Апрель под липами. Аперетив

Как ты смотришь на то, чтоб приехать ко мне в плаще на голое тело?.. Допустимы перчатки чулки, туфли на каблуке, пояс для чулок. Ну еще и шляпка.

Такси заберет тебя от подъезда, ты расположишься на заднем сидении.

Водитель порой будет бросать на тебя взгляды, ты будешь редко улыбаться загадочной улыбкой Джоконды. Он попытается даже завести беседу с тобой о чем-то необязательном, скажем о погоде. Ты снова улыбнешься, но даже не взглянешь на водителя, скажешь:

— Просто делай свое дело.

Апрель еще набирает силу. Вечерний воздух пьянит. Недавний дождь умыл и освежил город. Цветут липы, их аромат мешается с терпким петрикором, и становится ярче.

Машина движется по еще влажной после краткого весеннего дождя дороге. Шины шепчут о чем-то приятном, словно весна.

Наконец автомобиль остановится, и ты выпорхнешь из салона как из клетки, оставляя запах своего парфюма на память водителю. Короткая дорожка, дверь.

Ты войдешь в подъезд, лифт вознесет тебя на мой этаж. Звонить не нужно, дверь открыта, я жду тебя. Ты переступишь порог, я тут же закрою, отсекая нас от мира.

Я принимаю шляпку, куда ложатся твои перчатки. Положив шляпку на трельяж, помогаю избавиться от плаща. Ты останешься голенькая, только в чулочках и туфельках на высоком каблуке... Ах да, еще чокер вокруг твоей шеи.

— Мне исполнилось восемнадцать, - напоминаешь ты, будто я мог это забыть. – Мы договаривались, что в этот день ты меня трахнешь.

Я любуюсь тобой, словно впервые. Если бы я был скульптором, я бы не нашел модели для богини, лучше, чем ты.

Невысокая, но с длинными стройными ножками, рельеф которых подчеркивает темный нейлон чулок. Широкие бедра, лобок покрыт курчавым хаосом волос. Узкая талия, подтянутый плоский животик, над ним – полная упругая грудь чуть больше среднего размера, небольшие соски. Тонкие, но совсем не худые руки, под гладкой светлой кожей – скорее чувствуется, чем видится мягкий рельеф мышц.

В зеркале я вижу отражение попки – упругой подтянутой и в то же время с приятной женской полнотой.

В обрамлении титаново-рыжих волос милое слегка детское овальное личико. Взгляд мужчин в первую очередь притягивают твои миндалевидные глаза: большие и выразительные. Глаза подчеркивают тонкие брови. Небольшой чуть вздернутый носик. Пухлые, будто чем-то недовольные губки.

Я прикасаюсь к твоим губкам своими в почти невинном мимолетном поцелуе, и в то же время моя ладонь уверенно ложится на твою полновесную грудь. Наклоняюсь и совершаю первое подношение – целую твою грудь долгим и нежным поцелуем, дразню языком сосок. Провожу рукой по спинке вниз, к попке. Про себя замечаю: ты покрыта гусиной кожей: не смотря на кажущееся спокойствие, ты волнуешься. Надо немного разрядить обстановку.

— Я подумал... - говорю я, пальцами чуть сжимая ее сосок.

— Ммм? – спрашиваешь ты.

— У тебя такие красивые губки...

— Какие из?..

— Я видел только одни вблизи, - говорю я. – Но ни на секунду не сомневаюсь, что те, другие губки столь же прекрасны, как и эти.

Мы исправим это сегодня.

— Так о чем ты подумал?.. – воркуешь ты.

— Я вот думаю... Для чего твои губки подходят лучше? Для поцелуя или минета?

Это нам также предстоит выяснить. Чуть позже.

Из шкафа я достаю заранее припасенный поводок, карабин щелкает на колечке твоего чокера. Я поворачиваюсь и иду в зал. Поводок натягивается, но лишь на какую-то секунду, ты следуешь за мной.

Стол накрыт, но лишь на одну персону.

Я сажусь за трапезу, она проста: прожаренный ростбиф, гарнир из печеного картофеля, средиземноморский салат. Вино уже открыто и даже налито в бокал.

Твое место тоже готово – слева от меня лежит подушечка, на которую ты опускаешься коленками, затянутыми в нейлон, свою попку ты опускаешь на пяточки. Но спину держишь ровно, как и надлежит прилежной ученице, из-за чего твоя немаленькая грудь выпячивается более призывно.

Я приступаю к трапезе. Отрезаю кусок ростбифа и вилкой отправляю его в рот. Гастрономическую картину дополняю салатом, а довершаю глотком красного вина.

О тебе я тоже не забываю. Из салата я выуживаю кусочек сыра-феты, протягиваю тебе его на кончике вилки – ты аккуратно снимаешь его губами. Затем в вино я макаю палец и протягиваю его тебе. Ты слизываешь с него алую каплю, а затем вбираешь весь палец между губок, втягиваешь его в свой ротик фаланга за фалангой так, словно это маленький член.

Я двигаю несколько раз пальцем, вхожу и выхожу, ты мурлычешь. В твоих глазах появляется блеск определенного рода.

Убираю руку от твоего рта, и ты выпускаешь мой палец из своих губок – с видимым неудовольствием. И некоторое время тонкая ниточка слюны соединяет наши тела. Но она рвется, и я снова продолжаю обед. Немного мяса, немного вина, немного салата.

Нынче суббота, время обеденное. И через два дня, в понедельник ты оденешь скромную форму, утвержденную для твоего лицея советом попечителей.

И в ней ты будешь красива и даже сексуальна – как и прежде. Но не в пример сегодняшнему дню - скромна. Будешь держать ровно спинку, выполняя упражнение по алгебре или тянуть руку, дабы сообщить классу и миру правильный ответ. Все, как всегда.

И только самые близкие подруги заметят в тебе изменения. Быть может, одна даже спросит: в чем дело?.. Но тебе же не впервой загадочно молчать. И улыбаться.

Меж тем, я отрезаю крошечный кусочек мяса и протягиваю на кончике вилки. Ты принимаешь дар и начинаешь его жевать. Еще раз обмакиваю палец, протягиваю к тебе с алой, почти кровавой каплей вина. На сей раз ты его слизываешь. В твоих глазах – благодарность.

— Может, еще что-то хочешь?.. – спрашиваю я как бы между делом.

— Да, хочу, - отвечаешь ты.

Я удивленно вскидываю бровь:

— И что же ты хочешь попробовать?..

— Я хочу попробовать твой член.

Я задумываюсь, но лишь на несколько секунд. Ты была хорошей девочкой – сегодня и ранее. И заслуживаешь на исполнение желаний. В конце концов, сегодня твой день рождения.

После раздумий я киваю и поднимаюсь из-за стола.

Неспешно расстегиваю ремень брюк. Пуговица, молния... Спускаю ткань. Мой член обретает свободу – он почти эрегирован.

Ты открываешь ротик и высовываешь свой язычок. И закрываешь глазки. При этом твои ладони лежат на коленках, а спинка остается ровной.

Я подхожу и ложу головку своего члена на твой язычок. Ты легко вздрагиваешь, и, не открывая глаза язычком ощупываешь дар. Проводишь язычком по уздечке, по прорези, собирая капельку выступившей смазки. Обводишь вокруг венца головки, а затем, приблизив свои губки, втягиваешь алую головку в свой ротик. И я подаюсь вперед, задвигая член глубже между твоих губок. Ты послушно принимаешь, а затем начинаешь скользить тугим колечком то касаясь внутренней стороной губ венца головки, то стараясь достигнуть основания пениса. Твой язычок играет с моей головкой – эта игра невидима, но очень ощущается мной.

Ты делаешь первый минет в своей жизни. Не сказать, что к этому ты подошла не подготовленной. Наверняка изучала видеоуроки и учебные пособия на специфических литературных сайтах. А также практиковалась на маркерах или огурцах.

Но мне все равно нужно подсказывать:

— Можешь открыть глаза... Положи руку на него... Вот так...

Твои тонкие изящные пальчики охватывают напряженный ствол, сжимают его. Ты вспоминаешь про яички, массируешь их, пытаясь вобрать мой член дальше – потом я буду судить по твоим успехам по следам твоей помады на своем пенисе.

Ты перекатываешь член во рту словно какой-то огромный леденец.

Вечером тебя будет ждать праздничный ужин. За столом соберутся родные, быть может, пригласят твоего ухажера – застенчивого одноклассника, который лишь однажды сорвал с твоих губок почти невинный поцелуй. Он хороший парень, но он не будет у тебя первым...

Будут говорить тосты, тебе будет дозволено выпить полусладкого вина. И ты будешь выглядеть как надлежит примерной девочке, отличнице. Но внутри у тебя будет зреть новое желание снова быть настоящей. Тем слаще нам будет...

Подобные мысли, усиленные твоими ласками, приводят к тому, что я начинаю кончать.

Это становится неожиданностью для тебя. Конечно, ты вздрагиваешь и едва не выпускаешь член из ротика. Но тебе удается удержать, стиснув губки у основания венца головки.

Ты принимаешь сперму, и, хотя слезы и наворачиваются на твои глаза, удерживаешь ее, проглатываешь.

Что же, мы оба знаем, что хорошие девочки глотают.

Выпустив наконец член из ротика, ты облизываешь складочки, собирая остатки семени.

И только потом я протягиваю тебе руку, чтобы ты поднялась. Подаю салфетку, которой ты слегка театральным жестом промокаешь уголки губок.

Трапеза продолжается.