Желание мужа. Глава 4 (Жена порет мужа)

Глава 4: На коленях перед ним

Телефонный звонок Света сделала в понедельник утром, сразу после того, как Михаил ушел на работу. Голос у нее был деловой, почти официальный — она даже записала на листочке, что сказать, чтобы не сбиться. Майкл ответил после второго гудка, и она вдруг забыла все заготовленные фразы.

— Это Света. Мы... в пятницу. Вы были у нас.

— Я помню, — в его голосе послышалась улыбка. — Рад тебя слышать.

— Мы хотели бы... — она запнулась. — Есть одна просьба. Вернее, пожелание.

Майкл молчал, ждал. Она глубоко вдохнула и выпалила:

— Михаил. Мой муж. Он хочет попробовать тебя. Ртом.

Снова тишина. Потом Майкл хмыкнул — коротко, без осуждения.

— Впервые за всю мою практику такое слышу. Обычно мужья хотят смотреть. Или участвовать, но с женщиной. А тут... Интересно. Очень интересно. Я только за — если это его желание, а не твое давление.

— Нет. Честно? Сначала я спросила, но он сам согласился. Сказал, что хочет попробовать.

— Тогда договорились. Пятница, то же время?

— Хорошо. Спасибо. — Она повесила трубку и прижала ладони к горящим щекам.

Следующие четыре дня пролетели как в тумане. Света ловила себя на том, что постоянно смотрит на Михаила иначе — с каким-то жадным любопытством. Как он ест суп. Вот его губы смыкаются на ложке. Вот его язык облизывает край. Скоро эти губы сомкнутся совсем на другом. Она чувствовала странную дрожь где-то под ложечкой.

Михаил тоже был сам не свой. Молчаливый, задумчивый, рассеянный. Вечером перед встречей он долго стоял под душем. Света слышала сквозь шум воды, как он что-то бормочет себе под нос.

Пятница.

Семь вечера.

Звонок в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Майкл вошел — все тот же пряный запах, та же белозубая улыбка, та же мощная фигура в узкой футболке. Только на этот раз он принес бутылку вина.

— Не знаю, уместно ли это, — он поставил бутылку на тумбочку. — Но показалось правильным.

Света приняла вино, поблагодарила. Руки ее дрожали — она надеялась, что никто не заметил.

В гостиной было тихо. Слишком тихо для того, что должно было произойти. Майкл сел в кресло, положил ногу на ногу и просто ждал. Профессиональная привычка — не форсировать, дать клиентам прийти в себя.

— Может, выпьем? — Света нервно крутила в руках штопор.

— Нет, — голос Михаила прозвучал глухо. — Я хочу на трезвую голову.

Он подошел к Майклу. Остановился. Сглотнул.

— Я не знаю, как это делается.

Майкл поднялся — медленно, плавно, как большая кошка. Положил ладони на плечи Михаилу.

— Просто делай то, что чувствуешь. Я подскажу, если что.

Света опустилась в кресло напротив. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела, как муж опускается на колени перед чужим мужчиной. В этой позе было что-то невыносимо прекрасное — смирение пополам с голодом. Ее Михаил. Ее Миша, который двадцать два года был для нее единственным. Сейчас он расстегивал ремень на джинсах другого.

Пряжка звякнула. Молния зажужжала.

Член Майкла уже стоял — длинный, темный, с глянцевой головкой. Света смотрела на него иначе, чем в прошлый раз. Тогда она хотела его в себя. Сейчас она хотела видеть, как он заполняет рот ее мужа.

Михаил замер. Секунду или вечность — невозможно измерить. Потом наклонился.

Первое прикосновение — губами. Почти невинное.

Второе — языком. Осторожный мазок по головке, пробующий, спрашивающий.

Вкус был... другим, чем он ожидал. Не соль и не горечь, а что-то неуловимо мускусное, терпкое, живое. Кожа под языком — гладкая, горячая, натянутая до предела. Михаил провел языком еще раз, уже увереннее, обводя головку по кругу, и где-то в груди обожгло стыдом пополам с диким, необъяснимым восторгом.

Света подалась вперед. Пальцы вцепились в подлокотники.

Михаил обхватил губами головку и втянул ее в рот. Член был толстым, раздвигал челюсти, давил на нёбо, не давал дышать. Паники не было. Была только сосредоточенность — как тогда, когда он учился водить машину, впервые переключая скорости. Он боялся ошибиться. Боялся навредить. Боялся себе признаться, что ему нравится.

Язык скользил по нижней стороне ствола, изучая каждую венку. Челюсть начала болеть, но боль эта была приятной, как после долгого бега, — доказательством, что он делает что-то настоящее. Он брал глубже, чувствуя, как головка упирается в горло, как перехватывает дыхание, как глаза наполняются слезами. Он слышал собственное дыхание — шумное, рваное, прерывистое.

— Хорошо, — голос Майкла прозвучал сверху. — Очень хорошо. Расслабь горло. Дыши носом.

Михаил подчинился. Шея расслабилась. Член скользнул глубже — еще на сантиметр, потом еще, — и он вдруг понял, что может принять его почти целиком. Это было невероятно. Невозможно. Унизительно. И абсолютно, головокружительно правильно.

Света смотрела не дыша.

Ее муж. Ее сильный, уверенный Михаил, который всегда знал, как правильно, всегда был опорой, сейчас стоял на коленях и сосал член. Черный, огромный, чужой член. Его губы растянуты. Его глаза прикрыты. По подбородку течет слюна.

Внутри Светы что-то сжалось и разжалось — сладко, остро, почти болезненно. Трусики стали мокрыми в один миг, как будто кто-то повернул кран. Она не могла отвести взгляд. Каждое движение губ Михаила отдавалось у нее в паху пульсирующей волной. Унижение мужа. Вот что ее заводило. Не просто секс с другим, не просто наблюдение. А это — видеть, как ее мужчина преклоняет колени, как он служит, как он глотает.

Это было неправильно. Чудовищно. И прекрасно до обморока.

— Глубже, — выдохнула она раньше, чем успела подумать.

Михаил услышал. И подчинился. Насадился ртом до основания, чувствуя, как лобок Майкла упирается в нос, как короткие черные волоски касаются его губ, как член заполняет все пространство до отказа — ни воздуха, ни мыслей, только этот горячий, чужой пульс на языке.

Майкл застонал и сжал его затылок.

Света вдруг поняла, что ее рука сама собой скользнула под юбку, нырнула в трусики, нашла влажную, горячую точку. Она не собиралась трогать себя. Но сейчас — сейчас она не могла иначе. Пальцы кружили по клитору в такт движениям головы Михаила. Она нажимала сильнее, размазывая влагу по всей длине складок, и смотрела, не отрываясь, как муж заглатывает член все глубже и глубже.

Влажные, хлюпающие звуки наполняли комнату. Света не могла понять, откуда они исходят — от ее пальцев или от его рта. Наверное, отовсюду сразу.

— Тебе нравится? — Майкл повернул голову к ней. Его голос звучал низко, грудью, слегка прерывисто. — Смотреть, как твой муж сосет мой член?

— Да, — выдохнула она. — Да. Нравится. Очень.

— Скажи ему.

Света сглотнула. Губы пересохли.

— Миша... мне так хорошо. Мне нравится, как ты это делаешь. Ты прекрасен. Ты... — она всхлипнула, пальцы ускорились. — Мне кажется, я сейчас кончу.

Михаил застонал — с набитым ртом, глухо, — и этот стон был ответом. Он ускорился. Голова двигалась быстрее, рот работал усерднее. Он слышал, как жена хвалит его, и эти слова были странной, невозможной смазкой для его стыда. Он хотел доставить удовольствие. Им обоим — жене, которая смотрела, и этому мужчине, чей член он сейчас вбирал так глубоко, что болела челюсть.

Майкл сжал его затылок крепче и начал двигаться сам. Толчки стали глубже, ритмичнее, жестче. Михаил отдался этому движению — отпустил контроль полностью, позволил трахать себя в рот мерно, глубоко, чувствуя, как головка проскальзывает по самому корню языка, как заполняет глотку, как он задыхается и не хочет, чтобы это прекращалось.

Света уже не сдерживалась. Ее пальцы двигались лихорадочно, быстро, вжимаясь в клитор. Она видела лицо Михаила — мокрое, с выпученными глазами, с растянутыми до предела губами. Видела, как подрагивают его скулы от усилия. И это зрелище было самым эротичным из всего, что она когда-либо испытывала. Ее Миша. Ее гордость. На коленях. С чужим членом в горле.

Она закричала.

Оргазм скрутил ее — резко, остро, до звезд в глазах, до судороги в ногах, до протяжного, воющего стона, который она больше не пыталась сдержать. Все мышцы сжались разом и отпустили, и горячая волна прокатилась от макушки до пят. Света выгнулась в кресле, сжала бедра, вжалась пальцами в клитор и кончала — долго, сильно, содрогаясь всем телом, а перед глазами все еще стояло лицо мужа, принимающего чужой член до самого основания.

Майкл толкнулся последний раз и вышел из его рта. Член блестел от слюны, стоял колом. Он не кончил.

— Достаточно? — спросил он, глядя на Свету.

Она тяжело дышала. Пальцы выскользнули из трусиков, оставив мокрый след на бедре. Она посмотрела на Михаила — тот стоял на коленях, тяжело дыша, с пылающими щеками и припухшими губами, и в его глазах она увидела что-то, что заставило ее сердце сжаться.

Благодарность. И вопрос. Немой, отчаянный вопрос: «Ты все еще меня любишь? »

Света сползла с кресла на пол, опустилась рядом с ним и обхватила его лицо мокрыми ладонями. Поцеловала — глубоко, нежно, слизывая с его губ соленый, мускусный вкус чужого мужчины, которым она теперь упивалась.

— Люблю, — прошептала она в его приоткрытые губы. — Люблю. Слышишь?

Михаил всхлипнул. Совсем тихо. И уткнулся лицом в ее плечо.

Майкл смотрел на них сверху вниз. Странные эти белые. Но момент был красивый. Он не шевелился, давая им побыть вдвоем.

Света подняла глаза на него. Улыбнулась — устало, но с огоньком.

— Ты еще не кончил.

— Нет.

— Тогда иди ко мне. — Она посмотрела на Михаила. — А ты — будешь смотреть. Как в прошлый раз.