Лайкни меня. Серия: Как меня ебали

Глава 1

Друзья, недавно я вдохновилась одним фильмом. Настолько сильно, что на протяжении двух недель не могла спать спокойно. Так и твердила сама себе: «Я хочу написать молодежный роман».

Первая любовь, первый секс, дружба, еще такие детские проблемы. Предательство, куда без него.

Да, у меня уже есть молодежный мини-роман «Ты моя», но я хотела полноценную книгу и длинную историю.

Кроме всего этого, я хотела показать не типичные отношения родителей и детей. Надеюсь, у меня получится.

!Города и некоторые события вымышлены!

Роман «Лайкни меня» будет бесплатным до конца.

На этом все, начинаем…

— Янчик, ну что с лицом? Мне казалось, мы все обсудили, — голос отца прорезает тишину. Он даже не смотрит на меня, уставившись в серую ленту шоссе, но мое кислейшее настроение считывает безошибочно. Как рентген аппаратом.

И как он догадался, что я недовольна очередным переездом? Ума не приложу.

— Обсуждение — это когда высказываются обе стороны, пап. А в нашем с Анькой случае мы были вынуждены принять неизбежное.

— Тише, сестру разбудишь, — шипит он, а я молча испепеляю его взглядом.

Оглядываюсь назад и вижу спящего хомячка. Сестра сидит, пристегнутая ремнем безопасности, и сладко спит. Ее голова безвольно упала на дурацкую дорожную подушку в форме подковы.

Улыбаюсь невольно.

— Ее даже атомный взрыв не разбудит. Ты бы это знал, если бы чаще бывал дома.

— Ян, ну хватит. — Не выдерживает отец моего сарказма и несильно ударяет по рулю. — Мы обо всем уже поговорили. Сотню раз, не меньше. Этот переезд был необходим…

— Ты каждый раз так говоришь.

— Да, ты права, я уже говорил что-то подобное, но в этот раз все будет иначе. — Повышает голос, но тут же берет себя в руки. — Мне ведь и правда предложили хорошую должность. Высокую зарплату, еще и денег дали на покупку дома. Этот переезд — наш последний. Я тебе обещаю.

— Хочется верить… — говорю одно, но думаю о другом. Я не верю отцу. Прошлые два раза тоже были последними.

— Так и будет. Вот увидишь. — Раздражает своим неподдельным восторгом отец.

Конечно, что ему грустить. Он получил работу, о которой грезил ночами. Он будет тренером крутой команды, а это деньги, известность, тусовки. А вот я так и похороню свою юность, исполняя роль бесплатной няньки для сестры.

Нет. Я люблю сестру больше всех на свете. И я знаю, что ей непросто. Мне тоже когда-то было непросто, как ей. Но Аньке хотя бы не приходится заботиться о ком-то еще, кроме себя. У нее есть детство, но у меня его просто украли.

— Я не разделяю твоей радости, пап. Ну правда. Я рада, что ты получил работу своей мечты и все такое, но ты подумал, какого мне? Какого Ане? Ладно, она в шестом классе, но я-то в колледже. Несколько месяцев осталось до конца года, а ты меня в какой-то третьесортный технарь запихиваешь. Мне нужно об экзаменах думать и о поступлении в институт, а я сейчас буду пытаться адаптироваться к новым условиям. К новым преподавателям, однокурсникам. А-а-а, — рычу от собственной злости. Бесит. Невыносимо бесит объяснять взрослому мужику элементарные вещи. И он прав, мы мусолили это тысячу раз, но он так и не услышал.

И что в итоге?

В итоге я еду в машине в какой-то поселок, где буду заканчивать последний курс колледжа. И это не перспективное учебное заведение, в котором я училась, это обычный многопрофильный техникум. И он даже не в городе, а в глуши на окраине леса. Вот же отличная перспектива для будущего поступления. И да, большой город находится неподалеку, каких-то десять километров, но все же. Ближайшие полгода мне придется жить тут, а я этого совсем не хочу.

— Ты у меня умница и со всем справишься. Я уверен, — говорит отец с улыбкой на бородатом лице.

Ему, конечно, идет борода, но так он выглядит гораздо старее. И зачем он ее отращивает?

Думаю, чтобы выглядеть старше своего возраста. Чтобы люди не задавали лишних вопросов, когда папа говорит, что я его дочь, а не подружка.

Я родилась, когда им с мамой только исполнилось по девятнадцать лет. Я не была долгожданным и запланированным ребенком. Я была тем, кто обломал все планы и лишил отца карьеры. Но мне не за что извиняться, это был их выбор — родить меня. Хотя за это я благодарна.

Когда появилась я, сказочная лодка двух влюбленных дала течь. У нас вообще нетипичная семейка. Отец не сбежал, забив на ребенка. В нашем случае первой сдалась мама. Хотя именно она должна благодарить отца за свою успешную карьеру.

Когда они только познакомились, папа был восходящей звездой футбола. Он был успешным, популярным и без ума от мамы. Брал ее с собой на всякие мероприятия, где мамину внешность заметили и предложили ей контракт модели.

Но все пошло наперекосяк, когда эти двое сделали меня. И ладно бы просто сделали, они решили рожать и воспитывать. Да только мама не справилась со своей ролью и свинтила. А папа, как ни странно, остался. Более того — он всего себя посвятил мне, наплевав на контракты, которые ему предлагали. А потом травма и закрытая дверь в мир большого спорта. Тогда мамы не было с нами. Она, правда, вернулась через пять лет, но ее хватило ненадолго. Родила Аньку и снова свинтила. Она у нас странная. И отношения у них с папой тоже странные, дерганные и больные.

Я-то знаю, что каждый раз, когда она приезжает, они оказываются в одной постели. Надеюсь, хотя бы еще одного ребенка они не состряпают сгоряча.

А потом мама снова уезжает, а отец остается с разбитым сердцем. Мне кажется, что он все еще надеется на воссоединение семьи, но я убеждена, что этого уже никогда не случится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне бы твою уверенность. — Снова хмурюсь, глядя на мелькающие стволы елей, но отец не замечает. Он старается лишний раз не отвлекаться, когда ведет машину.

— Она тебе не нужна, Янка-обезьянка, — хохочет папа, а я лишь сильнее злюсь на него и на обстоятельства.

Поворачиваю голову в сторону и утыкаюсь лбом в стекло. Смотрю на все тот же лес, что был за окном и час назад. Ландшафт застыл, зато моя ненависть к будущему жилищу растет с каждой секундой, пульсируя в висках.

За что мне все это?

Глава 2

— А вы знали, что этот поселок был основан в 1895 году? — начинает травить фактами Анька и выглядывать вперед, оттягивая ремень безопасности.

Она у нас удивительная. Несмотря на свой возраст, она такая умная. Порой мне кажется, что она даже умнее меня. Сестра столько всего знает. Но ее особая любовь — это тяга к историческим фактам. Неважно, города, страны или какой-нибудь безделушки. Она прям горит этими знаниями и не может держать их внутри, как сейчас.

А когда Анька узнала о переезде (ей папа сказал после того, как признался мне), полностью отдалась изучению истории нашего нового места жительства.

— Ты уже говорила, — отвечаю и наивно верю в то, что она умолкнет и не начнет устраивать урок истории об этой дыре.

— Лер, прекрати, — осекает меня отец. — Я не знал, малыш. Что еще расскажешь? — поддерживает папа ее увлечение.

— Поселок раньше был просто железнодорожной станцией, тут железная дорога проходит совсем недалеко. Вы же видели рельсы?

— Ага, — гнусавлю себе под нос и получаю ободрительный толчок в плечо от отца.

— Ну так вот, со временем начали строиться дома, и уже через пятьдесят лет маленькая станция превратилась в городок. Ну а теперь это райское место для семей с детьми, — цитирует Анька какой-то заголовок из объявлений риелторов. — В поселке одна школа, есть колледж, большая больница, кинотеатр, дом культуры, ледовый дворец, кафе и рестораны.

— А монастырь есть? — задаю необычный вопрос.

Ну а что? Раз она так подготовилась к презентации, то и к вопросам должна быть готова.

— Есть храм, пойдет? — спрашивает сестра, не поняв мою шутку. Зато папа косо смотрит. До него-то дошло.

— Пойдет, — решаю больше не доставать Аньку. Она в восторге от городка. Не хочу портить ей настроение.

— А вот дом, в котором мы будем жить, относится к современной застройке. Наша улица была основана в 2010 году, и тогда же началось строительство коттеджей.

— Супер, мы еще и на окраине будем жить? — уточняю координаты нашего дома.

Папа говорил совсем о другом. Он так расхваливал это место последний месяц, что я успела нафантазировать всякого.

Но по факту не все так радужно, как он обещал?

— Нет, наоборот. Часть старых домов, которые местные называли «бараками», были снесены, и на их месте построили новые современные дома. Все коттеджи похожи. Некоторые двухэтажные, некоторые одноэтажные. Каждый дом имеет небольшую территорию, где можно разбить сад или небольшой огород. Давайте сделаем огород? — умоляет Анька, а я закрываю лицо ладонями.

Только огорода мне и не хватало в жизни.

— Про огород мы подумаем, — снова поддерживает сестру отец. Ему-то легко обещать. Он ей идею подаст и на работу, а мне разгребать. И в случае с огородом реально разгребать. — А что про местных жителей скажешь?

— О, тут много интересного. В поселки живут семьи, чьи предки основали сам поселок. Представляешь? Прямо как в сериале, семьи основатели. Круть. — Улыбается сестра во весь рот, вдохновленная непонятно чем. Не могу разделить с ней радость. Да для меня этот переезд и не радость вовсе, а очередное испытание. — Но сейчас не об этом. В наше время этот поселок заселяют в основном богачи. Те люди, которые променяли большой город на тихую и безопасную жизнь. Некоторые до сих пор работают в городе, но живут здесь. Как ты, пап.

— Да, малышка, как я.

— А еще местные жители постоянно устраивают разные мероприятия. Отмечают праздники всем поселком, устраивают соревнования, шоу, мастер-классы, выставки и еще много всего. Ну круто же, Лер?

— Очень круто, я в восторге. Будет чем заняться, — явный сарказм с моей стороны, но Анька снова не поняла. Она слишком счастлива, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как настроение ее старшей сестры.

— Правда? Здорово. Я запишусь на какой-нибудь кружок, а может, на несколько. Я хочу ходить на танцевальный и, может, еще на актерское. А ты?

— А у меня экзамены на носу, я хочу их сдать и поступить в универ.

— И ты уедешь, — поникла сестра, но папа и тут ее успокоил.

— До города ехать полчаса. Лера может и дальше жить с нами и ездить на учебу, — папа говорит, а я сверлю его взглядом. Он сейчас лжет Аньке. Или он все это время лгал мне?

Мы говорили с ним о поступлении, о том, что я предпочту жить в общежитии, а сейчас он говорит, что я буду жить с ними и дальше. Жить?

Я вообще живу?

Анька родилась, когда мне было пять. Полгода мама помаялась с нами и снова умчала в закат. Папе помогала бабуля с дедулей, его родители. Маминых я и в глаза-то не видела. Практически ничего про них не знаю. Одно лишь: они не общаются.

Но годы шли, мы вновь переехали и когда уехали совсем далеко, бабушка с дедушкой практически перестали к нам приезжать. И вся забота касаемо Аньки легла на мои детские плечи.

Гуляла ли я с подружками? Да, но Аня всегда со мной была. Я ходила на ее утренники в детский сад. Я забирала ее из школы и отводила на всевозможные кружки, по которым она фанатеет и по сей день. И нет, я не жалуюсь, но мне тоже хочется хоть немного пожить своей жизнью. Найти друзей, ходить на вечеринки, завести парня, в конце концов.

Мне восемнадцать лет, а у меня ни разу не было парня. Да я даже ни разу не целовалась по-взрослому, не говоря уже обо всем остальном. Мои сверстницы вовсю строят личную жизнь, влюбляются, дружат, а я…

В монастырь, не иначе.

Порой у меня складывается ощущение, что это я родила в раннем возрасте. Хоть и не рожала в реальности, но ребенок у меня есть. И Анька лучший ребенок на свете, я бесконечно ее люблю, но все же хочу быть ей сестрой, а не матерью.

Но среди всего этого бесконечного уныния есть один маленький плюс. И этот плюс в лице моей тети Тани, которую я в глаза не видела, но уже рассчитываю на ее помощь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Что я знаю про тетку?

Очень мало, практически ничего. Что-то мне рассказывала бабуля, что-то — отец, но лично мы никогда не встречались. Меня всегда это удивляло. Почему она ни на один праздник не приехала? Ни разу, даже на Новый год. А еще мы про нее никогда не говорили за общим столом. Наедине с бабулей — да, но никакого совместного обсуждения.

Это же дико странно?

Тетя Таня уехала из дома в семнадцать лет и больше не возвращалась. Папа говорил, что она всегда была бунтаркой до мозга костей, а родители требовали покорности. Хотели, чтобы она закончила школу и поступила в медицинский институт, пошла по их стопам, но она выбрала другую профессию. Стала художницей. Надо же, какое совпадение.

Я тоже люблю рисовать. Может, это поможет нам сблизиться?

— Наша улица, смотрите! — восторженный вопль Аньки бьет по барабанным перепонкам, и я заставляю себя всмотреться в проплывающие за стеклом фасады.

А сестра говорила правду: дома тут и впрямь похожи друг на друга, но есть и различия. У одного дома крыша отличается по цвету, а у этого — ботанический сад за оградой…

— А вот и наш, — гордо заявляет отец, выворачивая руль на идеально ровную асфальтированную парковку перед гаражом.

Я не видела дом раньше, фото отец не показывал. Он говорил, что это сюрприз и мы все увидим на месте. И черт возьми, как бы мне не хотелось признавать его правоту — сюрприз удался.

Не знаю, как там вживую, но из машины дом кажется весьма большим, даже огромным. Последние четыре года мы жили в квартире, а тут целый дом.

Поначалу я была не в восторге. Я привыкла к городской жизни, общественному транспорту, а этот поселок, частные дома… Ну правда, мы же не в американском сериале.

— Выходим, — командует папа, и Анька пулей вылетает из машины.

Я следом. Выбираюсь из автомобиля и первым делом смотрю по сторонам. Наш дом и тот, что рядом, почти идентичные. Только у соседей слева газон пострижен и калитка красивого серого цвета.

У нас же лужайка перед домом заросла травой и забор слегка обветшал. А у соседей справа и вовсе всего один этаж, лузеры.

— Почему ты не сказал, что он двухэтажный? — возмущенно разворачиваюсь к отцу.

— Хотел сделать сюрприз, — говорит с осторожностью, наблюдая за моей непредсказуемой реакцией.

— У тебя получилось, — признаю поражение и вижу улыбку на папином лице.

— Я рад. Но на этом сюрпризы не закончились. Идемте. Нам еще нужно вещи разобрать.

Вещи…

Когда мы паковали их в коробки, я осознала, как много мы втроем нажили за эти годы. Да что там говорить, одну только Анькину комнату потрошили три дня. Эта мелкая дамочка — та еще барахольщица. Да и я не лучше.

Вчера сюда приехал грузовик с нашими вещами, а следом и мы. Теперь нужно вскрывать бессчетное количество коробок и раскладывать все по местам. На все про все у нас полтора дня выходных, а в понедельник в колледж.

Еще раз оглядываю взглядом улицу, глубоко вдыхаю местный воздух и иду в дом.

Не знаю, что у отца за работа, но этот дом явно не для обычных смертных. А мы вроде бы не богачи. Нет, мы никогда не бедствовали, но, чтобы приобрести и содержать этот дом, нужно много денег.

Какую, интересно, зарплату пообещали отцу, что он так разошелся?

На первом этаже находилась просторная кухня с большим окном, что выходит на улицу, и невероятно большая гостиная с камином. Камином!

Я в восторге.

Ванная комната, туалет и еще какая-то небольшая комнатка со стиральной и сушильной машинами. Что-то типа прачечной? Наконец-то. Как меня раздражала сушилка в квартире, которая стояла посреди гостиной. Для нее просто не было другого места. А тут отдельное помещение. Супер.

Пара кругов почета по первому этажу, и я несусь наверх по широкой деревянной лестнице. Слышу оттуда визги сестры и хочу посмотреть, чем она там захлебывается от восторга.

Наверху находятся три спальни, две из них с ванной комнатой, и эти спальни отец отдал нам. Как благородно.

Хотя нам ванная куда важнее, чем ему. Он может по-быстрому сполоснуться и на первом этаже.

Сначала захожу в комнату сестры и вижу, как мелкая девчушка обняла аквариум с черепахами. Она выносила папе мозги последние месяцы, уговаривая купить этих редких малюсеньких черепах. И он купил. Анька счастлива. По глазам вижу, по улыбке. А еще она раз сто подряд сказала отцу слова благодарности.

— Я и для тебя приготовил подарок, — интригует отец и выходит из Анькиной комнаты. — Пошли.

Иду следом и захожу в комнату напротив. Оказываюсь внутри и сначала не понимаю, что именно за сюрприз. Комната как комната. Стол, кровать, книжный шкаф, небольшая гардеробная в углу, дверь в ванную…

И эта комната странная. Если у сестры все стены выкрашены приятным мятным оттенком, то мои были абсолютно белыми. Ощущение, будто я в больницу попала.

— И где сюрприз? — говорю с каплей разочарования в голосе.

— Вон там, — он кивает на большой прямоугольник, накрытый простыней. Поднимаю ткань. Коробка с профессиональными красками, набор кистей разной толщины, палитра. — Ты можешь разрисовать стены, как тебе хочется. Это теперь твой холст.

— Правда? — не верю в то, что сейчас услышала.

— Правда. Можешь выкрасить в один цвет или…

Не даю договорить отцу и запрыгиваю на него. Да, он все еще может держать меня на руках, но уже немного постанывает.

— Спасибо, — благодарю от всего сердца, прижимаясь к папе.

— Прости, что заставляю тебя проходить через все это.

— Пап…

— Дай договорить. — Ставит меня на пол и смотрит прямо в глаза. — Я вас так сильно люблю, ты же знаешь. Я хочу только лучшего для вас. И это место, моя новая работа — это возможность. Пусть ты пока еще не до конца в это веришь, но так и будет. Вот увидишь.

— И я тебя люблю, пап.

— А теперь пойдем разбирать вещи. На ужин пицца! — прокричал отец последнюю фразу на выходе из моей спальни.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На часах почти полночь, а я никак не могу улечься спать. Папа все еще разбирает вещи на первом этаже. Анька, вымотанная впечатлениями, крепко спит и уже давно. А вот я сижу на постели и рисую эскиз. Моя одежда пока в чемоданах и коробках, но мне совсем не до этого. Я хочу превратить эту комнату во что-то уютное, во что-то красивое, во что-то свое.

Я решила, что стену за столом выкрашу в бежевый цвет. Он будет меня успокаивать, пока я буду готовиться к экзаменам. Стену у изголовья кровати я хочу сделать яркой, насыщенной, живой. А что делать с двумя стенами по бокам?

В голову ничего не приходит, и я подхожу к окну. В моей комнате большое окно с мягким подоконником. Всегда о таком мечтала. Папа и об этом не забыл. Подоконник специально обшили мягкой тканью к нашему приезду. Идеально.

Рядом с окном находится дверь на балкон. Это архитектурная глупость. Кто делает балкон прямо во двор? Да это даже и не двор.

У нас с соседями общий забор. А от забора до дома — всего пара метров. Фактически мой балкон и окно смотрят прямо на балкон и окно соседнего дома. Говорю же: глупо.

Распахиваю дверь и выхожу на улицу. Тут и правда воздух какой-то другой. Свежий? Возможно. В поселке нет никакой промышленности, да и лес кругом.

Отсюда частично видно улицу. Видно фонари, что горят у каждого дома. У кого-то есть дополнительный фонарь у входной двери.

Смотрю на соседний дом. Свет не горит, а значит, жильцы давно спят. Интересно, кто там живет? Семья? Старики?

И стоило мне задать себе этот вопрос, как дверь соседского балкона бесшумно отъехала в сторону. Из темноты вышел… Парень? Мужчина? На улице слишком темно, чтобы я смогла его разглядеть, лишь силуэт.

И этот силуэт схватился руками за перила, прыжок, и вот он уже свисает вниз, держась только руками. Затем дотягивается ногой до крыши подвала и спрыгивает.

Побег?

Точно побег. Мужской силуэт направился к улице, но вдруг резко остановился. Оглянулся…

А я так и стою. Замерев, забыв дышать. Наблюдаю. Лица не видно абсолютно, и от этой анонимности становится жутковато, мороз продирает между лопаток. Может, это не жилец? А если вор? Или беглый преступник, а я стала невольной свидетельницей?

Странные мысли приходят на ум, и я все еще стою как вкопанная и не шевелюсь. Силуэт пару секунд постоял на месте, затем развернулся и побежал дальше…

Друзья, спасибо, что обратили внимание на эту историю. Я вижу все ваши лайки, и мне безумно приятно.

Глава 4

Обычно воскресенье в нашей семье начинается с совместного завтрака. Папа печет Аньке вафли, которые она ест только со сгущенкой. А для меня готовит яичницу с полусырым желтком. Это единственный день в неделе, когда завтрак готовлю не я. Священный ритуал, который папа оберегал от работы и суеты. Это утро было нашим. Всегда.

Но сегодня все было иначе.

Я проснулась около девяти и сразу же побежала вниз. Думала, папа с сестрой уже там, но на кухне никого не было. И даже завтрак еще не начинал готовиться.

Единственное, что я нашла на столе кухни, — одинокий белый листок из блокнота.

«Девочки, я поехал на работу. Вернусь вечером. Яна, тебе нужно разобрать свои вещи и собрать сестру в школу. А Ане нужно слушаться сестру и быть умницей».

Читаю несколько раз, сминаю бумагу в тугой шар и швыряю его через всю комнату. Шар ударяется о холодильник и падает на пол.

Ну вот, что и требовалось доказать. Все в точности так, как я и думала. Папа полностью погрузился в новую работу, а на меня повесил ребенка. Ничего, что я тоже его ребенок?

Снова поднимаюсь наверх и тихонько заглядываю в комнату сестры. Спит. Прикрываю дверь и к себе.

Хватаю сумку со всей косметикой и принадлежностями для душа и иду в ванную комнату. Приму душ, хоть приведу себя в порядок и расставлю тюбики по полкам. Вчера после разгрузки коробок сил хватило только на то, чтобы рухнуть на кровать.

Да, этот переезд совсем не похож на остальные. Однажды мы переехали в такую убогую квартиру, которую неделю только отмывали, но тут все по-другому.

В доме свежий ремонт, вся мебель новая, а еще все идеально вымыто. Даже окна. Заходи и живи, как говорится.

А разложить вещи по местам — ерунда. С одеждой так и вовсе не проблема. Главное было правильно упаковать, и я к этому вопросу подошла со всей ответственностью. Остается только доставать ровные стопки вещей и складывать в шкаф. Просто. Справилась за полчаса.

Анютка проснулась около одиннадцати. Не похоже на нее. Она всегда рано вставала, но не сегодня. Наверное, устала вчера, да и дорога была не близкой. Добирались почти семь часов.

— А папа где? — спрашивает сонный гном, заглянув на кухню.

— На работу уехал. Ты зубы почистила?

— Да. И умылась. Есть хочу, — она плюхается на стул, кладет голову на руки.

— Сейчас последняя вафля дожарится, и будем есть. — Заливаю тесто в форму и прижимаю крышкой.

— А что мы будем сегодня делать? — Анютка притягивает кружку с чаем и делает глоток.

— Собирать тебя в школу, раскладывать оставшиеся вещи. Можем по округе прогуляться, если захочешь, — улыбаюсь сестре, так как знаю, что мелкая будет рада прогулке.

— Да. Я хочу прогуляться. Может, на великах?

— Почему нет… — не успеваю договорить, как слышу стук в дверь. Такой громкий.

Вижу удивление Аньки, да я и сама удивлена. Папа бы вряд ли стал стучать. Интересно, кто это к нам пришел? Может соседи пришли знакомиться? Рановато для воскресенья.

Иду в прихожую и к двери. Распахиваю и вижу стоящую на пороге девушку. Да, именно девушку. Язык не повернется назвать ее женщиной.

— Доброе утро, Яна. Я Таня, — приветствует меня наша тетка, и я делаю шаг назад, чтобы она могла войти, но взгляда не отвожу. Разглядываю.

Она такая красивая. Я находила ее профиль в социальных сетях, но там не особо много фото, в основном какие-то арты. На большинстве даже лица не видно. Но сейчас она очень близко.

Тетя Таня похожа на папу. Это я еще на их детских фотографиях заметила. Такая же смуглая, как отец, темноволосая. И эта одинаковая, чуть виноватая улыбка краешками губ…

— Доброе утро, тетя Таня. Проходите, — говорю немного странным голосом. Не ожидала я спонтанного знакомства. Думала, папа пригласит ее к нам на ужин, мы познакомимся.

Но раз она уже здесь…

— Я тебя прошу, не называй меня «тетя Таня». — Морщит нос Таня, проходя внутрь и скидывая кроссовки. — Это обидно, знаешь ли. Посмотри на меня. — Прокрутилась вокруг себя. — Разве я похожа на тетку?

— Нет, — заявляю с полной уверенностью.

— Вот именно! И я ей никогда не стану. Наличие племянниц не делает меня теткой. Так что зови просто Таня, договорились?

— Договорились, — улыбаюсь в ответ. А она мне нравится. Классная. Реально классная.

— А где Анютка? — спросила Таня, оглядываясь по сторонам.

— Завтракает. Ты будешь? — Надеюсь на положительный ответ, так как мне хочется с ней пообщаться.

— Только если кофе. Я уже позавтракала с утра.

— Отлично. Идем…

Таня ушла спустя три часа. Даже не верится, что мы могли проболтать столько времени. Оказывается, это она нашла этот дом, рылась в объявлениях. Это она заставляла рабочих перекрашивать стены, выбирала диван и заказывала ту самую мягкую обивку на мой подоконник.

Мне она дико понравилась и Аньке, судя по всему, тоже. Веет от нее какой-то беззаботностью, легкостью, любовью к жизни.

Сколько ей? Тридцать три, кажется, но она будто девчонка, будто моя ровесница. Улыбается, смеется, спрашивает меня о парнях и слегка пошло подкалывает, пока Анька не слышит.

У Тани свой дом тут, в поселке. Но есть и квартира в городе. В основном она живет там. У нее своя галерея. Это же невероятно! Своя галерея, в которой выставляются работы современных художников. Круто.

Пока она была у нас, мы обсудили эскизы рисунков, которые я планирую нарисовать на стенах своей комнаты. Она сказала, что я талантливая, приятно.

Как же классно, что она появилась в нашей жизни. Мне не хватает кого-то рядом, кто может поговорить со мной, понять меня. Кого-то взрослого и желательно женского пола.

Все же порой мне не хватает рядом мамы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

— Яна, вставай, в учебу опоздаешь! — кричит отец через тонкую дверь моей комнаты.

— Я уже давно встала, скоро спущусь! — кричу ему в ответ.

— Я Аньку заплел, тебе останется только проводить ее до кабинета, а там она сама разберется, — волнуется отец и явно повторяется в своих словах.

Все эти напутствия я слышала вчера, но думаю, что и в машине он повторит все и не один раз.

Папа волнуется.

Он не показывает и особо не говорит об этом, но его тревожность проявляется в повторении одних и тех же фраз.

— Хорошо! — снова кричу и хватаю рюкзак с тетрадями.

Раньше я училась в хорошем колледже. Не суперкрутом, но хорошем. Я выбрала специальность и прекрасно училась последние два с половиной года. Но в этом учебном заведении все иначе. У них другая система обучения, а именно — странная. Я сама выбираю себе дисциплины, по которым буду обучаться. Есть, конечно, базовые курсы, но остальные на мой выбор. И я набрала себе кучу предметов. Я пока не определилась с выбором факультета. Но если я все же решу поступить на графический дизайн в универ, мне нужно будет сдать геометрию. А если…

Слишком много «если» в моей голове. До окончания колледжа осталось меньше чем полгода, а я до сих пор не поняла, кем хочу стать, когда выросту.

Одно ясно точно — мне нравится рисовать. Я люблю живопись и все, что с ней связано. И папа меня в этом поддерживает, а там посмотрим.

Завтракаем практически на бегу, так как папа отпросился с работы всего на час, чтобы довезти нас до школы и колледжа.

Зачем?

Учебные заведения тут совсем недалеко. Идти минут пятнадцать, не больше. Мы с Анькой вчера засекали время, правда, мы были на велосипедах.

Но отец настоял.

Колледж и средняя школа — одно большое здание. Точнее лабиринт из построек. Анька будет учиться в одном корпусе, я в другом. Некоторые преподаватели так же преподают и в школе, а близкое расположение учебных корпусов, помогает им быстро оказываться в нужно классе. Прикольно придумали.

— Ты помнишь, что сначала должна подойти к администратору…

— Помню, — отвечаю грубо, так как мне уже надоело обсуждать одно и тоже.

— Молодец. Ладно. Вы обе молодцы, — нервничает отец и несет явный бред. — Аня подождет тебя в столовой. И домой возвращайтесь вместе. Как будете дома, напиши, чтобы я знал, что вы дошли.

— Пап, сколько мне лет? — спрашиваю, а то вдруг он забыл.

— Восемнадцать.

— Вот именно! Мне восемнадцать лет, а Аньке двенадцать. Она и сама может дойти до дома. Но я, естественно, пойду с ней в первый день. Поэтому успокойся, — последние слова сказала, как разозлившийся зверь. Прорычала все буквы.

— Так заметно, что я нервничаю? — спросил и улыбается. Останавливает машину около школы.

— Очень. Поэтому прекращай уже и вали уже на работу. Мы справимся.

— Я знаю. Вы мои девочки. — Лезет обниматься отец, но Анька его перехватывает. Спасибо ей за это. Хватает за шею и прижимает к себе, а я под шумок выскакиваю из машины.

— Ну привет, новый колледж, — говорю еле слышно и поправляю пальто.

Сегодня прохладно, поэтому пришлось натянуть шапку на голову. Не люблю шапки. Как хорошо, что эта зима выдалась теплой. Даже не пришлось доставать свой пуховик, так и хожу в тонком пальто. А вчера с Анюткой мы вообще в безрукавках катались на великах. Солнце светило.

Но сегодня небо хмурое, думаю, к вечеру выпадет снег…

— Пошли? — говорит сестра и берет меня за руку.

— Ну пошли. — Сжимаю маленькую ручонку и начинаю идти.

Школа на удивление большая. Аня будет учиться в третьем корпусе, а я во втором. Быстро сдаю мелкую ее классному руководителю и бегом искать администратора. Кажется, я немного опаздываю.

Зачем администратор?

У меня есть расписание занятий, номера кабинетов. Я бы и сама справилась, но решаю подчиниться местным правилам.

— Яна, здравствуй. Меня зовут Виктория Михайловна. Тебе идет наша форма, — отбрасывает комплемент женщина лет сорока, и я мило киваю, хоть и не согласна с ней.

Голубой вообще не мой цвет. А белая юбка так и вовсе провальный вариант. Представляю, каким цветом она будет после нескольких стирок. Кто вообще придумал такую цветовую гамму?

— Спасибо. А форму нужно носить ежедневно? — Я очень надеюсь, что нет.

— В форме ходим по понедельникам и средам, также в дни мероприятий. В остальные дни можно ходить в любой одежде, сохранив цветовую политику нашего учреждения. Темно-синий, голубой, белый. Никаких открытых декольте, спин и живота. Брюки приветствуются классические.

— Я поняла, — соглашаюсь, но мысленно прикидываю, сколько моих вещей подходят под местный дресс-код. Очень мало.

— Вот и отлично. Идем искать твою аудиторию…

Больше всего мне не нравится, и никогда не нравилось, впервые заходить в незнакомый класс. Все смотрят на тебя, разглядывают и делают выводы, даже не зная, кто такая. Первый день обычно самый сложный, он выматывает, высасывает всю энергию. И этот раз не исключение.

Вот она я, стою перед кучей ребят, пока Виктория Михайловна что-то там говорит преподавателю. Но я не слышу. Я стараюсь слегка улыбаться, чтобы не показаться…

Какой я боюсь показаться?

Я не знаю этих ребят. Да и узнавать я их не хочу. Через шесть месяцев мы разъедемся и с некоторыми никогда больше не встретимся.

Сейчас у меня одна цель — сдать экзамены и поступить. А для этого не нужны новые знакомства и друзья.

— Яна, присаживайся на третью парту, — говорит препод по математике, и я иду между рядов до своего места.

Первый урок и он сдвоен. Математику преподают сразу двум группам. Я еще не до конца разобралась с системой обучения в этом колледже. И, если честно, мне кажется, уже не разберусь.

Сажусь за парту и достаю тетрадь все еще под пристальным наблюдением одногруппников. Раздражает. Пытаюсь ни на кого не смотреть, но их взгляды — будто неприятные прикосновения. Хочется спрятаться от них всех, а лучше вообще испариться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рядом за партой сидит девушка и тоже сверлит меня.

— Привет, я Кира. Ты новенькая? — задает вопрос незнакомка.

Тут же в моей голове проносится десяток ядовитых ответов, но я вовремя прикусываю язык.

— Да. Я Яна. — решаю тоже представиться.

— Ненавижу сдвоенные занятия. Это принижение наших знаний. — Закатывает глаза моя соседка. — Пойдешь в столовую после пары?

— Пойду, — решаю и тут поддержать новую знакомую.

— Супер. Там и пообщаемся…

Еще один молодежный роман - Мини-роман

«Ты Моя», загляните)

— Ты все равно будешь моя. — говорит уверенно. И эта нахальная улыбка, на его лице.

— Обойдешься. — в ответ ему отвечаю. Отталкиваю и убегаю.

Захар Беляев — бабник. Он наглый, надменный и почему-то имеет надо мной власть.

Какой же я была дурой, что позволила ему сделать это со мной, теперь приходится бегать по институту и прятать глаза, только бы не встретится с Ним.

Но он не сдается. Он точно добьется желаемого — меня.

Глава 6

Пара прошла на удивление быстро. Сегодня на занятии мы изучали тему, которую я прошла еще неделю назад в своем старом колледже, а значит, я на шаг впереди местной программы. Это отлично, хоть какое-то преимущество.

— Боже, маразматичка вынесла мне мозги. — Откуда ни возьмись подлетает к нам девушка и берет Киру под руку, пока мы идем по гулкому коридору. — Я ее просто ненавижу. А как твое утро? — обращается она к подруге и вдруг замечает меня. И ее взгляд мне совсем не нравится. В нем нет любопытства, только холодное пренебрежение. Смотрит так, словно я не должна тут находиться.

— Яна, это Мару. Мару, это Яна, она новенькая, — оправдывает Кира мое присутствие.

— Новенькая? Под конец года? — задает Мару вполне нормальный вопрос, который бы и я задала.

— Мы переехали, — теперь оправдываюсь я.

— И хорошо, — заключает Кира, поправляя и без того идеальную укладку. — Давно у нас не было нормальных новеньких. Вспомни этого придурка Виталю из параллели, вот где был трэш.

Девочки начинают говорить на понятную только им тему и поочередно закатывать глаза. Я же просто иду рядом с ними до самой столовой.

И, оказывается, это не просто столовая. Я сразу это поняла, как только вошла внутрь.

Это не обычная столовая колледжа, а гастрономический рай, не иначе. Мы с девчонками берем разносы и встаем в очередь. По ходу движения набираем то, что душе угодно. Тут есть все от творожных запеканок и блинов до запеченного картофеля и разного вида мяса. И все бесплатно.

Но теперь мне вдруг стало интересно, сколько отец отвалил денег за это заведение? Или будет отваливать из месяца в месяц? И почему я не задалась этим вопросом раньше?

Набрали еды и идем за стол. Мы выбрали столик на четверых и приступили… к завтраку? Нет. Скорее всего, это уже обед. Нельзя же завтракать мясным салатом? А еще эти двое не замолкали.

Двадцать пять минут я получала полный инструктаж по преподавателям, одногруппникам и о колледже в целом.

Из рассказанного я узнала, что Кира и Мару, которую на самом деле зовут просто Маша, — лучшие подруги. Дружат с первого класса. Они были в школе что-то типа местных звезд, так и осталось. Отличницы, активистки и королевы вечеринок. Последнее, чисто по их мнению.

Но судя по тому, как они были одеты, это действительно так. Нет, к цвету претензий нет, все правила соблюдены. Но…

На Кире была белая юбка мини, в которой никак нельзя наклоняться, кардиган от известного бренда, сумка за нереальную сумму денег и украшения. Мару была одета в той же ценовой категории и подобно подруге. Анька не врала, тут и впрямь живут одни богачи. Но ведь и я вроде как тоже теперь богачка. У нас классный дом, у папы крутая работа, а значит…

— Все, мы пошли на русский, увидимся в спортзале, — прощается с подругой Кира и, отпустив ее, хватает меня под руку. Неожиданно.

При других обстоятельствах я бы, наверное, была против такого телесного контакта, но что-то мне подсказывает, что с такими девочками лучше дружить или хотя бы сохранять нейтралитет. Открытый конфликт обойдется слишком дорого.

— По русскому крутая училка, Наталья Евгеньевна. Она единственный препод, который еще в себе. Остальные уже поехали головой. Я сейчас… — обрывает рассказ Кира на полуфразе и несется куда-то в сторону, резко выдернув руку. Слежу за ней взглядом и вижу, как она сзади запрыгивает на какого-то парня. Тот тут же обхватывает ее руками, переворачивает, Кира оказывается перед ним, и они начинают целоваться. Прямо посреди коридора.

Куда я попала?

Бах. Столкновение. Голову-то я повернула, но продолжала идти, пока не врезалась в препятствие.

Внезапно, мощно, прямо в чью-то грудь. И меня будто отпружинило назад.

— Ой! — вскрикиваю громко. Поднимаю глаза и вижу высокого парня. Очень высокого.

Хотя, может, он и не был бы таким высоким, будь я на каблуках. Но я предпочитаю носить удобную обувь, как, например, кеды, что я сегодня надела.

— Ты, — говорит парень низким, чуть хриплым голосом. Прищуривается, всматриваясь в мое лицо.

Сказал так, будто узнал меня, но вот я точно вижу его впервые в жизни. Уверена, я бы такого запомнила.

Он немного отличается от всех тех парней, которых я сегодня видела в коридоре, в столовой и на занятии. Во-первых, он очень высокий. Если бы я встретила его на улице, я бы никогда не подумала, что он учится в колледже. На вид ему лет за двадцать, не меньше. На нем надета темно-серая футболка с кислотным принтом. Какие-то розовые, желтые линии, напоминающие волны. Темные джинсы и рюкзак. Ни одного соответствия местной форме. Но рюкзак все объясняет. Он тоже студент. Студент же?

— Мы знакомы? — спрашиваю и пытаюсь сильнее напрячь свои мозги, но не выходит. Я точно его не видела. Никогда. У него такое лицо…

Резкое, хищное. Высокие скулы, тяжелый подбородок.

Брови чуть нахмурены. Его пристальный взгляд вызывает легкий озноб, даже каплю страха в этом чересчур безопасном месте. Рот слегка приоткрыт и эти губы…

Думаю, многие девушки бы убили за такие идеальные губы. Пухловатые, темно-розовые с ровным рельефом. Еле заметная щетина виднеется на подбородке и нижней челюсти. Серьезно? Щетина в таком-то возрасте?

Может, его на второй год оставляли и он старше? А может, он практикант какой? Просто пришел за кем-то в колледж?

А может, у него тестостерон в избытке?

— Это ты следишь за мной с балкона? — только спросил, и я сразу же вспомнила…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Он тот самый парень, что сбегал из дома поздно вечером. Да, он тогда меня заметил, но было темно, вряд ли он рассмотрел мое лицо. Или рассмотрел? И вообще я оказалась на балконе случайно. Ни за кем я не следила.

— Нет, — отвечаю максимально уверенно и делаю шаг назад.

Нужно было еще раньше отойти от него подальше. Мы стоим как-то слишком близко друг к другу, нарушая все личные границы.

— Нет? — уголок его губ дергается в кривой усмешке. — То есть не ты живешь на улице Баха дом тридцать три? — называет мой новый адрес незнакомец.

— Я…

— Значит, это ты следишь за мной. — Чувствуется легкий наезд с его стороны, но я не понимаю за что.

— Я не слежу, я просто стояла на балконе, а ты…

— Ага, — надменно отвечает парень, игнорируя мои оправдания. Обходит меня, задев плечом, и уходит дальше по коридору.

А я так и стою, не до конца поняв смысл этого нелепого разговора. И оборвался он на фразе «Ага». Что он имел в виду вообще?

Придурок какой-то.

— Все, пошли. — Меня бесцеремонно хватает за локоть Кира и тащит вперед, прочь из этой неловкой зоны.

— Кто этот парень? — спрашиваю и оборачиваюсь, но незнакомца и след простыл.

— Какой? — Кира тоже оглянулась, но, естественно, никого не увидела.

— Высокий такой… Мы только что разговаривали, ты видела?

— Не-а, — отвечает новоиспеченная подруга.

Ну конечно, как бы она видела. Она была немного занята, облизывая лицо другого незнакомого мне паренька.

Да, чувствую, это будет веселое окончание года…

***

— Ну что, как тебе первый день? — спрашиваю у сестры, которая, как верный пес, ждала меня после занятий.

И зря спрашиваю. По ее лицу и голливудской улыбке мне все уже ясно.

— Это лучшая школа из всех. Ян, у них есть свой исследовательский центр, но туда можно только со следующего года, а я так хочу. — Мелкая вдруг резко перестает улыбаться и начинает хмуриться, теребя край куртки.

— А почему со следующего?

— С тринадцати лет только можно. — Хмурится еще сильнее, а я не могу смотреть на ее грустную мордашку.

Мы с сестрой живем дружно, ну почти. Только я могу ее доводить и немножечко обижать, чисто по-родственному. Но когда она грустит из-за чего-то другого, мне сносит крышу. Я готова рвать и метать, снести все на своем пути, но моя мелкая получит желаемое.

— Тебе уже скоро тринадцать. Уверена, мы сможем уговорить руководство центра взять тебя чуть раньше.

— Правда? — спрашивает с глубочайшей надеждой.

— Не обещаю на сто процентов, но я попробую. Хорошо?

— Хорошо, — снова заулыбалась Анька и продолжила рассказывать о своих впечатлениях о первом дне в новой школе. Рассказала, что обзавелась новой подружкой. Быстро она. Но сестра всегда была слишком контактной. Она умная не по годам и умеет находить общий язык с разными людьми. Даже если эти люди — дети.

Оставшиеся пять минут пути я слушала о ее подруге Есении. Надо же, какое имя.

Тут все с мега необычными именами? Есения, Мару, Кира…

Куда делись Маши и Кати?

Заворачиваем на нашу улицу, и я уже вижу наш дом с ярко-бордовой крышей. Осталось пройти пару домов, и мы на месте, на все про все у нас ушло двадцать минут. Но мы и не торопились, шли вразвалочку.

Резко оглядываюсь, когда слышу оглушительный рев мотоцикла. Даже немного вздрогнула и дернула Аньку за руку. Зачем?

Мы-то с ней по тротуару идем. Но, видимо, это инстинкт сработал.

Вижу черный байк, что поворачивает к дому наших соседей, и в голове сходится пазл. Думаю, это тот самый парень, что ко мне в коридоре подошел. Точнее я в него врезалась, но сейчас не об этом.

Он паркует мотоцикл у гаража, лихо выбивая ногой подножку и заваливая байк чуть на бок. Снимает черный шлем, и я вижу уже знакомое лицо. Да, это тот самый, а значит, мы с ним соседи.

Прекрасно. Только такого соседа мне и не хватало. Будет тут гудеть своим мотоциклом…

Парень бросает на нас с Анькой пренебрежительный взгляд и идет к дому. А может, его взгляд и не был пренебрежительным? Может, он мне просто не нравится, от того я и вижу то, чего нет?

А почему он мне не нравится?

Да потому что он — надменное хамло. Подошел в колледже, наехал. Не удосужился «привет» сказать или представиться. Говорю же, хамло.

Фыркаю себе под нос, крепко хватаю сестру за руку и домой.

Пока открываю дверь, одно за другим приходит сообщение на телефон, и я читаю.

«Ян, задержусь в городе. Таня придет к вам ночевать», — написал отец, а я лишь тяжело вздыхаю, толкая тяжелую дверь бедром.

Изменился город, изменился дом, колледж, но не отец…

Друзья, ближайшую неделю действует скидка 20 % на подписку книги

"Не поздно для любви".

????основано на реальных событиях

????герой чуть старше

????встреча через много лет

????ХЭ

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

— Как прошел вечер? — спрашивает папа, не успела я спуститься к завтраку.

Яичница и вафли на столе, а значит, отец встал сегодня неприлично рано, чтобы приготовить завтрак для нас.

— Хорошо. Я начала расписывать стены. Ань, давай шустрей, опоздаем! — кричу сестре и слышу, как она спускается вниз по лестнице. Топает, как слон.

— Чем занимались? Во сколько Таня уехала?

— Таня? — Не понимаю, о чем это говорит папа.

— Она что, не приезжала? — повышает на меня голос. А я ни при чем.

— Тетя Таня? Ты же о ней? — зачем-то уточняю, и наш диалог становится совсем глупым. Я уже и забыла, что отец писал мне сообщение. Забыла о том, что тетка должна была к нам прийти.

— Вот зараза. Я же попросил ее приехать, — злится отец, хотя я не понимаю, с чего бы. Тетка не обязана с нами сидеть. Да никто не обязан, это удел родителей. И, если честно, отец перегибает. Я сижу с Анькой с ранних лет. Моих ранних лет. А сейчас она взрослая деваха, да и я тоже. Мы сами можем о себе позаботиться, нам не нужна нянька. Уже не нужна.

— Вы ругаетесь? — пискляво спрашивает мелкая и таращит на нас глазища.

— Нет, малыш. Просто папа немного злится на тетю Таню. Садись завтракай, — мгновенно выкручивается отец и мне подмигивает.

— Завтрак готовить необязательно, столовая в технаре что надо. Кстати, сколько стоит обучение в этом привилегированном заведении? — решаю спросить прямо и застаю папу врасплох.

И почему, интересно?

— Так как вас двое, мне сделали скидку, — не говорит ничего конкретного, а я щурю на него глаза. Ладно, может, он при Аньке не хочет вдаваться в финансовые подробности, но я потом у него все-все выведаю.

— Ясно. Тебе на работу сегодня?

— Да. Сейчас вас до занятий доброшу и поеду. Кстати, я и сегодня задержусь. Руководство устраивает какой-то банкет в честь моего назначения, явка обязательна. — Хмурит брови отец, якобы злые буржуи вынуждают посетить мероприятие в его же честь. Бедный-несчастный папа.

— Няньку для нас звать не нужно, мы и вдвоем отлично проводим время.

— Уверена?

— На все сто.

Сидеть с сестрой — одно удовольствие. Она спокойная, тихая. Обычно изучает в своей комнате очередной мегаважный вопрос. Думаю, когда-то эта мелкая придумает какую-нибудь вакцину или смастерит что-то нужное. Так и будет, я знаю.

***

— Ян, а можно мне пригласить в гости Есению? — задает сестра вопрос с осторожностью, когда мы уже почти подошли к ее корпусу.

С чего бы? Я всегда за. Вдвоем они вообще меня доставать не будут, и я смогу закончить стену, что за моей кроватью. Наконец придвину кровать к стене и буду спать как нормальный человек, а не посреди комнаты. Да и на боковую стену у меня уже грандиозные планы. Фантазия так и плещет.

— Конечно. Договорись с ней в школе, и вместе пойдем домой, но вам придется меня подождать.

— Ладно. Мы можем домашку сделать или в столовую сходить, — тут же придумывает занятия Анька, видимо, сильно хочет позвать в гости подругу, а может, и уже позвала и это хорошо продуманный план завоевания дома.

— В столовую лучше, чтобы мне не пришлось вам готовить, — улыбаюсь сестре, и она идет в свой корпус.

Сегодня мы договорились, что я не буду заводить ее внутрь здания, она же уже большая. Разворачиваюсь и иду на занятия. Первой парой у меня право. И снова новый преподаватель.

— Ну наконец-то ты пришла. — Налетает на меня Кира в раздевалке. — Ты чего так долго?

— Мы куда-то опаздываем?

Может, я забыла о чем-то? Может, нужно было прийти пораньше?

Быстро пробегаю глазами по новой подруге и пытаюсь прикинуть, во сколько она проснулась, раз успела уложить волосы, накрасится и так одеться. На Кире — светлые брюки, светло-голубая блузка с объемными плечами, на голове кудри.

В колледж она, видимо, ходит при полном параде, чего не скажешь обо мне.

— Конечно. Нам нужно столько обсудить. Что, кстати, делаешь вечером?

— Я все еще разбираю вещи.

— Скучно. — Кривит лицо Кира. — Я приду к тебе, помогу разобрать и заодно поболтать. На перерывах невозможно разговаривать, все орут и сбивают с мысли.

— А Мару?

— Что Мару? — искренне не въезжает в мой вопрос Кира.

— Ну вы вроде как всегда вместе. Она не обидится…

— Нет. — Не дает договорить одногруппница. — Она уехала на пару дней к бабушке. У них там какой-то юбилей намечается в кругу семьи. Бе, ненавижу семейные посиделки. Мы тоже ездим то к бабушке, то к тете, то к пятиюродной сестре. Задолбало. Так во сколько мне прийти?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

— Да хоть во сколько. — Я так-то свободна, не считая мелких девчонок. Но и им, я думаю, будет чем заняться.

— Отлично. После пар домой заскочу, скину тяжеленный рюкзак и к тебе.

— Хорошо, — соглашаюсь и чувствую себя немного странно.

Да, у меня были подружки, но таких, как Кира, никогда не было. Не знаю, какая она вне занятий, но думаю, еще энергичнее, чем здесь.

Она постоянно болтает. У нее какие-то идеи, резко всплывающие интересные темы и куча комментарий на все, что она видит. Мне даже интересно, ее мозг вообще когда-нибудь отдыхает?

Уверена, она и во сне генерирует мысли, а с утра ее прорывает. Как, например, сейчас.

Пока идем до кабинета, она все болтает. Уже придумала, что мы с ней закажем из еды, и набросала пару тем для разговора. Кира странная, но веселая. Мне с ней легко и радостно. Она отвлекает от мрачных мыслей и переживаний о предстоящих экзаменах.

Итак, право…

Не самый мой любимый предмет, но и не самый сложный. Хотя для меня вообще нет сложных предметов. Я всегда была отличницей. Не та, что постоянно сидит за книгами, знает все правила и всегда тянет руку. Нет, это совсем не про меня.

Да, возможно, я слегка тихая и не болтаю без устали, как Кира, но когда бы меня ни спросили, я могу ответить. Я легко запоминаю правила, алгоритмы и люблю длинные тексты без картинок. Может, я универсальная ученица?

Если бы я не любила живопись, я бы и понятия не имела, куда пойти учиться. И какой факультет выбрать, потому что все предметы мне даются легко, без напряга.

И снова сдвоенная пара. У нас очень много сдвоенных предметов. Как право сегодня.

Заходим с Кирой в кабинет, а он полупустой. Еще не все студенты собрались, многие просто тупо стоят в коридоре или сидят на удобных креслах в зоне отдыха. А тут они на каждом шагу.

На этаже по две точно. Это небольшие комнатки без дверей, в которых очень уютно. Стоят диваны, кресла-мешки. Здесь можно посидеть или даже полежать между парами.

Ну что за колледж такой?!

Садимся с Кирой за третью парту, как и на математике, и…

Я достаю учебники, а Кира поправляет свой макияж. Ну конечно. Он явно испортился за десять минут.

Звенит звонок, и кабинет наполняется учениками. Последним, прямо перед преподавателем, заходит тот самый парень. Ну мой сосед, а значит, он точно студент.

Заходит и садится на дальнюю парту в соседнем ряду.

Мы по указке препода открываем учебники и внимаем новой теме.

— Что за парень? — спрашиваю шепотом у Киры, показывая взглядом чуть в сторону.

— Какой?

— Ну вон тот, в серой футболке, на последней парте.

Подруга чуть отклоняется назад на задних ножках стула, щурится, потом возвращается на место и смотрит на меня осуждающе. Почти брезгливо.

— Нет, — говорит так, как папа, когда что-то мне запрещает.

Хотя мой отец мне почти никогда ничего не запрещает, предпочитает метод мирных переговоров.

— Что нет? — Не понимаю ее ответ.

— Просто нет. Даже не думай. С ним не стоит мутить, — делает выводы Кира, ничего не уточнив.

Не собираюсь я с ним мутить, как она выразилась. Мне хотя бы имя его узнать. Вот только зачем мне это нужно?

— Он мой сосед. А вчера он на меня наехал в коридоре. Вот хочу узнать, как зовут этого… — промолчала и не стала обзывать парня за глаза.

— Арсений Волков. Но все зовут его Арс. Он та еще проблема. Не ведись на его эпатаж.

— Арс? Да уж. — Кривлю лицо, чем смешу Киру. Странный поселок. И люди тут странные. Имена и клички, бред какой-то. — А почему проблема?

— Тише, девочки, — делает нам замечание преподаватель, и мы замолкаем до конца пары. Но на перемене, в столовой:

— Так почему он проблема? Двоечник? — Хочу узнать больше об этом парне. Он другой. Не такой, как все остальные студенты этого пафосного колледжа. А может, он именно такой?

— В этом колледже нет двоечников. Чтобы учиться здесь, нужно быть не меньше, чем хорошист.

— Да? Я не знала.

Оставлю мысли по этому поводу на потом. Тут есть над чем подумать.

— Ага. А Арс … — Кира замолкает, жуя лист салата, и я вижу, как она подбирает правильное слово. Лицо у нее становится серьезным. — Бунтарь. Он принципиально не носит форму, обходит правила и на все имеет свое мнение. Таких называют: «трудный подросток», но, по моему мнению, он просто придурок. Но красивый придурок. Да же?

— Что? — возмущаюсь. Ничего он не красивый. Максимум симпатичный, но не в моем вкусе.

Интересно, а какой у меня вкус?

— Да ладно ты. Мне-то ты можешь сказать. Запала на него? — подначивает Кира, а я возмущаюсь еще сильнее.

— Нет. Ты что? Он какой-то… неадекватный…

Быстро рассказываю подруге о том, как наблюдала за его побегом из дома, и о том, как он на меня наехал в коридоре.

— Говорю же, придурок, — делает вывод Кира. — Мы с ним раньше даже общались. В одних кругах крутились. А потом он как-то пропал ненадолго, а появился уже такой. Злой и дерзкий. У него отец два года назад умер, может поэтому.

Кира продолжает говорить, а я задумалась на мгновение. Смерть родителя — то еще потрясение. Каждый реагирует по-разному. Может, этот Арсений по-своему переживает горе. Особо не разговорчив, немного злобный. Но он имеет на это право. А я о нем плохо подумала.

Краем уха слышу знакомое имя, что называет Кира. Это я снова ушла в свои мысли, а подруга продолжает рассказывать.

— Есения? — переспрашиваю и надеюсь, что мне послышалось.

— Да. Его младшая сестра…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

— Ну что, девочки, какие оценки получили сегодня? — спрашиваю у сестры и ее новой подружки, пока мы топаем по направлению к дому. Так мне нравится наша улица. Тихая, спокойная и очень уютная, несмотря на слякоть и голые деревья. Уверена, весной и летом тут еще красивее. Никакой суеты, воздух свежий и машин почти нет. Одна-две проедут, и днем более-менее тихо. Отличные условия для творчества. Моего творчества, что я развернула прямо в своей комнате. Точнее на ее стенах.

— Я получила пятерку по биологии, — гордо хвастается Аня, размахивая тяжелым рюкзаком.

— А я по русскому, — отчитывается Есения.

И они начинают говорить на свою какую-то тему, а я на мгновение утопаю в мыслях. Может, мне все же стоит расспросить ее про брата? Или нет? Если да, то что мне спросить?

Тупость… Сегодня в гости придет Кира, с ней и поговорю, зачем мне девчонку дергать.

И что я так зациклилась на этом парне? Парень как парень, ничего особенного. Меня, должно быть, вывел из себя его наезд в коридоре, вот и клинит. Не люблю несправедливость, а этот Арсений был ко мне очень даже несправедлив. Поэтому я так и злюсь на него. Да, именно из-за этого.

Не успели мы зайти в дом, сбросить обувь и включить свет, как девчонки пулей рванули наверх исследовать территорию. А я решила соорудить им небольшой перекус на деревянном разносе. Сделала по паре бутербродов, положила печенье в тарелку и налила сок. Но, честно, мне кажется, они и не заметили, что я принесла им еду в комнату. Уж очень были заняты доскональным осмотром нашего дома.

Я же полчаса посвятила домашке, которую практически нам не задают. И это странно. Хотя на занятиях в колледже мы загружены по полной программе. Я еще не до конца адаптировалась к местной системе обучения, но она непростая. Неудивительно, что в этом технаре учатся ребята только с хорошими оценками. Нужно уметь быстро улавливать новую информацию и тут же выдавать результат. Прикольно.

Хотелось бы мне попасть немного раньше сюда. Кто знает, может, я бы так сильно и не переживала за предстоящие экзамены. Подготовка тут что надо.

— Ничего себе у тебя дом! — выдала Кира, только переступив порог.

— Мне тоже нравится, — говорю искренне.

Но я пока не убиралась в нем. Квадратура огромная, и это мой удел. Хотя и Анютка уже начала помогать, но все равно. Не пошлю же я мелкую окна мыть, а их тут пять, шесть, семь…

А может, мы теперь настолько богаты, что к нам уборщица будет приходить? Нет, это мои невероятные фантазии. Просто нужно смириться, что следующие несколько месяцев дом на мне, а потом я уеду учиться и сестра встрянет.

Хотя с ее любовью ко всему научному она явно придумает способ быстрой уборки или еще что покруче.

— Кофе есть? — спрашивает Кира, не церемонясь, и проходит на кухню. Да, она сейчас выглядит так же, как и я, когда впервые сюда зашла. Этот дом влюбляет в себя с первого взгляда.

Все в нем идеально. Цвета стен, мебели. Да тут даже шторы красивые. Одно гармонично сочетается с другим. Дизайнер — красавчик, постарался на славу.

— Присаживайтесь, чувствуйте себя, как дома, а я вам пока сварю кофе, — кривляюсь, но Кира меня поддерживает.

— Благодарю вас, мисс. Вы так любезны сегодня.

И мы начинаем хохотать. Впервые за долгое время я нашла человека, который меня поддерживает и понимает. Кира простая, несмотря на весь люкс, что на ней навешан.

Простая, добрая и улыбчивая девчонка, без явных изъянов. И пусть я знаю ее пару дней, я будто уже ей доверяю. Со мной такое впервые. Не складывались у меня отношения ни с одноклассницами, ни с соседскими девчонками, а тут…

Да, есть у Киры своя манера общения, свой ритм, но мне такое подходит. С ней весело.

— Значит, Арс, — подруга начинает разговор со странного и ошибочного заключения, стукая пальцами по столешнице в кухне.

— Ничего не значит, я просто спросила, — оправдываюсь и ставлю турку на плиту.

— Он, кстати, занят. Встречается с какой-то выдрой из технаря, — Кира знает все, и я вновь в этом сейчас убеждаюсь. Она знает все и про всех. Про учеников, про преподавателей и, возможно, про каждого жителя этого поселка.

Как столько информации может уместиться в ее голове?

— Почему выдрой?

— Не знаю. Я ее такой вижу. Она на Новый год так напилась, что дергалась на дискотеке, как выдра.

— Ясно…

— Не знаю, что Арс в ней нашел. Ну он и сам странный. Далеко не подарочек. Тоже много раз видела его пьяным. В прошлом месяце он напился на ежегодной рождественской вечеринке, которая проходила в колледже. Помню, как стыдно было его маме, когда ей позвонили и попросили его забрать.

— Что он сделал?

— Хотел подраться. Вроде даже с кем-то потолкался, но это слухи. Меня там не было, я болела ангиной. В общем, проблемный.

— А ты с кем встречаешься? — решаю сменить тему.

Почему?

Я хотела узнать про Арсения чуть больше, но мне не понравилось начало. Пьяница, дебошир и агрессор — не мой вариант, а значит, и не стоит. Поэтому я спросила подругу о ее парне и практически сразу пожалела об этом. Кира начала рассказывать про своего бойфренда, и длилось это около часа.

Она начала с самого начала, в самом прямом смысле. С третьего класса, когда они впервые познакомились. А встречаться начали только в девятом. И вот уже два года…

Нашу болтовню перебил звонок в дверь. У нас что, есть дверной звонок?

Встаю с места и к двери. Наверное, это теть Таня пришла. Отец явно не послушал меня и вызвал нам няньку.

Распахиваю дверь и на мгновение застываю. На пороге моего дома стоит Арсений Волков собственной персоной.

Загляните в историю богатого бизнесмена и студентки айтишници.

«Молот. Запретная страсть»

— Где она? — рычит на меня мордоворот по кличке Молот, а я из последних сил сдерживаю слезы.

— Я… я… не знаю…

— Врешь, сладкая. — Улыбается мужчина и облизывает губы. Ощущение, что он и впрямь хочет меня съесть, буквально. — По глазам вижу, что врешь. Твоя мать взяла кое-что мое и сбежала. А это значит, красавица, расплачиваться тебе придется…

Не понимаю, как я могла оказаться в этом ресторане, еще и прикованной наручниками к колонне. Я просто возвращалась домой, когда на меня налетели двое мужчин и привезли сюда. Но это уже не в первый раз, когда мама меня подставляет. Такое и раньше было, но сейчас все куда серьезнее.

Молот шутить не станет, я крепко влипла в неприятности.

--------------------------------------------------------------------------

* Невинная героиня с характером

* Горячо и местами опасно

* Бандит – настоящий мужчина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

— Я за Есей, — говорит парень и ведет себя вполне обычно. Только в глаза не смотрит, глядит куда-то в сторону. А мне так и хочется заорать: «Ты ничего не забыл? Может, хотя бы поздороваешься?»

— Привет. Я Арсений, пришел за сестрой, — говорю вслух то, что у меня в голове проскользнуло.

Я мысленно его передразнила, но почему-то сказала это вслух. Да еще таким тоном. Он точно примет меня за чокнутую.

Так и вышло. Арсений вдруг внимательно посмотрел мне в глаза, чуть сведя брови вместе.

— Ты в порядке? — задал вопрос, а у меня уже куча оправдательных фраз наготове.

— Я в порядке. А ты? Здороваться не учили? — Решаю, что лучшая защита — это нападение.

— А ты преподша, что ли?

— Ты бы, знал кто я, если бы спросил. Но нет, ты подкрался ко мне в коридоре колледжа и вывалил свои претензии…

— Я знаю, кто ты, — перебивает, ничуть не повысив голос. — Ты новая соседка, которая следит за мной по вечерам.

— Я за тобой не слежу, — опять повторяю, но, кажется, он меня не слышит. Или ему просто все равно на то, что я говорю.

— Пофиг. Сестра моя где? Ей в художку пора.

— Она рисует?

И зачем я у него это спрашиваю? Могу у Есении и поинтересоваться. Она хотя бы отвечает внятно и рассудительно. Странно, почему она не сказала, что ходит в художественную школу? Наверное, не успела, а может, забыла…

— Ага, как и ты. Я хотел попросить тебя и сегодня надеть те синие шорты, и в этот раз не задвигай шторы, — сказал это прямо мне в лицо, сократив дистанцию до неприличной. Заглянул в глаза снизу вверх. Улыбку растягивает во все тридцать два, демонстрируя острые клыки на верхней челюсти. Истинный оскал хищника.

Вот же наглец. Бесстыжий наглец. Он что, подглядывает? В окно мое смотрит?

Да, наши дома совсем рядом, и, возможно, напротив моего окна как раз его комната. Да, я рисую вечерами. И да, свет включен и шторы…

Как я могла не подумать о шторах?

— Так это ты за мной подглядываешь? — теперь уже я шиплю на него, чувствуя, как краска заливает шею.

— Было разок, признаю.

— Извращенец, — говорю и отхожу назад. — Есения, за тобой пришли! — кричу громко, чтобы девочки с первого раза услышали и Есения поскорее пошла домой. Не хочу больше разговаривать с этим…

Не знаю, как назвать его. С этим ненормальным, с этим наглым извращенцем.

Я теперь не то что выброшу те синие шорты, я окна заколочу досками, чтобы и луч солнца сквозь них не просочился. И надо же, разглядел цвет моей одежды. Он что, с биноклем у окна сидит?

Слышу шум бегущих девчонок и жду не дождусь, когда они уже спустятся.

— Ян, а можно мне завтра к Есении в гости? — спрашивает мелкая, а я и не знаю, отпускать или нет.

— Я подумаю, — ответила и вижу, что сестра немного удивлена. Еще бы, я всегда ее отпускаю, куда бы она ни хотела пойти. И папа никогда нам особо ничего не запрещал. Мои предыдущие одноклассники были в шоке от этого. В то время как их родители ругались и не разрешали, к примеру, гулять перед контрольной, я была абсолютно свободна и шла туда, куда мне хотелось. Именно поэтому Анька сейчас таращит на меня глазенки.

— У вас очень красивый дом, — лопочет Еся, пока надевает обувь.

— Приходи еще в гости. Я тут узнала, что ты ходишь в художественную школу. Может, разрешу вам с Анькой помочь мне со стенами в комнате. Вместе раскрасим. Как вам такое, согласны?

— Да, — хором ответили девочки и давай обниматься. Прощаются. Вот же милые создания. Прелесть.

Но не он.

Арсений стоит, весь изфыркался, будто ему чужды любые эмоции. Он выглядит так, словно хочет быстрее сбежать отсюда. А я только за.

Говорю последнее: «Пока-пока» и захлопываю за Волковыми дверь. Ура.

— Ты слышала, что он сказал? — спрашиваю у Киры, зайдя на кухню. Наша кухня находится через стену от прихожей. Двери нет, лишь дверной проем, а значит, подруга должна была слышать весь разговор.

— Я же тебе говорила, что он придурок.

— Еще какой, — соглашаюсь с Кирой.

— Но ты точно на него запала, — выдает Кира с абсолютной уверенностью эксперта, чем злит меня до чертиков. Но злость эта какая-то добрая, игривая.

— Да иди ты…

***

Кира просидела у меня часа четыре, не меньше. И все это время мы безостановочно болтали. Но и поработали от души. Докрасили часть стены и придвинули к ней мою кровать. Подруга помогла мне разобрать остатки вещей, до которых руки не доходили. В основном там были летние вещи.

И, что удивительно, ни грамма критики с ее стороны. Я, если говорить совсем откровенно, постоянно жду от нее какого-то подвоха. Думала, она начнет засирать мой гардероб, не увидев ни одной брендовой вещи, ну или что-то подобное.

Но нет…

С ее стороны ничего такого, и я этому безмерно рада. Она и впрямь удивительная.

Около десяти вечера, когда Анька пошла спать, я достала банку краски, что купил мне отец, и принялась красить стену. Краска была дорогущая. Без запаха и ложилась идеально на ровные стены. Выкрасив полстены, я отошла к окну, чтобы оценить результат. Идеально.

Моя комната преображается. Уже понятна идея и концепция в целом.

Стою у окна, смотрю на стену и никак не могу подавить в себе желание заглянуть в окно к соседу.

«Только одним глазком», — шепчет внутренний демон.

Дергаюсь с места, выключаю в комнате свет и к окну. Отодвигаю штору чуть в сторону и наблюдаю.

В доме напротив точно такие же окна, как и у нас. Трехстворчатое окно и дверь на балкон.

И тут я понимаю, что Арсению даже вглядываться не пришлось. Из его окна прекрасно видна моя комната, потому что из моего полностью просматривается его.

И вот сейчас я вижу, что парень сидит за столом, за компьютером. Кажется, там какая-то игра. Он еще и геймер?

Вижу его стол, книги лежат рядом и плакат висит на стене. Что там? Не могу разобрать с такого расстояния.

Вот он встает и скрывается из поля зрения. Куда ушел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отодвигаю штору чуть сильнее и вглядываюсь в окошко. Ага, говорит по телефону. Арсений медленно кружит по комнате, пока не останавливается у окна.

Вот же черт…

Резко зашториваю штору. Он же меня не видел? Нет. У меня выключен свет, да и выглядывала я аккуратно.

Или видел? И как узнать? Снова посмотреть?

Нет, лучше не стоит. Вдруг он все еще там?

Включаю светильник и пару секунд мечусь по комнате. В голове каша, а сердце стучит, как ненормальное.

Да только это я буду ему казаться ненормальной из-за своей выходки. Как же глупо вышло. Как глупо…

Что это?

Слышу какой-то шорох. За ним еще серия скрипов и хрустов. А потом отчетливый стук в мою балконную дверь.

Неужели это…

Кровь леденеет. Иду на носочках к двери, как вор, как грабитель, что пытается остаться незамеченным. Подхожу к шторе, что закрывает и балконную дверь тоже, осторожно отвожу ее в сторону.

Нет, он все же видел, что я за ним наблюдаю. Иначе бы Арсений Волков сейчас не стоял у моего порога…

Глава 12

Мысли беспощадно вертятся в бурном круговороте, но я не обращаю на них никакого внимания. Мне все же нужно открыть дверь, так как он прекрасно меня видит. Да он прямо сейчас на меня смотрит, и я выгляжу как идиотка, пялясь в ответ.

Отодвигаю штору чуть в сторону и открываю дверь.

— Попалась, — говорит негромко, почти шепотом, но от этого голоса вдоль позвоночника пробегает табун мурашек. Сверлит меня тяжелым взглядом.

Да, он у него именно тяжелый. Густые брови напряжены, и карие глаза пронзают насквозь, заставляя бояться.

Но мне нечего бояться. Подумаешь, в окно выглянула.

— Ты как сюда залез? — игнорирую его предыдущее высказывание про «попалась». Меняю тему на более безопасную. — А если кто-то увидит? — Делаю шаг назад, чтобы он целиком зашел в мою комнату и не маячил лишний раз на балконе.

— Кто? Твоего отца нет дома, а моя мама давно спит.

— Прохожие, — подкидываю ему еще один вариант.

И откуда ему знать, дома мой папа или нет? Теперь мне становится совсем не по себе. Никаких свидетелей, а я тут наедине с незнакомым парнем. Жутковато…

— Серьезно? Прохожие? Ты в курсе, где ты живешь? Все люди этого поселка давно спят. На улице ни души. Тут нет прохожих в час ночи.

— Уже час ночи? — шокирована его словами. Вот это я увлеклась рисованием.

— Ага. И чего это ты не спишь? — спросил и глазами по моим стенам.

И вот сейчас мне стало стыдно. Не из-за того, что я подглядывала за ним, а из-за того, что он тут. В моей комнате.

Это мой мир. Стены и рисунки на них — моя душа. И я никак не планировала впускать в свою душу такого наглого парня, как Арсений. Он в ней натопчет.

— Я рисую…

— Что это? — Указывает на стену, что за кроватью. А я и не знаю, как ответить. Я сама не в курсе, что это. Порыв фантазии вылился в то, во что вылился.

— Тебе пора, — грублю и нисколько не жалею об этом.

Какого черта он вообще сюда забрался?

— Не думаю. — Поворачивается и встает напротив меня.

Теперь его лицо выглядит иначе. Наглую ухмылку сменяет легкая, едва заметная улыбка, и эти хитрые, чуть прищуренные глаза снова вглядываются в мои, сканируя реакцию.

— Я буду ложиться спать, завтра на учебу. — Нахожу довольно важную причину для того, чтобы он ушел.

— Признаешься, что подглядывала, тогда и уйду.

Условия мне решил поставить? С какой стати?

— Я не подглядывала. Просто в окно посмотрела. А там ты. Окна слишком близко…

— Врешь, — перебивает и еще ближе встает. Так близко, что не по себе, но я почему-то стою на месте и не отхожу. — А врать плохо, ты знала?

— Что тебе нужно? — Задираю подбородок чуть выше, чтобы не казаться загнанной в угол овечкой.

Я тоже умею нападать, если нужно.

— Я вроде уже сказал. Мне нужен ответ на вопрос. Зачем подглядывала? — прошептал он последние слова и сократил расстояние между нами.

Достиг критической точки. Той, что заставила меня начать немного дрожать. От чего?

— Я не подглядывала. Это ты за мной подглядываешь, а я просто посмотрела в окно.

— Я подглядывал. И я могу в этом признаться.

— Молодец, а теперь уходи. Я хочу спать.

Арсений вновь начинает мне улыбаться и делает шаг назад. Еще раз осматривает мою комнату, потом меня и к балкону.

— Позови, как закончишь. Интересно посмотреть, что здесь будет в итоге.

— В следующий раз можешь воспользоваться обычной дверью, а не балконной.

— Так эффектнее, согласись? — Подмигивает мне сосед, чем вызывает легкую улыбку. Но я напрягаю губы, не дав ей расплыться по всему лицу.

— Упадешь и что-нибудь себе сломаешь.

— И ладно. Оно того стоит…

Сказал и махнул за перила, а я к ним. Лихо он: повис на руках, дотянулся до выступа у окна на первом этаже, а оттуда на землю.

Так же резко перепрыгнул через наш общий забор, оттуда на пристройку под его домом, и вот он уже стоит на балконе своей комнаты.

На меня глянул и зашел внутрь. А я к себе, плотно зашторив шторы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Быстрый душ, и вот я лежу в постели и меня обдувает прохладным ветром из открытого окна. Пыталась уснуть, но не вышло. Голова слишком забита мыслями, что не дают покоя. Постоянно прокручиваю в голове слова Арсения «…того стоит».

Что он имел в виду?

Если бы это был флирт или выражение симпатии, он бы вел себя по-другому. Был бы добрее ко мне, возможно, даже милей и подбирал выражения. Нет, это не про него.

А может, таким своим поведением он и выражает симпатию?

Беру в руки телефон и захожу на страничку нашего колледжа. Оттуда в подписчики, и когда поиск по имени не дал нужного результата, начинаю листать вручную.

Арсения я нашла неожиданно быстро.

У него классная главная фотография, где он сидит на своем мотоцикле. Тыкаю на нее…

С фото на меня смотрит парень. Грустный парень. Волосы немного длинней, чем сейчас, нависли на лоб. В руке шлем.

Тату…

Что там на его тату, что выглядывает из-за края горловины? Сегодня я тоже видела ее. Кажется, перо или что-то подобное.

Интересно, татуировка большая? Покрывает плечо? Может, грудь? Или только на шее?

Сворачиваю главное фото и захожу в общий альбом. Тут все его фотографии и их много. Да, он из тех парней, которые активно ведут социальные сети.

Я тоже пыталась. Был у меня порыв, когда я постоянно фотографировала разную ерунду, выкладывала, подписывая глубокими мыслями.

Мне быстро это надоело, и примерно год назад я почистила страницу от этого подросткового бреда.

Но у Арсения полно фотографий. Хотя большая часть посвящена его мотоциклу. Кажется, он зациклен на нем и очень сильно.

Еще одно его фото…

Снято прикольно. Сзади. Волков стоит спиной на какой-то горе, в шортах, футболке. Сбоку — закат и невероятный пейзаж. Справа — лес, слева — поле. Отличная бы получилась картина, и это фото явно заслуживает, чтобы ему поставили лайк. Что я и делаю.

Блокирую телефон. Вставляю в него зарядник и спать…

***

— А ты почему не одет еще? — спрашиваю у отца за завтраком.

Не знаю, во сколько он приехал, я не слышала. Спала крепко, но не выспалась. Нельзя так сильно сбивать режим сна, а вчера я увлеклась и легла очень поздно.

— У меня сегодня выходной. — Улыбается отец и засовывает в рот кусочек помидора, который не вместился на бутерброд. Я тоже так всегда делаю.

— Отлично. Чем займешься?

— Ты мне скажи. — Дает право выбора папа, но зачем?

— Я учиться иду. — Он забыл, что сейчас середина недели?

— А после?

— Я не знаю. Буду делать задания, — отвечаю отцу, но смотрю на него с подозрением. Что он задумал?

— Зануда. Я сам что-нибудь для нас организую. Может, сходим в кино?

— Мы идем в кино? — радостно спрашивает Анька, как всегда вовремя оказавшись в нужном месте, в нужное время.

— Если хочешь, — говорит папа. Мы любим ходить в кино.

Частенько смотрим втроем всякие мультфильмы и детские фильмы. Иногда ходим на блокбастеры, но это втихушку от Аньки. Она бы не простила.

— Очень хочу, — отвечает мелкая и занимает соседний стул.

***

Еще недели я не учусь в новом колледже, но уже чувствую себя его частью. Вчера я перебрала свой гардероб, повесив чуть в стороне вещи, что соответствуют здешней форме.

Заказала себе пару новых вещей, благо папа выделил деньги на это, и мне не пришлось грабить свои накопления. Заказала Анютке новые брюки, блузку и пижаму. Мелкая растет молниеносно. И я снова словила ощущение, что я больше мать для Аньки, чем сестра. Раньше папа покупал для нас вещи, но как только я подросла и стала сама себя одевать, то и одежду сестры переложили на меня. А еще — просвещение по всем вопросам, касающихся ее тела и взаимоотношений с противоположным полом. Меня бы кто просветил…

А что касается учебы, дело даже не в вещах и не в сложной образовательной программе. А в том, что я не чувствую себя здесь чужой, и это так… круто, здорово. В этом колледже я будто к месту. Влилась так быстро, словно всегда здесь и училась. И это удивительно.

Но почему?

Я повзрослела? А может, дело в людях? В той же Кире?

— Привет, какие планы на вечер? — набрасывается на меня в раздевалке Кира. Это уже становится закономерностью.

— И тебе доброе утро. Папа в кино пригласил.

— Какой ужас. — Морщит идеально припудренное лицо подруга, будто лизнула дольку лимона без сахара. — Не ходи. У нас сегодня полунедельная туса.

— Полунедельная? — уточняю. Может, подруга не так выразилась?

— Да. Середина недели, все устали, а значит, пора немного расслабиться.

Вот это да. Бедненькие ученики, отучились три дня и уже устали? Нужно срочно отправить всех в отпуск. Мажоры…

— И как вы расслабляетесь? — удерживаю в голове пару едких комментариев про местную золотую молодежь и спрашиваю вполне нормальным, заинтересованным голосом.

— Сегодня классная погода, самое время собраться на природе. У костра.

— У костра? — все еще не понимаю задумку. Кира так радостно об этом говорит и улыбается, а я не вижу ничего радостного в посиделках у костра. На улице, конечно, тепло, но не настолько, чтобы сидеть у огня. Да и сыро, нужно достать сапоги. И ветер…

— Да что же ты такая сложная, — хмурится Кира. — Потрескивание дров, приятная компания, пиво-о-о… — шепчет протяжно.

— А, дошло. Вы напиться решили?

— Тише. — Озирается по сторонам, пока мы идем по коридору в кабинет. — Не напиться, а посидеть, пообщаться. Ну так что, ты пойдешь?

И тут передо мной встает непростой, но очевидный выбор. Идти с папой и Анькой в кино или же на странный сбор у костра с новым друзьями?

Если тут у Вас визуал не открылся, переходите по ссылке:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Последняя пара позади. Аньку со школы забрал отец, и я могу пройтись до дома в полном одиночестве. Подумать. Мне это нужно.

Выхожу на мокрый тротуар, который приведет к моему дому. Натягиваю шапку на уши и вперед.

Да только думается мне совсем не о том, о чем нужно. Я вспоминаю вчерашний вечер. Вспоминаю лицо Арсения, когда он оттаскивал от меня Диму. Вспоминаю его руки, которые были сжаты в мощные кулаки. Его такой жестокий взгляд.

И тут же вспоминаю его лицо сразу после нашего поцелуя. Он был таким растерянным, будто чувствовал свою вину. И это правильно. Есть за что.

Наглец…

Останавливаю мысли и оборачиваюсь. Инстинктивно смотрю назад, потому что слышу громкий рев мотоцикла. Да его весь район слышит. Арсений едет по нашей улице и сворачивает к своему дому, прямо передо мной пролетел. Еще бы по мне проехал. Парень глушит мотор и снимает шлем.

Нет. Мне нельзя делать то, что я делаю. Нельзя в него влюбляться. Это будет слишком тупо и предсказуемо. А я не тупая. Я умная. Умная и рассудительная.

Да, он красивый, дерзкий, опасный и красивый. Уже было красивый?

А еще мне понравилось с ним целоваться. Как бы я ни убеждала себя в обратном, мне понравилось с ним целоваться.

С ним…

Он стал первым парнем, который меня поцеловал. Не так я себе, конечно, все это представляла.

Хотя, наверное, нет, все именно так. Я никогда не была той инфантильной глупышкой, которая мечтает о комнате, уставленной свечами. О романтической обстановке, где пол усыпан лепестками роз, и о постели с шелковыми простынями. Нет. Я не хотела красочного сюжета, что показывают нам во всех фильмах, я хотела чего-то большего, настоящего. А еще я знаю, как обычно все происходит в реальном мире, папа рассказывал.

Что-что, но в половом воспитании мой отец хорош. Он всегда был со мной честен. Меня не травили байками о младенцах в капусте и о аистах, что приносят детей. Как сейчас помню его слова: «Обезьянка, секс — это не что-то особенное или волшебное. Это часть нашей жизни, взрослой жизни. И только ты решаешь, когда ему случиться. Если ты влюбишься, полюбишь кого-то, то почему нет. Но я прошу тебя, перед тем, как решиться, подумай чуть дольше, чем мы с твоей мамой». Если знать их с мамой историю, можно решить, что они вообще не думали. Но одно я знаю точно: их любовь была настоящей.

Кажется, Арсений специально не слезает с мотоцикла. Он ждет, когда я подойду ближе. Ну что ж, вот она я.

— Я приду в четыре. Набросай пока темы доклада, — серьезно сказал и даже не улыбнулся. Странно. Сегодня он слишком много улыбался в колледже. Лимит превышен?

И с чего это он вздумал указывать мне? Хм, так не пойдет:

— У меня ремонт. Я приду к тебе в пять. Выбери тему сам, — отвечаю и прохожу мимо. Домой…

***

— Я дома, — говорю громко, захлопнув входную дверь.

— Мой руки и за стол, — отвечает отец из кухни.

Бросаю сумку на пол, куртку на вешалку и, минуя ванную, сразу иду на кухню.

— Я не хочу есть. — Перекусили в столовой, и до сих пор не хочется. Да к тому же папа не силен в супах, а судя по большой кастрюле на плите, у нас как раз суп.

— Ладно. Анюта поела, пошла делать уроки. Я сейчас уеду ненадолго, часам к девяти вернусь.

— Всегда так будет? — задаю вопрос, не успев подумать. Само вырвалось.

— Что будет? — Не понимает отец.

— У тебя будет график работы или я всегда буду сидеть с твоим ребенком? — Вслух мои слова прозвучали куда жестче, чем в голове. Отец тут же перестал вытирать со стола и пристально посмотрел мне в глаза.

— Графика не будет. Я тренер и я могу понадобиться в любое время. Среда — выходной, и это если никаких турниров не поставят. В остальные дни только по факту.

— Ясно, — ответила и хотела пойти, но:

— Стоять, — говорит отец, и я вновь поворачиваюсь к нему. — Что-то случилось, обезьянка?

— А у меня разве может что-то случиться?

— Что с тобой, Ян? Плохое настроение? — Отец нахмурил лицо. А я смотрю ему прямо в глаза и не понимаю, как он может делать вид, что не догоняет.

— Вот ты сейчас уедешь на работу, мне тоже нужно уйти, что делать с Аней?

— Куда уйти? — уточняет, хотя ему, скорее всего, плевать, куда мне нужно. Я ухожу и прохожу вовремя. Я не подвожу его и не расстраиваю. Я покладистая, тихая и не проблемная. И меня это все достало!

— Делать доклад с одногруппником, — все еще каким-то жестким тоном разговариваю с отцом. От злости, что давно во мне копится.

— Посидит дома, она уже не маленькая.

— А если я задержусь?

Как ему такой вариант?

— А ты не задерживайся, — спокойно отвечает отец, а меня это злит еще больше.

Он серьезно? Не задерживайся? Просто гениальное решение всех логистических проблем.

— И смысл тогда этого разговора?

— Я не понимаю, что не так? — Отец выставляет ладони вверх. Он делает круглые глаза, и кажется, искренне не въезжает. Но он не дурак, далеко не дурак, и ему прекрасно известно, что я имею в виду. Но папа из тех родителей, что лучше начнет шутить и сглаживать углы, чем реально докопается до истинной проблемы.

— А то, что она твой ребенок, а не мой. Это твой дом, твои дети. Но ты можешь сорваться в любой момент и свалить, потому что у тебя Яна есть. А я должна готовить, убираться и воспитывать ребенка. У меня экзамены, пап, и своя жизнь ко всему. Ничего?

— Ян, ты чего? — Вылупил глаза отец.

— Ничего. Я пошла к себе.

Разворачиваюсь и на этот раз окончательно ухожу. Папа за мной не идет. Он знает, что лучше не трогать меня, когда я злюсь. А может, он просто забудет о разговоре. Такое тоже возможно.

Поднимаюсь на второй этаж и в Анькину комнату.

— Привет, коза. Как дела? — спрашиваю, стянув с нее наушники.

Смотрю на экран ее компьютера, а там какая-то документалка. Вот же странный ребенок достался.

— Хорошо. Хочешь я тебе расскажу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тормози, — останавливаю энтузиазм сестры. Он у нее и изо рта, и из глаз так и плещет. И если дать ей возможность рассказывать, она не замолкнет, пока я не усну.

— Напиши своей Есении, спроси, что будет вечером делать.

— Зачем? — Вот этой всегда нужно знать причину.

— Мне нужно к ее брату, у нас совместный адский доклад. Ну и вы пока поиграете.

— А папа на работу поедет?

— Ага, — говорю очень быстро, чтоб не развивать в ее мозге мысли. Ей тоже не хватает отца и мамы. Но у нее есть только я. — Пиши давай, а я в душ. Скажешь потом, что ответила.

— Ладно, — отвечает Анютка и начинает тыкать в телефон.

Глава 15

— Забыла сказать, я сегодня не пойду с вами в кино, — перебиваю Анькину болтовню. Она уже второй раз начинает рассказ о событиях в школе. И слушать это у меня просто нет сил, надоело. Не могу понять, как можно постоянно испытывать такой щенячий восторг от школы. Она что, вообще никогда не устает?

— И почему же? — интересуется отец, плавно притормаживая у нашего дома.

— Мы с одногруппниками идем на пикник. У них такая традиция.

— Здорово, — обрадовался отец. — Традиции — это хорошо. Не задерживайся допоздна.

— Ладно. — Немного оскорбительно звучит это напутствие. Я никогда не задерживаюсь, потому что мне банально некуда ходить и не с кем.

— И не пей, — говорит отец будто всерьез. Но он прекрасно знает, что я не пью. И поэтому я решаю подшутить над ним.

— Ну тут обещать не могу, как получится.

— Ха-ха, — выдает он совершенно наигранный смех. — Очень смешно, Янчик.

В шесть вечера папа и Анька умотали в кинотеатр, а я ждала, когда за мной заедет Кира. Точнее Тимофей, ее парень. У него есть машина и права, и как я об этом мечтаю. Вот сдам все экзамены, поступлю, и сразу пойду учиться в автошколу. Но выпрашивать машину у отца я начала уже давненько. Пока безуспешно.

В десять минут седьмого я услышала, как сигналит машина у дома. Хватаю безрукавку и на улицу.

Странная тут погода…

Вроде зима, но по ощущениям будто осень. Повсюду грязь, лисья гниют и пасмурно. Но пару дней без осадка, что радует. Поэтому я надела теплый костюм на флисе, а наверх — безрукавку. Шапку в карман и в машину, а она уже почти битком.

За рулем Тим, рядом с ним Кира, а сзади Мару и еще какой-то парень. Кто он?

— Всем привет, — говорю и забираюсь в машину. Оказываюсь зажата между дверью и этим самым незнакомцем.

— Привет, я Дима, — представляется незнакомец.

Надо же, просто Дима. Вот же неожиданно.

— Яна, — представляюсь в ответ и начинаю чувствовать неловкость. Тим с Кирой, Мару, вероятно, с этим Димой, а я лишняя. В этой машине уж точно лишняя, а дальше посмотрим.

Едем недолго. Минут десять. А это много для такого небольшого поселка. Тим резко поворачивает налево и паркуется у парка. Да, скорее всего, это парк.

Высокое ограждение из железа, калитка неподалеку. А внутри — много деревьев. Выбираемся из машины, и Тим открывает багажник. Кире вручил кучу подстилок. Такие, которые на лавки стелют или на стулья, чтоб попа не примерзала. Мне дает стопку тоненьких пледов. Мару взяла огромный пакет, а парни два походных холодильника.

Пару минут по тропинке, и мы выходим на освещенную полянку. Честно, мое представление костра и вечернего пикника ну никак не стыкуется с тем, что я сейчас вижу.

Небольшая поляна, которая по краям закрыта деревьями. По кругу стоят столбы с освещением, но они еще не включены. Слишком светло на улице. В центре, в форме квадрата, небольшое кострище, в котором ярко горит огонь. А вокруг костра, так же квадратом, стоят лавки. На некоторых уже сидят ребята, некоторые пустуют. Парни где-то в стороне организовали кухню и колдуют над шашлыком. У них тут даже стол есть. На нем — упаковки одноразовой посуды, соусов. Думаю, каждый из присутствующих что-то принес с собой, а может, они складывались и все купили. А про меня забыли? Я вообще ничего не принесла и не купила. Почему?

— Круто, — говорю Кире, что идет рядом.

— А-то, я же тебе говорила. Прикинь, тут раньше просто стояли лавки и клумба посредине, а мы все для себя переделали…

— А родители знают, что у вас тут происходит?

— Они не против. Главное, что мы в черте города, не болтаемся где попало, да и все друг друга знаем. Некоторые, конечно, возмущались поначалу… — Делает паузу подруга и внимательно на меня смотрит. — Твой папа что, против?

— Наоборот. Думаю, он бы даже хотел присоединиться. — Начинаем хохотать с Кирой и приближаться к месту встречи.

Укладываем свои подушки на лавку, и Тим вручает нам по баночке пива. Кира тут же открывает свою и делает пару глотков, а вот я не решаюсь. Не то чтобы я боюсь, просто желания нет особо. Я пробовала алкоголь и не раз, но мне не нравится мое состояние под ним. Я не веселюсь. Я и в обычной жизни не слишком веселая, а под градусом и вовсе впадаю в какую-то депрессию. Начинаю много думать, и приводит все это к полному разочарованию.

— Девочки, чего такие хмурые? — спрашивает у нас Дима. Ну тот, что в машине ехал рядом со мной. И сейчас снова садится рядом.

— Мы не хмурые. Мы наслаждаемся. — Закатывает глаза Кира и глубоко вдыхает. Будто ей и впрямь нравится запах свежего воздуха и костра, что неподалеку.

— Янка, встречаешься с кем-нибудь? — получаю мега бестактный вопрос от парня, которого вижу впервые в жизни.

— Какой шустрый, — не дает мне ответить Кира. — Янка наша понравилась? — спрашивает прямо в лоб парня. Общаются так, будто меня и нет с ними. Или тут у них так и принято?

— А почему нет? — спросил у нее, но сам на меня смотрит. А еще улыбается, и глаза поблескивают.

Смущаюсь. Я не привыкла к такой откровенности, лицом к лицу.

— А почему да? — Кира долбит его в ответ своими вопросами. — Хотя не отвечай. Иди лучше парням помоги с мясом, а мы тут пошепчемся.

Дима снова широко улыбнулся, встал с места и пошел к друзьям.

— Ну как он тебе? — тут же задает вопрос Кира, двигаясь ближе ко мне.

— У тебя цель — меня кому-нибудь пристроить? — Щурюсь, всматриваясь в хитрую физиономию подруги.

— Просто хочу поспособствовать твоему счастью, по-дружески.

— Я думала, он парень Мару… — кошусь в сторону девушки.

— Кто парень Мару? — спрашивает Маша и садится рядом со мной. С другой стороны.

— Дима сказал, что ему Янка нравится, — выдает Кира. У нее язык без костей, все подряд мелет. Думаю, слова у нее вырываются быстрее, чем обрабатывает информацию мозг. Оттого и накладка.

— М-м-м. И круто, он классный парень, — поддерживает Диму Маша, но в машине мне показалось, что она с ним флиртовала. И откровенно флиртовала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Классный-то классный, только наша Яна по Арсу сохнет, — говорит Кира, чем подставляет меня. Зачем она так?

Да, я рассказывала ей про Арсения. Ей, но не Мару.

— Нет, только не Волков. Я с ним встречалась, он странный, — делится Мару очень интересной информацией. И почему я не знала об этом? И Кира не сказала.

— Ты с ним не встречалась. Вы пару раз погуляли, и было это в восьмом классе. Не сочиняй, — отмахнулась от подруги Кира и вновь на меня переключилась. — Два ухажера, интересно. Кого выберешь?

— Так, девочки, тормозите. Я никого выбирать не собираюсь. Я сконцентрирована на экзаменах, и мне сейчас не до отношений, — сказала как отрезала. Девчонки тут же переглянулись и рассмеялись.

— Ну-ну, я тоже так думала, — говорит Кира сквозь смех. — Ну да ладно. — Прижимается ко мне подруга. — Давайте отдыхать. Пей давай свое пиво…

После нелепых объятий втроем девчонки спрыгнули с мест и пошли к парням, а я так и осталась сидеть на лавке, держа закрытую банку в руках.

Может, девочки правы? Может, мне стоит завести отношения? Хотя бы попробовать? Дать шанс? Кому только? И зачем мне это?

Стемнело…

Мы дружно сидели у яркого костра. Кто-то ел шашлык, кто-то пил пиво, кто-то рассказывал смешные истории, и кругом слышался хохот. Все они, мои однокурсники, их друзья, парни, девушки, были такими дружными. У меня сложилось ощущение, что я попала в большую семью. Все друг друга знают, поддерживают, иногда подкалывают. Но им весело вместе.

— Замерзла? — спрашивает Дима и накидывает на меня сзади плед. А я и впрямь замерзла. Даже шапку надела, к ночи ветер прям разыгрался.

— Немного. Спасибо, — благодарю парня, а тот рядом садится и приобнимает меня за спину сзади. Странное ощущение охватило. Вроде бы он ничего такого и не сделал, позаботился, а с другой…

Он слишком близко. И он немного навязчив. Весь вечер меня опекает. То мясо принес, то плед теперь.

Может, мне просто непривычно? Хотя Арсений еще ближе сидел, и одежды на нас было куда меньше. И с ним я такого не ощущала…

Вспомнила тоже.

Из темноты по тропинке, что выложена серой брусчаткой, идет Волков. В его руке бутылка пива. Одет он совсем не по погоде. Тонкая ветровка, джинсы, кеды…

Идет медленно, вразвалочку, а рядом с ним красивая девушка…

Нравятся истории о втором шансе?

Тогда вам точно зайдет роман «Карим. История длиною в жизнь».

— Столько лет прошло, а ты все та же, — говорит здоровенный мужик и начинает ко мне приближаться.

— Вы меня с кем-то перепутали. — Пару шагов назад делаю.

— Ха, может, кого-то ты и обманула, но я тебя по запаху узнаю. По взгляду волчицы. И на этот раз не отпущу просто так...

Я сама создала свою жизнь. Сначала разрушила до основания, а потом вновь склеить вышло. И все шло так хорошо, пока он вновь не появился в моей жизни.

Карим Хаджиев — опасный, жестокий бандит и моя первая любовь. Я верила ему, а он меня предал.

Глава 16

Кто она? Его девушка?

Кира говорила, что он вроде как встречается с девчонкой из техникума. Это она?

Очень красивая. Прямо кукла Барби: идеальные скулы, пухлые губы, длинные светлые волосы.

И, думаю, такая же богачка, раз в ее руках брелок от машины. И не от какой-то там простой машины. У нее «мерседес». Уверена, что белый. Именно его я видела несколько раз у дома Арсения.

Но одета она явно не по погоде. На девушке бежевые лосины, свитер в тон и тоненькая безрукавка. Глядя на нее, я задрожала еще сильнее. Кажется, я уже до самых костей промерзла на этой скамейке.

Парочка подходит ближе, и я не могу сдержаться, смотрю на Арсения. И он смотрит. Губы скривил, будто ему неприятно нас всех видеть. И в частности меня, раз он так пристально уставился. Смотрит прямо в глаза, совершенно не замечая никого вокруг: ни друзей, ни свою блондинку. И это странно. Сейчас все присутствующие заметят этот зрительный контакт. Зачем он это делает? Проверяет реакцию?

— О боже, кто это снизошел до нас? — громко, театрально кривляется Кира, обращаясь к парочке. — Как ты сказал, Арс? А, вспомнила: «Детские посиделки». Зачем пришел?

— Кир, тормози, — грубовато затыкает рот своей подружке Тим и подходит к Арсению. Они жмут руки и отходят чуть в сторону. К основной толпе парней.

А вот дама вроде как не у дел…

Стоит в сторонке и лишь брелок пальцами перебирает. Никто с ней не разговаривает. Почему? Может, ее никто не знает? Да она и сама не жаждет общения. Просто ждет своего парня…

— А вы тут до скольких обычно сидите? — спрашиваю у Киры.

— Кто как. Мне до двенадцати разрешают. А значит, через десять минут поедем. Ты с нами?

— Да, — тут же соглашаюсь. От мысли, что я скоро окажусь в машине, а потом и в теплой постели, становится немного радостно. Я очень сильно замерзла. Но Кира не стала ждать десяти минут.

— Тим, я замерзла, поехали домой! — крикнула девушка своему бойфренду.

Но она не замерзла. Думаю, она просто недолюбливает Арсения. Но мне она об этом, естественно, не сказала. У местных так принято, видимо: важное не рассказывать, но спалить тебя — запросто.

— Мартынова угомонись. Пять минут посиди еще, — отвечает вместо Тима Арсений, чем злит Киру еще сильнее.

— А я неугомонная, Волков. И не надо указывать мне, что делать.

Арсений проигнорировал слова Киры. Но та не успокоилась. Встала с места и начала складывать свой плед. Затем мой и Машин. И когда все вещи были собраны, командирша снова дала команду.

— Ждем в машине, давай быстрее! — крикнула Тимофею и быстрым шагом пошла на парковку. Мы за ней. Точнее Мару за ней, а вот за мной Дима хвостом. Раздражать стал. Его слишком много для одного вечера, для первого дня знакомства. Я от него устала, и именно от этого неприязнь во мне лишь возрастает. А еще он перебрал с пивом. Болтает всякую чушь. А я терпеть не могу пьяных людей.

Только загрузились в машину, как к нам Тимофей присоединился.

— Ты чего вредничаешь, красотка? — спросил он у Киры и, наконец, завел машину. Теплый воздух от печки тут же подул куда-то в ноги, и я начала согреваться.

— Арс меня бесит, — рявкает Кира.

— Перестань. Он классный парень. Не гони.

— Я и не гоню.

— Вот и не гони.

— Вот и не гоню. Отвали!

— Ну хватит! — говорю громче обычного. — Хватит ссориться. Поехали домой, спать хочется. А завтра на учебу. — Теперь уже я включила командира.

— Поехали, — согласился Тим и надавил на газ.

Проехали большой супермаркет, что неподалеку от нашего дома. Еще одна улочка, и будет моя улица. Жду не дождусь.

— Тим, тормозни у почты. Вы Мару добросите, а я Яну провожу, — говорит Дима другу, чем заставляет меня закатить глаза. Хорошо, что в машине темно и никто этого не видит.

— Ок, — согласился с другом Тимофей, а я лишь подняла брови вверх.

А Яну никто не хочет спросить? Может, Яна не хочет, чтобы ее провожали? Может, Яна хочет выйти из машины и забежать в дом, а не топать еще полкилометра пешком по слякоти?

Но список этих вопросов остался лишь в моей голове. Я не стала ничего говорить. Кира бы точно сказала, будь она на моем месте. Но на моем месте я.

Тимофей остановил машину у почты, и мы с Димой, попрощавшись с ребятами, пошли в сторону моего дома.

На улице тихо, как и говорил мне Арсений. В домах не горит свет, а значит, все жители уже крепко спят в своих постелях. Никто не скитается по улочкам, не считая меня и моего пьяного нового знакомого.

— Тебе понравился наш пикник? — спрашивает спутник, пытаясь взять меня под локоть. Я инстинктивно убираю руку глубже в карман.

— В целом да, но мне кажется, слишком холодно для пикника.

— Ты просто не привыкла. Ну ничего, у тебя полно времени.

— Ага, — отвечаю коротко, но Дима не замечает моего настроения. Он пьян и ему весело. Но мне нет. Я даже ускоряю шаг, чтобы быстрее дойти до дома.

Сзади слышится звук проезжающей машины, и я вижу, как мимо проносится белый «мерседес». Машина останавливается у дома Волковых, и из нее выходит Арсений. Идет к гаражу, когда тачка лихо сдает назад и вновь проезжает мимо нас.

Хорошо устроился Волков, заимел личное такси.

Через минуту мы проходим мимо дома Арсения, и я не смотрю на него. Лишь себе под ноги. И вот, наконец, мы у моих ворот.

— Спасибо, что проводил, — пытаюсь быть любезной, насколько это возможно. Не хочу обижать парня, но и надежду давать тоже не хочется. У Димы нет ни единого шанса. Жаль только, что он этого сразу не понял.

— Не за что. Мне было приятно пройтись с тобой, — отвечает парень и делает шаг вперед. Встает прямо напротив меня. Близко. Очень близко, от чего мне хочется отстраниться, отойти, а еще лучше убежать. Но я не успеваю. Он обхватывает меня руками, а я только успеваю упереться в его грудь ладонями.

— Дим, тебе пора. — Давлю парню на грудь, чтобы он от меня отодвинулся.

— Думаешь? — Начинает улыбаться, и моя неприязнь лишь возрастает. Неужели ему по моему лицу непонятно, что мне хочется, чтобы он поскорей убрался куда подальше? Или на улице слишком темно, чтобы он мог разглядеть мое выражение лица?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уверена. Иди домой, — говорю громко и грубо.

— Сейчас пойду, но сначала я хочу с тобой попрощаться. Пожелать тебе сладких снов, все дела. — расплывается в широкой, абсолютно идиотской улыбке парень, чем вызывает во мне дикое физическое отвращение. Его настойчивость раздражает. Хоть я и не знаю его путем, он меня уже отталкивает. Своим поведением, своими словами, да даже своим взглядом.

— Спокойной ночи, — говорю серьезно и продолжаю отталкивать, но он не отступает. Стоит как вкопанный, удерживая меня стальной хваткой.

— Да ладно тебе. Ты мне понравилась. Иди сюда. — Начинает прижимать меня к себе, и в этот момент мне совсем не смешно. Давлю руками сильнее…

— Перестань. Ты пьян, отпусти меня, — говорю не сильно громко. Почему? Не хочу, чтобы отец услышал. Думаю, он не спит еще, меня ждет. И если он сейчас выйдет из дома, это будет капец.

— Ты что такая? Я же тебе сказал, что ты мне нравишься. Я хочу тебя поцеловать.

Только он это произнес, как откуда ни возьмись Арс появляется. Выходит из темноты…

Хватает Диму за шиворот и буквально оттаскивает от меня.

— Она же сказала тебе отпустить. Непонятно?

Глава 17

И в этот момент я подумала, что сейчас начнется драка. А может быть, маты, ругань, взаимные оскорбления. Потому что Арсений выглядит устрашающе. Нет, боюсь, даже это слово не подходит к тому, как изменилось его лицо. Брови сошлись на переносице так плотно, что между ними залегла глубокая вертикальная морщинка, скулы заострились и дрожат от напряжения, а в глазах плещется чистая, неразбавленная ярость, злость и какая-то первобытная жестокость.

Его тело напряжено, а ладони сжаты в мощные кулаки. Он готов напасть. Все его тело кричит об этом. И мне страшно стоять рядом с этим клубком чистой агрессии.

Я не хотела доводить до этого. Не хочу стать причиной насильственных действий. Хочу просто, чтобы все разошлись по своим домам.

Но зря я начала паниковать. Зря напредставляла себе кучу вариантов развития событий. Все обошлось…

— Тебе какое дело? — голос Димы звучит уже не нагло, а визгливо. Он подтягивая куртку вниз, медленно пятясь назад. Ему страшно. По бегающим глазам вижу, что страшно. На такое он, видимо, не рассчитывал.

А на что он рассчитывал? Что я кинусь его целовать? Я же его толком не знаю.

— Какое надо. Вали отсюда, — грубит парню Арс, и тот просто уходит. Разворачивается и молча уходит.

Наступает минута молчания. Я молчу, смотря вслед уходящему Диме. Волков молчит.

— Ты в норме? — спрашивает Арсений. Перевожу взгляд с силуэта Димы, который все дальше и дальше, на своего соседа и вижу, что он выглядит по-другому. Он вроде бы успокоился и расслабился.

Но не я.

У меня случился прилив энергии. Может, это адреналин? Да, он самый. Я как будто зарядилась и теперь готова пробежать не один километр.

— Я в норме. А ты почему вмешиваешься? Я и сама могу за себя постоять, — почему-то вываливаю свои претензии на своего защитника.

— А, я зря вмешался? Ну ок. — фыркает он, разворачивается и идет обратно к своему гаражу. Просто уходит, так равнодушно ответив мне. Ну нет уж…

Бросаю взгляд на свой дом. Света нет, а значит, мы никого не разбудили.

Иду следом за Арсением, который заходит в гараж и выключает электричество. Ему осталось только опустить ворота и пойти в дом.

— Подожди. — Догоняю парня. — Спасибо.

Будто выдавила из себя, но это не так. Я правда ему благодарна. Если бы из дома вышел отец, было бы куда хуже. А так…

Он вступился, я благодарна, просто я испугалась немного.

— С этого и надо было начинать. — Вновь включает самовлюбленного козла Волков. — Повтори-ка еще разок.

— Обойдешься, — рявкаю на парня, разворачиваюсь и иду по направлению к своему дому.

— В следующий раз думай, с кем обнимаешься, — сказал вслед, чем взбесил меня еще сильнее. Остановилась. Снова развернулась к нему.

— Я ни с кем не обнималась. — Возмущают его слова. Это он руки свои распускал без конца, а я была против. Я просто не сказала Диме об этом, а стоило бы.

— Ага, конечно. Я видел вас у костра.

— Что ты видел? — Он был на костре пять минут и уже сделал какие-то выводы? — Как назойливый парень ко мне лез весь вечер? Я ему повода не давала.

— Видимо, дала.

— А тебе вообще какое дело? С кем хочу, с тем и обнимаюсь. Ясно? Иди своей подружке претензии предъявляй, а от меня отстань, — высказала ему все и к дому. Иду быстро, почти бегу, желая поскорее закрыть за собой калитку.

Слышу приближающиеся тяжелые шаги сзади.

Нет, Арсению такое прощание не понравилось. Догоняет меня, хватает за локоть и…

Я думала, наорет на меня, ну как минимум. Думала, мы продолжим ссору. А он хватает меня рукой за голову и к своему лицу прижимает. Я не успела ни одной мысли в голову запустить, ни задуматься, не среагировать, как оказалась прижата к его горячим губам.

Резкая вспышка в голове и взрыв в груди. По телу быстро расплывается жар, и я будто тут же согреваюсь. Снова адреналин?

Приоткрываю рот, чтобы глубже вдохнуть, так как почувствовала легкое головокружение, и мои губы оказываются в сладком плену его губ. Парень прижимает мою голову все сильнее и жадно целует.

А я…

Не отталкиваю его. Руки отказываются слушаться. Не дерусь, не царапаюсь, не говорю ни слова. Я лишь принимаю его поцелуй и тоже двигаю своими губами в такт ему.

Арсений хватает руками мою безрукавку и притягивает к себе. От этого моя спина прогибается, и я вынуждена схватиться за его куртку.

В это время его губы вытворяют что-то невероятное, быстрое, страстное. Арс толкается в меня языком, и я встречаю его своим.

Между нами влажно, жарко, приятно…

— Ты совсем уже? — Резко отталкиваю парня, придя в себя.

Как такое возможно? Я буквально отключилась на какое-то время и не отдавала себе отчет в том, что творю, что позволяю делать с собой. И он тоже хорош. Застал меня врасплох. Воспользовался, не дав возможности подумать. Он же меня сейчас защищал, но потом решил потребовать награду за помощь? И не просто потребовать — он взял ее, не спросив разрешения.

— Бесишь, — говорит еле слышно Волков, глубоко вдохнув после этого.

— Взаимно, — бурчу в ответ и бегом домой.

Реально бегом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Забегаю в дом, закрыв за собой тяжелую дверь. Прижимаюсь к ней спиной и пытаюсь отдышаться. Прибежала я всего ничего, но вот отдышка… Будто я заядлый курильщик. А я никогда даже не пробовала курить. И пробовать не собираюсь. Хватит с меня дегустации всего нового.

Быстро моргаю, словно пытаюсь отмотать воспоминания и понять, в какой момент он решил, что меня можно взять и поцеловать. Не было знаков, не было повода, ничего не было. Или…

Стою у двери еще какое-то время, пока звук телевизора не приводит меня в чувства. В гостиной горит светильник, по экрану идет какой-то фильм, и я слышу негромкий храп папы. Он что, уснул на диване, пока меня ждал?

Разуваюсь, снимаю куртку и иду к дивану. Папа лежит, прижав к себе колени, руки под головой. Спит, будто младенец, только с густой щетиной.

— Пап, я дома, — говорю максимально тихо, чтобы не испугать спящего человека резким звуком.

— Пришла? — спрашивает, потирая глаза.

— Иди к себе. Я спать пошла.

— Как посидели? — Открыл глаза, на меня посмотрел и снова закрыл.

— Неплохо, — не вдаюсь в подробности. Отцу они ни к чему, а я сейчас не в том состоянии, чтобы рассказывать.

— Сладких снов, обезьянка. Я тут посплю. — Разворачивается к спинке дивана отец и, кажется, тут же вновь засыпает.

А вот я сегодня вряд ли усну…

Снова тянусь к телефону, уже в третий раз. Хочу посмотреть, сколько времени, и опять поругать себя за то, что не спится. Душ приняла, согрелась, лежу в постели. Глаза закрыты, но я все еще не сплю.

Почему?

Да потому что мой нахальный сосед руки свои распускает. Хотя точнее будет сказать губы. И что на него нашло?

У него же есть девушка, та блондинка, а он такое решил вытворить. Бессовестный изменник, наглец.

И как мне завтра ему в глаза смотреть? Как себя вести? Говорить Кире?

Нет. Точно нет. О таком Кире лучше не говорить, а то она скажет Мару и Тиму, а те — всем остальным, и понесутся сплетни по моему новому колледжу. Не хочу этого. Да, я буду молчать. Но как в остальном быть?

Этот Арсений…

***

— Кажется, я заболела, — говорит Кира на перемене, показательно прижимая ладонь ко лбу.

Мы сидим, вернее лежим, в комнате отдыха и болтаем. Длинная перемена, и мы решили не ходить в столовую, а отдохнуть здесь. Пока все едят, мы можем занять комнату отдыха и доспать то, что не доспали ночью. Я точно не доспала пару часов.

— У меня горло болит, — включается в разговор Мару, покашливая.

— Ян, а ты что молчишь? Ты сегодня какая-то тихая, — замечает мое состояние Кира. Но это не состояние, а самоанализ, которым я так люблю забивать свою бедную голову.

— Спать хочу, — спираю на недосып. Больше всего на свете мне хочется сейчас оказаться дома, в своей постели. Хочется расслабиться, обнять одеяло, прижать голову к мягкой подушке и крепко уснуть. Дня на два, не меньше.

Слишком много эмоций, слишком много впечатлений. Думаю, моя нервная система перегружена и мне нужен отдых. Настоящий отдых.

— И я, — соглашаются со мной хором подружки.

— Вы видели вчера Марину? Такая важная была, куда деваться, — говорит Кира о какой-то девушке, но я догадалась, о какой именно. О той, что с Арсением вчера приехала, на «мерседесе».

— Ага, — соглашается с подругой Мару. — Интересно, что Волков в ней нашел?

— Мне кажется, она его личный водитель, — встреваю в их разговор. Обычно я не обсуждаю других людей за их спиной, но эта девушка заочно вызывает во мне неприязнь. И это необъяснимо.

— Ха-ха-ха, — смеются подруги, и я вместе с ними. Кажется, от всей этой учебной нагрузки и недосыпа мы начинаем потихоньку сходить с ума.

— Все остаются на местах, — говорит препод по обществознанию после прозвеневшего звонка. — Пока Клавдия Васильевна на больничном, я буду вести у всех вас занятия…

Краем глаза смотрю на Арсения, что сидит от меня через парту. У нас опять сдвоенное занятие, и я была не готова к этому. Я весь день избегала его. Точнее не создавала ситуаций для встречи. Не выходила в коридор, не гуляла по этажам и надеялась, что мы с ним больше никогда не встретимся. Наивная дурочка. У нас не было сегодня общих занятий. Вот надо было преподавателю заболеть.

Волков сидит, смотрит в телефон и не обращает никакого внимания на происходящее вокруг. Он так сконцентрирован. Что он там такое смотрит?

Преподаватель начинает задавать домашнее задание. Одногруппники громко гудят, когда речь заходит о подготовке доклада. Но это было не самое страшное. Когда учитель начал формировать из студентов пары, я напряглась.

— Можно мне с Гончаровой? — спросила Кира, подняв руку. И в этот момент я поняла, что этим своим «можно» она лишь сильнее разозлила педагога. И теперь он нас точно в пару не поставит.

— Схитрить решила, Мартынова? Не вышло. Твоя пара Герасимов, — называет фамилию какого-то парня. Кира корчит лицо и показательно кладет ладони себе на лицо.

— А Гончарова… — Делает паузу преподаватель, а я мысленно прошу его выбрать любого. Хоть кого, только не… — С Волковым.

На секунду закрываю глаза от этой несправедливости. От явного пинка моей не самой лучшей судьбы.

Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с ним. Арсений смотрит пристально. Улыбается и…

Черт. Он радостно улыбается. Его это веселит? Он рад нашему совместному докладу?

Вот пусть сам его и делает тогда.

А я совсем не рада. Я не хочу с ним делать домашку, не хочу обсуждать статьи закона, не хочу сидеть рядом. Я вообще ничего совместного с этим самовлюбленным придурком делать не желаю.

Но выхода у меня нет…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Последняя пара позади. Аньку со школы забрал отец, и я могу пройтись до дома в полном одиночестве. Подумать. Мне это нужно.

Выхожу на мокрый тротуар, который приведет к моему дому. Натягиваю шапку на уши и вперед.

Да только думается мне совсем не о том, о чем нужно. Я вспоминаю вчерашний вечер. Вспоминаю лицо Арсения, когда он оттаскивал от меня Диму. Вспоминаю его руки, которые были сжаты в мощные кулаки. Его такой жестокий взгляд.

И тут же вспоминаю его лицо сразу после нашего поцелуя. Он был таким растерянным, будто чувствовал свою вину. И это правильно. Есть за что.

Наглец…

Останавливаю мысли и оборачиваюсь. Инстинктивно смотрю назад, потому что слышу громкий рев мотоцикла. Да его весь район слышит. Арсений едет по нашей улице и сворачивает к своему дому, прямо передо мной пролетел. Еще бы по мне проехал. Парень глушит мотор и снимает шлем.

Нет. Мне нельзя делать то, что я делаю. Нельзя в него влюбляться. Это будет слишком тупо и предсказуемо. А я не тупая. Я умная. Умная и рассудительная.

Да, он красивый, дерзкий, опасный и красивый. Уже было красивый?

А еще мне понравилось с ним целоваться. Как бы я ни убеждала себя в обратном, мне понравилось с ним целоваться.

С ним…

Он стал первым парнем, который меня поцеловал. Не так я себе, конечно, все это представляла.

Хотя, наверное, нет, все именно так. Я никогда не была той инфантильной глупышкой, которая мечтает о комнате, уставленной свечами. О романтической обстановке, где пол усыпан лепестками роз, и о постели с шелковыми простынями. Нет. Я не хотела красочного сюжета, что показывают нам во всех фильмах, я хотела чего-то большего, настоящего. А еще я знаю, как обычно все происходит в реальном мире, папа рассказывал.

Что-что, но в половом воспитании мой отец хорош. Он всегда был со мной честен. Меня не травили байками о младенцах в капусте и о аистах, что приносят детей. Как сейчас помню его слова: «Обезьянка, секс — это не что-то особенное или волшебное. Это часть нашей жизни, взрослой жизни. И только ты решаешь, когда ему случиться. Если ты влюбишься, полюбишь кого-то, то почему нет. Но я прошу тебя, перед тем, как решиться, подумай чуть дольше, чем мы с твоей мамой». Если знать их с мамой историю, можно решить, что они вообще не думали. Но одно я знаю точно: их любовь была настоящей.

Кажется, Арсений специально не слезает с мотоцикла. Он ждет, когда я подойду ближе. Ну что ж, вот она я.

— Я приду в четыре. Набросай пока темы доклада, — серьезно сказал и даже не улыбнулся. Странно. Сегодня он слишком много улыбался в колледже. Лимит превышен?

И с чего это он вздумал указывать мне? Хм, так не пойдет:

— У меня ремонт. Я приду к тебе в пять. Выбери тему сам, — отвечаю и прохожу мимо. Домой…

***

— Я дома, — говорю громко, захлопнув входную дверь.

— Мой руки и за стол, — отвечает отец из кухни.

Бросаю сумку на пол, куртку на вешалку и, минуя ванную, сразу иду на кухню.

— Я не хочу есть. — Перекусили в столовой, и до сих пор не хочется. Да к тому же папа не силен в супах, а судя по большой кастрюле на плите, у нас как раз суп.

— Ладно. Анюта поела, пошла делать уроки. Я сейчас уеду ненадолго, часам к девяти вернусь.

— Всегда так будет? — задаю вопрос, не успев подумать. Само вырвалось.

— Что будет? — Не понимает отец.

— У тебя будет график работы или я всегда буду сидеть с твоим ребенком? — Вслух мои слова прозвучали куда жестче, чем в голове. Отец тут же перестал вытирать со стола и пристально посмотрел мне в глаза.

— Графика не будет. Я тренер и я могу понадобиться в любое время. Среда — выходной, и это если никаких турниров не поставят. В остальные дни только по факту.

— Ясно, — ответила и хотела пойти, но:

— Стоять, — говорит отец, и я вновь поворачиваюсь к нему. — Что-то случилось, обезьянка?

— А у меня разве может что-то случиться?

— Что с тобой, Ян? Плохое настроение? — Отец нахмурил лицо. А я смотрю ему прямо в глаза и не понимаю, как он может делать вид, что не догоняет.

— Вот ты сейчас уедешь на работу, мне тоже нужно уйти, что делать с Аней?

— Куда уйти? — уточняет, хотя ему, скорее всего, плевать, куда мне нужно. Я ухожу и прохожу вовремя. Я не подвожу его и не расстраиваю. Я покладистая, тихая и не проблемная. И меня это все достало!

— Делать доклад с одногруппником, — все еще каким-то жестким тоном разговариваю с отцом. От злости, что давно во мне копится.

— Посидит дома, она уже не маленькая.

— А если я задержусь?

Как ему такой вариант?

— А ты не задерживайся, — спокойно отвечает отец, а меня это злит еще больше.

Он серьезно? Не задерживайся?

— И смысл тогда этого разговора?

— Я не понимаю, что не так? — Отец выставляет ладони вверх, будто и впрямь не понимает. Но он не дурак, и ему прекрасно известно, что я имею в виду. Но папа из тех родителей, что лучше начнет шутить и сгладит серьезность разговора, чем докопается до истинной проблемы.

— А то, что она твой ребенок, а не мой. Это твой дом, твои дети. Но ты можешь сорваться в любой момент и свалить, потому что у тебя Яна есть. А я должна готовить, убираться и воспитывать ребенка. У меня экзамены, пап, и своя жизнь ко всему. Ничего?

— Ян, ты чего? — Вылупил глаза отец.

— Ничего. Я пошла к себе.

Разворачиваюсь и на этот раз окончательно ухожу. Папа за мной не идет. Он знает, что лучше не трогать меня, когда я злюсь. А может, он просто забудет о разговоре. Такое тоже возможно.

Поднимаюсь на второй этаж и в Анькину комнату.

— Привет, коза. Как дела? — спрашиваю, стянув с нее наушники.

Смотрю на экран ее компьютера, а там какая-то документалка. Вот же странный ребенок достался.

— Хорошо. Хочешь я тебе расскажу…

— Тормози, — останавливаю энтузиазм сестры. Он у нее и изо рта, и из глаз так и плещет. И если дать ей возможность рассказывать, она не замолкнет, пока я не усну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Напиши своей Есении, спроси, что будет вечером делать.

— Зачем? — Вот этой всегда нужно знать причину.

— Мне нужно к ее брату, у нас совместный доклад. Ну и вы пока поиграете.

— А папа на работу поедет?

— Ага, — говорю очень быстро, чтоб не развивать в ее мозге мысли. Ей тоже не хватает отца и мамы. Но у нее есть только я. — Пиши давай, а я в душ. Скажешь потом, что ответила.

— Ладно, — отвечает Анютка и начинает тыкать в телефон.

Глава 20

Папа уехал на работу, лишь крикнув с первого этажа, что поехал. Он даже не зашел ко мне в комнату, чтобы поговорить. Просто свалил, не думая о том, куда пристроить его мелкую дочь. Тоже мне, родитель называется.

И пусть я оправдываю его в голове, сердце мне говорит другое. Он хорошо устроился. У него есть круглосуточная, бесплатная нянька, которая делает всю работу по дому, еще и за сестрой смотрит. И ладно бы я просто смотрела. Я ведь ее одеваю, обуваю, делаю с ней уроки и все остальное.

А он?

Он приносит деньги в дом. Черт, это звучит как оправдание плохого брака. Вот только я не жена, а тоже его ребенок.

— Мы идем? Есения меня уже ждет. — Заглядывает в комнату Анька и распахивает свои и без того огромные глазища.

— Что? — Интересно ее мнение.

— Круть. Янка, ну круть, — сыплет своими модными словечками, которые меня раздражают. Почему нельзя разговаривать по-человечески? — Я тоже хочу. Нарисуешь и мне что-нибудь? — Смотрит по сторонам и норовит коснуться пальцем только что выкрашенного элемента.

— Руки прочь. — Легонько стукаю ее по руке, и та быстро одергивает шаловливую конечность. — Нарисую, если папа разрешит испортить твою стену.

— Испортить? Ты что? Когда-нибудь ты станешь известной художницей, и мы прославимся.

— А ты каким боком? — подшучиваю над сестрой.

— За компанию. Мне тоже деньги нужны, на исследования.

Анютка начинает развивать тему о чем-то важном, но я пропускаю все мимо ушей. Подхожу к мелкой и зажимаю ее в своих крепких объятиях. Как же я ее люблю.

Говорят, что больше всего на свете любишь своего ребенка, но мне кажется, это не так. Я так сильно люблю Анютку, и иногда мне кажется, что сильней невозможно.

— Ну хватит. — Отталкивает меня сестра, пока я целую ее в макушку. Раз десять чмокнуть успела, не меньше.

— Тогда пошли. Я только переоденусь…

***

— Как зовут маму Есении? — шепотом спрашиваю у сестры, после того как постучала в дверь соседей.

— Тетя Оксана, — шепотом в ответ, и дверь распахивается.

На пороге стоит молодая женщина. Очень молодая. Думаю, она ровесница папы. Тоже родила рано или просто отлично выглядит?

На соседке надет деловой костюм, макияж, прическа…

Только с работы пришла или собирается на работу?

— Здравствуйте, девочки. Забегайте скорее, холодно, — приветствует нас мама Арсения, приглашая в дом. — Меня зовут Оксана. С Аней мы уже знакомы, а ты, значит, Яна?

— Я — Яна, — отвечаю что-то странное. Мама Арсения так быстро говорит и по виду немного нервная, суетливая. А может, она активная?

— Голодные? — спрашивает женщина, пока я помогаю сестре повесить куртку. Вешалка высоко.

— Нет, мы поели.

— Ну тогда вам обеим наверх. Направо — Еськина комната, налево — Арсения, разберетесь. Я отъеду на часик, не больше. Скоро вернусь. — Торопливо начинает одеваться Оксана.

Анька тут же бегом по лестнице, ну и я за ней следом. Слышу, как сзади захлопнулась входная дверь.

Сестра быстро забежала в комнату подруги и закрыла за собой дверь, а мне налево. Подхожу и зачем-то решаюсь постучать.

Стоит? Это же хорошие манеры? Иди зайти в наглую, как Арсений того и заслуживает? Он не стучал, когда ко мне на балкон залез.

Все же стоит. Стучу и захожу внутрь. Арсений сидит за компьютером, играя в в какую-то стрелялку. Ну конечно.

Зачем готовить доклад, когда можно поиграть? Яна сделает всю работу, пока он будет развлекаться. Отлично вообще.

— Привет, — говорю спокойно, пройдя в центр комнаты. Озираюсь по сторонам.

Я впервые вижу комнату парня изнутри. С моего балкона почти ничего не видно.

Но она именно такая, как я себе и представляла. Только уж слишком чисто.

Такой чистюля или прибрался перед моим приходом? Ждал меня, да?

— Привет, — отвечает Арс и отвлекается от игры. Откатывается от стола на кресле и на меня смотрит. Какое-то время молча сверлит меня своим взглядом и в итоге:

— Садись. — Готов уступить мне свое место. — Я набросал доклад, может, что добавишь.

— А что за тема? — Уверена, он выбрал что-то нелепое.

— Социальный конфликт…

— Ну конечно… — говорю вслух, хоть и не желала этого делать.

— Не нравится?

— Пойдет. Но можно было и посложней что-то выбрать.

— А ты не усложняй, — говорит так, будто я ему претензию выдвигаю.

А я нет.

Это он враждебно настроен. Почему? Я ему в пару не навязывалась. Не хотела даже. Это препод объединил нас. Поэтому не нужно на меня срываться, пусть преподавателю выговаривает.

Но все это лишь в моей голове. Вслух я не произношу ни слова, а послушно сажусь на его компьютерное кресло и пытаюсь вникнуть в текст.

— Пойду девчонкам сок налью. Мать уже уехала?

Вот он опять не о том. Я хочу услышать от него: «Яна, прости, что поцеловал вчера тебя без разрешения. Я был не прав». А он?

— Уехала, — равнодушно в ответ, не отводя глаза от экрана компьютера.

Арс вышел из комнаты, и я, наконец, могу спокойно прочесть его набросок. Но это не совсем набросок. Сосед полностью подготовил доклад. От и до. С оглавлением и сносками на литературу. С цитатами. Даже внизу подписал наши фамилии. Мне нечего добавить в этот текст. Он идеальный.

Надо же…

— Принтер работает? — спрашиваю, как только Арсений приоткрыл дверь в комнату.

— Да.

— Я распечатаю и себе тоже? У меня нет принтера.

— Ты уже внесла правки? — спрашивает ехидно.

Он знает, что доклад готов полностью и не нуждается в каких-либо дополнениях, но, видимо, просит моей похвалы. Не дождется.

— Внесла. Поправила немного по тексту. Ошибки там… — не уточняю, отправив файл на печать. Принтер начинает гудеть, и я встаю с места, чтобы следить за печатью.

— Ты всегда такая язва? — спросил Арсений и подошел к столу.

— А ты всегда такой наглый?

— Наглый? — переспрашивает, будто не понимает, о чем это я говорю. Но он прекрасно все понимает. Просто прикидывается дурачком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— То, что ты сделал вчера, — это наглость. Больше так никогда не делай.

— И что я сделал? — Подошел и встал позади меня. От этого уровень тревоги во мне сразу же взлетел до небес.

Резко разворачиваюсь к парню и встречаю его пытливый взгляд.

— Ты знаешь, что ты сделал, — отвечаю прямо ему в лицо, стараясь звучать твердо, хотя голос слегка дрожит.

— Вот это? — только спросил и сразу к моим губам прижался…

Наглец!

А вам нравятся загадки?

Загляните в мой ПЕРВЫЙ детективный роман "Последняя жертва"

Это должны были быть обычные новогодние каникулы в доме моего отца и его будущей жены. Новогодние праздники в кругу семьи, в моем родном городке.

Я уехала отсюда много лет назад и вернулась совсем в неподходящее время.

Никто и предположить не мог, что обычный вечер встречи выпускников обернется трагедией.

Убита молодая девушка….

Из ресторана не выпускает полиция. Череда допросов, и под подозрение попадают все.

Я в том числе.

Но есть еще одна проблема — мой случайный любовник назначен главным следователем на это дело…

---------------------------------------------------------------------

????Классный герой

????Умная героиня с юморком

????Горячие постельные сцены

Глава 21

И в этот раз я реагирую сразу. Успеваю подумать и начинаю действовать.

Толкаю Арсения в грудь. От себя отталкиваю. И тут же губы свои вытираю. Этот прям присосался, слюнями своими меня всю измазал.

— Ты нормальный? Ты с головой своей дружишь или нет?

— Вчера ты была не против, — растягивает улыбку и снова подходит ближе.

Так близко, что мне буквально некуда деваться. Сзади стол, спереди Арс. Попробовать сбоку?

Дергаюсь, но не успеваю. Парень мгновенно меня останавливает своей рукой. Кладет руки на мои бедра и впивается в меня взглядом.

— Я против. И вчера была против, и сегодня, — говорю наглецу в лицо. Пусть и в красивое лицо.

— Не думаю…

— А ты вообще мало думаешь. Попробуй, может, понравится.

— Я знаю, что тебе понравится, — заявляет уверенно и еще приближается. По сторонам не смотрю, только на него, и, кажется, он повсюду. Собою внешний мир от меня закрывает.

— Ты можешь быть нормальным? Можешь перестань говорить гадости и лезть целоваться?

— Нормальным? Скучно. Зачем быть нормальным, когда можно быть ненормальным.

Глаза Арса блестят яркими блестками. Лицо такое довольное и эта улыбка… Что-то между надменностью и наслаждением.

— Слушай, мне надо идти… — Снова дергаюсь в сторону и снова терплю неудачу.

— Поцелуешь и пойдешь.

— Да что с тобой? — мой голос срывается от надрыва.

Я в западне и я не могу выбраться. А мне такое не по душе. Я свободолюбивая девушка. Я очень трепетно отношусь к своему личному пространству, но сейчас в него вторглись. Нагло вторглись и покидать его не собираются. Он не собирается.

— Я не стану тебя целовать. У тебя девушка есть.

— У меня нет девушки, — говорит так, будто это правда.

— А Марина?

Эх, пора бы мне научиться фильтровать сплетни и достоверную информацию. И, как показывает практика, мои новые подруги — те еще сплетницы.

— Мы друзья. Я абсолютно свободен, целуй. — Подает лицо вперед, будто подталкивает меня, но я не поддаюсь.

— Не буду я тебя целовать. Я тебя не знаю. И вообще я не целуюсь просто так.

— А как ты целуешься?

— Не твое дело. Дай пройти. — Снова толкаю Арсения в грудь, но на этот раз он не поддается. Стоит будто статуя, что в землю вкопали. Прямо намертво, не сдвинуть.

— Что ты такая нервная? Расслабься.

— Я не могу расслабиться. Ты тут… стоишь тут и… — говорю я что-то невнятное. А все потому, что пахнет от него вкусно. Чем-то свежим, сладким. И этот запах совсем меня с мыслей сбивает.

— Выдыхай. — Неожиданно парень делает шаг назад, убрав руки. — Не хочешь — не надо.

Черт побери, я хочу. Только он перестал настаивать, как мне еще сильней захотелось. Но уже поздно. Нужно было раньше решиться. К тому же он сказал, что свободен. Так, может..?

Нет, не может. Он совсем не тот парень, что нужен мне. Он… он…

Да что такое с моими мыслями? Что с головой происходит? Я не могу подобрать нужные слова.

— Спасибо, — единственное, что приходит мне в голову.

— Спасибо? Ты странная…

— Ты тоже.

— Со мной все понятно, а вот ты… Расскажи о себе?

Задает необычный вопрос, и в других обстоятельствах он бы был даже к месту, но не сейчас. С этого и нужно было начинать, но Арсений решил сначала наброситься с поцелуями, а потом узнать меня получше.

— Что тебе рассказать?

Опираюсь попой на его стол и немного расслабляюсь. Опасность миновала, и мысли сами собой приходят в норму. И пульс, кажется, тоже.

— Давно рисуешь?

— Сколько себя помню, всегда рисовала. Мне нравится рисовать. — Почему-то смущаюсь. Раньше я гордилась своим талантом. Но рядом с этим парнем я чувствую себя неуверенно.

— Стены докрасила?

— Нет. Хочешь помочь?

Снова говорю что-то невпопад. Я не могу вот так просто стоять тут и разговаривать с ним. Я нервничаю, и мои глупые вопросы и ответы меня выдают, а я не хочу этого.

Не хочу еще больше тешить его самолюбие. Подумает, что я на него запала.

— Я только испорчу. Творчество не моя сильная сторона.

— А тату? — Решаю спросить то, что мне и впрямь интересно.

— Что тату?

— Это же тоже творчество. Пусть не твое, но на твоем теле. Что ты набил?

Я спросила, а он возьми и сними с себя футболку. Одним рывком, вверх, и вот он уже по пояс раздет, сидит на постели.

Пульс снова на максимум. И эта реакция моего организма идет в разлад с разумом.

Арсений чуть поворачивает голову, и я могу разглядеть рисунок поближе. Я и не думала, что он у него такого размера. Я видела только краешек из-под ворота футболки, ну и тонкие линии на руке. Но сейчас…

Это какая-то композиция. Вроде бы и цельный рисунок, но состоит из разных фрагментов, выполненных в одной технике. Вижу стебель розы, шипы. Тут же вроде луна, в области плеча. Волк и линии до запястья.

Красиво. Очень красиво, хоть я и не поклонница татуировок. Но Волкову она идет. Я бы даже сказала, она отражает его натуру. Его дерзость и скрытность. Но в то же время дикость и колкость. Мастер смог передать характер обладателя тату. Это классно.

— А у тебя есть татуировка?

Спросил и одеваться совсем не торопится. Так и сидит полуголый. Смущает страшно. Но ему, кажется, вполне комфортно.

— Нет, — говорю будто с ужасом. — Я не сторонник такого. Хотя у моих родителей есть…

У папы очень красивая тату. Красивая по-своему. Чуть ниже плеча набиты наши с Анькой даты рождения. У одного актера подсмотрел.

А у мамы — малюсенький китайский символ на шее, сзади. Ей нельзя иметь татуировки в силу своей профессии, но она всегда была слегка бунтаркой.

— Я дома! — слышу крик за дверью. Это тетя Оксана вернулась, а мы…

Арсений спешно надевает назад футболку. За долю секунды справился. И сидит на кровати, как ни в чем не бывало.

— Занимаетесь? — спрашивает мама Арса, заглянув в комнату.

— Почти закончили. Распечатываем, — отвечает сынок несвойственным ему милым голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Молодцы. Давайте заканчивайте и спускайтесь чай пить. Я маффины в пекарне купила. Твои любимые, с карамелью.

Женщина закрыла дверь, а я больше не могу сдерживать смех. Захохотала.

— Что смешного?

Смотрит на меня Арс, чуть сдвинув брови к носу. Недоумевает. Да я и сама не пойму, что именно меня так рассмешило.

— Грозный Арсений Волков испугался маму, — продолжаю смеяться, подкалывая парня. — Ты прям запрыгнул в футболку. Страшно стало?

— Смешно тебе? — расслабляет лицо Арс и тоже начинает заражаться моим смехом. Пока просто улыбается, нахмурив лоб.

— Ага, — заливаюсь еще сильнее.

Арсений немного приподнимается с постели, резко хватает меня за руку и на себя тянет.

Не знаю, что это, сила тяжести или притяжения, но я будто падаю на него. А потом раз — и вот я уже лежу на спине, на его постели, а он рядом.

Наваливается сверху, опираясь на локти, и смотрит своим опасным и в то же время хитрым взглядом.

— Значит, тебе смешно?

Глава 22

— Очень смешно, — продолжаю смеяться, несмотря на то что я снова в безвыходном положении. В еще более уязвимом, чем была до этого.

— А так? — Начинает щекотать меня пальцами по ребрам. — Так еще смешнее?

— Хватит, щекотно, — смеюсь и дергаюсь. Но Арсений крепко прижимает меня к постели.

Останавливается. Перестает щекотать и замирает. Лишь карие глаза прямо перед моим лицом. Смотрят уверенно, глубоко. Парень слегка закусывает нижнюю губу, буквально на долю секунды, легонечко. И продолжает смотреть.

Вокруг тихо. Тишина в доме, тишина в комнате. Сейчас слышно лишь наше дыхание. Мое. Его.

А потом он медленно прижимается ко мне губами. Но не настаивает, не требует, не берет желаемое. Он нежно касается моих губ, чуть надавливая. Начинает медленно ими двигать, зажимая мою верхнюю губу между своими.

Его хватка ослабевает, и теперь я чувствую лишь легкие поглаживания на своей талии. Такие нежные.

И я сдаюсь…

Не в силах больше сопротивляться.

Приоткрываю рот и начинаю двигать губами, ловя его ритм. И только я это сделала, как Арсений будто срывается. Тут же начинает хватать губы жадно, как вчера, у своего гаража. Пальцами сжимает меня, прислонившись всем телом, и целует. И я его целую в ответ, целую с диким желанием. Я и не думала, что умею так целоваться.

Его рука скользит вверх по моей, и он прижимает ладонь к моей шее, будто голову мою держит. И там, где он только что прикоснулся, кожа реагирует. Чувствую легкое жжение, покалывание. Мне хочется, чтобы он продолжал меня трогать.

Моя рука сама по себе тянется к его телу, тут же касается, обнимает. Горячий. Он сейчас такой горячий. Я чувствую его тепло через футболку. И дыхание…

Арсений быстро дышит. Да и я тоже. Со мной впервые такое.

И в моменте мое очарование этим парнем превращается в страх. Мной вновь завладевает тревога, стеснение, боязнь близости.

— Нужно идти вниз. — Сильнее вжимаю голову в матрас, чуть отвернувшись.

— Ага, а то мама зайдет еще раз, — соглашается Арсений и резко встает с постели. Подает мне руку и одним движением ставит на ноги.

Почему он так спокоен сейчас?

Он просто подходит к принтеру, достает из него доклад и протягивает мне. На лице ничего. У него вообще сейчас нет никаких эмоций, будто мы минуту назад с ним не целовались, а занимались учебой.

Он настолько равнодушен?

Скорее всего, для него поцелуи — обычное дело, а не какое-то там значимое событие, как для меня. Это я априори закладываю в наш с ним интимный момент какой-то смысл, но не Волков.

Арс вручает мне доклад и идет к двери.

— Ты идешь? — спросил, держась за входную ручку.

— Да…

***

— Ну девчонки, рассказывайте, вам нравится наш городок? — спрашивает мама Арсения, а я все еще ее разглядываю.

Мы сидим за столом на кухне и пьем чай со всякими сладостями.

А разглядываю, потому что пытаюсь прикинуть, сколько ей лет. Уж очень молодо она выглядит. И пусть волосы покрашены в темный цвет, макияж на лице не яркий. Лишь румяна немного придают свежесть лицу и тушь на ресницах. Может, дело в этом?

Минимальное вмешательство в свою внешность, оттого и выглядит так хорошо?

А может, она, как и моя мама, родила сразу после школы? А может, во время?

— Мне здесь очень-очень нравится, — как всегда радостно, выдает моя мелкая. — Школа классная. Самая классная из всех, что у меня были.

Кажется, слово «классно» теперь Анькино самое любимое. Или просто, как паразит, присосалось к ее речи.

— И много у тебя было школ? — спрашивает теть Оксана, чуть настороженно.

— Не так много, — исправляю я ситуацию. Не хотелось бы, чтобы малознакомые люди начали совать нос в наше прошлое.

Возможно, я его немного стыжусь. Хотя нет, много. Мы не образцово-показательная семья. Некоторые люди частенько нас осуждают. И есть за что.

Отец-одиночка растит двух девчонок. Мать неизвестно где. И большую часть своей жизни мы провели на съемных квартирах, меняя один город на другой. Нечем особо гордиться. Но тут мы, кажется, задержимся чуть дольше. Я-то точно. Я уже решила где хочу учиться, а папа с Анькой… Захотят переехать — тогда уже без меня.

— Яна, предложи отцу вступить в совет нашей школы, — говорит теть Оксана. Но я знаю ответ. Мой папа никогда не пойдет на это.

— Хорошо.

— У вас скоро экзамены, выпускной, нам понадобятся ответственные родители, которые помогут с организацией мероприятия, соблюдением порядка и всего остального…

Мама Арсения перечисляет, а у меня фантазия разыгралась. Так и представляю папу — блюстителя порядка. Он больше из тех родителей, что помогут пронести алкоголь на выпускной, нежели контролировать выпускников. Но ей я не стала говорить об этом. Не стоит шокировать «ответственного родителя».

— Я спрошу, — быстро отвечаю. — Ань, пошли домой?

Спрашиваю у сестры, и она все понимает по одному моему взгляду. У нас связь. Мы редко ссоримся, потому что она слушается, не капризничает, но и я не строю из себя воспитателя. Я больше ее подружка, с которой можно подурачится.

Однако сейчас я готова сторожиться и настаивать. Я хочу домой. Я не могу сидеть за одним столом с ним и его мамой, я смущаюсь. И ко всему, Арсений все время поглядывает на меня. Смотрит так, будто подначивает, только без слов. Но ему не нужны слова. Все его лицо со мной общается.

— Пойдем. Я спать хочу, — соглашается Анька, и я ей бесконечно благодарна. Ей и ее организму. Чудо-ребенок, всегда хорошо укладывается. Просто легла и уснула. Мечта многих родителей. Вот только я ей не родитель…

Быстро собрались, оделись и попрощались с хозяйкой дома. Все это время, что я надевала куртку, шапку, старалась не смотреть на Волкова. А вот он — наоборот. Чего добивается?

Я и так уже смущена. Стесняюсь, боюсь и краснею. Но, кажется, ему этого мало.

Выходим с сестрой на улицу, и холодный ветер успокаивает мое лицо. Охлаждает, приводит мысли в порядок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подходим к дому, и я вижу папину машину. Он что, уже вернулся?

***

— Можно? — сначала стук в дверь, а потом вопрос.

Отец никогда не зайдет в мою комнату, если я ему не позволю. И я ему за это очень признательна. Я знаю, что он любит меня и соблюдает правила, что мы выработали за последние годы. Он доверяет, я не подвожу. И он всегда дает мне время остыть и подумать, только потом разговор. Но сейчас я не хочу разговаривать. Мне бы хотелось посидеть в своей комнате, послушать музыку в наушниках и порисовать.

— Заходи, — позволяю.

Папа проходит в комнату и первым делом смотрит на стены. Улыбается.

— Ты умница.

— Спасибо. Я еще не закончила.

— Времени полно, — отмахивается отец и садится на пол, рядом со мной. Смотрит, как я смешиваю краску в палитре и: — Поговорим, обезьянка?

— Я впервые поцеловалась, пап…

Глава 23

Я специально это ляпнула. Мне не хотелось говорить о нашем эмоциональном разговоре с отцом. Точнее эмоционировала лишь я, но все же.

Но я никак не думала, что мои слова вызовут такую бурную реакцию у папы.

— Что ты делала? — переспрашивает отец, но мне кажется, что он прекрасно меня расслышал. Он сидит всего в полуметре от меня. Он точно слышал, что я сказала.

— Впервые поцеловалась с парнем, — говорю откровенно, глядя на отца.

Но папа вдруг встает на ноги, даже подскакивает. Делает небольшой круг по комнате. Потом останавливается и снова подходит ближе.

— У тебя слишком жарко. Не думаешь? — спросил, но моего ответа не дождался. Подскочил к балкону и на распашку его. Стоит у двери и тяжело дышит.

И если бы я не знала своего впечатлительного отца так хорошо, я бы, наверное, подумала, что у него приступ. Уж слишком ярко он среагировал на мое признание.

— Ты в порядке? — уточняю, чуть сморщив лицо. Будто я лимон кислый лизнула.

— Не уверен. Знаешь… — делает паузу отец и пытается отдышаться. — Я головой понимаю, что ты уже взрослая, но на деле все куда сложней. Целовалась… Ага, понял. Прямо в губы?

— Нет, я поцеловала его в другое место, — говорю с выраженным сарказмом, но, кажется, отец немного потерял сноровку в его распознавании. Или из-за своего нынешнего состояния стал чуть хуже соображать. Он тут же округлил глаза, а потом вытаращил их. Так сильно…

— Что? — Вопрос прозвучал очень тихо и дрожащим голосом. Даже слегка пискляво.

— Пап, это шутка. Конечно, в губы.

— Янка, черт побери, ты завязывай давай. У меня сейчас инфаркт случится. К такому надо же подготовить как-то. Не вываливать вот так сразу, — говорит и показательно держится за грудь.

Может, у него паническая атака?

— Ты слишком молод для инфаркта, — выдаю что-то в духе Анютки. Она бы точно начала читать ему лекцию о возникновении инфаркта у мужчин.

— Знаешь что? — произносит чуть громче и замолкает. Кажется, он забыл, что хотел сказать.

Почему такая реакция?

— Что? Я же просто поцеловалась, а не сексом занималась. — Пытаюсь его успокоить. Мне не очень нравится его раскрасневшееся лицо.

— Без секса? — уточняет отец.

— Без, — говорю громко и четко, чтобы он расслышал с первого раза.

— Ну ладно. Спасибо и на этом. Во дела. Сам от себя такого не ожидал. Как же трудно быть отцом взрослой девушки. — Все подряд собрал, а потом выдал: — И кто он?

— Этого я тебе не скажу. Пока.

— И почему? — спрашивает вполне серьезно. Раньше он никогда не настаивал на подробном отчете. Что изменилось-то?

— Потому что это слишком личное. И я еще не уверена в нем.

— А зачем тогда целовалась?

— А зачем столько вопросов?

— Ты права. Вопросов и впрямь слишком много. И информации тоже. Можно я пойду? Не знаю, бутылочку пива выпью и спать лягу. Мне нужно отдохнуть.

— Спокойной ночи, — отвечаю отцу и немного улыбаюсь.

Не на такую реакцию я рассчитывала, но и она меня вполне устраивает. Главное, не обсуждать наш прошлый разговор, и я своего добилась.

Отец пожелал мне спокойной ночи и покинул мои владения. Ну а я, наконец, начала рисовать…

***

Пятница. Первая неделя в новом месте почти позади, и я этому рада. Неделя была дико насыщенной. Самой насыщенной за последние годы моей жизни.

Подруги, парень, разборки…

Парень? Не думаю, что Арс мой парень. Мы с ним об этом не говорили, да и один поцелуй ничего не значит. Так, стоп. Поцелуй был не один, а почти три.

Можно считать, что у нас отношения?

— С пятницей! — Почти сносит меня с ног слишком веселая Кира. Она постоянно поджидает меня у раздевалки. Зачем так рано приходить на учебу? Она не может поспать лишние пятнадцать минут?

— И тебя, — отвечаю и улыбаюсь подруге, пока снимаю с себя всю верхнюю одежду.

— Какие планы на выходные? Пойдешь на квартальный концерт?

— Квартальный концерт?

Переспросила и внимательно посмотрела на подругу. Какие еще неожиданности мне преподнесет этот колледж?

— Каждый квартал наш драмкружок, музыканты и танцоры устраивают концерт. Веселья не обещаю, зато потом будет дискотека, — последнее слово подруга произносит особенно радостно, а еще добавляет играющие брови.

— Прямо в колледже? — Так себе затея.

— А тебе надо в клубе?

— Я просто уточнила, — оправдываюсь, так как вижу недовольное выражение лица Киры.

— Да, в колледже. Концерт с семи до девяти и потом дискотека, до одиннадцати. Не предел мечтаний, но терпимо. Разрешение от родителей есть?

— Нет.

Впервые слышу о каком-то там разрешении. Нам по восемнадцать, кому-то даже больше. Зачем разрешение?

— Блин, Ян, ну ты что? — возмущается, будто моя вина в этом есть. — Без него нельзя.

— Я что-нибудь придумаю…

Обещаю подруге, но что я могу придумать?

Отец с утра на работу уехал и приедет только поздно вечером или ночью. Попросить его позвонить? А этого будет достаточно?

А может…

— Давай я с мамой поговорю? Она у меня в совете школы, может, сделают для тебя исключение?

— Это будет план Б.

— И какой же план А? — интересуется Кира и хитренько улыбается.

— Попробую попросить тетку. Заявления у администратора?

— Да.

— Пошли на занятие, а то опоздаем, — подгоняю подругу и по ходу пишу сообщение тете Тане.

Двадцать минут урока позади, и я ликую, показывая Кире последнюю СМС на экране.

«…Конечно. Я заеду через час и заполню заявление. Без проблем. И с Аней вечером посижу, у меня как раз сорвались планы, день свободен», — согласилась выполнить сразу две просьбы тетка. Вот же удача.

Но тут же возникла новая проблема.

Что мне надеть на дискотеку?

— Гончарова. — Слышу свою фамилию и поднимаю глаза на учителя.

— Да, — отвечаю и потихоньку впадаю в ужас.

Я с этой перепиской с теть Таней совсем забыла, что сижу на паре. Забыла о докладе, что мы вчера приготовили с Волковым. Забыла даже посмотреть на Арсения, что сидит через парту. А мне очень хочется на него посмотреть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как он будет реагировать на меня после вчерашнего?

— Что да? Вы подготовили доклад? — строжится преподаватель.

— Конечно.

— Ну так давайте, удивите всех своими знаниями. Вы у нас в паре с Волковым, но отдуваться будете одна. Я Арсения знаю, он хорош как оратор и в дебатах силен. А вот вы, Яна, еще себя не проявили. Вперед.

Указывает преподаватель на место у доски, и я встаю из-за парты…

Глава 24

Пока преодолеваю эти несчастные три метра, пытаюсь себя настроить. Точнее внушить, что у меня все получится. Тема доклада простая, да и я его прочла несколько раз. А значит, у меня все будет как нельзя лучше. Но главное —соблюсти два правила. Во-первых, не смотреть на Киру, чтобы не рассмеяться. А во-вторых, не смотреть на Арсения, чтобы не впасть в забвение от его карих глаз.

Ну погнали…

— Яна, вы молодец, — начинает хвалить преподаватель, как только я закончила говорить. — Надеюсь, у всех будут такие емкие доклады. — Обращается он к студентам и вновь смотрит на меня. — Думаю, вы не нуждаетесь в наших вопросах, Яна. Тема у вас очень важная, и вы прекрасно ее раскрыли. Присаживайтесь. Отлично.

Я, словно робот, следую к своему месту и, черт подери, взглядываю на Волкова. А на его лице вся ассамблея эмоций. Гордость, наглость, уверенность. Хм, он сейчас так надменно смотрит, будто бы моя пятерка — его заслуга.

И, безусловно, он подготовил хороший доклад, но рассказывала-то я. Поэтому и лавры мои. А он просто на халяву получил свою оценку.

***

— Ты ходишь в студенческую арт-студию? — спрашивает тетя Таня. Она не только выполнила свое обещание и заполнила заявление от имени моего родителя, но и забрала нас с Анькой с занятий.

— Не думаю, что есть смысл под конец года…

— Вот и не надо. Ко мне пойдешь. Я веду занятия в городе. По выходным, как раз старшая группа. Ребята с опытом. Я помогу тебе подготовить работы для поступления. И пора задуматься о портфолио. В следующем месяце будет конкурс юных талантов, можем поучаствовать, если ты быстренько что-нибудь сотворишь на холсте.

Тетка говорит, а я даже перебить ее не могу. Она замолкает, но я никак не могу прокомментировать услышанное. Я в восторге. В том самом, в котором обычно Анютка моя пребывает, когда записывается на очередной новый кружок.

Я пойду в арт-студию? Буду рисовать? Буду собирать портфолио? Буду участвовать в конкурсе? Это что, все взаправду?

Да. Да-да! Я на все согласна. Это же подарок судьбы.

— Что молчишь? — спрашивает теть Таня и поворачивает к нашему дому. А у нее классная машина. Куда круче папиной. И сама она такая ухоженная, с дорогим телефоном. Тетка явно не бедствует.

— Я, кажется, в шоке. Не ожидала такого предложения, — говорю и отстегиваю ремень безопасности.

— Так ты согласна?

— Конечно. — Зачем она спрашивает? Разве можно не согласиться на такое? —Я и мечтать об этом не могла. Я согласна, — говорю со всей уверенностью, что только может быть.

— Вот и отлично. Занятия с часу. К двенадцати за тобой заеду. И я могу каждый раз тебя подвозить.

— Мне что-то нужно? Краски? Кисти?

— Нет. Моя студия все это предоставляет.

— А оплата? — не унимаюсь я. Почему-то я чувствую какой-то подвох. Но с чего бы?

Думаю, это от того, что я думала про теть Таню всегда не очень хорошо. Те крупицы информации, которые я получила о ней, характеризовали тетку как кого-то несостоятельного, агрессивного и ветреного. Но на деле все оказалось совсем иначе.

— Прикалываешься? — тетка разговаривает со мной так, будто мы с ней ровесницы. И мне это нравится.

— Нет. У вас же платное обучение, вот я и спросила, — оправдываюсь и чувствую себя немного странно. Растерянной, что ли.

— Так, Ян, давай ты уяснишь две вещи, — говорит грубо, и я внимательно слушаю. Я что-то не то сказала? Она сейчас меня отчитывать будет? — Я — Таня, не тетя Таня. И не надо мне выкать, уши режет. И во-вторых, я хозяйка своей студии и я не буду брать с племянницы деньги. У меня их и так полно, — пошутила и засмеялась Таня. А может, и не пошутила, но я смогла выдохнуть с облегчением.

Пятница.

Вот и прошла первая неделя в новой колледже, в новом доме, в новом городе.

Таня и Аня смотрят кино по телевизору, поедая попкорн, а я стою у зеркала и в сотый раз меняю свой наряд.

Как можно одновременно одеться красиво, прилично и немного сексуально?

А зачем мне сексуально?

Да ясно зачем. Хоть я и ругаю себя за поведение и неприемлемые мысли, я все равно постоянно думаю о соседе. И меняю один наряд за другим я именно из-за него.

— Можно? — Раздался стук в дверь, и в проеме появилась голова Тани.

— Заходите. Заходи, — на ходу поправляюсь, и тетка тут же мне подмигивает. — Не знаю, что надеть.

— Обычное дело. Какие у нас варианты? — Подходит к моей постели.

— Вот эти. — Показываю на кровать, которая стала подстилкой для моих образов.

— Джинсы мне нравятся. — Показывает Таня на вещь, что уже на мне надета. — И вот этот топ. Сверху есть, что накинуть? Зима все-таки.

— Пиджак? Жилетка? Свитер? — перечисляю варианты.

— Жилетка — супер. Вот и готово.

Надеваю топ, поверх жилет и понимаю, что тетка шарит в луках. Я бы никогда не додумалась надеть эти три вещи одновременно. Возможно, чуть-чуть не мой стиль, но мне нравится.

— Спасибо за помощь. — Поворачиваюсь к Тане, благодарно ей улыбаясь.

— Брось ты, не за что. Илья приедет ночью, постарайся вернуться до его прихода.

— А папа мне не ставит рамок. Одно условие — телефон должен быть всегда заряжен. Да и дискотека всего до одиннадцати.

— Нет рамок? — с таким удивлением переспросила Таня. — Надо же, значит, он все же сделал выводы по поводу методов воспитания, что практиковали наши родители.

— Не поняла? — переспрашиваю и жажду подробностей. Мне интересно, почему тетка не общается с бабушкой и дедушкой. Мне они кажутся добрыми и хорошими. Но не Тане.

— Этот разговор мы отложим. Нечего портить настроение перед тусовкой. Как-нибудь в другой раз, идет?

— Ладно. Ну тогда я пошла…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Выбегаю из дома, а у калитки уже стоит машина Тима. Пока иду, мысленно умоляю судьбу, чтобы Димы в ней не оказалось.

Я ничего не рассказала Кире. Ни о том, как Димка ко мне приставал, ни о том, как Арсений его оттащил от меня. Ничего. Все сохранила в секрете.

И если сейчас Дима в этой машине, мне будет не по себе. Точнее мне будет дико неловко, и внимательная Кира явно что-нибудь заподозрит.

Поэтому хоть бы его там не было.

Открываю дверь и облегченно выдыхаю. Сзади сидит только Мару.

— Всем еще раз привет, — здороваюсь с друзьями и сажусь. Тим тут же жмет газ, а мне в нос ударяет странный запах. — Вы что, пьете? — Спрашиваю, так как в машине явно пахнет алкоголем.

— Ну конечно, — отвечает Мару так, будто я бред какой-то спросила. — Два часа смотреть на этих придурков — та еще пытка.

— Ты будешь? У меня есть еще одна термокружка, — спрашивает Кира и поворачивается с переднего ко мне.

— Не, у меня голова болит, — придумываю на ходу причину, чтобы отказаться от выпивки. И благо Кира не настаивает.

А я никак не могу понять, зачем они все время пьют? Еще и поводы разные придумывают. Такие нелепые поводы.

Ну ладно пикник и эти глупые посиделки посреди недели, но сейчас…

В колледже будут преподаватели, родители. А если кто-то из них учует запах алкоголя или, не знаю, проверит их термокружки? Что тогда?

Я читала правила посещения нашего учебного заведения, и отчислить из колледжа могут и за меньший проступок. Но судя по тому, как заливается Мару и Кира, им наплевать на это. Они вполне спокойны и ничуть не переживают.

***

Девчонки не преувеличивали. Концерт оказался и правда скучным. Поначалу я даже слушала и смотрела внимательно. Первым выступал хор, потом две девчонки спели песню, потом кто-то танцевал и дальше я уже не обращала внимания на сцену. Я была поглощена общением с Кирой. Мару села рядом со своей мамой, та настояла, и я могла спокойно поболтать с подругой наедине. Мне нужно было с кем-то поговорить.

Раньше я всегда делилась с отцом, но проблемы у меня были немного другого плана. Плохая оценка или косой взгляд одноклассника. Но тут все иначе. Я не могу обсуждать то, что происходит в моей жизни, с папой. И поэтому из всех остальных я выбрала Киру.

А именно — решилась рассказать ей про Диму и Арса. Но про последнего я рассказала далеко не все. Только про то, как он заступился за меня, и ничего больше.

Кира была в шоке…

Да-да, именно в шоке.

— Я не думала, что Димка такой идиот, — выдала мне подруга после услышанного. — Ты испугалась?

— Немного. Я не знала, что делать, и боялась, что на улицу папа выскочит.

— Хорошо, что твой отец не увидел. Мой бы за такое убил, — говорит абсолютно серьезно.

— Да и мой тоже, — отвечаю и на минуту задумываюсь.

Мне интересно, что бы сделал папа? Уверена, он бы бурно отреагировал. Вспомнить только его реакцию на мое признание о поцелуе.

— А что Волков? — В глазах читается ее интерес.

— Что Волков? — практически повторяю вопрос подруги и этим себя выдаю.

Кира очень проницательная. А когда она щурится и пристально смотрит, как сейчас, кажется, что от нее уже ничего не скроешь. Будто она все знает и ждет, пока собеседник озвучит вслух.

— Сначала в коридоре вылавливает, потом отбивает от Димы, а потом у вас совместный доклад… Слишком много Волкова в твоей жизни, не думаешь? — Кира спросила, и я не сдержала улыбку. Почему?

Сначала сосед меня дико раздражал. Но теперь, слыша его имя, я улыбаюсь. Почему так?

— Мы целовались, — не выдерживаю и признаюсь подруге. Говорю очень тихо, практически шепотом, и вижу, как глаза Киры становятся просто огромными.

— Серьезно? — улыбается и затыкает свой рот ладонью.

— Да.

Смотрю по сторонам. Вроде бы нас никто не слышит, ну или мне так кажется. На сцене какая-то театральная постановка, и в зале очень темно.

— Я хочу знать все-все подробности. Где? Когда? И главное, как?

— Не буду я тебе ничего рассказывать. Поцеловались и все. И ты никому не говори, даже Мару.

— Не скажу. Особенно Мару, — уточняет, слегка сморщив лицо. — Эта та еще трещетка, всем все разболтает. Но я все-таки хочу знать подробности. — Кира двигает бровями, будто в предвкушении интересной информации. И я даю ей желаемое. Не целиком, так, приманку, чтобы она съела и успокоилась.

Два часа сидения, и моя попа умоляет меня встать и немного пройтись. Даже ноги начало сводить от не очень удобных кресел. Вот бы тут сделали сидения, как в кинотеатре. Пришел, развалился и лежишь.

Свет в зале включили, и студенты начали потихоньку выходить в коридор. А оттуда — в соседний зал, в котором я еще не была, кстати. Там, как оказывается, и будет проходить дискотека.

И я опять не ожидала увидеть то, что увидела. У меня слово «дискотека» ассоциировалась совсем не с тем, что открылось передо мной прямо сейчас.

Просторный зал, свет приглушен, на потолке шар. Ну тот, который запускает яркие точки по всему помещению. С одной стороны стоят столики с напитками: водой, колой, морсом. Все в маленьких бутылочках, с ленточками. Очень мило смотрится.

Прямо, у стены, небольшая сцена, на которой огромные колонки и уже играет музыка. Пока не особо громко. А вот с другой стороны стоят родители из совета и педагоги. И все как-то странно…

Трудновато расслабиться и начать танцевать, когда на тебя пристально смотрит столько глаз взрослых.

Но по итогу все оказалось не так уж и плохо.

Где-то через пятнадцать минут, когда танцевальный зал заполнился студентами, все родители и преподы разбрелись кто-куда. По центру толпился народ и некоторые активно танцевали. Даже очень активно.

Мы с Мару и Кирой тоже пробились в центр и начали прыгать, услышав знакомый хит. Круто.

Да, тут именно круто. Наверное, это моя первая настоящая дискотека. Как говорится, первый выход в свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я танцую…

Танцую так, как никогда еще не танцевала. Двигаюсь быстро, расслабленно, улыбаясь подругам. Чувствую что-то. Это ощущение, что на тебя кто-то смотрит. Поворачиваю голову в сторону и вижу у стены Арсения.

Это он смотрит…

Смотрит так, будто он притаившийся зверь. Тот, что в тени, издалека наблюдает за своей жертвой. Выжидает, исследует, не торопится нападать. Его карие глаза блестят, и в них отражаются огоньки от шара. Брови нахмурены, губы поджаты. Он серьезен, собран, кажется, даже немного зол.

В руке у него — термокружка, а значит, он тоже принял немного перед тем, как прийти сюда. Я так думала, пока он не стал отходить от стены.

Его шатало. И сильно. Он только со второго раза смог отлипнуть от стенки зала и сделать шаг вперед.

Я тут же начинаю нервно смотреть по сторонам, чтобы разглядеть в толпе преподавателей и родителей. Если его засекут, это будет нехорошо. Очень нехорошо. А его точно запалят. Он шатается как неваляшка. Да и по лицу все понятно. Уверена, и разит от него очень сильно.

Оставляю девчонок и иду к Арсу. Не знаю зачем. Не знаю, почему я переживаю за него. Может, и не стоило, но я не могу по-другому.

Подхожу ближе. Он смотрит на меня, и теперь, с этого расстояния, я вижу, как сильно он пьян.

— Ты чего так напился? Преподы заметят, — говорю, чуть наклонившись к его уху.

— Пофиг, — ответил в типичной манере.

Ему на все пофиг?

— Давай я попрошу Тима тебя домой довести? — Придумываю, как помочь. Уверена, Тим не откажет. Они вроде с Арсом в хороших отношениях. — Тут твоя мама, — чуть припугиваю, потому что Волков уж очень спокоен.

Он настолько пьян, что не понимает, как подставляется?

— Я в курсе. Не парься.

— Арсений, ну серьезно, ты не боишься последствий?

— Переживаешь за меня? — спросил и растянул нахальную улыбку.

— Не стоит?

— Нет, — сказал так, будто оскорбил. По крайней мере, я так почувствовала.

Ну нет так нет. Отворачиваюсь и хочу оставить Волкова одного, но он останавливает меня. Хватает за пальцы руки и чуть к себе тянет. Не резко, не быстро.

Просто не дает мне уйти…

Загляните в историю богатого бизнесмена и студентки айтишници.

«Молот. Запретная страсть»

— Где она? — рычит на меня мордоворот по кличке Молот, а я из последних сил сдерживаю слезы.

— Я… я… не знаю…

— Врешь, сладкая. — Улыбается мужчина и облизывает губы. Ощущение, что он и впрямь хочет меня съесть, буквально. — По глазам вижу, что врешь. Твоя мать взяла кое-что мое и сбежала. А это значит, красавица, расплачиваться тебе придется…

Не понимаю, как я могла оказаться в этом ресторане, еще и прикованной наручниками к колонне. Я просто возвращалась домой, когда на меня налетели двое мужчин и привезли сюда. Но это уже не в первый раз, когда мама меня подставляет. Такое и раньше было, но сейчас все куда серьезнее.

Молот шутить не станет, я крепко влипла в неприятности.

--------------------------------------------------------------------------

* Невинная героиня с характером

* Горячо и местами опасно

* Бандит – настоящий мужчина

Глава 26

Легкое касание пальцев, и я вновь разворачиваюсь к нему. Не знаю почему, но сейчас его вид вызывает у меня только жалость.

Лицо Арсения ничуть не надменное. Оно грустное, немного печальное. Парень кусает губы и хмурит брови раз за разом, словно нервничает, словно его что-то беспокоит. Но что? И как он может так быстро переключать свои эмоции. Секунду назад он был абсолютно другим, а сейчас…

Гладит мои пальцы и продолжает тянуть меня к себе. Еще ближе.

— Перестань. Что ты делаешь? — Не поддаюсь и стараюсь держаться на расстоянии.

— Я не знаю, что я делаю. Я пьяный.

Так себе оправдание.

— Пойдем домой?

— Хочешь свалить отсюда? Давно пора. Говно, а не тусовка.

— Хочу, чтобы ты свалил, — говорю его же словами, — и не попался преподам на глаза.

— Вы чего тут третесь? — спросила Кира, резко подскочив к нам. Кажется, она все еще пританцовывает под громкую музыку. — Волков, фигово выглядишь.

— Заткнись, Мартынова, — грубит в ответ Арсений.

— Ну хватит, — пытаюсь немного успокоить Арса и оказываюсь чуть ближе к нему.

— Янка, ты бы придержала своего парня, а то скоро кидаться на людей начнет. — продолжает провоцировать его Кира. В эту секунду к нам подходит Мару, Тим и еще какой-то парень, не помню, как его зовут.

— Он мне не пар… — хотела оправдаться перед подругой, но Арсений мне не дал договорить.

— Ну, Ян, придержи своего парня. — Дергает меня чуть сильней, и я оказываюсь прямо в его объятиях. Арсений кладет руку мне на плечи и к себе прижимает.

И благо в этом помещении темно, и никто не видит цвет моих щек. Думаю, они раскраснелись. Я чувствую, как горит лицо от смущения, а значит, и щеки краснючие.

— Арс, добросить до дома? — предлагает Тим, но Арсений машет головой из стороны в сторону. Ему это не нужно.

Волков поворачивает голову, чуть ли не прижимается губами к моему уху и говорит негромко:

— Пойдешь со мной? Прогуляемся под луной? — несет какую-то чушь, но я все равно соглашаюсь.

Не знаю почему, но мне кажется, это правильно. Ему нужна помощь, и я ему помогу. Ведь так поступают хорошие люди? А я вроде как хорошая.

— Пошли через спортзал выйдем? — озвучивает Тим план побега. И Арсений соглашается с ним. Молча, но кивает. Видимо, это все, на что он сейчас способен.

— Я за вещами тогда, — говорю и пытаюсь выбраться из сильной хватки парня. — Какая у тебя куртка?

— Я так пришел, — выдает Волков, и я оглядываю его одежду.

Он что, пришел сюда в одном бомбере? С ума, что ли, сошел? На улице холод такой, а он в одной кофте.

— Может, все-таки довезти? — еще раз предлагает Тим, но вновь получает отказ. Парни идут в спортзал, а мы с девочками мчим в раздевалку, за моей курткой.

— А ты что не рассказала, что с Арсом встречаешься? — гнусавит Мару, когда задает вопрос.

Кажется, все простыли на том идиотском костре.

— А мы и не встречаемся. Он пьяный, вот и несет бред, — говорю и на Киру поглядываю. Та одобрительно кивает.

— И зачем тогда с ним пойдешь? — не дает покоя Машке этот вопрос.

А я и сама не знаю зачем. Чувствую, что должна пойти. Сильное желание помочь, которое я не могу подавить.

— Что ты к ней пристала? — вступается за меня подруга. Хочет и идет. Им по пути, а у Янки сестра с теткой дома. Хрен знает, что там за тетка. Может, она мелкую покормить забудет.

Кира держится молодцом, но тоже несет полный бред. Аньке моей двенадцать, ее уже не нужно кормить. Она вполне может забраться в холодильник и заточить все, что там найдет. Она у меня самостоятельная. Но это я могу рассуждать, а вот Мару нет. Она прислушалась к словам подруги и, наконец, перестала задавать мне вопросы.

Хватаю куртку, шапку, и возвращаемся в коридор колледжа. Мы с девочками как шпионки. Смотрим по сторонам, чтобы не попасться на глаза преподавателям и родителям. Двигаемся осторожно, плавно, но быстро. Резко проскальзываем в спортзал, и тут я уже на ходу начинаю одеваться. Мару стоит на стреме, у двери, а мы с Кирой идем к запасному выходу.

Только выходим на улицу, как холодный ветер буквально пронизывает меня. И даже куртка не спасает. Дубак лютый. Смотрю на Арсения, а ему, по виду, вообще не холодно.

Алкоголь согревает?

— Тим, пошли, простынешь. — Кира тянет своего парня за кофту, и он послушно ей поддается. Прощается с Волковым и заходит назад в здание.

— Идем? — уточняю у Арса, который, кажется, чуток потерялся в пространстве. Что он пил, раз его так сильно развезло? Виски? Коньяк? Текилу?

Что-то явно крепкое. Иначе бы он не был таким пьяным, отстраненным.

— Пошли, — соглашается и протягивает мне руку.

Зачем-то жду пару секунд и все же беру его. Рука Волкова такая горячая. Возможно, ему и впрямь не холодно, но я даже в куртке и в шапке мерзну.

Обходим два корпуса нашего колледжа — по-другому никак не выйти из территории, только насквозь, а там родители и педагоги. Нам это точно не подходит.

Заворачиваем за угол, шагаем по узкой тропинке и выходим к центральному входу в колледж.

Поднимаю глаза и вижу белый «Мерседес», припаркованный у ворот. Фары горят, в салоне свет и громко играет музыка.

— Тебя ждут? — Киваю на машину. Арсений поднимает глаза и никак не реагирует. Лишь бровью чуть дернул. Можно подумать, Арс не понял, что я имею в виду.

— Без понятия. Возможно, — говорит, но язык заплетается. Еще и шатается во все стороны. Удивительно, как он на ногах стоит.

— Ну так езжай, а я вернусь на дискотеку, — почему-то начинаю злиться на него и хочу выдернуть свою руку из этой хватки, но Арсений не отпускает. Пресекает попытку, лишь сильнее сдавливая мои пальцы.

Идем по дорожке, прямо мимо этой белой машины, как вдруг стекло водителя медленно опускается и музыка становится тише.

— Арс, ты ничего не забыл? — Слышу возмущенный голос Марины чуть позади, и мы останавливаем шаг.

Точнее Арсений остановился, ну и я тоже. Эффект тянущей силы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Точно, — говорит Волков и поворачивается к «Мерседесу»…

Глава 27

И в этот момент какое-то ноющее, поганенькое чувство меня одолело. Почему-то мне стало стыдно и одновременно страшно.

Почему?

Именно такое ощущение меня всегда охватывает, когда папа ловит меня на лжи или же я от души накосячу. Но сейчас я ничего такого не делала, а чувство прежнее, хорошо знакомое.

Арсений все еще держит меня за руку, когда мы подходим ближе к машине, и теперь я вижу лицо и глаза Марины. Ее ярко накрашенные глаза смотрят чуть исподлобья, и нет в этом взгляде ничего хорошего. Он унизительный, грубый. Она меня ненавидит.

Вся ее мимика сейчас говорит мне об этом. Думаю, она бы с радостью переехала меня на своем белоснежном «Мерседесе».

— Забыл, что телефон на зарядке, — говорит Волков и протягивает руку. Но, кажется, Марина имела в виду совсем не это.

— Ты офигел, Арс. Серьезно, телефон? — девушка начинает говорить куда громче прежнего, и мне начинает казаться, что я тут лишняя. Хочется уйти, сбежать куда подальше, но его рука все еще мою держит.

— Что? — переспрашивает Арсений, но Марина ему больше не отвечает. Протягивает телефон через окно и смотрит, будто ждет от него чего-то. Но так и не дожидается.

Волков спокойно берет телефон, засовывает его в задний карман, и мы уходим. Просто уходим.

Я не оглядываюсь, но мне так хочется это сделать. Через пару секунд слышу лишь пробуксовку колес и белый «Мерседес» на приличной скорости проносится мимо нас.

Ситуация странная. Не очень приятная и не до конца понятная. Марина явно обиделась на Арсения. Думаю, она ждала его и на что-то рассчитывала. Не знаю точно, но явно на что-то большее, чем получила.

А Арсений тоже повел себя странно. И в итоге я не поняла, они кто друг для друга? Друзья?

Если так, то почему Марина кричала и дала по газам? А если нет, то кто тогда я?

— Замерз? — спрашиваю уже на подходе к дому.

Вся дорога прошла в полном молчании. Он не сказал ни слова и я тоже, тупо ломая голову над разными мыслями. И я уверена, эти домыслы будут мучить меня всю ночь, вот такая я идиотка. Не могу оставлять прожитый день позади и спокойно лечь спать. Как бы я ни пыталась, не могу.

— Протрезвел, — голос соседа дрожит, да и рука его стала холодной. Да, мы все еще держимся за руки, что тоже очень странно.

— Неплохо. Сейчас горячий чай, чтоб не простыть, и спать.

И снова из меня пробивается материнский инстинкт. Я так привыкла заботится о сестре, о папе, что уже не могу быть просто девушкой. Мне обязательно нужно за всем следить.

— Ты со мной?

— С ума сошел? — вспыхиваю от его наглости. — Меня дома ждут, и твоя мама скоро придет с дискотеки. И вообще я не ночую…

— Я про чай, — перебивает меня Арсений и начинает хихикать. И только сейчас я осознаю, как снова подставила саму себя. Подумала совсем не о том. Или…

Нет, я подумала как надо, это он ловко выкрутился. Знаю, он это может.

— Иди ты. — Пихаю парня плечом, но он почти не шелохнулся. Еще бы, он высокий и довольно крепкий, не то, что я. Мне с ним не тягаться силой. — Есения дома?

— У бабушки. Дома никого, — отвечает и быстро открывает входную дверь. Блаженство.

В доме тепло и никакого ветра. Я представить себе не могу, как замерз Волков. Думаю, сильно, потому что я, несмотря на теплую куртку и шапку, продрогла до самых костей.

— Я в душ. С собой не зову, не обольщайся, — нахально заявляет парень начинает взбираться по лестнице на второй этаж.

— Тебе чай с сахаром? — игнорирую его слова, когда вешаю куртку на вешалку.

— Две ложки! — кричит с самого верха лестницы и заворачивает за угол.

Я остаюсь одна.

Ни разу не хозяйничала в чужом доме, но сейчас приходится. Чайник включила и пакетики с чаем нашла быстро, стояли на столешнице. А сахар…

Да где этот чертов сахар? Спрашиваю сама у себя и начинаю злиться. А вот и он. Спрятался за вазой с…

Что это? Букет каких-то сухих цветов. И зачем они здесь?

Чуть взбила свою гриву волос, чтобы избавиться от ненужных мыслей, что заполняют мою голову. Достали уже. Не до вас сейчас.

Смотрю на часы. Десять. А это значит, дискотека в разгаре. У меня есть плюс-минус час, чтобы напоить Арсения чаем, уложить в постель и свинтить до прихода его мамы. Я не Волков, я по балконам лазать не умею, предпочитаю пользоваться дверьми, как нормальные люди. Но все равно нужно поторопится.

Завариваю чай, добавляю сахар и по лестнице на второй этаж. Надеюсь, он успел помыться.

Останавливаюсь у двери и тихонько толкаю ее вперед пальцами ног.

— Я могу зайти? — спрашиваю довольно громко, но в ответ лишь тишина. Прислушиваюсь и ничего не слышу. Ну и ладно.

Сильнее толкаю дверь ногой и захожу в спальню соседа. Свет горит, в комнате никого. Улавливаю звук льющейся воды в душе, то есть он все еще моется. Что так долго?

Ставлю кружки на стол и жду. Смотрю по сторонам и вновь обращаю внимание на то, как чисто в этой комнате. Прям педантичный порядок, несвойственный парню его возраста. Это пугает и навевает нехорошие мысли.

Нужно бы поменьше смотреть всяких триллеров с папой, чтобы не проецировать киношные знания на окружающих.

Негромкое пиликанье слышу, и взгляд сам собой притягивается к экрану смартфона, что лежит тут, прямо около меня, на столе. Видимо, Арс оставил его, чтобы не брать с собой в ванную. И я бы никогда в жизни не стала читать чужих сообщений, но в этот раз случился какой-то сбой в базовых настройках моей совести.

На экране телефона Арсения высветилось «Марина», и я бегло понеслась глазами по тексту:

«Я знала, что ты козел, но не думала, что ты так со мной поступишь. Мог бы и сказать, что на лохушек потянуло, чтобы я как дура…»

И все, телефон погас, а я не успела дочитать сообщение до конца. Хотя мне это и не нужно. В общих чертах мне понятно, что там написано. И от этого на душе снова противное чувство. Никогда не была в такой ситуации и надеялась никогда не оказаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И кто я теперь? Разлучница? Лохушка, как выразилась Марина? Или…

Дверь в ванную распахнулась, из нее вышел Арсений. Немного мокрый и, конечно же, раздетый. Ну хотя бы в шортах, и на том спасибо. Но я вновь смущаюсь лишь от одного его присутствия. Смущаюсь и не могу оторвать взгляд от красоты его тела. От этих широких плеч, длинных и сильных рук. От плоского живота, который выдает рельеф, когда Арсений чуть напрягается. От пупка, который слишком аккуратный для парня, от…

Слышу, как громко я выдохнула. Чувствую, как заложило уши, будто я поднялась на высокую гору, как быстро начало биться сердце. Останавливаю свое блуждание по его телу и возвращаю взгляд к глазам. К этим темным, карим глазам, что на меня пристально смотрят.

Я попала…

Я уже знаю, что я крепко попала. Ведь то, что я испытываю при одном только взгляде на этого парня, ново для меня. Так мне незнакомо, так непривычно. Но так чертовски сильно захватывает. Заставляет внутри все трепетать, содрогаться и пульс в висках.

Кажется, я по уши влюбилась в своего нахального соседа…

Глава 28

— Пей чай, — в миг становлюсь грубой и раздраженной.

Злюсь на себя. На то, что не устояла перед первым попавшимся парнем, что сверкнул на меня глазам. Что оказалась такой же безмозглой девчонкой, которая повелась на красивое лицо и колкие фразы. Злюсь, что не могу взять себя в руки и начать думать, а не следовать своим порывам и чувствам.

— Спасибо, — тихо говорит Арсений и берет кружку. Садится с ней на кровать и делает пару глотков.

— Вкусно? — решаю разрядить обстановку и немного отвлечься.

— Не вкусней вискаря, что я пил два часа назад.

А вот и ответ. Оказывается, он вискарем так накидался.

— И зачем?

— Что зачем? — Не понимает парень моего вопроса.

Все же он еще не протрезвел.

— Зачем ты пьешь?

— А ты зачем? — Привычка нападать в ответ. Да вот только я не нападаю. Я зачем-то хочу докопаться до него настоящего. Да, именно настоящего. То, что он транслирует окружающим, — это не Арсений. Эта его маска, защитная реакция. От чего?

— Я не пью.

— Зачем рисуешь?

— Мне нравится рисовать. Когда я рисую, я обо всем забываю и могу расслабиться, подумать.

— Ну вот, ты рисуешь, а я пью. Каждый расслабляется по-своему.

— Тупое сравнение.

— Какое есть, — отвечает Арс и тянется к телефону.

Берет его в руки, разблокирует. Минута ушла у него на то, чтобы посмотреть на экран, и вновь блокировка. Отложил телефон и опять на меня смотрит.

Смотрит так, будто бы не прочитал сообщение от Марины. Не ответил точно. Я бы заметила, как он тыкает в телефон. А он этого не делал. Ничего не делал. Словно ему наплевать, что девушка ему написала.

Снова глотает чай, ставит кружку на стол и протягивает мне руку, будто зовет куда-то.

Ничего не понимаю, но руку подаю. Арсений тянет меня на себя и ведет к постели…

— Я не…

— Успокойся. — Будто мысли мои прочитал. — Просто поваляемся, я устал.

Устал он. Пить устал?

— Мне домой нужно. С Аней тетка сидит, я обещала, что не задержусь.

— Ты почти дома. Идти две минуты, а я быстро засыпаю. — Отпускает мои пальцы и на коленях ползет по постели.

Я же стою рядом и не решаюсь залезть на кровать.

Арс бухается на кровать и, кажется, слегка отпружинивает от нее. Ложится на бок и смотрит. Ждет, когда я окажусь рядом, и я все же решаюсь.

Залезаю на его мягкий матрас и ложусь рядом. Не близко к одногруппнику, на самый край постели. Засовываю руку под подушку и даже чуть расслабляюсь.

Наши головы на одном уровне, и я вглядываюсь в его глаза.

Что в голове у этого парня? Порой он кажется таким веселым, но сейчас он подавлен. Глаза хоть и блестят прежним ярким светом, но этот свет пустой, тусклый. Он лежит рядом, смотрит, но он будто где-то не здесь сейчас. В своей голове, в своих мыслях.

Мы с ним похожи. Да, пусть мы совсем разные, но мы похожи. Разве так может быть?

У меня складывается ощущение, что он страдает. Прикрывается своей злобой, надменностью, грубостью, но внутри у него столько боли. Столько печали. И у меня сердце начинает болеть от этих мыслей.

Я хочу помочь ему. Хочу, чтобы он поделился со мной, рассказал, что же его так мучает, беспокоит. И, быть может, я смогу ему помочь.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил шепотом и чуть ближе придвинулся.

Взгляд не отводит. Лишь сильнее голову к подушке прижимает.

Тишина.

В комнате тихо и слышно лишь наше поочередное дыхание.

— Ты странный, — говорю то, что думаю, не фильтруя.

— Это плохо? — в ответ тот же шепот.

— Не знаю.

— Я думаю, лучше быть странным, чем скучным. Типа пьяным и веселым. Не согласна?

— Насчет пьяного точно нет. Алкоголь не делает тебя веселым. И он не помогает…

— Мне помогает, — говорит со знанием дела. — Я могу забыться и перестать думать. Только он мне и помогает.

— О чем думать? — спросила, но на искренность не надеюсь. Не думаю, что Арсений начнет мне открывать душу. Или…

— О сраной жизни. О том, что она так не предсказуема. И мы, как муравьи, куда-то все время спешим, пытаемся чего-то добиться. Но чего? Чего мы все хотим достичь? И нужно ли? В моменте можно все просрать и даже не заметить. А есть и похуже сценарий…

Арсений вдруг замолкает. На середине предложения. Быстро, резко. Будто передумал говорить. Будто понял, что сказал слишком много. Будто испытывает стыд.

Его зрачки начинают двигаться. Сначала будто дергаются, а потом и вовсе бегут. Мечутся в разные стороны.

Парень подает тело вперед, кладет свою руку мне на талию и прижимается ко мне. Как по знакомому сценарию, я кладу руку ему на плечо, а колено просовываю между его ног. Откуда я знаю, как лечь поудобнее?

Его лицо прямо передо мной. Близко, очень близко. И его губы на опасном расстоянии от моих.

Мои пальцы чуть подергиваются от тепла, что исходит от его кожи. Я чувствую, какая холодная у меня рука и какое горячее у него плечо. Явный контраст температур наших тел.

Не знаю почему, но я начинаю легонько поглаживать его кожу. Мне приятно, нравится это делать. Кожа гладкая, бархатистая. Она тут же согревает мои пальцы, и я расслабляюсь, хотя должна быть напряжена, сосредоточена.

Волков вдыхает полной грудью и выдыхает резко. Будто собирается с духом, перед тем как…

Прижимается к моим губам. Быстро, резко, будто боится, что не успеет. Тут же рука на моей талии, что еще секунду назад просто лежала, сжимается. Точнее пальцы парня вонзаются в мое тело и сильно сжимают его. Еще ближе к себе, в плотную. Так, чтобы даже пылинка не могла проскользнуть между нами.

Губы раз за разом на мои нападают. Хватают, сминают, посасывают.

Пытаюсь дышать и только я открываю рот чуть сильнее для вдоха, его язык сразу пробивает мою оборону. Вбивается в мой, и они начинают судорожно ласкать друг друга.

За пару секунд мне становится невыносимо жарко рядом с ним. Чувствую, как тепло исходит от его тела, от моего тела, превращаясь в один сплошной огненный шар, и мы горим в нем. Я точно горю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но и по напору Волкова могу сделать подобный вывод. Он нападает. Снова и снова нападает на губы. Спускает руку пониже и сжимает мою попу в своей руке. Сильно. Не больно, но ощутимо.

Вновь возвращает руку вверх, но на этот раз подсовывает пальцы под жилет, касается кожи на животе, и я его втягиваю. Будто хочу отдалиться от его пальцев, убежать, спрятаться. И тут же выдыхаю. Не хочу бежать и прятаться не хочу. Я хочу быть там, где я сйчас. С ним.

И в этот самый момент я вдруг сама начинаю его целовать. Да, роли точно поменялись. Теперь уже я нападаю на его губы, и мне этого недостаточно. Вроде целую, но хочу еще целовать. Еще быстрей, еще глубже…

— Детка, ты бы притормозила…

— Что? — Не разобрала, что сосед мне сказал прямо в рот.

— Говорю притормози, не нужно так бурно ко мне приставать…

Глава 29

Ну вот зачем он так? Зачем все испортил? Шутка — отстой. Нифига не смешная и тем более неуместная. Психую. Пытаюсь отодвинуться, но Волков не позволят.

— Тише, куда ты рвешься. — За талию крепко держит. — Это шутка была. Шутка. Если ты хочешь, давай. — Дергает бровью нахал, намекая на секс. Да нет же, он не намекает, он в открытую предлагает.

— Я не хочу. Домой хочу. — Перестаю вырываться, но губы надула.

— Совсем-совсем не хочешь? А я думаю, что ты меня обманываешь, — сказал и резко так в губы чмокнул. Провоцирует меня на драку. И он допросится. Точно допросится.

— Ну хватит. — Смущение меня атаковывает. И этот еще прямо в глаза смотрит. Никуда не деться от его взгляда нахального.

— Все, ладно. Хватит, значит хватит. Давай спать.

Арсений спускается чуть ниже, прижимает голову к моей груди и крепко меня обнимает. Странная поза, но хотя бы глаза его я больше не вижу и могу немного расслабиться. Кладу подбородок ему на голову и вдыхаю. Как же приятно пахнут его чистые, только что вымытые волосы. Поглаживаю легонько.

В комнате становится очень тихо. Лишь слышно, как негромко гудит включенный комп, что в спящем режиме. И Волков тоже уже в спящем режиме.

Резко дернулся. Я даже невольно вздохнула, но потом вновь замерла. Прислушиваюсь. Сопит. Видимо, он перешел черту между сном и реальностью и погрузился в глубокий сон. И хорошо. Ему полезно поспать после выпитого.

Лежу совсем недолго и чувствую, как глаза предательски закрываются. С минуты на минуту я сама тут усну, а этого допустить ну никак нельзя. Мне нужно домой. И поэтому…

Тихонько отодвигаюсь. Медленно, без резких движений. Так же тихо сползаю с кровати и выхожу из спальни, закрыв за собой дверь.

Спускаюсь вниз по ступенькам и уже хочу идти одеваться, как в коридор выходит его мама из кухни.

Вот же черт, попалась…

— Здравствуйте, теть Оксан… я тут это… домой пошла, — зачем-то говорю то, что говорю, и нервничаю при этом. Голос меня выдает. Он тихий, но будто дрожит.

Да нет же, я сильно нервничаю. Во-первых, я испугалась. Она очень неожиданно вышла из комнаты. А во-вторых, ну и так все понятно. На улице почти ночь, а я крадусь из комнаты ее сына. Что может быть тут непонятно.

— Здравствуй, Яна. Я сразу поняла, что ты у нас в гостях, по куртке узнала. — Кивает женщина на вешалку.

— Мы пили чай, — сразу перехожу к оправданию, хоть теть Оксана и не спрашивала ни о чем.

Соседка вдруг опускает глаза, горько вздохнув.

— Если бы он только чай… — сказала в никуда. Будто бы она свои мысли случайно озвучила.

— Арсений спит, — снова отчитываюсь. — И мне уже нужно быть дома. Я пойду.

— Ты хороший друг, Яна, раз привела его домой, напоила чаем и уложила спать, — голос теть Оксаны такой тяжелый, печальный. Она сильно переживает, но пытается чуть улыбаться. Однако эта улыбка скрывает боль, точно так же, как и у Арса.

— Нам было просто по пути.

— Ага, так оно и было. — Не верит мне женщина, но нет в ее словах ни злости, ни моральных наставлений. Лишь слабенькая ухмылка проблеснула на ее красивом лице. — Мне только хочется надеется, что мой сын тебя не обидит. Я знаю, что он может быть веселым, смешным, милым. А еще он может быть грубым и говорить разное… Я знаю, что он не со зла это. Арсений просто до сих пор не смирился со смертью отца.

— Соболезную вам, — не знаю, что еще можно ответить.

— Спасибо, Яна. Наверное, я тоже еще не до конца пережила потерю мужа, поэтому не могу помочь своему сыну. Объяснить, направить, подсказать… Я не знаю. Ладно, беги давай домой, а то твой папа будет волноваться, — говорит женщина, и я быстро набрасываю на себя куртку и шапку.

— Спокойной ночи, теть Оксан. — Держусь за дверную ручку.

— И тебе спокойной ночи. И спасибо, — говорит вслед перед тем, как я закрыла за собой дверь.

Кроме этого читайте мой Мини-роман

«Ты Моя»

*Студенты, первая любовь, горячие сцены))

— Ты все равно будешь моя. — говорит уверенно. И эта нахальная улыбка, на его лице.

— Обойдешься. — в ответ ему отвечаю. Отталкиваю и убегаю.

Захар Беляев — бабник. Он наглый, надменный и почему-то имеет надо мной власть.

Какой же я была дурой, что позволила ему сделать это со мной, теперь приходится бегать по институту и прятать глаза, только бы не встретится с Ним.

Но он не сдается. Он точно добьется желаемого — меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

Успокаиваюсь только тогда, когда переступаю порог своего дома. И чего это я?

Мама Арсения на меня не ругалась, не злилась. Она, наоборот, меня поблагодарила. Была доброжелательной и даже милой. И почему я тогда так разволновалась? Почему чувствую то, что чувствую? Будто я что-то плохое сделала. Но я ничего такого…

— Это ты? — негромкий вопрос из гостиной.

Я только сейчас услышала звук телевизора и увидела проблески света в коридоре.

— Да, это я, — отвечаю Тане.

Разуваюсь, снимаю куртку и захожу в гостиную. Тетя с бокалом вина сидит на диване, ее ноги лежат на мягком пуфе, а по телевизору идет какой-то фильм.

— Как прошел вечер? Будешь? — предлагает мне вина, но у меня дикое отвращение и полное отрицание.

Кажется, моя неприязнь к алкоголю сегодня еще сильней возросла.

— Нет, я спать пойду. Вечер прошел отлично, — избавляю тетушку от подробностей.

— Не забудь, что завтра мы едем на занятия, — говорит мне вслед.

— Такое я точно не пропущу…

***

Мое первое субботнее утро в новом доме. Ничего знаменательного не произошло. Утро как утро.

Душ, чищу зубу — все стандартно. На минутку сажусь на кровать и прохожу взглядом по стенам. Нужно бы закончить уже расписывать их, чтобы комната казалась завершенной. Но не сегодня…

Захожу в Интернет, и в ленте сразу же вылезают фото со вчерашней дискотеки. Кажется, что каждый, кто был на вчерашнем вечере, слил в сеть все свои фото и пусть не совсем четкие. Их и за весь день не пролистать.

Но тут попадается фото Волкова.

Обычное селфи в постели. Его лицо наполовину прикрыто одеялом, лишь один глаз выглядывает и растрепанные волосы. А, и подпись, куда без нее: «Еще одно стремное утро…»

Да уж. Этот парень даже просыпается с плохим настроением. Так нельзя. В конечном итоге он загонит себя в депрессию и… И всякое может быть.

Ставлю лайк его фото и пишу в личку:

«Доброе утро! Какой сегодня прекрасный день!»

Блокирую телефон и вниз по лестнице. Есть хочется дико.

— Таня сказала, что ты будешь заниматься в ее студии. — Отец протягивает мне кружку кофе.

Анька уже позавтракала и трудится над каким-то домашним заданием, поэтому на кухне мы с отцом только вдвоем.

— Ты не против?

— С чего мне быть против? Я только рад. Танюха — талант, ты у меня тоже. Если все это пойдет тебе на пользу, то хорошо. Рисуйте на здоровье.

— Как твоя работа? — решаю спросить.

Раньше я была больше вовлечена в папину жизнь, но не теперь. За эту неделю мы ни разу не поговорили о его новой работе. Я только знаю, что он был рад получить эксклюзивное предложение, и все. Как ему работается, я не поинтересовалась.

— Честно? Сложно. Я, конечно, понимал, что эта работа будет не такая, как все предыдущие, но чтобы такой… — Отец садится напротив, придвинув к себе чашку с яичницей.

— Ты разочарован?

— Нет, нисколько. Иногда мне кажется, что я ее не достоин, — слегка улыбается папа. — Знаешь, я ведь обычный тренер, а тут такая команда. Известная, сильная. И они меня слушают, представляешь? Прислушиваются к советам и наставлениям… Наверное, я боюсь оплошать.

— Перестань. Ты крутой тренер и у тебя все получится, — поддерживаю отца. Он ведь и впрямь хорошо играл в прошлом. Да и опыта у него предостаточно. Я уверена, что он со всем справится.

— Думаешь?

— Абсолютно точно! — говорю громко, чтобы и он поверил в себя.

— Еще все эти встречи, банкеты, постоянно новые люди… В общем, пока трудно, но я стараюсь влиться.

— И я стараюсь влиться.

— Получается?

— Думаю, да. Но есть ли смысл? Я через полгода поступлю в институт, а там новый коллектив и все снова будет в новинку. Поэтому я не возлагаю больших надежд, а просто учусь.

— Вот и отлично. А как твой парень? — неожиданно спросил отец, и я чуть не подавилась, глотая кофе.

— Какой парень? — прикидываюсь дурочкой.

— Я не знаю какой. Ты же не говоришь. — Смотрит пристально и улыбается. Но ему не победить в игре «Пристальный взгляд».

— А ты не дави. Когда решу, тогда скажу.

— Не дави, ха, вот это ты дала, — уже громко хохочет. — Ну ладно, я не буду давить. Кстати, мама приедет скоро.

— На мой день рождения? — спрашиваю, потому что она всегда приезжает на мой и на Анькин день рождения. Еще иногда на Новый год и в период летних каникул.

— Как всегда…

— Ясно. Ну хорошо. Анька скучает по ней. — Слышу, как изменился мой голос. Рада ли я приезду мамы? Точно нет.

— А ты?

— А я думаю только об экзаменах, пап.

Вру отцу и отвожу взгляд. Я не помню, когда перестала радоваться приезду мамы. Наверное, тогда, когда неделю не могла успокоить сестру после ее очередного неожиданного отъезда. Мама должна была прилететь на две недели, а по итогу через три дня свалила. И ладно. Я бы даже и не заметила, но Аня…

Она была еще слишком маленькой. Никогда не прощу маму за тот поступок. Нельзя так делать. Нельзя давать надежду своему ребенку, а потом отнимать ее.

Лучше бы она вообще не приезжала…

***

Уже пять минут стою у ворот и жду тетку. Нет, она не опаздывает. Это я вышла пораньше, чтобы наверняка. Не люблю опаздывать.

Мимо проносится белый «Мерседес» и поворачивает к дому Волковых. Наблюдаю.

Марина заехала на парковку у гаража, будто к себе домой, и вылезла из машины.

Отворачиваюсь, но краем глаза вижу, что идет она не к дому Арсения, а прямо ко мне…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Поворачиваюсь и смотрю на девушку, что ко мне приближается. Она явно одета не по погоде. И как ей не холодно?

Марина в короткой юбке, в капронках. Благо хоть в сапогах, а не в босоножках. На плечи накинута тонкая куртка, которая больше похожа на пиджак, и никакой шапки, естественно.

Она что, совсем не вылезает из машины? А может, все деньги ушли на авто и на нормальную куртку уже не хватило?

Снова моя привычка шутить в стрессовой ситуации. А ситуация обещает быть интересной.

— Слушай сюда, — девушка начинает разговор не с приветствия. — Ты сраная самозванка. Думаешь, если переехала сюда, сразу стала своей? Нифига. Ты себя в зеркало видела?

— Да, красотка. Завидуешь? — начинаю сразу же отбиваться от ее слов.

А как же понятие «сглаживание конфликта»?

Да в задницу это сглаживание. Марина — явный агрессор, а значит, она сейчас не в состоянии разговаривать нормально. Поэтому я тоже молчать не стану.

— Смешно. — Кривит накрашенные губы. — Красотка в шмотках со стока. Смотреть противно.

— Тебя никто не заставляет смотреть, иди куда шла. — Ее слова меня задевают, но я стараюсь этого не показывать.

— Я и иду. К своему парню, — отчетливо произносит «парню», чтобы я наверняка услышала. — И чтобы я тебя больше рядом с ним не видела. Ты меня поняла?

— Все вопросы к своему парню. Не ко мне. А то его тянет на всяких лохушек, а ты потом выглядишь полной дурой, — цитирую ее же сообщение, что она вчера Арсу отправила, и смотрю прямо в глаза надменной девчонке. Вижу, что она узнала свои слова и только хотела ответить, как к моему дому подъехала Таня.

Марина тут же развернулась и пошла к дому Арсения, а я — к машине тетки.

— Подружка твоя? Привет, — интересуется Таня и отъезжает от дома. Пристегиваю ремень безопасности и глубоко вдыхаю. Дрожу немного. Впервые у меня был такой, мягко сказать, эмоциональный разговор. Я вообще никогда не конфликтую, ни с кем, кроме отца. И это мой первый опыт…

Беру себя в руки и отвечаю тетке:

— Привет. Нет. Это не девушка парня, который мне не парень. Как-то так.

— Ого, как все запутанно. Что за парень?

— Арсений Волков. Только папе не говори, — умоляю тетку, но это и не нужно. Она не типичная тетя. Она крутая, веселая. Она будто находится где-то посередине между моей родственницей и подругой. И это классно.

— Не скажу. Родителям необязательно знать все. Да и твой папа чересчур правильный. До тошноты прям. — Таня строит гримасу, чем смешит меня.

— Это точно, — хихикаю.

Да, папа позволяет нам с Анькой многое, за что бы явно осудили другие родители. Но это из-за того, что он молод и рано стал отцом. Возможно, из-за неопытности. А может, нам с сестрой просто повезло заполучить лучшего папку на свете.

— Ну так что там у вас? — продолжает задавать вопросы Таня.

— Сама не знаю.

— Хочешь об этом поговорить?

— Не особо.

— Ок. Отстала. Если захочешь, я с радостью послушаю или посоветую что-нибудь. Хотя из меня так себе советчик. Во всем, что касается любовных дел, я полный ноль.

— Ты врешь. — Никогда не поверю, что у нее не ладится с личной жизнью. — Ты же красивая, умная, веселая.

— Видимо, чересчур веселая. — Усмехается. — Ладно, это шутка. Нет, у меня были серьезные отношения, но все они не увенчались успехом. Почему-то я выбираю мужчин, которые пытаются меня прогнуть. Лишить свободы. Усадить дома и все такое. А я не могу так. Я от родителей деру дала, потому что они постоянно меня подавляли. И именно поэтому ни один мужик не будет управлять моей жизнью. Хочет быть со мной, пусть подстраивается под мой ритм.

— Круто ты…

— Не круто. Ты должна быть у себя самым любимым человеком, а потом уже все остальные. Твой отец только сейчас это понял. Начал жить так, как он хочет… — тетка вдруг замолчала, но потом все же продолжила. — Ты не подумай, он вас очень любит, и я уверена, он не жалеет о том, что решил воспитывать вас и все такое. Но ему хочется и для себя пожить. Думаешь, нет?

— Я согласна с тобой.

— Он сомневался, стоит ли ему соглашаться на эту работу. Мы с ним много часов говорили по телефону, я всеми силами его убеждала. И удалось.

— Он не рассказывал… — Впервые об этом слышу. Нас папа поставил перед фактом, без обсуждения.

— Он и не скажет. Правильный слишком, ты забыла? — Глянула на меня и вновь на дорогу. — Поэтому пусть он работает. Пусть не ночует дома, пусть ходит по банкетам, веселится и зарабатывает. Может, он встретит кого и наконец забудет твою мать. Без обид.

— По поводу мамы я больше, чем согласна. Я не могу видеть их вместе. Они совсем не подходят друг другу.

— Никогда не подходили, — соглашается со мной Таня. — Но Илья поступил так, как считал нужным.

— Мама скоро приедет, кстати.

— Какой ужас, — не скрывает своего возмущения тетя. — Не оставляй их наедине, а то они тебе брата заделают, — говорит тетка и начинает смеяться.

— Я не думаю, что они до сих пор…

— Что до сих пор? Спят друг с другом? — говорит откровенно, и я слегка смущаюсь, когда речь заходит об этом. Я уже поняла, что тетка относится ко мне, как к взрослой. Хотя, может, я уже и правда взрослая. Но говорить о сексе родителей мне совсем не хочется. И еще меньше — представлять его, но мой творческий мозг решает иначе.

— Мама почти год к нам не приезжала…

— Тогда точно не оставляй их наедине. А я тебе помогу с этим. Хватит с Ильи. Когда она от него отстанет?

Вопрос Тани так и остался без ответа. Она промолчала. Я промолчала. Тетка включила музыку, а я отвернулась к окну.

Почему он не ответил мне на сообщение? Почему молчит?

И Марина еще эта. Наговорила мне гадостей и к нему пошла.

Я думала, что она на него обижена. Она это четко вчера в сообщении обозначила. А сегодня приехала.

А может, это он ее позвал? Что если он?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

— Как тебе занятие? — спрашивает Таня, а у меня слов нет. Точнее нет нормальных слов, чтобы описать то, что сейчас у меня в голове, в груди и даже в сердце. Я в восторге. Я больше, чем в восторге. Я не ожидала такого. Не ожидала таких эмоций от первого занятия. А все потому, что я не чувствовала себя новенькой или белой вороной среди бывалых художников. Я знала, что нужно делать, слушала Таню и рисовала.

— Мне очень понравилось. Очень-очень.

— Я рада. И ты большая молодец. — Ее похвала еще больше меня окрыляет. — Я вечером заеду, мы обсудим с тобой, что нарисовать на конкурс. Так… — тетка делает паузу и озирается по сторонам. — Гриша, можно тебя?

Подозвала она парня, что был на занятии. Сидел неподалеку. Я его запомнила. У него смешно уши торчат. И он больше на мужчину похож, нежили на парня. Таких на занятии было много. Ну, взрослых людей. Курс углубленный, видимо, поэтому.

— Да, Татьян, — говорит Гриша, подойдя ближе.

— Ты же в поселок едешь, можешь Янку до дома добросить? У меня встреча в городе.

— Без проблем, — улыбается мне парень. — Поехали?

— Да, поехали, — соглашаюсь, так как у меня нет выбора. Не пешком же идти по непроходимым лесам.

— Отлично. Напиши, как будешь дома.

— Хорошо, — отвечаю тетке и иду в гардероб.

***

— Ты давно ходишь на занятия к Тане? — решаю поболтать с новым знакомым. Дорога длинная, а молчать совсем не хочется. Всякие неприятные мысли лезут в голову, надо от них отвлечься.

— Три года уже. Я вообще архитектор. У меня своя небольшая фирма. Но рисовать любил с детства, художку окончил. Сейчас рисую чисто для души. Мое хобби. Но допускаю, что когда-нибудь у меня будет собственная выставка.

— Конечно, будет, — поддерживаю своего собеседника.

— Не уверен. А вот у тебя будет точно. Я видел сегодня твой набросок. Ты талантливая, — говорит без капли зависти. По крайней мере, мне так кажется.

— Спасибо… — смутилась я.

— Да не за что. Кстати, в музее искусств будет выставка через две недели, ты пойдешь?

— Не знаю. Таня мне тоже про нее говорила. Я бы хотела.

— Надо глянуть, есть ли у них еще билеты. Я пробью почву, напишу, если что. Оставь свой номер. — Гриша разблокировал свой телефон и протянул мне. Взяла. Но чувство внутри странное. Складывается ощущение, что он ко мне подкатывает. Или мне кажется?

Он же понимает, что я намного младше его? А ему лет двадцать пять, а то и больше.

Не подаю вида и забиваю свой номер.

— Как подписать?

— Яна студия. У меня плохо с именами, а вот с ассоциациями куда лучше. — Продолжает улыбаться Гриша.

Он и на занятии все время улыбался. Будто совсем не может быть серьезным. А может, у него просто хорошее настроение?

— Хорошо. Так и написала. А ты где учился?

— Я окончил технический институт. А ты? — кажется, он и впрямь не понял, что я все еще учусь.

— А я вот думаю, куда поступить. Через полгода закончу колледж, и я все еще не решила, — обозначаю свой возраст.

— А какие мысли?

— Попытаюсь в институт. На какой-нибудь факультет дизайна. Может, графический.

— Круто. Правда, круто. Уверен, у тебя есть все шансы, — говорит спокойно, и я не слышу изменения в его голосе. Может, мне и впрямь показалось, что он ко мне клеится. Может, парень просто добрый и ведет вполне приличную беседу? И это я уже себе надумываю того, чего нет?

— Спасибо. Я очень на это надеюсь.

Наступает пауза в разговоре, и я захожу в Интернет. Связь по дороге ловит не очень, но мне хватило, чтобы обновить страницу и убедиться в том, что Арсений мне так и не ответил на утреннее сообщение. Он не только не ответил, он даже его не прочел.

Почему?

Допускаю, что с утра он спал. Но потом… Марина приехала, и он забыл о моем существовании?

Почему мне кажется, что между ними что-то есть? Не могут парень с девушкой просто дружить. Нет, конечно, могут, но не в их случае. Если бы Марина была Арсу подругой, она бы не наезжала на меня у ворот моего дома. А она наехала и довольно серьезно. А значит, они все-таки…

— Как тебе колледж? — интересуется Гриша, и я блокирую телефон.

— Привыкаю пока.

— Он странный, правда? — Это точное описание. Колледж — странный.

— Есть такое.

— Я тоже неместный. Ну уже, наверное, местный. Мы с родителями переехали, когда мне было десять, и я сразу же пошел в школу. Да, после обычной средней школы эта казалась чем-то нереальным.

— И мне так кажется, судя по занятиям и домашке сестры. Все необычно. Предметы, учителя, правила. В колледже тоже самое.

— Но преподаватели сильные и к экзаменам готовят хорошо. — Слышу это уже не впервые. — Обычно все поступают, без исключения.

— Это радует. — Может, мне и впрямь удастся хорошо сдать экзамены. Но вряд ли это будет заслуга нового места обучения.

— Все будет хорошо, не переживай…

Остаток дороги мы проболтали. Об учебе, о поселке, о художниках. Гриша — отличный собеседник, только уж слишком разговорчивый. Он не замолкал до самого моего дома, все говорил и говорил. Я даже немного устала от его болтовни.

И вот мы, наконец, добрались. Останавливает машину у ворот, и я отстегиваю ремень.

— Было приятно познакомиться. Спасибо, что подвез. — Открываю дверь машины.

— Не за что. И мне приятно. Увидимся.

— Увидимся, — отвечаю и вылезаю из авто.

Взгляд тут же притягивает дом Волкова и, собственно, он сам. Сидит на мотоцикле у гаража и, кажется, уезжает.

И правда уезжает.

Порычал своим мотоциклом и помчал. Мимо меня проехал, даже не взглянув. А может, и смотрел, да только в шлеме не видно было.

Но я увидела только то, что он просто уехал.

***

— Янка, я спать пошел, мне завтра с утра на работу. — Заглядывает отец в приоткрытую дверь моей комнаты.

— В воскресенье?

— В конце недели игра, а значит, тренировки каждый день. Извини. — Папа такое лицо сделал, будто в чем-то виноват, но это не так. Сразу же в голове всплыл наш разговор с Таней в машине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не за что извиняться, пап. Иди ложись. Я тоже сейчас уже лягу. Как тебе? — Развожу руками по сторонам. Стены моей комнаты и есть презентация моего творчества.

— Нет, я не буду смотреть, пока не закончишь. Сладких снов, обезьянка.

— И тебе, — говорю в ответ, и отец плотно закрывает дверь в мою комнату.

Стаскиваю полотенце с еще влажных волос и бросаю на стул. Пробегаю глазами по комнате. Уже скоро я закончу тут красить и приступлю к росписи Анькиной комнаты. Нужно бы набросать эскиз ее узоров. Или у нее спросить, что она хочет? Нет, лучше накидать варианты.

Выключаю свет, включаю ночник, что у постели, и забираюсь в кровать.

В очередной раз захожу в сообщения, а там все по-прежнему. Он не прочитал.

Только поставила телефон на зарядку, как слышу возню на улице. Потом шорох, и вот уже мой сосед перекидывает ногу через перила моего балкона…

Глава 33

Вскакиваю с постели и к балкону. Дверь была открыта на проветривание, и я тихонько, насколько это возможно, полностью ее распахнула.

Делаю шаг назад, и мой сосед оказывается в спальне.

— У меня отец дома, — говорю шепотом.

— Я знаю, тачка стоит. Но ты выключила свет, и я понял, что ты одна в комнате, — тоже шепчет в ответ.

— А если бы Анька со мной спала или папа зашел. Ты мог мне хотя бы написать, что придешь?

— Мама телефон забрала. И карту, и все деньги, даже копилку с мелочью. Все в сейфе закрыла.

Начинаю смеяться. Не знаю почему, но мне дико смешно, особенно про копилку. Я думала, по достижении совершеннолетия ребенка родители теряют право отбирать у него телефон и лишать денег. Думала, что у парней еще раньше наступает этот период, но, видимо, я ошибалась.

— Тебе смешно? — спрашивает Арс на полном серьезе.

Он смотрит пристально и не улыбается. Наоборот, его лицо жесткое, даже грубое сейчас.

— Немного, — останавливаю свой смех. — Я написала тебе с утра, а ты не ответил. Думала, ты меня игноришь.

— С чего мне это делать?

— Не знаю, Марина, — говорю и назад отступаю.

Сажусь на постель, но Арсений стоит на месте. Не двигается, лишь ко мне развернулся.

— Что Марина? — Вскидывает брови, будто бы искренне удивляется, но это не так. Его эта манера говорить…

— К тебе приезжала.

— Было дело. — Равнодушно в ответ.

Ну вот об этом я сейчас. Как можно с ним нормально разговаривать? Как можно обсуждать что-то?

— И что она хотела?

— Того же, чего и ты, — меня.

Делает шаг вперед, а мне вдруг так стал неприятен наш разговор. Я знаю, что Волков — тот еще самовлюбленный нарцисс, но чтобы настолько…

— Ты слишком большого мнения о себе. — Подгибаю ноги под себя и отодвигаюсь в центр кровати. Подальше от него.

— Не думаю. — Делает паузу парень, задумывается на мгновение. — Я не считаю себя кем-то особенным.

— И что, Марина получила, что хотела?

— А ты спроси прямо, может, и скажу, — мне не нравится тон Арса, и я уже на грани, чтобы свернуть наш разговор и выгнать наглеца из своей комнаты.

Но он, кажется, этого не замечает.

— Я и спросила прямо. Она сегодня просила меня отстать от тебя в довольно грубой форме. Сказала, что вы встречаетесь. А ты говоришь, что нет, но она приходит к тебе домой. И кому мне верить?

— Мы с ней не встречаемся, — говорит громко, и я шиплю на него.

Неужели ему совсем не страшно, что сюда может отец зайти и спалить нас?

А еще его ответ меня вообще не устраивает. Мне нужен более развернутый. «Не встречаемся» может значить очень много. Можно не встречаться и целоваться. А вдруг он со мной целуется, а потом Марину целует? А вдруг наоборот и тогда?..

Арсений не дожидается моего ответа. Да и я не спешу что-то ему говорить. Я сейчас в своих мыслях.

Парень встает одним коленом на мою постель, осторожно. Будто убеждается, что ему можно сделать то, что он собирается. Второе колено уже на постели, и к ним присоединяются руки. Арс буквально ползет на меня. Приближается, оказывается рядом и, обогнув рукой мою талию, под себя меня будто подкладывает.

Теряюсь. Не знаю, как реагировать на это. Но вот Волков точно знает, что делает, ему не впервой, и это заметно.

Если я чуть дрожу и нервничаю, то он абсолютно спокоен, как рыба в водной стихии.

Спокоен, уверен и…

Взглядами встретились, и мой мозг будто затормозил. Остановился, уснул. Перестал думать, перестал рассуждать здраво.

Парень наваливается сверху, и я чувствую вес его тела. Тяжелый. Придавливает меня к матрасу и на мгновение замирает. Лишь на мгновение и потом четко в губы.

Быстро прижимается, следом его рука опускается на мою шею, касаясь пальцами лица. Вдавливает голову в подушку и так же глубже целует. Врывается в мой рот языком и моего языка тут же касается.

Выдыхаю громко. Так вышло, с открытым-то ртом. Арсений вдохнул полной грудью и лишь усилил напор. Губы целует, проносится по ним и вновь сильно засасывает.

Спускает ладонь ниже, мою ногу отодвигает чуть в сторону. Ложится поудобнее, а я оказываюсь в такой позе…

Ноги в стороны, а между ними лежит парень. И если бы он просто лежал, нет же. Он начинает тереться об меня. Медленно, сначала еле касаясь, и это трение мне приятно. Мне нравится.

В животе будто что-то оживает. Чувствую легкие покалывания и еле заметную тянущую боль. Хочу, чтобы он продолжал, и в то же время испытываю страх перед неизведанным.

Чувствую напряжение. Оно прямо через его спортивные штаны выпирает и в меня жмется. Прижимается, а потом раз — между ног проезжает.

А я лишь в пижаме. В трусах и в тонких шортах. Все-все чувствую…

Поцелуи становятся быстрыми. Немного настойчивыми и с каждой секундой активнее.

И ладонь…

Его ладонь на моей талии, где-то там, под футболкой, и она ползет выше. А у меня в голове масса вопросов к самой себе.

Позволить? Разрешить ему меня потрогать? Что делать?

Поздно что-то решать. Рука Арса касается моей груди, накрывает ее, и пальцы сжимаются. Нежно, ласково, будто боится, но я знаю, что он не боится. А вот я боюсь.

Не могу расслабиться. Я в ужасе, мне страшно.

Это что, будет мой первый раз? Я готова? Я точно готова? С ним?

Нет. Я не уверена. Я все еще не уверена.

Но Волков…

Он такой классный, такой красивый и он точно знает, что нужно делать. А еще он странный. И я уверена, он тот еще бабник. А еще мы с ним даже не встречаемся. И это значит, мой первый раз будет с малознакомым парнем, который ведет себя, как урод? Не всегда, конечно, но часто.

А у него есть презерватив? А если нет? А вдруг я забеременею? И тогда мои родители меня убьют. Папа точно убьет. Он мне всю жизнь твердит о том, что ранняя беременность — это крест на карьере, на молодости…

— Ты чего? — нарушает мои мысленные терзания Арс. Оперся на руки и пристально смотрит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я… я… я не готова к этому, — молю, чтобы он понял и не заставлял меня произносить вслух то, что я не смогу сказать.

— Не готова к этому — к чему? — ошиблась на его счет. Точнее не ошиблась. Я знала, что он начнет докапываться до меня и просить уточнить.

— Ты понял, к чему. Я не могу, — говорю и заливаюсь смущением. Хочется отвернуться, а еще лучше вылезти из-под него и спрятаться куда-нибудь. Или вообще убежать.

И тут Арсений наклоняется к моему уху. Медленно так и шепчет:

— Я не планировал заниматься с тобой сексом. Хотел просто пообниматься.

— По-твоему, мы сейчас просто пообнимались? — спрашиваю шепотом.

— Ну да. Пообнимались, поцеловались. А еще я потрогал почти везде, где хотел…

Начинает улыбаться той доброй улыбкой, которую очень редко увидишь на его злющем лице, и я улыбаюсь в ответ. Сейчас мне его даже ударить за наглость не хочется. Арсений кажется таким милым.

Сползает с меня и ложится рядом. Я поворачиваюсь на правый бок, сложив ладони под голову.

И снова вглядываюсь в его глаза. Что я постоянно хочу там найти? Или увидеть?

— Все хорошо? — спросил чуть слышно и поближе придвинулся. Осторожно положил руку на мою талию.

— Да, — ответила, но он смотрит, будто не верит мне. — Скажешь, зачем Марина к тебе приезжала?

— Поистерить. Я ей сто раз уже говорил, что мы не вместе, но она никак не отвяжется.

— Ты грубый…

— Я не был с ней грубым. Да, мы тусим в одной компании, веселимся, пьем, но мы не встречаемся.

— Она тебя на машине катает, — напоминаю я о еще одной немаловажной детали.

— Чисто ее инициатива. Я не прошу ее об этом.

Вижу, что Арсения раздражает наш разговор, но он держится. Хочет сорваться, но отвечает на все мои вопросы.

— Но ты же понимаешь, что она так не думает?

— А мне какое дело, о чем она думает? Я ей ничего не обещал. Никаких намеков не давал. Я не виноват, что она не может отличить дружбу от отношений.

— Я думаю, ты должен с ней объясниться…

— Ну хватит. — Его терпение лопнуло. — Я сегодня все сказал Марине. Думаю, до нее дошло.

— А я твой друг?

Спрашиваю о важном. О том, что меня интересует. Вдруг мы с ним тоже просто «тусим» вместе.

— Подружка.

— Я серьезно. — Толкаю Волкова в грудь, а потом сама же к нему прижимаюсь.

— А я несерьезный парень, если ты вдруг не заметила. Не ограничиваю себя ярлыками и рамками. Друг, враг, девушка… Неважно. Я делаю что хочу и не думаю, что будет потом. Сейчас я тут. Мне захотелось, я пришел. Думал, поболтаем, а ты вздумала в башке моей ковыряться. Не стоит. Многие пробовали, и у них ничего не вышло.

— Живешь одним днем?

— Живу моментом, — ответил и снова прижался к моим губам. На этот раз нежнее обычного. Легкий поцелуй, за ним крепкое объятие и тишина…

***

— Яна, ты что! — слышу громкий голос и резко открываю глаза.

Первые пять секунд пытаюсь включить мозг и начать думать. Резкое пробуждение не для меня. Тело проснулось, а мозги запаздывают.

И тут как в груди защемит. Страшно повернуться назад, потому что я боюсь увидеть спящего соседа в моей постели. А он точно там.

Я не помню, чтобы он уходил. Но я вижу, что в комнате уже светло, а еще я чувствую вес его руки на своем животе.

Поворачиваюсь…

Черт, Волков все еще в моей постели. Спит. В полном отрубе.

А в дверном проеме стоит…

Глава 34

— Яна, ты что! Это?.. — спрашивает Анька, а я шиплю на нее, не дав договорить, да еще и палец к губам прислонила, чтобы она не кричала так громко.

— Папа дома? — шепчу сестре и осторожно убираю руку Арсения в сторону. Надо же, он так крепко спит, даже не пошевелился.

— На работу уехал. А ты что, с ним? — Глаза сестры стали больше обычного, и мне почему-то смешно.

Уверена, это последствия стресса. Я напугалась, когда сквозь сон услышала голос. Я даже не поняла сразу, что это Анькин голос. Сначала напугалась, а уж потом включился мозг.

— Просто полежать пришел, устал, — говорю и улыбаюсь, хоть я и пытаюсь сдержаться. Фигово выходит.

— Ага, — щурится на меня сестра, а я представляю, сколько всего ей нужно будет пообещать, чтобы она меня отцу не сдавала.

Хорошо, что Анька моя — адекватный ребенок. Она не станет меня шантажировать или упрекать.

Ведь так? Не станет?

Хватаю сестру за руку, и мы выходим из моей комнаты.

— Голодная? — попыталась сменить тему, но мелкая не повелась. Конечно, нет. Она умная девчонка и прекрасно знает, что если судьба подкидывает шанс, нужно за него цепляться и как следует выжимать блага.

— Ты мне давай зубы не заговаривай, — говорит сестра папиными словами.

Это он ей так всегда отвечает, когда она начинает отбиваться от него своими научными фактами.

— А ты не обалдела, мелочь? — наезжаю на сестру, что впереди меня скачет вниз по лестнице.

— Я нет, а вот ты еще как обалдела. Если папа узнает, что ты с парнем спала…

— Мы ночевали. Просто ночевали. Лежали рядом и все, — произношу отчетливо, будто скороговорку рассказываю. Анька — деваха большая, она знает о взаимоотношениях между полами, поэтому я акцентирую ее внимание на главном.

— Чем докажешь?

— А ты что, следователь? — разговариваю с ее затылком.

— А ты что, преступница?

Догоняю ее уже в прихожей. Разворачиваю к себе, хватаю за плечи и прямо в лицо:

— Отцу ни слова. Слушаю твои условия.

Смотрю прямо в глаза. Жестко, пристально. Я старшая, а значит могу в нее вселить хоть какой-то страх. Думаю, что могу.

— Их три.

— А немного? — Возмущает наглость этой девчонки.

Она, кажется, подготовила их давно. Будто знала, что поймает меня на чем-нибудь запрещенном.

— В самый раз.

— И какое первое?

— Подаришь мне свой салатовый кардиган.

Мелочь. На это я могу согласиться.

— Он тебе большой.

— Ничего, я расту. — Смотрит хитрым взглядом.

— Ладно. Второе?

— Хочу посетить все музеи в городе.

— Все? — срываюсь. Еще и голос охрипший. Не мешало бы зубы почистить, да чего-нибудь теплого попить. — Ты с ума сошла? Знаешь, сколько их там…

— Знаю. Шесть. Хочу в них побывать.

Делаю глубокий вдох и громко выдыхаю.

— Идет, — соглашаюсь и на это. У меня нет возможности отказать. — И последнее?

— Когда мама приедет, не уходи из дома. Я хочу, чтобы ты со мной всегда была. Ладно?

Прямо в сердце меня уколола Анька. Прямо туда и никак иначе. Еще и глаза свои огромные выпучила и бровки в кучку.

Как же я ее люблю. Как люблю. И когда она просит о чем-то подобном, мне хочется плакать. Но я сдерживаюсь. Прижимаю к себе засранку. Крепко-крепко сдавила и в макушку ее поцеловала.

— Хорошо. Так ты голодная или нет?

— Я уже бутерброд съела. Вы долго спите, — ехидничает сестра, а я не могу понять. Вы — это мы с Арсом или мелкая решила перейти на более официальное обращение?

— Сделай мне кофе, будь другом. Я пошла умываться.

Разворачиваюсь и снова вверх по лестнице. Осторожно открываю дверь в свою комнату, но она пуста. И постель пуста, лишь дверь балкона открыта и колышется штора от сильного ветра.

Удрал.

И это к лучшему. Мне срочно нужно умыться…

***

Такая насыщенная неделя и такое тухлое воскресенье. Беда прям…

Домашка сделана, пара тестов пройдена. Я порисовала на холсте, порисовала на стене и даже прибралась в доме, а прошло всего-ничего — полдня. Скука.

Написала Арсению, но сообщение не прочитано. И почему я не спросила у него, как долго он будет без телефона? Думаю, только сегодня, ведь завтра нам на учебу.

— Ань! — кричу сестра, что в комнате напротив. Двери открыты, а значит, она должна услышать.

— Что? — кричит в ответ.

— Пошли гулять?

— Не могу, я сейчас к Есении пойду…

Что? И почему она мне раньше не сказала? Эта информация мне была необходима. Она кардинально меняет дело.

Вскакиваю с кровати и бегом в ее комнату.

— Я с тобой, — ставлю перед фактом.

— Соскучилась по своему парню? — спрашивает у меня ехидная рожица.

— Он не… — хотела было сказать, что Волков мне не парень, но, кажется, он мой парень. Нужно бы уточнить этот момент. — Напиши Есении, спроси, Арсений дома? Только не пали меня. — Разворачиваюсь и иду к себе. Мне нужно подготовиться.

— Он дома. Мы сейчас переписывались, она сказала, что он громко музыку слушает, — начинает говорить громче, чтобы я услышала из соседней комнаты.

— Хорошо. Собирайся…

***

— Здравствуйте, девочки, — приветствует нас тетя Оксана и подозрительно на меня смотрит. Она не ожидала меня увидеть, это видно невооруженным взглядом. Женщина удивлена.

— Здравствуйте, — говорим чуть ли не хором с сестрой. — Ничего, что я без приглашения? Я хотела попросить у Арсения тетрадь по обществознанию. Они прошли темы, которые в моем колледже мы не проходили. И по истории тоже. За вечер перепишу.

Несу полный бред, но очень уверенно, даже с ноткой искренности.

— Конечно, Яна. Возьми у него тетрадки, если он пишет что-то на занятиях. И скажи, чтобы выключил, наконец, свою музыку.

— Хорошо, — стараюсь не улыбаться и быть серьезной, но это так трудно.

Теть Оксана, как и мой папа, видит меня насквозь. Она знает, что я солгала ей, но все равно позволила подняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Откуда родители все знают? Что у них за дар такой? Почему их так трудно обмануть?

Отодвигаю вопросы на потом и вверх по лестнице. Подхожу к двери и слышу, что музыка играет на полную мощь. Как он еще не оглох?

Открываю дверь и вижу то, что никак не соответствует орущей музыке. Я думала, Арсений будет скакать по комнате, прыгать на кровати, строить из себя рок-звезду, но нет. Он лежит на постели и смотрит в потолок.

Меня увидел сразу. Удивился, соскочил с кровати и выключил эти дикие басы.

— Ты как тут? — спросил и ближе подошел, а у меня уже сердце щемит. От его взгляда, от его вида, и теперь от его запаха. Волков совсем близко стоит.

— Я пришла за конспектами. По истории и обществу. Одолжишь? — спросила и посмеиваюсь.

— Конспекты, значит? Конечно, я тебя выручу, как иначе. — Придуривается. Он догадался, что я придумала маленькую аферу. — Ну ты даешь. Причину придумала, чтобы ко мне в комнату попасть. Запала на меня?

— А ты запал на меня? — надменно ему в ответ. Не только он может быть таким наглым и дерзким.

— Я-то точно запал…

Глава 35

Одно движение, и он касается меня. Точнее задевает пальцами мои пальцы и нежно цепляется.

Смотрит прямо в лицо, зрачки чуть дергаются, но ресницы не двигаются. И снова вокруг становится тихо.

Арсений наклоняется и уже почти дотягиваетсяй до моих губ…

Резкий прыжок назад.

Дверь в комнату распахивается, без стука, и я оглядываюсь. Его мама стоит в дверном проеме, держась за ручку двери.

И как он ее услышал? Я – нет.

— Дверь не закрывать, ты знаешь правила, — тетя Оксана бросает суровый взгляд на сына. Тут же меняется в лице, расслабляется и мило так: — Хотите чая или еще чего?

— Нет, — грубит ей Арсений, и она уходит.

Странные у них отношения. С виду мама Арсения кажется милой женщиной. Но, может, мне просто кажется?

— Вы все еще в ссоре? — спрашиваю, потому что вижу, как парень злится.

— Мы не ссорились. Мы вообще не ссоримся, не разговариваем, не ругаемся и все такое. Она молчком забрала у меня карту и телефон.

— Извинись перед ней.

— За что? — Арсений таращит на меня глаза, будто я что-то ужасное сейчас сказала.

— За то, что ты пьяный пришел на школьную дискотеку. — Объясняю ему очевидные вещи.

Да он и сам все прекрасно понимает.

— Я делаю что хочу. Мне восемнадцать, а до нее до сих пор не дошло это.

— Ты живешь в ее доме, тратишь ее деньги. Да, ты взрослый, но ты еще не самостоятельный, — цитирую я папину позицию.

И я с ней абсолютно согласна. Тот, кто берет у матери деньги на бензин, одежду и все остальное, далеко не взрослый парень.

— Супер. Ты на ее стороне. Идите чай попейте, перемойте мне кости, — злится еще сильнее, и мне смешно от этого. На что он так реагирует? На правду?

— Я на твоей стороне. Но в чем-то твоя мама права, а ты ведешь себя, как подросток, которому не нравятся правила.

— А мне не нравятся… — говорит прямо в лицо.

— Осталось недолго. Каких-то пара месяцев, и мы все будем учиться в вузах. Съедем от родителей, и вот тогда начнется настоящая взрослая жизнь.

— Не факт…

— Что не факт? — Порой не понимаю обрывки его недосказанных фраз.

— Я не знаю, где хочу учиться и хочу ли вообще, — Арсений говорит, а у меня еще немного, и глаза начнут закатываться.

Он весь такой взрослый, физически. Такой наглый бывает, умничает. А сейчас он психует и бесится от своей же неправоты. Это не хочу, то не буду, как маленький ребенок, честное слово.

— Таксистом пойдешь работать? — пытаюсь чуть разрядить обстановку. Улыбаюсь, когда спрашиваю.

— Вообще не пойду работать. Буду всю жизнь жить с мамой на ее деньги.

— Хватит чушь нести…

— Вот именно. Хватит. Ты психологом моим заделалась или что? — Арсений спросил так, будто я ему чего-то плохого желаю.

Но ведь это не так. Я просто не могу понять, почему он так себя ведет? Почему ругается с мамой? Почему так сильно напился и чуть не подставился перед преподавателями?

Но он мои слова в штыки воспринимает. И, видимо, не только мои. Грустно от этого. Грустно и хочется поскорей уйти.

— Дай мне какие-нибудь тетрадки для видимости, и я пойду, — сказала, а он смотрит. Смотрит так, словно я его враг, а не…

Кто? Кто я ему? Девушка?

— Обиделась?

— Нет, — лгу, — Я просто поняла, что ты не любишь серьезные разговоры. Включай свою музыку и занимайся… Чем ты там обычно занимаешься? А, ничем. А мне нужно готовиться к экзаменам.

Парень шарит по полкам и протягивает мне две толстых тетрадки. Хватаю и на выход.

— Ян…

— Мне правда пора домой, — все еще говорю неправду, но мне хочется поскорее уйти.

С Арсением трудно. Трудно разговаривать. И если ему не нужны разговоры, то и мне тоже. У меня у самой в жизни проблем дофига, некогда еще в его разбираться…

***

Именно в таком настроении, как сейчас у меня, выходит рисовать что-то красивое, необычное, живое.

Оставила Аньку у соседей и заперлась в своей комнате. Зашторила окна, включила музыку и взяла кисть. Время пронеслось очень быстро. Три часа позади, а у меня на холсте почти законченная работа.

Гнев, злость, непонимание — эти эмоции будто дали моей фантазии сильный пинок, и я разошлась. Я рисовала, смешивала и снова рисовала. И в итоге вышло, то что вышло.

Фотографирую и отправляю тетке. Жду минуту и мне приходит ответ:

«Хочу увидеть вживую».

«Нравится?» — уточняю, ведь ее реакция довольно неоднозначная. По сообщению вообще не понятно.

«Очень. Но я хочу посмотреть вживую. Ты меня удивила. Я серьезно. Мне очень сильно нравится».

«Спасибо», — радуюсь словам тетки и улыбаюсь сама себе.

До момента, пока не вспомнила о своем соседе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36

— Ян. Ау, Ян! — Слышу свое имя и поворачиваю голову.

Кира сидит рядом со мной и смотрит так, будто у меня на лице что-то не то. Глазами большими на меня уставилась и моргает часто. Еще немного, и взлетит от размаха ресниц.

— Что?

— Ты чего? Я тебя уже раз пять позвала. Ты уснула? — говорит негромко, так как чуть позади нас, через две парты, сидит препод, а на экране идет фильм.

Да-да, в этом колледже частенько смотрят фильмы на занятиях. Фильмы, театральные постановки, документалки…

Странный колледж. И чем дальше, тем странностей больше и больше.

— Залипла что-то. У меня в среду день рождения, вот думаю, как отметить.

— В эту среду? — Вылупляет глаза еще больше.

— Ну. Послезавтра.

— И ты только сейчас об этом говоришь? Ты нормальная, Ян? — Явный наезд со стороны одногруппницы.

Но я не понимаю реакцию подруги. Что не так-то? Что я сделала? Или не сделала?

— Я не планировала отмечать. Обычно мама к нам приезжает, и мы дома устраиваем ужин…

— Остановись. Какой может быть ужин, ты что? Тебе девятнадцать, а девятнадцать бывает всего лишь раз.

— Любой возраст бывает всего лишь раз, — зачем-то включаю Аньку и превращаюсь в душного собеседника.

— Это другое. Девятнадцать — это, как второе совершеннолетие. Нужно оторваться как следует. — Глаза Киры вдруг начинают блестеть и переливаться, как новогодняя гирлянда. В голове девушки явно завертелись шестеренки и мозг начал непрерывно генерировать целый список идей.

— Для меня это не событие. Но если ты настаиваешь…

— Я настаиваю, — перебивает. — И я всем займусь. Времени мало, но…

— Тормози, — говорю тише прежнего, так как в фильме перестали разговаривать и посторонний шум стих. — Я спрошу у отца, какой у меня бюджет, и тогда решим. Мой день рождения, а значит, мои правила. Может, в кафе?

— Уже что-то, — отвечает вроде нормально, но в ее голосе слышится доля упрека. Огромная такая доля.

— Расскажи, какие тут заведения самые нормальные…

Оставшиеся три урока мы с Кирой не замолкали. Мы говорили о моем предстоящем дне рождении, о ее недавнем девятнадцатилетии, и я все еще не поняла, почему эта цифра имеет для подруги такой глобальный смысл. Это просто возраст. Ну да, девятнадцать, и что? Вон Арсению тоже почти девятнадцать, но это не мешает ему дурить и все остальное. И какой от этого смысл?

Одна мысль зацепляется за другую, и все они приводят меня к Арсению. Не могу перестать о нем думать.

Все же было так хорошо. Особенно эта случайная ночевка. Вспоминаю и сама себе улыбаюсь. Тогда в моей комнате он был добрым и смешным. Но когда я пришла к нему домой, он был совершенно другим парнем. Грубым, нагловатым и равнодушным. Я смотрела на него, а в его глазах была лишь злость.

На кого он так злится?

— Ты опять тормознула? — Толкает меня в плечо Кира в столовой.

— Ты не видела Волкова? — спрашиваю и снова оглядываюсь по сторонам.

Его не было на первой паре, и я почему-то подумала, что он проспал. Но его нет нигде. Он не пришел в колледж?

— Прогуливает, наверное. Для него это обычное дело.

— Он совсем не такой, каким кажется… — хочу оправдать парня, но это не требуется.

— Я знаю, — спокойно отвечает Кира. — Был не такой. Они с Тимом дружили раньше. Это, кстати, Арс нас познакомил. Но потом горе в семье, и его будто подменили. После лета девятого класса он пришел в школу, и понеслось. Драки, стычки с учителями, постоянные скандалы. Все ему давали поблажку, якобы парень переживает потерю. И он даже немного взялся за ум. Оценки исправил, все такое, но прежним уже не стал. Ну а потом… Нет никакого потом. Он стал таким, каким ты его знаешь. Пьет, говорит всякую чушь и все время нарваться пытается.

— У них была дружная семья, не знаешь?

— Тим говорил, что Арсений и его отец были как два лучших друга. Всегда вместе, общие интересы и все в этом роде.

— А как он умер?

— Авария, но подробностей я не знаю.

— Ужас какой…

— А вон и твой Волков, — кивает Кира на вход в столовую. — Вспомни хорошего человека добрым словом, — шутит подруга, как вдруг возмущенно: — Не поняла?

И я не очень поняла. Почему Арсений подходит к раздаче, берет еду и садится за стол? И делает он это не один, а вместе с Машей…

— Ты что-нибудь понимаешь? — задумчиво спрашивает Кира и пристально смотрит на парочку. А вот я стараюсь не подавать вида, что вижу их. Не хочу смотреть.

— Нет, и хватит пялиться, — одергиваю любопытную одногруппницу.

— В смысле хватит пялиться? Я сейчас встану и ей ее же суп на голову вылью. Она сидит с парнем подруги…

— Он не мой парень.

— Перестань. Он тебе нравится, а эта… эта… Да я даже не знаю, как ее назвать. Мару никогда себя так не вела. Что с ней?

Кира дернулась из-за стола, но я ее удержала.

— Не надо. Правда, не надо.

— А как же бороться за свое счастье? — Фраза больше из романа, нежели из обычной жизни. Еще так сказала — бороться. За что бороться? Мы не вместе, и он это мне в очередной раз демонстрирует это.

— А кто сказал, что Волков и есть мое счастье? — пытаюсь казаться равнодушной. И получается. Я так думаю.

— Шлем их в жопу?

— Ага, — соглашаюсь с грубым выражением подруги. Не люблю грубость, но сейчас я с ней абсолютно согласна. А Мару…

Честно, зная эту девушку всего неделю, я и ожидала чего-то подобного от нее. Если Кира искренняя, открытая, болтает то, что думает, и совершенно не склонна к предательству, то Мару совсем другая. Она тихая, сама у себя на уме и, как оказалось, чуточку подлая.

Поднимаю глаза и на миг встречаюсь взглядом с Арсением. Вижу его глаза. Они смотрят прямо в мои и…

И они у него снова печальные. Мне кажется, он не до конца осознает, что именно делает. Как обижает меня, как ранит своим поведением. А может, он этого хочет. Может, ему нравится видеть боль других, и он получает от этого кайф? Может, он больной на всю голову, а я пытаюсь разглядеть в нем хорошего парня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первой отвожу взгляд. Переключаюсь на якобы мою подругу, вижу, как Маша прикасается к нему, и от этого у меня салат назад к горлу подкатывает. Отвратительное зрелище. Отвратительное, но такое литературное. Это же старо как мир: подружка и твой парень…

— Идем отсюда, — говорю Кире и быстро встаю с места.

— Я только за, — поддерживает меня одногруппница, и я так благодарна этой ее поддержке…

Загляните в мой новый роман «Не поздно для любви»

История главных героев странная. Она началась давным-давно и длилась почти всю жизнь, до определенного момента.

Про любовь — да, про качели — да, про эмоции — да. Книга про то, как двое людей всю жизнь бегали друг от друга, потому что любили…

------------------------------------------------------------------------------------------------

????основано на реальных событиях

????герой чуть старше

????встреча через много лет

????ХЭ

Глава 37

— Что ты решила с днем рождения? — интересуется Кира.

Закончилась последняя пара и я складываю учебники в сумку. Устала. Три пары — это слишком. А еще мне нужно забрать Аньку с продленки, и тогда можно идти домой. Мне хочется домой. Хочется закрыться в своей комнате и ничего не делать.

И не думать. Не думать о дне рождении, не думать об Арсе и о маме, которая прилетит послезавтра. Мне совсем не хочется думать о маме.

— Если будем только ты и я, это плохо? — Надеюсь на снисхождение для новенькой.

— М-м-м, — кривит лицо Кира, но тут же начинает улыбаться. — Ничего не плохо. Это твой день. Хочешь провести его только со мной, я за. Пойдем в кафе, объедимся вкусностей и забьем на костер и шашлыки.

Точно, середина недели, а я и забыла.

— Почему забьем? Можно будет сходить. — Сама себя не узнаю. Я и куда-то там хочу сходить? Особенно на такое бесполезное проведение времени, как костер.

— Точно? — спрашивает с легким недоверием. — Вдруг там будут эти двое?

— А почему мы из-за них должны лишать себя шашлыка?

— И правда. Ха, ты нравишься мне все больше. Позвоним Тиму, он нас заберет. Тогда в семь в кафе?

— В семь…

Забиваемся с Кирой и расходимся в разные стороны. Подруга идет на тренировку по баскетболу, а я за сестрой.

Сейчас заберу Аньку, и прогуляемся с ней. Я последнее время совсем на нее забила, только и делаю, что использую в своих целях. А она нервничает и переживает. Я это знаю.

Она любит маму, но рядом с ней Анька становится совсем другой. Перестает болтать, что обычно для нее физически невозможно. Она закрывается, уходит в себя, и я не понимаю причину.

Да, мама у нас немного странная. Ее будто бы слишком много даже тогда, когда ее нет рядом. Но когда она «радует» нас своим присутствием… Она громкая, яркая, веселая, а вот мы с сестрой обе в отца пошли. Характером. Мы спокойные. Про таких детей говорят: «Где оставила, там и забрала». Мы покорные, тихие. С нами не было проблем в детстве, ну почти. В общем, с яркой маминой натурой у нас нет ничего общего. Но Анька — еще и папина копия, одинаковые черты лица. А я что-то вроде коктейля из обоих родителей. Чудеса генетики…

Захожу в корпус сестры, вытирая ноги о коврик у двери, поднимаю глаза и вижу того, кого совсем не хотелось видеть.

Арсений сидит напротив кабинета, где я всегда сижу. На моем месте прям.

Меня увидел и оживился. Лопатками дернул, перья свои расправил. С чего бы? Разве ему есть до меня дело? А как же его гарем девушек, что он вокруг себя собрал?

Игнорирую его взгляд. Возможно, немного надуваю щеки от возмущения, но лицо стараюсь держать серьезным или равнодушным. Как и он обычно. С кем поведешься…

Встаю около лавки и жду.

Парень отодвигается в сторону и:

— Садись, — любезничает.

А мне все равно на его любезности. Я еле сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше.

— Обойдусь.

— Настроения нет?

— Нет желания с тобой разговаривать. Поэтому помолчим, — только сказала, как Арсений подскакивает и напротив меня становится.

Подходит очень близко. Опасно. Если кто-то из учителей выйдет в коридор, это будет… будет…

Мысли сбиты с толку. А все потому, что наглец хватает меня пальцами за подбородок и голову мою вверх задирает. Отмахиваюсь от его руки, но он мастерски ее перехватывает, схватив меня за запястье.

— Подеремся? — Взмахивает бровью. Пристально смотрит, и ехидство по его лицу пробегает.

— Отпусти меня, — тихо говорю. — Сейчас кто-нибудь выйдет и…

— И что?

Будто вызов. Провоцирует меня, но я не поддамся. Его чары на меня больше не действуют. Адаптация пройдена.

— И увидят нас. Мне не нужны проблемы.

— Ты сама их создаешь. — Все еще не отпускает запястье, лишь крепче сдавил.

— Отстань от меня, понятно? — Выдергиваю руку и вжимаюсь в стену сильнее. Была бы она не из бетона, а из мягкой губки, я бы чуть отдалилась, но это не так.

— Да что с тобой? — Строит из себя идиота непонимающего. Опять.

— Что с тобой? Это ты ведешь себя как… — почему-то торможу, подбирая менее обидное слово.

— Как кто?

— Как козел, — не церемонюсь. Он этого не заслуживает. Пусть слышит правду, может, до него хоть что-то дойдет.

— И что я такого сделал?

— Ничего хорошего ты не сделал. И мне некогда тратить на тебя свое время. Иди к своей Марине или Маше, их доставай.

— С ними скучно…

Начинает улыбаться, и я в ответ. Какая-то неведомая мне, предательская сила улыбки так и норовит отвечать ему.

— А со мной, значит, весело?

— Весело, просто ты классно целуешься, а еще…

Дверь кабинета распахивается, и Арсений отходит.

Хватаю Аньку и на выход. Мне нужно на улицу. Подышать, проветрить голову, чтобы избавиться от влияния Арса на мое тело.

Он начинает говорить, и все, я перестаю быть самой собой. Перестаю принадлежать себе и ведусь на его внешность, его слова. Ведусь, как дура.

Больше такого я не допущу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38

К вечеру у мелкой поднялась температура. И не какая-нибудь, а тридцать девять и три. И, как назло, папа задерживается на работе и на звонки мои не отвечает. Засада.

Но несерьезная. Я сто раз лечила сестру, и мне уже можно выдать диплом медика. Ну фельдшера как минимум.

Засада оказалась в другом. В нашей аптечке почти ничего нет, кроме парацетамола. Но Анька не может глотать таблетки. Как я ее ни учила, ни умоляла, ни объясняла — не может. Только горькая таблетка попадает ей в рот, как мелкую начинает тошнить.

Вот и сейчас две попытки не увенчались успехом, и я начала понемногу паниковать.

Обычно у нас всегда есть жидкое жаропонижающее, но с этим переездом…

Мой косяк, без вопросов. Я не позаботилась о пополнении аптечки. Да я вообще об аптечке даже не думала. Но сейчас чего об этом сожалеть, да и себя ругать бесполезно. Нужно как-то сбить температуру.

— Подожди меня, я сбегаю к соседям. — Прижимаю ладонь ко лбу Аньки, а он очень горячий. Кажется, так она никогда еще не горела.

— Ты долго? — жалобным голоском спросила нежно, но у меня он отзывается колкими царапинками прямо по сердцу.

— Две секунды, я туда и обратно. Хорошо?

— Давай, — отвечает малышка, вжимаясь в свое мягкое одеяло. Щеки порозовели, глаза будто сонные…

Накидываю куртку, ноги в кроссовки и к Волковым, другого мне в голову не пришло.

Стучу в дверь. Долго не открывают. Стучу еще раз, куда настойчивей.

Дверь распахивается, и на пороге стоит Арсений. В один миг его лицо из нормального превратилось в дико ехидное.

Уверена, он бы сейчас сказал что-то непристойное, а может быть, неприятное, но я его опередила.

— Твоя мама дома?

— Да, пришла пожаловаться? — Не обращаю внимание на его дебильный вопрос.

— Позови ее. У Аньки температура высокая, а папа недоступен. У меня лекарств нет…

— Мам! — кричит Арс, не дослушав меня до конца. — Мам, иди сюда.

Через секунду из кухни выглядывает теть Оксана, вытирая руки о полотенца. Наверное, посуду мыла.

— Привет, Ян.

— Здрасте. А у вас нет случайно жидкого жаропонижающего? Анька не может проглотить таблетку, а температура тридцать девять с лишним.

— Заходи давай, — машет руками женщина, запуская меня в дом, и снова уходит на кухню. — Где-то было, сейчас посмотрю. Скорую не вызывала? — кричит с кухни.

— Нет. У нее обычно быстро спадает, но с переездом все лекарства куда-то делись. Я написала папе, он с работы поедет, заедет в аптеку.

Наверное. Это я уже в своей голове добавляю. Тоже мне папа. Вырубил телефон, и нормально ему, а мы тут сами должны разбираться с проблемами.

— Нашла! — кричит теть Оксана, и у меня чуток отлегает от сердца. — Только тут мало. Арсений, ну-ка смотайся давай в аптеку.

Арс молча, без разговора, набрасывает на себя куртку.

— Ключи где?

— В сумке, — отвечает ему мама, и он тут же ныряет туда рукой. Достает ключи от машины и быстро выходит на улицу.

Теть Оксана вручает мне бутылку с мерзкой жидкостью.

— Ты если что, вызывай скорую. Нужна моя помощь? — Женщина выглядит немного обеспокоенной.

— Нет, спасибо. И спасибо за лекарства. Я пойду, а то она одна дома.

— Конечно, беги давай. Арсений сейчас занесет вам лекарство.

— Спасибо, — благодарю еще раз соседку.

У нас впервые такие нормальные соседи. Я как вспомню последних алкашей, что за стенкой жили, аж в дрожь бросает.

Выхожу на улицу и вижу лишь, как машина теть Оксаны уезжает. Надо же…

Не думала, что Арсений такой. Не отговорил никого, просто взял и поехал в аптеку. Все же этот парень еще не совсем потерянный.

— Я пришла. Ты как? — начинаю говорить еще на лестнице. Захожу в Анькину комнату, она в той же позе лежит на кровати. — Садись, пей.

Наливаю в крышку остатки жаропонижающего. Как раз тут одна доза. Удача. Надеюсь, этого хватит, чтобы сбить ей температуру, а там Арсений привезет еще, и я буду во всеоружии этой ночью.

— Я спать хочу… — Подрывается мелкая и тут же проглатывает. Запила водой и снова грохнулась на подушку.

— Включить тебе мультики или кино?

Хочу как-то облегчить ее состояние. Сердце разрывается на сотни мелких кусочков, когда я вижу ее такой. Молчаливой, грустной, уставшей…

— Нет, я спать буду. Полежишь со мной?

— Конечно. Ложись поудобнее, а я рядышком. — Забираюсь в ее постель и прижимаю сестру к себе. Кипяток.

В комнате темно. Ночник светит странным зеленым светом и тишина. Анька уснула минут пятнадцать назад. Вновь прижимаю ладонь к ее лбу и облегченно выдыхаю. Температура спадает. Лоб прохладный и слегка влажный.

Слышу вибрацию и беру телефон.

«Я у двери. Откроешь или мне через балкон?» — написал Арсений и снова заставил меня улыбнуться.

«Заходи, дверь открыта».

Тихонько сползаю с кровати и вниз по лестнице. Сосед стоит на пороге, смешной такой. В шортах, в куртке и в кедах на босую ногу. Суперстиль. Надо бы сказать ему, пусть всегда так одевается.

— Вот, я купил. — Протягивает мне новую бутылку жаропонижающего.

— Спасибо тебе, и маме скажи, что температура спала. Вы меня спасли.

— А благодарность где? — начинает наглеть Волков. Хотя нет, он не наглеет, он по жизни такой.

— Я сказала спасибо. — Смотрю прямо на него, поджав губы. Нет, я сейчас его даже не ненавижу, просто пытаюсь сдержать улыбку, а это сложно, учитывая то, что засранец улыбается во всю свою челюсть.

— Мне мало…

— Иди к своим подружкам, они тебя как следуют отблагодарят, — говорю с явным подтекстом. Задеть хочу, может, разозлить. Но зачем?

Мне вообще не до этого. Да и в отношении Волкова у меня твердая позиция — пусть идет лесом.

И вообще он злит меня. Постоянно злит, а я не хочу злиться, не хочу быть вечной злюкой с недовольным лицом. Не хочу в него превращаться.

— Как следует — это не то, что мне нужно.

— А что тебе нужно? — Рассчитываю на очень развернутый ответ. Но зря…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На улице слышу, как подъехала машина. Хлопок двери авто, и уже через пару секунд входная дверь в дом распахивается.

При виде отца у меня будто всплеск внутри происходит. Бурный и мощный, как волна в дикий шторм. На время я забываю, что злюсь на Волкова, теперь весь мой гнев направлен на другого человека. На папу.

— А не поздно для гостей, молодой человек? — спрашивает отец, расплываясь в улыбке.

Он что, подначивать нас будет? Еще и таким довольным выглядит, будто врасплох нас застал. Но это не так.

— Здравствуйте, я Арсений, ваш сосед.

— Арсений, значит. Очень приятно. Я Илья, Янин папа. — Отец протягивает руку Арсению, и тот в ответ. Какой бред… — И чем вы тут занимаетесь так поздно?

— Ты не видишь чем? Стоим у порога, — говорю грубо, так как папины намеки мне неприятны. Они крайне неуместны.

— Вижу, что у порога. А до этого?

— А до этого Арсений ездил в аптеку, чтобы привезти твоему ребенку лекарство. У Аньки температура под сорок, а ты, видно, слишком занят, чтобы на звонок ответить.

Выдаю все на одном дыхании и в конце громко вдыхаю. Отец тут же меняется в лице. Осознает свою ошибку и идиотское поведение с тупыми намеками.

— Простите, ребята. Я не о том вообще… У меня телефон на работе остался, не стал возвращаться, — начинает оправдываться и заодно раздеваться. — Как Аня?

— Спит. Температура спала. — Короткий отчет.

— А ты что такая злющая, обезьянка?

Обезьянка? Серьезно? Он назвал меня обезьянкой при парне?

Все, мне не отмыться от такого позора.

— Напугалась.

— Я к Анютке… — сказал отец и побежал наверх.

Украдкой поднимаю глаза на Арсения, ну а он уже заплыл своим едким сарказмом.

— Обезьянка, значит. — Коварно смотрит на меня Арсений. Смотрит и своим взглядом меня в краску вгоняет. Надо же было отцу ляпнуть…

— Заткнись.

— Теперь только так тебя называть и буду, — угрожает нахал.

— И пожалеешь об этом.

— Может, я этого и хочу. — Вызов.

Один сплошной вызов. Его напряженное тело, что кажется вот-вот сорвется с места, не оставив мне и шанса. Снесет собой, сгребет, как снегоуборочная машина. Раздавит.

И глаза…

В них ярость, огонь, пламя, что сжигает все на своем пути. И я не могу противостоять всему этому. Не в моих силах.

— Спокойной ночи, — хочу поскорее избавиться от соседа, выпроводив его за дверь.

— И тебе, — ответил и вышел на улицу. Только ушел, и сразу воздуха стало больше в комнате. Теперь мои мысли приходят в норму. Постепенно, по грамму, но я успокаиваюсь.

— Спит? — шепчу, заглянув в Анькину комнату.

— Да. Все хорошо, иди спать, — говорит так, будто бы это он весь вечер обхаживал больного ребенка. И ведь даже не извинился, что не отвечал.

Чем таким важным был занят?

Решаю не заводить неприятный разговор на ночь глядя и иду к себе. Скидываю одежду и забираюсь в постель. Спать хочется жутко.

Хочется, но я все же залезаю в телефон, чтобы пролистать ленту в социальной сети. Привычка…

И тут мне приходит оповещение. Арсений упомянул меня в описании.

Что он сделал?

Судорожно сворачиваю ленту и открываю уведомление, а там…

Глава 39

Арсений выложил фото на своей странице. Все тот же привычный фрагмент лица — уголок губ, один глаз. Только фон на этот раз другой: прямоугольник окна в его комнате, залитый сумеречным светом. Но дело не в этом. Дело в крошечной подписи с отметкой. С отметкой меня.

«Лайкни меня, обезьянка».

Я роняю телефон на кровать, словно он раскалился докрасна, и утыкаюсь пылающим лицом в ладони. От стыда, от ужаса, будто меня кто-то видит. Но меня никто не видит. Но теперь знают, что я одна из девушек, что привязалась к Арсению. А я не хочу быть одной из…

И почему меня так задело то, что он с Мару в столовой сидел?

Это же она к нему подошла. Она села рядом. Это она его трогала, не он.

Но…

Он позволял ей это делать. Позволял, был не против, но и никак не реагировал. Не прикасался в ответ. Опять я его оправдываю. Стоило ему сделать что-то хорошее, помочь мне с этим жаропонижающим, так я сразу в нем идеального парня увидела.

А теперь он еще и пост мне посвятил. Так подставил перед всеми. Как теперь идти в колледж? Все же будут думать…

А когда меня стало заботить то, что обо мне думают другие?

Все из-за этого поселка. Это он во всем виноват. А еще этот колледж для богатых и суперумных детей. И отец…

Отец виноват в том, что я перестала думать о себе и своей жизни, а стала думать о других людях. О том, как я выгляжу в их глазах, а это неправильно. Меня это никогда не заботило, но вдруг стало.

Почему?

Снова беру телефон в руки и ставлю лайк. Пусть захлебнется своей гордыней.

И только я лайкнула, как от него пришло сообщение.

«Чего не спишь, обезьянка?»

«Еще раз меня так назовешь, я тебя побью!» — быстро пишу в ответ.

«Обезьянка», — сообщение пришло через три секунды.

«Завтра в колледж лучше не приходи».

«Ха, я приду. Я не боюсь тебя».

«Мама вернула тебе телефон?»

Сменю тему, и, может, он забудет про эту самую обезьянку.

«Да. Я извинился», — отвечает, а я не верю тому, что читаю.

Он что сделал? Извинился? Вот это да. Значит, послушал меня. Какой молодец.

«Я удивлена».

«Я тоже. Хочу к тебе. Твой отец спит?»

«Даже не думай», — быстро отправляю сообщение, чтобы он не успел вылезти из окна и залезть ко мне на балкон. Следом следующее: «Он не спит. А вот я сильно-сильно хочу спать».

«Тогда завтра приду к тебе».

«Завтра мама приедет. Вдвойне опасно».

«Ха, не страшно».

«Увидимся в школе. Спи давай».

«Сладких снов», — видимо, согласился со мной, раз просто пожелал спокойной ночи.

«И тебе сладких снов», — ответила и вставила зарядное в телефон.

Нет, все же этот парень со странностями…

***

— Ян, давай ты не пойдешь в колледж, — клянчит мелкая, пока я докрашиваю ресницы.

Ночь прошла спокойно. Папа спал с Анькой, чтобы держать температуру тела под контролем, и она больше не поднималась так высоко.

Но с утра опять тридцать восемь.

— Я не могу, — отвечаю монотонно, чтобы не шевелить ни одной мышцей на лице. Все, ресницы готовы. — Это у тебя впереди еще много лет до экзаменов, а у меня уже скоро. Нужно учиться.

— Мама вот-вот приедет, я не хочу…

— Я знаю, малыш. — Смотрю на сестру и снова чувствую защемление где-то в груди. Не хочу ее оставлять, правда не хочу, но я не могу позволить себе прогуливать. Учиться осталось всего ничего. — Я постараюсь не задерживаться и быстро-быстро вернуться с занятий. Папа дома, — зачем-то упоминаю отца, хотя от него толку никакого, когда мама рядом.

Он до сих пор ее любит, я в этом уверена. А она его — нет. И не думаю, что любила. Хотя мне трудно понять их отношения. И не мне одной. Бабушка с дедушкой тоже не понимают, почему отца так тянет к маме. Почему после всего того, что она ему сделала, он продолжает ей уступать и поддакивать? Почему он не может разорвать эту ненормальную связь?

Может, в этот раз сможет?

— Ладно, иди, а то опоздаешь. — Выталкивает меня из комнаты Анька. — Я буду тебя ждать.

— Люблю, — целую мелкую в макушку и вниз.

Папа храпит на диване, и я, минуя кухню и завтрак, хватаю с вешалки куртку и вываливаюсь на улицу.

Солнце.

Ослепительное, нахальное, почти летнее. Хоть бы оно никуда не уходило. Пусть зима возьмет и сразу перепрыгнет в лето. Да ну эту весну.

Звон захлопнувшейся калитки все еще стоит в воздухе, когда я замираю.

— Привет. Ты чего тут? — спрашиваю Арсения, что плечом мой забор подпирает.

— Тебя жду.

Вопрос «зачем?» явно отражен на моем лице, но я все же:

— Зачем?

— Ты не идешь в колледж?

— Иду.

— Тогда пошли…

— Ну пошли, — отвечаю и встаю рядом. Пара шагов, а мы все еще молчим. И тут я решаю спросить: — Кем твоя мама работает?

— Она нотариус, — говорит так, будто это не должность, а клеймо.

— Круто.

— Не так уж и круто. А вот у тебя… Может, твой отец начнет угощать меня халявными билетами на игру. — Милая улыбка завладела лицом Волкова. Необычно.

— И за какие такие заслуги?

— Для парня дочки можно сделать исключение, — между делом будто бы ляпнул, но я расслышала. Хорошо и четко. Каждое слово и каждую букву в его словах.

— А ты мой парень?

— Ты так не считаешь? — Любимый прием Арсения. Не ответить, но в ответ вкинуть свой вопрос.

— Я первая спросила. Ты же весь такой независимый. Отношения не для тебя. Живешь одним днем, — я почти выплевываю эти слова, цитируя его громкие заявления.

— Так и есть, — он пожимает плечами. Но потом смотрит прямо в глаза, и его тон меняется. Становится ниже, интимнее. — Но мне нравится тебя целовать. И если для этого нужно повесить на себя ярлык «парень»… ну что ж. Я готов.

Это самый ужасный ответ из возможных. Расчетливый. Честный до отвращения. И такой приятный.

— По мне, норм, — добавляет Арсений, видя мое замешательство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пошли давай. — Толкаю его в плечо. — На историю опоздаем…

Глава 40

— Фу, какие вы милые, даже бесите, — говорит Кира, подловив нас в раздевалке.

Арс даже не думает смущаться. Наоборот, его фирменная кривая ухмылка становится шире.

— Это взаимно, — говорит Арс, явно наслаждаясь ее реакцией. Кажется, ему нравится подначивать Киру.

Кира скрещивает руки на груди, превращаясь из подруги в федерального судью.

— А ты меня разочаровал, Волков. Крутить шашни с двумя подругами — это дно.

— С двумя? Я чет не в курсе. Я с Янкой, — бросает он так небрежно, что у меня перехватывает дыхание.

Я стою и улыбаюсь, чувствуя, как губы растягиваются до ушей, а глаза, наверное, сейчас вылезут из орбит.

Это что, все реально?

У меня теперь есть парень?

Смотрю на подругу, но та будто не верит Арсению. Подозрительно смотрит, глаз один прищурила и не моргает. Она сканер, полиграф, который медленно ведет по лицу Арсения, считывая микромоторику, ложь, пульс.

— Смотри мне, — цедит она сквозь зубы, не моргая. — Я слежу за тобой.

— Так, закрыли тему. Идем грызть гранит науки… — командую я голосом директора школы и первая шагаю к выходу.

И зря я надеялась, что смогу сконцентрироваться на новой теме. Совсем не смогла. Мой мозг отключился еще в коридоре. Полный системный сбой. Я то и дело поглядывала на Арса, а он на меня, и это провал.

Полный провал во всей моей подготовке к экзаменам. Я не могу о них думать. Ни о чем не могу. Я даже забыла о том, что мама сегодня прилетит. Мне абсолютно на все наплевать.

Меня переполняют эмоции. Настроение бьет рекорды, а внутри все трепещет, когда я вижу его лицо. Его глаза, что смотрят на меня с долей ехидства. Но в этом ехидстве я больше не вижу наглости, не вижу лжи и надменности. Лишь нежность, интерес, влечение.

Невероятное влечение к этому парню всю меня пропитало насквозь.

Да, я точно в него влюбилась.

Да. Теперь я знаю это не только глупым сердцем, которое пропускает удары, но и головой. Мир вокруг стал невыносимо прекрасным: солнце светит правильно, люди кажутся добрыми, а предстоящие экзамены — просто досадным недоразумением. Нет тревоги, нет переживаний. Лишь ожидание вечера, когда, возможно, он украдкой проберется в мою комнату и поцелует меня…

Обратно из колледжа я шла одна. Арсений пошел за сестрой, потом им было нужно в больницу, а мне бегом домой.

Время два часа дня, а значит, мама уже час как приехала. Тороплюсь.

Не хочу оставлять Аньку одну против маминой артиллерии.

Шла быстро, наслаждаясь весенним воздухом. Дорога пролетела незаметно, только ноги гудят да в правом боку предательски закололо.

Открываю дверь и сразу вижу их. Ее вещи. Красное пальто цвета пожарной машины. Сапоги на каблуках-убийцах. В этом вся мама — взрыв, катастрофа, центр вселенной.

— Янка, доченька. — Выходит в коридор мама, расставив руки в стороны. — Как я соскучилась. — Обнимает, но я ей не верю.

Если бы скучала, нашла бы две минуты набрать номер. Не раз в месяц. Не эсэмэской «как дела».

Но мы давно заключили перемирие. Я покорно утыкаюсь носом в ее плечо, механически поглаживаю спину и пытаюсь выдавить улыбку.

— И я, мам. Как Аня?

— Ой, да нормально все с ней. Капризничает, горло болит. Врач приходил, сказал — ерунда. Лежит вон, документалки свои смотрит.

«Документалки» в переводе с маминого означает — «фигню какую-то».

— Понятно.

— Голодна? Я вам там вкусностей навезла, полный чемодан. Пойдем на кухню…

А дальше начинаются мои личные два часа ада.

Почему? Потому что мама все эти два часа говорила лишь о себе. О своей жизни, о том, как ей круто живется. Про перелеты, про новые проекты, которые вот-вот взорвут рынок, про каких-то интересных людей. Обо всем на свете. Кроме нас.

Клянусь, единственное, что она спросила у меня, это есть ли у меня парень. Но получив сухой ответ «нет», она снова погрузилась в рассказ о своей чудесной жизни. Да она даже про мой день рождения речи не завела. Может, забыла, что он уже завтра?

Я не выдержала. Нет, точнее я сдержалась и ничего не сказала, я вообще ей никогда ничего не высказываю, лишь отцу потом жалуюсь, когда никто не слышит.

Сославшись на завалы по домашке, я выскользнула из-за стола и закрылась в своей комнате.

Слезы подступают к горлу, но я закусываю губу до боли. Не дождется. Я не стану плакать из-за нее. Пара дней, и она уедет, а мы заживем, как раньше. Я, папа и Анька.

***

Вечер наступил неожиданно быстро.

За дверью мама все еще рассказывает о своем триумфе на каком-то мероприятии. Голос ее звенит от самодовольства и доносится до второго этажа. Я же лежу на кровати, уставившись в потолок, и считаю удары собственного сердца.

Анютка крепко спит, напившись лекарств и теплого чая. Уроки сделаны, рюкзак собран, а значит, мне ничего не остается больше, как крепко уснуть.

Слышу слабый скрежет по внешней стене дома.

И снова тишина.

А потом — едва уловимый шорох с той стороны балконной двери.

Вскакиваю с постели и распахиваю шторы. Арсений стоит по ту сторону прозрачного стекла и загадочно улыбается.

— Ты сошел с ума, — шепчу парню, пятясь назад.

— Почему это?

— Мама может зайти сюда в любой момент. — Замолкаю и прислушиваюсь. Она громко смеется на первом этаже дома, и наша приватность в безопасности.

— Я на пять минут. Еська отпустила к тебе, пока мама принимает ванну.

— И что мы будем делать эти пять минут? — Смотрю украдкой, но все мысли так и кричат в моей голове: «Хочу целоваться».

Арс дергает бровью. Улыбается открыто и нежно. Тянется ко мне руками, кладет их на талию и прижимает к себе. И, наконец, он находит мои губы — мягко, медленно, без всякого напора, словно ставя точку в этом ужасном вечере. Целует так, будто обещает: все это скоро закончится. А пока — у нас есть эти пять минут.

Загляните в мой новый роман «Не поздно для любви»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

История главных героев странная. Она началась давным-давно и длилась почти всю жизнь, до определенного момента.

Про любовь — да, про качели — да, про эмоции — да. Книга про то, как двое людей всю жизнь бегали друг от друга, потому что любили…

------------------------------------------------------------------------------------------------

????основано на реальных событиях

????герой чуть старше

????встреча через много лет

????ХЭ

Глава 41

Только глаза открыла и на балкон посмотрела, вспомнила вчерашний вечер. Будто за нами со стороны наблюдаю.

Вижу, как Арсений держит меня за талию, как я обнимаю его за шею, стоя на носочках. И эти бесконечные поцелуи, которые не заканчивались. Точнее мы не могли остановиться.

Постоянно говорили друг другу «ну все» и вновь продолжали целоваться. Сжимаю губы, будто до сих пор чувствую его нежность на своих губах.

Тянусь к телефону. Семь утра, и уже есть непрочитанное сообщение. От Киры.

«Ура! С днем рождения! Наслаждайся жизнью и отрывайся. Все остальное при встрече», — и куча сердечек в конце сообщения.

Улыбаюсь.

Улыбаюсь так широко, что щеки сводит. От того, что у меня есть такая подружка, как Кира. Пусть мы с ней дружим всего ничего, но я почему-то ей доверяю. Свои секреты, переживания…

Без нее мне было бы куда труднее тут адаптироваться.

Умылась, почистила зубы. Надела юбку, блузку и свитер. Хотя…

У меня сегодня день рождения. Разве нужен дресс-код в день рождения? Думаю, нет. Каплю бунтарства в такой день я точно могу себе позволить. А значит…

Снова раздеваюсь до белья, стягивая с себя этот приторно-приличный наряд. Достаю из шкафа серые джинсы «мом» с высокой посадкой. Они мне нравятся. Они подчеркивают только лучшее в моей фигуре. Бедра в них выглядят нереально. Нахожу водолазку с вырезом от шеи до плеча — тонкая ткань опасно очерчивает ключицы.

— Ну вот, — говорю своему отражению, хищно прищурившись. — Так куда лучше.

Хватаю рюкзак и вниз. Лечу по лестнице через две ступеньки. Заваливаюсь на кухню, а там папа. Стоит с кружкой кофе в руках, сервируя мне завтрак.

— Доброе утро, обезьянка. С днем рождения. — Выходит из-за столешницы и сгребает меня в охапку. — Будь самой счастливой и здоровой. Я так тебя люблю.

— И я тебя люблю. Спасибо, пап.

— Завтрак готов, налетай. — Ставит передо мной тарелку с жареным яйцом и сосиской.

— Мама с Анькой спят?

— Да. Я заглянул, они дрыхнут. Закрыл дверь, чтобы не будить. Анютке отдых нужен, а мама… Ну ты же знаешь маму.

— Нет ничего важнее сна, — говорю мамиными словами, цепляя сосиску, и отец мне подмигивает в ответ.

— Планы на вечер есть? Я приготовлю ужин…

— Мы с Кирой идем в кафе. Денег дашь?

— Денег дам. Во сколько идете?

— Часов в семь-восемь.

— А твой парень?

— У меня нет парня, — говорю и откусываю кусочек сосиски.

— Наш сосед, Арсений.

— Хороший парень, да? И мама у него милая и сестра тоже, — несу чушь, чтобы заболтать отца. Не хочу обсуждать с ним мою, недавно сложившуюся, личную жизнь. Чувствую, как воздух между нами густеет от неловкости.

— Не знаю. Я его всего раз видел. Приводи на ужин, узнаем друг друга поближе.

— Этого не будет.

— Почему?

— Потому что он мне не парень — это раз. Потому что знакомить с родителями еще рано — это два. Потому что мама дома — это три.

— Ясно. Ну тогда будем вчетвером. Таня тоже не сможет прийти на ужин. Она уехала на какой-то семинар. Приедет к выходным.

— Вчетвером меня устроит. А потом я с Кирой пойду в кафе, может, на костер заскочим.

— Хорошо. Деньги знаешь, где лежат, возьми, сколько надо.

— А сколько можно?

— Сколько хочешь, сегодня твой день рождения.

Папа говорит так, потому что знает меня. Знает, что я не транжира и отношусь к деньгам экономно. Но сегодня я чуть безрассуднее, чем обычно. Сегодня правила отменяются.

— С днем рождения! — Кира сносит меня с ног прямо на улице.

Не успел отец подвезти меня к колледжу, как она тут же помчалась, как танк, прямо на нашу машину.

Обняла. Точнее сдавила в своих объятиях и в щеку чмокнула.

Отходим чуть дальше, и к нам подходит Арс с Еськой.

— Вы что, уже всадили с утра? Чего обнимаетесь? — спрашивает с издевкой.

— У Яны сегодня день рождения, мне Аня сказала, — говорит сестра Арса, а тот на меня гневно смотрит.

И я только сейчас поняла, что я не говорила ему про свой праздник. И в сети нигде не указывала. А значит, он слышит об этом впервые.

— У тебя днюха? — уточняет Арсений.

— Ага, — отвечает за меня Кира. — Девятнадцать. Теперь ей точно все можно и даже больше, — Кира ляпнула и получила от меня легкий удар плечом в плечо. Говорит такое, да еще при ребенке.

Но Арсению понравилась ее бестолковая фраза. Парень тут же расплылся в ехидной улыбке.

— Так, идем на занятия. Там сзади в машине мой отец сидит.

И почему он так долго стоит? Давно бы уже уехал. Но нет, он стоит и смотрит на нас сквозь прозрачное окно. Подловить решил. Не дождется.

Сгребаю всю нашу компашку за рукава куртки и в колледж…

Пара математики. Тест. До конца занятия пятнадцать минут, но я уже все решила и перепроверила. Скучно. Царапаю ручкой по дневнику, выводя какие-то каракули.

На телефон пришло сообщение:

«Выйди в коридор. Я в комнате отдыха».

— Можно выйти? — тяну руку и спрашиваю у преподавателя.

— Ты закончила тест? — спросил педагог, недовольно поправляя очки.

— Да.

— Сдавай и иди.

Встаю с места, кладу бланк ответа на стол преподавателя и пулей из кабинета. В коридоре тихо. Никого. Но я все равно несколько раз оглянулась, пока шла в назначенное место. Сердце колотится где-то в горле.

Захожу в комнату отдыха, как меня резко дергают за руку и прижимают к стене. Арсений стоит напротив. Улыбается и сверлит меня глазами. Руки прижаты к моей талии, и он продолжает вдавливать меня в стену.

— Почему не сказала про днюху?

— Не пришлось к слову. — Дышать трудно, когда он так близко.

— С днем рождения, — говорит негромко и приближается. Нежный поцелуй ложится на мои губы и мгновенно перерастает в жадный, требовательный.

Мир вокруг вновь исчезает. Есть только я и он. Его запах, его горячие губы и теплые ладони, что прижаты к моему телу.

— Нас поймают, — говорю и легонько отталкиваю Арсения. — Сейчас уже перемена начнется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вечером что делаешь? — Все еще обнимает, но уже не целует.

— Ужин с родителями, потом встречусь с Кирой, потом на костер.

— Тогда на костре и увидимся, — говорит что-то странное.

Кира мне говорила, что Арсений не посещает данное мероприятие. А тут два раза подряд. Странно.

Все из-за меня?

— Хорошо. Увидимся на костре, — быстро в ответ. Затем такой же быстрый, невинный чмок в губы и бегом в класс…

Глава 42

Я так и не увидела Арсения после занятий. У него дополнительный поставили, а за мной уже приехал отец. Сегодня папа решил поиграть в примерного семьянина: выходной же, да и повод есть — мой день рождения.

Кира разболтала всем про это. В прямом смысле. Все, кто к нам подходил на перемене или в столовой, сначала слышали о моем дне рождении и только потом шло приветствие. Прикольно, но странно.

К концу дня казалось, что даже голуби на школьном дворе знают дату моего появления на свет.

— Как прошли занятия? — интересуется отец, выруливая со стоянки.

— Хорошо.

Начинаю рассказывать про то, как Кира радуется моему дню больше, чем я сама. Пять минут, и мы почти у дома.

— Как ваш день с мамой? — делаю акцент на последнем слове.

— Будь с ней поласковей. Она уедет через два дня.

— Я-то буду, но тебе не советую.

— Что?

— Быть с ней ласковым.

— Перестань, — отмахивается отец и паркуется прямо у дома. Глушит мотор, но я выходить не спешу.

— Пап, пообещай мне кое-что.

— Что? — Смотрит пристально прямо в глаза, делая вид, что не понимает. Но он все прекрасно понимает.

— Не надо. Пообещай.

— Ян, мы с вашей мамой просто родители. И все.

— Ты не пообещал.

— Я тебе обещаю, что между нами ничего нет и не будет. — Вздыхает.

— Ладно. Сделаю вид, что верю.

— А ты?

— Что я? — Не понимаю, о чем говорит отец.

— Обещай, что не побежишь заниматься сексом со своим парнем. Тебе уже девятнадцать, но это…

— Да что вы все привязались к этому возрасту? Это просто цифра. Для меня она ничего не значит.

— Ты не пообещала, — повторяет мои слова отец.

— Я обещаю, что сегодня я не буду заниматься сексом. А завтра посмотрим по погоде.

— Вот коза!

— Да шучу я. Не планирую я ни с кем ничем заниматься. Расслабься.

— Расслабился бы, если бы у меня не росли две красавицы.

— Мы красавицы с Анькой?

— Самые красивые на свете…

***

Ужин в кругу семьи затянулся. Или это я считала минуты до прихода Киры.

Анька уползла к себе первой. Выглядела она не очень. Невеселая, уставшая и такая тихая.

Папа уже крепко всадил вина и выглядел расслабленным и сонным. Но мама…

Эта не замолкала ни на секунду.

— Тебе понравился мой подарок? — спрашивает, пока отец загружает посудомойку. Видимо, «спасибо» ей было мало, и она напрашивается на хвалебные возгласы.

— Да. Спасибо, — благодарю во второй раз и уже готова дать деру из дома. Кира написала, что едет за мной.

— Пошли примерим.

— Зачем?

— Хочу посмотреть на тебя. Ты у меня вон какая красотка вымахала. Может мама полюбоваться?

Нехотя поднимаюсь в мою комнату и ухожу в ванную. Приказ — примерить все. А именно — супер дорогущее белье за целую кучу денег, которое достается маме на халяву после показов. И коричневый свитер цвета дорожной грязи, который якобы должен подчеркнуть мои глаза. Ну-ну.

Выхожу из ванной и кружусь вокруг себя в надежде, что она насладится зрелищем и наконец от меня отстанет.

— Мне нравится.

— А белье? Ощущаешь, какое оно нежное? Обожаю этот бренд…

Она еще минут пять рассказывает про нити и швы, но я ее не слышу. Чувствую, в заднем кармане джинс завибрировал телефон, а значит, Кира с Тимом стоят у моего дома.

— Мне пора, — перебиваю маму.

— Беги, Янка. Оторвись за нас за всех. У тебя такой классный возраст сейчас. Помню, мы с твоим отцом...

— Не продолжай. Все, я пошла.

Улыбаюсь маме и вон из этого дома. Куртка, шапка и прямиком к машине друзей.

***

— Кто тебе пишет? Арс? — Кира разваливается на диванчике в кафе.

Прикольное место. Дорогое и неподходящее для такого маленького поселка.

Почти все столики заняты парочками, а в центре я и моя подруга.

— Нет. Гриша.

— Это еще кто?

— Парень с моих занятий по живописи.

— Подкатывает?

— Кир, почему у тебя любой жест доброй воли сразу расценивается как съем? Он обещал мне достать приглашение на выставку и достал. Целых два.

— А что пишет-то?

— Спрашивает, как передать. Говорит, что едет с работы…

— Зови сюда. Пусть подбросит до парка, — Кира немного оживилась. — Тим начнет гундеть, если я его дерну. Ты же его знаешь. Нудит постоянно.

— Сейчас спрошу…

Пишу сообщение Грише. Спрашиваю, сможет ли он подвезти нас до парка, и тут же получаю ответ.

«Без проблем. Я минут через десять подъеду к кафе».

— Ну? — не терпится Кире.

— Сказал, десять минут и подъедет.

— Огонь. Пошли в туалет…

Пока мы были в уборной, время буквально пролетело. Кира давай губы накрашивать, хотя кто ее увидит в темноте у костра. Но ей это не объяснить.

Минут через пятнадцать мы забрались в машину Гриши.

— Привет, — говорю и улыбаюсь парню. — Это Кира, моя подруга.

— Гриша, — представляется мой новый знакомый и вручает конверт с билетами.

— Как тебе удалось?

— Друзья помогли.

— А у Яны сегодня день рождения, — снова делает это подруга. Треплет про мой праздник, но я не обижаюсь. Теперь мне уже смешно.

— Правда? Поздравляю. Ну вот, как раз у меня был подарок.

— Это подарок? Я не должна тебе за билеты?

— Мне они достались бесплатно. Так что увидимся на выставке. Вас на костер?

— Да, — отвечаем хором.

— Мы тоже устраивали что-то подобное в школе. Не в этом парке, а за старым заводом.

— Там жутко, — морщится Кира.

— Так это ж еще веселей.

Пять минут, и мы у парка. Всю дорогу Кира и Гриша болтали о школьных годах. О каких-то местах, о которых я понятия не имею. Поэтому я больше молчала.

— Спасибо, что подвез. И за подарок.

— Да не за что. Развлекайтесь, девчонки.

Последнее, что сказал Гриша, и я захлопнула дверь его машины.

Только мы отошли немного, как Кира:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Волков лучше, — выдала Кира, едва мы отошли.

— Ого. Ты же вроде его недолюбливаешь?

— Я просто люблю его доставать, а он меня. Вот такие мы долбанутые. Но этот Гриша какой-то мутный. Не езди с ним одна.

— Успокойся. Таня давно его знает. Он нормальный.

— Ты ему нравишься…

— Не гони. Он меня один раз видел. Сегодня второй.

— И что? Это не мешает ему на тебя слюни пускать. Так смотрел, улыбался. Не, Арс точно лучше.

Проходим тропинку и попадаем прямо к костру. Кира бежит к мангалу и набрасывается на Тима. Я продолжаю идти, пока тоже не подхожу к мангалу.

— Наговорились? Чего так долго? — спрашивает Тим и протягивает Кире бутылку пива. — Ты будешь?

Думаю две секунды.

— Давай, — соглашаюсь и беру бутылку. Бокал вина с родителями, теперь бутылка пива — я и впрямь сегодня бунтую.

— Какие люди. — Ко мне подходит Арсений и кладет руку мне на плечо. Небрежно, больше по-дружески, но к себе прижимает. Рука горячая, тяжелая.

Кира не реагирует, а вот Тим:

— Не понял. Вы двое того? — Тычет пальцами крест на крест.

— Мы не того, мы нормальные, — шутит Арс.

— Капец ты шутник. Я спрашиваю, вы встречаетесь или как?

Арсений молчит. На меня смотрит, а я на него.

— Ну, королева ярлыков и статусов. Отвечай.

— Я думала, парень должен отвечать на такие вопросы. Нет?

— Да, мы того, — говорит Арсений, и я невольно улыбаюсь. Прячу губы и нос в ворот куртки, чтобы никто не заметил моей радости.

— А вы как сюда добрались? — вдруг спрашивает Тим.

— Янкин знакомый подвез, — отвечает Кира и тянется за сочным куском шашлыка. Как в нее столько еды влезает? Худая, но ест за пятерых.

— Знакомый? — голос Арсения вдруг становится ледяным. Сухим.

— У Тани на курсах познакомились. Он меня в поселок из города привозил. А сегодня принес два билета на выставку. Ну и добросил…

— Два билета? Пригласил на свидание? — Арсений мгновенно стал еще более холодным. И улыбки как и не бывало.

— Нет. Не приглашал. Мы когда ехали, он говорил про выставку, я сказала, что хотела бы пойти, и вот он достал через друга мне два билета.

— Себе и тебе?

— Да почему себе-то. У него есть. Мне два билета. Можем сходить.

— Я пас. — Он резко убирает руку с моего плеча. — Хорошего вам вечера, — говорит и идет в сторону тропинки, что из парка. На выход.

Я было дернулась, но потом сама же себя тормознула. Смотрю ему вслед. Он все дальше, пока просто не растворился между деревьями.

Не хочу.

Не хочу тратить остатки своего дня рождения на человека, который даже выслушать нормально не может.

Серьезно? Из-за билетов? Из-за того, что нас подвезли? Нас, а не меня одну! На что он психанул? Да я могу не ходить на эту чертову выставку.

Зачем он так в мой день рождения?

Глава 43

К полуночи холод пробрал нас до самых костей и Тим повез нас домой. Спасибо Кире за то, что она не стала обсуждать со мной тему побега Арсения. Ни единого вопроса. Я лишь попросила ее взглядом, и она уже все поняла. Будто переключатель дернула и забыла о существовании Волкова.

Но не я.

Я последний час прокручиваю в голове свои слова и не понимаю, что я такого сказала. Что сделала? Почему такая реакция с его стороны?

Дорога до дома прошла в тишине. В машине тихо играет попса, и Кира негромко подпевает себе под нос знакомые песни. Я же просто пялюсь в окно. Мне грустно.

Не так я хотела закончить сегодняшний день. Сначала он дал мне все, когда признался друзьям, что мы вместе. А потом отнял все, когда просто ушел и оставил меня одну.

Что за парень?

Как ему доверять, когда его настроение меняется со скоростью света?

Прошу друзей остановить на повороте и прохожу три дома пешком. Задерживаю взгляд на доме Волковых. Свет не горит. У дома никого, а значит, все давно спят. Но в моем доме все иначе. На втором этаже темно, а на кухне свет до сих пор включен. Может, папа не спит? Меня ждет?

Тихонько открываю дверь и так же тихо захожу в дом. Снимаю обувь и заглядываю в гостиную. Никого. Но…

Папина футболка валяется на полу, и для меня это знак. И не просто знак, это двадцатиметровый билборд посреди моей жизни, на котором черным по белому написано: «Он не сдержал обещание».

Не снимая куртки, иду вверх по лестнице. Стараюсь не шуметь, и, как ни странно, лестница не скрипит. Ну или я уже знаю, какие дощечки с изъяном, и переступаю через них.

Подхожу к папиной спальне. Делаю глубокий вдох, и нужно бы постучать, но я так зла, что напрочь забываю о всех приличиях.

Распахиваю дверь и вижу то, что вижу. Нет, они не занимаются этим. Но занимались. Оба сидят под одеялом и, клянусь, под ним они абсолютно голые.

Игнорирую мамин взгляд и смотрю лишь на папу. Злость, ненависть, ярость всю меня переполнили. Еще капля — и неизбежный взрыв.

Разворачиваюсь и вниз по лестнице. Мечусь в коридоре. Не знаю, что делать. Куда мне податься. А так хочется…

Желательно бы подальше от них, от папиного вранья. Мне нужен воздух.

Слышу на улице рев мотоцикла. Он ударил по нервам, как гонг. И это будто бы колокол моего спасения. Прыгаю назад в кеды и на воздух.

Бегом по тропинке и за ворота.

Арс сворачивает к своему гаражу, и я бегу к нему. Подбегаю ближе. Он смотрит, в руках шлем.

Не знаю, что именно он разглядел на моем лице, но его собственная ухмылка стерлась. Лицо серьезное.

Подбегаю к нему и вдруг замолкаю. Слова все забыла. Не знаю, что делать, не знаю, что сказать.

Слышу сзади голос папы:

— Яна! — Я оборачиваюсь.

Он стоит у ворот. В штанах и в футболке. Выглядит таким растерянным, виноватым, жалким.

Резко отворачиваюсь и жалобно Арсению.

— Увези меня подальше…

Может, он разглядел во мне отчаявшуюся девчонку. Может, ему знаком вкус безысходности, когда единственный выход — сорваться с места и бежать. Арсений сразу все понял. Протянул мне шлем и кивнул на сидение позади него.

Я тут же хватаю шлем, надеваю его на голову и, держась за Арса, перебрасываю ногу через мотоцикл.

— Даже не думай! — кричит отец. — Слезай с мотоцикла! Яна…

Мое имя было выкрикнуто уже вслед. Арс крутанул ручку газа пару раз, мотоцикл ответил ему грозным рычанием и сделал резкий рывок вперед.

Обхватываю руками парня, цепляясь за его куртку, и мы быстро уезжаем прочь от наших домов.

— Не гони так! — кричу, но из-за ветра и шума двигателя Арсений меня не слышит.

— Что? — Чуть обернулся и снова смотрит вперед. А я лишь крепче вжимаюсь в него.

Я впервые на мотоцикле, и мне очень страшно.

— Не гони так, — повторяю снова, и на этот раз я услышана. Парень сбавляет скорость, и мы продолжаем ехать.

Куда мы едем?

Промчались мимо нашей школы. Затем — витрины торгового центра, темный фасад музыкальной школы.

Едем по какой-то улице, на которой я никогда не была. И складывается ощущение, что еще чуть-чуть, и мы окажемся за городом.

Сворачиваем у пекарни и едем вглубь совсем нежилой улицы. Асфальт здесь ужасный, а по краям дороги — ангары и бетонные заборы.

О, автомойка…

Еще сотня метров, и мы тормозим у длинного ряда капитальных гаражей. Те, что создают единое одноэтажное здание, с торчащими из стен дверьми.

И мы у гаража 78.

Арсений глушит мотор, отбрасывает свою ладонь назад, чтобы я смогла ухватиться и слезть с этого ревущего зверя.

Слезаю. Снимаю шлем и вдыхаю полной грудью. Ощущение, что я не дышала всю дорогу. Или в шлеме так тяжело дышать, не знаю.

Смотрю по сторонам — темно. На улице непроглядная темень. Где-то неподалеку горит фонарь, но этого недостаточно, чтобы осветить место, где мы сейчас находимся.

Арс включает фонарик на телефоне, светит им на дверь и поворачивает ключи в замочной скважине.

Толкает дверь и заходит внутрь. Там он, видимо, включает свет и снова выглядывает.

— Ты идешь? — смотрит на меня неуверенно. Кажется, что он боится получить отказ.

Но он не боится. Час назад он сам нагрубил мне и свалил. Если бы он умел бояться последствий, он бы никогда себе такого не позволил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44

Два шага, и я попадаю внутрь гаража. Здесь пахнет бензином, какой-то пылью и им. Этим диким, невозможным коктейлем: мятной жвачкой плюс духами Волкова.

Арсений закрывает дверь на защелку. Теперь мы будто отделены от остального мира. Парень проходит в центр комнаты и вновь ко мне поворачивается.

Теперь и этот выглядит как мой папа. А точнее, как нашкодивший котенок. Глаза виноватые и милые.

— Это твое убежище? — мой голос звучит почти шепотом, пока взгляд скользит по комнате.

В углу стоит старый диван, заправленный выцветшим пледом с клетчатым узором. Небольшой столик. Куча стеллажей с разной мелочью: запчастями, коробками, старыми книжками…

В углу около меня стоит холодильник. Тоже старенький, но по его тихому рычанию я понимаю, что он все еще на ходу.

И гирлянда…

Да-да, гирлянда украшает потолок этого странного места. Та, что на елки раньше вешали. Это сейчас уже современные, с красивыми лампочками. А тут, как из моего детства. Зеленая с мелкими лампочками-капельками из мутного стекла.

— Типа того. Раньше мы с отцом здесь мотоцикл собирали. Или шашлыки с его друзьями жарили. А теперь… — Арсений запинается. Вижу, что он хочет мне рассказать об отце, но ему слишком тяжело. Слова будто царапают горло. — А теперь я тут прячусь, когда накосячу. Как, например, сегодня.

— И как ты сегодня накосячил? — спрашиваю и делаю шаг навстречу. Это само собой вышло, но Арс тут же в лице изменился.

Думаю, он не рассчитывал на такой разговор. Но я не дура и не истеричка. Да, мне обидно, что он бросил меня на костре. Обидно, что он жестко отреагировал и даже не выслушал меня. Но его поведение не сравнится с тем, что сделал отец. Поэтому я выбираю быть здесь, с ним…

Арсений делает пару шагов навстречу и оказывается рядом со мной. Его пальцы касаются моих, и он берет меня за ладони.

— Замерзла? — его голос звучит ниже обычного. Он стоит слишком близко. Настолько, что я чувствую кожей исходящий от него жар.

— Тут холодно, — говорю и почему-то начинаю немного дрожать. Его горячие руки и мои отмерзшие пальцы вызывают такую реакцию.

— Градусов десять точно есть. Плюс.

— Я отдам свои билеты кому-нибудь. Я не пойду на выставку…

— Не надо, — перебивает меня Арсений и обнимает за поясницу. — Я идиот и я уже это понял. Я постоянно так: сначала делаю, а потом думаю. Прости меня.

— А ты не делай глупостей, и не нужно будет просить прощение, — говорю, поднимая голову. Наши взгляды сталкиваются.

— Так ты простишь? — Просовывает руки под куртку и под кофту. Меня трясет. От холода или от того, как его большой палец медленно поглаживает ямочку у меня на пояснице?

— Уже простила, — говорю, и улыбка сама собой мои губы захватывает.

Парень склоняет голову, и я инстинктивно тянусь вверх, привстав на носочки. Губы встречаются, и на меня обрушивается его поцелуй. Жадный, глубокий, отчаянный.

Губы хватают друг друга так, будто от этого зависит наша собственная жизнь. Арсений настаивает. Берет и отдает взамен. Ускоряется.

Воздуха катастрофически не хватает. Мы отрываемся друг от друга одновременно, хватая ртами кислород. Слышу собственное рваное дыхание и его — такое же, как у загнанного зверя.

Снова к губам.

В одну секунду мне становится жарко, и я тянусь к молнии куртки, чтобы потянуть ее вниз.

Он меня опережает.

Одним резким, почти хищным движением Арсений перехватывает мою руку.

— Я сам, — выдыхает он прямо мне в губы и тянет молнию вниз. Секунда, и моя куртка уже лежит на диване, рядом с его. — Пойдем, — его голос хриплый, срывающийся на низкие ноты. Он берет меня за руку.

Я позволяю ему вести. Два шага, и мы совсем в темноте, до нас больше не доходит свет от гирлянды. Старый диван скрипит, когда Арсений опускается на него. Тянет меня за руку на себя, и я забираюсь сверху. Сажусь к нему на колени, и эта поза невероятно сексуальная. Арс кладет руки мне на поясницу и придвигает к себе. Снова целует.

Горячие пальцы лезут под кофту, и я прогибаю спину от приятного ощущения.

В миг в голове зарождается мысль. Непристойная. Опасная. Запретная. Неприличная. Но если папа может так легко растоптать собственное слово, нарушить данное мне обещание, то почему я должна оставаться святой?

Арсений тянет мою кофту вверх и снимает ее через голову. Резкий рывок, и он буквально срывает с себя футболку.

Мои пальцы касаются его плеч, спины, шеи…

Горячий жар их будто припечатывает к коже. Пригорают и уже не отлипнут.

Он припадает губами чуть ниже шеи, под ямочкой, где кожа такая чувствительная, нежная. Спускается губами все ниже, целует над грудью, и каждый его поцелуй — будто удар шокера. Никогда не испытывала, но думаю, что бьет он именно так. Быстро, резко. Сначала пощипывает, а потом как тряхнет.

Крупная ладонь накрывает мою грудь и легонько сжимает. Сквозь прозрачное, кружевное белье чувствую, как горячи его пальцы. Как напряжена рука, когда он сжимает и вновь расслабляется.

Арс чуть подталкивает меня на себя, и я чувствую под собой выпирание. Даже через плотные джинсы. Я чувствую, что он возбужден, и я тоже.

И в этот момент вновь начинаю метаться. Почему? Я никогда не вкладывала в первый раз какой-то особый смысл. Но почему-то сейчас начала. Я немного замешкалась, и Арсений это почувствовал.

— Все хорошо?

— Я не знаю…

— Едем домой? — спрашивает нормально, без обиды в голосе.

— Точно нет. Мы можем остаться тут или тебе нужно домой? — Мне не хочется создавать ему проблемы. Он и так не в ладах с мамой, а тут еще я со своим незапланированным побегом.

— Домой не нужно. Тебя не будут искать?

— Не знаю. Надо бы написать отцу, что я жива.

— Хорошо, — соглашается и встает с дивана вместе со мной. Ставит меня на пол и к холодильнику.

Я же шарю в кармане куртки и нахожу телефон. Три пропущенных от отца.

Пишу сообщение:

«Со мной все хорошо. Я у Киры», — отправила, жду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ответ приходит тут же.

«Хорошо. Скажи Кире, чтоб не гоняла».

Невольно улыбаюсь сообщению, но ловлю себя на мысли, что все еще злюсь на отца. Злюсь и…

Мысли перебивает Арсений, который протягивает мне бутылку воды. Блокирую телефон и делаю пару глотков.

Ставлю бутылку на стол и вновь подхожу к дивану. Беру свою куртку, Арса и на вешалку у двери.

Парень ложится на освободившийся диван, засунув руку под подушку. Быстро пробегаю под светом гирлянды, чтобы не светить грудью, и ложусь рядом. Диван узкий, рассчитанный максимум на одного, и нам приходится прижаться вплотную. Моя голова оказывается на его груди, и я прикасаюсь к гладкой коже губами. Касаюсь легонько, нежно, почти невесомо. Сама не замечаю, как оставляю серию поцелуев.

Прижимаю ладонь к животу, и Арсений слегка напрягается. Чувствую пальцами его рельеф, и мне нравится его изучать. Медленно водить пальцами. Спускаю их чуть ниже пупка…

— Ян, если ты не перестанешь, я не смогу уснуть, — шепчет, и фраза получается рваной. Дышит часто.

— А я не хочу спать, — отвечаю и расстегиваю пуговку на его джинсах…

Глава 45

Арсений глубоко вдыхает и больше ничего. Не двигается.

И я не двигаюсь. Боюсь дальше действовать. Моей наглости хватило только на этот смелый жест и все. Дальше сплошное смущение…

Но я борюсь с ним и снова прикасаюсь пальцами к его коже чуть ниже пупка. И снова Арс чуть подергивается во время контакта.

— Щекотно… — хихикнул.

— Терпи, — приказываю и вновь прикасаюсь. Он снова дергается.

— Терпи, значит? А давай мы тебя проверим…

Он прижимает пальцы к моему животу, и я делаю ровно то же самое, что и он. Чуть подергиваюсь.

Теперь мы хихикаем вместе. До момента, пока он не дергает пальцами и не расстегивает пуговку на моих джинсах.

И снова ничего. Арсений вновь замирает. Он не настаивает, не уговаривает, ничего такого. Он дает мне право выбора. И я его делаю. Веду пальцами ниже, пока не касаюсь резинки его боксеров, что плотно прилегают к горячему телу. Кажется, я сейчас немного дрожу, но отступать поздно. Да мне и не хочется.

Медлю, и он накрывает мои пальцы своей ладонью. В голове проносится мысль, что он остановит меня. Скажет: «Не надо», но он молчит. Лишь сильней к себе прижимает и убирает руку. Его бездействие — разрешение. А крепкие объятия — поддержка. И в миг мое смущение сменяет игривый азарт. Мне хочется продолжить, и я это делаю.

Запускаю пальцы под тугую резинку и касаюсь его возбужденной плоти. Он больше не дергается.

Один глубокий и громкий вдох, и Арсений снова тянется ко мне, чтобы поцеловать. Целует.

И сейчас его губы требуют. Настойчиво требуют продолжать и не останавливаться. И я пытаюсь.

Джинсы узкие, и мне никак не пробраться дальше. А значит…

Хватаю руками за края джинсов и тяну их вниз. Арс помогает. Спускает ниже, а потом и вовсе снимает, быстро перебирая ногами.

Тут же, не колеблясь ни секунды, он расстегивает мою ширинку и отгибает края. Хватаю руками ненужную вещь и тяну вниз. Утрамбовала ногами в подлокотник дивана.

Горячая ладонь парня ложится мне на бедро, не сильно сжимая.

Берусь за его шею и сокращаю расстояние между нами до минимума. Мы совсем близко.

Губы хватают друг друга, и я чувствую, как его рука плывет по моей спине. Тем временем его пальцы уже нащупали застежку лифчика и быстро с ней справились.

Арсений стягивает белье, а я инстинктивно прикрываю руками грудь.

— Не надо, — приказывает мягко и кладет руку на талию. Притягивает еще ближе, пока наши тела не соприкасаются окончательно. — Ты очень красивая, — шепчет мне в губы и снова покрывает их поцелуями.

И эти его слова окончательно избавляют меня от страха. Нет его больше. Остается только здесь и сейчас. Он и я на старом диване.

Его губы спускаются ниже, скользят по ключицам и мчатся до самой груди. Поцелуи нежные, быстрые, жаркие…

Горячие губы касаются сосков, и я выдаю легкий стон. Хочу раствориться в этих ощущениях.

Ладонь с талии ползет до бедра, и он поддевает пальцами мои трусики, тянет их вниз.

— Арс… — выдыхаю я шепотом.

Он замирает. Поднимает глаза на меня, и я вижу его взгляд в полумраке комнаты. Глаза темные, такие манящие.

— Скажи, если передумаешь. Еще не поздно.

— Не передумаю, — четко отвечаю и тяну его боксеры вниз.

Пара нелепых движений, и мы полностью обнаженные. Нет преград. Нет страха и тревоги. Нет смущения больше.

Ничего нет, кроме нас. Кроме моего тяжелого дыхания от горячего веса его тела надо мной.

Он входит медленно. Бережно, давая мне привыкнуть к новым ощущениям. Целует нежно, а вот я жестко впиваюсь ногтями в его плечи.

Мне больно, и он меня чувствует. Все понимает и останавливается, не настаивает. Он просто замирает внутри, позволяя моему телу подстроиться. Приподнимается на руках.

— Посмотри на меня, — шепчет, и я смотрю. Его взгляд такой нежный и трепетный, такой искренний. Никакой спешки, только терпение. Ладонь касается моей шеи, и он снова целует. Сначала ласково, медленно, но с каждой секундой быстрее. И я перехватываю его ритм. Расслабляюсь. Пара секунд, и я подаю бедра вперед. Принимаю его миллиметр за миллиметром, и боль отступает.

На ее место приходит что-то другое. Что-то новое. Это что-то разливается по моим венам и концентрируется там, в точке соприкосновения наших тел. А дальше сплошная физика: скольжение, трение, движение и нарастающий жар внутри живота.

Мне знакомо это ощущение. Ощущение надвигающегося шторма. Когда тело бьет судорогами и мозг напрочь отключен. Но сейчас все иначе. Боль сбивает настрой, и я не могу перестать о ней думать…

— Потрогай меня, — шепчу ему сквозь пелену нахлынувшего стыда. Арсений на миг застывает, но в итоге начинает соображать.

Тянется пальцами вниз и касается самого чувствительного места.

Такой расклад все меняет. У меня перехватывает дыхание, когда он начинает поглаживать, застилая боль удовольствием.

Нахожу своими губами его горячие губы, и теперь уже стоны летят прямо ему в рот. Тихие, хриплые. Нарастают…

Чувствую, как усиливается тепло в теле. Медленно, но потом резче, стремительнее.

Снова впиваюсь пальцами в его гладкую кожу и … все обрывается в миг. Арсений резко приподнимается, освобождая меня от напора.

Он упирается лбом в мою грудь и чуть слышно постанывает, ритмично дергая телом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 46

— Это позор, — говорит Арсений, тяжело выдохнув.

А до меня только сейчас дошло, что именно произошло. Но где именно здесь позор? В том, как нам было хорошо?

— Перестань, — шепчу я и тяну ладонь к его руке. Волков шарахается от моего прикосновения, словно обжигается. Встает с дивана и скрывается в тени, в противоположной стороне гаража.

Сажусь, прижав колени к груди.

Слышу, как он шарится по стеллажу, будто в поисках.

— Что ты ищешь?

— Не знаю, полотенце, тряпку какую-нибудь. О, автомобильные салфетки. Сойдет. Зараза, высохли.

Слышу треск упаковки, и через пару секунд парень возвращается. Садится на край дивана и избегает мой взгляд.

— Арсений, — тихонько зову его по имени. Парень поворачивает голову, и я вижу долю хитрости в его глазах. Он дергает бровью вверх, будто бы говорит: «Что?» — Мне холодно…

Ему этого достаточно. Парень тут же пододвигается ближе, и мы вновь ложимся на скрипучий диван лицом к лицу. Просовываю коленку между его ног и пытаюсь придвинуться как можно ближе. Слиться с его телом, согреться теплом.

— Все хорошо? — спрашивает негромко и целует меня прямо в кончик носа. Так нежно.

— Отлично, — не вру ни капли. Все и впрямь отлично. Я бы сказала — идеально.

— Я не смог сдержаться, — признается и, кажется, теперь он смущается, открывая мне свою душу.

— Ничего. В следующий раз протянешь чуть дольше, — пытаюсь не смеяться, но смех так и пробирается из глубин скромным «хи-хи».

— Будет следующий раз?

— А ты не хочешь?

— Все время хочу… тебя.

Смотрим друг на друга и молчим. Глаза уже привыкли к этому полумраку, и я четко вижу его лицо, его большие зрачки. Он смотрит пристально, мягко, без этого своего излюбленного ехидства и наглости.

— Ты мне и правда нравишься. Очень…

— И ты мне, — прошептал и прижался к губам. Легкий поцелуй без намека. И сразу: — Что это было?

— Что?

— «Потрогай», — цитирует мою мольбу, и я прижимаюсь лицом к его шее. Я не хочу говорить о таком, мне стыдно. И пусть минуту назад мы занимались любовью на этом самом месте, но сейчас мне мучительно обсуждать физиологию, хоть я лежу абсолютно голая.

— Ты чего? — Пытается приподнять мою голову пальцами, но я не поддаюсь.

— Не заставляй меня повторять это вслух.

— Почему?

— Я стесняюсь.

— Ты серьезно? Ничего, что ты сейчас голая тут лежишь? — спрашивает о том, что я только что в голове проговорила.

— Все равно не скажу.

— Ну пожалуйста. Давай так, правда за правду. Можешь спросить, о чем угодно.

Только предложил, а мне и думать не нужно. Вопрос все время вертелся на языке. Он тяжелым якорем повис в моем мозгу и постоянно тянул.

— Скольких девушек ты приводил сюда?

— Пф-ф, это легкий вопрос. Никого. Ни девушек, ни парней. Тут даже мама моя не была после… — делает паузу. — После смерти отца. Ты первый посетитель моей берлоги.

Первый? Он серьезно? Конечно, серьезно, зачем ему врать?

Но я не ожидала такого ответа. Похоже, я думала о нем куда хуже, чем есть на самом деле.

— Ты уснула? — шутит Арсений.

— Нет, я просто была уверена, что ты скажешь «вторая» или «третья», ну никак не «первая». Я думала, ты…

— Бабник? — заканчивает за меня предложение.

— Марина, Мару, я… Да, я думала, что у тебя отбоя нет от девушек.

— Ну да, я классный, тут не поспоришь, — дурачится Арс и смеется. — А если серьезно, не до девушек мне было. Они вьются рядом, что-то говорят, а у меня мозги все время о другом думают.

— А я?

— Что ты?

— Почему ты решил со мной быть?

— Попа твоя в окне хорошо смотрелась, — снова шутит, и на этот раз я его легонько толкаю.

— А честно?

— Да не знаю я. С тобой как-то по-другому все. Ты отличаешься от местных девчонок. Опять же, у тебя свои заморочки. Нормальные. Настоящие. Не такие, как у некоторых, типа ноготь сломала или почему Том Холланд с Зендеей, а не с ней. В тебе нет этой тупости.

— И чем я хуже Зендеи? — подначиваю Волкова и снова к нему прижимаюсь, хочу еще ближе.

— И правда, — чуть слышно смеется и нежно поглаживает меня по спине вверх-вниз. Жутко приятно. — Ну так что там с «потрогай»?

— Блин, я думала, ты уже забыл.

— Только об этом и думаю.

— Ну ты же знаешь про строение женского тела? — начинаю я так, будто бы я Анька, цитирующая научную статью.

— Наверное… — неуверенно отвечает.

— Ну вот, если трогать там, где ты трогал, девушке будет приятнее, и она быстрее достигнет…

— Оргазма, — говорит вслух, и я снова утыкаюсь в его теплую шею. Прячусь в нем.

— Ясно. А ты, смотрю, много знаешь для того, кто ни разу не занимался сексом.

— Я просвещенный человек.

— Да что ты?

— И мои родители немного повернуты на этом.

— На сексе?

— Больше на просвещении. Они рано меня заделали, и поэтому отец и мама рассказывали мне о сексе с малых лет. Думаю, я могу преподавать в школе основы секса.

— Предложи директору, — говорит на полном серьезе, но в итоге не сдерживается, и мы закатываемся от смеха.

***

В гараже стало светать.

Рассвет.

Мы проговорили полночи и не хотели ехать домой. Но пришлось.

На восходе солнца в гараже стало совсем холодно. Да и колледж никто не отменял. А значит, пора выбираться теперь уже из нашего убежища и возвращаться в реальный мир.

Около семи утра Арсений завел своего зверя и вручил мне шлем.

— Придется разориться на второй, — говорит в перерывах между рычанием мотоцикла.

— Не, я больше кататься с тобой не буду. Страшно.

— Страшно? Ты что! Это же круто. Я вчера даже не разгонялся. Нежно поглаживал педаль газа.

— Нежно поглаживал? — возмущаюсь. — Ты гнал, как Шумахер. Я чуть от страха не умерла. Давай сейчас помедленнее. — Умоляющими глазами смотрю на парня какое-то время и надеваю шлем на голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рев мотоцикла, и мы несемся по пустым улицам поселка. Время семь утра, а дома еще не оправились ото сна. Только парочку дворников по пути разглядела.

Прижимаюсь к Арсению и чувствую, как начинаю потихоньку замерзать. Будто превращаюсь в ледышку. Медленно, но основательно.

А вот и поворот на нашу улицу. Сейчас рев мотоцикла всю округу разбудит. Точно.

Арсений сбавляет скорость и подъезжает к дому. Снова подает мне руку, и на этот раз я мастерски спрыгиваю с дикого зверя. Возвращаю шлем и не сдерживаю улыбку. Она сама растягивает лицо — ничего не могу с собой поделать, когда ловлю его взгляд.

Парень хватает меня за куртку где-то в области живота и на себя тянет. Он что, хочет поцеловать меня прям тут, посреди улицы?

И я хочу…

Каждая клетка вопит, что хочет, но я не буду. Или буду?

Быстренько коснулась его губ и шаг назад.

— Мне этого мало…

— Потом. Я пошла. Встретимся в колледже, — отправляю воздушный поцелуй и бегом к дому.

Глава 47

— Ян. — Голос отца с кухни бьет под прямо под дых. Я замираю на полушаге. Разворачиваюсь. Заходить не хотела, но тело само заносит меня в дверной проем.

Странно…

Семь утра, а эта европейская леди уже сияет свежим макияжем у кофемашины.

Чудеса, да и только.

— Что?

— Как провела ночь?

— Нормально. Я пошла собираться на занятия.

— Я волновался… — замолкает и пару раз кашляет, будто подавился. Чем? Своей ложью? — Мы волновались. Где ты была?

— Там, где мне не врут в лицо, — огрызаюсь и выхожу в коридор.

Я сейчас не в том настроении, чтобы разговаривать с отцом. Я злюсь. Сильно злюсь на него и на маму тоже. На нее даже сильнее.

— Ян. — Отец выходит за мной в коридор.

— Да что?!

— Ты же у меня умная девочка, ты все понимаешь…

— Вот именно, что я не понимаю, — говорю громче. — Я тебя не понимаю, пап. Ладно она, ей всегда было насрать на нас, но ты. Ты же уже не пацан, ты взрослый мужик и все равно ведешься.

— Она вообще-то тут, — вклинивается мамин голос из-за спины отца. Теперь я смотрю на них обоих.

— Да ладно? И когда сваливаешь? Уже купила билет? Или еще не наигралась в заботливую мамочку? — брызжу ядом обиды.

— А почему ты так со мной разговариваешь? — включила мама функцию «родитель», которой у нее никогда не было. Гостья, временная родственница — да, но не родитель. И у нее нет права предъявлять мне претензии. У меня ей — есть, у отца есть и даже у Ани, но не у нее.

— А как мне с тобой разговаривать? Тебя же ничего не волнует в этой жизни, кроме себя самой. Вот зачем ты приехала?

— На твой день рождения…

— Да? — начинаю смеяться, и мой смех звучит жутко. — И что ты узнала о моей жизни? О чем спросила? Что мы сделали вместе? Правильно, ничего, мам. Ты только рассказывала не замолкая, какая у тебя шикарная жизнь. Как ты ходишь везде и кайфуешь, получаешь дорогие подарки и летаешь отдыхать. Но тебя не волнует, как живут твои дети. Как папа все время работает, днями и ночами. А я для Аньки вообще больше мать, чем сестра. Тебе плевать на это, на нас, на папу. Так зачем ты продолжаешь приезжать? Мы тебе больше не рады, неужели ты этого не видишь?

— Ян, — снова зовет меня по имени отец.

— Да что? Я разве неправду говорю? Чистую правду, которую почему-то папа не может тебе сказать. И я еще не закончила. Уезжай, мам. Уезжай к себе и не надо больше приезжать. Отстань ты уже от него, от нас от всех. Живи так, как ты всегда хотела. Не лезь в нашу семью, — голос предательски дрогнул, сломался на гласной, так как последняя фраза, сказанная вслух, оказалась такой жестокой. Но жалости нет. Ни капли. Я годами копила этот яд, улыбаясь ей в камеру. Сил больше нет.

— Я твоя мама… — говорит еле слышно.

— У меня нет такого ощущения. Никогда не было. Отец — есть, а вот мамы нет.

И снова в разговор вступает отец. Он выглядит немного подавленным. Нет той жесткости в лице, с которой он спрашивал, где я была.

— Ян, так нельзя, ты же обижаешь…

— И кстати, — перебиваю отца ледяным взглядом в упор. — Извини, но я тоже не сдержала свое обещание, ровно как и ты. Все, мне нужно собраться в колледж.

Разворачиваюсь и бегом в свою комнату. Но ноги сами тормозят перед поворотом. В дверном проеме моей комнаты стоит Анька.

Мой маленький ангелочек. В пижаме, растрепанная, с глазами, полными слез…

— Ань. — Делаю шаг к ней, но она отступает назад.

— Ты же обещала, что не уйдешь? Что не оставишь меня с ней? А сама не пришла ночевать, — говорит дрожащим голосом. Еще чуть-чуть, и она разрыдается. Не могу на нее такую смотреть. Сердце болит…

— Прости меня. Я знаю, что обещала тебе, и я не сдержала свое обещание. Прости, пожалуйста. — Протягиваю к ней руки в еще одной попытке обнять. Не настаиваю. Хочу, чтобы она сама захотела.

И она хочет. Подается вперед, и я встаю на колени перед ней, перед моим мелким и самым любимым ангелочком.

Анька крепко сдавливает мою шею и прижимается.

— От тебя пахнет мужскими духами. — Вот же развитое обоняние у сестры. Учуяла.

— Не пали, — передаю ей власть надо мной, зная, что Анька такое любит.

— Хорошо. Еще секунду и пойдешь, — сдавливает мою шею сильней. — Приходи быстрее с занятий…

— Обещаю, малыш, и на этот раз я сдержу обещание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 48

Приняла душ и выхожу из ванной. Не, я не выхожу, я вылетаю, как пробка от шампанского. И это не от того, что могу опоздать на пары. Это крылья влюбленности носят меня по воздуху. Вчера был лучший день в моей жизни. Даже несмотря на все терки с Арсом до… и ситуация с отцом. Даже то, что я страшно хочу спать, но вынуждена идти в колледж. Это все не испортит мой настрой. Такое никак не может случится. Во мне буквально бурлит вся эта химия. Этот невероятный коктейль из эмоций и воспоминаний.

Распахиваю дверь, а тут:

— Можно мне у тебя посидеть? — Анютка спросила и на кровать мою завалилась.

— Конечно, можно. Что там родители?

— Шепчутся на кухне, — отвечает безразлично. — Жестко ты их.

— Думаешь, жестко?

— Не знаю. Я тоже хочу, чтобы мама уехала.

— Ты как себя чувствуешь? — меняю тему, чтобы не оставлять мелкую дома в плохом настроении с грустной миной на лице.

— Горло болит, но температуры нет, я измерила, — заявляет гордо, чуть вздернув нос так высоко, что вот-вот потолок заденет.

— И отлично. За выходные еще оклемаешься, а в понедельник в школу.

— А можно в пятницу в школу?

Я отвлекаюсь от зеркала, где пыталась воскресить лицо тоналкой, и смотрю на сестру.

— Знаешь Ань, мне иногда кажется, что ты с другой планеты. Ты, наверное, единственный ребенок во вселенной, который добровольно просится в школу. Я даже спорить с тобой не буду. Да это и бесполезно. Но школа крутая, я согласна.

— А ты с Арсением всю ночь гуляла? — Мелкая перекатывается на живот и расплывается в такой хитрющей улыбкой, что у нее сейчас уши сойдутся на затылке.

— Да, — говорю тише. — Только предкам ни слова.

— Они знают. Ну папа точно. Он вообще все всегда знает, просто делает вид.

— Это да…

— И что у вас, любовь-морковь?

— Типа того. — Замазываю синяки под глазами тоналкой и иду к шкафу.

— Мне он нравится. Красивый.

— Девушка, выберите себе другого парня, этот мой, — говорю строго, скрестив руки на груди, но Анька прекрасно слышит смех в моем голосе.

— А как же делиться с родной сестрой?

— Я тебе сейчас покажу, как делиться, — срываюсь с места и запрыгиваю на постель. Я уже немного опаздываю, но всегда найду время, чтобы пощекотать и лишний раз поцеловать мелкую. Минута щекотки, поцелуй — обязательная программа выполнена, можно бежать на занятия.

Анютка пошла к себе, а я бегом вниз по лестнице.

Надеваю куртку, шапку…

— Я тебя отвезу, — отец возникает в коридоре. Его рука тянется к вешалке.

— Я дойду, идти всего…

— Я отвезу, — спокойно повторяет и надевает ботинки.

Я вынуждена смириться. У меня нет выбора, да и ругаться мне больше не хочется. Я выплеснула всю свою злость, всю желчь, что накопилась, и теперь мне легче. Отлегло. Ощущение, что мы вообще не ругались.

Но по отцу так не скажешь. Он выглядит подавленным и уставшим.

Выходим из дома и к машине.

Странно, кстати, а куда испарилась мама?

— Я виноват, — начинает он ровно в ту секунду, когда машина трогается с места.

— Пап…

— Послушай. Пожалуйста. Я все утро собирался с мыслями. Янка, я не идеальный, и то, что вчера было между мной и Ленкой, это… черт, это было ошибкой. И все эти последние годы тоже. После того, как ты родилась, нам вообще не стоило больше начинать…

— Не говори так. Если бы вы тогда не сошлись, у нас бы не было Аньки. Представь хоть на секунду свою жизнь без нее? Вот и я не могу.

— Ты права. Господи, ты во всегда и во всем права. Понятия не имею, как у меня получились такие замечательные и умные девочки. Я сейчас тебе от чистого сердца говорю, Ян. Прости меня. Я все еще учусь быть хорошим отцом.

— Ты хороший отец и всегда им был. Да ты самый лучший на свете. И я хочу, чтобы у тебя были отношения, чтобы ты был счастлив. Просто… только не с ней.

— Я это тоже понимаю. И вчера понял окончательно. Нет больше тех чувств у меня, которые были раньше. Выгорело все дотла. Я больше не люблю Лену.

— Ты давно ее уже не любишь, но она до сих пор каким-то странным образом на тебя влияет.

— Больше нет. Я сотни раз говорил тебе эти слова, сотню раз обманывал самого себя. Но сейчас я уверен как никогда.

— Время покажет, пап, — отвечаю, и отец паркуется у колледжа. — Я побежала…

— Ян, постой. — Берет меня за руку. Хватка крепкая, взгляд прямой. — Ты вчера сказала…

— Я пошутила, — говорю серьезно. — Я злая была и несла все подряд. Сказала, чтобы посильнее задеть.

— Серьезно? — переспрашивает он, хотя по глазам вижу: верит сразу, жадно хватает это оправдание.

— Серьезно. Мы проболтали с Арсением всю ночь в гараже его отца. Ты знал, что у нее папа два года назад умер? Ему сейчас невыносимо тяжело. Он выговорился о своих проблемах, я — о вас с мамой, а потом мы просто приехали домой.

Пальцы отца на моей руке чуть расслабляются.

— Мне полегчало, — тихо говорит он. — Правда. Не скажу, что я панику развел и все такое… но мне полегче.

— Супер. Я могу пойти на пары?

— Беги, обезьянка…

Еще один молодежный роман - Мини-роман

«Ты Моя», загляните)

— Ты все равно будешь моя. — говорит уверенно. И эта нахальная улыбка, на его лице.

— Обойдешься. — в ответ ему отвечаю. Отталкиваю и убегаю.

Захар Беляев — бабник. Он наглый, надменный и почему-то имеет надо мной власть.

Какой же я была дурой, что позволила ему сделать это со мной, теперь приходится бегать по институту и прятать глаза, только бы не встретится с Ним.

Но он не сдается. Он точно добьется желаемого — меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 49

Забегаю в аудиторию уже после звонка. Врезаюсь плечом в дверной косяк и матерю его про себя. Но, видно, все же удача на моей стороне, раз препода еще нет. При виде меня Кира выпрямляет спину, как у модели, и я иду к ней.

— Я думала, ты не приедешь. — Помогает мне разложить инвентарь на столе и сканирует взглядом от кед до самой макушки.

— Я думала, опоздаю. Где преподаватель? — пытаюсь отдышаться.

— Кто ж его знает. Может, в столовке. Ты что-то не очень выглядишь, подруга.

— Ну спасибо…

— Ты не заразилась от Ани?

— Я сегодня за ночь спала два часа от силы, — говорю, и воспоминания тут же обрушиваются на мою сонную голову. Миг, и я будто вновь чувствую прикосновения рук Арса на своих бедрах, чувствую вкус его губ. Голова кругом.

— А чего так? — только спросила, как в кабинет зашел препод.

— Поговорим в столовой, — быстро отвечаю подруге и переключаю внимание на педагога.

У меня есть полтора часа в запасе, чтобы хорошенько обдумать, рассказывать Кире о своем новом опыте или нет.

После первой пары идем в столовую. В коридоре творится какой-то беспредел. С ума, что ли, все посходили сегодня или опять ретроградный Меркурий, неясно. Кто-то бежит, кто-то орет, двое вообще сплелись в клубок прямо на затоптанном полу. Полный хаос, а я мечтаю о тишине. А лучше тишине и постели, два в одном. Спать хочется нереально.

Заходим в столовую, но и здесь нет спасения. Столики заняты. Будто все студенты нашего колледжа и ученики школы решили позавтракать именно после первой пары.

Пока стою в очереди, Кира совершает рейдерский захват стола у окна, и уже через пять минут мы уплетаем салат с курицей и компот.

— А вот и твой Ромео, — говорит Кира с набитым ртом, и я оглядываюсь.

Арсений не смотрит по сторонам, он ищет конкретную точку. Находит ее. Его взгляд цепляет меня, прибивая к стулу длинными гвоздями. Он движется хищно, огибая препятствия, и падает на стул рядом. Слишком близко, что у меня перехватывает дыхание.

— Мартынова, салют, — здоровается с Кирой, не сводя с меня взгляд. А я под гнетом его карих глаз плавлюсь от жара, что вырывается из груди. Доля стыда во мне все же присутствует.

— Здорова, Волков, а что ты с Янкой не здороваешься? — Кира пристально смотрит на Арса, а тот:

— Мы час назад с ней виделись…

— Ну ясно, — заключает подруга.

— Что тебе ясно? — уточняет Арсений.

— Это ты ей спать не давал ночью?

Арсений вдруг на меня посмотрел, пристально. Взглядом будто вопрос задал: «Ты ей рассказала?» Но я ничего не рассказывала, физически не успела. Хотя Кира очень проницательная, ей и говорить ничего не нужно.

— Не понимаю, о чем ты… — безразлично отвечает Арсений и тянется к моему компоту.

— Молодой человек, а вы случаем не обнаглели? Это мой вкусный компотик.

— Принести еще?

— Давай, — соглашаюсь, так как меня почему-то одолел сушняк с утра. Прям Сахара во рту.

— И мне тащи, — присоединяется к просьбе Кира.

— Будет исполнено… — Арс поднимается и растворяется в толпе.

Поворачиваю голову и втыкаюсь в пристальный взгляд подруги. Кира смотрит внимательно, изучающе.

— Объездила жеребца? — вопрос — явно цитата из какого-то фильма. Сама бы она так никогда не загнула.

Я фыркаю, пытаясь сбросить напряжение смехом.

— Что? — начинаю непроизвольно хихикать. — Что это значит вообще? — пытаюсь прикинуться дурой.

— Ты его загнала под седло или он тебя пришпорил?

— Отстань, — отмахиваюсь от Киры и уже хохочу в открытую. Где она таких фраз набралась?

— Я-то отстану, но теперь мне все понятно. Я хочу подробности. Сейчас, на физре, мне все расскажешь. Все-все…

Два стакана компота во мне, салат тоже, и, получив от Арса легкий поцелуй в щеку и мимолетный контакт пальцев, мы с Кирой пошли в спортивный зал. Только успеваем скинуть рюкзаки на деревянные скамьи, как воздух сгущается. Из-за угла выплывает Мару.

— Девочки, можно с вами поговорить? — спрашивает она.

— Нет. С нами нельзя разговаривать. Больше нельзя, — Кира отвечает жестко, а вот мне даже стало жалко Машу. Она выглядит подавленный. Последние дни она превратилась в призрака колледжа. На парах глядит в одну точку, а иногда что-то чиркает в тетради. Она не смотрела на нас, не подходила, но сегодня решилась. Эта ее смелость дорогого стоит. Кира неправа, и я хочу выслушать девушку.

— Кир, перестань. Что ты хотела сказать? — обращаюсь к подруге, на которую я уже даже не злюсь. Меня отпустило, потому что Арсений всецело принадлежит теперь мне.

— Простите меня. Ян, прости.

— И за что тебя простить? — Выходит вперед Кира, скрестив на груди руки. Она настроена куда жестче, чем я.

— Меня просто выбесило, что ты приехала и все внимание на себя перетянула. Диму на костре приручила так, что он за тобой волочился. Потом Арса…

— Дима — идиот. Ты разве не в курсе, что он вытворил? — снова отвечает ей Кира и начинает рассказывать.

И вместо того чтобы надевать физкультурную форму, мы зацепляемся языками. Но этот разговор был необходим. Да и Мару не такая уж плохая девчонка. Немного завистливая — это есть, но в целом…

В конце концов, к началу пары мы трое снова стали подругами.

***

После занятий я волочилась домой, как черепаха. Арсений остался на дополнительном, и я не стала его ждать. Была не в силах. Дорога до дома, домашка на скорую руку и постель. Моя долгожданная, любимая постелька.

Глаза открыла, только когда отец постучал в дверь с криками, что я опоздаю. Черт, я что, проспала до следующего утра?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 50

— Выспалась? — спросил отец за завтраком, потому что я сижу и гипнотизирую кружку. Спала долго, но будто этого оказалось мало.

— Не-а, еще бы пару часов.

— Я лучше промолчу и не буду ничего говорить. Но на будущее тебе — спать нужно дома, — говорит с явным подтекстом. Таким явным, что только идиот не поймет его грязный намек.

— Вот и промолчи. Ты на работу?

— Ну да, — ответил как ни в чем не бывало. А ничего, что у него ребенок на больничном?

— А Анька?

— Через два часа Таня подъедет. Тебя дождется и уйдет. Вы уж тут не шалите без меня, ладно?

— Мы подумаем, — провоцирую отца и: — Задержишься?

— Сто процентов. Тренировка на девять вечера. А там как пойдет.

— Ясно, — говорю грустным голосом, а у самой уже в голове дискотека. Чертята врубили музыку и пляшут там как никогда раньше.

Сразу же всплывают варианты того, как я проведу сегодняшний вечер, а может, и ночь. Только бы Арсу удалось свинтить из дома…

***

И ему удалось. Мы обсудили наш план по пути из колледжа, и в десять вечера, как только Анька уснула, мой сосед стоял у меня на балконе.

— Уложила мелкую? — Он бесшумно снимает кроссовки и проходит в комнату, заполняя собой все пространство. Воздух мгновенно электризуется.

— Закрывай дверь скорей, холодно. — Ежусь от ветра, что проник в комнату.

— А ты та еще мерзлячка. На улице тепло, весна вот-вот начнется.

— Не тепло. Тепло — это когда не нужно надевать на себя куртку и шапку, — говорю и начинаю пятиться назад. Арсений только разулся, сбросил тяжелую кожанку на стул, а уже наступает. Идет на меня медленно, и взгляд такой искушенный.

— Хочешь, я тебя согрею?

— Может быть, — ответила и уперлась ногами в матрас. Дальше отступать некуда, только кровать позади меня.

— Может быть? Не на такой ответ я рассчитывал. — Резкое движение его тела сокращает дистанцию до нуля. Он стоит вплотную. Тянет руки и кладет их на мою талию.

— Твоя мама не будет ругаться, что ты уходишь так поздно?

— Их нет дома. Поехали к маминой подруге в город. Сказали, там ночевать останутся.

— Тебе повезло… — выдыхаю я, запрокидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Нам повезло, — поправляет. — А батя твой не приедет сегодня? — Тихонько гладит меня руками, оставляя будто следы ожогов после прикосновения.

— Приедет. Написал, что через час тренировка закончится, и будет выезжать.

— Значит, у нас есть полтора часа? — Пристальный взгляд игрока, хищника, зверя перед прыжком. Он издевается надо мной. Дразнит, оттягивая момент. Издевается, и ему это дико нравится. Ему нравится смотреть, как я буквально плавлюсь от прикосновения его рук.

— Как минимум. Посмотрим кино? — цепляюсь я за соломинку приличия.

— Включай. — Резко обходит меня и заваливается на кровать. Будто он в своей комнате, а не в гостях. Но мне нравится такое его поведение. Арсений расслаблен, чувствует себя будто он дома, а не на чужой территории. Ощущение, словно мы вечно знакомы, а не меньше месяца.

Папа повесил телевизор мне в комнату и подключил приставку — выходной не прошел зря. Теперь я могу смотреть фильмы не с ноутбука, а как белый человек, по телевизору.

— Что будем смотреть?

— Все равно. — Равнодушно. — Я не планирую пялиться в телик. У меня есть кое-кто поинтереснее, на кого хочется смотреть. И не только смотреть, — хитро мне улыбается, но я стараюсь не поддаваться, хоть и улыбаюсь в ответ. Включаю первую попавшуюся новинку и обхожу кровать. Ставлю будильник на всякий, чтобы не вышло, как в прошлый раз, и забираюсь в постель.

Лечь рядом не удалось. Волков тут же меня прижал к себе, закинув свою руку мне на плечи. Приятно.

Приятно лежать на его плече. Приятно чувствовать его тело и даже запах. Мне все приятно.

А еще…

Его вторая рука касается моего живота, и я тут же загораюсь, как новая зажигалка. С одного касания, с легкого, но такого мастерского щелчка.

И если пару минут назад, прячась за предлогом «посмотреть кино», я хотела повременить, поиграть в недотрогу, то сейчас я буквально не могу дождаться, когда Арсений меня поцелует. Мое тело требует этого мгновенно.

Но зачем ждать? Зачем, если я сама могу..?

Поднимаю голову и прижимаюсь к его губам. Быстро, смело. Прижимаюсь к губам, захватываю их в плен и, кажется, больше никогда не выпущу на свободу. Целую. Жадно, глубоко, проникая языком внутрь, пробуя его на вкус. Так, будто никогда не целовала его прежде, но очень хотелось.

Приподнимаюсь и забираюсь сверху на своего парня, оседлав его бедра. Кажется, я набралась от Киры странных фраз о лошадях и наездниках.

— Вот это да, а как же кино? — спрашивает он хрипло, тяжело дыша, и намеренно не двигается. Даже руками не касается меня. Ничего. Просто смотрит снизу вверх своими темными, хитрыми глазами.

— Заткнись, — закрываю ему рот ладошкой на секунду, а затем снова впиваюсь в сочные губы.

И он сдается. Обхватывает мою попу, чуть сжимает и жадно отвечает на поцелуй. Гладит, просовывая пальцы под свободные шорты, касаясь кожи.

— Не двигайся, — выдыхает он мне в самые губы, зафиксировав мои бедра руками. Его голос вибрирует на низкой частоте, оседая где-то внизу моего живота.

Я послушно замираю, хотя все внутри меня требует движения, трения.

Он медлит. Не целует, лишь дразнит легким касанием носа о мою щеку. Чуть приподнимает бедра, упираясь в меня. Я инстинктивно выгибаюсь навстречу, подставляясь под ласку, издавая тихий, жалобный звук. — Тише, — приказывает Арсений, и этот тон заставляет мой разум отключиться.

Арс перехватывает мое запястье, отводит руку в сторону и мягко, но властно переворачивает меня на лопатки. Матрас жалобно поскрипывает под нашим весом. Парень нависает надо мной, опираясь на локти по обе стороны от моей головы. В полумраке комнаты его глаза кажутся абсолютно черными, затягивающими, лишающими воли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он спускает бретельку моей пижамы с плеча одним пальцем. Затем вторую. Целует впадинку у ключицы, прикусывает нежную кожу. Мои пальцы впиваются в его плечи, комкая плотную ткань футболки. Мне нужно больше. Нужно чувствовать его голую кожу.

— Сними, — хрипло требую я, дергая за ворот его одежды. Арс усмехается прямо мне в шею, посылая новую волну мурашек по спинке, и тянет свою футболку вверх. Снимает через голову.

Легкая ухмылка пробегает по его лицу, и он проделывает то же самое с моей майкой. И теперь я уже лежу беспомощная, раздетая до пояса.

— Еще будут приказы? — снова шепчет мне в губы парень, придавливая меня к матрасу. Наши тела прижаты друг другу так плотно, что даже воздух между ними не сможет протиснуться.

— Снимай всю одежду, — говорю негромко, захлебываясь смущением. Я хочу…

Хочу его, хочу повторить то, что было между нами в его гараже, но это трудно произнести вслух и не смутиться. Мне трудно. Но Арсений будто снова чувствует мое нелепое смятение и разряжает обстановку.

— Я тут погуглил… — Слышу каплю смущения в его голосе.

— Что погуглил?

— Скоро узнаешь, — оставляет интригу и накрывает мои губы поцелуями. Чуть приподнимается, стягивая с себя штаны. Чувствую касание его пальцев и то, как мои шорты тянутся вниз, не оставляя между нами никаких преград. Слышу только дыхание. Мое быстрое, его тяжелое. Ощущаю легкую дрожь, которая тут же улетучивается, когда он вновь прижимается и увлекает меня своим поцелуем.

Тело расслабляется. Оно готово. Оно полностью готово к этому волшебному моменту соития, близости, абсолютной нежности.

Закрываю глаза в миг, когда Арсений и я становимся одним целым. Он не спешит, не торопит события, не настаивает. Он будто бы чувствует каждый мой вдох, каждое напряжение мышц, каждое расслабление, которое позволяет ему продолжать действия.

Парень движется плавно, бережно, завладев моим телом практически полностью.

И в это момент я понимаю, что именно он искал в интернете. Его пальцы самостоятельно делают то, о чем я просила его в гараже.

Вот же стыд…

Касается меня и начинает усиливать ощущения в том самом волшебном месте. Нежно, ласково, а потом все быстрее, ориентируясь на мои громкие вздохи.

Стараюсь быть тихой, бесшумной, но это трудно, когда все эмоции превратились в один быстрый комок нервов, который катится с горы, набирая дикую скорость.

В какой-то момент, момент абсолютного удовольствия, меня начинает потряхивать. Тело будто перестает мне подчиняться и начинает подергиваться, напрягая все мышцы.

Арсений не отступает. Он все еще плавно движется внутри меня и его пальцы гладят активнее. Быстро. Очень быстро, до момента…

Прижимаюсь к нему всем своим телом, впиваясь пальцами в плечо. Мне хочется сгруппироваться, съежиться, спрятаться. Во мне происходит какой-то необратимый процесс, который я не могу контролировать и тем более остановить.

Ноги скрутила судорога, руки стали как клешни, что вцепились в нежную кожу Арсения. Живот стянуло узлом, а потом будто бы взрыв, выброс адреналина или чего-то подобного. Голова закружилась, и я закрыла глаза.

Перестала двигать губами, прижавшись к шее Арса, и тихонечко заскулила…

Глава 51

— Я… я… — хочу начать разговор, но слова застревают в горле.

Он лежит сверху, нежно целуя меня в кончик носа, в губы, чередуя свои поцелуи.

— Необязательно что-то говорить, — шепчет чуть слышно и снова целует в кончик носа. Морщусь. Мне невыносимо щекотно.

— Но я хочу сказать. Мне было очень хорошо.

— Лучше, чем в прошлый раз?

— Определенно.

— Спасибо интернету, — скромничает Волков, пытаясь сохранить серьезное лицо, но уголки его губ предательски ползут вверх. Он сейчас такой лапочка, несмотря на то, что все еще лежит голышом прямо на мне.

— Спасибо тебе. — Отрываю голову от подушки и теперь уже я касаюсь губами кончика его носа.

Он ничего мне не отвечает. Лишь улыбается.

***

Ну вот сегодня я точно выспалась. Легла спать поздно и поэтому спала аж до десяти утра.

Арсений ушел около часа ночи. Мы все же начали смотреть с ним фильм, но в итоге сон брал верх над нами, и мы разошлись. Целовались, правда, еще минут пятнадцать у балконной двери, все никак не могли расстаться. А потом он махал мне со своего балкона и писал сообщения. Мы сошли с ума?

Уверена, это так. С ума от своих чувств…

— Сегодня я дома, — заявляет отец за завтраком. Говорит таким тоном, будто мы тут же должны упасть ему в ноги и благодарить за снисхождение. — Чем займемся?

— У меня занятия в городе… — бормочу я, уткнувшись в тарелку.

— Точно. А поехали все вместе? Ты на занятии, а мы с Аней в кино. Ну как, пупс? — обращается к сестре, а я вижу по ее лицу, что отцу сейчас не поздоровится за этого самого «пупса». Папа катастрофически, фатально не умеет

выбирает ласковые слова для нас.

— Я не пупс! — громкий и четкий ответ. — Не нужно меня так обзывать.

— Я же любя, детка. Ну ты что? Ты мой пупсик, а Янка – обезьянка.

— Тебе не кажется, что этот мужчина, претендующий на роль главы семьи, совсем распоясался? — обращаюсь к сестре, игнорируя улыбку отца. Говорю серьезно, нахмурив брови для пущего драматизма.

— Прости, но я тебя не поддержу, — говорит Анька шепотом, делая вид, что папа не слышит. — Я в кино хочу.

— Ха-ха, — закатывается отец. — Ты ж моя умница. Моя маленькая неподкупная девочка-коррупционер…

Вот так у меня всегда. Если утро было хорошим, веселым и энергичным, то и весь день будет таким же.

А он и впрямь был хорошим. Я отлично позанималась в Таниной студии. Забрала с собой рисунок, чтобы доработать фон и подать его на конкурс. Мой первый конкурс…

Потом мы все вчетвером, включая тетку, поехали в пиццерию и буквально объелись пиццей. И по пути домой, я получила не менее радостное сообщение:

«Приходи ко мне», — написал Арсений.

«В гости?»

«Ага. Мама с Еськой опять куда-то ушли, и мне скучно».

«Ты хочешь, чтобы я тебя развлекала? Вызови аниматора, пусть покажет фокусы», — грублю в шуточной форме. Уверена, он это понял.

«Хочу, чтобы ты со мной полежала. Иначе я сам к тебе приду».

«Отпрошусь у отца. Думаю, на часик он меня все же отпустит».

«Жду».

— Можно мне в гости сходить? — осторожно говорю отцу, как только мы заехали в поселок.

Раньше я никогда не волновалась, когда отпрашивалась в гости. Но и в гости я ходила пару раз всего. И это был просто визит вежливости к девочке из класса, а сейчас все изменилось. Сейчас там меня ждет, возможно, обнаженный парень.

— К кому?

— К нашим соседям, — не уточняю, но отец и так все понимает. Дергает рукой и смотрит на часы.

— Время полдевятого. В десять дома.

— Серьезно? В десять?

— В гости так поздно не ходят. Хотите прогуляться, идите гуляйте. Может, и до одиннадцати тогда разрешу.

— На улице холодно…

— На то и расчет.

— Пап, — начинаю немного злиться. Он никогда меня ни в чем не ограничивал, а тут начал. Не поздновато?

— Он один дома?

— Один, но мама и сестра должны вот-вот прийти, — чуточку привираю, дабы расслабить отца. Я-то знаю, чего он остерегается.

— Ясно. В десять дома, — еще раз повторяет отец, вбивая гвоздь в крышку моего гроба свободы, и сворачивает к нашему дому.

Молча вылезаю из машины и иду к дому Арсения. Стучу в дверь, не открывает. Стучу еще раз. Снова не открывает.

Дергаю ручку вниз, ожидая сопротивления, но дверь неожиданно легко открывается. Надо же, закрываться на замок его не учили?

— Есть кто дома? — кричу в никуда и расстегиваю замок на куртке. В коридоре темно, а я и не знаю, где тут выключатель. А может, так же, как и у нас? Дома-то похожие.

И правда. Выключатель тут, около двери. Только щелкнула, вижу, как Арсений вприпрыжку летит со второго этажа, перескакивая аж через две ступеньки.

— Привет. — Подходит ближе, даже не дав мне снять обувь, тянет за ворот куртки на себя и впечатывается в мои губы. Так уверенно, будто это что-то обычное и уже такое привычное.

— Привет. Дай мне раздается, жарко. — Чуть отстраняюсь и снимаю с себя куртку. Показательно подаю парню, и он быстро вешает ее на крючок.

— Долго ты…

— С города ехали. Папа меня до десяти отпустил.

— До десяти? — спрашивает так, будто я что-то глупое сейчас ляпнула.

— Да. Он переживает, что мы будем с тобой сексом заниматься.

— Хм, — хрюкнул Арсений, подавляя смешок, и мы оба не сдержались.

Смех взял над нами верх, и мы закатились, держась за животы и друг за друга, чтобы не упасть.

— Перестань смеяться, — говорю задыхаясь, вытирая выступившие слезы в уголках глаз. Не могу больше смеяться. Живот сводит, скулы тоже.

— Ну твой папа дает. И как это он догадался? — говорит сквозь смех.

— Ну все, хватит. Чем займемся? — Стою руки в боки.

— Даже не знаю… кино?

— Давай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52

Резкий, дребезжащий писк будильника бьет по оголенным нервам, и я начинаю вставать с постели. Полтора часа пролетели, как один миг, в объятиях парня, от которого у меня снесло с крышу. Напрочь.

А сегодня еще сильнее, чем было до этого. Словно дозу увеличили вдвое.

Полтора часа невероятной нежности, ласки. Мы просто лежали на постели, гладили друг друга, иногда целовались и смотрели фильм в полглаза. Чистое наслаждение.

Полное, тотальное расслабление. Но это спокойствие нарушил мой громкий будильник.

— Мне пора, — говорю и сажусь на постели. Каждое движение дается с трудом, тело отказывается возвращаться в реальность.

— Нее… — тянет Арсений. И тут же снова притягивает меня к себе.

— Да. Не хочу подрывать доверие папы. Я и так на днях не пришла ночевать. Он волновался, места себе не находил.

— Это же он накосячил. Нет?

— Да. Он накосячил. Но мы поговорили, и теперь все хорошо. Да и вообще я не люблю ругаться, не люблю быть в ссоре и все такое. Поэтому я пойду.

— Пошли провожу, обломщица.

— Ну хватит тебе. Завтра увидимся…

Легонько тыкаю Арсения в бок, и он начинает смеяться. Отвечает мне тем же, и я стараюсь быстрее спускаться вниз по лестнице.

— Здравствуйте, — становлюсь статуей, замирая на предпоследней ступеньке.

На первом этаже стоит тетя Оксана со скрещенными на груди руками и Еська.

— Привет, Ян, — здоровается она дежурно, натянуто растягивая губы, и тут же переключает тяжелый, давящий взгляд на сына. — Ты все же не послушал меня.

— По поводу? — Арсений говорит вызывающе, да и выглядит так же. У меня складывается ощущение, что он специально провоцирует мать на конфликт, ищет повод сорваться.

— Я сказала тебе, чтобы ты сидел дома и занимался. А это значит — никаких гостей и всего остального. Ты русский язык перестал понимать?

— Я на пять минут зашла и уже ухожу, — решаю вступиться за Арса, немного сократив время своего пребывания в этом доме.

— До свидания, Яна. Была рада видеть, — чеканит тетя Оксана, даже не глядя на меня. — А ты иди к себе.

Арсений не выдерживает. Что-то внутри него точно щелкает.

— Я не хочу к себе. Покатаюсь по району. — Парень обходит маму, как пустое место, и подает с вешалки мою куртку.

— Ты никуда не поедешь! — повышает голос мама Арсения. Еська под шумок пробирается на второй этаж и громко, демонстративно хлопает дверью, отсекая себя от скандала.

— Ну хватит, тебе не стремно при Яне себя так вести? — Арс говорит внешне спокойно, но голос предательски дрожит и срывается на низких нотах. Кажется, он балансирует где-то на грани.

— Мне не стремно. Пусть видит, как ты разговариваешь со мной. С ней так же разговариваешь?

— Как я разговариваю? — Арсений спросил громче прежнего.

— Я попросила тебя посидеть дома, позаниматься, а ты плюешь на мои слова. Я сейчас прошу тебя остаться, но ты куда-то там собрался. Ночью!

— А почему я должен тебя слушаться? Это моя жизнь.

— Ты живешь в моем доме, и пока ты тут, меня тоже касается твоя жизнь.

— Это и мой дом тоже.

— Да что ты!? И что же ты делаешь в этом доме, кроме того как ночуешь? Я тебе скажу — ничего. Абсолютно ничего.

Он вспыхнул, как сухой порох. В одну секунду, в один удар сердца. Я видела, как расширились зрачки Арса, как потемнели его глаза. Как милая улыбка вдруг стала грозной гримасой, без просвета добра.

И я поняла, что нужно уходить. Прямо сейчас. Я и так уже задержалась. Оказалась свидетелем этих непонятных, больных семейных разборок.

Надо же…

Тетя Оксана казалась мне такой тихой, такой спокойной и улыбчивой. Но сейчас она совсем другая. Она стальная, смелая и невыносимо громкая. Хотя она не орет матом, ее голос звучит сильно, враждебно, звонким хлыстом. Кажется, ее терпению пришел окончательный конец.

Молча разворачиваюсь и выхожу за дверь. Захлопываю ее и торможу. Не иду к дому. И отсюда, стоя прямо за порогом, прижавшись спиной к ледяному дереву, я отчетливо слышу продолжение их страшной ссоры.

— Да я не могу находиться в этом чертовом доме! Ты из него склеп сделала. Фотки эти… убери их. Его больше нет! — кричит Арс, и мама ему отвечает.

— Я знаю, что нет! — отвечает она, и ее крик срывается на истеричный визг. — И я стараюсь, господи, как же я стараюсь это пережить каждый день, но ты мне не помогаешь! Ты только все усложняешь, и я не могу с тобой справиться. У меня больше нет сил.

— И как я должен тебе помочь? Что мне сделать? — Кажется, Арс что-то толкнул или ударил. Слышался шум. — Ты только и делаешь, что достаешь меня все время.

— Не пить! И не позорить меня своими выходками. Сколько раз ты заявлялся пьяным в колледж?

— У меня отец умер! Мне плохо!

— А у меня муж! — парирует она мгновенно, нанося удар ниже пояса. Мы будем мериться, кому больнее?

— Не в этом дело… — его голос внезапно становится тише, надломленнее.

— А в чем тогда? Я же тебе только лучшего желаю. Я хочу, чтобы ты повзрослел наконец. Стал ответственным мужчиной! Закончил этот чертов колледж и поступил в институт, выбился в люди, пока я...

— Я не хочу ни в какой институт. И в колледже этом сраном я тоже не хотел учиться…

— А что ты хочешь, Арсений? Скажи мне, что ты хочешь?

— Я не знаю, — выдохнул он совершенно потерянно. Голос пустой. — Хочу, чтобы меня отпустило. Хочу ничего не чувствовать. Хочу, чтобы ты ко мне не придиралась. Просто отстань от меня…

Голоса замолкают, и я слышу шорох за дверью. Спускаюсь с крыльца, за ворота и к дому.

Только подхожу к своей калитке, вижу боковым зрением движение. Арс выбежал из дома. Метнулся к гаражу.

Шлем на голову, тройное рычание железного зверя разрывает ночную тишину, и Волков срывается с места, сжигая резину.

А через секунду он уже скрылся за поворотом…

ПРОМО НА "Не поздно для любви", кто у нас тут самый шустрый...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

kP3_Dlzi

Глава 53

Возвращаюсь домой. Прохожу по коридору, минуя залитую синим светом от телевизора гостиную, где папа и Анька смотрят какой-то старый боевик.

— Я дома! — крикнула и юркнула в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. На душе как-то паршиво. Да и Арсений уехал с такой скоростью, что сердце у меня буквально не на месте.

Оно колотится. Каждый удар отдает в виски, и мне страшно. Страшно за него.

Сегодня был такой классный вечер, несмотря на то что мы были ограничены во времени. Но то, как он закончился…

Я знала, что у Арсения с мамой давно не все гладко, но чтобы так… Крепко они поругались. Орали так, что за толстой дубовой дверью было отчетливо слышно каждое слово, каждый всхлип. Думаю, и Еська слышала этот ор. Бедняжка.

Судя по тому, как моя мелкая отреагировала на мою ссору с родителями, Есеньке тоже сейчас не сладко.

Запираюсь в комнате, отсекая внешний мир, и первым делом судорожно пишу сообщение:

«Ты где?»

Минут десять лежу, гипнотизируя экран телефона в ожидании ответа. Но его нет. Хочу позвонить, но почему-то не решаюсь. Может, лучше дать ему остыть? Он погоняет по округе, проветрится и немного успокоится.

Да, так и будет… Уговариваю саму себя, хотя внутри все сжимается от тревоги.

Приняла душ, поговорила с отцом и снова сижу на постели с телефоном в руках. Ответа на сообщение нет. Но Арс его прочитал. Только что появилась зеленая галочка, а значит, он все же его прочитал.

Пишу: «Почему не отвечаешь? Я волнуюсь».

И опять ничего. Совсем ничего. Он не читает сообщение. Почему? Где он?

Куча вопросов, которые так и остались без ответа. Ждала-ждала и в итоге уснула…

Это утро началось очень рано и неправильно. Папа разбудил меня в восемь и сказал, что поехал в город. У него там какое-то совещание. Бред. Какое может быть совещание в воскресенье в восемь утра?

Отец уехал, а я больше так и не уснула. Провалялась немного, бесполезно пялясь в потолок, и решила заглянуть в телефон.

Ожидания не оправдались. Волков мне так и не ответил. Зато социальные сети дали ответы на все мои вопросы. Лента пестрила фотками. Ну а что, суббота. В местном баре была шумная вечеринка, и, кажется, там собралась вся молодежь нашего богом забытого поселка. Арс в том числе.

В час ночи он стоит у бара, с парнями, у своего мотоцикла. Взгляд тяжелый, стеклянный.

В два он с какой-то толпой незнакомых мне людей у барной стойки. В три — он рядом с Мариной. Он просто стоит, в руке бутылка светлого пива, а вот Марина…

Девушка прижимается к нему, положив руку на шею, и выглядит такой счастливой. Арсений же выглядит просто пьяным. Очень пьяным и невеселым.

И нет бы мне начать злиться. Надо злиться. Он ведет себя отвратительно, мерзко. И я должна сейчас на него как минимум смертельно обидеться. За то, что не отвечает. За то, что на фото он с другой девушкой, но во мне нет ни капли обиды. Нет злости. Лишь глухая, тяжелая жалость к этому парню…

Отбрасываю телефон в сторону. Не хочу. Не хочу больше разглядывать все эти фото. И думать даже не хочу. И не буду. Выдыхаю.

Встаю с кровати и к Аньке в комнату. Мелочь уже проснулась и что-то сосредоточенно читает. Удивительное создание.

— Доброе утро. Планы на день? — только спросила, как мелкий чертенок удивленно вылупил на меня свои огромные глаза.

— Доброе. Никаких глобальных планов. А нужны?

— Конечно. Я сегодня вся твоя. Организуй нам что-нибудь, — развязываю руки Аньке, и в ее глазах тут же проскальзывает заряд. И это не просто заряд. Это импульсы идей, что безостановочно генерирует ее такой маленький, но невероятно умный мозг.

— А деньги?

— Деньги есть. А зачем они?

— Поедим в кафе? Хочу блинчики с шоколадом!

— Легко. Хоть со взбитыми сливками.

— А мороженое?

— Хоть два.

— Ян, у тебя что-то случилось? — Глядит на меня моя проницательная сестра. И не только проницательная. Она невероятно мудрая девочка для своих лет, видит меня насквозь. Как же мне повезло, что она у меня есть…

***

Выходим из дома на свежий воздух, щурясь от яркого солнца, и я тут же замечаю тетю Оксану. Она выходит из-за ворот, а за ней семенит Еська. Кажется такой грустной.

Анька срывается с места и бежит к подруге, я чуть ускоряю шаг.

— Здравствуйте. Есь, привет.

Девочки Волковы здороваются в ответ, и я замечаю, что на теть Оксане лица нет. Она подавлена. Бледная, глаза грустные.

— Привет, Ян. Куда собрались? — пытается быть вежливой, но получается плохо.

— Мы решили немного поболтаться по поселку. По магазинам, в кафе сходить.

Вижу, что мама Арсения мешкает. Словно что-то спросить хочет, но никак не решает. И тут моя Анька:

— Есь, хочешь с нами?

— Мам, можно? — обращается мелкая Арса к матери, дергая ее за рукав куртки, а та переводит взгляд на меня. Пристальный, глубокий, полный отчаяния и надежды. И в нем я читаю четкий ответ на вопрос дочери.

— Ян, возьмете ее с собой? — спрашивает она тихо.

— Конечно, — тут же соглашаюсь.

— Если деньги нужны…

— Потом переведете. Не думаю, что мы уйдем в полный отрыв. Хотя… — тискаю двух девчонок, немного разрядив обстановку. Они радостно визжат, берутся за руки и начинают идти вперед по тротуару.

— Спасибо. Я за Арсением поехала. Он где-то у Макса завис или у Кирилла. Я не знаю точно, телефон недоступен…— почему-то оправдывается передо мной мама Арса. Как же ей тяжело. Я только сейчас замечаю, как тяжело.

— Не переживайте. Я пригляжу за девчонками. Могу Еську к нам забрать потом. Папа на работе, поэтому пусть играют.

— Спасибо тебе, Ян.

— Да не за что. Все, пошла догонять, а то без меня уйдут.

— Повеселитесь, — ответила теть Оксана, натянув дежурную улыбку и пошла к машине.

А вот я включила режим турбо и бегом за двумя проказницами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 54

— Ян, мама позвонила, сказала идти домой. — Заглядывает в мою комнату Есенька. Она выглядит недовольной. С чего бы? День был классным. Эти две кривляки меня повеселили, да и сами развлеклись. Потом еще столько времени у нас просидели. Неужели им мало?

— Хорошо. Проводить тебя до ворот?

Это необязательно, но мне хочется. Я цепляюсь за любой повод, только бы увидеть его.

— Давай, — соглашается, и я аккуратно кладу кисть на баночку с краской. Моя комната почти готова. Осталось над дверью покрасить, и дело будет сделано.

Надеваю штаны поверх шорт и на первый этаж, перепрыгивая через скрипучую третью ступеньку.

Есенька уже стоит одетая у порога в своем дутом розовом пуховике, похожая на зефирку, но безостановочно продолжает разговаривать с Анькой.

— Вы болтать не устали?

— Нет, — хором отвечают девчонки. Их дискуссия явно очень важная.

— Завтра в школе поговорите. Пошли, — командую, и мы с Есенией выходим из дома.

Стемнело.

На улице тепло и сыро. Мерзкая погодка, высасывающая остатки радости. Так хочется яркого солнца, зеленой травы и постоянного тепла, а не вот это все.

Подходим к воротам, прощаемся, и Еська бежит к себе домой.

Я поднимаю голову и смотрю на дом Волковых пару секунд сквозь сгущающийся мрак. Смотрю и возвращаюсь к себе.

Почему он мне до сих пор не ответил?

***

— Привет, — хриплый голос раздается сзади, и я резко поворачиваюсь.

Странно, что Кира не поджидает меня у раздевалки. Где она?

Поднимаю глаза и снова вижу того самого побитого кота с грустным взглядом.

Арс стоит в паре метров, прислонившись плечом к стене. Смотрит исподлобья и пытается улыбаться.

— Привет. А я уже думала, что тебя похитили инопланетяне, раз не отвечаешь, — несу какую-то чушь.

— Телефон потерял вчера. Пацаны нашли, вот отдали. — Крутит в руках мобильник. — Севший. Есть зарядник?

— Не-а. Как выходные провел? — Вешаю куртку на крючок и подхожу ближе к парню.

Смотрю на него, а он на меня. Пристально. И в это мгновение наши взгляды общаются. Да, мне тяжело быть равнодушной, когда он так на меня смотрит.

— Ты по-любому видела фотки… — отводит взгляд, смотря на пол.

— Видела. Вы взорвали ленту, — в моих словах слышится ирония, но я не специально.

— Обиделась? — опять употребляет это слово.

— На что я должна обидеться? — вопрос прямо глаза в глаза.

— Не знаю. А ты обиделась?

— Смотря что ты натворил.

— Ничего. Вообще ничего, кроме того что напился, как свинья, и умирал вчера весь день. Мама меня даже наркологичкой пугала. — Начинает посмеиваться Арсений. Серьезно? Смеяться будет?

— Это не смешно, Арс. Ни капли.

— Согласен, что не смешно. Я разозлился и к парням в бар заехал. Да я даже не заметил, как набухался…

— Ты свою мать доведешь. Я ее вчера видела, на ней лица не было. Серая тень, а не женщина.

— Да знаю я! — Арс вдруг подается вперед, сокращая дистанцию до опасной близости, и проводит ладонями по своему лицу.

В коридоре становится шумно — мимо проносится стая студентов, оглушительно визжа, но мы стоим будто в тишине. Не замечая вокруг никого. Тут только мы.

— Поэтому ты к Марине полез? — спрашиваю я тихо. И снова он сокращает расстояние между нами. Подходит почти вплотную, но меня не касается.

— Ревнуешь? — спрашивает, и я замечаю ту самую наглую ухмылку, которой он смотрел на меня в первые дни нашего знакомства.

— Констатирую факт, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Ничего не было, — отрезает резко, почти грубо. И я ему верю. Я знаю, что он говорит мне правду.

Арсений подается еще и нависает надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы.

Его близость пьянит. Я запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в глаза, и окончательно теряю нить разговора. Только запах, только тепло его тела в миллиметре от моего.

— Свалим с пар? — нарушает тишину неожиданным предложением.

— Я не…

— Бери куртку. Пошли…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 55

Думала ли я, стоит ли сбегать с ним с пар? Нет. Я не думала и впервые сбежала с занятий. С Арсом слишком многое для меня впервые…

Я просто кивнула, когда он бросил короткое «Поехали», и вот мы уже дезертиры.

Лихо перебрасываю ногу через его мотоцикл, и мы мчим по той странной дороге к его секретному месту. К его отдушине, к его убежищу или склепу. Он останавливается у гаража, глушит мотоцикл. Арсений спрыгивает первым, подходит ко мне сзади и помогает снять шлем. Щелкает старым замком и впускает меня в свою обитель.

С первых секунд замечаю, что пахнет тут иначе. Нет запаха масла и бензина. Здесь теперь пахнет…

— Что за запах? — уточняю и принюхиваюсь. Мой нос уловил смесь жгучего перца и еще чего-то.

— О, я пахучку купил. Перец и табак. Нравится?

— И плед купил? — Замечаю, что старый продавленный диван теперь накрыт плотным чистым пледом глубокого шоколадного цвета. Без дурацких узоров.

— Ага. И еще подмел, — улыбается Арсений, задрав нос к верху.

— Готовился? — Поднимаю бровь, а после прищуриваюсь.

— Ну просто мы в прошлый раз нежданчиком сюда завалились, а тут бардак был, — начинает оправдываться и выглядит слегка испуганным. — И я подумал, что, может, мы еще как-нибудь сюда приедем, и вот…

— Салфетки купил? — спрашиваю в лоб, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться.

Я просто хочу немного поиздеваться над этим подготовленным парнем.

И он меня раскусил. Уголки губ медленно расплываются в стороны. Арс смотрит хитро и тихо так:

— Купил. Две упаковки. С алоэ.

— Вот же засранец! — наигранно возмущаюсь, толкая его в плечо.

— Наоборот. Я чистюля. Смотри, какой теперь порядок. — Разводит руки в стороны, и я вновь любуюсь на то, как он хорошо потрудился. В гараже и впрямь стало гораздо чище. А плед на диване добавляет уюта. — А еще я купил чай и притащил сюда старый чайник. Будешь чай?

— Давай, — соглашаюсь. Больше из-за своего хорошего воспитания. Если быть честной перед самой собой, то я сюда не за чаем приехала. Я думала, мы поваляемся, поцелуемся, а может, еще что…

Но в итоге чай.

— Сахара нет?

— Увы. Про него я забыл. Ничего? — Подходит к стеллажу и нажимает кнопку на чайнике.

— Могу и без сахара. Просто я сладкоежка.

— Да? По тебе и не скажешь.

— А что про меня скажешь? — снова спрашиваю прямо в лоб. Я сегодня прям в воодушевлении. Вопросы сами собой из меня вылетают, минуя фильтры приличия.

— Ты красивая… — говорит он хрипло, и взгляд темнеет, фокусируясь на моих губах.

— Спасибо, — тут же благодарю.

— Подожди, я не закончил. — Отставляет чашку в сторону и подсаживается вплотную. Берет мою кружку и тоже ставит на столик, рядом со своей. — Ты умная и добрая.

— Ага, — киваю. Я полностью согласна с тем, что он перечисляет.

— А еще ты не обижаешься, — говорит тише прежнего.

— Мне обидно. Немного. Но это ничего. Мне жаль твою маму, ты с ней жестко…

— Я знаю, Ян. Я все знаю. И она знает. Мы оба знаем.

— Так зачем ругаться? Вы не можете поговорить и во всем разобраться? Тебя фото отца смущают?

— Да не смущают они меня. Просто они не нужны в доме. Ладно одна фотка, но… Его нет. Отца больше нет, и нужно жить дальше. Но мама не может это принять. Да, это трудно, но он бы не хотел, чтобы мы так долго мучились. А мама… Да она просто застряла в том состоянии. Даже вещи его из шкафа не убрала, о чем тут говорить вообще.

— Так и ты застрял. Ты саморазрушением занимаешься. Пьешь, маме грубишь, таскаешься…

— Я не таскаюсь. Я просто делаю, а потом уже думаю. И я все понимаю, — останавливает меня, а я только и успела что рот чуток приоткрыть. — Я не знаю, что со мной. Мне ничего не хочется.

— Совсем ничего?

— Не в том смысле. Да, я хочу тебя, в моменте. Вот ты рядом, я смотрю на тебя и хочу. Я хочу учиться, когда сижу на паре. Я хочу есть, когда вижу еду. Но если я просыпаюсь один в своей комнате, в этой гробовой тишине, просто лежу с утра и пялюсь в потолок… я ничего не хочу. Вообще. Ни встать, ни почистить зубы. Я не хочу учиться, не хочу поступать в институт, не хочу работать… Я вообще ничего не хочу.

— Только бухать.

— Да не в бухле этом дело. Я не знаю, как объяснить. — Вижу, что Арсений начинает злиться, и решаю свернуть эту болтовню.

— Хочешь меня поцеловать? — очередной нескромный вопрос от меня.

— Очень, — шепчет Арс, и я тут же срываюсь с места. Забираюсь к нему на колени, обхватив руками его шею.

Он поднимает голову вверх, открывая мне свою шею. Парень расслаблен, полностью мне доверяет и желает моей инициативы. Ему нужно, чтобы кто-то другой принял решение за него.

И я даю ему желаемое. Медленно приближаюсь к его лицу и прижимаю губы к его губам. К своим. Таким сладким, таким вкусным…

Я вкладываю всю душу в этот нежный поцелуй, всю себя. Пять секунд нежности, и парень хватает ладонями мои бедра. Сдавливает. Притягивает ближе к себе и снова крепко сжимает. От его настойчивости и напора импульсы один за другим проносятся по моему телу. Я заряжаюсь. От него. Им. Целую жадно, смело. Теперь я беру штурмом эту крепость, а он позволяет мне брать, подставляясь под удар.

Резко останавливаюсь, когда слышу шум подъезжающей машины. И это не мимо проезжающая машина. Она приехала в пункт назначения. Остановилась у гаража, хрустнув гравием.

И я отчетливо, до холодного пота между лопатками, слышу голос отца.

Кажется, мы крепко влипли…

Друзья, да, впереди еще много глав, но скоро история Яны и Арса выйдет на финишную прямую! Если вы еще не успели порадовать меня своим ♥

️

сделайте это))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 56

Резко, как от удара током, я слетаю с колен Арсения и вытираю руками губы. Чуть приглаживаю волосы, в которые он уже успел запустить свои пальцы.

Смотрю испуганно. Да и чувствую то же самое.

Страх.

Какой-то невероятно сильный страх охватил все мое тело, и дрожь проскользнула от макушки до пальчиков на ногах.

Кто это? Кто приехал? Как нас смогли вычислить?

И пока я паникую, Арсений молча встает с места и идет к двери. А я молчу. Стою и молчу, будто меня парализовало ядом тропической медузы, про которую вчера мне Анька рассказывала. Не запомнила ее название.

Арс толкает железную дверь вперед, и наше с ним безопасное пространство перестает быть безопасным. Лучи солнца попадают в гараж, освещая каждую пылинку в воздухе. А мой страх лишь усиливается с каждой секундой.

— Я так и знала, что ты здесь прячешься, — тут же нападает теть Оксана. Я не вижу ее саму, но отчетливо слышу раздражение в нежном голосе. — Яна с тобой?

— Со мной. Ты зачем приехала?

— Затем, что тебя на учебе нет. Арсений, ты же мне обещал…

— Ты теперь и посещаемость мою контролировать будешь?

— Я к Есе ходила, на собрание… да это неважно. Зашла в колледж, а тебя нет на занятии… — голос теть Оксаны срывается. Она больше не может держать маску строгой матери.

— Тише-тише, — говорит отец негромко, и я, стягивая куртку с крючка, тоже выхожу из гаража. — Ничего криминального пока не произошло. Дети просто… общаются.

Смотрю на отца и ожидаю реакции, но ее нет. Папа выглядит вполне обычно. Он не злится. Черт, мне кажется, он вот-вот улыбнется.

— Привет, пап, — говорю и поджимаю губы.

— Привет, обезьянка. Подвезти в колледж?

— Давай, — соглашаюсь и подхожу к Арсу.

— Бери вещи, — выходит по-командирски грозно. Никакого «пожалуйста», никакой нежности.

Арсений резко взглянул на меня, и вижу протест в его глазах, будто хотел возразить, но не стал. Вернулся в гараж и вышел уже со своим рюкзаком на плече. Молча закрыл гараж и подошел к машине.

Отец протянул ему руку для приветствия — открыто, без агрессии. И снова это сугубо мужское рукопожатие. Смотрю на папу и теперь я уже на сто процентов уверена, что он хочет улыбнуться.

Вот что за отец такой?

В машине обстановка была странной. Слишком тихой. Настолько, что мне казалось, будто я слышу собственные мысли, шуршащие в моей голове.

Украдкой поглядываю на своего соседа. Он хмурый, а мне даже весело.

Ну впалили нас родители, с кем не бывает.

Папа заводит какой-то легкий, совершенно бытовой разговор с теть Оксаной — обсуждают ремонт дороги возле школы. Очень активно.

— Все нормально? — пользуюсь моментом, пока родители отвлеклись, и обращаюсь к Арсению.

— Нет, — сухой ответ.

Он не повернул голову, когда мне ответил.

От этого короткого «нет» вся моя веселость испаряется. Мне хочется взять его за руку, переплести пальцы, положить ладонь на его напряженную шею, но я боюсь шевельнуться. Боюсь прикасаться к нему при родителях.

Поэтому я просто смотрю на его лицо, такое холодное и равнодушное.

В один миг день перестал быть хорошим. Исчезло все волшебство и моя радость вместе с ним.

***

Отец высадил нас у главного входа в колледж, ничего не сказав. Мы молча выскочили из машины и пошли к центральному входу.

— До пары пятнадцать минут. Пойдем в столовую? — предлагаю парню и стараюсь быстрей перебирать ногами. Уж слишком быстро Арсений идет. Шаг размашистый.

— Не хочу. Давай после занятий пересечемся? — слышу в его словах лживую любезность. Ощущение, что он хочет от меня избавиться и уйти. Почему?

И прежде чем я успеваю выдавить хоть слово протеста, задать вопрос или просто жалобно посмотреть на него щенячьими глазами, он разворачивается окончательно. Засовывает руки глубоко в карманы широких джинс и сворачивает на дорожку, что ведет на задний двор колледжа.

— Хорошо, — соглашаюсь, бубня себе под нос, и продолжаю идти ко входу. Внутри закипела детская обида.

Почему всегда так? Сначала родители своим вторжением убили момент в гараже, теперь он добил остатки чего-то хорошего этим своим ледяным «нет».

Еще и Киры на парах не было, Машки тоже, и я просидела оставшиеся занятия, думая о своем. Как робот. Тело присутствовало, а разум нет.

Я все ждала, что Арсений, может, напишет. Постоянно обновляла ленту и ждала малюсенькое сообщение, но и этого не случилось.

А когда пары закончились, я стояла у гардероба, всматривалась в каждую черную толстовку в толпе. Искала знакомый размах плеч, его серый рюкзак, но так и не увидела.

Его не было…

Телефон в кармане куртки оставался тихим. Никаких сообщений. Никакого «Ты вышла?» Ничего.

Я накинула капюшон, вышла на улицу под моросящий дождь и пошла забирать мелкую с продленки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 57

Ночь наступила предательски быстро. Я закончила рисовать картину на конкурс и упала на мягкую постель абсолютно без сил. И, кажется, я только-только провалилась в зыбкий сон, где за мной гонится отец с ремнем и почему-то учительницей химии из моей старой школы, которая требует сдать листочек с контрольной, как слух улавливает посторонний звук.

Тихий, осторожный скрежет по стеклу балконной двери.

Я резко сажусь на кровати, сердце на миг устремляется в пятки, но быстро возвращается на свое привычное место. Снова скрежет. Но я уже знаю, что там, за стеклом, или, точнее, кто.

— Арс? — шепчу я в темноту, откидывая одеяло.

Ноги касаются холодного ламината, и я прыжками дохожу до балконной двери. Щелчок ручки разносится по комнате, хоть я и пытаюсь сделать это как можно тише. Дверь подается внутрь, пропуская в комнату порыв холодного весеннего воздуха, и темный мужской силуэт проскальзывает внутрь. Арсений закрывает за собой дверь, отрезая нас от внешнего мира.

Он стоит посреди моей комнаты.

Он выглядит так же, как и всегда. Немного подавленным, грустным, отстраненным. В нем бывают проблески беззаботности, радости и даже счастья, но они редки. В остальное время он такой, как сейчас. Плечи опущены, взгляд тяжелый, глаза уставшие.

— Ты совсем больной?! — шиплю я на парня. — У меня папа дома. Я даже не знаю, спит он или нет.

— Его нет, — голос Арса звучит глухо. — Он с моей мамой во дворе на лавке сидит. Думаю, она изливает ему душу, какой я плохой сын. Уверен, завтра он скажет тебе со мной не общаться больше.

— Мой папа так никогда не скажет, он… — замолкаю.

Арсений берет меня за запястья и скользит по ним до кончиков пальцев. Это легкое касание насыщает меня спокойствием, от которого я напрочь забываю все слова, что хотела ему сказать.

— Я ненадолго. Я вроде как попрощаться пришел.

Слово «попрощаться» падает в звенящую тишину комнаты тяжелым свинцовым шаром. Воздух мгновенно густеет, становится таким тяжелым, им невозможно дышать. Каждый вдох дается с трудом, застревает в горле, будто мне в него песка насыпали.

— Что за бред ты несешь? Попрощаться? Мы завтра в колледже должны быть, ты забыл?

— В колледж я не пойду больше. Сегодня забрал документы, — говорит еле слышно, но что-то совсем мне непонятное.

Как забрал документы? Зачем? Почему?

На губах Арсения появляется кривая натянутая улыбка. Он прячется за ней. Вижу, что прячется.

— Я ничего не понимаю. А как же экзамены? Осталось-то всего ничего. А институт? Ладно, ты сомневаешься, но учиться все равно надо. Без образования сейчас никуда, — говорю все подряд. Мысли словно запутанная паутина, в которую я сама и попалась.

— Я все решил, Ян. Завтра утром я еду в военкомат. С вещами. Попадаю в весенний призыв. Дядя Игорь подсуетился, договорился. Помнишь я рассказывал тебе про маминого брата? Он МЧСник. В части служит…

Арс продолжает говорить мне про военную часть, про своего дядьку, а у меня земля уходит из-под ног. Буквально. Пол проседает, стены сужаются. Колени подкашиваются.

Армия. Это слово звучит как приговор. Год. Целый год пустоты. Триста шестьдесят пять дней.

— Нет, — выдавливаю я хрипло, воздух обжигает легкие. — Нет-нет-нет. Какая армия, ты с ума сошел? Зачем? — не дожидаюсь ответа и продолжаю говорить. — А твоя мама что? Она и так осталась одна, а теперь еще и ты уедешь. Она…

— Мама меня поддержала.

— Поддержала? — мой вопрос звучит жалко. Последний аргумент превратился в пепел.

— Она тоже думает, что армия пойдет мне на пользу.

— Это не выход, Арс! — Одергиваю руки. — Это бегство! Самый легкий путь — сбежать туда, где за тебя думают другие. Ты просто хочешь выключить голову, потому что больно думать. Но все это в твоей голове, и бегство этого не исправит.

— Да откуда тебе знать, что у меня в голове?! — он вдруг взрывается, но крик застревает в горле. Он понимает, что шуметь нельзя. Хватает меня за плечи жесткими пальцами. Ты понятия не имеешь, какого мне. Когда я просыпаюсь, я уже все вокруг ненавижу. Ненавижу солнце просто за то, что оно взошло и освещает еще один сраный день. Ненавижу колледж, ненавижу свой дом. Я чувствую эту злость внутри и не знаю, как от нее избавиться. Я хочу, я правда хочу остаться, быть с тобой, целовать тебя и все остальное, но я не я сейчас. И ты это знаешь, чувствуешь. Мне плохо, Ян, и я не могу найти выход.

Он замирает. Руки на моих плечах внезапно расслабляются, соскальзывают вниз. Арсений отступает на шаг, закрывая лицо ладонями, проводя ими сверху вниз, словно пытаясь стереть что-то с лица. Стереть свою злость.

Снова подходит ближе, вплотную. Смотрит пристально, но не касается.

— Вот поэтому я и ухожу, — говорит он чуть слышно. — Именно поэтому.

Мои глаза наполняются слезами, которые начинают катиться по щекам. Я не хочу, чтобы он уезжал. Не хочу, чтобы бросал меня тут одну. У нас же только все началось.

— Я не прошу тебя ждать, поняла? — улыбается Арсений, но меня раздражает его улыбка. — Учись, развлекайся, живи моментом…

Как он может так говорить? Как может? Каждое слово бьет наотмашь, оставляет кровавые раны на моей душе.

— Значит, вот так просто? — Во рту пересохло. — Прогулялся, трахнул, сказал «спасибо», пошел Родине служить? — говорю грубо. В любой другой момент я бы никогда так не выразилась, но сейчас…

— Не надо так говорить, — он подается вперед, оказываясь ближе. — Все, что связано с тобой, наверное, лучшее, что у меня было за последние годы. — Смотрит мне прямо в глаза. — Я люблю тебя, Янка, — произносит он так уверенно, смело, глядя в мои зрачки.

— Это неправда. — огрызаюсь. — Ты бы не уходил…

— Я не могу по-другому. Мне нужно башку привести в порядок. Я хочу быть другим, но у меня не выходит. Я обижаю тебя, вывожу мать, а я не такой. Не был таким. Я хочу все изменить…

Прижимается к моим губам и целует. Быстро, жестко. Впивается пальцами в волосы на затылке, удерживая мою голову, пока я инстинктивно ему отвечаю. На что я ему отвечаю? На наш последний поцелуй?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А потом отрывается от меня. Резко разворачивается и идет к балконной двери. Щелчок, и он уже снаружи. Прыжок, и я его больше не вижу…

Я стою посреди своей комнаты еще минуту, может, две. Меня обдувает ледяным ветром сквозь открытую балконную дверь. Пальцы сами собой прижимаются к губам, которые до сих пор горят от его напора.

Подхожу к двери и плотно ее закрываю. Слова «я люблю тебя» бьются о стенки черепа. Зачем говорить такое на прощание?

Он ушел красиво, ничего не скажешь. Оставил последнее слово за собой, бросив меня совсем одну.

***

С утра первым делом рука сама тянется к телефону, лежащему на тумбочке экраном вниз. Он вспыхивает от касания, и ничего. Ни единого сообщения.

Арсений и впрямь будто исчез в ночи, не оставив после себя ничего. Лишь тишину. И эта тишина меня оглушает.

День тишины…

Два…

И только через неделю, когда осознание ко мне пришло в полной мере, я увидела уведомление на экране телефона.

«Вас отметили на фотографии».

Нажимаю на оповещение, а там он. В форме, побрит наголо и широко улыбается. Улыбается так, как всегда мне улыбался. Мило, с долей хитринки. Выглядит непривычно счастливым.

И подпись под фото: «Лайкни меня, обезьянка».

Ох, и глава выдалась…

У самой эмоции в небеса улетели. Ну а мы идем дальше.

Прода завтра♥

️

Глава 58

Весна в этом году началась очень рано. Если вспомнить прошлый год, то в это время я еще надевала куртку и шапку, чтобы выйти на улицу. А сейчас я иду к парковке института в одном тонком пиджаке.

Прошло чуть больше года, как мы с папой и Анькой переехали в наш поселок.

Хм, надо же, наш…

Это место действительно стало нашим домом. Настоящим. Не временной перевалочной базой, а безопасной, стабильной крепостью.

Анька прижилась в школе и обзавелась кучей друзей. Папа в полном восторге от своей работы и все так же, днями и ночами, пропадает на ней.

Ну а я…

Выгрызла себе победу на городском конкурсе современной живописи. Поступила в институт на факультет графического дизайна и езжу на учебу на своей машине.

Да! Я сдала на права, правда, с третьего раза. Но самый сложный экзамен был не с гаишником, а с отцом на пассажирском сиденье.

И как только он заценил все мои навыки, тут же купил мне машину. Настоящую, здоровенную машину, на которой я добираюсь на учебу.

А езжу туда-обратно, потому что Анька очень тяжело переживает дни, когда я остаюсь ночевать в городе у Киры с Тимом. Она не звонит, не надоедает, но я-то знаю, что моей мелкой физически тяжело свыкнуться с тем, что я не в соседней комнате.

Сегодня я решила сделать ей сюрприз. Сказала, что задержусь на учебе, а сама освободилась пораньше, чтобы порадовать сестру. Купила ее любимые корзиночки с клубникой в городском кафе и не спеша мчу по извилистой дороге в поселок.

Солнце слепит, и я надеваю солнцезащитные очки. В них я чувствую себя совсем взрослой, прочти профессиональным водителем.

На мгновение поворачиваю голову влево, чтобы проверить зеркало заднего вида, и тело прошивает разрядом тока. Чуть дергаю руль вправо, инстинктивно уходя от столкновения, хотя встречная полоса пуста. Черный мотоцикл проносится мимо.

Убираю ногу с педали газа, и машина начинает притормаживать, медленно поднимаясь в горку.

Злюсь на себя. Злюсь так, что челюсть сводит, и крепче сжимаю в руках руль. Так сильно, что даже костяшки на пальцах побелели.

Год. Прошел почти год, а я все еще дергаюсь при виде мотоциклиста. Почему я это делаю?

Мы не общались все это время. Совсем. Лишь недавно, в день моего рождения, он написал: «С днем рождения, обезьянка», и на этом всё. Никакой переписки, ни одного сообщения больше. Лишь куча фото, что он без конца постит на своей странице. На одной он в форме. Стоит такой красивый, серьезный. На другой — с теть Оксаной и Еськой, когда они ездили к нему на присягу. Потом была серия фото на каких-то больших военных машинах и даже фото у вертолета. Много всего…

А несколько месяцев назад он выложил пост, в котором было написано: «100 дней». Обратный отсчет. Это значит, что со дня на день Волков вернется домой, а это… Я не знаю… Я боюсь, что…

Боже, я не могу сформулировать мысль. Чего я боюсь?

Что я увижу его и все вспыхнет вновь. Я так долго на него злилась, а потом решила забыть. Перестать о нем думать. Но это дьявольски сложно, когда алгоритмы соцсетей подсовывают его физиономию постоянно.

Однажды я даже хотела удалить его из друзей, заблокировать, но не смогла. Пыталась, но так и не удалила. И почему? Наверное, блокировка означала бы окончательное признание поражения. А проигрывать ему я не хотела и спустя год.

Но кое-что я все же знаю железобетонно: Я не хочу видеть своего соседа…

Каких-то десять минут, и я подъезжаю к дому. Вижу отцовскую машину и фыркаю себе под нос. Почему он не может загнать ее во двор? Почему постоянно бросает у ворот, и из-за этого мне приходится парковаться между нашим домом и домом Волковых? А там очень мало места.

Я каждый раз покрываюсь холодным потом, выворачивая руль, боясь, что не впишусь и зацеплю бампером либо их дурацкий забор, либо электрический столб. Отец специально это делает? Проверяет мой глазомер?

И вообще какого черта он дома? Сегодня вторник, а по вторникам он обычно загружен. Что-то тут нечисто…

Глушу мотор, хватаю пакет с пирожными и во двор. Открываю входную дверь. Все это делаю тихо, незаметно, будто я воришка, проникающий в дом. И только оказавшись в коридоре я догадываюсь, что именно тут происходит.

На полу в прихожей стоят черные лаковые туфли на шпильке. Смотрю на вешалку и не нахожу вещи, которая не относится к гардеробу моей семьи. Ага, сумка…

Незнакомая мне сумка стоит на тумбочке у зеркала, и теперь мне становится все абсолютно понятно. В моем окружении брендовые сумки носит только одна женщина.

Та женщина, которая не звонила уже полгода. Которая не приехала ни на Анин, ни на мой день рождения. И все бы было хорошо, если бы она вот так не заявилась. Без предупреждения. В мой вторник.

Разуваюсь и, скрипя зубами от бессильной ярости, поднимаюсь на второй этаж.

И да, я уже взрослая и должна бы держать себя в руках, но я не могу. Злость меня охватила и отключила разум. Двигаюсь лишь на эмоциях.

И я хочу стереть эти грани приличия, хочу забыть, что я воспитанная девушка, и застать этих двоих в постели. Я хочу наорать на отца, потом наорать на мать. Устроить скандал, истерику, чертов переворот.

Вот я у двери в его спальню. Резко распахиваю ее и…

И что же там, как думаете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 59

Десять секунд, и я пулей вылетаю из комнаты. Дверь за спиной захлопывается с оглушительным стуком, отрезая меня от этой сцены. Несусь по второму этажу, а потом прыжками, через ступеньку, вниз по лестнице.

Зачем? Зачем я зашла в спальню отца? Какая же я дура!

Забегаю на кухню и резко торможу посреди кафеля. Не знаю, куда бежать дальше. А надо ли бежать?

Трясущимися руками включаю кофеварку. Нажимаю кнопку экспрессо. Опять же, зачем? Мне не нужен кофеин, мне нужно создать какой-то фоновый шум. Чтобы не слышать свои мысли и стыд, который всецело меня охватил. И не просто стыд, а океан стыда, который сейчас голосом разума отчитывает меня в моей же голове.

— Боже, — шепчу вслух и закрываю лицо ледяными ладонями.

Будто этот нелепый жест что-то исправит. Будто он сотрет тот абсурдный поступок, который я только что совершила.

И как я могла подумать, что отец опять опустился до мамы?

Минуту спустя слышу топот по лестнице, и мое смятение лишь усиливается. Не знаю, куда себя деть. Мне стыдно. Как же стыдно.

Отец еще не успел зайти на кухню, как я с ходу:

— Пап, прости меня. Пожалуйста, прости, — молю я, сложив ладони перед собой лодочкой, словно собираюсь молиться ему.

— Ян, послушай, прости…

Начинает говорить отец, но тут же замолкает. Смотрим друг на друга, как два дурака. Оба красные, оба недоумевающие. Пауза звенит громче кофемашины. Я начинаю первой.

— Пап, прости. Я не думала, что ты… что вы… короче, я подумала, что ты с мамой, — начинаю оправдывать свой безрассудный поступок.

— С мамой? С чего бы? Она… да я понятия не имею, где она.

— Я просто увидела дорогую сумку, и у меня что-то щелкнуло в голове. Я разозлилась и все, дальше голова не соображала, — я слишком рьяно оправдываюсь. Чрезмерно. Хотя если смотреть объективно, по сути, я ничего такого крамольного не видела. Подумаешь, два взрослых человека лежали в обнимку под одеялом. Слава богу, что под одеялом.

— А я подумал, что ты из-за… — хмыкает папа, проводя рукой по лицу, снимая напряжение.

— Привет, Ян, — улыбается мне женщина, выплывая из-за спины отца.

Теть Оксана выглядит немного растрепанной, но веселой. Не хочу думать, почему именно она такая счастливая, но картинки в моей голове генерируются сами собой, помимо воли. Там явно завелся какой-то пошлый нейросетевой генератор 18+.

— Здравствуйте. Простите меня. Я уже объяснила папе, я думала, он там с мамой, а она… — лепечу я, чувствуя, как горят уши. — Да неважно это. Может, мне уйти?

— Не надо никуда уходить. Это мне пора, нужно бы ужин приготовить. — Теть Оксана выходит в коридор. Выглядит суетной. Уверена, ей тоже стыдно. Черт, да нам тут всем троим стыдно и хочется провалиться сквозь землю. — Илюш, съездишь за девочками, а вечером к нам приходите. — На меня смотрит. — Поужинаем, пообщаемся.

— Хорошо, — улыбаюсь в ответ соседке, но улыбка выходит странной. Не наигранной, но все же неестественной.

Теть Оксана хлопает дверью, и я сразу устремляю свой взор прямо в зрачки отца.

— Ты почему мне не сказал, что вы с теть Оксаной… подружились?

— Да к слову не пришлось, — пожимает плечами отец, подходя к кофеварке и забирая мою чашку.

— И давно вы вместе, Илюша? — передразниваю я отца.

— Не знаю, с Нового года, — спокойно говорит отец, нажимая кнопку. Кофемашина снова начинает вибрировать.

— С Нового года? — прикрикиваю из-за своего возмущения. — Это же… Ты почему молчал так долго?

— Да не знаю я. — Он наконец поворачивается ко мне, выглядя растерянным мальчишкой. — Думал, ты против будешь.

— А с чего мне быть против? Я только за. Она классная. Умная, добрая и красивая. Даже очень красивая. — Прищуриваю глаза и подозрительно смотрю на отца. — Вот почему ты странный последнее время. Весь такой хороший, добрый, счастливый.

— Мне нельзя быть счастливым?

— Можно, конечно. Нужно. — Начинаю улыбаться до самых ушей. Даже скулы немного сводит. — А ты счастлив?

— Очень…

Искренне отвечает отец, и я буквально готова пустить слезу. Я никак не ожидала, что он может спеться с нашей соседкой. И, как оказалось, крепко спеться, почти намертво.

— Я очень рада за вас, пап. Очень, правда. У вас все серьезно?

— Мы хотим съехаться, — признается отец, и его голос становится серьезным, деловым. — В один дом точно, но пока не решили в какой. Хотим, чтобы у девочек было по комнате, но… Тут ты время от времени бываешь. А у Оксаны Арсений вот-вот придет с армии.

И только отец произнес его имя, меня будто током ударило. Высоковольтным разрядом в десять тысяч вольт. Отрезвляет моментально.

И с чего я такая радостная плясала минуту назад? Да, безусловно, я безумно рада за отца.

Он заслужил иметь рядом прекрасную женщину, которая выбьет из него все воспоминания о маме. Всю любовь к ней. Да и теть Оксана уже настрадалась достаточно. Ей тоже пора было найти мужчину. А мой папа — идеальный мужчина. И, видя их пять минут, я по глазам поняла, что они горят диким пламенем, глядя друг на друга.

Но есть одна огромнейшая загвоздка — Арс.

Если наши родители съедутся или, того хуже, поженятся, я буду вынуждена с ним видеться. Семейные ужины, торжества… Эти совместные поездки на шашлыки, праздники, где нельзя сбежать, потому что «Ян, передай соль своему соседу».

Не, к такому я точно не готова. И что теперь делать? Бежать? Покупать квартиру в городе? Просить политическое убежище где-то в Европе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 60

Три часа спустя я, папа и Анька шли к Волковым на ужин. Мы немного поболтали с отцом, порепетировали, как они буду рассказывать девочкам о своей идее. Но, честно говоря, репетиция была лишней. Я уверена, что девчонки будут только рады. Они нашли друг друга еще год назад. Не разлей вода. А сейчас, можно сказать, станут одной семьей. Круто.

Не круто только то, что я не смогу избегать Арса. А мне это нужно. Я не хочу с ним встречаться. Не хочу с ним разговаривать и уж точно не хочу сидеть бок о бок.

Что же делать?

За круглым дубовым столом слышится уютный стук вилок о тарелки. Девочки наяривают лазанью за обе щеки так, будто их неделю морили голодом, но я смотрю поверх голов на отца и тетю Оксану.

Они как дети. Ну правда. Меня даже смех пробирает, когда я вижу, как они украдкой поглядывают друг на друга и никак не могут решиться начать разговор. Ну точно как маленькие.

— Есь, Ань, папа вам хочет что-то сказать, — делаю первый шаг, чтобы подтолкнуть отца. Он мне ничего не говорил полгода, а теперь еще их будет год мариновать в неведении. Не дело это, Илья Ренатович, совсем не дело.

Папа тут же округляет глаза и поглядывает то на меня, то на теть Оксану. Но в итоге ему удается решиться:

— Девочки… Еся, Аня… Мы с Оксаной будем жить вместе, — выдал как на духу. Даже не подготовил девчонок.

Ну как так, пап? Мы же репетировали.

— Вместе? В смысле спать в одной кровати? — уточняет моя мелкая, отправляя в рот гигантский кусок сыра. Анька сходу все поняла правильно, ее брови взлетели вверх от восторга, а вот Еська чуть притормаживает, переваривая информацию.

— Жить, все вместе, — выручает соседка своего парня. Хм, парня. — Вы и мы с Ильей.

— Вы что, влюбились? — ехидно спрашивает моя мелкая и на меня почему-то смотрит. Догадалась, что я в курсе уже?

— Влюбились они, влюбились. Хотят вместе жить, вы как? — не сдерживаюсь и выпаливаю все это, как из автомата. Одной очередью, быстро.

— Классно! — выдает Еська.

— Мы теперь с тобой сестры, — заключает Анька, а у меня на душе стало чуть горьковато.

Ну вот, теперь у моей мелкой есть новая сестра, а я? А я почти упорхнула из гнезда. Наверное, так и должно быть.

Остаток ужина был громким. Очень громким. Эти две не умолкали. Миллион вопросов родителям, а те выкручивались как могли. На неожиданной идее Аньки о братике я окончательно сдулась. Устала от их болтовни и была готова вырубиться прямо за столом.

Поэтому я быстро собралась и свалила из этого дурдома. Они родители. Сами заварили кашу, вот пусть сами и расхлебывают, а у меня сессия на носу. Мне некогда участвовать в их сериале, я зубрить…

***

Следующие две недели были суперстранными и насыщенными. Еська и Анька наотрез отказались жить в разных комнатах, и поэтому мы переселили свою мелкую к их мелкой. Прибрались в комнате, разобрали шкаф с игрушками, в котором давно нужно было сделать ревизию. Перетащили Анькин стол и половину ее вещей — пока только самое необходимое.

Папа тоже перенес все свои вещи в дом Волковых, у него их не так уж и много. И пока он был на работе, мы с теть Оксаной занимались, наверное, самым трудным этапом объединения — инвентаризацией прошлого.

Мы сидим на полу в ее спальне, окруженные картонными коробками, и перебираем содержимое верхних полок шкафа.

— Эти вещи можно в церковь отдать или нуждающимся, — говорю осторожно, боясь тронуть ее за больное.

— Пока в гараж отнесем, — говорит негромко, бережно складывая белую рубашку. — Может, Арсений захочет что-то себе забрать, а потом в церковь. Я узнавала, они принимают вещи.

— Вы в норме? — спрашиваю тихонько, видя, как дрожат ее руки.

— Да, Ян. Просто грустно немного. — На миг она меняется в лице, но потом снова становится улыбчивой. Теть Оксана последнее время улыбается без остановки. Видно, крепко ее к отцу-то припечатало.

— Это понятно.

— Я люблю Илью, — выдает неожиданно, что я даже немного остолбенела и перестала паковать вещи в коробки.

— Понятно, — единственное, что удалось ответить.

— Я просто хочу, чтоб ты знала это. Я любила мужа. Правда любила. Мы поженились, когда мне только исполнилось восемнадцать, а потом дети. Вся эта суета, быт, понимаешь? — спросила, а я киваю. Хотя еще не до конца понимаю, что именно она хочет сказать мне. — Чувства стихли, и мы просто жили, хороши жили. А потом его не стало, — теть Оксана делает паузу. Ей трудно говорить. — Я не думала, что снова смогу влюбиться. Не думала, что это вообще возможно в таком-то возрасте. Мне почти сорок, Ян, у меня взрослые дети, а я потеряла голову от чувств к твоему отцу.

— Ну, во-первых, вам всего тридцать восемь. А выглядите так и вовсе на двадцать пять. А во-вторых, и вы и папа заслуживаете быть счастливыми. Вы посмотрите, как рады девчонки, они о таком и мечтать не могли. И я очень рада…

— Арсений тоже одобрил, — бросает как бы невзначай и продолжает складывать рубашки. А у меня от одного его имени улыбка испаряется с лица.

— Еще бы не одобрил, — рычу я сквозь зубы, впиваясь пальцами в картонный угол коробки.

— Злишься на него? — спрашивает она обманчиво спокойно, не поднимая головы от вещей. И как это мы перепрыгнули с темы их с папой сожительства на меня и Арсения. — Не злись. Он каждый раз, когда звонит, про тебя спрашивает.

Сердце замирает, а потом начинает биться стремительней. Во рту, кажется, пересохло.

— Что спрашивает? — сгораю от любопытства и выдаю себя с потрохами.

— Разное, — уклончиво тянет с ответом. — Как у тебя дела, куда ты поступила, есть ли у тебя парень.

— Да, есть, пять штук, очередь занимают по записи…

— Ха-ха-ха, детки, — посмеивается теть Оксана. — Он вернется через неделю. Поговорите без меня.

— Нет. Мы с ним не будем разговаривать.

— Он изменился, Ян. Я даже по голосу в трубке слышу. Он принял правильное решение уехать. Армия сделала то, что не смогла я. Кто знает, может, у вас все продолжится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У нас ничего не начиналось, — возражаю женщине, но она, как и папа, читает меня, как открытую книгу.

— Ну-ну, я так и думала, — не верит мне теть Оксана и продолжает упаковывать вещи…

***

Эта пятница обещала быть очень веселой. Папа, окончательно слетевший с катушек от любви, купил уличный гриль, и мы договорились все вместе вечером испытать его на заднем дворе.

Я отучилась и в обед приехала в поселок.

Теперь у меня ощущение, что я живу самостоятельно. Как королева, одна, в большом доме. Хотя Анька и папа неподалеку. В каких-то десяти метрах.

Несу тяжелый пакет со стейками, что прикупила на рынке в городе. Ручки пакета безжалостно врезаются в мою ладошку. Сейчас выгружу их в холодильнике, сбегаю в душ и поеду за мелкими в школу.

Подхожу ко входной двери, поворачиваю ключ, но дверь оказалась незапертой. Что за бред? Отец забыл закрыть дом? Он что, совсем перестал думать от своей эйфории?

Захожу в прихожую, и тут же глаза притягивают сандалии.

Это не папины…

Поднимаю голову и до того, как мозг обрабатывает визуальный сигнал и выдает команду «Беги», я вижу его. Арсений Волков выходит из ванной комнаты моего дома.

Полуголый…

Глава 61

— Ты что тут забыл? — сразу наезжаю. А все потому, что я дико возмущена и сбита с толку.

Почему он тут, в моем доме? В моей ванной? Хотя технически это папина ванная комната, но не суть. У него что, нет своей ванной? Есть. Еще как есть.

И почему он не одет? Почему в одних шортах? Где футболка? Да хоть какая-нибудь нелепая тряпка, чтобы прикрыть вот это…

Я пытаюсь смотреть ему в лицо, держать зрительный контакт, чтобы показать, кто здесь хозяин положения, но взгляд предательски скользит вниз и отказывается возвращаться наверх.

Почему он так выглядит?

Арсений стал выше. Точно стал. А еще шире, массивнее. Передо мной сейчас будто другой человек. Совсем другой, не тот, что был год назад.

Грудь стала широкой, плечи мощнее и, кажется, пресс… еще выразительней, чем был раньше.

Волосы на голове чуть отросли. Пострижен не так коротко, как на тех фото со службы. И щетина стала чуть гуще…

«Так, стоп, — мысленно бью себя по щекам. — Соберись, Янка. Это просто Волков. Тот самый Волков».

Останавливаю мысли. Запрещаю им возникать в своей голове и вновь включаюсь в реальность.

— И тебе привет, сестренка, — ухмыляется он, и ямочка на его щеке заставляет чуть ли не заскулить.

— Кто? — сгущаю брови где-то на лбу. — Я тебе не сестренка.

— Но скоро ей станешь.

— С чего бы? — Делаю полшага назад. Хочу увеличить дистанцию между нашими телами до безопасного минимума. Если такой вообще существует.

— С того, что я вернулся домой, а в нем твой отец поселился, как оказалось. И давно они?

— Встречаются полгода. Вместе живот пару недель. — Четкий отчет.

— Офигеть не встать. Вот это изменения за год…

— А ты еще на годик свали, может, изменений больше станет.

— Не, я насовсем приехал.

— Ты почему не одеваешься? — спрашиваю, все еще стоя у порога. А вот Арс приближается потихонечку, и мне это не нравится. Совсем не нравится.

— Прикинь, все футболки малые. Самую большую взял, и та не налезла, — смеется гаденыш, а мне не смешно.

Моя память играет злую шутку, подсовывая флешбеки без моего согласия.

Прокручивает моменты, где этот полуголый торс прижимал меня к постели. Да и я тогда была не особо одетой.

Я борюсь, пытаюсь отвлечься, но это невероятно трудно, когда перед моим лицом его голое тело.

— Ну тогда сходи в магазин.

— Выгоняешь? — ухмыляется Арс.

— Намекаю, что тебе пора. И вообще, почему ты здесь?

— У нас что-то с канализаций. Мама сантехника ждет. А я с поезда, грязный как черт, в душ хотел, вот она к вам и отправила.

— Ясно, ну пока, — говорю и отхожу немного в сторону. Буквально расчищаю дорогу. Хочу, чтобы он ушел. Исчез. Растворился в воздухе. Желательно навсегда.

— Пока? Мы даже не поговорим? — Еще один шаг навстречу. Между нами чуть больше метра, и это критическое расстояние. Красная зона.

— О чем нам говорить, Арсений? О погоде?

— Ну не знаю. Как у тебя дела? Встречаешься с кем-то?

— Не твое дело.

— Согласен. Просто интересно.

— Ты просил тебя не ждать, — напоминаю парню.

— И ты не ждала?

— Не ждала, — говорю я, но это больше похоже на рычание цепной собаки, которую травят куском свежего мяса через забор. Голос срывается на низких нотах.

Арс поджимает губы, будто пытается сдержаться, не сказать то, что рвется наружу, и произносит обманчиво спокойно:

— Ладно. Понятно. Ты не в духе, видимо. Устала после учебы. Поболтаем вечером. — Подходит совсем близко и надевает обувь.

В меня тут же врезается запах геля для душа, и мысли совсем разлетаются в стороны. Кто куда.

— Вечером? — сипло уточняю я, ненавидя себя за то, что вообще открыла рот.

— Ну да. Твой отец сказал, что у нас семейное барбекю. Так что увидимся, Янка.

Уверена, Арсений сейчас нагло, победоносно улыбается, но я на него не смотрю. Гляжу перед собой и стараюсь не повернуться. Не хочу.

Он ведет себя так, будто никуда не уезжал. Будто мы не жили за семьсот километров друг от друга целый год. Будто созванивались по выходным. Будто мы старые друзья. А мы с ним не друзья. И уже никогда не будем.

Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего. У него своя жизнь, у меня своя.

Но есть такая огромная загвоздка, перечеркивающая все мои желания жирным крестом, — наши родители теперь вместе. Они купили гриль…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 62

Арс ушел, негромко захлопнув дверь. Я спешно судорожными, непослушными пальцами закрыла защелку и для верности повернула круглую ручку фиксатора.

И чего я так разнервничалась?

Я же понимала, что пройдет год и он вернется. Что мы явно с ним встретимся. Мы соседи. По-другому и быть не могло.

И я готовила себя к этой встрече. Репетировала перед зеркалом в ванной то, как буду сдержанно кивать ему. Как буду держать себя в руках и не подам вида, что меня задевает его присутствие.

Но все пошло наперекосяк. Один его облик выбил меня из колеи, и я покатилась, как машина на летней резине по гололеду.

А сегодня еще и ужин будет совместный. Арсений будет сидеть рядом, со мной за одним столом, и я уверена, кусок мяса чисто физически не пролезет мне в горло.

***

Все уже во дворе…

Слышу вопли девчонок сквозь открытое окно спальни, но выходить я не собираюсь. Так и сижу на кровати, обхватив колени руками, гипнотизируя экран телефона.

«Ян, мы ждем тебя», — десять минут назад пришло сообщение от отца. Не двигаюсь.

Головой я понимаю, что выгляжу как идиотка. Но тело не поддается, оно отказывается подчиняться разуму. Не идет к Волковым. Это как по собственной воле идти на свою казнь.

Я не хочу этого.

Звонит телефон, и на экране высвечивается «Папа».

Ну вот и все, больше ждать нельзя. Пошла…

Выхожу из дома и медленно, еле передвигая ногами, иду к соседям. Минуя дом, сразу во двор, где развернулась полная идиллия.

Девочки накрывают на стол, папа с Арсом стоят над грилем, а теть Оксана нарезает свежие овощи идеальной соломкой.

И все бы ничего, если бы не Волков. Он стоит вполоборота ко мне, протирая руки бумажным полотенцем, и смотрит со всем своим ехидством, а меня сразу прошибло. Резко, насквозь прям.

И ведь захотелось улыбнуться. Кому? Этому…этому… да черт с ним.

Губы напрягаю со всей силы, чтобы не смели даже дернуться в разные стороны, и к девочкам.

— Янка, ну ты и стейки купила! Первоклассные, — повторяется в своих словах папа и кладет в рот кусок жаренной на углях говядины.

— С тебя пять тысяч, — говорю и смотрю лишь на отца. Наглую морду Арсения, что пялится на меня, показательно игнорирую.

— За что?

— Четыре за стейки, касарь на бензин.

— Будет исполнено, обезьянка, — ляпнул папа, а Арс усмехнулся.

Медленно, как в дешевом фильме ужасов, когда жертва поворачивается к маньяку, я разворачиваю голову на него. В правой руке сжимаю тяжелый стальной нож для стейка.

— Тебе смешно?

— Нет, конечно, обезьянка, — передразнивает он папину интонацию и снова хихикает, а я из последних сил держусь, чтобы не улыбнуться. Буквально из последних. Сверлю наглеца взглядом испепеляющей ненависти и задыхаюсь от возмущения, злости, желания швырнуть в него этим самым ножом.

И, видимо, папа понял, что пора разряжать обстановку, иначе меня прорвет. Да только разрядил он совсем не в ту сторону…

— Арсений, ты серьезно решил пойти в МЧС? Нам Федя рассказал о твоих планах.

— Да, решил, — отвечает с желанием парень и жует мясо. Мое мясо. Это я, как ошалелая, сегодня носилась по рынку, чтобы он сейчас с таким удовольствием ел этот сочный кусок говядины.

— А экзамены? Ты же не доучился.

— Экзамены сдам в этом году. Янка поможет подготовиться, — ляпнул Арсений и замолк, а до меня позже дошло, что речь-то обо мне идет.

— Какая еще Янка? — обращаюсь к парню, проталкивая апельсиновым соком кусочек мяса, что намертво застрял в горле.

— Ты. Поможешь подготовиться к экзаменам?

— Нет, — сходу ему отвечаю. Лицо начинает гореть.

— Яна! — шутливо строится отец, но мне все равно.

Не буду я ему помогать готовиться. У меня что, своих дел нет? Еще как есть. А вот до его экзамена мне нет никакого дела.

— Она поможет, — отвечает за меня Арс. — Янка просто злится на меня. Вы не знаете, она отходчивая? — уточняет у моего отца парень, обсуждая меня в третьем лице, будто я предмет мебели, а не человек, сидящий рядом.

— Вроде да. Характер вспыльчивый, но быстро остывает, — спокойно, слишком спокойно отвечает ему отец, глотая вино, а у меня чуть ли не пар уже из ушей валит.

— Эй! Люди! Вы нормальные? Яна тут сидит, между прочим.

За столом все начинают смеяться. Девочки так и вовсе хрюкают от смеха, давясь соком. Все ржут, чем бесят меня сильней прежнего.

— Ну мы же шутим, перестань, — хохочет отец и получает от меня гневный взгляд.

В беседу вступает теть Оксана, начиная рассказывать о новом школьном кружке робототехники, куда записались девочки, и накал постепенно стихает.

Но не внутри меня. Там ураган набирает мощь. Тучи сгущаются, и раскат грома долбит раз за разом. А еще молния…

Да-да, яркая молния, что освещает все мысли в моей голове. Все его слова, что он говорил мне на ушко и глядя в глаза.

Черт…

Я злюсь на него. Я обижена, а значит, меня нифига не отпустило. Значит, я все еще что-то чувствую к нему, раз персона Волкова триггерит меня так сильно, что хочется начать бить посуду. И сейчас это ощущается в разы больнее и острее, чем было год назад. Потому что теперь он здесь. Он совсем рядом.

***

Теть Оксана освободила меня от уборки, и сразу же после ужина я пошла к себе домой. Папа, девочки и Арсений остались у себя, и это к лучшему. Я не хочу никого видеть. И разговаривать я больше ни с кем не хочу.

Если бы не тот злополучный бокал вина, который меня уговорила выпить папина женщина, я бы прыгнула за руль и умотала в город, к Кире — жаловаться и пить. Но это невозможно.

Плетусь в дом, на второй этаж, в свою комнату. Стелю постель и иду в ванную. Быстро приняла душ, смыла косметику, теперь можно завалиться в постель и отключиться до завтрашнего утра. Забыть этот день.

Толкаю белую дверь ванной, включаю воду, стою под горячими струями, пока кожа не начинает гореть. Возвращаюсь в спальню. Я даже не успела обогнуть кровать, чтобы подойти к шкафу и достать пижаму, как услышала шорох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Предательски знакомые звуки. Шорох, легкий скрежет и прыжок.

И все это может значить лишь одно — Арсений снова залез на мой балкон…

Друзья, ближайшую неделю действует скидка 20 % на подписку книги

"Не поздно для любви".

????основано на реальных событиях

????герой чуть старше

????встреча через много лет

????ХЭ

Глава 63

Чуть крепче прижимаю к себе полотенце, что обмотано вокруг моего тела, и делаю шаг к окну. Штора наполовину задернута, и сквозь стекло на меня пялится Арс. Темный силуэт в прямоугольнике балконной двери.

Что делать? Открыть? Впустить? Или задвинуть штору?

Я не одета. Совсем голая под этим маленьким махровым полотенцем. Может, одеться для начала и уж потом принимать незваных гостей?

А вот и нет!

Он, значит, сегодня терроризировал меня своим голым телом, так пусть получает ответный удар. Я тоже умею играть без правил.

Дергаю ручку балкона, и Волков заваливается внутрь. В комнате полумрак. Лишь свет из ванной частично освещает пол комнаты.

— Что тебе надо? — тут же набрасываюсь на парня шипением дикой кошки. Мой голос дрожит, но не от страха. От ярости.

Я хоть и стою прикрытая полотенцем, но то, как он смотрит, меня дико смущает. Взгляд тяжелый, темный, откровенно раздевающий. Ощущение, что я голышом перед ним. Хотя технически так и есть, не считая маленького куска ткани.

— Поговорить хочу. Меня калит, что ты огрызаешься. Я хочу объяснить…

— Есть дверь, — перебиваю его на полуслове, мой голос взлетает до высоких нот. — В каждом доме есть дверь, деревянная такая, с замком. Можно просто постучать и войти.

— Я же говорил тебе, что так эффектнее, — усмехается он уголком рта.

— И о чем поговорить? — Делаю шаг назад, чтобы чуть отдалиться. Мне слишком мало пространства. Дышать трудно, когда он стоит ближе, чем на полметра.

— Просто поговорить. Ты злишься, я вижу, а я этого не хочу.

— Я не злюсь, — лгу я. Лгу так неумело, что самой тошно.

— И с каких пор ты мне врать начала? — Прищуривается он, наступая. Это игра в кошки-мышки, только мышь уже загнана в угол.

— С тех самых. Арсений, я не хочу разговаривать и выяснять отношения. Я спать хочу.

— Отношения? А у нас отношения? — Шагает ко мне, сокращая дистанцию до критической, а я назад. И это предел. Дальше только стена.

— Ты понял, о чем я.

— Нет. Я не понял. — Зажимает меня в ловушке между своим телом и стеной, и уровень моей тревоги взлетает до небес.

— Слушай, ну было там что-то между нами… Все прошло. Сдавай экзамены, поступай, делай что хочешь, только не лезь ко мне.

— Я и не лезу. Это ты злишься.

— Конечно, я злюсь, — срываюсь окончательно и прикрикиваю на него, выплескивая всю боль прошедшего года. Я не хотела этого разговора. Но он настаивает, и я чувствую, что меня начинает прорывать.

— На что ты злишься? Если бы я не уехал, я бы нахрен спился тут. Мать доконал окончательно, тебя. Я нашел выход и, знаешь… мне это помогло. Да, было трудно привыкнуть к распорядку, подъему в шесть утра, а иногда и к изоляции. Но мозги встали на место. Я сам это чувствую, вижу.

— И что ты видишь?

— То, что у меня появилась цель, — его голос становится шепотом. — Мне понравилось служить, понравилось помогать. Я и дальше хочу. Я хочу закончить сраный колледж и поступить на вышку, чтобы продвигаться по службе. Меня взяли на испытательный в часть. Через две недели первая смена. И я все еще хочу быть с тобой. Для меня этот год ничего не изменил. А для тебя?

— Год, Арс. Целый гребаный год тебя не было. И вот ты здесь. Врываешься в мою жизни и что-то требуешь. Ты не думал, что я встречаюсь с кем-нибудь? Ты не думал, может, я влюбилась давно? Может…

— Ты с кем-то встречаешься? — перебивает мгновенно. Теперь я вижу в его лице проблеск той грусти, которая была с ним постоянно. Тогда, раньше. А значит, он тот же Арсений, в которого я…

— Не твое дело, — вновь отвечаю точно так же.

— И как я должен узнать, влюбилась ты в кого-то или нет, если ты не говоришь? — Сокращает расстояние между нами до минимума. Так близко стоит, что мы буквально в паре миллиметров друг от друга.

Его духи, как дурман, выбивают из-под ног моих землю. Затуманили разум, и, кажется, я вот-вот дам слабину.

— Иди домой, Арсений…

— Никуда я не пойду, — закипел парень. Злится, но сдерживается. Только жилки на шее чуть вздулись.

Может, он и впрямь изменился? Повзрослел?

Прошлогодний Арс бы фыркнул, хлопнул дверью и укатил бы на своем мотоцикле. А этот нет. Стоит и выясняет.

Что он хочет от меня услышать?

— А знаешь, Ян. Мне насрать, даже если ты с кем-то встречалась. Даже если этот кто-то вскружил тебе голову и все такое. Плевать. Я пришел сюда не извиняться за прошлое. Я хочу начать все сначала. Прямо сейчас. С тобой. Я весь этот долбаный год только и думал…

— Я ни с кем не встречалась, — внезапно перебиваю я. Слова вылетают сами, честные до боли в груди.

И Волков замолкает. Моментально. Так смотрит… так смотрит на меня, что я чувствую: не в силах больше сдерживаться. Как хочется кинуться на него… Прижаться к нему, поцеловать.

Только сейчас, в эту самую секунду, я полностью осознала, как сильно я по нему скучала, как тосковала каждой клеточкой кожи.

— Совсем? — шепчет. Голос мягкий, нежный.

И я в ответ ему шепотом:

— Совсем. Не целовалась, даже не гуляла ни с кем…

Арсений подается вперед и всем своим телом прижимает меня к стене. Мир вокруг исчезает. Парень хватает меня руками за талию и впивается поцелуем.

Губы стремительно, жадно бьют по моим, сталкиваясь зубами. И это совсем не похоже на поцелуй двух влюбленных. Больше на утоление жажды после пробежки. Раз за разом он захватывает мой рот, углубляя поцелуй, лишь усиливает напор, демонстрируя свое право собственности.

Скрещиваю руки на его затылке и к себе прижимаю. Чувствую, как начинает сползать полотенце, но я больше о нем не думаю. Ни о чем не думаю.

Только наш поцелуй. Его губы, мои и нарастание страсти.

— Янка, прости, что свалил. Правда, прости. Но я не мог по-другому, — сказал и снова впечатался в губы.

— Я знаю. Я знаю, просто ты так быстро уехал. Бросил меня и сказал не ждать…

— Я хотел, чтобы ты ждала. И ты дождалась, спасибо тебе. — Впивается пальцами в полотенце, и оно начинает съезжать. Махровый край окончательно выбивается, и полотенце падает на пол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Теперь я чувствую его пальцы кожей. Они сильные, горячие. Впиваются жестко, собственнически, изучая каждый изгиб моего тела, которое он забыл, но вспомнил за секунду.

Опускаю руки и тяну его футболку наверх, через голову. Кидаю на пол, прямо нам под ноги, и снова хватаюсь за шею. Арсений и впрямь стал выше. Теперь дотянуться до него стало труднее.

Парень присаживается на корточки, сгибая колени, обхватывает меня под бедра сильными ладонями и поднимает.

Держит на весу так, будто кружку поднял, а не пятьдесят килограмм моего веса. Разворачивается, один шаг, и мы уже на постели.

Мощная фигура возникает у меня между ног, и я провожу ладонями по его прессу прямо туда, к резинке спортивных штанов. Тяну их вниз и с небольшой помощью Арса освобождаю парня от остатков одежды.

Арсений накрывает меня собой, обрушивается сверху, прижимаясь вплотную, кожа к коже. Весь его жар, вся тяжесть мужского желания вжимает меня в простыни.

— Как же я скучал, — выдыхает он мне в шею, прикусывая мочку уха. — Ты мне постоянно снилась. И каждый раз мой гараж…

— И я скучала, — признаюсь, обвивая его ногами. — Злилась, но все равно скучала.

— Лайки мне ставила, — ухмыляется он, находя мои губы снова.

— Ага…

— Тише-тише, — шипит он мне в самые губы, когда я выгибаюсь под ним дугой, пытаясь сократить последние миллиметры расстояния между нашими телами до абсолютного нуля. — Янка… если ты продолжишь настаивать, все закончится прямо сейчас, не успев начаться.

Не отвечаю. Кажется, мы с ним достаточно поговорили. Сейчас я хочу другого.

Арсений входит в меня одним резким, глубоким движением, заставляет голову закружиться. Мы замираем на мгновение, глядя друг другу в глаза сквозь полумрак. Зрачки Арсения превратились в два черных омута, и я утопаю в них. Там нет больше мальчишеской наглости — только тяжелая, взрослая, мужская нежность, смешанная с голодом.

Начинается ритм. Сначала медленный, почти болезненный от ожидания. Но потом он ускоряется, становится жестче, требовательнее. Арсений двигается мощно, глубоко, вбивая меня в матрас каждым толчком, словно хочет поставить на мне свое клеймо навсегда. Я отвечаю ему, встречая каждое движение бедрами, обвив его ногами так крепко, что он едва ли может дышать. Мои руки скользят по его спине вниз, чувствуя, как напрягаются мышцы под влажной кожей.

Это не похоже на секс двух влюбленных подростков. Это схватка. Борьба за кислород, за право получить удовольствие первому. Мы пытаемся наверстать упущенные триста шестьдесят пять дней за одну ночь, за этот миг, вложить в касания всю накопившуюся злость, тоску и голод.

Звук нашего тяжелого дыхания, шлепки кожи о кожу и тихие, сдавленные стоны заполняют комнату.

— Посмотри на меня, — рычит Арсений, замедляясь внутри до мучительно медленного темпа, от которого сводит низ живота. — Не закрывай глаза.

Я распахиваю веки, фокусируя внимание на его лице. Он наклоняется ниже, пока наши лбы не соприкасаются.

— Весь этот год… я жил только мыслью об этом моменте, — признается он шепотом, и каждое слово бьет точно в сердце. — О том, как вернусь к тебе.

Его слова ломают последнюю стену сомнения. Оргазм накрывает одновременно, вымывая сознание напрочь, превращаясь в слепящую агонию удовольствия. Тело начинает биться в конвульсиях, сжимая его внутри, будто тисками. Арс следует за мной секундой позже, уткнувшись лбом в мое плечо, издав низкий, вибрирующий стон, от которого дрожат стекла в раме.

Тишина возвращается не сразу. Сначала мы просто лежим, сплетенные в единый комок мокрых тел, пытаясь восстановить дыхание. Сердце парня колотится напротив моего, отбивая сумасшедший ритм.

Он скатывается набок, но руку с моей талии не убирает, притягивая меня к груди. Укрывает нас одеялом, которое каким-то чудом все еще лежит на кровати.

— С возвращением, дембель, — шепчу я ему в шею, и уголки моих губ сами собой растягиваются в улыбке. И впервые за этот долгий, бесконечный год я чувствую абсолютное, непробиваемое счастье.

Глава 64

Ну что, мои дорогие читатели, пора нам заканчивать. Роман «Лайкни меня» — самая длинная моя история. И мне до последних строк не хотелось расставаться с героями. Но это необходимо…

— Сколько времени? Тебя родители потеряют.

— Им есть чем заняться, — хмыкает Арсений прямо мне в шею, и его горячее дыхание заставляет кожу снова покрыться мурашками. Он притягивает меня к себе снова, обхватывая стальной хваткой за талию.

— Фу, не говори так, — фыркаю я, но, вместо того чтобы вырваться, лишь глубже утыкаюсь носом ему в ключицу. От него пахнет моим гелем для душа.

— Да ладно тебе, Ян. Я сказал Илье, что к тебе пошел…

— Что ты сделал? — Отскакиваю от Арса, будто обжигаюсь. Сажусь на кровати, прикрыв обнаженную грудь одеялом.

— Сказал, что пошел к тебе, — ответил и взгляд удивленный сделал. Он что, реально не понимает?

— Ты совсем? — шиплю я, чувствуя, как начинает подступать паника. — Что они подумают? Давай, одевайся и иди домой скорее. — Дергаюсь в сторону. Мне нужно слезть с постели и тоже одеться. Только я опускаю ногу на пол, как Арсений резко хватает меня за левую руку чуть выше локтя. Захват жесткий, почти болезненный.

— Притормози гонщица. Какая разница, что они подумают? Тебе ж не пятнадцать.

— Мне пятнадцать, — заявляю уверенно. — Блин, вот ты даешь. Ко мне он пошел. Совсем…

— Ян, — зовет меня Арсений уже мягче, разжимая пальцы.

— Да что? — рявкаю на парня.

— А я тебя люблю. — Отпускает он мою руку окончательно.

— Да иди ты, Волков. Я тут вообще… вообще… спать собиралась. — Встаю с кровати и снова заматываюсь в полотенце, что валяется на полу.

— А ты? — спрашивает он мне в спину, и я медленно поворачиваюсь, заливаясь смущением.

— Что я?

— Ну не знаю. Любишь меня? — Смотрит исподлобья, нагло.

Ну вот разве можно спрашивать о таком? Прямо в лицо взял и спросил. А я чувствую лишь, как кровь к лицу приливает, как начинают уши гореть.

— Я тебе ничего не скажу. Иди домой. Живо, — приказываю и тыкаю пальцем на дверь, что ведет из моей комнаты.

— А я не пойду. — Поворачивается и перекладывается на живот, подминая под голову мою подушку. — Я с тобой хочу ночевать остаться. Иди ко мне, тут тепло.

— Пойдешь. Еще как пойдешь. Я не хочу завтра стоять и объяснять папе, почему ты остался здесь.

— Объяснять нечего. Ты любишь меня, я люблю тебя. На этом все. Вернись в постель, обезьянка.

Стою около кровати, смотрю на голого парня, лежащего на моей постели, и хлопаю ресницами. Что-то в моей голове только что сломалось с хрустальным звоном. Я затупила. Заглохла, как старый двигатель.

Он так просто говорит об этом. «Люблю», «останусь здесь», «иди ко мне…»

Как так вышло?

Час назад я его ненавидела. Я обижалась, грустила и злилась. Больше злилась.

А сейчас я хочу вновь скинуть с себя полотенце и прижаться к Арсению. И мне наплевать на то, что подумают родители. Да мне вообще сейчас наплевать абсолютно на все.

— Ты долго будешь стоять? — Приподнимает голову парень, сонно щурясь. Его взгляд скользит по моему закутанному телу и снова становится хищным.

— Ты так и сказал, что ко мне идешь? — переспрашиваю уже спокойным тоном.

— Так и сказал. Слово в слово.

— А папа что? — уточняю недоверчиво.

— Посмотрел на меня.

— Просто посмотрел? — щурюсь, так как мне слабо верится в это.

— Не просто. Он глянул так, что я понял без слов: если еще раз тебя обижу, мне конец. Он похоронит меня в моем же гараже, залив сверху бетоном.

— Ха-ха-ха, — начинаю посмеиваться. Да, узнаю своего папу и его фирменный взгляд убийцы. Это с виду он весь такой добрый, милый и заботливый. Но когда дело касается меня или Аньки, он превращается в зверя, который во что бы то ни стало будет защищать свое потомство.

— Так ты вернешься в постель или мне тебя силой тащить? — Тянет ко мне свои загребущие лапы сосед.

— Если ты трусы наденешь. — Легонько бью его по руке.

— Зачем?

— Затем. Вдруг Анька зайдет или Еська. Или папа…

— Все, я понял. Видишь. — Встает с постели и начинает разгребать кучу из своих вещей. — Надел. Еще указания?

— Принеси воды, а я в душ…

Друзья, ближайшую неделю действует скидка 20 % на подписку книги

"Не поздно для любви".

????основано на реальных событиях

????герой чуть старше

????встреча через много лет

????ХЭ

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последняя глава

— Какие планы на день? — спрашивает отец за завтраком в доме Волковых, а я места себе не могу найти на этом мягком стуле. Сижу как на иголках.

Во-первых, папа на меня постоянно смотрит и улыбается — это бесит. Да, он знает, что Арсений не ночевал в своей комнате. И он умеет складывать два и два. Но мог хотя бы пощадить меня и не лыбиться так сильно. Во-вторых, Арс то и дело меня касается, а это вообще неприемлемо при родителях. Что за мужчины меня окружают? Никто из них не может держать свои эмоции при себе. А в-третьих, теть Оксана. Она тоже, как и я, будто на иголках. Суетится, ходит туда-сюда и смотрит на нас с Арсением.

Ситуация идиотская. Напряжение такое густое, что его можно резать ножом, как масло, которое я только что положила на кусочек поджаренного хлеба. И с этим нужно срочно что-то делать.

Девчонки быстро позавтракали и поехали кататься на велосипедах по поселку. И только входная дверь за ними захлопнулась, меня прорвало:

— Еще раз меня тронешь, получишь вилкой в глаз, — шепотом говорю Арсению и тут же наигранно улыбаюсь отцу.

Папа смотрит уже совсем не украдкой. Его взгляд тяжелый, изучающий. Будто он ждет от меня чистосердечного признания с подписью кровью. Но я решаю напасть на него первой.

— Ты что-то хочешь спросить? — говорю отцу максимально невинным тоном и показательно откусываю кусок булочки с корицей.

— А ты что-то хочешь мне сказать? — Отец кладет руки на стол, будто ученик за партой, и вглядывается в мои глаза.

Мы сидим друг напротив друга, по бокам Арсений с теть Оксаной, и поочередно смотрим друг на друга.

Наступает минута молчания.

— А я Янку люблю, — выдает Волков, нарушая тишину. Голос звучит хрипло, потому что он набил рот круассаном.

И кто его вообще за язык дернул?

Ему там что, башку в армии берцами отбили?

Как он может такое говорить в присутствии родителей? Ему фраза понравилась?

Закрываю лицо руками, будто прячусь ото всех. Знаю, что это не выход, но на пару секунд этот жест «я в домике» меня точно спасет.

— Вот это да! — отвечает отец. — А Янка?

— Заткнись, придурок. — Тычу пальцем в Арса. — Ни слова больше.

— А я бы послушал, — говорит папа и расплывается в хитрой улыбке.

— Нечего слушать. У Арсения с головой беда. Несет что попало.

— Да что ты? — наигранно спрашивает отец, театрально прикладывая руку к груди. — Я вроде не замечал…

Господи, вся эта обстановка за столом — один сплошной спектакль с очень плохими актерами.

— А ты присмотрись. Видишь, он улыбается постоянно без причины — это первый звоночек.

— Злая ты, Янка. Когда стала такой злюкой? Была милой девочкой.

— А меня злят постоянно, вот и злая. Сейчас на тебя начинаю злиться. — Сверлю отца взглядом.

— На меня? За что? — хихикает папа.

— За то, что ты улыбаешься и поесть не даешь мне нормально. Хочешь спросить что-то, спрашивай, а не строй мне глазки.

— А мне все ясно и без вопросов.

— Ну вот и отлично, значит, можно продолжить завтракать, — бурчу я, снова впиваясь зубами в булочку.

— А мне тоже есть что сказать, — тихонько говорит теть Оксана и привлекает наше внимание к себе. Ее голос дрожит. Она выпрямляет спину, сжимая в руках салфетку. — У вас будет братик скоро, ну или сестра…

И снова тишина. Вторая минута молчания за последние десять минут. И в этот раз она затянулась.

Папа в шоке, ресницами хлопает. Арсений выглядит почти так же, как папа. Теть Оксана подняла брови чуть ли не до самого роста волос на лбу, а я ушла в свои мысли.

Мне не дает покоя одно: как мой отец это делает? Ему же уже не восемнадцать. Он взрослый мужик. Как в столь взрослом возрасте можно незапланированно строгать детей? Это какой-то дар свыше или диагноз?

И еще кое-что. Как же я рада, что появилась еще одна тема для разговора. Теперь папа точно забудет о моей личной жизни и займется своей.

— А чего вы все замолчали? — спрашивает мама Арсения, нервно теребя край халата, и вижу на ее лице страх.

— Ты давно узнала? — мгновенно выходит из ступора папа. — Почему молчала? Почему мне не сказала? — тут же набрасывается на женщину с упреками. При этом улыбается сильнее прежнего и берет теть Оксану за руку.

— Недавно. Не знаю почему…

— Сбежим? — шепчет Арсений мне на ухо. — В гараж?

— Зачем в гараж? — шепчу в ответ, не замечая лепет родителей. — Есть целый дом в нашем распоряжении…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Думала ли я, что спонтанный, почти панический переезд в этот маленький поселок станет для меня таким важным этапом в жизни?

Конечно же, нет. Если говорить честно, я думала, что мы поживем здесь какое-то время и сорвемся куда-то еще.

Я и предположить не могла, что влюблюсь в первого встречного парня. Не думала, что мой отец, наконец, обретет свою любовь. Ему ведь даже ее искать не пришлось, он лишь вышел во двор. Не думала, что Анька найдет себе подругу, которая впоследствии станет ее сестрой. Я о таком и мечтать не могла…

Но все сложилось. Не знаю как, но у нас получилось. Склеилось, само собой. У папы получилось.

Через две недели Арсений официально вышел на работу. И пока он был на испытательном сроке, мы активно готовились к его экзаменам. И активничали мы не только умственно…

Конечно же, он все сдал и поступил в институт. Умный парень. Всегда таким был и остался.

Все лето он работал в части, а я помогала теть Тане в ее галерее, в городе. Тетка даже выделила моей работе отдельное место, и, надо же, картину купили. Я заработала свои первые деньги…

К началу осени мы с Арсением сняли квартиру-студию в городе. В поселке жить хорошо, воздух чище, но ежедневные поездки туда-сюда по пробкам нас откровенно выматывали. Да и жить в соседнем доме от родителей — так себе удовольствие. Нам хотелось иметь свой собственный угол. Наш мир, четыре стены, в которых мы запирались бы ото всех и были очень счастливы. И мы ими стали.

Но счастливы не только мы.

Еще папа и теть Оксана. Они теперь молодые, многодетные родители. Папка мой — ювелир. Третья дочь — это мастерство. Он светится от счастья.

А еще счастливы наши мелкие девочки, которые, правда, не такие уж и мелкие. Помогают родителям с младенцем.

А что касается нас с Арсом…

У нас еще все впереди, так я думала до момента, пока не увидела две четкие полоски на пластиковом тесте, дрожащем в моих руках.

Свадьба была всего полгода назад. Мы стояли тогда под аркой, украшенной цветами, давали клятвы и искренне договорились, что пару лет поживем исключительно для себя. Он строит карьеру, получает звездочки на погоны, я только что закончила институт и хочу реализоваться в профессии.

Но, видимо, у Вселенной были совсем другие планы…

Конец

Спасибо всем, кто был со мной на страницах этой истории

????

Мне очень понравилось писать про юность, про первую любовь, про такие трепетные, а порой и бурные отношения.

Уверена, это не последний мой молодежный роман, а пока мы идем с вами дальше♥

️

Сейчас у меня в процессе роман «Не поздно для любви»

Эта история основана на реальных событиях. История о любви, боли, потере и о втором шансе, который выпадает далеко не каждому.

Поддержите автора ♥

️

или добрым словом!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец