64. С Угро-Финном из 7 Столицы

Калерия Кулина взяла, и уехала из в Ленинград - работать по швейному делу.

Когда-то ночью в лесопарке я добрался до Калиных грудей, они были такие мягонькие, как зайчики.

Каля просила: не надо.

Попа огромная, тоже мягонькая.

Приехав в Ленинград - в одно из своих семиленинградьев - я нашел Калерию.

Мы попили на улице чаю с сосисками и пришли в комнату общежития.

Я начал наклонять Калю пасть со мной во грех.

Зарыться туда с носом.

За окном проходила бесприютная зима, колючая погода второй столицы СССР.

Я приехал из четвертой, а может быть даже из седьмой.

Да, из седьмой.

Мне хотелось тепла - я хотел с кем-нибудь стать одним целым.

Тем более с человеком из второй столицы.

Я повалил швею Кулину на кровать и начал докапываться до естества ее, начал лезть к устройству, меняющему мир, делающему детей.

Говорю же - всякий раз надо было мир менять - приводить в норму, встряхивать - оплывающего, оседающего.

Но знаешь - мир был ни при чем.

Все дело в нас, мы были так устроены, что приходилось себя иногда хватать, как котенка, за хибок.

Но Калерия не хотела ничего менять - она была настроена на какую-то здесь в Питере цель, и вот так ****ься с угро-финном из 7- ой столицы, ей не хотелось - это ни к чему не вело.

Она слабо отбивалась - птица белая.

Потом решительно встала и собрала меня - вложила орудье мое в ножны, застегнула зиппер на ширинке.

Все - нет, нет.

Я ее понял по-человечески.

Она на миг сделала из меня думающее существо - не мага, упраздняющего повторениями светское время, а тонкомыслящую субстанцию.

Калерия Кулина…

Девушка на протяжении лет и зим нежно глядящая на меня, когда мы встречались здесь на Низах - она шла швеить, а я ломить науку в рокетколледж.

Тонкие золотистые волосы - редкие.

Негромкий голос, слабые жесты.

Попу только свою туристическую она носила энергично, когда я ей вслед смотрел.