65. Шершавые Ладони на Спине

К Любе, моей сестре, приходила Валя.

С Валей мне захотелось.

(Лучше производить мыслящие действия, чем утрамбовывать в себе действительные мысли).

Мысль появилась по отношению к ней.

Я все вспоминаю трактат "Абидхарма" - семикратное  осознавание того, что видишь перед собой.

Так вот - Валю я осознал с первого раза - т. е. я ее увидел, и у меня сразу встал.

Однажды я пришел к ней - они жили с моей сестренкой на одной площадке в строительном общежитии, пользовались одним туалетом и кухней - и работали за квартиру в одном строительном тресте.

Валя была в едином числе - девушка, с кем они делили жилплощадь , уехала(как обычно) в деревню к маме.

Одинокая, скучающая самка улыбалась большими глазами - они сияли хитрецой с проскальзывающей тихостью: как бы такое поощрение - если ты предпримешь какие-то сближающие действия - я не буду против.

Валя была в теле.

Эта фраза значит то, что каждая ее округлось завораживала - про таких еще говорили на Руси: сдобная бабенка.

Слово "бабенка" не совсем то, скорей "молодица".

И не сдобная - а ядреная.

Итак, пышущая здоровьем, 22-х летняя жиличка северной Руси сидела передо мной с вопросом в глазах: зачем пожаловал?

Я откинул все словесные ответы и начал действовать руками и губами.

Мы легли - снюхавшиеся.

Вернее, чуть понюхавшие и потрогавшие друг друга: чем ты пахнешь? Что у тебя за руки, грудь, живот?

… Она была теплой и большой, отзывчивой и доброй.

Кровать полутороспальная заскрипела.

Я навалился грудью, и груди подо мной разъехались в стороны.

Наши волосы на лобках стали тереться друг об дружку.

Езда началась.

На своей спине я чувствовал кору рук, видимо ими в последнее время держали лом, переносили кирпич, работали лопатой.

Мягкость, гладкость везде, и только сверху припечатали жестко.

Кровать скрип - скрип.

Я разнашивал Валькино отверстие тоже вдоль, иногда слева чуть вширь - потому что у меня кардан кривой.

Северянка была внутри жгучая и лучащаяся.

Как будто целые звезды неслись навстречу и ударяли в нос космического корабля.

Валя улыбалась, когда я глядел на нее - лежала подо мной и улыбалась.

- Еще?

- Да.

- Хватит с тебя.

Потом мы сели пить спирт.

Вернее я один.

Женщина сидела рядом и смотрела.

А я пил  его всегда неразбавленный - показать свою е*аную удаль.

Эти вмахиванья потом сожгут мне слизистую, и я начну сипеть - почти как Дан Маккафферти из "Назарэта"  - только это был, есть и будет всемирно известный высокошепотный певец, а я буду лечить несмыкание связок в течение 10 лет манной кашей.

Я выпил, вытер  губы и опять потянулся к тугой груди, которую мял в постели - возбуждение нарастало.

Вновь упали в белую галактику простыней.

Да, забыл сказать - в первый заход спустил.

И теперь во второй, член встал, как кол - освобожденный - одна сталь.

Как начал опять пялить Валюху - на этот раз по всем осям.

Я лимитчицу поставил на колени, груди ее свисали, затылок затрепетал, когда я сзади, разве что не разгоняясь из другой комнаты, лупил.

Натолкал полные бедра своего члена.

Натолкал.

Моя сестра Люба не знает об этом.

Меня она звала Вовастый (и сейчас зовет), а Валю - Валястый (уже нет - потому что все лимитчицы разъехались - получили квартиры).

Две палки я тогда бросил.

Палка к палке - целый город - не проехать, не пройти, сядешь сиднем -  грохот - ворох -  морок - торок на пути!

Будешь сидеть до онеменения в коленях. Встанешь - пойдешь, как пое*анный.