Глава 44. Опять что-то новое. 7-й км. Пропащий муж

Я перелопатил весь интернет на предмет инновационных технологий и разработок, появившихся в мире к началу 2006 года. Обнаружилось много любопытного. Например, буквально полтора года назад аппарат SpaceShipOne совершил первый пилотируемый космический полёт, финансируемый частным образом. Научным сообществом было наконец-то подтверждено доказательство гипотезы Пуанкаре, сделанное Григорием Перельманом. Генеральная ассамблея МАС своим решением лишила Плутон статуса планеты Солнечной системы. Группа учёных обнаружила второй код ДНК, что давало ключ к пониманию механизма, контролирующего доступ к генетической информации. Тунгусский метеорит был признан виновником глобального потепления. Доступ к интернету на конец 2005-го года получили 16% населения Земли, и эта цифра продолжала неуклонно расти. Беспроводные сети стали повсеместным явлением в домах, учебных заведениях и общественных местах. Широкое распространение получили киоски самообслуживания для совершения покупок, регистрации в отелях, заказа фастфуда, банковских операций и аренды автомобилей. Банкоматы стали использоваться повсеместно в большинстве стран «первого мира». Система GPS приобрела широкую популярность, особенно в сфере отслеживания местоположения объектов и людей, а также в автомобильной навигации. Вслед за встроенными холодильниками и посудомоечными машинами, которые полностью спрятались за декоративными панелями, появилась и микроволновая печь, которая легко встраивается в кухонные ящики. Компания Delta разработала водопроводный кран, который предупреждает пользователя о температуре воды разноцветной подсветкой, а электронные сенсоры позволяют изменять температуру воды мановением руки. Стали общедоступными операции по коррекции зрения, их стоимость и риски снизились, а качество результатов возросло.

Всё это, конечно, было жутко увлекательно и захватывало воображение покруче недавно вышедшей трилогии Питера Джексона «Властелин колец». Но, к сожалению, этот вал информации даже близко не намекал на то, в каком направлении мне следовало двигаться. Я продолжал копать глубже и глубже и, в конце концов, что-то начало вырисовываться. Как-то вечером, когда я сидел за компьютером уже несколько часов подряд, растирая ладонями воспалённые от напряжения глаза, на меня вдруг выпала новость о том, что компания Mitsubishi создала первый лазерный телевизор. Эксперты рынка сразу признали его самой интересной моделью за всю историю существования телевидения. Внешний вид LaserTV был, как у обычных плоских панелей, но в его основе лежала принципиально новая оптическая технология со специальным чипом, способным трансформировать инфракрасный лазерный луч в цвета RGB, которые формируют картинку на экране. Технология обещала стать в два раза дешевле плазменной и жидкокристаллической, изображение вдвое лучше по качеству, а энергопотребление – втрое меньше. У меня в голове сразу возник грандиозный план захвата телевизионного рынка.

Вслед за этим я нарыл информацию о том, что были разработаны и начали внедряться первые жёсткие диски ёмкостью 2 терабайта. Благодаря росту объёма памяти USB-накопители быстро вытеснили Zip-диски и 3,5-дюймовые дискеты. Цифровые фотоаппараты приобрели огромную популярность благодаря стремительному уменьшению размеров и снижению стоимости при одновременном росте разрешения снимков. Появление цифровых видеорегистраторов позволило потребителям управлять просмотром телепередач: записывать их и смотреть в удобное время, проматывая осточертевшую рекламу. DVR пришли на смену VHS-видеокассетам, став общепринятым стандартом для домашнего использования и видеопроката. Был запущен в массовое производство автомобильный прибор ночного видения, помогающий водителю лучше ориентироваться на дороге в тёмное время суток. Мотоциклисты, наконец, получили такие же средства безопасности, как и автолюбители: компания Honda разработала первую в мире серийную подушку безопасности для мотоциклов. Устроена она так же, как и автомобильная, и раскрывается по сигналу сенсоров давления на передней вилке мотоцикла. Компания Sanyo выпустила цифровую видеокамеру, которая позволяет снимать видео высокого разрешения. Компания Intel разработала новый ноутбук, экран которого можно сдвигать относительно клавиатуры – дисплей можно поднять до уровня глаз или подвинуть вперёд, так что клавиатура останется за ним. Новая система для портативных компьютеров, разработанная компанией Microsoft, позволяет читать электронную почту и управлять компьютерным музыкальным плеером даже на закрытом ноутбуке: теперь есть возможность читать новые e-mail сообщения на специальном дисплее, расположенном на внешней крышке компьютера. На компьютерном рынке появилась мягкая портативная клавиатура, которую при желании можно свернуть и убрать в карман. Компания Samsung создала интеллектуальный программируемый холодильник. В этом четырёхкамерном аппарате пользователь может сам выбирать температуру двух нижних ящиков. Система позволяет более эффективно использовать пространство в холодильнике: если морозильная камера в данный момент не нужна, её можно превратить в обычный холодильник, и наоборот.

Особенно впечатляли достижения в сфере робототехники и, в частности, в сфере телеуправляемых роботов для медицины и хирургии. В Северной Америке получили развитие технологии «умного дома» и бытовая робототехника; самым успешным домашним роботом стал Roomba от компании iRobot. В 2005 году первый роботизированный автомобиль успешно завершил гонку DARPA Grand Challenge, став первым транспортным средством, способным к автономной навигации без участия человека. Конструкция человекоподобных роботов и наборов для их сборки значительно усовершенствовалась, благодаря чему они стали продаваться в качестве игрушек, самыми яркими образцами которых стали RoboSapien и Lego Mindstorms. Компания WowWee Robotics создала робота-камердинера SCOTY. Механический слуга, оснащённый видеокамерой и Wi-Fi передатчиком, понимает голосовые команды, и может развлекать хозяина музыкой или чтением вслух писем, приходящих по электронной почте. Кроме того, SCOTY следит за порядком в доме и сообщает хозяину о приходе гостей.

Но до роботов я пока ещё не мог дотянуться. Начинать надо было с малого. Проанализировав рынок на предмет спроса и предложения, я решил остановиться на лазерных телевизорах, цифровых фотоаппаратах и видеокамерах, кое-какой бытовой технике – «умных» холодильниках и роботах-пылесосах Electrolux, и компьютерной мелочёвке вроде мягкой клавиатуры и беспроводных лазерных мышей.

Я взял кредит под залог своей Тойоты-божьей коровки, связался с администрацией знаменитого одесского рынка со звучным названием «7-й километр» и взял в аренду точку в секторе электроники и бытовой техники.

Необходимо сделать лирическое отступление и рассказать подробнее, что из себя представляет этот рынок. Я поначалу думал, что «7-й километр» – это просто название. Ну, базар, ну, большой, мало ли на свете таких. Но когда я впервые туда попал, то понял, как глубоко ошибался. Это не рынок. Это отдельная цивилизация, выстроенная по своим законам, со своей географией, экономикой и даже диалектом. Если Одесса – мама, то 7-й километр – её непутёвый, но бесконечно обаятельный сын, который ушёл из дома, построил собственный город и живёт в нём по понятиям, которые сам же и придумал.

Улицы здесь имеют нумерацию – 1-я, 2-я, 3-я, как в Нью-Йорке, и поначалу я в них путался, как в лабиринте Минотавра, только без нити Ариадны и с гораздо большим количеством тёток с баулами и тележками. Чтобы добраться до нужного сектора, нужно было знать не только номер улицы, но и номер ряда, и номер места, и, желательно, имена соседей справа и слева – иначе заблудишься так, что будешь плутать до закрытия, а потом ещё и охранник на выходе заставит объяснять, как ты вообще сюда попал.

Внутри рынка ходили маршрутки, представляя собой отдельный вид искусства. Они курсировали с регулярностью, которой позавидовал бы швейцарский поезд, правда, с той разницей, что швейцарский поезд не забивается до состояния банки со шпротами и не тормозит за десять метров до остановки, высаживая пассажиров прямо в объятия продавцов на лотках. Водители маршруток знали своих пассажиров в лицо – не потому, что были внимательными, а потому, что видели их каждое утро, и уже по одному взгляду определяли, кто едет за товаром, кто за сплетнями, а кто просто прокатиться и поглазеть на новинки промышленности. Я быстро усвоил правило: если хочешь доехать до нужной точки, садись в маршрутку, которая идёт «до конца», но заранее предупреди водителя, где именно тебе нужно выйти. Иначе он высадит тебя там, где ему удобно, и придётся идти пешком через три сектора, мимо бочек с квашеной капустой и рядов с болгарскими куртками, которые здесь продавались даже в 2006-м, будто время над этим местом не властно.

Город жил своей жизнью. Утром он просыпался с первыми фурами, которые привозили товар, днём кипел, как муравейник, а к вечеру медленно затихал, оставляя после себя горы картонных коробок, запах чебуреков и россыпь разноцветных ценников, которыми был усеян асфальт, как конфетти после шумного праздника. Здесь можно было купить всё: от новейшего DVD-проигрывателя до носков с надписью «Gucci», от брендовой итальянской обуви до дешёвых китайских зажигалок. Здесь встречались миллионеры и нищие, бизнесмены и бомжи, честные продавцы и аферисты. Здесь каждый знал своё место, но каждый мечтал о чём-то большем. И я, с моими лазерными телевизорами и мягкими клавиатурами, оказался в этом городе не просто приезжим, а полноправным жителем – со своей точкой, своей выручкой и, конечно же, своей головной болью.

И ещё одно. Тут не было случайных людей. Каждый, кто оказывался на 7-м километре, рано или поздно понимал: либо ты становишься частью этого организма, либо он тебя перемалывает и выплёвывает обратно – потрёпанным, и вряд ли поумневшим. Я пока не знал, по какую сторону окажусь сам. Но что-то подсказывало: сдаваться я не собираюсь. Даже если для этого придётся торговать зажигалками и разбираться в сплетнях лучше, чем в технологиях.

Но был у этого города и ещё один аспект, о котором я по своей наивности не подозревал, когда подписывал договор аренды. Сектор электроники и бытовой техники, куда я попал, оказался настоящим бабским царством. Не в том смысле, что там торговали исключительно женщины – мужчин-продавцов тоже хватало. Но управлялся этот мир «тётушками» – торговками, как их здесь называли. Женщинами, которые знали про человека всё ещё до того, как он успевал открыть рот, и могли по одному взгляду определить, что он пришёл не за покупкой, а «просто посмотреть», и что семейное положение у него – женат, но, судя по помятому виду, не слишком-то и счастлив.

Моя точка оказалась зажата между павильоном Раисы Ароновны – женщины лет пятидесяти с громовым голосом и фигурой, напоминавшей перевёрнутый треугольник, и лотком Розалии Марковны, пожилой дамы с укладкой цвета перекиси водорода и манерами провинциальной баронессы. Раиса Ароновна торговала бытовой техникой: утюгами, микроволновками и кофеварками. Розалия Марковна – всякими компьютерными расходниками: флешками, мышками, антистатическими ковриками, кабелями и прочим барахлом. Обе сразу же взяли меня под свою опеку. А точнее, под неусыпный надзор.

– Молодой человек, – громыхала Раиса через прилавок, – вы почему вчера опоздали на полчаса? Я всё вижу и всё записываю. У меня журнал.

– У неё журнал, – подтверждала Розалия Марковна, выглядывая из-за своей витрины. – Она и про меня записывает. Я проверяла.

И начиналось. Сплетни вились, как плети дикого винограда на заброшенной дачной веранде. Кто с кем, кто кому, кто у кого перекупил партию товара, кто в прошлом месяце уехал в Житомир и не вернулся, кто сдал точку «каким-то подозрительным типам». Я слушал вполуха, кивал, иногда поддакивал, и постепенно начал понимать, что этот дискуссионный клуб «У семи лавок» – не просто фон, а живой организм со своими законами, иерархией и даже дипломатией. Раиса Ароновна была здесь королевой – к ней «бегали за солью и за правдой». Розалия Марковна – серым кардиналом: тихая, незаметная, но знающая всё про всех и умеющая вовремя вставить нужное замечание.

Женщины на рынке делились на категории. Были «настоящие торговки» – те, что стояли здесь с девяностых, помнили ещё барабаны с турецкими шубами и умели продать что угодно кому угодно. Были «молодые» – девочки лет двадцати пяти, с наращёнными ресницами и айфонами (хотя какие айфоны в 2006-м, ведь тогда ещё были «нокии» и «моторолы»), которые смотрели на меня как на диковинного зверя: мужчина в секторе электроники, да ещё и не грузчик, да ещё и с высшим образованием. Были «командирши» – женщины, которые держали по три-четыре точки и заявлялись только за еженедельной выручкой. И была ещё одна категория – «тётки-сплетницы», которые, казалось, приходили сюда не торговать, а только молоть языками. Они бесконечно хлебали растворимый кофе из пластиковых стаканчиков, курили ментоловые сигареты в деревянных мундштуках и обсуждали всех, кто имел наглость пройти, не поздоровавшись.

Я поначалу пытался держаться особняком, но куда там. Через неделю я уже знал, что у Раисы Ароновны дочь выходит замуж за «хорошего мальчика из Тирасполя», но будущая тёща «слегка» недовольна тем, что «он не еврей». Что Розалия Марковна уже двадцать лет не разговаривает с сестрой из-за наследства – квартиры на Молдаванке. Что «молодая» Кристина из соседнего павильона в прошлом месяце развелась с мужем, потому что «он её не ценил», и теперь встречается с каким-то «серьёзным мужчиной из Харькова». Что у «командирши» Ларисы муж сидит в тюрьме за растрату бюджетных средств, и ей приходится «горбатиться, чтобы прокормить троих детей».

Меня они приняли как «своего» – правда, наделив статусом «странного». Странного, потому что я не пил с ними водку в подсобке в конце рабочего дня, читал книжки, когда не было покупателей, разговаривал с женой по телефону с такой нежностью, что Раиса однажды не выдержала:

– Ну, ты, братец, и заливаешь. Так только в кино говорят. Ты что, и вправду её любишь, что ли?

– Люблю, – ответил я, пожав плечами.

– Ну-у-у, – протянула она, – тогда тебе тут точно не место. Тут все или разведённые, или готовятся развестись. Ты у нас, получается, белая ворона.

И хохотнула так, что задребезжали все утюги на полках её магазинчика.

Так я оказался в настоящем «бабском саду», окружённый женщинами, которые видели меня насквозь, жалели, подкармливали, ругали за опоздания и учили торговать. Они были моей первой аудиторией в этом «городе внутри города», моими первыми критиками и моими первыми «бизнес-ангелами», дающими советы, которые стоили дороже денег. Раиса научила меня, как разговаривать с клиентами. Розалия Марковна – как подсчитывать прибыль. Кристина – как давать отпор наглым покупателям. А «тётки-сплетницы» – как не обращать внимания на слухи и сплетни, что было весьма парадоксально.

От благопристойного выполнения супружеских обязанностей мне пришлось временно отказаться. Я уезжал на работу в 6 утра и возвращался ближе к полуночи. Сил хватало только на то, чтобы почистить зубы, доползти до кровати и свалиться мертвецким сном до следующего звонка будильника. Алина продолжала со всей ответственностью выполнять роль матери и хозяйки, самоотверженно обстирывая, ухаживая за дочкой и готовя полноценные, сбалансированные обеды-ссобойки для пропащего мужа.

А я тем временем учился выживать в городе-муравейнике. И, надо сказать, у меня начинало получаться. Первая прибыль была смешной – пара сотен гривен, вырученных за день. Но Раиса, глядя на мои цифры, поджимала губы и говорила:

– Ну, для начала сойдёт. Только ты это, Никанор, не зазнавайся. И не вздумай бросить нас. А то мы тебя найдём и…

Я не уточнял, где именно они меня найдут и что сделают после этого. По её тону и так было понятно: найдут где угодно и сделают то, что посчитают нужным.

Продолжение следует…