62. Магда

Я гляжу на себя - того давнего, в себя того давнего, и говорю: я не раздумывал "быть или не быть" - я хотел быть в понимании бить, т. е. воздействовать на материю - чувствовать ее руками и деснами, отвернутой крайней плотью - поднимать ее на своем портативном, подъемном кране.

Я в самом деле почувствовал себя подъемным краном, когда чуть задранным кверху шишланом проник в Магду, стоящую в углу крытой, игровой площадки детского садика.

Мы тогда проводили Алекса Кинетина - гениального старорежимного юношу, знатока творчества Сокурова и Тарковского, тромбониста и блистательного лекционника на любые темы - и зашли в открытую калитку детского учреждения; 23:30, теплая летняя ночь, все спят.

Как только я припер - поднял Магду, я услышал тихий шепот:

- Я тебе что - ****ь?

Если женщина говорит так, то она  в мыслях была ею.

Это дополнительно меня подстегнуло.

- Ох, - подумал я, - какое слово хорошее.

Blood - блад (кровь по-английски) - "дело верно - когда под ним струится кровь".

Говорю, использовалась любая зацепка, чтоб встряхнуться.

Мозги топорщились от матерных слов, мат - как бы делал трещину в пластмассе, которая загораживала мир.

Мы проникали, проницали.

И наступал off real — сверхреал - в байдарочных, сплавных походах - называлось "оверкиль" - когда переворачивалась лодка - аврал.

Я приподнял чуть-чуть Магду на задранной стреле своего подъемного крана, и т. к. у меня давно никого не было, то накопившейся клей после двух-пяти суней-выней брызнул тяжеловесно.

Не стал я - в Магду.

Вот женщина, знала ведь, что не протру ее, как следует - а все равно  раздвинула ноги.

Что ли иногда - такое уж большое желание почувствовать опору в пустоте?

Мне, как всегда, когда я быстро спускаю, было не по себе - я чувствовал , как меня это заворачивает прямо в похуизм: мол, забей, подумаешь - завел самочку в уголок и сбросил напрягу.

Только я хотел езды по рельсам до Владивостока с полетом после разгона, глобальных страстей, ахов - вздохов:   ты меня заеб.

Как же этого достичь?

Мы покинули наше место медленно и молчаливо, я застегиваясь, Магда оглаживаясь.

Однажды я к ней по-серьезному пришел  - на веранду, в которую глядели яблочные ветви, терлись по стеклу.

И в этот раз ничего у нас не получилось - только я в раздвижку ног устремился, как приехали долго ехавшие из Москвы родственники - я соскочил воровато, не стал им показываться, чтобы они меня не запомнили - и через мысли не притянули в свой круг: такие иногда еле заметные ощущения у меня были наряду с бронебойными.

Магда произнесла очень точное слово:

- Испугался?

Я кивнул, как ребенок.

Магду драл, что есть силы, Аггей - длиннополый капитан ОБХСС/жд войск - стиляга и бабник, любящий субботу, охоту и после пива икоту.

Я, можно сказать - подарил Аггею Магду - познакомил их, чтоб капитан доделал дело, начатое мной.

У Аггея был неплохой прием чехления: он предлагал поучить рулить автомобиль - инструкторский прием - накладываешь свои лапы на неопытные руки, сжимающие руль - помогаешь крутить, тут же рядом выпячки, талия.

Я показывал Аггею разные приемы чехлежа: как подходить к девице, как накидывать чехол, как уминать брыкающуюся добычу, чтоб застегнуть зиппер - но Аггей использовал только один - более изощренными он не мог овладеть - потому что Аггей ссыт девок, как попса рок.