Охота на Розу

1 Глава

Пролог. Как перестать быть человеком.

Вечный предел. Город Смерти.

Двое Жнецов тащили его полуживого. Кровь, стекавшая с него, казалось, сразу впитывалась в чёрный пол.

Высокие фигуры в длинных мантиях с капюшонами, из-под которых не видно лиц, только пустота. Они держали его под руки. Разар не чувствовал ног. Не чувствовал ничего, кроме жгучей, пульсирующей боли там, где раньше было сердце.

Эли.

Её больше не было. А он... он вымолил ещё минуту.

Жить?... Нет.

Он должен всё исправить.

Жнецы отпустили его. Ноги не держали. Колени встретили холодный камень хрустом. И равнодушием своего обладателя.

— Прошу, — сказал он. Слова рвались, голос хрипел. — Я хочу слу... — кровавый, булькающий кашель задавил окончание слова.

Даже на коленях его качало. Длинные волосы цвета пшеницы свисали сосульками, пропитанными кровью. Он опустился на пятки. Руки безвольно упали на пол.

Тишина.

А потом — шаги. Мягкие, как тихий шелест, разносящийся эхом в бесконечности мрачного помещения, где нет стен и потолка, только тьма вокруг.

Из тьмы вышел мужчина. Высокий, статный, сильный. Тёмная рубашка и такие же брюки, чёрные короткие волосы, лицо — красивое и холодное. Скульптор, создавший его, знал толк в безупречности. И глаза — затянутые серой дымкой, без зрачков, без блеска. Словно слепые.

Мортар. Владыка Смерти.

Он остановился в трёх шагах от Разара. Посмотрел на него сверху вниз — изучал.

— Зачем? — спросил он. Голос — низкий, бархатный, без эмоций. — Месть? Долг? Любовь?

Разар поднял голову. Встретился с этими слепыми глазами. Не отвёл взгляда.

— Верни её.

Мортар не шелохнулся. Но уголок его губ дёрнулся в презрении.

— Значит, любовь... Смерть не пишет истории, — секунда тишины. — А приходит, когда они заканчиваются.

— Я буду служить. — Слова отбирали последние силы.

— У меня много слуг, зачем мне ещё один?

Разар выпрямился на коленях, насколько это было возможно. Он умирал.

— Стану лучшим, — закрыл глаза. — Прошу.

Мортар сделал шаг ближе. И начал обходить его по кругу, наклоняя голову, рассматривая.

— Та, кого ты, простой человек, хочешь, — Искра! Искра знаний! Чувств! Свободы! Её пожрали. — Последнее слово он произнёс резко, скривившись, и оно отдалось судорогой в мышцах Разара. — Но её душа сбежала. Она не подвластна мне или другим силам и вспыхнет сама, когда решит вернуться. Может, сто лет, может, триста.

— Пусть, — тихий хрип.

— А может, и дольше, — добавил Смерть. — Время не имеет значения. Сколько ты готов ждать?

— Вечность, — сказал Разар, не раздумывая.

Слова разнеслись эхом в бесконечной темноте.

Мортар усмехнулся. Его шаги продолжали шелестеть вокруг умирающего.

Разар перестал держать голову, и она упала на грудь. Последний хрип — в попытке вдохнуть. Силы покинули, плечи опустились.

Сердце в последний раз ударило, и кровь перестала течь по венам. Тело повело в сторону, он оседал бесформенным мешком, заваливаясь на бок.

Повисла тишина.

Смерть остановился — снова напротив него. Долго смотрел. Изучал. Потом кивнул, приняв решение.

— Давно хочу создать кого-то особенного, — сказал он. — Но все сгорают. Посмотрим, сможешь ли ты стать Болью.

И сердце Разара сделало удар, вновь разгоняя кровь. Раны затягивались. Мышцы свело безумной судорогой боли.

Письмена чёрным огнём вспыхнули на теле, сами собой — невыносимые, ядовитые. Он закричал, выгнувшись. Слова горели снаружи, внутри, в горле, на языке — везде. Он чувствовал, как они выжигают его. Крик не прекращался, пока голос не сорвался на хрип, на сип, на вой и наконец на тишину. Бесполезные попытки разодрать свою кожу и остановить муки. Письмена вжигались в плоть, переписывая его природу. Душа человека сгорала, и в её пепле рождалось оружие. Высший демон. Боль в чистом виде.

Шли недели. Или месяцы. Он не знал. Он лежал в темноте, сгорая, не способный даже мычать, и время перестало идти.

Лишь иногда раздавались шаги, которые тут же удалялись, убедившись, что он всё ещё горит в чёрном пламени.

Боль наконец притупилась — или Разар начал привыкать к ней? Он открыл глаза впервые. Мортар стоял над ним, рассматривая.

— Любопытно, — констатировал он.

Разар попытался что-то сказать. Из горла вырвался только сип. Едва слышный. Попытка встать тоже не удалась, боль пробила тело.

Мортар взял его руку и потащил по чёрной глади пола.

— Забудь всё. Твоя душа выгорела и больше не существует. Твоё новое имя — Цепь. Пора познакомить тебя с братьями, высшими демонами. Они научат управлять болью. Но сначала — ходить.

И он был жив. И он помнил, ради чего.

В бесконечности течения времени он обрёл новый дом.

Его учили быть лучшим оружием. Учили такие же демоны. Жестокие. Лишённые смерти. Бесконечно ищущие что-то, кроме пепла внутри.

Цепь забыл своё старое имя. Изменился. Не сразу, но человек, каким его знала Эли, исчез навсегда.

Тело покрылось чёрными письменами, даже во рту, на языке и в горле. Лишь лицо осталось нетронутым. Длинные волосы стали чёрной тьмой с голубым отливом, хотя когда-то были цвета пшеницы. Эли любила их и просила не состригать.

Сам же Цепь стал крупнее, обрастая мышечным мясом. Походка — тяжёлой и массивной, плавно перекатывающей жгуты под кожей. Клинки ужаса — его оружие — требовали огромной силы, а письмена на теле шептали голосами Боли. Голосами, которые стали привычным фоном для него. Серые, бледные глаза потеряли свой цвет, пропитавшись яркой синевой дара — ходить в тенях. И были словно лёд, испещрённый трещинами.

Он почти не спал.

В свободное время предпочитал сидеть в темноте, ожидая приказа.

И в этой тьме память приходила яркими вспышками, уголок его губ болезненно дёргался. Мышцы спины на доли секунды сводило судорогой.

Перед глазами вставали картины. Сквозь темноту он видел это снова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Неделя до свадьбы.

Они помолвлены и так молоды.

Карета Эли сломалась. Случилось так неожиданно, но какая разница? Она здесь. Она остаётся в его поместье. Заболела.

И вот гремит праздник — их помолвка. Вино льётся рекой, он выпил больше, чем планировал. Не опьянел — но расслабился. Впервые так осмелел.

Она поднялась к себе рано. Сказала, что устала с дороги и простудилась. Он не поверил — слишком хитро она улыбнулась. Эли правда любила его.

Они любили.

Разар вошёл в её комнату без стука. Вся комната пропахла ей, кофе и апельсин. Яркий и приставучий аромат. Она не спала. Сидела на выступе открытого окна, расчёсывая длинные вьющиеся каштановые волосы.

— До свадьбы нам не положено оставаться наедине, пойдут слухи, — сказала Эли, не оборачиваясь. Её голос звенел игривыми колокольчиками.

— Пусть шепчутся.

— И тебе надо спать, ты выпил, мой будущий муж.

— Я уже сплю. И мне снится сон, самый прекрасный.

Она обернулась... Улыбнулась...

— О чём же этот сон?

Он не ответил. Подошёл, притянул к себе. Коснулся щеки. Эли не оттолкнула. Наоборот — обвила его шею руками, прижалась сама.

— Мы ещё не муж и жена, — прошептала.

— Это так.

— До свадьбы неделя.

— Да, неделя.

— Мы не должны.

Он посмотрел ей в глаза. Карие. Игривые. Любимые. И такие счастливые сейчас.

— Так выгони меня, — сказал, улыбаясь.

Эли молчала, потёрлась щекой о его руку. Ласково, закрыв глаза от удовольствия.

— Моя кошечка, — шепнул он, наклоняясь ближе.

И их первый поцелуй был со вкусом апельсина и страсти. А та ночь — самой счастливой в его жизни. Как и несколько следующих.

Их любовь была нежной, долгой. Жадной. Она улыбалась в поцелуй, когда кусала его губы. Переплетала свои пальцы с его. Засыпала в его руках клубочком, а он гладил её волосы, слушал дыхание и смотрел, как тени деревьев танцуют на стенах комнаты.

Не верил своему счастью...

Эли притворялась больной, чтобы оставаться. Чтобы не оправдываться.

Они нарушили все правила. Это была самая прекрасная тайна — ночи в её постели. Разар пробирался к ней, как вор. Она ждала. Сама открывала дверь.

Никто не узнал.

Картина сменилась.

Эли лежит на белоснежной ткани. Глаза — стеклянные. Кожа — бледная, словно ненастоящая. Губы — синие.

Он ничего не может сделать, он бессилен.

Смерть для неё была освобождением.

Множество веков спустя

Цепь стоял перед троном Владыки Смерти и не верил своим ушам.

— Охраняй её. Никто не должен понять, что ты такое, — сказал Мортар. Его слепые глаза смотрели в никуда.

Цепь кивнул. Он стоял в огромном зале из тьмы. Вокруг плавали голубые огни небытия, освещая пространство своим тусклым светом. Под ногами плыло зеркальное отражение бесконечного течения времени — тёмная водная гладь, расходящаяся кругами от шагов.

За вечность... впервые должен охранять. Он был удивлён. Он охотился на чернокнижников. На гниль. Давил и рвал. Искал и находил. Убивал. А теперь — охранять человека?

— Всё бывает в первый раз, — Мортар усмехнулся, понимая смятение своего оружия. Его усмешка была лукавой. — Карнавал в честь её восемнадцатилетия и помолвки. Дочь лорда, а теперь и невеста принца... Сегодня она не должна пострадать из-за глупости. А завтра ты будешь приставлен к ней телохранителем. От гильдии наёмников, которая поклоняется тебе. Найди того, кто охотится за ней.

— Кто враг? — его хриплый шёпот был еле слышен даже в тишине. Голос так и не вернулся. Горло, испещрённое чёрными письменами боли, не могло издавать громкие звуки и лишь шептало.

— Это и выяснишь. — Смерть хищно прищурился. — Я давно жду встречи с ним. Не вспугни это насекомое. Иначе оно снова спрячется. — Мортар протянул тонкую кружевную перчатку — её вещь.

Невесомая ткань легла на ладонь Цепи. Тёплая. Живая. Пальцы прошлись по тонкому кружеву, и оно вспыхнуло чёрным огнём, впитываясь в его кожу. Давая путь к хозяйке. К месту, где много таких вещей, наполненных её ароматом и теплом.

Ладонь сжалась, и он растворился в тени, ища во тьме. Следуя за теплом живого тела.

Проходя сквозь миры и тени.

Тут же делая шаг в комнату той, кому принадлежала перчатка.

В центре — большая кровать, вся комната в коврах и пуфиках. Тяжёлые жёлтые портьеры на окнах от пола до потолка. Пахло апельсином, духами и ядами. Но хозяйки аромата в комнате не было. Он подошёл к столику с её вещами. На нём валялись книги, пузырьки косметики и украшения. Провёл рукой по поверхности, аккуратно ведя кончиками пальцев. Вдохнул глубже.

Тени в углах поползли, растекаясь сильнее, расползаясь письменами и отдавая в тишину лязг металла. Обволакивая собой каждую щель, каждую пылинку. Шёпот боли наполнил комнату, становясь самим воздухом.

Всё резко прекратилось.

Цепь успокоился, беря себя в руки. И шагнул в очередную тень.

Он ушёл по следу. Через город. К дому с яркими огнями и громкой музыкой.

Особняк старшего принца звенел радостью праздника, утопая в весеннем цветении сада. Тысячи свечей, гирлянды живых цветов, магические огни и звонкий смех, смешивающийся с шуршанием шёлка и звоном бокалов. Окна вибрировали от гула музыки и танцев.

Карнавал в честь восемнадцатилетия его невесты и помолвки с ней. Приглашён чуть ли не весь город.

Цепь стоял в тени колонны. Неприметный для любопытных глаз, в своей простой тёмной рубашке и таких же брюках. Он лениво наблюдал за яркими одеждами и томными взглядами карнавала. Люди, эльфы, вампиры и даже суккубы — населённый мир. Все поздравляли принца и его невесту, дарили подарки. Но с невестой было что-то не так. Гости всё чаще случайно касались друг друга и шептали комплименты, девушки смеялись громче, привлекая внимание кавалеров.

Воздух наполнялся страстью. Возможно, слишком много алкоголя? Цепь разглядывал её.

Она была в алом. Пышные юбки, тонкая талия. Платье открывало плечи и спину до самой поясницы, обнажая тонкую линию позвоночника. Волосы — каштановые, тяжёлые, падали на спину волной. Лицо закрывает маска, а в прорезях маски — карие глаза. Тёплые. Глубокие. Наверное, такие же, как у Эли.

Хотя он не уверен, что всё ещё помнит их. Может, он и вовсе её придумал?

Мышцы свело на доли секунды. Сколько раз он ошибался?

Сотни.

Тысячи...

Он видел похожих — ту же стать, те же волосы и звонкий смех. Подходил, всматривался, надеялся — и каждый раз отступал, потому что это была не она. Чужая душа. И лишь похожая оболочка.

Жених — высокий, светловолосый, с цепкими тонкими пальцами — не отходил от неё ни на шаг. Ещё бы, он явно её хочет. Потому и подливал ей вино снова и снова. Она пила. Смеялась. Но движения становились неестественными — странная порывистость, дёрганность, в которую Цепь всматривался всё пристальнее.

Она провела рукой по шее. Движение было неосознанным — пальцы скользнули по ключице, замерли на плече. Становилось жарко. Или хорошо? А может, и то, и другое сразу?

Жених наклонился к её уху, что-то быстро сказал. Она покачала головой, ответила. Он настаивал. Но невеста хотела уйти — это читалось в движениях и жестах. По тому, как она отстранилась. Как смотрела в окна, словно искала выход.

И вот жених кивает, берёт её за руку, ведёт из зала. На ходу — словесная перепалка, но так, чтобы другие не видели. Весь зал с гостями словно сходил с ума. Нарастала паника.

Цепь двинулся следом. Он чувствовал её смятение, страх и лихорадочное желание, которое явно пугало её.

Они сели в тяжёлую карету, украшенную золотыми вензелями. И та тронулась. Но тут же остановилась. Дверь резко открылась, и невеста выскочила, подняв юбки и чуть не упав.

Побежала.

Не к дому — в переулок, рядом. За ворота. Тёмный, грязный, пахнущий помоями и городским смрадом.

Алое пышное облако платья неслось в темноту.

Следом вывалился жених, держась за пах. Видимо, ударила его — сильно и метко. Он стонал и ругался, крикнул кучеру и стражникам:

— За ней! Быстро!

Двое стражей кинулись в переулок. Кучер — за ними.

Цепь усмехнулся. Бойкая невеста. И шагнул в тень. Решив, что хватит смотреть.

Спустя пять минут погони невеста с трудом шла, высокие каблуки стучали по камню переулка, ноги путались. Она спотыкалась, хваталась за стены, дышала тяжело, прерывисто. Ей было жарко и плохо. Чувства, разгорающиеся внутри, мешали сделать вдох.

Тень рядом приобрела очертания, потянулась к ней. Она вздрогнула, попытавшись отстраниться, но Цепь схватил её за руку — резко, сильно.

Вскрик. Но он тут же зажал ей рот ладонью, затаскивая в маленькую коморку — чью-то кладовку, забитую хламом, пахнущую пылью и старьём.

Дверь закрылась. Темнота стала полной.

Снаружи послышались голоса, топот.

— Найдите её! — чей-то голос. — Она побежала дальше! Быстрее!

Ручку кладовки дёрнули раз, другой. Потом шаги и голоса стихли.

Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Тело дрожало — то ли от страха, то ли от того, что разгоралось внутри. Из груди вырвался тихий стон.

— Тише, — прошептал Цепь и зажёг тусклый магический огонёк.

— Кто ты? — Голос был хриплым, дыхание — тяжёлым. Она облизнула губы. Разглядывая его лицо.

Пальцы сжимали ткань платья, мяли, разжимали, снова сжимали. Сквозь прорезь маски на него лихорадочно смотрели карие глаза с наворачивающимися слезами — в них была страсть.

— Ничего не бойся, — прошептал он.

И осторожно обхватил её лицо ладонями, поднимая, фиксируя. Она не сопротивлялась. Только смотрела на него — облизывала губы снова, прикусывала их.

Пальцы потянулись к затылку, находя ленту, державшую маску. Потянули за край.

Маска упала.

Лицо. Веснушки на переносице. Губы — пухлые, дрожащие. Аккуратный носик. Тёплые карие глаза.

Его Эли.

Он выдохнул. Нервно. Мышцы дёрнуло судорогой.

Наклонил голову. Сначала в одну сторону. Осматривая. Изучая. Потом в другую. Уже напряжённо и испуганно, проверяя и не веря.

Руки сами погладили её кожу. Нежную, шёлковую. Она закрыла глаза и с наслаждением потёрлась о его ладонь.

— Как зовут? — прошептал Цепь.

Она мотнула головой, пытаясь понять вопрос. Переминаясь с ноги на ногу в нетерпении. Руки потянулись к его животу, скользнули по рубашке — пальцы дрожали, гладили его, сжимали ткань. Мысли разбегались.

— Рози, — сказала она. — Я Рози. Так плохо... Твоя кожа... такая тёплая...

Она болезненно простонала и попыталась сорвать платье — освободить грудь, вдохнуть. Но пальцы путались, как и мысли, она не справилась.

Цепь обхватил её лицо снова. Наклонился. Принюхался к губам, вдыхая запах вина, духов и кофе с апельсином. Было что-то ещё. Сладкое и опасное.

И облизал её губы. Мягко, всем языком. Она почувствовала бугорки шрамов на его языке. Рванула к нему — хотела поцеловать, жадно, страстно.

И он не дал. Резко отшатнулся, сбив локтём какую-то банку, стоявшую на полке. Она глухо упала на мешковину, валявшуюся на полу.

— Тебя опоили, — прошептал. — Зельем страсти.

— Что? — в глазах Рози блеснул ужас понимания.

2 Глава

Они оба знали, что это такое. Зелье страсти — его давали неопытным девушкам в кварталах удовольствий. Или тем, кого принуждали. Сопротивляться невозможно. Наутро жертва могла и не вспомнить, сколько мужчин у неё было за ночь. Единственный плюс — оно делало близость яркой и безболезненной.

Если желание не утолить — можно лишиться рассудка. Не всегда. Но чаще всего.

Она тряхнула головой, пытаясь взять себя в руки.

— Нет, нет, нет... — накрывала паника. — Что же делать? Помоги мне, — голос срывался. — Я не хочу, чтобы он выиграл. Если надо выбирать между бесчестием, безумием и моим женихом, я лучше выберу первое.

Рози уже теряла контроль. Глаза заволокло желанием. Она тянулась к его губам, пальцы вцепились в рубашку.

— Сколько же он тебе дал этой гадости? — прошептал Цепь.

Она не ответила.

Просто тянулась к ним — как к единственному спасению от огня, который разгорался под кожей.

Рука погладила мужской пах, мгновенно разбудив желание.

— Какой же ты большой мальчик, — движения не останавливались, лаская через ткань штанов. — Хочу тебя... — нервно выдохнула.

Цепь накрыл её руку своей, прижимая сильнее, и закрыл глаза на секунды.

Это безумие.

Сколько раз он представлял встречу с ней, размышлял о том, какой она будет. Может, он встретит её в толпе, может, в трактире?

Кем она будет?

Крестьянкой, хозяйкой лавки, вампиром... может, чьей-то женой? И вот их встреча — она убегает от жениха, опоённая зельем страсти.

Цепь сипло рассмеялся и открыл глаза.

Убрал её руку от своего ремня — она пыталась его расстегнуть. Захватил запястья, не давая лезть под рубашку. Но она уже целовала его руку, облизывая пальцы. Тесная кладовка не давала отстраниться.

Их первая встреча...

У Судьбы поистине гротескное чувство юмора.

Владыка знал об этом? О том, кто она? И что планировал её жених?

Ну конечно, знал.

Это всё Искра в ней — её чувства разливаются в воздухе. Переполняют страстью маленькую коморку так сильно, что въедаются в кожу.

Цепь отпустил её руки. Сделал нервный вдох, снова закрыл глаза, уперевшись лбом в стену. Он тоже не справлялся с этой силой...

Когда мечта в твоих руках, стоит ли сопротивляться?

— Моя кошечка, — болезненный шёпот.

Рози уже расстегнула его рубашку и целовала грудь, облизывала кожу в чёрных письменах. Он плавился от её рук, ласкающих живот. И вот она уже снова расстёгивала ремень на штанах.

В ушах нарастал гул. Рука сама зарылась в волосы, притягивая ближе. Почувствовать эту мягкость и тепло.

— Перестань напрашиваться, котёнок, — сопротивляться не хотелось.

Сквозь тяжёлое дыхание в тишине раздался металлический лязг пряжки его ремня.

И Цепь ударил кулаком в стену. Стена дрогнула.

— Хватит.

Он рывком развернул её лицом к стене, легко припечатав рукой между лопаток. Пышная ткань юбок зашуршала в тесном помещении. Тело двигалось быстро.

Рука прошлась вдоль позвоночника, от поясницы вверх. Тёмные письмена начали течь по коже. Словно стирались и писались заново. Рози всхлипнула — резко, болезненно.

Рвотный спазм заставил согнуться. Цепь собрал её волосы от лица, стянув рукой, помогая.

Но зелье никак не хотело выходить. Только от дешёвки можно избавиться так просто, а жених, похоже, раскошелился. Всё бесполезно. Яд уже смешался с кровью.

Становилось хуже.

Чёрный огонь должен пройти внутрь. Безболезненно не получится.

Цепь взял её лицо в ладони, пытаясь поцеловать нежно. Хотя бы начать не с боли. Но она ответила рывком. Жадно. Укусила за губу.

И он притянул сильнее. Она снова лезла руками к его ширинке. Он рыкнул в поцелуй. И Рози дёрнулась от боли. Письмена поползли в её рот, обволакивая чёрным огнём всё внутри.

Попыталась вырваться. Он не дал, припечатав её своим телом к стене. С каждой секундой сопротивление становилось всё тише. И наконец она обмякла в его руках, теряя сознание.

Огонь согревал вены, выжигая яд, подлитый в вино, оставляя после себя усталость и пустоту. Зелье сгорало, проигрывая силе демона. Жар спадал, дыхание становилось ровным. Он подхватил её, и она уткнулась в его плечо. Руки скользнули вниз, расслабленно повиснув.

Цепь прижимал обмякшее тело, слушая дыхание. Тихое, мирное сопение.

Надо вернуть её домой, в комнату.

Это не проблема, пара секунд, и... Но он не мог заставить себя пошевелиться.

Сел на ящик у стены, держа Рози в руках. Устраивая на себе. Пышное алое платье шуршало, опускаясь облаком вокруг них.

Улыбнулся.

Пыльная кладовка, пропахшая мышами и старьём, стала для него лучшим местом во всех мирах.

Нашёл.

Он нашёл её.

Ещё минуту побыть рядом. Может, пять...

В его объятиях было всё, о чём он мог мечтать, и он терял счёт часам, просто слушая биение сердца. Живого сердца. Рядом. И всё это — как сладкий сон, который наконец ему приснился.

Его рука сама переплелась с её пальцами. Он поднял ладонь, поцеловал, приложив к своему лицу, вдыхая запах. Её и свой, перемешавшиеся на коже. Закрыл глаза. Наслаждаясь. Утопая в чувствах.

— Пора, — прошептал.

Подхватил на руки хрупкое тело, прижимая крепче, и не понимая, как сможет оставить её и уйти. Рози промурчала что-то во сне, прижимаясь ближе.

И он шагнул в тень.

Мир погрузился в темноту — на секунду стало холодно и пусто. И вот он уже стоял в её комнате. У кровати. Окна были открыты, занавески колыхались от ночного ветра, впуская звуки ночного города и полоски лунного света.

Цепь опустил её на постель — осторожно, боясь разбудить. А она только вздохнула, повернувшись на живот, раскинув руки.

Платье было снято и выброшено на пол.

Подушка взбита. И он снова наклонился — поцеловал её в висок.

Провёл рукой по позвоночнику — от шеи до поясницы. Тёмные письмена зашевелились на его руке, сползая на кожу Рози и впитываясь в неё. Тонкие, теряющие свою черноту, они легли вдоль позвонков, обвили шею, пульсируя в такт её сердцу. И исчезли, став невидимыми.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А его рука покрывалась новыми символами, с шипением въедающимися в кожу. Когда-то это причиняло безумную боль. А теперь он даже не обращал внимания.

Рози заворочалась — вздохнула, пошевелила плечами, будто что-то почувствовала.

Уголок его губ дёрнулся. Мышцы на секунду свело судорогой.

Неужели это правда. Неужели он нашёл.

Он ещё раз поцеловал её, теперь в шею. И всё равно не мог заставить себя уйти.

Десяток тёмных тварей отделились от теней. Огромные пасти с рядами острых зубов, сильными конечностями и когтями. Они были словно кусками тьмы, которые смогли сами ходить. Их тела обвивали цепи, волочась кусками металла по полу, тихим шёпотом отдаваясь в тишине. Твари принюхивались, ползли по стенам, искали...

Цепь небрежно махнул рукой, продолжая смотреть на Рози, и монстры расползлись по тёмным углам. Поняв, что хозяин не желает их видеть.

За дверью послышались шаги. Слуги. В коридорах дома нарастал гул поисков. Нервно разговаривали. Искали её.

Он шагнул в тень.

И исчез — за секунду до того, как дверь открылась, и лицо слуги проверило комнату. Дверь снова закрылась. Слуга побежал по дому, крича о том, что госпожа нашлась.

***

Двери в покои Рози резко распахнулись. За окном наступало утро, по всей комнате зажглись магические светильники. Рози зажмурилась, заворочалась, натягивая одеяло на голову. Тело ныло, будто её переехала карета. Вставать не хотелось.

Высокая женщина с распущенными каштановыми волосами и в пышном платье вошла первой. За ней следовало несколько слуг.

— Рози, Рози! — истеричный голос матери, госпожи Шансель, заставил резко проснуться и прийти в себя. — Когда ты вернулась? Где ты была!? Тебя искал весь город.

— Что? — Рози с трудом садилась. Голова звенела. Она смотрела на мать с недоумением. — Я... не помню.

И вздрогнула. Вспышка — экипаж, теснота, руки Кастора на её талии, его губы на шее... лезет под юбку. Она ударила его коленом. Оттолкнула и выбежала. Платье мешает бежать, ноги путаются.

А дальше — только смутные обрывки: темнота, жар, тёплая кожа. Она целовала эту кожу, облизывала. Было сладко — до боли в груди, до мурашек по коже.

Зелье... её опоили. Кастор? Он её поймал и воспользовался?

— Может, госпожа выпила лишнего и прошла домой незамеченной? — Сатиш, личная служанка Рози, пыталась выдавать безобидные версии её отсутствия. — Радость от помолвки затмила благоразумие юной девушки.

Служанка уже открывала гардеробную комнату.

— Что ты несёшь? — мать смотрела с презрением на прислугу, обмахиваясь веером. Потом перевела взгляд на Рози. — Милая, что случилось? Я должна знать всё.

— Мама, я правда не помню. Я много выпила. — Она растерянно пыталась вспомнить подробности.

— С минуты на минуту тут будет отец и твой жених, вставай, ты должна прилично выглядеть и следовать расписанию. Теперь ты невеста принца, это высокий статус, которому надо соответствовать.

Рози не слушала и откинула одеяло, рассматривая себя. Прикасаясь к коже. Женщины в комнате переглянулись уже с тревогой. В воздухе нарастала паника, которую ощущали все.

Мысли появлялись одна за другой.

Простыни были чистыми. Может, ничего не случилось? Или случилось не тут? Не в её комнате. Её принесли? А если сама пришла, то как?

— Мне нужно в ванную. — Рози не могла вспомнить ночь, но ей было необходимо осмотреть своё тело.

— Милая... — мать теперь смотрела с испугом. — Лекаря, — тихо и с лёгкой паникой произнесла она. — Немедленно. Я хочу, чтоб её осмотрели.

Слуга на входе в комнату бросился бегом по коридору. Повисла тишина.

Рози тяжело встала с кровати, прикрываясь одеялом, тело ныло. И под испуганными взглядами быстро прошла в ванную, закрывая дверь на замок.

Огромное зеркало ждало её в углу большого помещения из кафеля и мрамора.

Зеркальная поверхность в позолоченной раме отражала бледную кожу и лицо с тёмными кругами под глазами. Она подошла ближе, скинув одеяло. Повернулась. Ни синяков, ни засосов.

Подняла руки вверх, перевела взгляд ниже — только чистая кожа.

Привкус во рту — горький, металлический. И сладковатый. Видимо, от зелья.

Она включила воду, забираясь под сильные струи. Горячая вода помогала приходить в себя, расслабляла тело и обжигала кожу. Напоминая тепло чьих-то рук. Неужели зелье настолько хорошо работает, что даже противная близость потом вспоминается как лучшие моменты жизни?

А была ли близость?

Память приходила вспышками. Пыльная кладовка. Чёрные длинные волосы, заплетённые в косу, синие глаза... И последний поцелуй — такой болезненный в начале, а потом тепло.

Что произошло?

Видимо, дальше зелье окончательно взяло верх над рассудком.

Смех вырвался неожиданно даже для самой Рози. Нервно и звонко. Наполняя помещение. Заглушая струи воды.

В день помолвки! Жених опоил её! А она? Видимо, провела ночь с другим...

Кто бы мог подумать, что он так и не воспользуется плодами подлитого зелья? И что теперь?

Скандал!

Её репутации — конец. Она даже не представляет, что сделает её отец и чем это обернётся для семьи.

Из-за двери донёсся голос Сатиш:

— Госпожа? У вас всё хорошо?

— Да, — ответила Рози. Было страшно, но голос не дрогнул. — Я скоро.

Она выключила воду. Вытерлась. Снова посмотрела в зеркало. И не увидела той смелости, которая сейчас была так необходима. Там была она — мокрая, красная, напуганная, с запавшими глазами.

— Перестань. Ты справишься, — тихо сказала она своему отражению. — Ты не первая такая, выкрутишься. — Она легонько похлопала себя по щекам, стараясь собраться.

Синяков на шее нет, на теле и руках тоже. Значит, замазывать ничего не придётся. А остальное — улыбка и вежливость. Делать вид, что всё хорошо, — ей не впервой.

Но это странное, запретное тепло в груди, которое она не могла объяснить. Словно огонь ласково грел изнутри. Он томился. Напоминая то чувство счастья, родившееся в пыльной грязной коморке.

Рози накинула лёгкий халат и вышла из ванной.

Сатиш уже ждала с платьем — розовым, но скромным и закрытым.

Запыхавшийся слуга просунул голову в покои, чуть приоткрыв дверь.

— Госпожа, лекарь скоро будет.

— Мама, ты зря тратишь время, я просто много выпила. И действительно неважно себя чувствую, волноваться не стоит, — Рози старалась выглядеть уверенной. — Сатиш, помоги одеться.

Врать — так до конца.

Мать села в кресло, нервно обмахиваясь веером. Служанка стояла у гардероба, замерев с платьем в руках, не зная, одевать госпожу или ждать.

Двери распахнулись во второй раз, и её комната начала наполняться людьми. Отец вошёл первым — тяжёлый, важный, с лицом, которое обещало неприятности. За ним жених. С беспокойством в глазах. Что самое интересное — настоящим. Весь его вид давал понять: ночь с ней провёл не он.

Рози победно фыркнула. Хоть какая-то радость.

— Милая. Что случилось? — голос отца звучал грозно. — Я требую объяснений.

— Я уже сказала маме, — Рози стояла посередине комнаты, стараясь выглядеть слабой и смущённой. — Я выпила лишнего. Помолвка, волнение... Я не хотела доставлять неприятности. Пришла домой и легла спать.

Кастор сделал несколько шагов вперёд и взял её за руку.

— Ты напугала меня, любимая. — Он склонился, вглядываясь в её лицо. — Я обыскал весь город. Думал, тебя похитили.

Она не отдёрнула руку. Улыбнулась. Так мило, что стало очевидно — она его ненавидит.

— Прости, любимый. Я дурочка. Больше не повторится.

Отец всматривался в них. Очень недовольно всматривался. Понимая, что им известны причины пропажи Рози и они не расскажут о них.

— Елага осмотрит тебя. Я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке.

— Папа, это лишнее, — Рози попыталась воспротивиться.

В помещение зашла старая, седая женщина, худая и обеспокоенная не меньше присутствующих. Кожаный саквояж в руке и вечно следовавшие за ней запахи дымника и вина, которыми она безуспешно лечила расшатанные нервы. Елага поклонилась лорду — коротко, по-деловому, и перевела взгляд на Рози.

— Пройдёмте в ванную комнату, госпожа. Осмотр требует уединения.

Рози кивнула. Служанка хотела пойти следом, но Елага жестом остановила её.

— Только я и госпожа. Осмотр займёт не больше пяти минут. Помощь не потребуется.

Дверь в ванную закрылась.

Спустя пару минут из ванной вышли они обе. Довольная, улыбающаяся Елага и пунцовая, как вишня, Рози.

— С госпожой всё в порядке, — сказала она, воодушевлённо посмотрев на присутствующих. — Она не пострадала никоим образом.

Последние слова были особо подчеркнуты интонацией. Рози облегчённо смотрела в пол.

— Благодарю за заботу, — тихо сказала она, всё ещё пытаясь избавиться от чувства чужеродных прикосновений в неподобающих местах.

Елага кивнула, взяла саквояж и вышла.

Мать выдохнула — шумно, облегчённо.

— Хвала силам, Рози! Твоё расписание на сегодня остаётся прежним, нужно соответствовать! — госпожа Шансель произнесла свою любимую фразу. Чтобы ни случилось в этом мире, главное, по её мнению, — это соответствовать и придерживаться расписания.

Отец кивнул, расправил плечи, снова став важным и довольным.

А Кастор подошёл к Рози, взяв за руку.

— И правда, хвала силам, — сказал он. — Я так испугался за тебя. — И уже еле слышным шёпотом: — Я не думал, что твоё желание помутнит мой рассудок. Меня уверили, что...

Он замолчал. Рози презрительно посмотрела в его глаза. Серые, но такие холодные, с крошечными искорками лжи. К чему оправдания? Она чудом жива и невредима. Он хотел опозорить её прилюдно, лишить милости отца. Или просто воспользоваться... Какая разница?

Улыбнулась. Хотелось шипеть ядом, но она говорила нежно.

— Если бы не твоя забота, любимый, это утро было бы таким же скучным, как и все.

Он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку. Она не отстранилась. Позволила. Только губы двинулись в лёгкий шёпот: «Тварь».

Кастор боязливо сглотнул.

— Я распоряжусь, чтобы сегодня тебе принесли успокоительный отвар, — сказала мать, вставая. — Завтрак уже накрывают, мы ждём тебя за столом.

— Мама, я неважно себя чувствую, могу я выпить кофе в своих покоях?

— Что за вздор! Если слуги не увидят тебя за завтраком после твоей ночной пропажи, представь, какие слухи пойдут! Подумай о своей репутации!

— Да, мама, — лицо Рози надело маску равнодушия. — Я услышала, — секунда замешательства, — и поняла, что хочу завтракать со всеми. Крепкий кофе в кругу семьи восстановит силы. Сейчас спущусь.

Отец коротко кивнул, беря госпожу Шансель под руку и направляясь к выходу из покоев. Кастор задержался на секунду, глядя на свою невесту изучающим взглядом. Потом тоже вышел.

Дверь закрылась.

Рози стояла посреди комнаты, не двигаясь. Ждала, пока шаги затихнут в коридоре.

И выдохнула — шумно, сквозь зубы, тихо садясь на пол.

Накопившееся напряжение выходило на волю. Сердце начало звенеть в ушах — запоздалая реакция на пережитый шок.

— Сатиш, помоги одеться. Я не в силах, — слабо сказала она.

— Да, госпожа. — Служанка уже держала платье. Простое, домашнее, без лишнего пафоса. В нём хорошо дышится.

Они не говорили. Сатиш молча помогла ей одеться — пуговица за пуговицей, шнуровка, ленты. Не задавала вопросов. И за это Рози была благодарна ей больше, чем за любые слова.

— Может, я скажу, что вам стало плохо, и всё же принесу кофе в ваши покои? — тихо спросила служанка, поправляя воротник.

— Нет, я спущусь, — Рози посмотрела на себя в зеркало с улыбкой, которая уже въелась в лицо. Сатиш завязывала её волосы в высокий хвост. — Моя репутация важнее недомогания. Да и... я правда голодна.

Прошла четверть часа с утренней процессии в её комнате. Рози входила в просторную столовую семейного особняка.

За столом уже сидели. Мать с уставшим от всего этого утреннего шума видом. Отец с письмом в руках. И он — её жених, Кастор.

— И снова доброе утро, — с иронией сказала Рози. Легко. Будто ничего не случилось. Каблуки медленно стучали по мраморному полу.

— Рози, позволь помочь, — Кастор подпрыгнул на стуле. И скорее пошёл к ней.

— Благодарю, — она сама резко отодвинула стул и села, поправив платье.

Перевела взгляд в угол столовой, не желая смотреть на жениха, делая первый глоток кофе.

Там, среди обычных слуг и стражи, стоял мужчина.

Крупный. Одёт просто — но не как стражник или слуга. Тёмная рубашка, тёмные штаны и такая же тёмная обувь. Ноги на ширине плеч, руки за спиной. Длинные чёрные волосы заплетены в толстую косу, переброшены на грудь и спускаются ниже пояса. Руки — покрыты чёрными письменами, тонкими, как кружево. Интересно, они для красоты?

И глаза.

Синие. Яркие.

Он смотрел на неё. Не моргая. Не отводя взгляда.

Рози вздрогнула, стукнув чашкой с кофе по блюдцу и выронив её. Кофе разлился по скатерти.

Это он. Он был с ней ночью. Она помнит его шёпот.

Почему он тут? Все знают? Что происходит...

3 Глава

— Милая, не пугайся, — отец заметил, куда она смотрит, слуги уже бежали убирать разлитое кофе. — Это часть моей заботы. Я ещё сомневался, когда его нанял, но прошедшая ночь дала ясно понять, что твоя безопасность превыше всего. Со вчерашнего дня ты стала совершеннолетней Искрой и невестой старшего принца. А также наследницей, вступившей в свои права. Я принял решение.

Он отложил письмо. Рози смотрела на отца не моргая, слушая в ужасе.

— Я нанял лучшего из лучших. У гильдии безупречная репутация. Твой телохранитель. Цепь — его имя. Он всегда будет с тобой. Станет твоей тенью.

Холодные мурашки пробежали по телу, Рози выдохнула.

— Разве меня собираются убить? — она перевела взгляд на Кастора, вспоминая вчерашнее.

— Что за шутки, дорогая? — отец говорил спокойно, объясняя несмышлёной дочери её же статус. — Ты богата, красива и одарена Искрой. Тебе восемнадцать, и твой дар вступил в полную силу. Ты невеста принца. Раньше нужны были няньки и слуги. Теперь будет охрана. Подобной ночи не повторится. Прими мою заботу.

Рози помолчала. Глаза становились всё удивлённее. Шок было не скрыть.

— Уместно ли юной леди держать в комнате мужчину? Пусть и телохранителя. Пойдут слухи.

— Лучшими становятся не просто так. — Отец поправил пальцами вилку, выравнивая её. — Твоей добродетели ничто не угрожает. Эта гильдия состоит из поклонников культа «Боли». Культа одного из высших демонов. Всё их тело покрывают письменами в подтверждение преданности долгу. Они лишены желаний. Репутация безупречна. И договор уже подписан.

Рози смотрела с непониманием. Об этой гильдии наёмников знали во всех мирах. Убийцы, а не охранники. Их нанимали короли в военное время. Она впервые видела её представителя вживую. Наверное, стоило огромных денег нанять его.

— Хорошо, — потупила взгляд, обдумывая абсурдность этого утра. С ней постоянно будет мужчина, с которым она оказалась в... пикантной ситуации.

— Цепь будет с тобой всегда и проследит за твоей безопасностью.

Наёмник у стены молча кивнул, подтвердив его слова.

А Рози продолжала изучать его глазами. Вспоминая вчерашний вечер и рассуждая про себя. Она очень сомневалась, что он лишён желаний.

Может, контракт подписали только утром, и он магически запрещает влечение? Или зелье создало иллюзию его желания? Но как тогда он помог ей? Видимо, просто повезло, что она не сошла с ума.

Глаза снова разглядывали его. Большой. Хмурый. Почему вчера он оказался рядом?

— Любимая, — Кастор накрыл её руку своей, привлекая внимание. — Ты занята сейчас?

— Да, любимый, — Рози не отняла руку, с равнодушной улыбкой посмотрев в его глаза. — Утром я обучаюсь алхимии и истории. А вечером необходимо пройтись по списку гостей. До свадьбы месяц, надо всё успеть.

— Я хотел провести время вместе.

— Прости, не сегодня. Нужно придерживаться расписания. Но я буду очень скучать. Очень-очень, любимый. — Она сморщила носик, не сдержавшись от паясничества. И резко выдернула руку.

Совершенно не важно, что она чувствует к Кастору. Важно, что видят другие, и что требуется для благополучия семьи. А отцу нужны деньги жениха и статус. Её мнение никому не интересно. Скандал сейчас ни к месту.

Рози допила кофе. Поставила чашку на блюдце. Есть перехотелось.

— Прошу меня простить, аппетит пропал. У меня сегодня плотный график. Отдохну немного перед занятиями.

Она встала, не снимая лёгкую улыбку с лица. Улыбнулась матери искреннее и шире. Кивнула сдержанно отцу. Не посмотрела на жениха.

И вышла из столовой, слыша шаги за спиной.

В паре метров. Спокойные и тяжёлые. И ещё одни, быстрые, приближающиеся.

Она не обернулась.

— Рози, я провожу тебя, позволь.

Кастор догнал её уже на повороте в длинный коридор, увешанный картинами. Взял под локоть. Она не отстранилась. Он пошёл рядом — слишком близко. Его пальцы сжимали её руку чуть сильнее, чем нужно.

Телохранитель — Цепь, шёл позади. Молча.

Они прошли почти до конца коридора. Кастор остановил её. Развернул к себе.

— Куда ты вчера убежала? — спросил он с раздражением. — Я всё обыскал. Ты могла навредить себе.

— Ты редкая свинья, любимый, — Рози говорила шёпотом. Шипела, почти выплёвывая слова. — Ты опоил меня. Озабоченная тварь. Но, как видишь, жива, цела и даже в своём уме, несмотря на все твои старания.

Она попыталась выдернуть руку. Он не отпустил. Сжал сильнее.

— Я не хотел плохого, я не знал, что Искра так сильно обжигает. Если бы ты не отказывала, этого бы не случилось! Хватит упираться, — Кастор злился. — Чего ты добиваешься, Рози? Ты уже моя невеста.

— Но не жена, — она смотрела ему в глаза. — Немало помолвок расторгали до свадьбы. Пользуй своих любовниц. Быть порченой не хочется.

— Это не тот случай! Порченая или нет — главное, что моя.

— У тебя какая-то болезнь, любимый. Ненормально хотеть всех женщин и требовать от них взаимности. Сходи к лекарю.

Рози упёрлась руками в его грудь, не давая притянуть.

— Да, у меня много женщин, — он дёрнул её сильнее, — и только моя невеста упирается как овца.

Удар был резким. Отрезвляющим. В висок.

Кастор не понял, что произошло — просто в глазах потемнело, и он отшатнулся, отпустив её талию. Мотнул головой, приходя в себя, держась за голову.

Рози ахнула.

— Вежливей, — раздался шёпот.

Цепь стоял рядом. И сделал шаг, оказавшись между Рози и её женихом.

— Ты ударил меня, — Кастор посмотрел на него, не веря. — Ты ударил меня.

Он замахнулся.

И тут же получил ещё один удар — лёгкий и небрежный, под дых. Кастор впечатался спиной в стену, картины пошатнулись. Согнулся, шумно выдыхая от боли и схватившись за живот.

Рози не верила в то, что это и правда происходит.

Этот наёмник. Просто наёмник. Ударил принца? Дважды! Не побоялся. Не задумался. Просто сделал.

Его вздёрнут. Он уже живой труп...

— Ты сдохнешь, — процедил Кастор, выпрямляясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Цепь не ответил. Продолжая смотреть с пренебрежением.

А Рози не знала, что делать. Этот огромный, странный мужчина так запросто фактически лишил себя жизни. Её мысли метались, думая, как заставить Кастора не жаловаться отцу.

Она смотрела на Цепь и собиралась с мыслями, отбросив панику.

— Это было лишнее. — Всё тело напряжено.

Повернулась к жениху.

— Вы же мужчина, любимый. — Выплюнула последнее слово. — Попробуйте хоть раз решить свои проблемы без папочки.

А потом резко развернулась и быстрым шагом пошла в сторону своей комнаты, сдавленный стон за спиной удалялся. А тяжёлые шаги не отставали. Цепь шёл за ней.

В свою комнату она почти влетела. Он вошёл следом — не спрашивая разрешения. Просто зашёл, закрыл дверь и встал у стены.

— Ты с ума сошёл, — Рози повернулась к нему, нервно дёргая юбку. — Он убьёт тебя. Ты понимаешь, кто он? Принц! Его отец — император. Тебя вздёрнут за такое.

Цепь сдержанно кивнул.

— Отвечай словами, — она повысила голос. Нервы сдавали.

— Хорошо, — прошептал он.

Шёпот был едва слышен. Тихий, скрипучий.

Она застыла, напряжённо всматриваясь в его лицо.

— Почему ты так тихо говоришь?

Цепь помедлил секунды. Сделал шаг в её сторону и наклонился, а потом открыл рот, высунув язык.

Полость рта была исписана. Письмена покрывали язык и всё внутри — тонкие, чёрные, такие же, как на его руках и по всему телу.

Рози ахнула. Прижала ладонь ко рту.

— Больно было? — спросила она.

Он кивнул.

— Я не знала, — сказала она. — Тогда... я понимаю причины.

Она посмотрела на него, изучая. Цепь выше её на две головы. Глаза — яркие, синие, внутри которых словно растрескался лёд. Руки покрыты письменами. На запястьях странные украшения в виде цепей из чёрной стали. Длинные чёрные волосы отливают голубым и заплетены в тугую косичку. Чёрная одежда. Рубашка застёгнута на все пуговицы. Явно стараясь максимально скрыть письмена на коже. Но из-под ворота всё равно видно тонкое кружево шрамов.

И вдруг она вспомнила, как облизывала эту кожу, грудь... кусала. Глаза уставились в одну точку, расширившись от осознания и стыда. Безумие, просто безумие. Рози похлопала себя по щекам, стараясь вернуться в реальность и собраться.

Она выдохнула.

— Ты следил за мной вчера? — хотелось понять, почему Цепь оказался рядом.

Он кивнул.

— И как давно ты следишь?

— Первый вечер.

Рози помедлила, стараясь скрыть облегчение. Снова взяла себя в руки.

— То, что было ночью — забудь. — Она отвела глаза в сторону, всё ещё стараясь гасить картинки, которые так отчётливо всплывали в памяти.

Он кивнул. Быстро, коротко. Рози мельком посмотрела на него и снова отвела взгляд.

— Я могу тебе доверять? — осторожный вопрос. — Или ты сдашь меня отцу, как только я сделаю что-то не так?

Ответа не последовало.

На его лице не было никакой реакции. Цепь сложил руки на груди и немного наклонил голову вбок.

Рози не поняла, что это значило.

Видимо, сдаст, но зависит от степени серьёзности. Может быть, получится договориться?

— А если я заплачу? — вопросительный взгляд на него. — За молчание.

Он поднял одну бровь.

— Сколько? — Рози задумалась, поняв его немой вопрос. — Если... Допустим, десять золотых. В месяц.

Он довольно усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет, — прошептал.

— В неделю? — она смотрела с надеждой.

Он снова отрицательно покачал головой, продолжая улыбаться.

— Тогда сколько? Назови цену сам. — Рози нервно всматривалась, ожидая.

Отказываться от своей прежней жизни она не собиралась. Как и принимать будущую.

— Поцелуй, — он приложил руку к губам.

— Я же сказала, то, что было ночью — это не повторится.

— Только поцелуй, — абсолютно серьёзно.

Рози думала долгие секунды. Наёмники этой гильдии лишены желания? Тогда зачем ему?

И... что она трогала рукой, когда была под зельем? Это же было точно то самое. Щёки снова залило краской. Она отвела взгляд, пытаясь выйти из ярких и, что греха таить, сладких картинок вчерашнего вечера.

Хотя какая разница? До свадьбы месяц. Она придумает, как избавиться от него, а пока — любые средства сойдут, если приведут её к свободе.

Рози обхватила свои пунцовые щёки и приняла решение, окончательно собираясь с мыслями. Серьёзно посмотрела в его глаза.

— Хорошо, но только поцелуй.

Цепь кивнул.

Сделка заключена. Цена назначена. Можно продолжать жить.

Раздался стук в дверь.

— Госпожа, — голос Сатиш за дверью, — господин Аандир ожидает. Время занятий алхимией.

— Конечно, — Рози быстро подошла к двери и открыла, в комнату вошёл учитель.

Алхимия была её страстью. Особенно ядовитая часть этой науки.

Учитель, господин Аандир — старый гном с яркими сапфировыми глазами, видел в ней способную ученицу. Потому щедро делился даже запретными знаниями. Он был всегда небрежно одет в рабочую одежду и фартук, совершенно забывая переодеться, когда покидал лабораторию. И был полностью поглощён своим ремеслом. За что его и ценили во всей империи. На его занятиях Рози забывала обо всём и впитывала его слова как губка, ни на что не отвлекаясь.

Уже спустя десять минут гном торжественно вышагивал по её комнате, диктуя очередную формулу и рассказывая о том, как правильно смешивать концентрат дымника и яд пурнины (ядовитое растение из миров смерти), изменяя их свойства рунами алхимии.

— Рози. Помните, что мы изучаем яды, чтобы создавать противоядия. Иногда отравители используют несколько ядов, чтобы избавиться от цели. — Он посмотрел на неё поверх своих очков, оторвав взгляд от старой книги в руках.

— Да, учитель. — Она делала записи.

— Сегодня мы будем изучать растения с ядовитыми запахами. И начнём с голуса (белый цветок, похожий на лилию). Его запах способен лишить зрения на неделю. Но если в его настой добавить две части железы веруса...

Рози вспомнилось детство. Весной, в саду особняка, она нашла выпавшего птенца. Уже мёртвого. Ей было безумно его жаль. Слёзы текли не останавливаясь, и грусть затопила все мысли. А заодно и всё поместье с ближайшими кварталами города.

Искра впервые дала о себе знать.

Слуги рыдали в голос, вспоминая болезненные моменты жизни. Мать не могла встать с постели, проклиная всех вокруг.

Маги империи прибыли быстро, заметив вспышку силы. Тогда она поняла: её чувства — отрава для других. И улыбнулась, через силу, стараясь не думать больше о том птенце. Вычёркивая его из памяти. С тех пор её главным стремлением стало искусство сдерживать эмоции и улыбаться вопреки всему.

Ведь свой дар Рози считала ничем иным, как ядом.

Из мыслей её выдернул учитель.

— Моя прелесть, вы витаете в облаках.

Рози вернула внимание.

— Господин Аандир, яд же может быть лекарством или способом обмана?

— Естественно, драгоценная, естественно. Некоторыми ядами можно прижигать раны или обманывать врагов, притворяясь мёртвым, почти останавливая сердце. При определённом уровне искусства можно вызвать даже иллюзию.

Рози продолжила записи, качая ножкой под столом и подперев голову. Которая всё ещё ныла после ночи.

— Змею ведь можно обезвредить, удалив клыки? — Она остановилась и подняла глаза. — А растения, как правило, не полностью ядовиты. Некоторые ядовитые грибы после высокой температуры пригодны в пищу. Я права?

— Прелесть моя, ну конечно! Вы же знаете это и сами. — Он подошёл к ней ближе, отложив книгу. — Вы снова экспериментируете? — И наклонился ближе. Облако седых волос на его голове качнулось.

— Я считаю, что моя природа схожа с природой ядовитых существ. И направлена на тех, кто имеет рассудок. Если как-то удалить... — она задумалась, — или выварить мой яд...

— Все эти способы убивают или калечат. — Учитель недовольно нахмурился.

— Поисковые заклинания не смогут найти меня, если я стану обыч...

— Вы не станете обычной, — Аандир резко перебил её рассуждения. — Природа Искры сложнее растения или гриба. Да и клыков у вас нет. — Он утешительно похлопал её по запястью. — Ваше желание свободы понятно, но ваши рассуждения опасны. И эксперименты тоже. Искра — это дар, а не яд. Уметь отдавать своё настроение, веселье, радость и любовь — это почти чудо.

— Но я так же могу отдавать гнев, испуг и ужас.

Рози перевела взгляд на учителя, оторвавшись от записей. Тот сокрушённо вздохнул.

— Да, можете. И это не делает вас плохой, это тоже часть дара. Именитые женихи не просто так желали видеть вас своей невестой. Соперничали. И ваш отец выбрал самого достойного.

Рози скривилась с ужасом, вспоминая Кастора.

— Достойного?...

— Не в моей компетенции обсуждать вашу помолвку. — Он отпустил её руку, посмотрел в глаза и стал говорить тише: — Может, он не самый достойный, но не худший. Не все хотят чувствовать радость и любовь. Есть те, кто питается страхом и болью.

Он многозначительно помолчал. Потом снова открыл книгу и продолжил урок, читая алхимическую формулу. Рози вздохнула, возвращаясь к записям.

А Цепь стоял у двери и внимательно слушал. Рассматривая её туалетный столик. На нём были не только косметика и украшения. Среди девичьих радостей лежали свитки и два пустых флакона зелий.

Если принюхаться, в воздухе летали ароматы ядов. Искусно изменённых алхимией. Их убийственная сила была вывернута наизнанку.

Не в характере Рози мириться с обстоятельствами. Но разговор был о большем — о том, чтобы заглушить дар или... Она пытается убить в себе Искру?

Он продолжал наблюдать за уроком, слушая разговор ученицы и учителя.

День летел стремительно. Голова Рози перестала гудеть только к вечеру. Или она просто привыкла к этой тупой, ноющей боли — последствиям зелья. Она снова и снова проклинала своего жениха.

Наступало личное время. Пара часов перед сном. Она перекладывала разные флаконы в небольшую сумку. Цепь первым заговорил с ней.

— В твоей комнате пахнет ядами. Почему?

Секунда молчания.

— Госпожа. Ты должен обращаться ко мне «госпожа», — она вздохнула. — Я пытаюсь как-то выжить в этом мире и обрести свободу. Но тебя это не касается. — Она искоса посмотрела на него. И вернулась к своему занятию.

— Касается. Меня касается всё, что связано с тобой.

Рози раздражённо фыркнула.

— Нет, не всё. И обращайся ко мне на «вы». Мы не близкие, соблюдай этикет!

Его тихий шёпот раздался прямо в её волосах у уха.

— Но мы были близки. Я помню твои поцелуи на моей коже.

Рози замерла, прислонив руку к уху, а потом обернулась — он стоял в паре метров. Чуть насмешливый взгляд и ожидание.

— Ты умеешь пользоваться магией? — удивление.

— Немного. Для удобства. — Снова в её волосах, хотя его губы были неподвижны. — Так зачем тебе столько ядов?

— Не твоё дело. Я тебе ничего не должна объяснять, ты мой слуга. — Она оставила сумку и сложила руки на груди.

— Да, я твой — это правда. — Он лукаво улыбнулся.

4 Глава

— Да. — Рози не поняла двусмысленность фразы. — И ко мне ты обязан относиться с уважением. Называть госпожой.

— Такому котёнку не идёт слово «госпожа».

— Как ты меня назвал? — ей же не послышалось?

И что делать? Она дочь лорда, невеста принца, нужно соответствовать... Нельзя позволять...

Заминка длилась секунды. Раздались несколько неуверенных шагов. Рози решительно приблизилась и замахнулась, чтобы дать пощёчину.

Но руку легко перехватили, игриво глядя в её глаза.

— Я назвал тебя котёнком. Милым, нежным котёнком. — Он опустил её руку вниз, всё ещё держа.

Большой палец погладил кожу запястья, и вся ладонь начала двигаться вверх по руке. Ощущение приятное до дрожи в коленях. Рози застыла на секунду, глядя на их руки.

Неприлично. Он ведёт себя совсем неприлично.

И сглотнула, потянув руку, пытаясь освободиться. Пальцы в чёрных письменах сжались, удерживая, но спустя мгновение Цепь разжал их, отпуская.

— Я должна рассказать отцу. — Рози потирала запястье, по которому тёплой волной растекалось его прикосновение.

Он довольно улыбнулся, разглядывая её лицо.

— Это того стоило.

— Хам. — Топнула в негодовании.

И резко развернулась, желая уйти. Цепь снова поймал её запястье. Лёгкое движение тела, рывок на себя. И Рози мягко впечаталась в него, уткнувшись лицом в рубашку.

В нос сразу ударил запах смолы и древесные нотки, обволакивая тёплой волной. Захотелось обмякнуть. Руки сами обхватили сильное тело, прижимаясь неприлично близко. Вышибая из головы всё возмущение и сопротивление.

— Так тепло, — тихо сказала она, вдыхая глубже, теряясь в этом запахе.

Цепь секунду стоял замерев. А потом тоже обнял, зарываясь огромной ладонью в её волосы.

Шли долгие минуты, а они продолжали молча стоять.

Рози подняла голову, наконец оторвавшись от манящего запаха. Он смотрел в ответ, немного наклонившись.

Ноги сами встали на цыпочки, а губы потянулись к его губам.

Выше, ещё немного, чтобы прикоснуться.

Внутри всё сжималось от предвкушения тепла поцелуя. Он сглотнул, глядя на её губы.

— Котёнок, ты не ответила. Зачем столько ядов?

Мир снова вернул свою реальность, набирая объём и звуки. Она застыла. Закрыла глаза. А потом, разжав руки, плавно отстранилась. Её нехотя отпустили.

— Я не стану отчитываться перед тобой. — Рози сделала ещё несколько шагов, отходя дальше.

— Это не отчёт, я просто хочу знать. И помочь.

— Мне не нужна ничья помощь. Простой человек, пусть и сильный, не может мне помочь. — Она сама себе кивнула и развернулась, возвращаясь к сумке с флаконами внутри. И уже обречённо: — Нет смысла тратить время. Мы должны соответствовать ожиданиям.

Тишина продолжалась секунду, а потом:

— Как скажешь, котёнок.

Рози снова посмотрела на него. Цепь отошёл к стене и убрал руки за спину. Улыбка пропала, на лицо вернулась маска отстранённости.

Её слова были услышаны. Разговор закрыт и больше не интересен.

Неделя продолжалась. Теперь на дистанции. Она — идеальная невеста и наследница. Он — образцовый телохранитель.

День за днём. Занятия, обеды и ужины. Строгое расписание.

И попытка привыкнуть к бесконечному присутствию. Первые ночи было сложно уснуть. Цепь был в комнате и не сводил с неё своих глаз, светящихся голубым в темноте. Но человек привыкает ко всему.

Спросить, когда он сам спит, Рози не решалась. Лишь короткое «доброе утро» и вежливость. А он больше не задавал вопросов, продолжая следовать за ней везде. Лишь иногда обмениваясь парой фраз. Оставляя одну только в ванной комнате. Встречаться с ним взглядом было тяжело: он не отводил глаз и смотрел прямо. А вот Рози отводила, смущаясь.

Но если выдавался случай и Цепь не видел — рассматривала. Его суровую отстранённость, длинные волосы, всегда заплетённые в косичку. Она изучала, чувствуя тоску и желание прикоснуться... Непонятно почему, ведь его внешность она не находила привлекательной, ей всегда нравились блондины с серыми глазами. Кастор не в счёт.

Но чувство желанного тепла на коже... не покидало.

А время шло, наступил вечер пятницы. Очередной ужин с родителями закончился быстро — напыщенный, скучный, с бесконечными обсуждениями слухов и финансов. Пожелания хороших снов в конце, и дорога в комнату. Почти бегом.

Рози порхала от счастья. Наконец! Все обязанности выполнены!

Конец недели — её мать напивалась до беспамятства, а отец отправлялся по любовницам. Все это знали, но никто не обсуждал это вслух, смело записывая происходящее в «слабости» обеспеченных людей.

Рози вошла в свою комнату, и как только дверь закрылась, сорвалась с места — помчавшись в гардеробную.

Цепь, видя её нетерпение, зашёл следом в большое помещение, наполненное пышными нарядами и женским бельём.

— Ты всегда ходишь за мной, наверное, это утомляет, — она вопросительно уставилась на него в зеркало. — Может, возьмёшь выходной?

Последняя попытка избавиться от лишних глаз...

Он отрицательно помотал головой. Рассматривая тонкие пальцы, нервно сжимавшие платье. Нервничает и торопится... куда? И так поздно вечером.

— Тебе же не обязательно быть со мной каждую минуту.

— Обязательно, — честно соврал он.

Конечно, ему не надо было смотреть, как она переодевается. Не надо было смотреть, как она снимает платье, как поправляет волосы и нижнее бельё.

По всему дому в каждой щели были его цепи боли. Тихие, чёрные, смертельные для всего живого и неживого. Сам Владыка Смерти не смог бы пройти незамеченным.

Но он хотел смотреть. Простая радость — быть рядом, видеть её жизнь. Наслаждаться.

Даже этого было достаточно, чтобы счастье переполняло истлевшую душу.

Его тянуло к ней. Как тогда. Как всегда.

Гардеробная была просторной, аромат её духов витал в воздухе и на пышных нарядах, самых разных фасонов. Но сегодня был явно другой день, и наряды для сияния в обществе её не интересовали. Снятое платье полетело на небольшой пуфик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рози быстрее натянула простой, закрытый сарафан в пол, достав его из недр полок, — лёгкий, тёмный, крайне невзрачный. Скинула туфли и одела мягкие сапожки.

Цепь всё внимательнее рассматривал. Уже складывая руки на груди в недовольстве и прищуриваясь. Куда она собирается? Дом закрыт, а за окном поздний вечер.

Мышцы повело от судороги.

Рози заметила и застыла, глядя в зеркало. Их взгляды встретились — её испуганный, его — недовольный.

— Наша договорённость всё ещё в силе? Мне нужно кое-куда. — сказала она, глядя на него. Снимая все украшения и откидывая в бархатную коробочку.

Минута промедления и согласный кивок.

Платье было завязано широким поясом, она поправила волосы и молча вышла из гардеробной, подходя к окну, уже не смотря в сторону Цепи. Открыла створки, сделав глубокий вдох вечернего воздуха.

Свобода! Рози любила открывать окна и дышать свободой. Настанет день, и она уйдёт отсюда. И больше не вернётся.

Надо выйти в город. Дом ещё не спит. Времени ждать нет.

Глаза сами опустились вниз, всматриваясь в темноту, убеждаясь, что никого нет. Второй этаж — невысоко. Кусты под окном высокие и мягкие.

Она перекинула одну ногу, тут же вторую, свешивая их. Одно мгновенье — и легко толкнулась от края, полетев вниз.

Цепь резко шагнул от стены.

Ветер свистнул в ушах Рози. Кусты приблизились — и она не упала. А мягко приземлилась в руки.

Руки, бережно прижимающие её к сильному, тёплому телу.

Цепь держал, глядя сверху вниз. На лице читался ужас.

— Ничего себе скорость... — Рози была в шоке. — Ты же был там, наверху...

Он упёрся лбом в её лоб. Прижал — так, что не пошевелиться. Она сглотнула, чувствуя дыхание на своих губах.

Выдох, сквозь зубы, с шумом, тяжело. И вот её ноги уже на земле.

— Предупреждай, — шепнул в ухо.

— Тут кусты, — Рози показала на огромные шары зелени, усыпанные цветами. — Падать совсем не больно. Пару синяков — максимум.

Она потрогала лоб, смутившись. Кожа чувствовала тепло в том месте, где он прикоснулся.

Но времени на глупости нет, и, чуть одёрнув платье, она пошла по привычному маршруту, поправляя волосы на ходу. Сбегать из дома ночами — обычное для неё дело.

Дерево — старая лиственница, росла у самой стены. Ветки искривились от десятилетий. Рози ловко полезла на него — в детстве, с кузиной Леей, они проделывали это десятки раз.

Цепь помогал ей — придерживал и подсаживал. Сам перелез легко — беззвучно. Крупное тело было удивительно ловким.

Они спрыгнули по ту сторону забора. Улица встретила их редкими прохожими и множеством фонарей. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то смеялся. Вечерний город устало шумел.

Рози оглянулась, вновь оценивая риски. Цепь не останавливал, просто следовал за ней. Молчаливыми, тяжёлыми шагами за спиной.

Хотя зачем ему останавливать? Он же не тюремщик, а охранник.

— Наша договорённость и правда в силе? — вновь спросила она.

Он чуть заметно кивнул, и Рози пошла вперёд — уже быстрым шагом.

Тёплый весенний вечер и город вокруг, только начинавший отдыхать. Горожане выдыхали после тяжёлой рабочей недели.

Она планировала сбежать — затеряться в городе, среди узких улочек, которые вряд ли были ему знакомы.

И ускорила шаг. Потом и вовсе побежала.

Никакой погони не было, он продолжал спокойно идти, наблюдая, и даже улыбался. Становясь всё дальше за её спиной и наконец пропал, после очередного поворота.

Это веселило их обоих. В груди разгорался азарт — странное желание быть пойманной. Рози поворачивала в незнакомые переулки, ныряла в арки, перепрыгивала через лужи. Порой оглядываясь по сторонам, теряясь в узких проходах. И не боялась, почему-то уверенная, что он рядом.

В какой-то момент Рози оглянулась, ища его глазами. Вокруг были только тени и тишина. Но она продолжала чувствовать взгляд, игривый и довольный. Смотревший ей в спину и ожидающий, что же она будет делать дальше.

Он шёл за ней, и она чувствовала это.

Знакомая дверь таверны «Пьяный угол» встретила приглушённым гулом посетителей. Она снова оглянулась. Пустая улица, редкие магические светильники. В бедных кварталах их было мало, как и денег. Эльфы и пара гномов вдалеке — просто прохожие. Рози выдохнула. Поправила платье и волосы, стараясь отдышаться.

И улыбнулась себе — победа! Она всё же сбежала!

Тяжёлая, окованная железом дверь из дуба открылась перед ней сама. За дверью стоял Цепь — невозмутимо приглашая внутрь.

Ждал. Со спокойной и довольной улыбкой на губах. Рози даже стало обидно: столько сил и всё впустую. Она досадно фыркнула.

— А я думала, что ты потерял меня, — сказала она, делая шаг.

Улыбка исчезла. Его лицо стало серьёзным.

— Никогда больше, — прошептал он.

Она не придала значения его словам. И, надев маску серьёзности, зашла в помещение.

Шум пьяного вечера тут же ворвался в уши. В зале таверны было мало света, царила своя атмосфера — духота и гул пьяных споров, запах пива вперемешку с потом и немытыми телами. На вошедшую девушку просто глянули, не обратив особого внимания. Слишком невзрачно одета. У Рози была важная встреча. После чего она хотела отдохнуть, наконец забыв о том, кто она и что её ждёт, если план провалится.

Она уверенно пошла к дальнему, самому тёмному углу, где за небольшим столиком на двоих сидел гоблин.

Длинные уши и такой же длинный, острый нос. Зелёная кожа, чёрные маленькие глазки. Короткие ножки не доставали до пола. Он был от силы метр ростом. Одет в кожаную куртку и штаны. И ждал именно её, так как сразу сел ровнее, наблюдая за тем, как она идёт в его сторону.

Один вампир заинтересованно посмотрел на Рози, но встретился глазами с Цепью и тут же, подавившись пивом, закашлялся, начав задыхаться. Товарищ за столом заботливо врезал ему кулаком в грудь. Вампир отдышался. Явно передумав подходить к понравившейся девушке.

Рози присела напротив гоблина.

— Зузим. Сил тебе. Ты принёс? — она улыбалась гоблину напротив, явно зная его.

Тот хитро улыбнулся в ответ и по-деловому одёрнул ворот куртки.

— Рози, разве я тебя когда-нибудь подводил? — Раздался высокий, скрипучий голос. — Всё как договорились. Золото с тобой? — Он протянул руку под столом.

— Разве я тебя когда-нибудь подводила? — усмехнувшись, ответила Рози. Она протянула свою навстречу.

Зелёная рука с толстыми когтями — гоблина, и человеческая — тонкая и со светлой кожей, встретились, обмениваясь. Он передал ей маленький флакон с жидкостью и шуршащий мешочек, забрав звонкое золото.

— Пришлось повозиться, но ради друга я готов воровать хоть у самого Владыки...

Гоблин перестал говорить, замерев. Силуэт за спиной Рози имел внушительные очертания крупного мужчины. Тусклый свет помещения не давал разглядеть детали, но и того, что видно, было достаточно. Зузим медленно убрал руку, чуть звякнув золотом. Рози повернулась, проследив за его взглядом.

— Не бойся, Зу, это со мной. — Она виновато улыбнулась.

— Кто это? — гоблин недоверчиво смотрел. — Ты наняла охрану?

Цепь стоял в тени, за спиной Рози, прислонившись к стене, и наблюдал за залом таверны. Почему-то все посетители, независимо от степени опьянения, категорически не хотели смотреть в его сторону и привлекать внимание.

— Это мой телохранитель. Отец настоял. — Рози тяжело вздохнула.

— Зачем ты привела его? Он нас сдаст. — Зу заёрзал, его накрывала тихая паника.

— От него не отвязаться. Но я договорилась. Так что всё хорошо. — Она чуть запнулась. — Я надеюсь, что всё хорошо.

Гоблин молчал, сжимая золотые монеты. Потом ловко сунул руку в карман, пряча их, и не сводя глаз с Цепи. Рози так же быстро убрала флакон и мешочек в свою сумку.

— Плохо ты знаешь наёмников. Он и с тебя денег возьмёт, и отцу тебя сдаст. — Зу пренебрежительно фыркнул в сторону Цепи.

— У меня нет выбора. — Она немного грустно подперла лицо рукой.

Гоблин наклонился ближе к Рози, начав говорить шёпотом.

— Ладно. Решим вопрос. Узнаю, кто такой, а там, может, получится сбагрить его. — И потом ещё тише: — Как продвигается процесс?

— Уже близко. — Рози тоже говорила тихо, поглядывая по сторонам.

— Боишься не успеть? Поэтому взяла «запасной вариант»? — он театрально указал глазами под стол, как бы тыкая на те вещи, которые она уже спрятала в сумку.

— Да. Но это на самый крайний случай. — Нервно качнула ножкой под столом. — Уверена, не пригодится. Есть новости?

— Ещё какие. Кто-то собирает информацию о тебе. Интересуется всем, что связано с тобой, платит щедро. — Зу убрал руки со стола, освобождая место.

Официантка — молоденькая суккубочка — поставила перед ним два бокала и большой кувшин. Тут же опустилось блюдо с нарезанным сыром и фруктами.

— Кто? — Рози искренне удивилась.

— Кто-то ооочень богатый и щедрый. — Зу разливал вино по бокалам, косясь на Цепь, который не смотрел в их сторону, продолжая изучать посетителей. — Не обессудь, я неплохо подзаработал, слив всякую чушь из твоего детства. — Он протянул ей бокал. — Белое, как ты любишь. Не стесняйся, я угощаю. И рассказывай, что натворила.

— Ничего не творила. Я ничего не творю. — Она и правда старалась вспомнить, что могла учудить.

— О том, как тебя неделю назад искал весь город, знают даже глухие в столице империи. — Гоблин хрипло засмеялся. — Ничего она не творит... Но это не связано с интересом к тебе. Похоже, кто-то знает про твои эксперименты. Может, перебиваешь прибыль? Будь осторожнее, никому не доверяй.

— Я сама осторожность. — Она отпила из бокала. — Ммммм... какое вкусное.

— Всё для лучшего друга.

Трактир продолжал шуметь. Разговор Зу и Рози перешёл в дружеские воспоминания. Она знала его с тех пор, как он нашёл её небольшую лабораторию. Он был осведомителем отца.

Как любой уважающий себя гоблин, Зу попытался шантажировать её и заработать ещё больше денег. Но когда понял, что она создаёт нечто особенное — яды, которые убивают спустя месяцы, или убивают тех, кого любит отравленный, — передумал.

Она создавала эликсиры, способные скрыть суть существа от чужих глаз. А ещё самые необыкновенные алхимические камни, наполненные чувствами и способные за секунды менять настроение разумных существ — тогда-то Зу и решил, что дружба выгоднее. И не прогадал.

Не сдал отцу, потребовал объясниться. Она рассказала всю правду: что хочет погасить Искру и сбежать. Путешествовать, увидеть мир и быть там, где хочется. Он поверил и помог продать первые результаты.

С тех пор Зу помогал и прикрывал её. Сбывая «побочки» её экспериментов на чёрном рынке. У неё даже появились постоянные покупатели. И Рози не оставалась в долгу, создавая изощрённые яды и магические камни для его непростого ремесла. А создавала она всегда нечто особенное.

И всё это хорошо продавалось.

— Вот это тоже тебе. Достал на чёрном рынке. — Зу подвинул в её сторону небольшую банку, обтянутую тканью.

— Что это? И сколько стоит? — Рози рассматривала её, качая ножкой под столом.

— Бесплатно. Подарок на прошедшее совершеннолетие. — Он чуть наклонился, понизив пьяный шёпот. — Вообще их убивают или разбирают на ингредиенты — сразу. К слову, сам факт, что оно живое, стоит денег. Продавать такое запрещено. Ну, собственно, потому я и купил. — Он довольно икнул.

— Так что это? — Рози уже восхищённо рассматривала подарок.

— Открой и посмотри. Тебе понравится. — Зу довольно подпер голову рукой, ткнув пальцем с длинным когтем в таинственную баночку.

Рози придвинула её поближе. Аккуратно постучала по крышечке и прислушалась. Тишина. Повернула её и заглянула внутрь.

5 Глава

Из банки на неё смотрела маленькая девушка размером с ладонь. Белые крылышки разорваны в лохмотья — специально, чтобы не могла летать. Пепельно-бледная кожа, короткие чёрные волосы, торчащие ёжиком, и огромные, абсолютно чёрные и голодные глаза. Они блестели мольбой о пощаде и еде.

— Фея? Чёрная? — удивлённо вскрикнула Рози и посмотрела на Зу расфокусированным взглядом.

— Тссс... Тише, — зашипел он, оглядываясь. — Или хочешь проблем?

— Ты где достал её? Такие вообще бывают? — кажется, Рози протрезвела, всё внимательнее рассматривая свой подарок.

— Я же сказал, на чёрном рынке. Её на зелья продавали. Она же чёрная, бесполезная. Мне сказали, что раз у неё нет цвета магии, то она бездарна. Не знал, что такие бывают. — Он небрежно откусил огромный кусок яблока и продолжил с набитым ртом. — Я решил, что тебе она живой пригодится. Может, ты сможешь как-то применить её.

— Впервые вижу живую фею. Так она ещё и чёрная.

— Ну да, — хмыкнул Зу, подперев лицо рукой. — Не корми её много, а то залечит крылья и сбежит.

Рози закрыла баночку, убирая её в сумку.

— Спасибо, Зу. Мне пора. Времени мало. — Рози была прилично пьяна. — Не провожай, со мной Цепь.

— Это имя такое?

— Наверное, а может, просто прозвище. — Она пожала плечами и закинула ещё один кусочек сыра в рот. Встала, качнувшись, и, не удержав равновесие, навалилась на стол, сдвинув его. Он громко проехался ножками по полу. — Через пару дней зайди.

Зу тоже был очень пьян. Он кивнул, улыбаясь, и небрежно махнул рукой — мол, иди уже, приду, естественно.

— Всё, я пошла. И ещё раз спасибо за подарок. — Рози старалась держаться ровно и подошла к Цепи.

Его руки были в карманах. Она по-хозяйски залезла прямо в штаны и взяла его ладонь.

— Нам пора, идём. — Потянула его к выходу, шагая неуверенной походкой, переплетая их пальцы. Он послушно последовал.

Ночной город встречал их шумом — весёлые прохожие, голоса за окнами домов. Рози слегка покачивалась от вина. Ей было тепло, спокойно, почти счастливо. Встречи с Зузимом были её маленькой радостью. Гоблин тоже привязался к ней.

Она забывала, кем была. Забывала о долге и необходимости «соответствовать».

Искра внутри разгоралась, переполняя пространство вокруг, накрывая город против её воли. Прохожие блаженно улыбались, парочки обнимались всё ближе. Весь мир словно становился ярче, отчётливее и приятнее. По воздуху разливалось тёплое счастье. И даже если где-то слышались повышенные голоса начинающегося скандала — они смягчались, становились тише и переходили в тихий смех.

Цепь шёл рядом. Держа за руку — тёплую, мягкую. Её запах переполнял лёгкие, а её чувства наполняли душу. Хотелось обнять. Ещё пару мгновений, чтобы набраться смелости...

— Устала? — тихий шёпот.

Рози счастливо выдохнула и с улыбкой оглянулась.

— И устала, и напилась, и счастлива. Я не всегда могу сдерживать свои эмоции, — её покачивало. — И пусть! — выкрикнула она и закружилась на месте, чуть не упав. Сильная рука придержала её.

Сегодня слишком хороший вечер.

Рози вдруг остановилась и упёрлась лбом в его грудь.

— Но устала я всё же сильнее всего. Давай отдохнём. Просто постоим немного. И насладимся вечером.

Цепь довольно улыбнулся.

— Я понесу.

И подхватил её на руки, прижимая к себе.

Лёгкий писк и... смех. Она устраивалась удобнее в объятиях, обхватывая его шею. И стала чуть серьёзнее, прогоняя пьяный туман из головы.

— Такое нам нельзя. Я должна заботиться о своей репутации и сопротивляться.

Её лишь теснее прижали, чуть гладя пальцами талию.

— Можешь сопротивляться, — игривый шёпот.

Смех Рози наполнил узкую улочку. Чувства брали верх над благоразумием.

— Вот как? А может, я не хочу!? Хочу поцелуй! Ты обещал мне поцелуй, как плату за молчание. — Голос звенел игривыми колокольчиками.

— Я? А разве не ты? — он с улыбкой смотрел на неё, чуть наклоняясь ближе. — Котёнок, ты всё перепутала.

Дыхание стало совсем близким, она провела ладонью по скуле, притягивая ближе.

— Нет же, ты обещал. — Тихий шёпот, и вся игривость растерялась. — Я точно помню... — Отвести взгляд от этих синих омутов было невозможно.

И их губы встретились. Легко. Нежно. И тихо. Так тепло, что время замерло, ненадолго оставляя этот мир.

Губы замирали, прикасаясь, пробуя друг друга и не желая останавливаться.

Цепь остановился первым, оторвавшись. Дыхание стало совсем тихим, сдержанным. И он упёрся лбом в её лоб.

— Только поцелуй. — Губы немного касались кожи. — Того, что было той ночью — не повторится.

— Не повторится, — подтвердила она, тяжело дыша. И немного потёрлась щекой об его грудь.

— Но я же могу нести тебя? — тихонько поцеловал её носик и начал идти, бережно обхватывая.

— Да. Просто устала... — тихо прижимаясь и перебирая пальцами его рубашку.

И он пошёл. По узкой улочке раздался глухой звук тяжёлых шагов. Прохожие шли навстречу и позади них, город ожил после недели тяжёлой работы, весёлый смех раздавался то тут, то там. Рози закрыла глаза. Утопая в его тепле и аромате смолы с древесными нотками.

Домой они вернулись за полночь, повторив путь через забор в обратном направлении. Рози покачивало, она несколько раз пыталась упасть, но Цепь ловил, подхватывая.

Пробраться на кухню через чёрный ход было совсем просто — дверь не заперта, и замок в ней сломан. Рози регулярно ломала его, чтобы иметь возможность проникать домой ночами. Она прихватила кувшин с апельсиновым соком, который стоял в холодильном шкафу. И они бесшумно поднялись по главной лестнице на второй этаж.

Слуги уже спали. А стража всегда небрежно выполняла свою работу. Никто их не видел и не слышал.

Дверь в покои открылась, и они вошли. Только теперь она отпустила его руку. Поставила кувшин на столик и, не раздеваясь, плюхнулась на постель. Одеяло немного вздулось и опустилось, принимая её. Рози улыбалась, уже закрывая глаза. Насыщенный вечер. Вкусное вино и мягкая постель — что ещё нужно для счастья?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спокойной ночи, — тихий вздох.

— Спокойной, — шёпот в её волосах.

Цепь смотрел, как она счастливо вздыхает во сне. Минута — и уже спит, раскинувшись и приоткрыв губы. Ноги свисали с постели.

Сумка осталась на столике у кровати. Цепь подошёл ближе и подтянул сонное тело на подушки, начав раздевать — медленно, осторожно, стараясь не разбудить. Не торопясь. Смакуя каждое движение.

Снял платье — потихоньку задирая вверх, скользя пальцами по ногам, бёдрам, по изгибу талии и выше. Она не проснулась, только вздохнула и что-то мурлыкнула.

Руки прошлись по её плечам, по ключице, а потом по груди — всей ладонью, чувствуя тепло шёлковой кожи. Пахнувшей вином и апельсинами.

И он наклонился к шее. Вдохнуть аромат ближе. Поцеловал. Потом — грудь. Медленно, вдыхая глубже. И снова шею. И наконец губы. Легко, нежно.

— Мой пьяный котёнок, — шепнул он, всё ещё улыбаясь.

И медленно отстранился, поправив одеяло. Сел на пол рядом. Прислоняясь спиной к краю кровати.

Темнота вокруг была привычной. А её дыхание и безмятежность сна делали мир вокруг прекрасным.

В отличие от Рози он не пил. Вообще не пил. Но все последние дни чувство опьянения не покидало. Всё было как во сне.

Она рядом — тепло её жизни, дыхание. Её смех и всё тот же взгляд, наполненный любовью и желанием.

И вот он сидит на полу её комнаты, боясь пошевелиться — чтобы не спугнуть это хрупкое, обволакивающее счастье. Хотелось остаться в этих секундах навсегда.

Он закрыл глаза.

И почувствовал это сразу. Нить гнилой магии — тонкая, склизкая, как червяк. Она тянулась от двери дома, пробиралась по лестнице, заглядывая в щели, скользила по стенам, по полу, подбираясь к комнате Рози.

Тени зашептали. Магия и цепи, окутавшие этот дом, оскалились — тихо, нервно, узнавая долгожданного нарушителя.

Цепь бесшумно встал. Шагнул в тень — и вышел уже у стены, где темнота была ещё гуще.

Маленькая мышка — серая, полупрозрачная, с зелёными глазами-точками — ловко пролезла в щель под дверью. Быстро перебирая лапками, засеменила по полу покоев. Сделала круг в центре комнаты и остановилась, снова побежала, избегая дорожек лунного света. От её лапок оставались маленькие, светящиеся зелёным следы, медленно угасающие в темноте. Принюхалась, поднимаясь на задние лапки на пушистом ковре. И направилась к постели Рози.

Цепь не двигался. Смотрел.

Мышка подошла, легко вцепилась коготочками в край одеяла и нырнула под него. Рози заворочалась, дёрнула пальцами. Магический грызун уже выползал на подушку из-под одеяла, принюхиваясь к её руке. А потом медленно потёрся об неё, растаяв небольшим облачком.

Облачком зловония. Чёрным, маслянистым, пахнущим разложением. Оно впиталось в её кожу — быстро, без следа.

Цепь улыбнулся. Оскалился. Из тёмных углов комнаты послышался тихий, довольный, утробный рокот.

Резкая судорога дёрнула мышцы, и уголок губ, плечо повело. Он не обратил внимания.

Варам.

Эта падаль.

Он тоже здесь. Он тоже нашёл.

Воспоминания нахлынули волной, хотя он старался их забыть. Каждый раз, когда память поднималась из глубины, он давил её — силой, болью, службой. Но сейчас она пришла ещё ярче, чем прежде. Не желая уходить.

Много веков назад.

Эли пропала в день свадьбы.

И ему сказали, что она сбежала. Он не поверил. Искал.

Это был простой дом купца, стоявший в некогда богатом квартале. Сам хозяин давно мёртв. А город почти вымер, погибая и прогнивая последний год.

Небольшая спальня. Простая деревянная кровать с белоснежными простынями. Пол, испещрённый рунами, которые светились тусклым, больным светом гнилой магии. Свечи вокруг кровати — белоснежные, но оплывшие чёрными наростами, почерневшими от выброса ужаса. Запах крови, страха и боли в воздухе.

Да. Именно там, впервые, он почувствовал, как сильно страх и боль могут пропитать воздух. Отравляя целый город.

Эли.

Целый год поисков. Он не верил, что она сбежала. И вот нашёл...

Её тело — измученное, бледное, с синяками. И глаза, с ужасом смотревшие на него — закованного в цепи.

Он был сильным воином. Лучшим в своём королевстве. Никто не мог сравниться с ним в бою — ни человек, ни эльф, ни орк. Но для древнего чернокнижника, питавшегося чужими душами столетиями, он был ничем.

Тогда его звали по-другому.

Разар.

Да. Именно таким было его имя тогда.

Ту ночь он провёл, свисая на цепях, в этой комнате, пытаясь их снять. Закрыв глаза, не в силах смотреть на то, что этот выродок делал с Эли. Хотя уши продолжали всё слышать — каждый её всхлип, каждый его шёпот, требовавший смотреть.

И её дыхание — всё тише и тише. Пока и вовсе не прекратилось.

Его окончательно изломанные запястья выскользнули из стальных обручей. Тело рухнуло на пол. Руки не двигались, но он хотел дотронуться до неё, пытался встать. Глупый человек...

Надеялся, что она жива.

Молился всем богам миров и владыкам вечности, но они не слышали его. Оставили его.

Внезапный магический удар откинул в стену. Голова треснула о камень, в глазах потемнело. Он осел, не чувствуя ног.

Варам одевался у кровати. Он был в одних штанах, босиком.

Белые, короткие волосы и сильное тело, бледная кожа в шрамах и ожогах. На спине — огромная татуировка — пентаграмма гнилой магии. Глаза тёмной зелени, с болотной глубиной. И запах. Приторный, въедающийся запах гниения.

Он склонился над телом Эли, срезая прядь её волос — длинных, каштановых локонов. Завязал их в тонкий браслет вокруг своего запястья.

— Убежала... Думаешь, не найду? — бешеная злоба в голосе.

Разар попытался встать. Не смог — ноги не слушались.

Варам обернулся. Посмотрел на него — сверху вниз, как на что-то мерзкое. И подошёл сам. На его лице было отвращение.

— Когда же ты сдашься? Целый год как собака рыщешь по всем мирам. Но теперь-то ты нашёл то, что искал? — Голос — тихий, вкрадчивый.

Разар открыл рот — и закашлялся кровью, снова попытался встать — не получилось.

— Оставь тело, — прошептал он.

Только усмешка в ответ. И мягкое касание браслета на запястье — её волосы, её память и смерть.

— Она вся моя. Всё в ней моё. Твоё присутствие сделало её боль слаще...

Он наклонился и сжал горло Разара, пальцы смяли человеческую плоть, поднимая над землёй — легко, не напрягаясь. Шея хрустнула. Не сломалась, но была близка к этому.

— Ты и так взял слишком много. Насекомое, — прошептал Варам, запах гнилой плоти наполнил воздух вокруг.

Меч вошёл в грудь Разара. Неожиданно. Не больно, а словно ком холода. А потом стало тепло, оно начало расползаться по коже, стекая каплями на пол.

Варам медленно поворачивал меч — наслаждаясь звуком, который издавало рвущееся мясо.

— Прежде чем ты сдохнешь, знай, — сказал он, глядя в глаза. — Это было чудесно. Каждая ночь с ней и каждый её крик подо мной.

Лицо Варама наполнялось блаженством. Он наслаждался воспоминаниями — снова и снова погружаясь в них.

— Жаль, что не рассчитал немного, было слишком хорошо... и сломал. Не смог сдержать её душу. — Он нервно выдохнул. — Но рано или поздно она вспыхнет вновь. И больше не сбежит. Никогда.

Слова въедались, оставаясь навечно в памяти.

Он помнил всё.

И в тот день Смерть услышал его последнюю молитву.

Сейчас.

Цепь вынырнул из воспоминаний.

Рози спала. Тихо посапывала. Её дыхание было ровным, спокойным — магия впиталась в кожу, не разбудив.

Метка Варама. Теперь он знает, где она. И обязательно появится.

Прошла вечность. Цепь улыбнулся. Уголок губ дёрнулся от предвкушения.

Насекомое? Да. Именно. Просто паразит.

Но... Варам не сунется, не проверив всё тщательно. Будет наблюдать — издалека, через чужие глаза, через магических тварей и сны. Он будет ждать. Узнавать. Искать слабое место.

Попытается украсть её. Забрать тихо, незаметно, пока никто не видит. И у него это не получится. Тогда ему придётся прийти самому за ней.

Главное — не вспугнуть.

Цепь закрыл глаза.

Вдохнул запах её комнаты — апельсин и кофе. Яркий и приставучий аромат.

И стал ждать утра.

Утро началось обычно. Госпожа Шансель, как всегда, без стука зашла в покои Рози, пожелав доброго утра и оставив расписание на предстоящую неделю. Сатиш открыла портьеры, а Рози заворочалась в постели. Потом резко застыла, вспоминая вечер, поцелуй и... подарок от Зу. Который она так и оставила в... в банке?

Быстрее!

Рывком села на кровати, вставая и оглядываясь. Сумка стояла рядом, на столике у кровати. Рози испуганно схватила её.

Глаза сами нашли Цепь.

— Доброе утро, — виноватая улыбка.

— Доброе, — его сдержанный кивок и задумчивый взгляд на сумку.

Она почти выбежала в ванную комнату. Включила воду, создавая видимость, и открыла сумку, уже готовясь к худшему. Феи, хоть и сильны по своей природе, но без воздуха, как и все живые, долго не могут.

На крышечке появилась прорезь, словно от ножа. Которой вчера не было. Видимо, фея пыталась выбраться. Рози повернула её с тревогой, заглянув.

Внутри, свернувшись калачиком — видимо, от холода — лежала всё та же малютка. Рози грустно и тяжело вздохнула: похоже, она умерла.

Она наклонила баночку, и малютка плюхнулась на стеклянную стенку, подставив руки. Испуганно посмотрев на Рози, явно только что проснувшись. Огромные чёрные глаза смотрели всё так же — с мольбой и голодом.

Рози облегчённо улыбнулась.

— Здравствуй. Прости, я вчера уснула. Меня зовут Рози, а тебя?

— Сальфи, — её голосок был тонким и жалобным. Она нервно облизнула губы. — Я Сальфи. Ты покормишь меня?

— Да, конечно, — Рози положила баночку на туалетный столик, подставив руку. Она никогда не кормила фей. — Что для этого нужно?

— Просто позволь прикасаться. Я слишком слаба, чтобы есть на расстоянии.

Сальфи медленно выползла к ней на ладонь, оглядываясь по сторонам, изучая пространство и поправляя платьице.

Маленькое тело ощущалось на ладони приличным весом. Как большое яблоко. Порванные крылышки касались кожи, словно ниточки льда, чуть обжигая ладонь. Совершенно ледяные. Вначале казалось, что на фее длинное коричневое платье. На деле при дневном свете это была простая грязная тряпка, которую она обмотала вокруг себя.

— Как тепло и вкусно пахнет. — Сальфи начала обнимать её палец, маленькие ручки дрожали от нетерпения. — Словно само счастье залезает под кожу маленькими солнышками. Такие густые эмоции и магия.

— В смысле?

— Как кисель. Не водичка со вкусом, как у всех, а насыщенно. — Сальфи блаженно пискнула, облизнувшись. — Ты очень вкусная. — Она вцепилась в палец сильнее, обвивая его и не желая отпускать. — Можно я наемся до отвала?

Огромные чёрные глазищи смотрели на неё с нескрываемым аппетитом и мольбой.

— Да, кушай. — Рози помедлила, не зная, что сказать. — Приятного аппетита, — добавила она. Это было вежливо, хотя и странно — желать приятного аппетита тому, кто тебя ест. Пусть даже это только магия.

Наступила тишина, в которой Сальфи тихонько урчала. Её маленькие руки продолжали дрожать, обнимая палец Рози. Спустя минуту она блаженно отвалилась, усевшись, и икнула.

— Наелась?

— Да! Спасибо, было очень вкусно.

— Тебе повезло, что тебя не убили. — Рози разглядывала маленькое создание.

— Я знаю. Обычно таких, как я, сразу разбирают на ингредиенты. Живыми мы приносим много хлопот магам. — Она посмотрела на свои разорванные крылышки. — А мёртвыми прилично стоим.

— Что с тобой случилось?

— Я жила при кладбище. Там всегда много магии, пусть и поддерживающей порядок и жизнь цветов. И всегда была сытой. Но время идёт... туда перестали приходить живые. — Она помолчала, сыто потёршись щекой о палец Рози. — Я пристроилась к проходящему мимо отряду. Они разворовывали могилы. Надеялась с ними дойти до другого кладбища, найти дом, где можно остаться и не голодать. Но их маг продал меня. Я даже не думала, что фей теперь отлавливают как насекомых на зелья... И теперь я тут.

— Так ты вообще не знакома с этим миром?

Сальфи помотала головой.

Рози задумалась. Странная фея. Надо было найти или сшить ей одежду. А ещё объяснить, зачем она ей.

— Тебя мне подарили. Но я не буду тебя убивать или заставлять работать. Подчинять тоже не стану. Ты можешь уйти, если не хочешь помогать мне. — Рози старалась объяснить всё кратко. — Я ищу способ скрывать свои эмоции.

— Я неплохо знаю актёрское мастерство. Могу тебя научить. За еду. — Сальфи радовалась возможности быть полезной и воодушевлённо закивала.

— Нет, не в плане хорошей игры на публику. Я одарена Искрой.

Глаза феи стали ещё больше, и кажется, из уголка губ потекла слюна.

— Так вот почему ты такая вкусная! Зачем такую вкусноту прятать? — она зачарованно смотрела на неё.

— Мне нужно сбежать. Но пока я свечусь как факел — меня найдут. Надо стать неприметной.

— Ты думаешь, что я смогу съесть так много?

— Хотя бы попробуй. — Рози вздохнула.

— А если получится сбежать, ты возьмёшь меня с собой? — Малышка смотрела с тревогой. Ей не хотелось потерять только что обретённое сытое будущее.

— Да. Если хочешь.

Сальфи рассмеялась тонким голоском.

— Я хочу! Конечно хочу! И останусь! Мне никогда так не везло. Ещё и растолстею на старости лет.

Рози улыбнулась.

— Ты старая?

— Да. Я даже не помню, когда появилась. Это было очень давно.

Странно. Рози нахмурила брови. Вроде общеизвестный факт, что феи живут не особо долго — двадцать, максимум двадцать пять лет. И знают свой возраст. Но она не была близко знакома с представителями этого народа. Может, и впрямь бывают такие одиночки, которым нет нужды следить за годами. Вдруг чёрный цвет не приняли её сородичи?

Задавать уточняющие вопросы было бы невежливо...

— Так... Значит, ты останешься?

— Конечно! Похоже, я нашла то, что искала — место, где можно не голодать.

6 Глава

Дальше они уже принимали душ. Рози подала ей шампунь и выкинула её тряпочку, предложив небольшую салфеточку как полотенце.

— У меня обязательно найдётся чистый платок или кусочек ткани, — сказала Рози, когда обе они уже были чистыми.

Она выключила воду.

— Спасибо.

Рози рассматривала её порванные крылья.

— Твои крылья... Ты можешь ими пользоваться? Просто я не знаю, как тебе удобнее передвигаться.

— Не могу. Пока не могу. — Сальфи с болью оглянулась за спину, немного потрогав разорванный край. — Но при хорошем питании через пару недель они снова поднимут меня.

— А сейчас? Я могу носить тебя в руках?

— Лучше просто на плечо.

Они вышли в комнату. Сатиш уже заправила постель и ждала у двери с подготовленным платьем в руках. Пышные юбки, но сдержанного кремового цвета.

— Госпожа? — она вопросительно смотрела на маленькое создание на плече Рози.

— Это Сальфи — фея. Я нашла её... у нас в саду. Она сбежала от имперских магов. Они были слишком жестоки к ней.

— Сбежала? — Сатиш подошла ближе. Цепь тоже с интересом наблюдал за маленьким созданием. — Госпожа, фей отлавливают на ингредиенты. Вы же знаете, живыми их не держат, слишком прожорливы и охотливы до воровства.

— Не придирайся к крохе. Никакого вреда от неё нет. А если что-то украдёт... — Рози невозмутимо пошла к зеркалу, беря расчёску и ссаживая с плеча кроху, — значит, я поверила ей сильнее, чем она того заслуживала.

Цепь, стоящий у стены, прищурился.

— Она назвала себя феей? — тихий голос заполнил помещение.

Сальфи вздрогнула и боязливо посмотрела на Цепь. Сглотнула.

— А кто я, по-твоему? — она обвела себя руками и покрутилась на месте. — Я просто очень слаба...

И добавила, уже только губами, недовольно прищурившись, не произнося ни звука:

«Устроим утро правды? Да? Демон.»

Сатиш замерла, Рози увлечённо пересматривала платочки в комоде и не заметила маленькой немой перепалки. Ну а служанка долго смотрела, потом тяжело вздохнула, осознавая, что мнение слуг веса не имеет, и подошла ближе, подавая платье Рози.

— Время завтрака, госпожа. Ваши родители не одобрят это создание. Не рекомендую её показывать.

Рози быстро одевалась и наклонилась к Сальфи.

— Оставайся здесь, но не высовывайся. Сатиш тебя не обидит. Мне нужно идти.

— Но ты же вернёшься? — Сальфи смотрела жалобно и с тревогой. Её огромные чёрные глаза стали влажными, словно она вот-вот заплачет.

— Конечно. Это мой дом и моя комната. Держи, — она дала ей чёрный ажурный платочек. — Одень его. Я постараюсь купить тебе одежду духов цветов, они тоже крохи.

— Я буду ждать тебя, Рози. — Сальфи чуть шмыгнула носом и всё же пустила слезу.

Рози уже выходила из комнаты вместе с Сатиш. Цепь следовал за ней и обернулся на пороге, презрительно посмотрев на маленькое создание. Тени в комнате поползли, вытягиваясь в сторону Сальфи.

Заметив это, маленькая фея злобно улыбнулась во все свои двенадцать острых красных клыков.

— Каждый получает своё. Какого демона ты лезешь? — она отодвинула ножку от тени, которая подползла вплотную к краю столика, подбираясь к ней. — Перестань, или хочешь драку прям тут? Убьёшь меня — и моя вкусная Рози будет полыхать как факел, привлекая уже не только ту падаль, которую ты ищешь.

Тени замерли. Её внимательно слушали.

— Твоя сила тоже постоянно вырывается, — продолжила Сальфи, — ты плохо себя контролируешь рядом с ней. Варам почувствует это и затаится на века. — Она сложила ручки на груди, излучая превосходство. — И однажды найдёт способ её украсть и спрятать. Твоя несдержанность дорого тебе обойдётся.

Цепь пренебрежительно смотрел ещё секунду, пытаясь принять причину, по которой Сальфи может быть полезной. Потом сокрушённо вздохнул и вышел, захлопнув за собой дверь. У уха Сальфи раздался злой шёпот:

— Ты просто паразит, а не фея. Молчи или умрёшь.

— Само собой, — весело сказала Сальфи в пустоту, зная, что он слышит. Она уже обворачивалась платочком, который ей оставила Рози, и поправляла его на своей талии, завязывая ниточкой. — Я потратила уйму сил и времени, чтобы вымолить разрешение у Владыки быть с ней. И не собираюсь терять своё сытое будущее.

***

Завтрак проходил в огромной столовой на первом этаже. Там утро всегда начиналось с кофе и выпечки, поданных в золотой посуде. Рози сидела на краю стола, напротив отца и матери.

Отец отодвинул чашку, посмотрел на Цепь, который неподвижно стоял у двери.

— Ты ударил принца Кастора, — сказал он.

Цепь кивнул.

— Почему?

— Позволил лишнее, — прошептал тот.

Отец помолчал, чуть стукнув кончиками пальцев по столу. Потом кивнул.

— Конфликт замяли. Это стоило твоей гильдии больших денег и дополнительного контракта. Хотя я согласен с тобой. Она ещё не жена ему. Пусть знает границы.

Рози замерла с вилкой у рта.

— Вот станет женой, — продолжил отец, — пусть тогда и выясняет отношения. А пока что она ему ничего не должна, кроме вежливой улыбки. — Его суровое лицо не менялось, застыв маской равнодушия.

Рози медленно опустила вилку. Есть расхотелось.

Она посмотрела на мать. Та отвела взгляд.

Завтрак продолжился. Но Рози больше не притронулась к еде. Аппетит снова пропал. Но... добродушная улыбка снова осветила её лицо, она плавно встала из-за стола.

— Отец, я сегодня хочу приобрести разные женские вещички. — Её голос был мягок, уговаривая. — Могу я отправиться одна, оставив Цепь в поместье? Мне будет неловко в его присутствии.

— Милая, твоя безопасность важнее «неловких моментов». О твоём расписании ему известно, это не проблема.

— Но папа, он всё же мужчина.

Отец медленно поднял на неё глаза, оторвавшись от писем. Голос потерял оттенки ласки, став твёрдым.

— Я сказал — он будет с тобой. — Секундная пауза с пристальным взглядом. — Приятных покупок, милая.

Рози ещё с минуту досадливо смотрела, оценивая возможности. Она была не против компании Цепи. Но... открывать все свои тайны нельзя. А выбора нет. Тихо выдохнула. И, надев маску смирения и покорности, вышла из столовой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Карета уже ожидала у парадного входа, чтобы отправиться в город. Цепь помог ей сесть в неё, сам легко заскочив на огромного чёрного коня.

Дел было много. Надо зайти в пекарни и на торговую площадь. Купить одежды для Сальфи.

И зайти ещё кое-куда...

Улочки мелькали в окне экипажа. Город жил своей шумной жизнью. Небо наполнялось пышными белыми облаками, их крупные тени ползли по земле, сменяясь яркими пятнами солнца. Небольшие лавочки предлагали в изобилии домашнюю еду и выпечку. Булькающие фонтанчики и ароматные клумбы с цветущими пионами, а рядом с ними — уютные беседки для отдыха в жару. Яркие жители огромного двухэтажного города, идущие по своим делам.

Экипаж остановился, замерев на широкой мостовой. Дальше улочки узкие, и надо идти пешком. Рози быстро стучала туфельками по каменной кладке, слыша мерные тяжёлые шаги за спиной.

В какой-то момент она свернула в узкий проулок. Без единого лучика солнца. И вот остановилась у покосившейся дверцы большого жилого дома в два этажа, сняла с неё замок, нервно оглядываясь на своего охранника. За дверью оказалась скромная лаборатория. На самом входе стоял большой магический светильник и несколько огромных бутылей со спиртом. Рози сразу же зажгла свет. Цепь зашёл следом.

— Об этом никто не должен знать. — Она нервно поглядывала на него, выкладывая из маленькой сумки то, что собирала дома и купила у Зузима. Складывая обратно несколько магических кристаллов и флаконов.

— Что здесь? — он рассматривал ингредиенты на полках.

— Моя лаборатория. Я ищу противоядие. — Она задумалась, подбирая слова. — Или лекарство. У меня есть некоторая сила. Она мешает жить, делая меня... слишком заметной для поисковой магии.

Рози напряглась, ожидая реакции.

— Искра? — он крутил в руках банку с сушёными крыльями летучей мыши, поставил её обратно.

— Да. Ты знаешь, что это?

— Слышал. — Глаза изучали помещение.

На полках были разложены сушёные органы рептилий, банки с консервированными кореньями и блестящей чешуёй. Чьи-то зубы и волосы. Настои всех цветов радуги светились в большом шкафчике и пустые клетки. Комнатка больше напоминала убежище безумного потрошителя, питающего пристрастие к неоновому цвету. Крайне увлечённого своим ремеслом.

Попыток остановить её не было. Рози тихо выдохнула и принялась за дело.

— Мне нужно провести пару проб. — Рози чуть осмелела и уже перекладывала ингредиенты из банки в банку. Что-то капала, что-то смешивала. Наполняла флаконы, нюхала, морщила носик, выливала и выкидывала. Цепь облокотился на стену, наблюдая. Продолжая рассматривать пространство вокруг себя.

В отдельные сумки она складывала уже готовые зелья и кристаллы. Оставляя их для тех, кто придёт позже и заберёт. Там же лежал мешочек с золотом, который она убрала в свою сумку — это была плата за её работу.

В какой-то момент, намешав кучу всего в большой флакон, она разложила пергамент с начерченными рунами. Положила флакон сверху. Резко выдохнула и скороговоркой прочитала заклинание. Руны вспыхнули, сжигая бумагу и перебираясь живыми искорками к центру, в саму жидкость.

Флакон засиял изнутри разноцветными алхимическими рунами. Они переливались секунду, потом застыли и почернели.

Рози слегка хлопнула себя по щекам, собираясь с духом. Взяла флакон, встряхнула. Открыла. Понюхала.

Отлила равные доли в два других. Закрыла, подписала и убрала.

Потом облизнула горлышко.

Поморщилась от отвращения. Вкус был мерзким.

И, не задумываясь, хотела выпить.

Рука Цепи обхватила её запястье, а вторая, не спрашивая, забрала зелье. Он смотрел на Рози поражённым взглядом, полным недоумения.

— Что это? — нюхая горлышко, чувствуя смесь ядов.

— Яд, изменённый алхимией. Он должен стать лекарством. Дай. — Она протянула руку, чтобы забрать флакон.

Цепь, не глядя, швырнул его об стену. Стекло разбилось, и содержимое с шипением начало въедаться в камень. Он смотрел на неё злым, неверящим взглядом.

А дальше — всё произошло быстро. Рывком поднял её за талию, усаживая на стол, сметая часть лежащих на нём предметов. Обхватил лицо руками. Рози дёрнулась. Но он не позволил отстраниться. И провёл языком по её губам.

Она замерла и задержала дыхание. Это чувство его тепла на губах... Нервно сглотнула.

— Десяток ядов, — шёпот был злым. — Зачем?

— Вообще-то двенадцать... — обиженно покосилась на стенку, которая местами оплавилась. Он не давал ей повернуть голову полностью, заставляя смотреть на себя. — Знаешь, как сложно было достать...

— Запрещаю, — тихо перебил её.

Рози удивлённо подняла брови.

— Что значит «запрещаю»? — слова в его губы. — Ты не можешь мне запрещать. Я просто ищу способ подавить Искру и почти уверена, что это не убьёт меня.

— А я уверен, что от этой смеси даже меня вывернет наизнанку.

Его глаза совсем близко. Красивые. Рози вспомнила вчерашний вечер. Было сладко... И язык у него в шрамах. Но такой приятный.

— Ты убьёшь себя такими экспериментами. — Он продолжал, трогая рукой пульс на её шее, стараясь понять, причинён ли вред. — Я сожгу это место.

Рози вдруг потянулась к его губам, совсем забыв про разбитый флакон и угрозу спалить всё. И поцеловала. Легко, едва касаясь.

— Плата за молчание, — шёпот в губы, продолжая целовать.

Цепь застыл.

— И терпение, — добавила она, не останавливаясь. Увлекаясь процессом больше, чем следовало. — Ты сам назначил цену. — Она погладила его косу, перекинутую через плечо вперёд. Придвинулась чуть ближе к его бёдрам, раздвигая ноги.

Рука спустилась ниже по волосам и дотронулась до его живота, почувствовав, как мышцы напрягаются под её пальцами.

Он молчал. Чувствуя её губы. Закрыл глаза, сокрушённо выдыхая.

И ответил на поцелуй. Ласково, нежно. Зарываясь своими руками в её волосы, притягивая её. Губы двигались медленно, и каждая секунда наполнялась мучительным удовольствием. Рози слегка прикусила его, вызвав улыбку в поцелуй и довольный, звериный выдох. Одобрение было очевидным, и она снова укусила мягкие губы.

Всё прекратилось. Он отстранился и упёрся лбом в её лоб.

— Мой игривый котёнок.

И ещё раз легонько поцеловал губы. Рози потянулась в ответ, но он остановил её, обхватив подбородок рукой. Давая понять, что достаточно.

— Хватит.

Стало обидно. Она досадно поджала губы. Захотелось натворить что-то страшное, чтобы снова платить за молчание.

Но сильные руки уже сняли её на пол и поправляли юбки платья.

— Пойдём. — Он открывал дверь, не отпуская её руки и переплетая пальцы. — Мне тоже надо зайти в одно место.

— Но моё новое зелье... — она смотрела на два флакона, в которые вылила часть.

Цепь отрицательно помотал головой.

— Пожалуйста, — жалобный взгляд и нервное сжимание юбки.

— Котёнок, не проси. Я не позволю тебе это выпить.

— Но это вопрос жизни и смерти.

Ещё секунда молчания.

— Скорее смерти. Ты же их проверяла раньше на ком-то?

— На крысах. Но сейчас их нет, — она ткнула в пустые клетки. — Как и нет времени.

— От пары дней ничего не изменится. Мы ещё много раз будем в городе.

Она с обидой посмотрела на него и...

— Хотя бы сумку заберу и записку оставлю.

Рука отпустила его ладонь и быстро собрала ещё пару флаконов, сгребая заодно кучу магических кристаллов. Быстро написала пару слов на маленьком листочке для Зу.

Следом за её рукой в сумку тут же опустилась его рука, вытаскивая несколько бутылочек и мешочек.

— Перестань, мне это нужно. — Она хотела отнять, потянувшись к ним. И Цепь поставил их на самую верхнюю полку, куда без стула ей не забраться.

— Я запретил, — спокойно.

Тяжёлый вздох и недовольный взгляд карих глаз.

Он снова взял её руку, выводя из коморки в проулок. Теперь он шёл впереди, ведя её за собой.

Пальцы сами двигались, немного поглаживая кожу.

Они свернули несколько раз, потом ещё, и оказались в каком-то совсем странном месте. Словно в другом мире, хотя вокруг всё ещё были привычные дома. Но день сменился на густые сумерки с яркими звёздами над головами. Дверь, у которой они остановились, была полностью металлической.

За ней слышались глухие удары молота, а свет из щели под ней не пробивался, а расползался в разные стороны, стараясь отползти подальше. Цепь открыл и шагнул внутрь.

В большой лавке было полно оружия, самого разного, развешанного на каменных стенах. Оно светилось, переливалось и сливалось с фоном. У одной из стен горел огромный горн. Большая наковальня, рядом с которой ферал — представитель огненной расы. Одной из самых редких во всех мирах. Крупный мужчина в кожаном фартуке, с красноватой кожей и розовыми волосами, на кончиках которых горел огонь.

Кузнец и владелец этой лавки.

Мужчина оглянулся на вход.

— Цепь. Огня в душе, — приветствие с родины фералов.

— Огня, Фари, — прошептал Цепь.

— Давненько ты не заходил. Да ещё и не один. — Фари довольно улыбнулся. — Что-то для девушки?

Цепь коротко кивнул.

— Кинжал. И ремни. — В какой-то момент Рози поняла, что слышит шёпот Цепи прямо у уха. И его губы снова не двигаются.

— Выбирай сам. Мои советы тебе не нужны. — Фари рассматривал Рози, которая тоже изучала его. Она не встречалась с огненными. Они были редкостью. Предпочитали жить в мирах огня или смерти.

— Это, — Цепь взял маленький кинжал и ножны на ремнях. Снял их и подошёл к Рози, опускаясь на колено.

Его руки скользнули под её юбки. Она дёрнулась от неожиданности, но осталась на месте. Тёплые пальцы крепили к её ноге ножны на ремнях, в которых уже был кинжал. Трогая кожу внутри бедра дольше, чем нужно.

Фари ухмыльнулся, наблюдая за ними. Отвернулся, взял молот со стола и пошёл к наковальне. Лавка наполнилась тяжёлыми ударами по металлу.

Рози выдохнула. Внизу живота копилось напряжение. Непонятное чувство. Хотелось ещё его прикосновений. И почувствовать его кожу.

Ремни неспешно и плавно затягивались на бедре. Новая кожа ножен скрипела о пряжки.

— Я не умею этим пользоваться, — пыталась отвлечься Рози, разглядывая стены, увешанные оружием. — Пока достану... Столько юбок. — Она обвела руками вокруг себя, показывая их пышность.

— Просто шанс. — Он закончил крепить и посмотрел на неё снизу вверх, оставаясь на колене. Медленно поглаживая кожу, проводя пальцем под ремнём, проверяя, не туго ли.

Она чуть наклонилась. Обхватив его лицо ладонями. Взгляд магнитился, хотелось больше прикосновений.

Очередной удар молота по наковальне вернул её в реальность. Рози вздрогнула и неловко отстранилась.

— Спасибо за заботу, — быстро сказала она и чуть хлопнула себя по щекам, стараясь переключиться.

Он встал, улыбаясь. Положил монеты на прилавок, кивнул Фари, и они вышли. Порог двери перестал выпускать свет, как раньше. И, переступив его, Рози словно прошла через тонкую стену из воды. На секунду звуки пропали, и вот — мир снова наполнился объёмом. Она обернулась — никакой двери за спиной не было.

— Куда она пропала? Мы были в другом мире? — Мир изменился, облака снова плыли в небе, сменяясь лучами солнца.

Цепь коротко кивнул.

— Ты точно просто наёмник? — она вопросительно смотрела на него.

Снова кивок и жестом предложение идти вперёд.

Рози смущённо пошла, чувствуя тяжесть оружия на своём бедре и его тяжёлые шаги за спиной.

Узкий переулок. Она оглядывалась. Надо было думать о побеге, о новых формулах и как прожить, когда она получит свободу. Но в голове крутилось лишь одно — прилично ли будет взять его за руку самой? Ведь они уже целовались...

В бесконечной войне мыслей она перестала смотреть под ноги и споткнулась.

И тут же была поймана за талию.

Тёплое дыхание над самым ухом опалило кожу. А потом его губы мягко поцеловали в висок.

— Устала? Я могу понести.

— Нет, просто... — ухо горело. — Задумалась о платьях для Сальфи.

Как всё могло зайти так далеко? Оставаться с ним наедине уже опасно. Она не справляется со своими чувствами. Не хочет их сдерживать или не может уже.

Рука сама нашла его ладонь, переплетая пальцы. Рози отстранилась и пошла быстрее. Стараясь не отвлекаться на тепло его кожи и сосредоточиться на делах. Надо было всё успеть.

Уже вечером, в постели, она никак не могла уснуть. Вспоминая. Чувствуя в темноте его взгляд на себе. Спать не хотелось.

Сальфи дрыхла на подушке рядом, раскинувшись в виде маленькой звезды. Сытая и абсолютно довольная жизнью. Сегодня Рози ей купила целый гардероб, который она мерила весь вечер, восхищаясь тканями.

Завтрашний день был всё ближе. Целый свадебный салон будет ждать её. Кузина Лея приезжала вместе с родителями. Их отцы обсудят торговые дела, пока она с кузиной займётся выбором свадебного платья.

Всё это было ненужным. Хотелось повторить уже прошедший день и никогда не возвращаться домой.

Может... если она просто предложит ему? Сбежать вместе...

Рози тихонько вздохнула и зарылась лицом в подушку.

7 Глава

День начался рано. Кузина Лея сопровождала своих родителей в поездке и горячо желала вместе с Рози посетить свадебный салон.

Она была словно гордая птичка в шелках и золоте, хрупкая брюнетка с голубыми, чистыми глазами и безупречными манерами. Насколько яркая — настолько же чопорная. Лея рассказывала про полезные знакомства. Про графа — нового партнера отца, такого любезного и внимательного. Он делает ей безумные подарки, и дело идёт к помолвке. Рассказывала про приём через две недели, грандиозную подготовку к нему. И наверняка её граф сделает предложение. Всё будет идеально!

Она просила Рози присутствовать там, непременно, обязательно быть на приёме.

— Уговори отца отпустить тебя ко мне на пару дней. Твой Кастор там будет.

Рози закатила глаза: фраза «твой Кастор» звучала как издевательство.

А кузина стояла перед зеркалом в комнате, поправляя волосы. Она ничего не заметила, маска сдержанности на лице не выражала эмоций, и продолжила:

— Мы прекрасно проведём время. Увидишь мои новые платья и украшения. Я порекомендую тебе ювелира. Устроим девичник перед свадьбой.

— К тебе меня всегда отпустят. У тебя столько стражи и прислуги, что ничего не утаить. Сегодня на площади города театр, будет большое представление. Говорят, его смотрел сам император. Сходим?

— Развлечение черни, — Лея фыркнула и брезгливо передёрнула плечами. — У нас ведь другие планы.

— После примерки останется время, — сказала Рози. — А так, да. Главное — выбрать платье.

Лея слегка улыбнулась. Это была её стихия. Она любила тратить деньги.

— А ты слышала про убийства? — она в который раз поправила локон.

— Убийства? — Рози застыла с немым вопросом.

Сатиш помогала ей одеть платье в гардеробной. Двери были открыты настежь, и она посмотрела через плечо на Лею.

— Да. Находят мёртвые тела девушек. Пока не раздувают, чтобы не было паники. Говорят, в городе чернокнижник. Приспешник гнили. Я думаю, что это байки.

— Зачем кому-то распускать такие слухи? — Рози не отводила взгляда.

— Чтобы поднять цены на охрану и защитные свитки — вот и вся выгода. Так говорит отец и мой граф. А они умеют зарабатывать и хорошо знают рынок. В мире финансов новости — это деньги.

Рози продолжала одеваться, задумавшись о словах Леи. Украшения, прическа, немного духов — всё как обычно.

Спустя четверть часа они уже подходили к карете. Кузина медленно обмахивалась веером, на лице застыло высокомерие, она продолжала обсуждать новости.

— Торговые гильдии хотят снижения налога, а драгоценные камни теперь не продают без ходатайства императорского казначея. Это поднимет цену, так говорит граф.

— В какой салон мы поедем? — Рози прервала её променад по новостям.

Кузина остановилась, чуть задумавшись.

— У нас забронировано в «Белом ангеле», там только самые дорогие ткани и украшения. Шёлк, кружева, жемчуг и бриллианты — всё только лучшее. Я бы с радостью купила и себе пару платьев, но граф пока не сделал предложение! — голос Леи, как всегда, был сдержан.

Рози улыбнулась: кузина бесконечно говорила про графа. Похоже, она влюбилась.

Цепь подъехал на огромном чёрном коне. Животное было похоже на хозяина — большое, сильное, внушающее уважение и страх на расстоянии. Кузина фыркнула:

— Он и туда с нами поедет?

— Да, он со мной везде. Забота моего отца, — ответила Рози.

— От него разит казармами и трупами... Вот мой граф — он маг. Один из лучших в Изумрудном мире. Он подарил мне защитные амулеты. С ними никакая охрана не нужна. А уж сам он стоит целой армии.

Чуть задранный кверху подбородок исчерпывающе говорил о её пренебрежении к прислуге. Рози смиренно закатила глаза — Лея любила хвастаться.

Цепь спрыгнул, помогая им сесть в карету, подавая руку, и они тронулись.

Спустя двадцать минут девушки уже выходили у большого белоснежного здания, по стенам которого вился вьюн, усыпанный голубыми цветами и почти полностью закрывающий стены. Салон «Белый ангел».

Внутри было душно. Пахло духами и пудрой, отпаренной тканью и радостью предсвадебной суеты. В большой примерочной всё было уставлено зеркалами. Даже потолок отражал помещение, чтобы невеста могла видеть наряд со всех сторон и ракурсов.

Десятки платьев висели на манекенах, лежали на столах, свисали с вешалок. По углам стояли небольшие пуфики и длинные диванчики — для сопровождающих. И всё было ярко освещено магическими светильниками.

Их уже ждали несколько девушек, готовых помогать с примеркой.

Кузина Лея аккуратно сняла перчатки, пальчик за пальчиком, и отдала их служанке, сдержанно оглядывая роскошь вокруг.

И тут в дверь постучали. Слуга вошёл и поклонился:

— Госпожа Лея, вас просят родители. Срочно.

— Что случилось? Сегодня важный день, я занята! — Лея задрала носик.

— Не могу знать, госпожа. Велели передать «немедленно явиться». — уже шёпотом: — Ваш отец в гневе, он кричал что-то про расходы.

Лея вздрогнула, повернулась к Рози:

— Я быстро вернусь. Выбирай пока.

И вылетела следом за слугой.

В салоне стало тихо. Служанки, ожидавшие Рози, поняли, что без кузины примерка не начнётся. Сначала они перекладывали платья, наводили порядок, а потом начали просить Рози отпустить их.

На площади начиналось театральное представление. Небывалое по своему размаху. Они хотели туда. Сквозь закрытые двери и окна, толстые стены было слышно музыку, призывающую зрителей.

И Рози их отпустила, оставшись одна. С ворохом платьев. И с Цепем, который стоял у двери, молча наблюдая за всем.

Она вздохнула, подходя к вешалке, проводя пальцами. Платья были тяжёлыми, с корсетами, с множеством пуговиц и лент на спине. Как броня, а не ткань. И в этом невесты ходят весь день?

— Я не смогу его надеть самостоятельно, — сказала она, глядя на него через зеркало. — Может, поможешь, раз все ушли?

Он замер, рассматривая её отражение, потом кивнул. Подошёл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первое платье — белое облако с жемчужной вышивкой. Рози сняла своё, оставшись в белье и туфельках. Он убрал его и помог надеть свадебное. Пуговица за пуговицей, пальцы скользили по её спине, задерживаясь на лопатках и пояснице.

Рози смотрела в зеркало — на платье, на себя, на то, какой чужой она выглядела в этом наряде невесты, которой не хотела быть. Сплошные рюшечки и жемчуг. Её взгляд всё чаще цеплялся за отражение Цепи в зеркале, занятого примеркой. Недоуменно разглядывающего очередные ленточки в попытке понять, как их завязывать.

— Как тебе этот наряд? — спросила она, чуть поворачиваясь и разглядывая себя.

Он отрицательно покачал головой.

— Не нравится, — Рози вынесла вердикт. — Значит, снимаем.

Пуговицы расстёгивались быстрее, чем застёгивались. Пальцы снова касались голой кожи, и каждый раз задерживались на секунду дольше.

Следующее платье — белое, с золотой вышивкой. Она встала перед зеркалами, повертелась.

— Тоже не то. И безумно тяжёлое! Как в таком вообще ходить?

— Сбежать в таком точно не получится, — шёпот с усмешкой и игривый взгляд в зеркале.

— И правда. — Она чуть рассмеялась.

Белоснежную тяжесть тоже сняли. Руки в тёмных письменах скользили по рёбрам, по талии. Замирали на бёдрах.

Рози видела и чувствовала каждое прикосновение. Неприличные прикосновения, дольше необходимого. Но сделала вид, что не замечает. Позволяя это. Сама случайно касалась его, проводя пальцами, чувствуя шрамы.

Воздух всё сильнее наполнялся желанием.

И примерка продолжалась.

Третье. Четвёртое. Пятое платье. На диванчике рядом с ней выросла целая гора. Гора из пышных, белых и совершенно не интересных нарядов.

С каждым из них это место становилось всё приятнее. Хотелось померить каждое, и чтобы Цепь продолжал помогать их одевать. Совсем не для того, чтобы выбрать... Просто его руки...

Шестое — белое, обтягивающее, в сплошных кружевах. Рози окинула себя взглядом.

— Помоги снять, — попросила она тихо. А потом добавила: — А какое платье понравилось бы тебе?

Цепь стоял сзади. Пуговицы расстёгивались медленно. Плавно и слишком лениво.

Ткань упала на пол. Рози стояла в одних чулках и нижнем белье.

Цепь присел и поправил чулки — хотя нужды в этом не было. Просто провёл руками по её ногам, от колен до бёдер, задержался на кружевной резинке, подтягивая выше.

Снова встал за спиной. Его дыхание коснулось её шеи.

— Слишком ярко, котёнок. Я на грани. — очередной жаркий выдох.

Рози вздрогнула, рука автоматически поднялась и прикоснулась к тому месту, где обожгло его дыхание, кожа горела. Ей тоже тяжело давалась эта примерка, дыхание сбивалось.

И он поцеловал её руку на шее.

— Так... какое красивее? — спросила она тихо, не отрывая взгляда от отражения.

Губы коснулись уже её шеи — легко, только начиная. И продолжили прокладывать дорожку из поцелуев.

— Вот так красиво, — ответил он, не останавливаясь.

Она закрыла глаза, выдохнув.

Большие ладони обхватили бёдра и начали движение вверх по её телу, застёжка лифчика расстегнулась, обнажая грудь. Теперь движение вниз, и Цепь запустил один палец под резинку тонких трусиков, легко дёрнув. Ткань с тихим треском порвалась. Рози осталась почти голой — только чулки и туфли.

Он нетерпеливо расстегнул рубашку на себе, снимая и откидывая в сторону. Открывая сильное тело в бесчисленных чёрных письменах. Каждое движение отзывалось перекатом мышц под кожей.

Взгляд в зеркало. На неё.

Слишком хрупкую на его фоне. Руки медленно изучали, сжимая грудь, и ниже по рёбрам на талию, распаляя жар внутри.

— Я боюсь, что сюда зайдут, — Рози смотрела, как его руки двигаются по её животу и ниже... поглаживая.

— Не зайдут.

— Тебя ведь могут убить за это, — она не сводила глаз с зеркал.

Он улыбнулся, прижимаясь губами к волосам.

— Ничего не бойся. — поцеловал её висок. Продолжая гладить тело.

Рози закрыла глаза, кожа от его ласки горела. Думать о последствиях не получалось, как и включить благоразумие. Желание сводит с ума не только её. Такова природа Искры — все вокруг чувствуют её эмоции, и оттого их собственные становятся сильнее.

— Это я виновата.

— Неправда.

Его рука остановилась, почти накрыв её между ног. Она продолжала смотреть, забыв, как дышать.

Все стены вокруг отражали их. И в одном из них было видно натянутую ткань его штанов, выдающую напряжение. Руки, покрытые чёрными шрамами, гладили бледную кожу.

— Раздвинь ножки, — шёпот в её ушко.

Она послушно расставила ноги чуть шире. Каблук запутался в дорогой ткани, стукнул о плитку пола. В нетерпении скинула туфли. Встав прямо на платье.

— Ты хочешь меня? — спросил он, притянув её ближе, и наклонился, чтобы слышать ответ.

Отвечать смысла не было. Он и так всё знал, чувствовал каждой клеткой кожи. Её желание затопило весь салон. И даже его сила с трудом укрывала их, сдерживая страсть внутри помещения.

Мочку его уха нежно прикусили, подтверждая согласие. Вызвав его довольное фырканье.

Ладонь Рози погладила его руку, а потом потянула её ниже, между ног, приглашая.

Пальцы сжали, прижали, начали двигаться — медленно, влажно. Рози сама подалась бёдрами назад и простонала, вставая на цыпочки.

— Ещё? — тихий шёпот.

Она кивнула.

— Да. Ещё. — Вдох и задержка дыхания.

В глазах темнело — в глубине разгорался голод страсти.

Цепь оттянул её голову за волосы, поворачивая к себе, и поцеловал. Поцелуй был вкусным, нежным — до дрожи в коленях. Властным и дающим понять: хозяин сейчас он.

Тело, покрытое письменами, горячее, сильное, прижалось к её спине. Вжимая в себя сильнее.

И он развернул её, легко толкнув к небольшому диванчику с ворохом платьев. Рози плюхнулась в них, как в облако.

Шёлк и кружево зашуршали. Цепь навис сверху, накрывая её губы поцелуем — нетерпеливым, влажным. Диванчик скрипнул от его веса. Рози придвинулась ближе и провела ладонями по его животу, опуская руки ниже, чувствуя шрамы на коже.

Потянула за пряжку ремня, пальцы путались, но двигались сами, на ощупь, освобождая его.

Кожаный ремень расстегнулся, холодный металл прикоснулся к коже на животе. Цепь раздвинул её бёдра шире, закидывая одну ногу на себя, приспуская штаны.

И вошёл сразу — до конца, наполняя целиком.

Рози зашипела от болезненного вторжения, сжалась внутри.

Поцелуй стал жаднее, заглушая звук. Он начал двигаться. Выходя почти полностью и снова наполняя её. Каждый толчок был глубже предыдущего, каждый — сильнее.

Цепь двигался в ней, не отпуская её губ. Она оторвалась от него, чтобы сделать вдох, и открыла глаза.

Прямо над ними, в зеркале — отражение. Его спина — напряжённая, мощная, с перекатывающимися мышцами в такт его движениям. Чёрные волосы, заплетённые в косу, — вдоль его позвоночника. Бёдра с приспущенными штанами, которые входили в неё снова и снова. И её ноги, обвивающие его.

Зрелище было эротичным. Красивым и неприличным. Она застонала, стараясь быть тише, кусая его шею.

Он толкнулся глубже, раз за разом, с силой. Дыхание — хриплое, рваное — смешивалось с её стонами.

Рози содрогнулась первой — сильнее обвивая его ногами, впиваясь пальцами в спину. И укусила его за губу, стараясь быть тише в невозможном удовольствии, сжавшем всё внутри.

Следом он, замирая в ней, — наполняя её теплом, плотнее прижавшись к ней бёдрами и упёршись лбом в её лоб.

Они лежали так несколько мгновений, смешивая дыхание.

Он внутри неё.

Она — в ворохе свадебных платьев.

Шёлковая кожа под его руками. Бесконечные чёрные шрамы под её пальцами. Тела прикасались, чувствуя друг друга. Магнитясь, стараясь быть ближе.

Цепь снова толкнулся в ней, вызвав тихий стон удовольствия у обоих.

Медленный поцелуй. И новые волны плавных, тесных движений. Без жадности первых минут.

Рози укусила его за губу. Снова. Он сжал её ягодицу, счастливо выдохнув. Приподнимая, притягивая, не желая останавливаться.

— Моя кошечка, — рык на грани контроля.

Медленные толчки, глубокие. Потом серия сильных, и снова волны удовольствия в поцелуе.

Долгом. Тихом. Не остановившем томных движений и трения кожи.

Только шуршание ткани платьев, стоны и скрип небольшого диванчика.

Его руки не отпускали её. Цепь хотел чувствовать тепло и мягкость. Ближе, дольше.

Ненасытное желание.

Он не сдержался.

Её тело, запах и зеркала... Возбуждение, разливающееся в воздухе.

В этом мире нет преград или силы, способной сдержать его, кроме его самого. И он проиграл её страсти.

Такое прекрасное поражение.

Губы потёрлись об её висок. Рози приходила в себя.

— Безумие, — прошептала она. — Это безумие. Что я творю.

— Прости, я не смог удержать себя. — нежный поцелуй. Она болезненно зажмурилась, осознавая произошедшее, и ответила. Не в силах отказать себе в его близости.

Цепь выскользнул из неё и уже вставал, помогая ей подняться, прижимая к себе.

Платья шуршали, падали на пол. Несколько были испачканы кровью. Алые пятна на белоснежном кружеве напоминали нарисованные сердца. Рози пошатывалась от пережитого, нетвёрдо стоя на ногах.

Мысли метались, придумывая, что делать. Она снова смотрела в зеркала. Бесконечно отражающие их. Видела его — с болезненным удовольствием вдыхающего аромат её тела. И себя — растерянную, с блестящими после близости глазами.

И видела другого мужчину.

Он словно призрак мелькал, сменяя собой отражение Цепи. Не такой высокий и сильный, без шрамов. Светлые, пшеничные волосы, тоже длинные и заплетены в косичку... Серые глаза с довольством и игривостью смотрят на неё. Красивые, любимые глаза...

Она моргнула.

И снова Цепь.

Гладит её тело, виновато уткнувшись в волосы.

— Прости, я не сдержался, — повторил он тихо.

— Как и я, — ответила она, потеревшись щекой об его грудь.

Наверное, так и бывает. Подумала про себя Рози. Однажды кто-то становится ближе, тот, кто всегда с тобой. И вот он уже желанен. Но если это станет известно — его повесят. Он заплатит жизнью.

А её свадьба? Она, конечно, не планировала становиться женой Кастора... Но если не получится сбежать? Что тогда?

Её передёрнуло от этой мысли. Цепь напрягся.

— Что случилось? — взгляд через зеркало.

— Лея скоро вернётся. Не стой. Надо всё привести в порядок. — она быстрее собирала своё нижнее бельё. Трусики были порваны.

Он забрал их из её рук и сунул в свой карман.

Быстро застегнул брюки, в один шаг дотянулся до платья, в котором она приехала, и подал. Она натягивала его, не заботясь о причёске. Руки дрожали, юбки путались.

Цепь достал порванные трусики, опускаясь на колено, вытирая влагу и кровь с её бёдер. И снова убрал их в карман.

Несколько испорченных платьев лежали на диване. Цепь скомкал их и швырнул в тень. Их не стало видно. Они словно пропали.

— Найдут.

— Нет, — отрицательно мотнул головой.

Она не стала об этом думать, доверяясь ему и подавая его рубашку.

Ещё один нежный поцелуй...

Рози уже поправляла причёску перед зеркалом, когда послышался звук открывающейся двери за стеной. Кто-то пришёл в салон.

Дверь распахнулась.

— Рози! — голос Леи. — Ты ещё здесь? Прости, что пришлось тебя оставить... — Лея осматривала комнату, всё было на местах. — А где все? Как же тут душно.

— Все ушли, — ответила Рози. Голос не дрогнул. — Я отпустила слуг на площадь, посмотреть представление. Придётся приехать в другой раз. Я не думала, что ты вернёшься.

— Ох. Ты не представляешь. Отец узнал о моих расходах в том месяце. — она нервно теребила ленточку платья. — Я потратила тысячу.

— Тысячу? — Рози удивлённо смотрела на кузину. Сумма и правда колоссальная.

— Купила десяток украшений и пару платьев... Может, чуть больше. — она виновато смотрела на Рози. — Это мои маленькие, девичьи радости. Как он смеет меня ограничивать? Я должна выглядеть достойно.

— У твоего отца мягкое сердце. Он простит эти слабости. — Рози утешительно взяла её руку.

— Ты не представляешь, что за буря сейчас была. Я же брала без разрешения. А порой и в долг, используя репутацию семьи... Меня запрут, пока я не состарюсь.

Её испуганные глаза смотрели на Рози.

— Что делать? — пальцы нервно сминали юбку.

— Не запрут, мы что-то придумаем. Возможно, украшения можно вернуть ювелиру.

— Нет. Я не могу с ними расстаться. Они чудесны. — Лея тяжело вздохнула. — С меня теперь глаз не спустят. И ограничат в тратах. А я так хотела найти идеальный наряд на приём. Граф будет там. А все мои платья уже вышли из сезона.

Рози подошла ближе и отняла её руки от ткани, которая уже трещала по швам от нервного сминания.

— Всё уляжется. Я обязательно приеду и одену платье не по сезону. И ты будешь не одна.

— Спасибо. Ты всегда понимала меня. — она облегчённо выдохнула. — А теперь, раз мы уже не в настроении на примерку и время обеда, предлагаю зайти в ресторанчик «Лунная», с чудесным меню.

Лея уже тянула Рози на улицу. А та оглядывалась на Цепь. Её личный телохранитель и её личная тайна. Она шла за кузиной и протянула руку за спину, переплетая пальцы с его.

Как же всё запуталось.

— На улице сейчас столько народу! Этот театр собрал весь город! — Лея фыркнула и надела маску высокомерия, моментально забыв о стрессе. — На площади просто безумие. Простолюдины гуляют. Мой граф, Варам, согласен со мной — черни нельзя давать поблажки и бесплатные развлечения...

Они вышли из салона «Белый ангел».

Рози улыбалась, мысли были далеко. Кожа до сих пор чувствовала его руки, а тело — приятные толчки. Хотелось вновь почувствовать волны удовольствия внутри.

8 Глава

Цепь шёл сзади. Пальцы переплетённых ладоней медленно поглаживали.

Карета ждала у крыльца. Кучер дремал на козлах, а лошадь нервно перебирала копытами, чувствуя неладное раньше людей.

Цепь тоже чувствовал это — несколько убийц на крышах соседних домов.

Прохожие торопились в сторону площади, на театральное представление. Слишком шумно и легко затеряться в случае погони.

Рози продолжала идти, слушая Лею. Отвечая ей что-то.

— Рози, — шёпот у самого уха.

Она обернулась — и не успела ничего понять.

Цепь дёрнул за руку на себя. Резко. Обхватил и развернул, припечатав спиной к стене, увитой плющом. Его тело накрыло её, закрывая со всех сторон. И Рози утонула в цветущей зелени.

— Что случи... — начала она.

Но не договорила.

Тух. Тух.

Звук. Глухой, мясной. Совсем рядом, над ухом. Рози вздрогнула.

Цепь даже не шелохнулся. Только напрягся, под рубашкой заходили мышцы. Он молчал.

Тух.

Рози подняла взгляд.

Из правого плеча торчал кончик арбалетного болта, насквозь пробивший тело. Короткий, металлический. Кровь растекалась по тёмной ткани рубашки. Густая, липкая. Она нервно задышала, приложила руку, пытаясь остановить её, чувствуя тепло. Паника накрывала.

Другой болт — в левом боку. Третий — застрял в спине между лопаток, тоже пройдя почти насквозь.

Прохожие завизжали, разбегаясь. Пространство вокруг входа в салон быстро стало пустым.

— Цепь... — её голос упал до шёпота.

Он не ответил. Продолжая слушать воздух вокруг. И ждал ещё одного выстрела. Знал, что арбалет целится. Его рука легла на её затылок, прижимая к себе. Защищая полностью.

Сбоку закричала Лея. Только сейчас поняв, что происходит.

— В нас стреляют?! — голос кузины был визгливым, истеричным. — Рози! Рози! В нас стреляют!

Свист в воздухе.

Четвёртый болт остановился в сантиметре от глаза Леи — рука Цепи сжимала его, остановив и не дав вонзиться.

Она взвизгнула, не отводя испуганных глаз, от кончика металла, который чуть не проткнул её голову, и в панике побежала в сторону кареты, закрываясь руками. Кучер быстрее спрыгнул и спрятался вместе с ней.

Цепь посмотрел через плечо — разглядывая крыши домов. Демону не просто оставаться человеком и остановить регенерацию. Письмена на коже начали двигаться, пытаясь пожрать болты в теле.

— Не смотри, — шепнул он.

Руки отпустили Рози. Потом — резко, одним движением — он схватил болт, торчащий из плеча, и выдернул. Потом ещё один и ещё.

Раздался хлюпающий кровавый звук.

Она зажмурилась.

А потом открыла глаза — и увидела, как болты полетели на мостовую.

— Четверо. На крыше. Уже уходят, — прошептал он, прижавшись губами к её виску, не оборачиваясь.

Он врал. Никуда они не уйдут. Его цепи уже шли за ними — ждали разрешения ломать и рвать, пожирать эту падаль.

Рози выглянула из-за плеча.

Крыши домов напротив — пустые. Только зелёная черепица и дымоходы. Никого.

— Котёнок, в карету, — шёпот. — Быстро.

Всё происходило за секунды. Он подхватил Лею, она всё ещё была в оцепенении, прижимаясь к кучеру. С силой разлепил их. Одного закинул на козлы. А вторую за шкирку, как мешок, швырнул внутрь. Рози он подал руку, помогая забраться.

Сам легко потянул крайнюю лошадь в упряжке и шлёпнул по крупу.

— Домой.

Она вздыбилась.

Карета рванула с места. Лошади зацокали копытами по камню мостовой, резко трогаясь с места.

Заскочив на своего коня, он ещё раз посмотрел на крыши домов. Плечо дёрнуло судорогой.

Что это было? Он думал.

Болты били в него так, чтобы, даже пройдя насквозь, не задеть Рози. А вот Лею хотели убить.

Жених? Родители? Или Варам? Но он бы не стал рисковать жизнью Рози, даже допускать вероятность. Он хочет её присвоить, а не убить. Заказчика надо было найти.

И пришпорил коня, следуя за каретой.

Лея рыдала, сидя на мягком бархате подушечек, закрыв лицо руками. А Рози смотрела в заднее окно. Мысли были о липкой крови на её руке... Его крови.

Он был на своём коне, сзади кареты. Рубашка — тёмная. На ней видно, как расползаются влажные пятна, становясь больше. Правый рукав пропитался почти до локтя.

— Он ранен, — Рози не отрывала взгляда, сердце болезненно дёргало.

— Рози, нас пытались убить! — всхлипнула Лея. — Конечно, кто-то ранен! Главное, что мы целы!

Всхлипы на соседнем сиденье не прекращались. Карета тряслась, несясь по городу, словно спасаясь от погони.

Спустя непродолжительную бешеную поездку экипаж на скорости въехал на территорию поместья.

Слуги испуганно выбегали, не понимая, что происходит. Кучер быстрее говорил, махал руками, указывая в сторону города. Кто-то уже бежал за лордом Маргиром. Слуги помогали выйти Лее и Рози.

— Меня пытались убить. Вы понимаете? — Кузина нервно трясла руками. — Меня пытались убить! — наступала истерика.

Цепь спокойно спрыгнул с коня. Рози уже бежала к нему. Хотелось дотронуться, хоть как-то помочь.

— Пошлите за Елагой. Быстрее, — требовательно крикнула она.

Несколько слуг выбежали за ворота поместья. К дому лекаря.

— Пойдём, — она вела его в дом.

В холл уже спускались отец и мать Рози, вместе с гостями. Испуганные шумом. Цепь шёл рядом с Рози, она держала его запястье. Сзади слуги почти несли Лею, она еле шла, обессиленно глядя по сторонам и прикладывая руку ко лбу.

Огромный хол поместья погрузился в панику и шум.

— Милая, что произошло? — отец с испугом и напряжением рассматривал Рози.

— Нас хотели убить. Не знаю кого точно. Но стреляли в обеих. Цепь закрыл меня собой. Я отправила за Елагой.

Слуга уже нёс бинты и таз с тёплой водой.

Дверь распахнулась, госпожа Елага неслась с двумя слугами. Она моментально оценила обстановку и, посмотрев на Цепь, указала на стул.

— Сюда.

Он послушно сел, его обступили со всех сторон, рассматривая.

— ВСЕ ВОН. — Скрипучий голос Елаги, усиленный магией, заставил содрогнуться воздух. Она топнула, и слуги бросились врассыпную, не желая злить мага, к тому же целителя. Рози уже расстёгивала рубашку на нём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Милая, оставь это, — её мать потянула за локоть. — Лекарю виднее, что делать, и для этого есть слуги. — Она уводила её в сторону, не давая смотреть на происходящее.

Елага уже распахнула свой саквояж. Откинула в сторону пропитанную кровью ткань и провела руками над ранами, читая заклинания. Они затягивались. Цепь морщился. Выглядело это словно от боли. Он и правда был на пределе. Никогда прежде не сдерживал регенерацию так долго. Лечебная магия раздражала и щекотала. Становилось всё сложнее оставлять раны на теле, и каждая секунда давалась с трудом.

Когда Елага закончила, Цепь нервно выдохнул.

— Он очень сильный мужчина. Потерял столько крови и всё ещё в сознании. — Елага накладывала мазь, рассматривая письмена на его теле. — Рекомендую покой и хорошее питание. Рози, милая, с вами всё в порядке?

— Как с ней может быть всё в порядке? — вмешалась Лея, всё ещё срываясь на истерику. — Её чуть не убили! Нас чуть не убили!

— Я спрашиваю про раны. Госпожа Лея, а это вам — успокоительное из дымника, выпейте. — Она протянула ей маленький флакон. Лея вдруг стала серьёзней, стараясь взять себя в руки, и осторожно рассматривая пузырёк.

— Со мной всё хорошо. Цепь закрыл меня, — сказала Рози.

— Болты чудом не задели важные органы. — Елага всё рассматривала чистую кожу. — Что ж, оставляю вас восстанавливать силы. Мой лорд, — она коротко склонила голову перед господином Маргиром, — я должна сообщить о покушении, — тот кивнул.

— Он оправдывает свою репутацию, — сказал отец Рози. — Действительно лучший. — Он хлопнул в ладоши, из-за угла показалась голова слуги. — Принесите чистую рубашку. И сообщите Кастору о произошедшем. Будущий муж должен знать и подключиться к поискам виновных. Мы обязательно найдём этих подонков. — Уже другому слуге, — и сообщите стражам города.

— Кому понадобилось такое? Зачем? — Лея выпила содержимое флакона и облегчённо выдохнула.

— Мы обязательно выясним, — сказал отец Рози, переводя взгляд на лорда Жатифа, отца Леи. Тот молча кивнул, подтверждая. Он тоже был в ужасе.

Слуга принёс рубашку передав Цепи. Он накинул её.

— Всё! Всем надо успокоиться и прийти в себя. Прошу в столовую, — госпожа Шансель привлекла внимание.

— Нужно, отправить письмо управляющему в наше поместье Жатив, — начал отец Леи. — Сегодня мы лучше останемся у вас, на улицах может быть не безопасно, — он смотрел с тревогой.

— Конечно, мой друг. Всё будет сделано. Устраивайся и ни о чём не думай, — господин Маргир уже вёл его за руку в гостевые покои.

Рози смотрела на Цепь. Он не задумываясь отдавал свою жизнь за её. Страх внутри продолжал кусаться. Его могли убить. Её хотели убить. Лею... Кому это надо?

Зузим сказал, что кто-то собирает информацию о ней. И платит щедро. Она должна была связаться с Зу как можно быстрее. Он наверняка что-то знает.

Ужин проходил в нервных обсуждениях мотивов, которых не находилось. Кроме одного, о котором не было известно её семье — эксперименты. Изощрённые яды пользовались спросом на чёрном рынке. И кто-то мог попытаться убрать конкурента. Или отомстить.

Вечер опускался на растревоженное поместье.

Лея уже спала в одной из гостевых комнат. Дымник, который она выпила, был не только хорошим успокоительным, но и отличным снотворным, известным во всех мирах. Рози проверила её, осторожно закрывая дверь.

Цепь продолжал следовать за ней.

Когда они оказались в её покоях, оба выдохнули. Окна как всегда открыты, а ветер поднимает тюли. Шум города врывался в помещение с ночным воздухом. Небольшие магические светильники погружали комнату в полумрак.

Из-за тяжёлой портьеры вылетела Сальфи.

— Цветочек, что случилось, отчего такая паника внизу? — У неё был испуганный вид.

— В нас стреляли. Цепь закрыл меня собой. — Она помедлила секунду, рассматривая, — твои крылья, ты их залечила?

Сальфи застыла в воздухе, и досадно оглянулась, словно её поймали с поличным.

— Да, ты же искра, твоя магия насытила меня... — Сальфи явно выдумывала, и от темы надо было уйти, — но это не важно. Тебя хотели убить?

— Я не знаю, стреляли и в меня, и в Лею.

Со спины её обхватили сильные руки Цепи, прижимая.

— Я никогда не позволю причинить тебе боль, — он снова дышал ею, забыв про весь мир, и уже целовал шею.

Рози выдохнула, погладив его руки.

Сальфи рассматривала их, широко открыв глаза.

— Он... Рози! Я больше не отпущу тебя одну с ним, — она упёрла ручки в бока. — Что он себе позволяет? Или... — её глаза стали ещё шире, а голос тише: — Он уже позволил?

Рози выкрутилась из объятий и сама подошла к входной двери в покои, закрывая её на небольшой замочек. А потом взяла его руку и потянула за собой в ванную комнату.

— Сальфи, мы... Хотим побыть вместе.

Кроха обхватила голову руками.

— Серьёзно? Но Рози! Он же... Ты же нежный цветок, ты не для таких как он, не для...

Цепь пристально посмотрел на неё, и она подавилась словом «демон».

— ... он же наёмник. Цветочек...

— Сальфи, — Рози смотрела на неё с мольбой. — Пожалуйста, не надо. Это касается только меня.

И молча завела его, закрыв очередную дверь, включая воду. Оставляя шокированную Сальфи одну.

Уже в ванной, глядя в его глаза.

— Я думала, у меня сердце остановится, когда увидела твою кровь.

Она расстегнула рубашку и провела ладонью по коже, разглядывая её. Следов от арбалетных болтов не осталось.

— Почему нет шрамов? — глаза пытались найти хоть намёк. Было видно только бесконечные чёрные письмена.

Он остановил её руку, поднёс к губам, поцеловав ладонь и вдохнув запах. У самого уха Рози раздался шёпот, хотя он продолжал целовать.

— Моё тело и есть шрам.

Она удивлённо посмотрела.

— Болит?

— Нет. Уже давно не болит. — Руки снимали рубашку.

— Через пару недель мы едем к Лее на приём.

Цепь молча кивнул, медленно расшнуровывая её платье. Ткань мягко упала на пол. Остатки одежды полетели в сторону. Он целовал Рози вжимая в себя и приподнимая от пола, делая шаг под тёплые струи воды.

— Никто не должен знать... О нас. — Рози снова кусала его губы.

Ночь длилась и длилась, в поцелуях и движениях рук по коже. Бесконечных, медленных, нежных.

Он снова был вором в её постели. Она снова сама разрешала ему это.

Мир переставал существовать в тишине и её дыхании. Цепь смотрел на неё, счастливо улыбающуюся во сне, измученную его любовью. И он тоже был счастлив. Поцеловал ладонь.

Но вопрос с убийцами так и остался нерешённым.

Цепь встал.

Одевался медленно, тихо. Наблюдая, как она спит. Чёрные, крупные тени ходили по комнате, подавая ему одежду, унося её платье на место, проверяя каждую щель по сотому разу.

До утра ещё долго. А много времени ему и не надо.

Те четверо убийц отдыхали на постоялом дворе, на окраине города. И у одного демона были к ним вопросы.

Цепь шагнул в тень и вышел в небольшом, грязном коридорчике. В доме, расположенном почти в центре криминального квартала, куда не совались даже стражи.

Закопчённые стены, покосившаяся мебель. Один тусклый магический светлячок. Створки окон закрыты. Воздух пропитан алкоголем и грязным бельём.

Наёмники делили деньги. Толстый и явно главный довольно пересчитывал монеты.

— ... я же говорил, а вы мне не верили. Он закрыл её собой. Старший принц был прав, для этих поклонников боли нет ни чего важнее клиента. Вот только сдох ли?

— С такими ранами не живут. Проверим завтра. Может, он уже тухнет бесполезным куском мяса.

Один из наёмников откинулся на хлипкий стул, тот жалобно скрипнул.

— Лёгкая работа. Хорошо, когда нанимают дураков, которые сами лезут под болты.

Все четверо рассмеялись, гордясь своей догадливостью и тем, как легко выполнили заказ.

— Есть еще заказ, но девка живой нужна. У неё каморка, в бедном квартале. Она там маленькую лабораторию держит. Сегодня там поставят ловушку. Петлю в другой мир. Сам Владыка не найдёт концов. Надо всё перепроверить. Платят хорошо. И не нам одним. Её ждут по всему городу.

— Принц хочет похитить свою же невесту? — Худой и явно тупой, ни чего не понял.

— Нет же, — толстый сбился со счёта и досадно сгрёб все в один мешочек. — Ловит её кто-то другой. Но нам какое дело? Лишь бы золото звенело.

— Фдалась им сем эта баба. — Заговорил беззубый, — других фтоль мало? Смысл раскофеливаться? — пустые дёсна усердно пытались кусать жёсткое мясо.

— Пусть делают что хотят. Мы только в плюсе.

Худой раскачивался на стуле, зевая.

— Да. По тысяче золотых за каждого, к кому она привязана или с кем дружит. Жаль ту курицу, что с ней была не получилось убить, — он довольно потягивался. — У того чёрта быстая реакция, поймал болт на лету. Но ни чего, ещё заработаем. Гоблин есть какой-то, и пара учителей. С ними будет проще.

В помещении вдруг стало совсем тихо. Почти вакуум. Звуки с первого этажа постоялого двора перестали долетать до комнаты. Убийцы замерли. Послышался тяжёлый лязг железа, словно ветер прошёлся по массивным свисающим цепям.

— Чё тихо-то так? — спросил худой.

— Глянуть надо. Иди посмотри. Может, кто важный приехал?

Худой достал внушительный нож, вставая со стула.

И словно резко поскользнулся, ударившись головой об стол со смачным звуком ломающегося черепа.

Послышался скрежет железа, кто-то натянул цепь, и убийцу утащило в тень.

— Шо за хелня? — беззубый испуганно всматривался в темноту. — Жердь, ты хде?

Чёрная цепь, свесившаяся с потолка, обвила его шею петлёй, поднимая со стула. Убийца захрипел, хватаясь за неё у горла и дёргая ногами в воздухе.

Двое оставшихся кинулись к выходу, главный запутался ногами в железе на полу и упал. Чёрный металл обвил его тело, залезая в рот и не давая кричать.

Последний рванул к двери и открыл её, застыв на пороге. За ней стоял Цепь, занимая весь дверной проём. Он молча шагнул вперёд, напирая на убийцу. Тот отшатнулся, сделав шаг назад.

— Скольких наняли? — тихий шёпот наполнил весь воздух.

Наёмник замотал головой. Испытывая ужас.

— Нам не сказали. Когда платят много — вопросов не задают. Может, всю гильдию наняли. Но за девку платят безумные деньги. — Он торопился говорить и попятился, споткнулся о тело товарища, корчившееся от боли, и упал, продолжая отползать спиной. — Ты что такое?

Ответом была тишина. Грязный постоялый двор наполнился лязгом цепей и гулом пламени.

***

Спустя час Цепь снова стоял в её комнате. Дела сделаны. Он наблюдал, как она спит. Что-то мурлычет во сне.

Такой милый котёнок.

Быстрей бы всё это закончилось, чтоб он мог забрать её. И больше никогда не отпускать.

Дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулась голова одного из слуг.

— Лорд Маргир требует вас к себе.

Цепь молча кивнул и вышел в длинные коридоры, следуя за слугой.

Кабинет лорда был уставлен книгами и пропах чернилами. Он много торговал и бесконечно подписывал договора, отправлял почту, составлял новые контракты. У большого витражного окна, на котором был изображён крупный цветок, стоял дубовый стол, заваленный бумагами.

— Цепь, присаживайся, — лорд указал на кресло.

Тот отрицательно покачал головой. Наступили секунды молчания.

Лорд Маргир нервно встал с кресла и начал ходить по кабинету.

— Нет? Тогда к делу. Тебя рекомендовали как лучшего. А значит — ты знаешь, кто хотел убить Рози?

— Контрабандисты, — соврал Цепь.

Говорить о Вараме не было смысла. Столь древнее зло не известно среди живых. В этом мире плохо понимают истинную силу Искры. Иначе она никогда бы не осталась без серьёзной охраны.

Да и убить её не хотели. Смысл был не в лишении жизни. Её хотят сломить, и в этот раз Варам начал из далека, пытаясь вырвать из неё все, кроме страха и боли.

Да и что могут люди? Они не представляют угрозу.

— Почему? — лорд Маргир смотрел на Цепь неверящим взглядом. — Почему контрабандисты хотят убить мою дочь?

Цепь молчал.

— У меня на столе должен быть подробный отчёт. Обо всём. Немедленно.

Ответом лорду был немой кивок и удаляющиеся тяжёлые шаги.

Цепь шёл в коридоре, когда тихий шелест рваных крыльев остановил его.

— Не люблю лишних свидетелей, — он посмотрел в тень у картины.

Маленькая фигурка выпорхнула из-за большой резной рамы на стене.

— А я не люблю вкус предательства. Видишь, все мы с чем-то миримся.

— Тебя это не касается, — хриплый шёпот. — Делай свою работу.

— Серьёзно? Думаешь я отстану. — Разорванные крылышки феи продолжали шелестеть, а вот она села в воздухе, словно под ней был маленький невидимый стул.

Наступила тишина.

— Мой долг — оберегать её.

— Ты не оберегаешь, ты присвоил мою Розочку. — она зло щурилась, — Зачем предаёшь?

— Необходимость.

— Давай эти сказки ты будешь рассказывать не мне.

9 Глава

Он напряженно смотрел. И молчал.

— Не прожигай меня взглядом, — Сальфи фыркнула. — Хоть ты и Боль во плоти, но я тебя не боюсь. Ты не навредишь игрушке своей хозяйки. Так что или я буду знать всё и помогу, или буду вредить из принципа.

Он помедлил секунду, обдумывая варианты, стараясь подавить в себе желание убить эту выскочку. А потом решил.

— На Рози поставили капкан в её лаборатории — портал в другой мир. Если она туда сунется, а она сунется... Скоро появятся ещё капканы. Ей не стоит показываться в городе.

Они помолчали. Цепь изучал реакцию Сальфи, а Сальфи обдумывала слова Цепи.

— Сам Владыка Смерти разрешил мне быть с ней, — начала она. — Этому поклоннику гнили не подобраться, я сожру любую магию. — Она победно сложила ручки на груди.

— Он это понял. И теперь сделает так, чтоб она сама пришла. Дорогих для Рози людей хотят убить. Варам не брезгует ничем. Хочет чувствовать её боль и страх, подавив другие чувства.

Снова наступила тишина.

— Ну и дела... А он стал ещё опаснее. Моя цветочек серьёзно попала.

— Твоя цветочек? — Цепь усмехнулся. — Ты просто паразит, старый и вечно голодный. — Слова были полны сарказма.

— Но я полезная. Владыка меня ценит за мой аппетит.

Он промолчал на её слова. Неприятно осознавать, что эта маленькая гадость может быть права.

Сальфи сокрушённо вздохнула, поднимаясь с невидимого стула.

— Почему не скажешь правду? Она любит тебя.

— Рози должна бояться. Всё, как любит эта падаль. Чтобы он решился забрать её лично... — Он помолчал. — Нельзя рисковать.

— Она устроит бунт.

Цепь ничего не ответил и пошёл дальше.

***

Утро было прекрасным. Солнце яркими лучиками гуляло по комнате Рози.

Было ещё совсем рано. Утренняя прохлада наполняла помещение свежестью.

Она довольно укуталась в одеяло. И, как искры нежности, ласкающие кожу, к ней пришли воспоминания ночи. А потом нахлынула память о покушении, и тепло сменил ледяной ужас. Она резко села на кровати. Всё скомкано. Столько событий.

Цепи не было. Дверь открылась, и в комнату прошмыгнула Сатишь. С опущенной головой.

— Доброе утро, госпожа. — Сатишь смотрела на неё с сочувствием, пряча глаза.

— Доброе. Что-то случилось? — Рози вставала с постели, с подозрением рассматривая свою служанку.

— Ваш отец, он требует видеть вас. Немедленно. В кабинете. Как только вы умоетесь и оденетесь. — Сатишь открывала тяжёлые портьеры.

— К чему такая спешка? — Рози уже одевала платье, скинув ночную рубашку на мягкий ковёр.

— Он в ярости, госпожа, — шёпотом сказала служанка, отодвигая очередную штору. — Я не знаю, что случилось, но он в бешенстве.

Рози застыла. На лице отразился испуг. Это не к добру. Цепи не было в комнате, и первое, что пришло ей в голову — отец узнал про них. Рози передёрнуло.

Застёгивалась она уже на ходу, быстрым шагом идя по коридору.

И почти вбежала в кабинет отца, распахнув дверь. Но сразу увидела Цепь, стоящего рядом с письменным столом и не повернувшего головы, внимательно смотревшего в окно.

Отец изучал какую-то бумагу.

Рози напряжённо вдохнула. Воздух, казалось, пропитывался её тревогой, становившейся осязаемой. Мысли метались, придумывая оправдания и варианты.

— Милая, — строго произнёс лорд Маргир. — Присядь. Разговор будет долгим и не простым. — Он указал на кресло у стены, а сам встал из-за стола, медленно обходя его.

— Да, отец. — Она присела на краешек. Спина напряжена, лицо бледное.

— У меня в руках отчёт о твоих последних неделях. — Он помахал бумажкой в воздухе. — Я в который раз убедился, что не зря его нанял. — Лёгкий кивок головой в сторону Цепи. — Он оправдал ожидания.

Лицо Рози стало ещё бледнее, в глазах — испуганное удивление. Она смотрела на Цепь. Он всё так же стоял в полоборота и глядел в окно.

— Ночные вылазки в город. Покупка запрещённых ядов, — лорд перечислял, глядя в текст. — Незаконные эксперименты. Тайные лаборатории...

Он вдруг с силой грохнул рукой об стол. Рози подпрыгнула. Стопка бумаг, лежавших на краю, полетела на пол.

— И планы сбежать со свадьбы! — Отец уже орал вне себя от ярости.

Со злобой пнул ногой ворох бумаг на полу, они взлетели, шелестя, и вновь оседая.

Рози смотрела в ковёр, даже не моргая, пребывая в шоке. Пальцы подрагивали, казалось, мир перестал существовать. Всё сжалось до слов отца, которые эхом отдавались в голове.

— Чем мы с матерью тебя обидели?! А?! Чего не дали?! — Он ходил из стороны в сторону, продолжая орать. — Лучшее образование! Лучшие наряды! Всё, что ты просила — тебе подавали на блюде! Твоя жизнь с самого рождения в шёлках и золоте.

Он скомкал бумагу, на которой было донесение, и швырнул её на пол.

— К Зузиму отдельный вопрос. Как он посмел?! Мелкий воришка! Я пригрел его, дал кров. Денег. И вот как он мне отплатил! Столько лет врал! А ведь он сам отец.

Глаза Рози заплыли слезами. Она продолжала смотреть в пол, и они просто падали на ковёр.

— Отец, я... — голос срывался.

— Нет! Молчи. — Он тяжело дышал. — Я не хочу слышать глупые оправдания. Или историю о том, как ты не любишь Кастора. Брак — это не про любовь, а про союз. Ответственность. Про детей от достойного супруга. — Он сложил руки за спиной, возвращая холодную маску на лицо . — Но ты с лёгкостью готова уничтожить всё.

Глубоко вдохнул, резкими шагами обошёл стол и сел в своё кресло. Его вид стал деловым и практичным.

— Значит так. — Резкими движениями он расставлял предметы на столе по своим местам. — Лабораторию твою убрали.

Рози вздрогнула. Голос отца скрипел.

— Я распорядился заложить помещение кирпичом.

Её глаза неверяще уставились на спину Цепи.

— Никаких ночных вылазок у тебя больше не будет. Я запрещаю!

Отец снова повысил голос, сорвавшись на крик, и в очередной раз ударил кулаком по столу. Предметы снова попадали.

— И свадьба будет! Будет! Слышишь?! Я потащу тебя на привязи под венец, если не пойдёшь сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рози молчала, плечи опустились. Отец продолжал.

— Мы сделаем вид, что этого разговора не было. Что моя дочь — благочестивая дева с добрыми помыслами. А не алхимик, поставляющий запрещённые зелья и кристаллы на чёрный рынок. Ночами напивающийся с гоблином в бедных районах.

Повисла тишина. Было слышно тяжёлое дыхание лорда и тихие капли её слёз, падающих на ковёр.

— Я могу идти? — тихо спросила Рози. Слёзы текли по щекам, её веснушки почти пропали на раскрасневшемся лице.

— Это не всё. — Отец поднял голову и посмотрел. — Ты отправишься к кузине Лее. На приём. И будешь примерной невестой. Настолько — чтобы мне писали благодарственные письма. Свадьба с принцем Кастором навсегда изменит положение нашей семьи! Мы обогатимся! — Отец снова повышал голос. — Я не позволю всё разрушить! — злое шипение и очередной удар по столу.

Рози молча встала и медленно вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, во всём теле навалилась слабость. Хотелось рыдать в голос.

В коридоре за спиной всё также слышалась тяжёлая поступь Цепи. Путь в её комнату казался вечностью. А шаги за спиной — горькой насмешкой. Отвратительным звуком.

Войдя в комнату Рози резко обернулась, он был за спиной.

— Пошёл вон. — тихо сказала, глядя прямо в глаза.

— Это необходимость. — Цепь смотрел с напряжением. Поднял руку, чтобы дотронуться.

— Я сказала, — шаг назад. Голос стал ниже и злее. — ПОШЁЛ ВОН!

Он замер. Помедлил секунду, две — и вышел. Рози с грохотом закрыла дверь, уперевшись в неё руками.

Рядом послышался лёгкий шелест маленьких крыльев.

— Цветочек, что случилось... — Сальфи тихонько села на её плечо.

— Он предал... Он... — было нечем дышать, воздуха не хватало.

Сальфи прижалась к её шее, тихонько поглаживая, понимая, что это ничего не изменит. Но это всё, что она могла, — просто быть рядом.

А Рози продолжала стоять, уперевшись в дверь. Сил не было, и она окончательно разревелась, отпуская чувства. Отказываясь верить в то, что это не сон и всё происходит на самом деле.

Поместье погрузилось в предгрозовые сумерки. Воздух стал печальным до тошноты. Сила Искры, переживающей предательство, разлилась едкой болью, пропитывая стены. Вгоняя в депрессию даже самых рьяных оптимистов.

И Цепь понимал, стоя за дверью, что извиняться бесполезно. Он не мог рассказать ей всего. Рисковать нельзя.

Но чувствовать её боль... Вдыхать воздух, пропитанный отчаяньем...

Возможно... Стоило поступить по-другому? Цепь сомневался...

Он сможет всё объяснить и извиниться.

Позже.

***

Первые три дня Рози почти не выходила из комнаты. Это не было протестом, скорее необходимостью, попыткой задушить болезненные чувства, продолжавшие разливаться вокруг.

Ни с кем не общалась, но с безупречной ответственностью выполняла свои обязанности. Полностью игнорируя присутствие Цепи, делая вид, что его вовсе не существует.

Любые его попытки заговорить и извиниться встречали презрительное молчание.

Сальфи старалась быть рядом, но... Съесть столько магии было не под силу даже ей.

На четвёртый день она попыталась сбежать.

Всё было продумано: её видавшее виды старое, невзрачное платье. Окошко из комнаты и мягкие кусты под окнами, наёмный экипаж, оплаченный через Сатишь и ожидавший в условленном месте.

Но всё пошло не по плану. Как и в прошлый раз, с кустами она не встретилась — Цепь поймал её под окном и опустил на землю.

Потом молча взял за локоть и повёл обратно. Без разговоров и споров, в тишине, под её гневное сопение.

На следующий день она попробовала снова. Днём. Тогда, когда никто не ожидает. Ни с кем не сговариваясь и даже не подготавливаясь.

Всё вышло. Рози прошла несколько улиц, когда решила купить немного сладкого, последние дни совсем решили её аппетита.

Прекрасная пекарня на углу разносила чарующий аромат свежей выпечки. Она зашла и купила тёплую булочку с шоколадом — и даже уже поверила, что получилось, что она сбежала, и такая желанная свобода наконец в руках.

Цепь ждал её у выхода. Невозмутимо придерживая открытую дверь.

— На сегодня хватит прогулок. — Прошептал. — Пора домой.

Подавив злобу внутри, Рози швырнула булочку в стайку птиц у входа и пошла обратно. Гордо и сама.

Тогда она решила, что это не её заперли с ним, а его с ней. Раз она не может сбежать из клетки, надо сделать так, чтобы её надзиратель сам захотел из неё выйти.

Рози впустила его в комнату, точнее, он сам начал снова заходить, не спрашивая. И теперь она одевалась не как раньше — быстро и смущаясь в гардеробной.

Теперь она одевалась посреди комнаты. Медленно расстёгивала пуговицы, натягивала чулки и подтягивала их по несколько раз. Принимала душ с открытой дверью.

А Цепь смотрел. Иногда закрывал глаза, шумно выдыхая. Иногда пытался прикоснуться, но она отстранялась с презрением, и он замирал.

— Тебе же платят за то, чтобы ты смотрел, а не трогал.

— Я помню, — шептал, — за что мне платят.

И продолжал смотреть.

На пятый день она решила издеваться над Кастором. Жених приехал с визитом — узнать, как любимая справляется с гневом родителей. Рози встретила его в гостиной, улыбаясь так широко, что он сразу захотел уехать.

— Любимый, — мурлыкнула, беря его под руку, — я так скучала вдали от тебя. Я хочу знать всё: где ты был, с кем общался и какие у тебя планы?

— Хочу сменить твоего телохранителя. Твой отец пока отказывает. Но это вопрос цены и времени.

— Это было бы чудесно. Освободиться от него.

Вечером Кастор уехал позже обычного — покладистость невесты его очаровывала, хотя и пугала одновременно. А Рози, вернувшись в комнату, обнаружила нервную Сальфи.

— Ты играешь в опасные игры, цветочек. Он ревнует.

— Пусть ревнует.

— Не надо, Розочка. Он становится опасен.

— Мне всё равно.

— А мне нет. Я жить хочу. — Сальфи боязливо поглядывала на тени.

Рози замерла у зеркала, снимая украшения и глядя на себя.

— Я тоже хочу. — На глазах наворачивались слёзы. — Я думала, что сбегу. Что мы сбежим... А он забрал всё. Как он мог предать меня? Неужели я и правда всего лишь работа для него?

— Цветочек...

Маленькие крылышки зашелестели в воздухе, и Сальфи опустилась на её плечо.

— Всё ещё образуется, вот увидишь. Может, вам стоит поговорить?

— Нет. Уже ничего не исправить.

Рози открыла выдвижной ящик комода у кровати, складывая туда украшения. На глаза попался тот самый пузырёк, который она купила у Зу. Её последний шанс, на «крайний случай», случай, который не должен был случиться.

Она накинула на него алые перчатки, чтобы скрыть от случайных глаз, и закрыла ящик, пообещав себе, что не проиграет.

В начале второй недели буря эмоций наконец улеглась, давая место усталости и равнодушию.

Рози тайком переписывалась с Зузимом. Договаривалась о новой встрече и новой лаборатории. Цепь знал об этом, но не вмешивался. Не хотел ещё сильнее ссориться.

Занятия по алхимии были отменены и убраны из её расписания. Зато добавились занятия «Имперских манер», где новый преподаватель — Ралина Зок — обучала высшему благородству и красивым комплиментам. Старая дама обладала липким взглядом, а также худыми и холодными руками.

Рози её ненавидела, но продолжала мило улыбаться. Ведь именно этому её и учили. Поэтому часы занятий имперскими манерами наполняли поместье привкусом тошнотворной брезгливости.

Ведь именно Ралина Зок до бесконечности повторяла слова о том, что чувства надо скрывать. Что муж — её главная гордость. А рождение наследников — единственная достойная цель и самое важное, что могло произойти в жизни женщины её статуса. Она любила особо подчёркивать статус Рози.

И вот результат. Рози улыбалась отцу за ужином, называла Кастора «любимым» без прежней издевки, всё чаще обсуждала свадьбу, следовала советам родителей. И больше не спорила, не дерзила и не пыталась сбежать. Став идеальной дочерью и невестой.

Это пугало Цепь больше всего. Не в характере Рози мириться с обстоятельствами.

Сальфи, наблюдавшая за этим со сдержанным пессимизмом, в вечер перед поездкой прошептала ей на ухо:

— Цветочек, что ты задумала?

Рози повернулась к ней, Сальфи сидела на её плече. И улыбнулась.

— Представление скоро начнётся. Потерпи немного.

***

Наступил день поездки к кузине Лее. Уже в обед экипаж ожидал Рози во дворе поместья. Она вышла из дома. У кареты стоял Цепь и подал ей руку. Она проигнорировала её, даже не посмотрев в его сторону. Сама забралась и хлопнула дверцей.

Всего лишь час в дороге, а потом — три дня и три ночи она проведёт на приёме.

Там же будет её жених. Там же будет Цепь.

А хотелось тишины и одиночества. Боль от предательства так и не улеглась, вновь и вновь сжимая сердце.

С того самого дня они не разговаривали толком. И она сомневалась, что захочет хоть когда-то слышать его голос. «Необходимость» — повторял он ещё не раз, пытаясь помириться. Но находиться рядом было пыткой. Желание дотронуться, почувствовать кожу, переполняло. И она приняла решение — больше никогда, никогда не позволять себе эту слабость.

Зу был прав.

Цепь — наёмник.

Наёмник легко продаст кого угодно, если за это платят. Так устроен их мир. И больше она на это не поведётся.

Путь на свободу — потерян. Но время ещё есть, и шанс может подвернуться. Она не сдастся.

Карета мерно тряслась по дороге. Сальфи сразу устроилась на подушечках и расправив свои крылышки весело болтала. Рози открыла маленькое окошко к кучеру.

— Мне нужна остановка. Женское недомогание. Скоро постоялый двор, я хочу привести себя в порядок.

Она закрыла окошко и легонько похлопала себя по щекам. Встреча с Зу была назначена именно в этом месте.

Карета медленно остановилась у крепкого постоялого двора при выезде из столицы, на самом краю леса. У дороги большой столб с незамысловатой вывеской «Среди деревьев».

10 Глава

Большой скотный двор говорил о трудолюбии хозяев и достатке.

Рози выскочила из экипажа, нервно оглядываясь по сторонам. Ища глазами Цепь, думая, как сделать так, чтоб он не пошёл за ней.

— Мне нужно... по женским делам.

Он невозмутимо сидел на коне, глядя на неё непроницаемым взглядом. Животное под ним нервно переступало с ноги на ногу, чувствуя раздражение хозяина, который всем своим видом показывал, что конвоя не будет.

Рози развернулась, облегчённо выдохнув, и быстро пошла в сторону высоких деревьев. Туда, где стоял нужник — простое деревянное сооружение с дыркой в полу, для природных потребностей. На удивление чистый внутри, что вновь говорило о трудолюбии хозяев.

Деревянная дверца захлопнулась, Рози аккуратно приподняла юбки чёрного платья, стараясь не застрять каблуком в щели между досками.

Прислушалась.

Только шелест листьев снаружи.

— Зу? — тихо позвала.

— Здесь я, — ответил ей знакомый голос за стеной.

— Зу! — она облегчённо выдохнула, на глазах наворачивались слёзы. — Неужели мы снова говорим. Как же я рада.

— Да уж, устроил шухеру твой наёмник. А я предупреждал тебя! — Рози не видела его, но была уверена, что он недовольно качает головой.

— Я знаю, Зу. И не знаю, что теперь делать.

— Разрулим, не парься. Не таких за нос водили.

— Что ты узнал?

— Много. Итак — помещение для алхимии я нашёл. Денег у тебя, я так понимаю, теперь не водится.

Рози виновато молчала.

— Значит, я прав. Ладно. На первое время вложусь сам. Из той лаборатории, что разрушил твой отец, ничего не забрать. Всё уничтожили и заложили кирпичём. Так что с тебя список необходимого. Первые месяцы вся прибыль будет моей.

— Хорошо. Я всё напишу и передам с Сатишь. — Рози улыбалась. Жизнь ещё могла наладиться. — Место в городе?

— Да, на окраине. Помещение будет даже больше, чем прошлое. Тебе понравится.

— Спасибо, Зу. Я твоя должница.

Снаружи послышался хруст веток, и оба замолчали. Рози тихонько приоткрыла дверцу, выглядывая. На тропинке пусто, только ветер всё так же шумел листвой. Она тихо закрыла её обратно.

Секунда тишины, они прислушивались.

— Довела ты нас, боимся каждого шороха. Тебе теперь не рассчитаться, — его голос улыбался.

Рози счастливо выдохнула.

— Я буду стараться. Что с покушением?

— Оооо... — нарастающий сарказм. — Там всё не просто. Твой жених, ну... принц, — гоблин чихнул. — Прости, пальца в нос лезет. Так вот, он заказал наёмников убить Цепь. А кто-то другой заказал почти всех, твоих близких. Даже меня. Причин я не узнал и заказчика не нашёл.

Рози замялась. Кастор мстил Цепи, это было предсказуемо. Но...

— Зачем убивать дорогих мне людей?

— Не знаю. Впервые встречаю такое. Словно желание причинить тебе страдания. Жестокость, на которую не пожалели денег.

— И что теперь?

— Ну, я... Продолжаю искать. Гильдия Боли, серьёзно впрягается, охраняя всех. Ни к кому не подойти. А тебе бы дома сидеть, а не по гостям ездить, будь осторожнее.

— В поместье Леи полно охраны, так что... Гильдия Боли охраняет всех?

Зу вздохнул.

— Давай по порядку. По Цепи этому — мутный тип. Своих они не выдают ни за какие деньги или информацию. Но я пробрался в кабинет твоего отца и прочитал контракт. Он очень необычный.

— В каком смысле? — она внимательно наблюдала за пауком в углу потолка, который так же недоверчиво наблюдал за ней.

Они смотрели друг на друга с не скрываемым напряжением. И оба старались не делать резких движений.

— Контракт подписан чёрным огнём. Я не знаю, в курсе ли ты, но оплата — твоя душа, которая передаётся в собственность демону Боли, Палачу Смерти. Там упоминается о том, что ты Искра, и плата признаётся более чем приемлемой.

Холодок прошёлся по коже.

— Я ни чего не подписывала, — Рози замерла в ужасе.

— Твой отец подписал. Этого достаточно для магических печатей. И в контракте прописано, что платит не твой отец, а ему. Ему ведь заплатили.

— Не может быть, — голос стал совсем тихим.

— Может. Я сам читал. Десять тысяч сразу, золотом, и заплатят ещё. Если твой брак состоится — двести тысяч. Так что можешь смело считать себя самой дорогой продажной женщиной. — Он хихикнул, довольный своим остроумием.

Рози вздрогнула. Вот почему Цепь не дал сбежать, её брак — цель контракта. И как отец пошёл на такое? Продал её душу...

— А теперь самое интересное. Хочешь?

— Сомневаюсь...

— Твоего отца надули. Выглядит, словно речь о браке с принцем, но я понимаю в бюрократии Вечного Предела, там каждая буква и запятая имеет магические последствия, так что... поздравляю, ты невеста высшего демона Боли.

Сердце дёрнуло.

— Зу! Скажи, что ты шутишь...

— Если бы! В контракте нет имени жениха. Но везде прописано, что невеста ты, что Цепь — гарантия безопасности и тот, кто доставит тебя мужу. В конце мелким шрифтом пункт, что исполнение контракта заверяет твой будущий супруг, и брак считается подтверждённым, сразу после консумации. Подпись — Церберус Экскруцио Поена. Это Цербер мук и кары — полное имя высшего демона Боли.

Тишина. Он чуть выдохнул, продолжил.

— Магический контракт Вечного Предела имеет право во всех мирах. Даже факт смерти одной из сторон не может быть причиной расторжения.

Рози сглотнула. Получается, она не только невеста принца, но ещё и демона, которого в глаза не видела. И Цепь доставит её к нему.

— Зу, прошу, узнай ещё.

— Я постараюсь выяснить, но... — он замялся. — У гильдии длинные руки. Им не нравится, что кто-то наводит справки. Пока они молчат... Но у меня семья, дети.

— Само собой, Зу. Я не настаиваю. — Рози уткнулась лбом в стену. — Спасибо. Ты спасаешь меня.

— Обращайся, — он грустно улыбался. — Ладно, время идёт. Долго болтаем.

— Да. Я напишу.

— Буду ждать.

Она оторвалась от стенки и, ловко переступая с доски на доску, всё так же стараясь не застрять каблуком, выскочила из нужника. Быстрым шагом направилась к карете, уже не глядя по сторонам. Новости были паршивыми.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Словно ей не хватало одного жениха... И что теперь делать? Просто сбежать и гори оно все огнем... Зу нашел место для лаборатории и это радовало.

Думать о том, что её душу продали, вообще не хотелось.

— Поехали, — мрачно бросила, не замечая, как сама берёт руку Цепи и он помогает ей забраться.

Большая ладонь мягко обхватила запястье, и Рози опомнилась резко отдёрнув руку. Всё же обернулась, посмотрев на него. Сердце больно дёрнуло, когда их глаза встретились.

— Цветочек, почему так долго, что случилось? — Сальфи отвлекла её от любимых синих глубин.

— Всё хорошо. Просто нездоровится. — Выдохнула она уже садясь. — Сальфи, не стоит показывать тебя слугам Леи. Может, ты спрячешься в багаже?

Карета тихонько тронулась.

— Я легко могу спрятаться. И при этом оставаться рядом. — Фея хлопнула маленькими ладошками и исчезла.

— А ты точно фея? — Рози грустно улыбалась, чувствуя холодок её крылышек у шеи.

— Я в этом абсолютно уверена, цветочек. — Плечо Рози почувствовало вес крохи.

До поместья оставалось недолго. Рози наблюдала за дорогой в окно. Экипаж въехал в ухоженный парк и уже подъезжал к огромному особняку.

До приёма были ещё сутки. Хотелось провести время с подругой. Побыть с ней без чужих глаз. Отдохнуть.

Навстречу выбегали слуги, принимая багаж, раскланиваясь, предлагая воды и отдых. А из дверей, с крыльца, сбегала сама Лея — в лёгком голубом платье, с распущенными волосами, сияющая и счастливая.

— Рози! — Лея щебетала. — Наконец-то! Я всё утро в нетерпении, я так тебя ждала! У меня столько всего нового! Платья, украшения, — и всё это подарки графа. — Она указала на своё платье и весело закружилась.

И тут же резко остановилась, прижав ладонь ко рту. Хихикнула.

— Ты первая, кто слышит это от меня... но... кажется, я влюбилась.

Рози улыбнулась. Обняла её. Запах духов Леи — сладкий, приторный — смешивался с ароматом цветущих кустов жасмина у крыльца поместья, окутывая так плотно, что голова начинала кружиться.

Вся чопорность и высокомерие кузины куда-то растворились. Перед Рози была совсем другая девушка — лёгкая, улыбчивая и счастливая. Такой её не видел ещё никто.

— Я так рада за тебя, — сказала она, почему-то вспоминая свои чувства к Цепи. Порыв, который разрушил всю её жизнь, которую теперь она так отчаянно пыталась исправить. — Не торопись бросаться в объятья чувства.

Лея уже вела её под руку, щебеча, показывая украшения на входе, рассказывая, сколько гостей будет.

Поместье неприлично большое — светлое, с высокими потолками, огромными картинами и портьерами от потолка до пола. Искустные фрески на стенах, множество магических светильников — всё это было обильно украшено живыми цветами и шёлковыми лентами. Под потолком и между пышными букетами в вазах летали яркие экзотические птицы.

Райский сад.

Богатство — в самом кричащем и пышном виде.

— Твою комнату приготовили на втором этаже, рядом с моими покоями, так что мы сможем шептаться ночами, как в детстве. Окна выходят в сад, а там так красиво по утрам! — Она радостно закружилась, пышная юбка взметнулась вокруг неё. — Специально к приёму завезли новые растения. Это всё мой граф старается. Украшения в доме — это тоже он.

Рози слушала вполуха. Её мысли бесконечно возвращались к разговору с Зу.

За щебетом кузины она вдруг поняла, что не слышит тяжёлых шагов за спиной. По коже прокатился колкий холод ужаса. Она испуганно обернулась — и увидела Цепь, он был в паре метров от неё и, как всегда, спокойно наблюдал. Рози не подала виду, но ей сразу стало спокойнее. Холод ужаса медленно отпускал. Видимо, она уже привыкла, что он всегда идёт следом.

А Цепь слушал. Рассматривал. Изучал. Каждый его шаг отдавался в загробном мире звоном цепей. Но слышать это могли единицы. Никто из живых или мёртвых не смог бы понять, что всё это поместье превращается в огромный капкан. Клубок чёрного, пропитанного пламенем металла.

Ползучий шёпот боли рыскал по углам. Искал, пытаясь угодить хозяину. И находил запретную магию, запах гнили, искусстно прикрытой иллюзией.

Варам был тут и подготовил этот дом к приезду Рози.

Но внешне всё было спокойно. Слуги сновали по своим делам, гости ещё не съехались, залы готовились.

Покои, подготовленные для Рози, были восхитительны. Впрочем, как и всегда. Огромная постель с белоснежными покрывалами и перинами, похожими на облако. Такой же белоснежный балдахин. Коврики, пуфики, небольшая зона для гардероба и ванная комната.

Рози сразу открыла окна, и комната наполнилась ароматами сада.

Цепь зашёл следом, остановившись у стены. Она заметила это краем глаза.

— Выйди. — дежурно бросила Рози, даже не глядя в его сторону.

— Нет. Пока ты здесь, я буду с тобой.

Рози скривила носик, показательно фыркнув. И не ответила ничего. Слуги заносили её вещи, раскладывали в гардероб. Перешёптывались. Восхищались богатством и изысканностью интерьера.

Открыла ящик письменного стола и достала оттуда бумаги, перо и чернила.

Задумалась, с чего начать список для Зу.

Несгораемая доска для пентаграммы — самое важное. Пустые кристаллы — в них она может прятать эмоции. Родниковая вода — основа почти любого зелья. Бумага и чернила — иначе чем она будет чертить пентаграммы? Много пустых флаконов. Магическая горелка, но сойдёт и физический огонь. Дымник, мёд, ночные розы и мята — как вторая основа, для запаха и вкуса. А порой и для снотворного эффекта.

Дальше: шерсть козла, волосы нимфы, крылья бабочек, порошок снов, зубы собаки, лапки паука, яд мамбы, волчьи ягоды, сушёная бледная поганка, щёлочь...

Список становился всё больше и больше, обрастая подробностями.

— Сатишь! — позвала она, заканчивая.

Служанка, всё это время стоявшая за дверью, вошла и быстрым шагом подошла к Рози.

— Да, госпожа, — слегка поклонилась.

Письмо было передано ей в руки, Сатишь взяла его и молча удалилась за дверь.

Уже спускался вечер. Как только дверь закрылась, она распахнулась с новой силой.

— Рози! — на пороге стояла счастливая Лея, пряча руки за спиной. Пышная юбка сминалась проходя в дверной проём. — Сегодня только наша ночь. Пока не приехали гости и родители заняты делами. Может... — она перевела взгляд на Цепь и замолчала.

Повернулась, бочком проходя в дверь, пряча руки за спиной и показывая большую бутылку вина спрятанныю в юбках так, чтоб увидела только Рози.

Цепь недовольно смотрел на Лею и тяжело вздохнул. Показательно отвернулся в другую сторону, разглядывая окно.

— Предлагаю провести тёплый вечер в саду, за приятной беседой. — Она немного потрясла бутылкой за спиной, вызвав улыбку.

— Уже иду. — Рози довольно снимала серьги и колье.

— Может, ты оставишь своего телохранителя тут? В поместье полно стражи и охраны. Сам граф Варам усилил охранную магию. Нам ничего не угрожает.

— Нет, — ответил Цепь.

— Он у тебя сам решает? — Лея вопросительно посмотрела на Рози.

Рози только хотела ответить, как снова шёпот. Он был в самих ушах. Явно усиленный магией.

— Приказ лорда Маргира. Моё присутствие обязательно везде.

— Нет! — Лея возмущённо смотрела уже на него. — Нам нужно поговорить о женских секретах. Зачем нам твои уши?

Цепь сложил руки на груди, давая понять, что диалога не будет. Всё, что надо, он уже сказал.

— Ну и пусть идёт, — Рози смотрела с вызовом. — Напишет моему отцу письмо о том, как я пью и обсуждаю нижнее бельё с кузиной. У меня и так отняли всё, что было. Хуже не будет. — Закончила она, беря Лею под локоть и выходя с ней из комнаты.

Цепь как всегда пошёл следом.

— Мой граф, — начала шёпотом Лея, — сильный маг. Я попрошу его проучить твоего надзирателя.

— Что? Не надо. — Рози удивилась такому предложению.

Кузина никогда не была жестокой. Заносчивой и холодной, но не жестокой. Этот граф плохо на неё влиял. Хотя... она выглядела счастливой.

Девушки вышли из поместья.

Солнце уже село, и сад окрасился в густые синие тона спускавшейся ночи. Воздух стал густым от сладких ароматов — розы, пионы, ночной жасмин и множество неизвестных, но прекрасных цветов, которые тускло светились в темноте. Где-то в глубине сада журчал фонтан.

Магические фонари — хрустальные шары на резных столбах — горели приятным теплом, разливая живой свет. Дорожка из каменной плитки вилась между клумбами, приглашая вперёд, к белой беседке.

— Как же красиво, — не сдержала восторга Рози.

Лея довольно улыбнулась, беря её под руку.

— Граф нанял лучших садовников. Я даже не представляю, сколько он им платит. Но всё это чудо они сотворили буквально за пару недель. — Она хихикнула. — Он сказал, что приём должен быть идеален! Понимаешь? Он сделает мне предложение! Я уверенна!

Они шли медленно. Цепь — в паре метров за ними.

— Совсем забыла. Это тебе! — Лея достала тонкую цепочку с маленькой розочкой в виде кулона, показывая его на ладони. — Смотри, какая прелесть!

Она быстрее обошла Рози и начала одевать его, собрав её волосы рукой.

У самого плеча раздался звонкий чих.

— Тьфу. Не люблю магию иллюзий. Пахнет вкусно, но у меня на неё аллергия. — тонкий голосок.

Раздался тихий хлопок и в облачке искорок, на плече Рози, появилась Сальфи

— Это кто? — она удивлённо рассматривала кроху.

Маленькое создание фыркнуло и раздражённо ответило:

— Фея, или ты не видишь?

— Чёрная? — Лея рассматривала её ближе и попыталась ткнуть пальцем.

— Не тычь в меня! — Сальфи ударила ладошкой по пальцу. — Хамка! И сад твой пахнет совсем не цветами! — С очередным звуком хлопка она исчезла, оставив после себя серебристые искорки в воздухе.

— Сальфи, ты чего? — Рози смотрела на пустое место, где только что была кроха, перевела взгляд на Лею. — Прости её, она не со всеми ладит.

Наступила секунда тишины, а потом Лея громко рассмеялась.

— Рози, зачем тебе такая вредная мелочь?

— Так получилось, — облегчённый вздох, — можешь не переживать, она не ворует магию из амулетов и печатей. Ест только мою.

— Я и не переживаю. — Лея уже шла дальше. — Вечно рядом с тобой кто-то странный.

Сад журчал, шептал и дышал как живой. Крошечная ящерка с полупрозрачной голубой спинкой перебежала дорожку прямо перед Рози. Замерла на секунду, пытаясь слиться с камнем на дорожке, глядя на неё блестящими маленькими глазками, а потом вспыхнула нежно-розовым и скрылась в траве.

— Ундолониговые ящерицы, — сказала Лея. — Их тоже привезли специально. Они безопасные и красивые. Граф сказал, они из Изумрудного мира. И они дружат с феями. Так что твоей Сальфи должно тут понравиться, а может она захочет тут поселиться. О, смотри!

Она указала на куст. На широких ветках, среди листьев, среди отдыхали несколько маленьких ящериц — их спинки светились розовым, зелёным и золотым.

— Граф говорил, они питаются ночными насекомыми и делают воздух чище. А ещё, что в некоторых мирах их едят. — Лея жалобно смотрела на них. — Как можно есть такую красоту?

Рози усмехнулась, разглядывая удивительных существ.

— А вдруг они вкусные? — хихикнула, потрогав одну пальчиком. — О вкусах не спорят.

Лея прыснула от смеха, немного мотнув бутылкой вина в руке.

— Может, и вкусные. Но закуска у нас уже есть.

Они дошли до круглой беседки. Резные колонны бвивали плетистые розы. Внутри — мягкие диванчики и низкий столик. А рядом с беседкой — небольшая полянка, сплошь укрытая чем-то разноцветным, светящимся и пушистым. Рози наклонилась, потрогала.

— Эти цветы, как ковёр! — восхитилась она.

Цепь остановился под деревом на краю, облокотившись плечом.

— Да! — Лея радостно захлопала в ладоши. — Звёздный ковёр. Они цветут только ночью и пахнут апельсинами, любимые цветы графа! Граф сказал, на них можно сидеть и пить кофе — они мягкие, и быстро восстанавливаются.

Лея плюхнулась прямо на цветы, раскинув руки. Разноцветные лепестки взметнулись в воздух и медленно осели, опускаясь на неё как маленькие бабочки.

— Рози, ложись! Они невероятно мягкие!

Рози улыбалась, наслаждаясь красотой сада. Подошла к беседке, взяла с низкого столика большое блюдо — фрукты, сыр, виноград, маленькие пирожные и чёрные оливки — выбор на любой вкус. И пошла вместе с ним к полянке, аккуратно опуская на цветы и сама садясь рядом, поджав ноги. И провела руками по нежным лепесткам, чувствуя их прикосновение.

11 Глава

Небо было безоблачным. Звёзды — крупные, яркие. В городе таких не увидишь. Магический свет множества фонарей делал их блёклыми. А тут — словно искристая река плыла над их головами.

— Помнишь, как мы в детстве гуляли в этом саду? — тихо спросила Лея.

— Да. И старый сад мне тоже нравился, — ответила Рози.

— Потому что ты была маленькая, а теперь мы выросли и достойны большего! — Лея приподнялась на локте, взяла виноградину и отправила в рот. — И потом, разве плохо, когда становится лучше и красивее?

— Конечно хорошо. Просто вспоминаю.

— Тогда вспомни как много, мы с тобой мечтали! О том, что хотим, когда вырастем. — она томно вздохнула, кидая следующую виноградинку в рот. — Все мои желания сбудутся. Уже совсем скоро, я уверенна!

Рози промолчала. Она всегда мечтала о свободе. И теперь должно произойти чудо, чтобы она получила желаемое.

Руки сами опустились. Увидев напряжение, Лея тяжело вздохнула.

Помолчала и села, закручивая штопор в пробку, попыталась открыть — не получилось. Встала, снова попыталась, уже удерживая бутылку ногами, и потянула со всей силой. Снова не вышло. Огляделась. И нерешительным шагом пошла в сторону Цепи. Молча протянула ему.

Он стоял, сложив руки на груди. Его лицо не выражало ничего, он просто наблюдал. Молча взял бутылку и дёрнул штопор, после чего так же молча вернул её Лее.

— Благодарю. — она гордо вздёрнула подбородок, — можешь всем рассказать, что леди пьют ночами, сидя на земле. — отвернулась и пошла обратно.

Рози смотрела на Цепь, разглядывая его в тусклом свете магических растений.

Пышное платье Леи опустилось рядом, и она отвела взгляд, стараясь скрыть грусть.

— Я никогда не думала, что смогу так влюбиться, — Лея, снова уплывала в свои мысли, разливая вино по бокалам. Голос её стал тише, мягче. — Знаешь, я ведь готова к браку по расчёту. Всегда знала, что мне подыщут выгодного мужа. С хорошей родословной. Породистого. Думала, главное — чтобы руки не распускал и денег давал. — Она замолчала. — А потом пришёл он.

— Граф? — спросила Рози, чуть вращая бокал с вином, разглядывая.

— Варам, — Лея произнесла его имя с каким-то трепетом, на выдохе. — Он не такой, как другие. Он делает всё, что я ни попрошу. Защищает. Интересуется всеми, кто мне дорог. Дарит цветы, украшения, оплачивает эти вечера. Спрашивает, о чём я думаю. — Она сделала глоток, глаза блестели. — Я даже не знала, что бывает такое счастье. Что любовь — это не только в сказках. Что у любви есть имя...

— А он что? Тянется к тебе? — любопытно спросила Рози, с наслаждением попивая вино.

— Он сказал, что мои волосы похожи на шоколад. Что мои глаза — как два омута, в которых можно утонуть. — Лея рассмеялась — уже немного пьяно. — Глупо, да? Он старше меня, но я не чувствую разницы. Его слова заставляют моё сердце замирать.

Рози сорвала цветочек, покрутила в пальцах.

— Откуда он? Я раньше о нём не слышала.

Лея пожала плечами.

— Из Изумрудного мира. Богат. У него земли на юге. Много путешествует, поэтому не сразу осел в одном месте.

Непонятное чувство пробралось в грудь Рози. То, как кузина говорила о графе, отдавалось колкостью в сердце. Но Лея смотрела на неё такими счастливыми глазами, что слова застряли в горле.

— Ты счастлива? — спросила Рози, вновь украдкой посмотрев в сторону Цепи.

— Да! — восторженно ответила Лея. — Впервые в жизни — ДА! И я жду его — как чуда.

Обе плюхнулись в цветы, Лея чуть хихикая, а Рози немного вздыхая. Лежали молча. Ящерицы перебегали с цветка на цветок, оставляя за собой светящиеся следы маленьких лапок.

— А ты, Рози? — тихо спросила Лея. — Ты счастлива с Кастором?

Рози молчала. Пауза затягивалась.

Лея приподнялась, посмотрела на неё внимательно.

— Рози?

— Я ненавижу его. Кастор опоил меня в день помолвки, — голос был бесчувственным, слишком равнодушным для такого признания. — Зельем страсти.

Лея резко села. Цветы под ней взметнули свои лепестки, создавая разноцветное облачко.

— Что?! Он хотел воспользоваться...

— Тише, Лея, никто не знает об этом. — Рози тоже приподнялась, оглянувшись по сторонам. Пара служанок стояли далеко, в тени деревьев, наблюдая за ними. Она снова встретилась глазами с Цепем. — Я сбежала от Кастора. Мне... помогли пережить действие зелья. Всё обошлось.

— Помогли?! Кто? — Лея схватила её за руку. — Ты должна была рассказать мне! Сразу!

— И что бы ты сделала? — Рози с грустью посмотрела ей в глаза. — Моя жизнь превратилась в жестокую, безумную реальность. Кто-то меня продал, кто-то предал, а другие не спрашивая купили. Каждый получил выгоду, не заботясь о моих желаниях.

Лея открыла рот, закрыла. Потом выдохнула, шумно, и снова легла. Уставилась в звёзды.

— Это твой отец... это он продал тебя?

— Да. Получил огромную сумму, — горько сказала Рози. — И получит ещё больше, как только я стану женой. Оказывается моя душа, наделенная Искрой, дорого стоит. — она замолчала.

Зу сказал, что отца обманули, значит он не знат. Никто не знает, что она дважды стала невестой. И это к лучшему, пусть так и останется. Чем меньше людей знает правду — тем меньше их пострадает, когда она исчезнет.

Она смотрела на звезды — бесконечность миров над головой.

— Душа? Он продал твою душу?

— Да...— прозвучало как-то неловко, словно оправдываясь.

Лея села, глаза горели болью за подругу.

— Надо придумать, как тебе сбежать. — шёпот.

— Не говори такое вслух, — так же шёпотом ответила Рози.

Лея помолчала, осознавая, что их слушают.

— А твой надзиратель? — она кивнула в сторону Цепи. — Его гильдия лучшая среди наёмников. Он мог бы... помочь тебе сбежать. Пусть назовёт цену.

Рози грустно усмехнулась.

— Это он и предал меня. Донёс отцу обо всём — о лаборатории, о вылазках, о Зу. Забрал последнюю надежду.

Пальчики Леи сжали руку Рози, желая поддержать.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала она, заглядывая в её глаза. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Напрягу своего графа. Пусть поможет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не надо, — Рози покачала головой. — У тебя своя жизнь. И ты так счастлива. — тяжёлый вздох. — Тебе не стоит лезть в это.

— Моё счастье не будет полным, если я не смогу тебе помочь, — она улыбнулась. — Мы же подруги.

Рози замерла и уставилась в бокал, словно пьёт вино.

— Тогда завтра ночью, убери слуг от моих покоев. — тихо произнесла она и сделала глоток.

Лея понимающе кивнула, а Рози уже снова разливала вино. На второй бокал не хватило. Тогда она поднялась и нетвёрдой походкой направилась в сторону беседки. Там, среди подушек, достала ещё одну бутылку и так же медленно пошла к Цепи.

Протянула ему.

Не сводя с неё глаз, Цепь медленно вкрутил штопор и выдернул пробку. Вернул обратно.

Получив уже открытую бутылку, Рози вернулась к Лее.

Они продолжали пить и болтать в тишине под звёздами. Рассказывая всё, что наболело, всё, что расстроило или повеселило. Вспоминая детство, безмятежные дни.

Вторая бутылка закончилась быстрее. Сон начинал брать верх. Девушки довольно брели по саду, счастливо покачиваясь из стороны в сторону. Туфельки стучали по каменной дорожке. Пара служанок придерживали Лею. Рози шла сама.

Они обнялись на прощание на пороге комнаты Рози.

И тяжёлая дверь закрылась.

Один магический светильник ярко горел у двери, комната была в полумраке.

— Цветочек, ты чего так напилась? — Сальфи смотрела с тревогой.

— А почему бы и нет? — грустно ответила Рози. — Я вообще планирую спиться к девятнадцати, а значит уже пора начинать.

Плюхнулась на огромную постель. Покрывало взметнулось белыми волнами, Рози почти утонула в перине. Пышные юбки опустились следом, закрыв собой половину ложа. Она засыпала.

Внезапно большие тёплые руки коснулись лодыжки, она вздрогнула и приподнялась на локтях. Цепь опустился на колено рядом с кроватью и снимал её туфельку.

— Что ты делаешь? — раздражённо.

— Помогаю раздеться. — шёпот.

Она дёрнула ногами, вторая туфелька упала сама на пол. Посмотрела на него со злобой.

Третью неделю! Третью неделю она молчала, сдерживаясь. Но сегодня алкоголь брал верх. Хотелось наконец высказать ему всё. Всё, что она думает о нём.

— Ты уже помог. — прошипела, садясь на постели. — Уничтожил всё, до чего дотянулся.

— Это необходимость. — он поднялся.

— Необходимость? — схватила подушку и швырнула в него, Цепь легко поймал на лету. — Ты предал меня!

— Нет. — легко кинул подушку обратно на постель. — И я извинился. Много раз. Котёнок, тебе нужно выспаться.

Рози подобрала юбки и встала, покачиваясь от выпитого, утопая ногами в перинах. Снова взяла подушку и снова швырнула в него.

— Засунь свои извинения себе знаешь куда? Я сама решу, что мне делать. — Её лицо раскраснелось, часть волос выбилась из косы. — Пиши отцу сколько хочешь. Пиши, что его дочь продолжает пить и спит не снимая туфли и платье! А ещё не забудь написать, что мы делали в салоне вместо того, чтоб выбирать платье. А потом и всю ночь.

Он молчал. Сжал подушку и откинул в сторону. На пол. Медленно выдохнул, стараясь быть спокойным.

Воздух начал вспыхивать маленькими белыми искрами.

— Тебе надо раздеться и выспаться. — Он продолжал стоять у постели и смотреть на Рози.

— Что? — усмешка получилась больше похожей на обиду. — Делаешь вид, что не услышал? Почему ты не написал в своём доносе, что мы спали? Что стал моим первым мужчиной? Бережёшь свою шкуру, продавая подороже мою?

Тени в углах качнулись, вытягиваясь к центру комнаты. Зрачки Цепи раздвоились, вытянувшись в узкие полосы. Воздух наполнился шёпотом. Неразборчивым, болезненным шумом тысяч голосов.

— Цветочек, не зли его. — Сальфи, наблюдавшая до этого момента молча у окна, испуганно вжалась в занавеску. Тихонько зашипела, не в силах справиться с пробирающим страхом.

Цепь шумно выдавил воздух из груди.

— Успокойся. Твой гнев распаляет меня.

Рози не собиралась его слушать, даже не обращая внимания на ужас, наполнявший комнату, от чего у любого бы кости заныли. Она подошла вплотную к нему, оказавшись на одном уровне глаз, благодаря постели. И дёрнула за его волосы, зашипев в лицо.

— А мне не страшно. Смотри внимательно, во что превращается моя жизнь благодаря тебе. На этом спектакле у тебя место в первом ряду.

Воздух всё сильнее искрился. Искры вспыхивали и рассыпались.

— Хватит. — рык.

Цепь не выдержал. Он пытался, но на сегодня хватит. Воздух наливался её гневом, был колким и липким. Становилось только хуже от того, что он понимал — эти чувства вызывает в ней он.

Он резко развернул её и в одно движение рванул корсет. Шнурок, стягивающий талию, разлетелся. Так же быстро дёрнул платье вверх, за пышные юбки, и оно оказалось на полу. Рози осталась в одной нижней рубашке.

— Пусти, — гневный писк.

Цепь провёл рукой по кончику косички, снимая резинку, и выкинул её в сторону. Снова развернул.

— Отпусти, — ударила его ладонью в грудь. Он даже не заметил.

Одно движение, рукой под коленями — повалил её на постель. Задрал подол нижней рубашки и стянул чулок с одной ноги, потом с другой. Ловко отстегнул ремни с кинжалом на бедре и швырнул их в стену.

Рози возмущённо сопела.

Сгрёб её одной рукой, откинул одеяло и плюхнул обратно — на перины с подушками, накинув одеяло сверху. Пока оно опускалось, укрывая её, наполненное воздухом, в несколько шагов оказался у стены, рядом со светильником, и ударом кулака просто разбил его. Поставив точку в разговоре и вопросе освещения. Комната погрузилась в темноту.

Яркие искры померкли, словно их пожирала сама темнота.

Она лежала, уткнувшись в подушку.

— Ненавижу тебя. — пробубнила обессиленно.

— Спи. — послышался раздражённый шёпот у самого уха. Хотя он стоял у стены.

Она тяжело вздохнула. Вино брало верх. Несмотря на истерику и нервы — Рози проваливалась в сон.

А Цепь пытался успокоиться, сев на пол у стены. Раз за разом возвращаясь в её слова. Он выдохнул. Тени продолжали шептать, уползая в тёмные углы.

В покоях наступила тишина.

***

Утро началось с больной головы и ближе к обеду. Выпитое вчера давало знать о себе. Рози тихонько простонала, обещая больше не пить. По крайней мере так много.

Вчерашний вечер был откровением. Она высказала ему всё и не жалела ни о чём. Надо было высказать ещё в первый день. Рози медленно вставала, заметив Цепь, как обычно у двери в комнату.

И продолжила игнорировать, стараясь не смотреть. Тихо перешёптывалась с Сальфи. Теперь он знает. Она не простит. Никогда.

Цепь молча смотрел на неё, она молча не смотрела на него. Сальфи нервно поглядывала на обоих.

Потом была ванная. Одевать платье помогала Сатишь. Рози решила одеть то самое — пышное, красное, с открытой спиной — символ первой встречи с Цепью и того вечера, когда она стала невестой. А так же дня, когда её опоили зельем страсти. Символ всех неприятностей, которые привели её в этот день. Быстро завязала высокий хвост, открывая шею. Решив, что и этого достаточно, вышла.

В огромной столовой уже был накрыт обед. Помещение было так же искусно украшено, как и весь особняк.

Мебель из дорогих сортов дерева, обтянутая расшитыми тканями, много золота и тяжёлой роскоши. Даже посуда и столовые приборы кричали о богатстве своей витиеватой росписью.

Лея за столом цвела и пахла, весело болтая с родителями. В своей влюблённости она всё меньше и меньше была похожа на саму себя. Похмелье её не тронуло.

Стол наполнялся блюдами: мясом, соусами, фруктами, нарезанными в виде цветов, разноцветными булочками и джемами в хрустальных вазочках.

Рози нашла нарезанный апельсин, беря его.

— Рози, доброе утро! Уже обед! Ты проспала под дня. Через час начинают прибывать гости. — Лея кушала нежно-фиолетовую паровую булочку, отламывая от неё маленькие кусочки руками.

— Доброе утро.

Рози опустилась на стул, стараясь натягивать улыбку, но вчерашняя стычка испортила настроение надолго. Она с трудом подавляла чувства, снова и снова думая о словах, которые сказала Цепи. Она хотела сделать больно ему, но почему-то они делали больно и ей.

А ещё вспоминала его глаза прежде, чем он раздел её и уложил спать. Разве такие бывают у людей? Кто он?

Тело само повернулось, разворачиваясь немного назад. Оглянулась и, не скрываясь, посмотрела на него. Встретившись взглядом. Яркие и странные оттенки, но всё-таки — человеческие глаза.

И пожалела, что оглянулась. Отводить взгляд не хотелось. Хотелось любоваться им.

Вздохнула и уткнулась в чашку с кофе, заботливо поданную слугами.

Любить того, кто тебя предал — какой же абсурд.

— Как спалось? — Лея мечтательно смотрела на Рози, пребывая в своём мире влюблённости.

— Замечательно. — Она делала глоток кофе.

— Свежий воздух сада и леса делает сон крепким. В городе так сладко не выспишься. — Лея мечтательно выдохнула. — Сегодня первый день приёма. Граф обещал привести необыкновенных созданий, чтоб гости могли полюбоваться ими.

В мерной тишине столовой послышался шум подъезжающего экипажа. Лея замерла, перестав жевать. Её глаза светились искренней радостью.

— Быстрее, Рози, — она подпрыгнула на месте, роняя стул и почти выбегая из столовой. — Пойдём встречать.

Рози последовала за ней, прихватив апельсин. Лея неслась по лестнице, не глядя под ноги и почти перепрыгивая ступени. Остановилась внизу, быстрее приводя себя в порядок: поправляя платье и волосы.

Несколько экипажей въезжали в парк поместья. Дорогие и тяжёлые.

Первые гости.

Родители Леи вышли на крыльцо, подгоняя слуг. Обитая золотом карета остановилась, из неё вышла пара — мужчина в чёрном фраке и женщина в роскошном кремовом платье — друзья хозяина поместья.

Они обняли Лею и пошли по лестнице, уходя дальше.

Дверь второй кареты распахнулась, чуть та остановилась, не дожидаясь слуг. Гость был, явно военным и уставшим с дороги. Сильный крупный мужчина с первой сединой на висках. Он влюблённо посмотрел на Лею, целуя её руку, она лишь сухо буркнула ему что-то и уже с нетерпением смотрела дальше — на большую чёрную карету, без вычурного золота и вензелей.

Она плавно остановилась, словно выдерживая театральную паузу. Слуги подбежали, скорее открывая.

— Это его карета, Рози. Это он. — восторженно шептала Лея.

Рози почувствовала тепло и обернулась. Цепь стоял слишком близко, не меньше ладони от её спины, отстранённо глядя вдаль.

Такое он позволял себе впервые.

Из кареты вышел мужчина, высокий, с короткими белыми волосами. Он был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Образ немного небрежный — но явно так и задумывалось. Лицо хищное с тонкими губами в снисходительной улыбке. Тёмно-зелёные глаза сразу впились в Рози.

Стало неуютно.

Взгляд абсолютно игнорировал всё вокруг, пристально изучая её. Зрачки мужчины расширились, он глубоко вдыхал.

На виски давило, и Рози тоже не могла отвести глаз. Неприятное чувство разрасталось внутри. Смешав в себе страх, тревогу и брезгливость. Начало подташнивать.

Слуги разгружали из его кареты небольшие клетки и сундуки, внутри которых что-то скреблось и издавало причудливые звуки.

И тут его тело резко распалось тяжёлым туманом и тут же появилось в паре метров от Рози с Леей, собираясь из того же тумана.

— Добро пожаловать, граф. Я так ждала этого дня. — Лея повисла на нём, забывая все приличия. Граф едва заметно поморщился, но уже спустя секунду вернул улыбку на лицо.

— Я тоже с нетерпением ждал этой встречи. — раздался низкий, хриплый голос.

12 Глава

Рози чуть отшатнулась, уперевшись спиной в Цепь за спиной. И тут же неловко отстранилась.

— Граф, — Лея смотрела только на Варама, совершенно забыв, что прибывают другие гости и их тоже надо встречать. — Вы, наверное, устали с дороги.

— Ничуть. — он смотрел не моргая на Рози и потянул руку. — Смею представиться, милое создание. Граф Варам Дос Фастор. Хотя для вас кто угодно. — Он слегка склонил голову.

Лея замерла, немного помолчав, и её лицо вновь вернуло ослепительную улыбку.

— Это Рози, граф, моя кузина, — она пальчиками гладила его руку. — Дочь лорда и без пяти минут жена принца. Рози, это граф, я тебе рассказывала. Он привёз диковинки...

— Ненаглядная моя, вас не учили не лезть в чужие разговоры? — Варам резко перебил, голос был полон недовольства.

Лея замерла с широко открытым ртом и неловко отвела взгляд.

— Простите... я просто...

Граф брезгливо скривил губы.

Рози стояла и... не знала, что сказать. Такой бестактности она ещё не встречала.

— Милое создание, так как ваше имя? — он снова спросил её.

— Моя кузина уже ответила на этот вопрос. — Рози нахмурилась, к чему эти показательные замечания?

— Хотелось бы услышать его из ваших уст.

Она замялась, глядя на Лею — та была расстроена и с грустью смотрела на графа. Ситуация неприятная. Он ставил Лею в неловкое положение.

— Я Рози, кузина Леи.

— Ей очень повезло с кузиной. Вы прекраны. Это платье вам идёт.

— Спасибо за комплимент. Но нахожу его неуместным... — она всё же сделала шаг назад, прижавшись спиной к приятному теплу.

— Уместно. Очень уместно. А это, полагаю, ваша охрана? — он перебил её и сделал небрежное движение рукой, указывая за её спину на Цепь.

— Да, забота моего отца.

— Гильдия убийц и наёмников, — Варам усмехнулся, разглядывая Цепь с улыбкой. — И всего лишь человек. Ваш отец так дешево вас ценит?

— Боюсь, отец ценит меня выше, чем вы можете себе представить. — Уже недовольно.

— Такой брильянт, как вы, заслуживает драгоценной оправы. — Он чуть наклонился, понизив голос.

Рози ахнула от напора комплиментов, совершенно неуместных в присутствии Леи, глаза которой уже с болью смотрели на неё.

— Для того, кто ходит в иллюзии, вы слишком много говорите о силе и красоте. Может, покажетесь нам, и мы оценим вас? — она говорила с вызовом.

Граф прищурился. Вызов задел его.

В этот момент к поместью подъехала ещё одна богато украшенная карета. Рози узнала её — Кастор, её жених.

— Нет? Предпочтёте дальше расподаться иллюзией? — вздёрнула подбородок. — Тогда прошу меня простить. — Хотя извиняться перед этим нахалом ей было не за что.

И селалая шаг в сторону. направляясь к вновь прибывшему экипажу.

«Представление начинается», — напомнила себе Рози.

Кастор вышел, сразу найдя её взглядом и направившись навстречу. Блондин с длинными волосами и серыми глазами. Серый камзол под цвет глаз, расшитый золотыми узорами. Красивый и напыщенный.

— Рози, ты божественно прекрасна, — уже издалека начал он, — как же я соскучился. — протягивая руки ей навстречу, даже не надеясь на объятия.

Она же с ходу обняла, прижимаясь всем телом, и с довольством закрывая глаза.

— Я тоже соскучилась. — Рози старалась улыбаться как можно естественнее.

Кастор был поражён, опешил и немного отстранился, всё ещё стоя с руками в стороны для объятий и не зная, куда их деть. Хотел приложить руку к её лбу, но не решился на такой жест при всех.

Подумав секунду и осмелев, всё же обнял в ответ, решительно поцеловав в щёку. Рози не отстранилась, а потому, промедлив ещё секунду, он наклонился и поцеловал уже в оголённое плечико.

И снова она не отстранилась. Внутри Кастора нарастали паника и удивление, вместе с возбуждением.

— Любимая, кому я обязан за твою покорность? — он с подозрением рассматривал её, прижимая сильнее за талию. — Что случилось?

— Просто я одумалась. — Рози старалась быть очень убедительной. — У меня чудесный жених — молодой, красивый, богатый — что ещё может желать девушка моего положения? — Она игриво похлопала глазками. — Только побольше детишек от мужа.

Кастор счастливо потянулся к её губам, и она тут же мягко положила ладошку на его губы.

— Не при всех, любимый. Это очень стыдно.

— Как скажешь, розочка. — он заворожённо смотрел на неё, целуя пальчики. — Твоя охрана в бешенстве, но на днях я решу эту проблему навсегда. — Рози обернулась, и вздрогнула от вида за спиной.

На неё смотрели два бешеных взгляда. Один из синего растрескавшегося льда. Ревнивый. С обещанием сложного разговора, на который она и нарывается уже не первую неделю. Второй, с тёмной зеленью — злой, голодный и жадный, непонятно почему впивающийся в неё.

Кастор не отказался от мести... Рози сглотнула, почувствовав позвоночником надвигающиеся неприятности. Но справедливо решила, что хуже уже не будет. И уж если позориться и провоцировать, то до конца.

Сегодня она сотрет прошлое.

И гордо прошагала мимо всех, внутрь особняка, утаскивая своего жениха подальше от сверлящих взглядов.

Особняк наполнялся гостями в пышных нарядах, золотых украшениях, с напыщенными и важными лицами. Грандиозный приём только начинался.

Музыка играла лёгким фоном, не мешая общаться. А живые цветы, которыми было украшено всё пространство, пахли всё сильнее, обволакивая своим ароматом.

Кастор что-то воодушевлённо рассказывал Рози о своей новой любовнице, о том, что она обязана с ней подружиться. Он считал, что это было бы прекрасно для их будущей семьи — не держать секретов.

Рози согласно кивала, слушая краем уха и с вызовом поглядывая на Цепь.

— Принц вы тоже здесь, какая приятная встреча, — раздалось сбоку.

Рози повернулась, снова граф. И снова он смотрит на неё с голодом и ревностью, хотя говорит с принцем. Его рука по-хозяйски обвивала талию Леи, которая с лёгкой улыбкой стояла рядом.

— О, мой друг, как наши торговые договора? Каждый контракт, заключённый с вами, приносит колоссальную прибыль, — Кастор уже успел выпить и довольно улыбался. — Разрешите представить мою невесту, Рози.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О, мы знакомы. Чудесная девушка. — Варам не сводил с неё глаз, а Рози упорно игнорировала, не желая говорить или встречаться взглядом.

— Позвольте пригласить вас на закрытую часть приёма. Я привёз диковинки и хотел бы показать их гостям. Господа! — он повысил голос объявляя, легко перекрывая гул зала, — я обещал леди Лее нечто особенное. Прошу в оранжерею.

Граф отстранился от Леи, предложив руку Рози. Лея с обидой и непониманием посмотрела на происходящее. Сложила руки за спиной и неловко ожидала.

— Позвольте проводить вас.

Странное украшение на запястье Варама блестело в свете магических светильников. Причудливый браслет. Каштановые волосы, переплетённые с тонкими нитями золота и брильянтов. Большой алмаз украшал золотой замочек.

Чувство страха накатило волной. Варам заметил, куда направлен её взгляд, и довольно улыбнулся. Рози передёрнула плечами.

— Меня уже сопровождают. — Беря Кастора за руку.

— И правда, граф, — Кастор усмехнулся, — вы обижаете Лею. Уделите ей внимание.

Варам скривил губы и предложил свою руку Лее. Она моментально просияла, беря её. Больше не говоря ни слова он увлёк её в сторону оранжереи.

Толпа потекла за ними. Рози шла, обхваченная своим женихом за талию. Так и не отведя глаз от браслета на руке графа, которая лежала на талии Леи.

Оранжерея была огромной — стеклянный купол, увитый плющом, мраморные дорожки, большой бассейн в центре, заросший кувшинками. Но главное ждало гостей в конце: на больших бархатных подушках, в золотых клетках и хрустальных шкатулках расположились существа, которых никто из присутствующих не видел раньше.

— Они из разных миров, — Варам говорил негромко, но применял магию, чтобы все услышали. — И не миров. Здесь самые разные твари.

Он подошёл к одной из хрустальных шкатулок и открыл её, подставив ладонь.

— Вашему вниманию — на его руку перекатывался шарик, состоящий из зелёного мха. — Галофы, большие любители драгоценностей.

Он чуть коснулся пальцем, и шарик распался на сотни маленьких зелёных паучков. Прыгучие и безумно быстрые, они моментально оказались на одежде гостей, вызвав панику и женские крики. Кастор сильнее прижался к Рози и попытался прихлопнуть одного, шустро оторвавшего его пуговицу.

— Не бойтесь, — довольно улыбнулся Варам. — Они лишь воруют драгоценности или то, что на них похоже. Шустрые и незаметные. Их почти невозможно поймать.

— Но вы поймали, граф, — Лея рассматривала одного на себе, ловко снимающего её браслет. — Удивительно, не правда ли? — она обратилась к присутствующим.

— Магия подчинения. Я искусен в ней.

Гости немного расслабились и одобрительно закивали, уже без опаски разглядывая необычных созданий. Мать Леи ахнула: два паучка снимали её серьги.

Рози не успела поймать маленького галофа. Он снял заколку с её волос и утащил, что-то довольно пискнув.

Рядом с Варамом выросла куча драгоценностей, снятых с присутствующих, а галофы снова собрались клубком, который он положил обратно в хрустальную шкатулку.

— Можете забрать свои украшения. — Все одобрительно захлопали и приблизились, ища свои драгоценности.

Варам продолжал.

Его рука легла на высокий хрустальный ларец, открывая. Внутри был невзрачный росток с нераспустившимся бутоном.

— Тистаник — наш следующий удивительный гость, распускается от ярких чувств, выпуская облако разноцветного дыма, — рассказывал Варам. — Чем больше ест, тем концентрированнее становится дым. К слову — ядовитый и смертельный, для всего что дышит.

Кастор предусмотрительно сделал шаг назад, а вот Рози подошла ближе, рассматривая росток. Ядовитые существа были её страстью. А таких необычных она и вовсе не встречала, чем-то похожих на неё.

Варам замолчал, видя её интерес, повисла пауза, он рассматривал Рози, давая ей время.

— Граф, мы ждём продолжения, — привлекла его внимание Лея, подходя к клетке с маленькими белыми птичками. — Расскажите о них.

— Конечно, — он не сводил взгляда с Рози. — Вы как раз смотрите на белых могильников — предвестников смерти. Их способность удивительна, чувствовать близкую кончину и тянуться к тем, кто скоро покинет мир живых. Они обитают в Вечном Пределе, мире смерти.

Все ахнули, отходя подальше от этих пташек.

— Удивительные создания, — прошептала Лея и протянула пальчик. Одна из птичек села на него, начав чистить пёрышки. Лея нервно рассмеялась, разглядывая её.

— Значит, я умру? — она попыталась стряхнуть птичку, но та крепко вцепилась коготками.

— Все мы когда-нибудь умрём, ненаглядная моя. — Варам улыбнулся и забрал с её пальца белого могильника, убирая его обратно в клетку.

— А кто здесь?

Лея указала на самую большую клетку, накрытую белой тканью.

Варам недовольно скривился.

— Вы так любознательны, моя прелесть, — и сдёрнул ткань с клетки, открывая её обитателя взору собравшихся.

Внутри, на подушке из чёрного бархата, лежало существо размером с кошку. Белая, почти светящаяся кожа, огромные глаза без зрачков — серебристые, как ртуть. Тонкие крылья, сложенные вдоль тела. Оно часто дышало, но не шевелилось.

— Это фелинор, — сказал Варам. Голос его стал тише. Вкрадчивей. — Последний в своём роде. Его поймали в мире, которого больше нет.

Гости зашептались. Кто-то ахнул.

Варам медленно обходил клетку, и его взгляд скользнул по толпе, находя Рози. Задержался.

— Он питается эмоциями, создавая сильные магические потоки, — продолжал граф. — Если его хорошо кормить, он долго может излучать полученную эмоцию, заражая ей окружающих и подчиняя себе. При всём этом он силён в магии и может становиться невидимым. И даже подселяться к живым существам, становясь частью души.

Рози почувствовала, как внутри что-то сжалось. Сальфи на её плече замерла, разглядывая необыкновенное создание.

— Цветочек, — тихо сказала она, — этот граф... Что за ненормальная коллекция вымирающих существ? — не сдержалась она.

— Тише.

— О, — граф обратил внимание на плечо Рози. — А я-то думал, кто так искусно скрывает вашу Искру. Вижу, с вами не менее интересное создание, чем те, которых привез я.

На плече Рози вспыхнули искорки и появилась Сальфи, вызвав восторженный возглас окружающих. А сама кроха скривилась и показала графу язык. Тот проигнорировал её грубость и продолжил.

— Вредная эмофия, впервые вижу это таинственное существо живым. — Он продолжал сверлить Сальфи глазами. — Они редко показываются на глаза. Милая Рози, зачем вам такой паразит?

Сальфи оскорблённо дёрнулась, открыв ротик. Таким словом её называли часто, но слышать это он этого...

— Паразит? — Рози удивилась. — Кто такие «эмофии»?

— Существо, поглощающее весь спектр эмоций и магии. Безумно прожорливые и сильные эмпаты. Владеют специфичной магией контроля. Наверное, уже не найти книг, в которых сохранилось их описание.

— Ты бы и про себя рассказал, старый больной на голову ублю... — Сальфи осеклась, глаза Варама потемнели от гнева.

Он чуть наклонился вперёд, рассматривая её ближе.

— Продадите мне эту чудную малышку? — Варам выплюнул слово «чудную», как смертельный приговор.

Рози неловко сделала шаг назад, от его близости становилось не по себе.

— Она не моя собственность, и рядом по доброй воле.

— Ещё бы. — с пренебрежительной улыбкой бросил он. — Сытая жизнь нравится всем.

Сальфи ухватилась за локон волос Рози, прикрываясь ими как щитом. И показала ему средний палец в узнаваемом во всех мирах жесте.

Лицо Варама не изменило выражения, он продолжал улыбаться, но взгляд стал убийственным.

— Если передумаете, я с удовольствием куплю её. Мне нужны редкие ингредиенты для опытов.

Сальфи сглотнула.

— Рози, прошу, не надо. — нервно вздрагивающие крылышки Сальфи создавали лёгкий ветерок, касающийся кожи Рози.

— Я не собираюсь тебя продавать или отдавать.

— Спасибо, цветочек. — она испуганно прижалась к шее.

Повисла напряжённая тишина, все смотрели на них.

Разрядка пришла неожиданно — из большого зала зазвучали звуки первого танца. Гости оживились.

— Время танцев. — радостно взвизгнула Лея, немного покачиваясь в ритм музыки. Казалось ее ни что не интересует. — Граф. Рози неважно себя чувствует с утра. Может, вы лучше мне расскажете про эмофию? — она с улыбкой тянула его в сторону весёлой мелодии. — Давайте танцевать.

— Безусловно, моя ненаглядная. С удовольствием.

Варам ещё раз посмотрел на маленькое создание на плече Рози и позволил Лее увести себя в сторону музыки.

Гости разбредались по оранжерее, продолжая рассматривать чудесных созданий.

Через огромные стеклянные двери, было видно большой зал, который наполнялся парами в танце. Те, кто был не готов к такому веселью ли просто предпочитали тишину, отправлялись в парк поместья.

Уже в зале к Лее подошёл тот самый военный с влюблёнными глазами. Она что-то быстро кинула в его сторону, и он с досадой отошёл. А она только сильнее прижалась к графу.

— Рози, — Кастор, с опаской рассматривая белых могильников. — Ты тоже находишь такую коллекцию жуткой?

— Смотря для чего их держать.

Кастор плавно подошёл к ней, оказавшись за спиной, и опустил руки на талию, большие пальцы гладили кожу открытой поясницы.

— Может, мы тоже потанцуем? — губы коснулись плеча, и Рози не смогла удержаться, дёрнув им и отталкивая.

— Потерпи, любимый. Мне нужно припудрить носик, я скоро приду — она оглядывалась по сторонам, ища короткий путь к побегу.

— Конечно, любимая, я подожду в зале. — Кастор вновь всё списал на строптивость невесты и чуть отошёл, давая ей пространство.

На поместье опускался вечер. Через стеклянный купол и стены оранжереи виднелись причудливые растения сада, тускло светившиеся в темноте.

Отказываться от задуманного Рози не собиралась. Хотелось выпить для храбрости, но, помня утро и головную боль, она решила отказаться от этой мысли.

В туалетной комнате она решительно сняла резинку, распуская волосы, и напуская шарму. Короткие перчатки из тонкого алого кружева закрыли кожу её рук.

Два пузырька были выставлены из сумочки. Один она сразу выпила. Жидкость из второго, похожую на масло, нанесла на губы. Затем взяв маленький флакон духов, она разбрызгала аромат на перчатки и шею. Аккуратно убрала его, проведя руками в воздухе, вдыхая сладкий апельсин.

— Цветочек, что ты задумала? — Сальфи с подозрением рассматривала её.

— Месть! — она покрутилась перед зеркалом, оценивая свой вид. — Всем.

— Может, лучше просто поговорить? Цепь же тебе не безразличен.

Рози замерла, слушая её. Плечи чуть опустились, решительности поубавилось.

Тихий голос был полон грусти.

— Я тоже думала, что не безразлична ему. Но... — она помолчала, тяжело вздохнув. — Это лишь мечты. Пора взрослеть и оставлять прошлое. Я буду свободна. Любые средства подойдут.

— Цветочек... Меня пугает твоя решимость.

— Ни чего не бойся, — она повторила слова Цепи. — Я не дам его в обиду.

13 Глава

Она вышла из туалетной комнаты, расправив плечи и надев на лицо сладкую, манящую улыбку флирта и обещаний, такую же фальшивую, как вся её жизнь.

Цепь ждал в коридоре. У входа. И внезапно встал на пути. Лицо без эмоций и от того выглядевшее серьёзнее и страшнее. Рози чувствовала — он очень злится и понимает, что происходит. Пусть и не всё...

— Прекрати. — тихий шёпот в её волосах, хотя он стоял в метре.

— Ты о чём? — она попыталась обойти его. — Я просто общаюсь с будущим мужем. Это мой долг.

Он поймал её за локоть. Не давая идти дальше. Заставляя остановиться.

— Ты хочешь сделать мне больно. У тебя получается.

Взгляды встретились. Рози думала увидеть в нём злобу или ревность, но там была только усталость и готовность на что угодно, лишь бы остановить это.

— Котёнок, я прошу.

И казалось, что этой просьбы должно быть достаточно, чтобы всё это прекратить. Но...

Всё зашло слишком далеко. Это не она предала. Внутри кипела обида. Три недели она ждала объяснений, чего-то, что оправдает его поступок. И он молча смотрел, как она мучается, запертая в клетке собственного дома. Ни слова. Только бесполезное «прости, необходимость».

— Я хочу показать тебе, что тоже умею предавать, — сказала она, выдернув локоть.

И ушла, не оборачиваясь.

Большой зал уже кружился в танце. Сотни магических светильников и сотни силуэтов отражались в окнах, множась и создавая иллюзию бесконечного движения. Музыка лилась мягкой волной, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Это её мир.

Рози вошла. Между лопаток жгло от его взгляда. Тяжёлого, ревнивого. Пусть бесится. Она не откажется от задуманного. И причин на это уже множество.

Кастор заметил её почти сразу, он был в улыбчивой компании светских дам. Но оставил их, как только она зашла, направляясь быстрым шагом в её сторону, сияя счастьем. Походка нетвёрдая, он уже успел выпить, и вечер обещал быть прекрасным.

— Любимая, ты ослепительна. — он взял её за руку и поднёс к губам. — Давай танцевать всю ночь.

— С удовольствием, любимый.

Она вложила ладонь в его руку.

Заиграл медленный вальс. Оркестр, спрятанный в высоком балконе, создавал магическую мелодию, которая оживала призрачными птицами и цветами, распускающимися прямо в воздухе среди танцующих.

Рука Кастора легла на её талию — влажная, собственническая, сразу прикасаясь к открытой коже на пояснице. Она не отстранилась. Вторая рука переплелась с её пальцами.

И они закружились в танце.

— Ты сегодня другая, — сказал Кастор, прижимая её сильнее, гладя пальцами её кожу.

— Какая?

— Послушная, податливая. — он ухмыльнулся. — Мне нравится. Мне очень нравится. Но почему ты перестала сопротивляться?

— Совсем скоро мы станем мужем и женой. И мне хочется, чтобы наша семья начиналась с любви и взаимности.

Очередной музыкальный цветок возник рядом с ними. Рози посмотрела на него, зацепившись взглядом за тёмную фигуру у стены — Цепь, и тут же отвела взгляд.

— Я виноват перед тобой и даже не извинился. — Кастор самодовольно заглядывал в её глаза. — Ты же простишь меня?

Рози не ответила. Мужчины в её жизни предавали, продавали, травили и покупали её. И имели потом наглость приходить с жалким «прости».

Она позволила ему вести в танце, так и не ответив. Взгляд вновь скользил по стенам зала, выискивая чёрный силуэт. Цепляясь за любую похожую тень.

Нашла.

Цепь стоял у стены. Неподвижный. Руки за спиной, ноги на ширине плеч. Ничто не выдаёт напряжения или недовольства. Лишь пристальный взгляд.

Только на неё.

Она вызывающе вскинула подбородок и прижалась к Кастору теснее. Положила голову ему на плечо, закрыв глаза — стараясь хоть на секунду отстраниться от того, что происходит.

Кастор воспринял это как приглашение.

Его рука скользнула выше по её спине. Пальцы прикоснулись к шее. Он наклонился — Рози почувствовала запах вина, смешанный с дорогими духами.

— Рози...

Она подняла голову и открыла глаза. В последнюю секунду в голове мелькнула мысль, что это неправильно. Всё стало слишком уродливо и запутанно. Лучше прекратить. Всё сделать не так. Но...

Лицо Кастора было совсем близко, и она отвернулась, его губы коснулись уголка её губ, с жадностью впиваясь в шею.

Рука на её талии сжалась сильнее, притягивая ближе. Он никак не отпускал и не останавливался. Пытаясь поймать её губы, но она снова отвернулась.

Наконец он остановился. Рози мило улыбнулась разгорячившемуся жениху. И кинула взгляд в сторону Цепи.

Он был там же и продолжал смотреть. Но словно отсутствовал, взгляд стал пустым.

Улыбка сползла с её лица. Внутри резко опустело. Она хотела сделать больно ему.

Так почему же в итоге больно ей?

Кастор гладил кожу на пояснице, целуя уже шею.

— Почему ты не даёшься, играешь со мной? — прошептал он, не отрываясь. — Давай найдём место потише... У меня большая кровать.

— Прости, любимый. — она высвободилась из его объятий и легко улыбнулась. Голос звучал ровно, но внутри всё выворачивалось от противного чувства измены. — Голова кружится от выпитого. Мне пора отдыхать.

Кастор замер. И чуть подался вперёд.

— Тогда прощальный поцелуй.

Она замерла и... подняла руки. Сделала вдох, не решаясь. Провела ладонями по его шее, зарываясь в волосы. Кастор довольно улыбнулся, после чего Рози легко коснулась его губ пальчиками, и он поцеловал их.

Попытался поймать её, чтобы продолжить, но она вывернулась.

— Рози, останься ещё немного... — сокрушённо.

— До завтра, любимый.

И послала воздушный поцелуй, не касаясь перчатки губами, уже идя к выходу. Быстро, почти бегом. Не глядя по сторонам. И никого не замечая.

Её резко остановили, рука в кожаной перчатке поймала за локоть, скользнув по руке и обхватывая кисть.

Граф удерживал ее, не позволяя идти дальше. А Лея, рядом с ним, удивлённо спросила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Рози, ты куда? Веселье только начинается, — она смотрела с досадой на то, как граф держал её руку.

— Выпила лишнего. И чувствую себя неважно. — она отдёрнула ладонь, но её не отпустили.

— Я бы мог помочь, у меня есть средства от дурмана и для бодрости. — граф не сводил злого взгляда с довольного Кастора, который уже танцевал с другой и позволял себе не меньше вольностей.

Потом перевёл взгляд на их руки, нахмурившись, и легко сжал её пальчики.

— Ваш жених позволяет себе слишком много. — зло бросил он.

— Не ваше дело. Прошу меня простить, — Рози всё смотрела на высокую фигуру у стены, не сводившую с неё глаз. — Тяжёлый день.

При очередном рывке ладонь освободилась, и в руке графа осталась кружевная перчатка. А Рози почти выбежала из зала, оказавшись в темноте коридора, освещённого лишь тусклыми магическими огоньками. Дверь за ней закрылась.

Музыка, голоса и смех доносились ярко и громко. Праздник продолжался.

Она не остановилась ни на секунду и продолжала идти, слыша тяжёлые шаги за спиной и удаляющиеся звуки праздника.

Чувство облегчения накатило волной, он всё ещё идёт за ней, она всё ещё чувствует взгляд.

Каждый шаг отдавался гулом в ушах, и чем ближе она была к своей комнате, тем тяжелее становились ноги. Хотелось плакать. Но слёзы отказывались литься.

Ещё немного, и он забудет её имя.

Где-то рядом, в темноте коридора, едва слышно шелестнули крылья.

— Цветочек... — тихий голос Сальфи. — Что это было?

— Не сейчас, Сальфи. — она продолжала идти, не пытаясь оправдываться.

Хотелось помыть руки, которые трогали Кастора. Рози нервно, рывком, сняла оставшуюся алую перчатку, аккуратно выворачивая её на изнанку.

Комната встречала тишиной, наполненная запахом цветов из сада. Разбитый светильник на стене уже заменили, не задавая вопросов. Он тускло освещал помещение. Дверь закрылась, окончательно отсекая звуки праздника. А потом и вовсе засвистело в ушах, словно кто-то погрузил помещение в воду, укрывая от всего мира.

Окна открыты настежь, лёгкие тюли плавали на ветру волнами. Было слышно только его шаги за спиной — тяжёлые даже на мягком ковре.

Сальфи сразу подлетела к открытому окну, задержавшись на секунду, не желая быть свидетелем сложного разговора.

— Мне, пожалуй, надо... Посмотреть сад. — сказала она и исчезла в окне.

Тишина.

Рози повернулась. Цепь стоял прямо за ней. Слишком близко...

— Это представление для меня? — низкий шёпот, в котором кипела ревность.

— Мне нет до тебя дела. — Она с вызовом смотрела на него. — Он мой жених. Имеет право целовать и трогать. Не пройдёт и недели, как сыграем свадьбу, и я каждое утро буду просыпаться в его постели.

— Каждое утро?

— Да. Я девочка взрослая, и у меня есть свои потребности.

— Даже потребности. — злая, кривая усмешка.

Плечо Цепи дёрнуло. Он изучал её лицо, сдерживать себя было всё сложнее.

— «Необходимость», — Рози спародировала его, сморщив носик. — Кажется, так ты оправдываешь свои поступки?

— Я уже извинился.

— А я уже сказала, куда ты можешь засунуть свои извинения.

Он шагнул ближе. И обхватил её лицо ладонями, попытался поцеловать. Она выкрутилась. Резко, с силой.

Но он поймал за талию и притянул обратно, в тесные объятия. Губы коснулись уха.

— Перестань, котёнок. Сколько ещё ты будешь меня наказывать? — раздался болезненный шёпот.

— Всегда, — выдохнула она. — Ты забрал мой шанс на свободу.

— Глупость. — Ладонь обхватила шею, фиксируя подбородок. — Ты убьёшь себя этими экспериментами.

И замер, вдыхая глубже, глядя на губы.

— Что это? — большой палец провёл по нижней губе.

Секунда осознания — и опять попытка её поцеловать. Рози снова выкрутилась. И он разжал руки, чтобы не причинять боли. Но развернул её и в два шага оказался у стены, прижав. Руки упёрлись по обе стороны, не давая уйти.

— Для кого этот яд на твоих губах?

И Рози снова увернулась от очередной попытки поцеловать.

— Ты знаешь... — она уперлась руками в его грудь.

Уголок губ дёрнулся, Цепь оскалился, ненавидя всё, что происходит сейчас между ними.

— Тогда не отворачивайся, разве не этого ты хочешь?

— Нет... — уже шёпот. — Я не знаю, я не знаю, чего хочу. — Она смотрела снизу вверх, на глазах наворачивались слёзы. — Ты отнял у меня всё. Я не стану прощать.

— Не прощай. — Слова прозвучали как всегда тихо. Но ломались, выдавая тоску и боль, пережитые за эти недели. — Но не отталкивай.

Он прижался губами к её виску, шумно выдохнув. Рука зарылась в волосы.

— Почти три недели, — прошептал он. Его губы касались кожи. — Ты рядом — но даже не смотришь на меня. И я не знаю, что делать.

Наступила тишина.

— Как мне загладить свою вину? Чтобы больше не видеть, как другие прикасаются к тебе.

Она продолжала молчать. Сердце подпрыгивало. Его слова наполняли душу — ему не всё равно, он тоже страдает. Вот только...

— Зачем же тогда ты всё это начал...

— Затем, чтобы ты осталась жива.

— Не надо сейчас мне рассказывать про благие намерения. Или объяснись, или мы закончим этот разговор.

Снова тишина и их дыхание.

— Я не могу всё объяснить. Но ты же знаешь — я твой. Даже когда ты меня ненавидишь. Даже когда позволяешь другому... Я всё равно твой. И что бы ты ни делала, я буду продолжать смотреть и не отвернусь.

Рози заглянула в его глаза и верила ему. Не знала почему, но верила. Обида всё ещё растекалась внутри, но рана наконец открылась. Боль покидала её, уходя.

И мягкий тёплый язык прикоснулся к губам, облизывая всей поверхностью. Она не успела отвернуться, он прошёлся полностью, собирая яд.

— Нет, что ты делаешь? Ты забудешь меня. Противоядия больше нет.

Он улыбнулся.

— Даже вечность не заставит забыть тебя.

Её глаза наполнились болью, он не боится. Он знает и всё равно...

И она потянулась за поцелуем. Медленно. Всё ещё решаясь на этот шаг. Успокаиваясь. Веря каждому слову. Уговаривая саму себя. И вся эта стена, выстраиваемая так долго, рушилась под напором чувств.

Губы наконец встретились. Цепь ответил на поцелуй, нервно выдохнув.

Ладони перестали отталкивать и начали перебирать рубашку, поднимаясь выше, гладя.

— Я не простила тебя, — прошептала она в губы, обвивая руками шею.

— Пусть.

— И я злюсь на тебя. — лёгкие укусы за губы.

— Знаю.

— Пообещай, что больше такого не повторится.

— Не могу.

Рози дёрнулась, отстранилась. В её глазах снова читались непонимание и обида.

— Не можешь?

— Я отдал столько, сколько необходимо, чтобы сберечь твою жизнь и жизни тех, кто тебе дорог. — рука погладила её щёку.

Она замерла, думая над его словами.

— Зу говорил, что кто-то покупает информацию обо мне... Его ты ищешь?

Цепь молчал. Зрачки снова были раздвоены, потеряв сходство с человеческими. И в них она видела кого-то узнаваемого. На неё словно смотрели совсем другие глаза, прозрачно-серые, тёплые и игривые.

Поцелуй в уголок её губ. Ещё один. Тёплое дыхание на коже.

— Кто ты, Цепь? Я словно вижу призрака. Ты... человек? — Рози рассматривала, не чувствуя страха и, вопреки всему, любуясь этим призраком. Пришла боль узнавания. Чувство потери, которое невозможно объяснить...

— Я лишь эхо прошлого... — шёпот в волосах. — Которое уже никто не вспомнит. Прости, котёнок. Этого я никогда тебе не расскажу.

— Тогда я тоже ничего не буду обещать. — слёзы всё же потекли. Тихие и болезненные. — А ведь самое страшное, что мне кажется...

Рози замолчала. Но вдохнула и продолжила:

— Мне кажется, я люблю тебя. — обессиленно сказала она.

— Что? — он разглядывал её лицо. Обхватил за талию, сильнее прижав к себе.

— Ты же слышал, не заставляй меня повторять.

— Я хочу услышать это ещё раз. Хочу слышать, что ты чувствуешь то же, что и я.

На лице Рози появилась счастливая улыбка. Глаза со слезами заблестели радостью.

— Я люблю тебя. — повторила она. — Так же, как и ты меня.

И он поцеловал её — нежно, медленно. Извиняясь поцелуем за то, что не может исправить этот вечер и всё объяснить. И она наконец прижалась к нему, всем телом, забывая эти недели.

Рука на талии дёрнула шнуровку платья. Шёлковые шнурки треснули, и ненавистное алое облако сползло на пол. Открытая спина фасона не предполагала белья или нижней рубашки, и Рози осталась почти голой.

Пальцы нервно перебирали пуговицы его рубашки. Она вставала на цыпочки, чтобы дотягиваться до губ. Но расстегнуть рубашку вслепую никак не получалось.

Наконец Цепь просто рванул её, и пуговицы тихо разлетелись по мягкому ковру комнаты. Рубашка была снята, скомкана и отброшена в сторону ненужной тряпкой.

Рози с наслаждением провела ладонями по его телу. Тонкий чёрный огонь, вырывавшийся из кружева шрамов, ласкал пальцы. И она наконец поцеловала его кожу, прикусывая, облизывая.

Руки опустились ниже, расстёгивая ремень брюк, гладя его и освобождая.

Цепь застонал. Эта ласка вышибала из него мысли, а желание почти лишало рассудка.

Ладони прошлись по её груди, сминая мягкие холмики, спускаясь ниже.

— Кровать, — прошептала она.

— Позже.

И резким движением поднял её под бёдра, прижимая к стене своим весом. Рози ахнула от неожиданности, обхватывая ногами его торс.

Трусики были сорваны и откинуты.

Стало слишком тесно и сладко.

И Цепь толкнулся в неё, плавно наполняя. Вырывая у обоих стон удовольствия. Замирая в ней. Давая почувствовать эту полноту и близость.

Кожа прикасалась, обволакивая тело чёрным огнём и ласкаясь. Губы дрогнули, хватая воздух, находя его, кусая.

Он начал медленные глубокие толчки, укрывая её своим телом.

— Непокорная, — прошептал он, утопая в её близости, — любимая кошечка.

— Ещё... — выдох, зарываясь пальцами в волосы.

— Моя очередь мучить тебя. — Он довольно улыбнулся, целуя её шею. — Мой строптивый котёнок.

Руки перехватили ягодицы, раздвигая, и он толкнулся сильнее, заходя глубже. Тела обоих пробило током наслаждения.

— Ещё, — она простонала, ища выход напряжению.

Движения становились сильнее, яростнее. Заставляя вздрагивать, выбивая воздух.

Вибрация отдавалась в стену, баночки косметики на туалетном столике чуть гремели, звякая друг о друга.

Стоны вырывались громче, неприличные, смешавшиеся с влажными звуками тел.

Последние глубокие движения заставили их замереть, вжимаясь друг в друга. Слушая тяжёлое дыхание и чувствуя разрядку.

Рози обмякла, а Цепь навалился всем весом. Всё ещё оставаясь в ней.

Дыхание выравнивалось, а вот желание не хотело отступать.

— Ты тяжёлый.

Он отстранился, перестав давить. Рози отпустила его шею и провела руками выше, к губам.

— Моя любовь к тебе — серьёзная ноша, привыкай. — Он поцеловал её пальчики. И выскользнул из неё, опуская на пол. Увлекая за собой в постель. На ходу сбрасывая с себя штаны.

— Я выдержу эту радость.

— Иди ко мне, котёнок.

Цепь сел в кровати, облокотившись на высокую спинку. Рози плавно, по-кошачьи забиралась верхом, ведя руками по его бёдрам, стараясь изучить всё тело. И опустилась на него.

Он начал плавно двигать её на себе, лениво приподнимая и опуская.

Жадный поцелуй в его губы, глубоко. Она ловила ритм, погружая Цепь в мучительное удовольствие. Впитывая его чёрный огонь и разжигая его снова и снова.

— Мы не закончили наш разговор. — выдохнула она, касаясь губами его рта.

— Я слушаю тебя. — он провёл обеими руками по её груди, сминая. И ведя ниже, по рёбрам, обхватывая талию.

— Что теперь? — Рози целовала его шею. — Я же всё равно выйду замуж.

— Нет. Ты уже занята. Навсегда. — он обхватил её подбородок и притянул губы в поцелуй.

Долгий, влажный, мучительно сладкий поцелуй.

— Мы сбежим? — она прикусила губу, сдержав стон.

— Нет, котёнок. — он говорил медленно, с придыханием, утопая в наслаждении. — Никаких побегов и ядов. Я запрещаю.

Она отстранилась. И опустилась на него до предела, тихо простонав. Цепь выдохнул сквозь зубы, прижав её бёдра плотнее.

— Ты не можешь мне запрещать. — Она раскачивалась на нём, ловя новые волны удовольствия, запрокинув голову. Локоны её волос касались его бёдер.

Кожа плавилась от прикосновений. Их близость превращалась в сладкую пытку.

Тихий спор.

— Могу.

Он резко перевернулся. Рози пискнула, и в секунду оказалась под ним, прижатая к мягкому одеялу на кровати.

— Твоя свобода — лишь мой каприз. — Он вжал её сильнее, толкаясь в неё. Уже впиваясь губами в её шею. Целуя и шумно вдыхая её аромат.

Громкий стон удовольствия заставил его остановиться, почувствовать, как она сжимается внутри. Больше не сдерживаясь, Цепь отпустил желание, наполняя её своим теплом.

Медленно приходя в себя, дыхание всё ещё сбивалось.

— Я же сказала, ты тяжёлый, — с улыбкой прошептала она, попытавшись откинуть его. Ничего не вышло.

Он перевернулся, и она оказалась на нём, наконец вздохнув.

— Значит, моя свобода — твой каприз? — она развернулась на спину. Глаза уставились в высокий потолок, покрытый золотыми узорами и лепниной. Его ладони накрыли хрупкое тело, лаская.

— Да. — Цепь поднял её руку к своему лицу и медленно поцеловал пальчики. — И очень скоро я утащу тебя в своё логово. Но сначала нужно поймать одно насекомое.

Он снова перевернулся, теперь на бок, вжимая её спину в себя.

Рози вздохнула, размышляя над его словами и не принимая их всерьёз.

— Я так хочу тебе верить. — она тоже поднесла его ладонь к лицу и поцеловала, вдыхая их общий аромат. — Но это только мечты, на которые осталось так мало времени.

— Мечты помогают ждать вечность. — он поцеловал её в плечо, зарываясь носом в волосы.

Они затихли.

И ночь укрывала тайну. Впуская ветер на волнах тюлей и не выпуская ни звука из комнаты.

Скомканные простыни, раскиданная одежда, покосившаяся картина — место, где спорила их любовь.

Рози проваливалась в сон, в тепле его рук.

14 Глава

И сон утягивал её — липкий и реалистичный. Аромат любви, мягкая постель и свежий ночной воздух сменились на сырость и привкус металла на языке.

Она оказалась в небольшом помещении.

Странная пентаграмма на полу, в центре кровать, огромные белые свечи стояли то тут, то там. Их кто-то только что зажёг. Она огляделась, стоя в центре витиеватых символов. Вокруг сплошные стены, без окон и дверей.

На ней была только тонкая ночнушка до колена. Не её вещь. Такой в её гардеробе никогда не было.

Под тонкой тканью она была голая, но на бедре чувствовалась тяжесть кинжала и теснота кожаных ремней, удерживающих холодное оружие. Подарок Цепи.

— Где я? — вырвалось вслух, само.

— В гостях у своего самого ярого поклонника. — низкий, вкрадчивый голос раздался за спиной.

Рози обернулась и увидела Варама. Он был в той же одежде, что и на приёме, но рубашка расстёгнута настежь, рукава засучены, а волосы мокрые, словно он только что мылся.

Граф стоял на краю символов и легко сделал шаг, наступая на зелёное свечение.

— Твоя комната как крепость, любовь моя. Эта маленькая гадость, рядом с тобой, не даёт подойти. Приходится устраивать встречи в других местах. — Он обвёл руками пространство вокруг, давая понять, что это и есть другое место.

— Я сплю? — она снова огляделась. — Как я оказалась здесь? — рука сама нащупывала рукоять кинжала.

Рози помнила, что засыпала в поместье Леи в объятьях Цепи.

— Ты спишь, но и присутствуешь тут, со мной. — он сделал ещё несколько шагов.

— Магия вызова? И зачем? — Рози сглотнула.

— Познакомиться поближе, — он подошёл вплотную. — Хотя, не буду скрывать, твоё возвращение не планируется. И выдернуть твоё тело сюда — дело пары секунд.

Страх уколол Рози в сердце. Глаза из тёмной зелени смотрели на неё с нескрываемой похотью. Она попятилась.

— Это вы покупали информацию обо мне?

— Я, — он довольно кивнул, делая шаг за ней.

— Зачем? — она уперлась спиной в холодный камень стены.

— Люблю узнавать тебя. — Он остановился вплотную. — Изучать, пробовать. Я же сказал, я твой поклонник.

Всё произошло само. Кинжал проткнул кожу, войдя по самую рукоять. И Рози с ужасом смотрела, как обеими руками держит его в руках. Её потряхивало. То, что она сделала... Она никогда не ранила людей.

Но крови не было. Ни капли. Взгляд встретился с тёмно-зелёными омутами Варама. Он улыбнулся. И чуть наклонил голову.

— Ай. — в наигранную грусть скривились его губы. — Какие милые игрушки у тебя, цветочек. Я приятно удивлён.

— Почему нет крови? — она отпустила рукоять, и Варам сам легко вытащил кинжал из груди, откинув в сторону. Тот жалобно звякнул об холодный камень пола.

— Мои иллюзии совершенны, и как раз нужны для таких... — он довольно оскалился — случайностей.

Его тело распалось зелёным туманом, из которого тут же вышел такой же Варам. Уже настоящий, из плоти и крови.

— Пока я не убежусь, что нам не помешают всякие мелочи.

Рука Варама потянулась к её растрёпанным волосам, беря каштановую прядь. Рози зажмурилась. Он наклонился и втянул воздух.

Замер.

Лицо исказила гримаса отвращения.

— Моя любимая, милая, нежная Рози. — Он наматывал на палец её волосы. — Кто проводит ночи в твоей постели?

Она испуганно посмотрела на него, не в состоянии говорить.

Резкий удар кулаком в стену, рядом с её головой, заставил подпрыгнуть.

— Я задал вопрос! — рявкнул Варам.

— Не ваше дело, — выпалила она, чувствуя, как тело начинает дрожать.

— Не моё? — он ухмыльнулся. Его лицо приблизилось к ней. Она почувствовала его дыхание на губах. — Ты вся моя. И принадлежишь только мне.

— Я сама себе хозяйка. — Рози вжималась в стенку, видя, как его глаза всё сильнее растекаются, полностью становясь болотного цвета.

— Любой, кто дотронется до тебя, — умрёт.

— Или убьёт вас.

Варам снисходительно ухмыльнулся. Его смешила детская, наивная надежда Рози.

— Придётся снова учить тебя манерам. — сказал он с улыбкой. — Тебе повезло. Я хороший учитель.

Рука резко дёрнулась к её шее.

И не успела сжаться или причинить боль, он отдёрнул её. Взвыл, прижав руку к груди, туда, где недавно был кинжал, и согнулся от боли.

Воздух дрогнул, Варам бешено посмотрел в сторону выброшенного оружия.

А Рози с ужасом наблюдала, как он кричит. Падает на колени и пытается стряхнуть с себя что-то. Зелёное свечение на полу вспыхнуло на секунду ярче и погасло.

Воздух снова дрогнул, и помещение дёрнулось. Свечи резко потухли, и мир с треском погрузился во тьму.

Пол под ногами пропал, и Рози провалилась, вскрикнув, падая спиной в бесконечность, летя долгие секунды. И резко проснулась, снова в постели, в объятьях Цепи.

Его рука лежала на её шее, нежно поглаживая.

— Плохой сон? — голос у её виска.

— Да. — Рози испуганно вспоминала лицо Варама. Понимая, что это вовсе не сон.

Она перевернулась лицом к Цепи, переплетаясь ногами, прижимаясь ближе к коже и зарываясь лицом в его грудь.

Рассказать? Нет? Как быть...

Ответ пришёл от тёплых губ.

— Ничего не бойся, — нежный шёпот и поцелуй в ушко.

Тело Рози расслабилось и перестало слушаться, становясь мягким. Его рука прошлась по её спине, на коже проявились чёрные письмена — набирая цвет и начиная двигаться, не беспокоя свою хозяйку.

И она погрузилась в сон, безмятежный и спокойный.

Забывая свой кошмар.

***

Утро было ранним и солнечным. Поместье ещё не проснулось. А запахи цветов из сада уже наполняли всю комнату через открытые окна.

Рози потянулась, тело приятно ныло, а тёплые руки обнимали её, удобнее устраивая рядом. Пушистое одеяло обволакивало своей тяжестью, не подпуская утреннюю прохладу к коже.

— Ещё очень рано, спи, котёнок. — Цепь поцеловал её макушку.

— Не хочу. Хочу побыть с тобой. — она развернулась. — Душ?

Он довольно улыбнулся. Руки уже гладили шёлковую кожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне больше нравится, когда ты пахнешь сном и нашей любовью.

Цепь уже закидывал её ногу на себя, прижимая ближе.

Это было нежное утро в шёпоте простыней и солнечных зайчиках комнаты. Наполненное любовью и нескончаемыми признаниями.

Рози не могла оставить его губы. Но особняк просыпался, и первые шаги слуг уже слышались в коридорах. Повара начинали готовить завтрак.

Цепь утащил её в душ, откуда она выскользнула первой, приняв решение, что кто-то должен остановиться. Иначе они не выйдут из него никогда.

Звуки воды всё ещё шумели за дверью ванной комнаты, пока Рози собирала пуговицы от его рубашки по мягкому ковру.

Она никак не могла вспомнить сон, который ей снился. Но чувство ужаса никак не покидало.

Взгляд упал на прикроватный столик, где лежала аккуратно придавленная вазой записка. Вчера вечером она была слишком занята, чтобы помнить о письмах.

Рози сразу поняла, что это от Зу. Развернула.

Послание было написано размашистым и угловатым почерком.

«Рози. Мне пришлось уехать с семьёй. Буду краток. Держись подальше от ухажёра твоей кузины, графа Варама. Прямых ниточек к нему нет, но абсолютно точно могу сказать, что это он покупал информацию о тебе. А также смерти девушек, прокатившиеся по империи, удивительным образом совпадают с его маршрутом. Будь осторожна, он очень опасен.

P.S.: Как избавиться от твоего Цепи — я не знаю. Гильдия Боли следит за мной. Несколько похожих наёмников постоянно крутятся где-то рядом. Меня не трогают, но намёк ясен.

Через три дня увидимся на старом месте в то же время. Постараюсь быть.»

Рози опустила руки, стараясь осознать прочитанное. Зу не сказал, что он в беде. Но явно на грани.

Неприятности липли как снежный ком.

Мокрые волосы падали на лицо, и она их постоянно поправляла. Наконец порвала записку и убрала в сумочку. И, достав нитку с иголкой, села пришивать пуговицы.

Тюли у окна дёрнулись, и в комнату залетела Сальфи. Увидев счастливую Рози, тут же направилась к ней.

— Я вижу, вы помирились. — она довольно прижалась к её шее.

— Да. Но я всё ещё злюсь на него. — Рози продолжала пришивать пуговицы. — А от тебя я жду объяснений, ты действительно «эмофия»?

Сальфи потёрлась щекой об шею Рози и тихо начала.

— Как и сказал тот ублю... — Сальфи осеклась. — То есть граф, — она презрительно выплюнула это слово, — Да. Я правда эмофия.

Она усаживалась на плечо Рози, свесив ножки, а потом расправила свои крылышки, укладывая их аккуратнее, и виновато уставилась в открытое окно. Вздохнула.

— Я ем любую магию и эмоции, — голос звучал виновато. — Могу заставлять чувствовать то, чего нет в самом деле. И любой артефакт я могу сделать просто предметом. Съесть его магию, сделав бесполезным.

— И это всё? — подозрительно спросила Рози.

— Не совсем, чтобы всё, но в общих чертах... — замялась Сальфи.

— Не так уж и страшно, — Рози добродушно смотрела на неё. — Могла бы сразу рассказать.

Повисла тишина, Сальфи улыбнулась в ответ.

— Она хищник, — раздался голос от двери ванной, — ест магических существ, в том числе и фей. Способна сожрать любую магию. Её аппетит не имеет границ, — шёпот Цепи раздался у самого уха, сам он выходил из душа. — Способна спрятаться от чего угодно и сбежать из любой клетки.

Он уже был одет в штаны и сапоги, мокрые волосы свисали длинными прядями.

Рози удивлённо смотрела на Сальфи.

— Так как же тогда ты попала на чёрный рынок?

Сальфи снова вздохнула.

— Я почувствовала вкус Искры в день твоего совершеннолетия, словно приглашение на пир, прокатившееся по всему миру. Вот я и решила... пристроиться. — Она виновато ковыряла пальчиком краешек своей юбки. — А дальше надо было просто найти тех, кто хочет заработать, они и продали меня Зузиму, представив бесполезной феей.

Рози шокированно рассматривала Сальфи.

— Ты целенаправленно хотела попасть ко мне... чтобы поесть?

— Цветочек, перестань. Я с тобой не только потому, что ты нескончаемый источник пищи. Ты мне нравишься.

Сальфи посмотрела на неё преданными, щенячьими глазками и продолжила:

— Конечно, ты очень вкусная. Но я ведь тоже полезная. Рядом с тобой так сытно, что я больше не чувствую голода и отгоняю других нахлебников.

— Например?

— Например — заколку, которую стащил тот паук-галоф, я её очистила от магии слежения, которую на неё навесил граф. И она снова просто украшение.

Рози вспомнила вчерашний показ существ и зелёный шарик пауков. И правда, её заколка была у них.

— А ещё кулон, что тебе подарила Лея, я съела его магию. Она подавляет волю и подчиняет, но теперь он безопасен.

— Подчиняет?

— Да. Я уверена, что Варам бывал в покоях Леи, и там полно подобных украшений. Это его рук дело, он опасный тип.

Рози задумалась.

— Лея сама на себя не похожа. — она вспоминала записку Зу, он явно говорил, что граф причастен к убийствам. — Возможно, граф и есть тот, кто убивает девушек по всей империи. Надо сказать Лее, ей может грозить серьёзная опасность.

— И ты навсегда с ней поссоришься. Ты же видела, как она на него смотрит. Она не поверит ни одному твоему слову.

— Но это же Лея! Я не могу это так оставить.

— Этого он и добивается. — Сальфи тряхнула ёжиком своих волос. — Я же сказала, он опасный тип. Её комната как магический капкан. Уж я-то вижу.

— Тогда... Раз ты обезопасила мой кулон, ты же можешь сделать то же с её вещами?

— Могу. Но вот он, — Сальфи ткнула пальчиком в сторону Цепи, — нас не отпустит.

Он стоял, скрестив руки на груди, и слушал.

Рози закончила пришивать пуговицы. Посмотрела на свою работу и пошла к Цепи.

— Почему ты нас не пустишь? — спросила она, протягивая ему рубашку.

— Потому что сунуться в логово сильного мага — верная смерть даже для меня.

— Но что тогда делать?

— Лея сама пустила его в свои покои. Нас это не касается.

Руки тянулись к ней, поправляя волосы. Нежный поцелуй. И тяжёлый вздох.

— Обещай, что не станешь искать способы залезть в её комнату.

— Хорошо. — честно соврала Рози.

Ладонь двигалась по его руке, остановившись на запястье, холодный металл звякнул под пальцами — искусно выполненные украшения в виде чёрных цепей с такими же чёрными камнями. С десяток, а то и больше на каждой руке.

— Что это? — она перебирала их пальцами.

— Оберег и украшение.

— Впервые такие вижу... Необычные. — она перебирала пальчиками.

— Они могут принимать разную форму, прячась от посторонних глаз. Хочешь такую?

Рози задумалась, рассматривая своё запястье. Обычно она не носила украшений на руках. Но иметь при себе его вещь — это чувство было приятным.

— Хочу.

Цепь кивнул и снял одну цепь. Она стала сначала прозрачной, а потом золотой. И, потеряв свою внушительную толщину, — тонкой и короткой.

Он одел её на запястье Рози и поцеловал ладонь, как всегда вдыхая аромат. Цепочка была тяжёлой, словно изменилась лишь внешне, чувствуясь такой же массивной на запястье.

— Спасибо. — руки снова не слушались, против воли ища его тепло и трогая кожу.

Но Рози справилась с собой, отстраняясь и потянув его к постели, вставая ногами на мягкую перину и утопая в ней. Он повернулся спиной, позволяя заплетать свои волосы. Словно они делали это много раз.

— Не спеши, — он игриво ловил её руками за спиной, сминая ягодицы.

Рози молча улыбалась и продолжала заплетать. В конце поцеловав его в плечо.

Цепь стоял у стены — уже одетый, собранный, снова телохранитель. Но взгляд теперь был другим. Он смотрел на Рози — на то, как она выбирает платье, всё ещё в нижней рубашке, накинутой после душа.

Обтягивающий шёлк кремового цвета с тонким кружевом на декольте и вдоль бёдер закрыл её кожу. Цепь нервно выдохнул, стараясь больше не думать о мягкости и тепле её тела.

Сальфи тоже выбирала наряд, крутясь перед зеркалом.

— Как тебе это платье? — Сальфи поворачивалась то боком, то спиной. — Кажется, мне не очень идёт зелёный и длина не та.

— Почему? Тебе очень идёт. — Рози тоже одевалась и подошла к Цепи, молча повернувшись спиной. Он ловко застегнул тонкую молнию и пуговицу на самом верху.

Сальфи, тем временем, уже натягивала другое платье — чёрное, с блёстками по всей длине.

— Вот это лучше. Чёрный мне идёт и стройнит.

— Куда уж тебе про стройность говорить.

— А что? — Сальфи возмущённо посмотрела. — У меня тоже есть личная жизнь.

Цепь удивлённо поднял бровь.

— Да? И кто этот «счастливчик», которого ты скоро съешь? — он не удержался от едкого вопроса.

— Дух цветов. Он от меня без ума.

Сальфи говорила кокетливо, опустив пальчики в румяна и нанося их на щёчки. Потом подошла к флакону духов, двумя руками провела по горлышку и нанесла аромат на волосы, торчащие ёжиком.

— Между прочим, очень симпатичный мужчина, а как красиво ухаживает. — она закатила глазки. — Я залетела к вам только переодеться. Хочу произвести впечатление.

— И когда ты успела? — Рози добродушно улыбалась. — Мы же только приехали.

— Я ему сразу понравилась, ещё в первый вечер в саду. Ладно. Нет у меня времени с вами болтать. Меня ждут. — и Сальфи ритмично помахала ручкой, после чего упорхнула в окошко.

Тишина.

— Нам тоже пора выходить. — Рози одела серьги, наклонившись перед зеркалом.

Она развернулась, направившись к выходу. Но как только поравнялась с Цепью, вместо того чтобы, как обычно, открыть перед ней дверь, он притянул её в свои объятия.

Его руки легли на талию. А губы прислонились к виску.

— Не наказывай меня больше, — прошептал он. — Я не хочу видеть тебя с другими.

Она помолчала, набираясь смелости.

Вчера днём она хотела отравить его и сбежать, а теперь... Все изменилось. Она доверилась ему, а значит...

Приподнялась на цыпочки и поцеловала — мягко, коротко. Они только помирились, но этот разговор откладывать нельзя.

— Я должна тебе кое-что сказать, — произнесла Рози, отстраняясь, её голос стал тише, серьёзнее. — С того раза в салоне... когда у нас был первый раз... — она подбирала слова, не зная, какой реакции ожидать. — Женские дни так и не пришли. И из-за того, что ты всё рассказал отцу, я не могла попасть в город. Не купила зелье. А уже прошло почти три недели.

Цепь слушал. Внимательно. Не перебивал. Его руки на её талии начали двигаться, гладить.

— Время ещё есть, — продолжила она, отводя взгляд и опуская голову. — Зелье надо достать, чтоб убрать... последствия нашей близости. Мне нужно, чтобы ты помог.

15 Глава

— Котёнок, — тихий, успокаивающий шёпот.

Рози не подняла голову, словно в чём-то виновата.

— Посмотри на меня.

Он приподнял её подбородок пальцами — мягко, бережно. Заставляя смотреть в глаза.

— Не отворачивайся. Ничего плохого не произошло. — Его взгляд излучал тепло и внимание. Губы мягко прижались и поцеловали.

— Произошло, уже произошло... — слёзы наворачивались сами собой.

Сильные руки плавно обхватили талию, приподнимая и усаживая на небольшой столик рядом.

— Цепь, что ты...

— Ты слишком красивая. — Он собирал её платье, задирая шёлковую ткань и устраиваясь между её раздвинутых ног.

— Ты слышал, что я сказала? — Она растерянно наблюдала за его руками. — Похоже, я беременна.

— Я всё слышал. И это прекрасная новость, — он накрыл её губы медленным, смакующим поцелуем.

Рози шумно выдохнула, когда он оторвался, уже покрывая поцелуями её шею.

— Я серьёзно, Цепь. — она пыталась не терять нить разговора. — Живот будет расти, лекари увидят срок. Такое не скрыть.

— И не надо скрывать.

— Боюсь, мой будущий супруг не разделит твоей радости.

Цепь уткнулся в её волосы, вдыхая аромат, руки гладили ягодицы.

— Твой супруг прекрасно знает, где ты проводишь ночи, — попутно освобождая себя и притягивая её ближе.

Рози замерла. Отстранилась, посмотрев в его глаза, зрачки снова вытянулись, потеряв сходство с человеческими.

— Твои глаза, Цепь... — она заворожённо смотрела, рука потянулась к лицу, прижимаясь к его щеке. — Ты...

— Твой, — он перебил и чуть коснулся её губ, — кто бы я ни был, я твой. — отодвигая в сторону тонкие трусики.

И Рози улыбнулась в поцелуй. Уже даже не сомневаясь в своих догадках.

Медленное вторжение и первые плавные движения. Она тихо простонала, откинув голову, он поймал её затылок рукой.

— Хочу увидеть тебя с кругленьким животиком, — жаркий шёпот казалось, наполнял воздух комнаты, отражаясь от стен, раздаваясь эхом. — Такую хорошенькую... такую тёпленькую, — он толкнулся глубже, сжимая её ягодицу, замирая. — Я буду с ума сходить от желания и ревности... Моя кошечка.

Очередной нежный поцелуй, чуть покачиваясь в ней, и судорожный вдох. Цепь совершенно тонул в этой новости.

— Наше чудо внутри тебя. — и облизал шею, прикусив мочку уха.

Рози обхватила его шею, притягиваясь ближе, кусая в ответ и сжимаясь внутри.

Мучительные волны удовольствия продолжались, и движения стали плавнее, глубже. Ещё несколько тесных толчков, и он остановился в ней.

Оба тяжело дышали. Чувства переполняли комнату. Воздух начал искрить, чуть вспыхивая светом ярких эмоций.

— Что это? — Рози приходила в себя, непонимающе разглядывая комнату вокруг.

— Искра становится ярче. Просыпается твоя магия.

— Это делаю я?

— Да. Твои чувства становятся чистой силой. — Руки всё ещё гладили её бёдра, уже опуская ткань. — И в этой силе даже простые слова становятся реальностью. Ты научишься ей управлять.

Тёмные тени начали поглощать эти искры, скрывая их от всего мира.

— Но это не сегодня, — он приводил себя в порядок. И снова потянулся к ней.

Рози не удержалась и втянула его нижнюю губу, укусив, вызвав стон удовольствия. Губы снова нежно сминали друг друга.

— И как оторваться от тебя? — Цепь вновь хотел их близости. — Лучше бы нас не отвлекали. — Он досадно оглянулся в сторону двери.

И ручку дёрнули, потом ещё раз. Секунда заминки... постучали.

— Госпожа, — голос Сатишь. — Вы закрылись?

Он опускал её на пол, поправляя платье. Рози сделала шаг в сторону, и он притянул её назад.

Нежный поцелуй...

И всё же она отстранилась, направившись к двери, на ходу поправляя волосы, и вопросительно оборачиваясь на него, понимая, что это он не даёт открыть дверь.

— Нет, Сатишь, — громкий голос, она легко повернула ручку, и дверь открылась. — Тут нет замка. Может, ты слабо нажала?

— Госпожа? — Сатишь шагнула внутрь, разглядывая дверь со стороны комнаты. И правда, никаких намёков на замок. — Госпожа, вас ожидают на завтраке. Граф Варам выражает беспокойство о вашем здоровье. И лорд Жатив просит передать, что ваш жених, принц Кастор, неважно себя чувствует и не может присутствовать на завтраке. Вызвали лекарей.

— Я спускаюсь. Но сначала проведаю принца. — Причина его болезни ей была известна и не пугала ни капли. От потери памяти ещё ни кто не умирал.

Сатишь поклонилась и пошла по коридору, а Рози обернулась, посмотрев на Цепь, улыбнулась и сделала шаг вперёд.

Уже на ходу пыталась вернуть себе маску серьёзности, стараясь подавить чувство счастья и лёгкости. В голове продолжали крутиться его слова, и она бесконечно возвращалась к мысли о ребёнке.

Сатишь скрылась, убегая вперёд.

Пустой коридор с множеством витражных окон был наполнен солнечным светом, отдаваясь стуком её каблуков о каменный пол и тяжёлыми шагами за спиной.

— Я всё равно боюсь, — прошептала она. Продолжая идти и не оборачиваясь, зная, что он слышит. — Я очень боюсь, Цепь. И понимаю, что рядом что-то очень опасное.

Тяжёлые шаги за её спиной не изменили темпа. А руки вдруг притянули, прижимая спиной к тёплому телу. Одна рука спустилась на живот, гладя всей ладонью.

— Всё будет хорошо. Ни тебе, ни малышу ничто не угрожает. — Он прижался губами к её шее, целуя. — Ничего не бойся. Я буду рядом.

— Да, ты рядом, но ведь делаешь по-своему, ничего не объясняешь, — в её голосе появился слабый укор. — Церберус Экскруцио Поена, — тихо и медленно она произнесла его полное имя. — Похоже, всё, о чём я старалась даже не думать, уже случилось... — посмотрела вверх, встречаясь с теплом его глаз. — Ты обманул моего отца.

— И этому есть объяснение. — он улыбнулся и легко коснулся губами её ушка.

— "Необходимость"? — вздохнула Рози.

— Да. — абсолютно серьезно.

— Почему... Мы же можем сбежать вместе. Сальфи могла бы нас спрятать от отца и гнева императора.

— Их мнение, как и мнение всего этого мира, мне не интересно. Я ищу одно насекомое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Насекомое? — Она тихо рассмеялась.

Цепь разжал объятия, и Рози продолжила идти.

— Да, — он шагнул следом, — и тогда мы сбежим. Я обещаю.

Её силуэт мелькал в полосках света из окон, уже весело шагая. Направляясь к покоям Кастора.

Счастье в душе смешивалось с тревогой. Всё-таки, может, у неё будет свобода. И может, в этой свободе она будет не одна.

Покои, выделенные её жениху, были большими и светлыми. Не в белоснежном золоте, но в такой же тяжёлой роскоши. Массивная люстра с магическими огнями, шёлковые обои с изображениями охоты, тяжёлые портьеры и ковры. Большая кровать, накрытая балдахином в тёмно-зелёных тонах, стояла у огромной картины в полстены, на которой было древо рода Леи. Из постели расходились тяжёлые хрипы.

Рози стало страшно, и она замерла, остановившись на несколько секунд в дверях, а потом медленно пошла, осторожно приближаясь и заглядывая за балдахин.

Кастор выглядел и правда совсем плохо, кожа лица покрылась рытвинами и потом, дыхание сбивалось. Он раскрылся, скинув одеяла, и находился в бреду. Казалось, что он при смерти.

Две женщины суетились в покоях.

— Госпожа, не стоит приближаться, нам пока не ясна природа болезни.

Одна из женщин, в мантии целителя, быстрым шагом подошла к кровати и присела на её край, кладя руки на грудь Кастора. Вторая быстро открыла небольшой саквояж и доставала оттуда разные свитки и флаконы.

— Вы невеста? — первая обратилась к Рози.

— Да, невеста, — вид больного вызывал жуткое отвращение, но отвести глаз не получалось. Рози продолжала смотреть, почти кожей ощущая, как он мучается.

— Вам лучше уйти. Мы обязательно всё сообщим, император уже отправил лучших лекарей. — вторая женщина закончила всё раскладывать и подошла к Рози, беря сочувствующе её за руку и ведя к выходу из покоев.

Коридор встретил свежим воздухом, словно позволяя вдохнуть. Она тяжело выдохнула. Цепь стоял рядом, мимо пробегали слуги, неся в покои всё необходимое.

— Котёнок, тебе нужно позавтракать.

— После такого... — она смотрела на приоткрытую дверь, — аппетита у меня точно нет, — сглотнула. — Яд не должен так действовать, я всё проверяла. Что произошло? — пальцы нервно мяли друг друга.

— Просто не только ты хотела от него избавиться. — Цепь убрал прядь волос от её лица. — Твоей вины тут нет.

Рози тяжело вздохнула.

— Я не хотела убивать...

Суматоха в коридоре продолжалась. Помещения особняка начинали всё сильнее давить.

— Пойдём, нам больше нечего тут делать. — он положил руку ей на поясницу, чуть подталкивая.

Тени казались темнее, картины словно провожали взглядом, а магические светильники выглядели тусклыми. Даже яркие солнечные лучи и украшения из цветов не спасали от мрачного давления стен.

Обеденный зал встретил их шумом разговоров и звоном столовых приборов. Слуги сновали между небольших столиков, накрытых изысканным завтраком. Один подошёл к Рози.

— Госпожа, следуйте за мной к столику в центре зала.

— Конечно, спасибо.

Слуга сделал низкий поклон и важным шагом направился в сторону массивного круглого стола в центре зала. За ним уже сидели Лея и Варам. Лея рассеянно ковыряла тарелку, стараясь держать свою осанку безупречной, глаза были красными, словно она не спала всю ночь. Варам сидел рядом и что-то говорил ей на ухо, пока она смотрела на приближающуюся Рози. Он выглядел довольным.

— Доброе утро. — С чуть грустной улыбкой поздоровалась Рози. Слуга отодвигал стул, и она уже садилась за стол. — Мой будущий муж, к сожалению, серьёзно болен.

Присутствующие не сводили с неё глаз.

— Доброе утро, Рози, — Варам мягко произнес её имя, — это ужасная новость. Надеюсь, болезнь вас не тронула и сон пошёл на пользу. — Он сочувственно смотрел.

— Спасибо, — Рози перевела взгляд на кузину. — Лея, ты выглядишь нездоровой. — с тревогой смотрела на неё.

— Это всё кошмары, иногда бывает, не волнуйся, — сухо ответила кузина и вернулась к ковырянию салата на тарелке.

Варам холодно посмотрел на Лею и вернулся к Рози.

— Вы вчера рано ушли, а принц следом, он ночевал в ваших покоях? — вопрос был задан в лоб.

— Это наше личное дело, — Рози нахмурилась, беря чашку с кофе. Ароматный дымок бодрил, она вдохнула поглубже и сделала маленький глоток, зажмурившись от наслаждения. Хороший кофе был её слабостью.

И чуть не подавилась, когда открыла глаза. Варам не отводил от неё глаз, смотря как голодная собака. А потом моргнул, возвращая себе непринуждённый вид.

— Это лучший кофе из миров жизни. Вам нравится?

— Да. — Рози отвела взгляд, решив не продолжать разговор, ограничившись сухим согласием. Но Варам продолжил.

— Если вам нравится, я могу подарить целую плантацию. — он продолжал смотреть. Лея с удивлением оторвалась от тарелки.

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — сухо заметила Рози.

— Возможно, взамен, одно свидание, просто беседа, не больше. — Варам взял бокал вина и отпил из него.

— Я не нуждаюсь в подарках. — Рози подумала про Цепь, и тепло улыбнулась, — у меня есть то, чего я желаю.

Один из официантов поставил в центр стола большую тарелку с разноцветной выпечкой.

— Вот как... — Варам водил пальцем по краю бокала, продолжая разглядывать её. — Всё же полезно заводить дружбу с интересными людьми.

— Вы льстите себе, интереса к вам нет.

— Дайте мне шанс вас переубедить. Обещаю, вам понравится, и возможно, я тоже стану желанным. — Варам хищно улыбался, разговор ему нравился.

Лея раскраснелась, слушая их. Она слишком громко положила вилку на тарелку, заставив всех обернуться на неё. А потом резко встала. Её стул упал, грохнув об пол.

— Простите меня, я и правда неважно себя чувствую. — на лице была болезненная паника. — Подышу воздухом. — она одёрнула пышную фиолетовую юбку.

— Лея... — Рози хотела остановить её, но та быстрым шагом выходила из столовой, на ходу отмахнувшись от слуги, подбежавшего узнать, что потребовалось госпоже. Варам довольно улыбался, наблюдая за тем, как она уходит.

— Это всё кошмары, ничего страшного. Подышит воздухом, и ей станет лучше.

— Зачем вы провоцируете её и делаете больно? Неужели не видите, что она влюблена в вас? — Рози уже вставала, чтобы идти за Леей.

— Важнее, в кого влюблён я, мой цветок. И моей любимой я не нравлюсь, как всегда.

— Как всегда? — Рози замерла, нахмурившись, не понимая, к чему последние слова.

В голове крутилось узнавание ситуации. Словно такое уже было. Что-то похожее. Варам говорил о кошмарах...

А что ей снилось сегодня? Она помнила, как проснулась посреди ночи в объятьях Цепи, но вот сам сон, что в нём было...

— Бедный, глупый Кастор, — внезапно начал Варам.

И Рози застыла. Повисла пауза на пару вдохов.

Варам наклонился ближе, чтобы шёпот был хорошо слышен только Рози, и тихо продолжил:

— Теперь он ничего не вспомнит пару месяцев. Но ведь это и не важно, ему не прожить и суток.

— Откуда вы знаете? — испуганно, на выдохе, спросила Рози.

Хищная улыбка в ответ.

— Не стоило трогать вас руками. — он достал кружевную алую перчатку из кармана и поднёс её к лицу, глубоко вдыхая. — И уж тем более губами.

— Это вы. — испуг было уже не скрыть. — Вы что-то сделали?

Варам направил свой взгляд за неё, на Цепь, стоящего у стены. Рози чуть обернулась, проследив за его взглядом. И вздрогнула, поняв, что выдала свой страх.

— Лишь закончил начатое. — он легко отстранился. Очень довольный произведённым впечатлением и результатом. — И принц умрёт. Как и этот наёмник, которым ты вся пропахла. Тоже умрёт, уже сегодня.

— Умрёт? — испуганный шёпот.

— Именно. — его лицо сменилось на милую улыбку. — Но мы можем это поправить. — он протянул руку в пригласительном жесте. — И тогда, обещаю, я никого не трону.

Рози смотрела на его руку, перевела взгляд на него.

— И что я должна сделать?

— Прийти в комнату Леи сегодня вечером, — он коснулся её волос кончиками пальцев. — Лишь беседа. Твоя маленькая гадость поможет скрыться от глаз наёмника. Иначе ты будешь смотреть, как я его убиваю.

Рози чуть заметно кивнула и, развернувшись, направилась к выходу, почти бегом. В памяти поплыли страшные картинки, она вспоминала свой ночной кошмар. Как она проткнула Вараму грудь кинжалом и как он взбесился, учуяв от неё запах ночи любви.

Проходя мимо Цепи, она испуганно посмотрела в его глаза, он оставался спокоен, молча открывая тяжёлую высокую дверь из зала в коридор и следуя за ней.

— Котёнок, что случилось? — шёпот в волосах.

— Ничего. Просто нужен свежий воздух, и мне надо найти Лею.

Поиск не занял много времени.

Лея была в беседке сада, сидя на резной скамеечке, грустно наблюдая за цветущими кустами. Её пышное фиолетовое платье совсем помялось. Она кинула взгляд на Рози и тут же с обидой отвернулась, продолжая смотреть на цветы у беседки. Лениво трогая их лепестки пальчиком.

— Лея, как ты? — Рози медленно подошла.

— Зачем ты пришла? — Лея повернулась. Заплаканная, волосы немного растрепались, тушь потекла. Она опустила взгляд и дёрнулась, её лицо замерло, она смотрела на переплетённые пальцы Рози и Цепи.

— Лея, я переживаю за тебя. — она неловко убрала руки за спину, отпустив его ладонь.

— Не стоит беспокоиться, — злая усмешка. — А Кастор знает, что его невеста ходит за руку с прислугой?

Рози отвела глаза в сторону, не выдержав ненавидящего взгляда Леи.

— Что ты такое говоришь? Это просто...

— Я говорю то, что вижу. — она перебила. — И за меня беспокоиться не надо, у меня всё хорошо, а без тебя будет ещё лучше.

— Почему ты злишься на меня? Я ни в чём не виновата. — Рози с непониманием смотрела на Лею, которая совсем перестала быть похожей на себя.

— Потому что без тебя намного лучше! Варам чувствует, что нравится тебе, и не может сопротивляться! — Лея со злобой выплёвывала слова. — Тебе ли не знать, это же ты у нас особенная, ты же Искра.

— Неправда, это не так! Мои чувства заражают других, распаляя их собственное притяжение, но не заставляют любить меня.

— Не ври! — Лея сорвалась на крик, тыкая пальцем в Рози. — Ты, всё это ты! — Она резко встала и направилась к ней, остановившись в метре. — Я жалею, что пригласила тебя! И мне жаль, что во время покушения тебя не напичкали болтами. Всем было бы легче.

Рози замерла, нервно сжимая свои ладони, слушая её. От обидных слов наворачивались слёзы.

— Я не верю, что это ты говоришь.

Лея сделала ещё шаг в её сторону, и Цепь обхватил её за талию, останавливая.

— Отпусти меня, урод. — она пыталась вырваться, ударяя его. — А ты отойди подальше. — уже Рози. — Я не хочу, чтобы и меня пробрал твой яд. Не подходи, или я вырву твои волосы и буду носить их как украшение.

Обе замерли, осознавая брошенные слова.

Цепь отпустил Лею, всё ещё удерживая и оставаясь между ними, она тяжело дышала.

А потом Рози выдохнула и развернулась, решительно направляясь из сада.

Слова Леи оседали в груди тяжестью. Может, и правда, это её вина? Это она отравляет всё вокруг, сама того не понимая.

— Цветочек, не воспринимай это на свой счёт, — Сальфи опустилась на плечо.

— Ты же слышала, что она сказала.

— Варам обворожил Лею, она влюблена и ранена.

16 Глава

— Этот граф, он маг. Природа его магии — подчинение. Лея носит его подарки, украшения, такие же как подарила тебе. Они напичканы его силой. Он назвал паразитом меня, но если уж и проводить параллель — он ни чем не лучше.

— Ты можешь съесть его магию?

— Могу, но... он заметит и всё равно не отпустит её.

Несколько секунд Рози осознавала сказанное Сальфи. Лезть в комнату Леи... Это очевидная ловушка. Но если другого выхода нет?

Тень за спиной приблизилась вплотную.

— Нет. — Цепь смотрел с непробиваемой серьёзностью, замечательно понимая ход её мыслей.

— Ты же видел, что происходит с Леей. — Рози повернулась к нему.

— Да, и это повод не нарываться. — Цепь напряжённо смотрел на Рози. — Её комната напичкана магией и капканами.

— Он же убивает её. Он что-то сделал с Кастором. Если бы не Сальфи, я тоже могла попасть под его чары.

— Не попала бы. Мы уезжаем. Сейчас. Хватит с нас гостей.

— Нет же. Я должна... — объяснение о том, что Варам начнёт убивать, повисло в воздухе.

Наступила тишина. Только лёгкий ветерок сада, щебет птиц и далёкое журчание фонтана. Рози надела маску послушания.

— Хорошо, как скажешь. — Она легко согласилась.

Цепь прищурился, изучая, а потом усмехнулся.

— Котёнок... — он вздохнул. — Ты хочешь обмануть меня. — Видимо, её мысли звучали так громко, что легко читались на расстоянии.

— Нет. — Рози искренне возмутилась его обвинениям. — Я доверяю тебе в вопросах безопасности. Раз ты говоришь, что мы уезжаем, значит, уезжаем.

Рози сорвала небольшой цветок пиона и понюхала его, грустно разглядывая нежные лепестки.

— Веришь и делаешь по-своему. — продолжил он.

— Я не стану никуда лезть. — Она снова начала идти по саду. — И от твоих глаз не скрыться. Но перед отъездом надо узнать о самочувствии Кастора и принять душ, — она приподнялась на цыпочки и поцеловала его скулу, — тогда мы можем ехать. Хорошо?

Довольная улыбка была ответом.

Узнать что-то внятное про жениха не получилось. Лекари сошлись на том, что он болен. Кашель, хрипы, высокая температура и синие губы — внезапная болезнь. Всё возможное было сделано, и завтра его увезут во дворец.

А план, как попасть в покои Леи и не нарваться на Цепь, прорисовывался всё отчётливей. Нужны ванная и время.

— Я быстро. Подождёшь меня? — Она легко поцеловала Цепь в губы, разыгрывая страсть и направляясь к ванной комнате. Он разжал объятия, выпуская её.

— Да. — И сложил руки на груди, глядя ей вслед. Не веря ни секунды.

В ванной Рози включила воду и тут же распахнула окно. Из сада доносилось пение птиц и тихие голоса гостей, решивших провести полдень в тишине и на свежем воздухе.

Гостевые покои, которые выделили Рози, имели общую стену в ванной комнате с покоями Леи. Ещё детьми они легко попадали ночью друг к другу через соседние окна.

— Сальфи? — шёпот.

Лёгкий «пух» у плеча.

— Быстрее, Розочка.

Под окнами каменная дорожка. Рози вылезла на узкий парапет, и нога почти сразу соскользнула со скользкого камня... Уперевшись во что-то, Рози испуганно отдернула ногу, глядя вниз. И готова была поклясться, что видела огромную тёмную лапу, которая придерживала её ногу.

Нервно выдохнув, она быстрее зацепилась за соседнее окно. Которое было пригласительно открыто.

И почти упала, когда спускалась с подоконника на плитку пола. В нос ударил запах пара, смешавшийся с мылом и кремами. Мягкие голубые тона помещения, наполненного хрустальными бутылочками.

— Цветочек, у нас минут десять, от силы. А потом он будет очень злиться.

— Мы успеем. Главное найти.

Они вышли в комнату. Сквозь нежный аромат пиона пробивался запах гниения, сразу делая помещение мрачным, несмотря на розовые тона и пушистые коврики.

Туалетный столик с огромным зеркалом был завален баночками и украшениями.

— Нам туда, — указала Сальфи.

Всё происходило в панике. Рози подбежала, начиная перебирать украшения, открывая ящики. Сальфи указывала, что отложить в сторону, а что они заберут с собой.

— Зачем нам забирать их? — прошептала Рози, перекладывая серьги в небольшой мешочек.

— Я не могу съесть столько. Я и так переедаю последние недели. — Сальфи довольно икнула и в удовольствии потерла животик.

— Но она же заметит, может тогда...

От двери послышались звуки приближающихся шагов и тонкого голоса Леи. Обе замерли и быстрее шмыгнули в открытую гардеробную с плотной темнотой внутри.

Спина Рози прикоснулась к платьям, висящим ровным строем. Секунду помешкавшись, она залезла между ними. В покоях зажглись магические светильники. Из открытой двери было хорошо видно всю комнату.

— Я наговорила столько гадостей ей. — говорила Лея. — Не знаю, что на меня нашло.

— Ненаглядная моя, не вини себя. Твоя кузина подчиняет своей Искрой. Это были не твои чувства ненависти, а её. Просто теперь ей восемнадцать, сила раскрылась полностью, и скрыть своё отношение к тебе уже не получается.

— Я не думала, что она так ненавидит меня. — Измученный голос. — Я думала, это всё моя ревность.

— Ты не виновата. Я тоже не могу ничего поделать. Она отравляет мой рассудок, но в моём сердце только ты.

Он провёл рукой по талии, поднимаясь выше. Лея сжалась, немного отстранившись.

— Варам. Любимый. Наша ночь... Была такой... Было очень больно. Я не готова сегодня... — На её глазах наворачивались слёзы.

— Тише, Лея. — Он произнёс с придыханием. — Не смей отказывать мне. Я давно не мальчик и знаю, что мне нужно. — Он расстёгивал рубашку. — Сейчас ты будешь молчать.

— Я не хочу. — Шёпот.

Резкая пощёчина заставила Лею отшатнуться и присесть на кровать.

— Я сказал, молчать. — Его голос был спокоен. — Это значит, ты молчишь.

Лея приложила руку к щеке, которая горела от удара.

А в шкафу Рози зажала рот руками, боясь вскрикнуть от ужаса, который всё сильнее охватывал её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Цветочек, отвернись, он нас заметит. Я не могу столько съесть. Твой ужас переполняет воздух. — Сальфи шептала в её ухо.

Рози закрыла глаза, уши услышали очередной звук удара и тихий стон. Она открыла глаза, видя, как Лея лежит на кровати на животе, сжимая руки и зажмурившись.

Варам снял рубашку и кинул на пол. Он начинал расстёгивать ремень на брюках.

— Как я учил, ненаглядная?

Лея молча начала задирать подол юбки.

И Рози судорожно всхлипнула.

Всё замерло.

Варам застыл и спустя секунду повернулся в сторону гардеробной, с улыбкой глядя в темноту.

— У нас гости. — Он застёгивал ремень обратно. Начиная идти в сторону звука.

Лея села на кровати, с заплаканными глазами. Неуверенно встала и пошла следом.

Платья давали иллюзию защиты, и Рози всё сильнее вжималась в них, окончательно скрывшись в пышных юбках, за секунду до того, как в гардеробной зажёгся магический светильник.

— Не прячься, милая, я всё равно найду. — Варам довольно провёл рукой по платьям на вешалке, чуть касаясь их пальцами. — Я чувствую твой страх. — Он сглотнул. — Безумно вкусный, пьянящий аромат.

— Здесь Рози? — За спиной Варама раздался слабый голос Леи, вытирающей слёзы.

Всё произошло быстро. Резкий разворот и ладонь хватает Лею за шею, шарахая головой об стену.

— Я сказал молчать. — Он шипел в лицо. — Тебе так сложно запомнить и заткнуться?

Варам с силой сдавил горло. У Леи не получалось сделать вдох. Она обхватила обеими руками его запястье, не в силах справиться. А потом он снова ударил её, и она потеряла сознание, оседая на пол. А Варам развернулся, как ни в чём не бывало, и продолжил.

— Рози, милая, я слышу, как испуганно бьётся твоё сердце, — он вёл рукой между платьев. — Чудесный звук. Почти забытый и такой прекрасный.

Маленькие ножки Сальфи оттолкнулись от плеча Рози, и она вылетела в лицо Вараму.

— Больной урод... — злобный писк.

Но не успела приблизиться. Взмах рукой, как от назойливой мухи, и Сальфи впечаталась в стену, падая на пол.

— Сальфи... — тихо прошептала Рози.

— Я люблю прятки. — Вешалки с платьями, в которых пряталась Рози, резко дернулись в стороны. — Нашёл! — Не скрываемый восторг.

Рози вжалась в стенку. Тело трясло. А в глазах темнело от накативших ужаса и паники. Она посмотрела на Лею на полу. Казалось, та не дышит.

— Я закричу. — Прозвучало тихо.

— Ты всегда знала, что я люблю. И умела удивить. — Он протянул руку, хватая её за запястье.

Зелёная нить поползла по коже вверх, обвивая, поднимаясь к шее. Рози дернулась, пытаясь освободиться. Варам не дал этого сделать, поднёс её руку к лицу, вдыхая запах кожи.

— Нам пора домой.

Его тело распалось зелёным маревом, из которого вновь шагнул такой же Варам, уже настоящий.

Он обхватил её талию, прижимая к себе. Запах гниения ударил в нос, вызывая приступ тошноты. Воздух рядом треснул, открывая проход в другой мир.

И всё погрузилось в зелёное марево. Рози почувствовала полёт. Секунду, вторую. Пространство дёрнулось, становясь плотнее, и наконец в нём раздался лязг цепей, с грохотом тёршихся друг о друга звеньями, переплетаясь и с бешеной скоростью вбиваясь в пространство вокруг.

Ещё секунда.

И Рози плюхнулась на свою кровать в гостевых покоях поместья.

В тот же миг, когда Рози коснулась спиной постели, Варам упал спиной на груду металла. Застонал, пытаясь понять, что произошло. Рука, которой он прикоснулся к коже Рози, пульсировала болью.

Он свернулся калачиком, пытаясь не кричать.

В десятке метров от него, с металлическим лязгом, на ноги приземлилась тяжёлая тёмная фигура. Она распрямила плечи, разминая шею. И начала идти в его сторону.

— Кто ты? — Варам медленно вставал, сжимая руку. От его ног пополз зелёный туман, из которого начали выбираться гнилые твари, чем-то похожие на людей. Они замерли на секунду и с нечеловеческой скоростью бросились на тёмный силуэт. И не добрались до него.

Толстые чёрные цепи пробивали их насквозь, двигаясь и не останавливаясь ни на секунду. Разрывая на части и утаскивая то, что осталось, в темноту.

Варам попятился, попытался открыть портал. В воздухе рядом с ним появилась тусклая зелёная трещина и с хрустом стянулась обратно. Он вздрогнул в испуге, посмотрев в это место.

Фигура подошла почти вплотную, и стало очевидно, кто перед ним — мощные витые рога на голове, длинный хвост за спиной, с острым шипом на конце. Из голого торса, исписанного тёмными символами, по бокам торчали рукояти клинков, украшенные свисающими цепями. Ножнами для лезвий было само тело демона.

— Демон? — Варам со злобой выпустил несколько заклинаний, окутавших зелёным огнём фигуру.

И вызвал этим лишь небрежную ухмылку.

— Скажи, что ты хочешь. — Он продолжал пятиться, разглядывая пространство, пытаясь найти способ сбежать. — Тебя послал Владыка? — Уперся спиной в тёмную стену из живых цепей. — Я могу помочь тебе избавиться от его власти.

Последний шаг сократил расстояние до нуля. Демон резким движением вытащил клинки из своего тела и в доли секунды вонзил их под рёбра Варама, припечатывая.

Варам захрипел.

— Назови цену. — Он схватился за запястье руки демона, пытаясь освободиться.

— Заткнись, — злой шёпот. — Наш с тобой вечер только начинается. И я хочу слышать только крики.

Гул огня и лязг металла нарастали. Пространство вокруг них превратилось в мясорубку из гнилых тварей и цепей, которые рвали их.

Варам продолжал сопротивляться, пытаясь призывать всю свою магию, гнилые создания вылезали из темноты и зелёных всполохов, разлетаясь тут же ошмётками.

Цепь отпустил клинки и рукой залез в рот Варама, вырывая язык и выбрасывая его в сторону. Десятки тёмных тварей тут же сцепились за кусок, пытаясь поглотить, набрасываясь как голодные собаки.

Крики нарастали. Казнь только начиналась, чтоб продолжаться всю ночь.

Рози оглянулась не веря.

Что произошло?

Мягкие перины, открытые окна и пустая комната, купающаяся в ярких лучах солнца. Она резко вскочила, думая про Лею. За стеной всё ещё происходил ужас. Было слышно гул огня и лязг металлических цепей.

Надо позвать всех, надо спасти Лею и Сальфи.

Уже через секунду она, чуть не падая, выбежала в коридор, остановилась, не решаясь подойти к дверям покоев кузины, и, помедлив ещё секунды, побежала за слугами.

Поместье погрузилось в панику и топот десятков ног бегущих людей. Шума становилось всё больше.

Один из слуг нерешительно открыл покои Леи.

— Госпожа? — произнёс он в неестественную темноту.

Все стояли, никто не решался ступить в смоляную тьму за порогом покоев.

Рози шагнула первой, каждый шаг отдавался звоном металла, хотя под ногами был мягкий ковёр. Она сделала ещё несколько шагов и увидела Лею с Сальфи на юбках, они обе лежали у стены гардеробной, без сознания.

Сама гардеробная выглядела как сплошная тьма, из которой доносились тихие голоса сотен людей, шептавшие о боли и страхе.

Рози не решалась, с ужасом глядя на представшую картину. И в следующий миг темнота посветлела, нехотя рассеиваясь. Магические светильники разгорались всё ярче. Помещение возвращало свой привычный вид.

В этот же момент драгоценности, цветы и некоторые платья начали расползаться серой отвратительной массой, разнося запах тухлятины.

Рози достала платочек и прикрыла им нос.

— Она здесь! — Опускаясь на колени рядом с Леей, она осторожно поднесла дрожащую руку к шее. — Она дышит, скорее! Лекарей!

В комнату наконец пробились лучи солнца из окон.

Отец и мать Леи вбежали в покои. Серая гнилая масса всё сильнее расползалась.

— Быстрее стражей и имперских магов. Всех гостей по домам. — Отец Леи. — Найти виновного. В поместье гниль! Быстро!

Слуги забегали с удвоенной силой, наталкиваясь друг на друга. Гости ахали, хватаясь за сердце, быстрее разбегаясь по своим покоям и собирая вещи для отъезда.

А кто-то и вовсе сразу разворачивался и шёл к конюшне, кидая слугам, что пришлёт за личными вещами позже.

Рози не могла отойти от Леи. Чувствуя страх за её жизнь. Малютка Сальфи тоже тяжело дышала. Сатишь с опаской зашла в покои, подходя к Рози.

— Госпожа, карета будет подана через пять минут. Нам надо уезжать, здесь опасно.

— Как же я оставлю Лею? Она так слабо дышит.

— Госпожа! Оставаться нельзя. Идёмте. — Сатишь тянула её, вынуждая подняться.

Рядом с Леей уже опускались две целительницы.

— А где Цепь?

— Я его не видела, госпожа. Пожалуйста, быстрее. Мы не знаем, какую магию успел применить последователь гнили. Здесь опасно.

Украшения поместья теряли форму и расползались зловонной серой кашей. Люди продолжали бегать, покидая поместье как тонущий корабль.

Само слово «гниль» пугало, пробирая страхом до самых костей.

Рози несла в ладонях Сальфи, и она приходила в себя. Уже в карете пытаясь сесть на её руке и тяжело держась за голову.

— Цветочек, ты в порядке? — Сальфи в панике оглядывалась.

— Да. Я не знаю, что произошло, но когда Варам хотел меня увести в портал, что-то пошло не так... И я оказалась в гостевой комнате, на кровати. — Рози рассказывала быстро, делая короткие вдохи, стараясь не сбиваться. — А потом побежала обратно, в комнату Леи. Но Варама там уже не было. И Цепь я тоже не нашла.

— Он наконец дотянулся до этого чернокнижника. — Сальфи довольно улыбнулась и тут же опять схватилась за голову. — А цепляется он намертво, в прямом смысле этого слова. Нелегко ему было отпустить тебя одну в покои Леи.

— Так он знал!? И ты знала!?

— Да, цветочек. Я всё тебе расскажу, но голова слишком шумит. Этот ублю... граф сильно ударил меня магией.

— Прости, что не смогла тебя защитить, — виновато сказала Рози.

Сальфи хмыкнула, чуть покачиваясь на ладони Рози.

— Это я должна была защищать тебя, но мы обе умницы, потому что остались живы.

Карета мчалась, не сбавляя скорости.

Домой она вернулась с первыми вспышками заката. Родители уже знали, отправляя письма по знакомым, чтобы узнать подробности. Империя давно не видела гнили. Все были напуганы.

Ночь опускалась вместе со страхом, страхом засыпать одной. С тех пор, как Цепь появился в жизни Рози, она всегда засыпала в его присутствии. Поначалу это было непривычно и сложно. А теперь стало страшно от того, что в комнате она одна.

Рози накапала Сальфи настойки дымника. Та выпила его из наперстка и ещё недолго всхлипывая тихонько уснула на подушке рядом. Дышала тяжело, магический сон не вернул ей спокойствия. Но усталость брала верх, и наконец она затихла.

Рози разглядывала руку, за которую схватил Варам, на ней, под тонким золотым браслетом — подарком Цепи, виднелось чёрное кружево символов. Таких же, как у него.

И уже ближе к рассвету она сама не заметила, как провалилась в сон.

17 Глава

С первыми лучами солнца Цепь шагнул из тени в её комнату. Темнота в углах зашевелилась при виде хозяина, обретая человеческие очертания и приближаясь к нему, что-то шепча в ухо и сразу распадаясь туманом.

В коридорах послышались первые, ранние шаги слуг, когда он уже ложился рядом с Рози, утопая в перьевой подушке и обнимая её под одеялом. Рози что-то мурлыкнула сквозь сон, и он улыбнулся, счастливо вдыхая её аромат.

Лучи света становились всё ярче. Впервые портьеры комнаты в суматохе забыли задёрнуть на ночь, и яркие пылинки летали по всей комнате, отражаясь в полосках рассвета. Наполняя воздух теплом.

Будет скандал, если Цепь увидят в постели Рози. Если её дверь будет закрыта...

Скандал небывалого масштаба!

Поэтому он решил остаться и закрыл глаза, засыпая.

Ручка на двери тихонько повернулась. Её дёрнули... и дверь не открылась, потом ещё раз — и снова ничего. Произошла секундная заминка, послышались голоса, сдержанный стук.

Чёрные тени лениво поползли, подбираясь к двери и оплетая её светлое дерево.

Очередной стук утонул в звенящей тишине утра. Комната погрузилась в свежий воздух и шёпот молодой листвы за окнами. Словно кто-то отрезал внешний мир со всеми его звуками.

Уже ближе к обеду Цепь первым открыл глаза, тело моментально пришло в тонус, притягивая к себе Рози, она сонно потянулась, во сне прижимаясь теснее.

Он отстранился, вставая с постели. Обернул бёдра покрывалом и тяжёлой походкой направился к двери, понимая, что попытки попасть в её покои продолжались без остановки с самого утра.

И не остановятся, пока он не разгонит всех.

Почувствовав прохладу пустоты рядом, Рози зашевелилась и села в постели, убирая волосы с лица. Подтянула одеяло к груди и непонимающе оглянулась вокруг.

— Цепь... Ты здесь... Я так испугалась вчера.

— Доброе утро, котёнок. — раздался его шёпот прямо в её волосах. — Всё хорошо.

Рози прижала одеяло сильней, картинки вчерашнего дня пробирали до дрожи.

— Ты убил его?

Цепь молча кивнул и положил руку на ручку двери, открывая её.

За дверью уже собралась целая делегация, пытающихся взломать или сломать деревянную преграду на протяжении многих часов.

Покои резко наполнились шумом, будто прорвало плотину. Голоса врывались с грохотом, несколько магов читали напевно заклинания, стучали металлические инструменты, которыми пытались снять дверь с петель, и поверх всего этого — громкий голос её отца.

— Как это, в её покоях пропали окна? — орал лорд Маргир на слугу, стоя спиной к двери. — Что за бред ты несёшь, куда могли деться окна на втором этаже?

Звуки стихли, все замерли, глядя на открывшуюся дверь. Лорд обернулся и застыл от удивления. В проёме стоял полуголый Цепь, сложив руки на груди, тёмные письмена на теле притягивали взгляд и, казалось, начинали двигаться.

Он больше не пытался быть человеком.

Госпожа Шансель тихо пискнула, а потом вытянула голову, пытаясь разглядеть Рози за его спиной. Та всё ещё сидела на постели и в испуге прижимала одеяло всё сильнее. А широко открытые глаза с таким же удивлением смотрели на мать.

— Что происходит? — голос матери срывался на писк, она ухватилась за руку Сатишь, и служанка её придержала. Госпожа готовилась вот-вот упасть в обморок. — Рози, что это значит?

— Доброе утро всем. — шёпот Цепи наполнил коридор, раздаваясь эхом. — Мы бы не хотели, чтоб нас беспокоили. Рози устала.

Повисла пауза. Слуги непонимающе переглядывались. Старый маг что-то шепнул на ухо лорду Маргиру.

— Нас? — Лорд секунду пытался понять происходящее и отмахнулся от мага, после чего быстрым шагом пошёл в сторону двери, остановившись перед Цепью. — Какое ещё «нас»?!

— Ваша дочь — моя супруга. Или, правильнее, моя обречённая, — шёпот снова раздался во всём помещении. — И наше семейное утро хочется провести в тишине.

Рози тем временем тихонько встала с кровати. Плотнее оборачиваясь в одеяло, она тащила его за собой по полу и медленно шла в сторону Цепи. Стараясь окончательно проснуться.

Лорд Маргир побагровел.

— Ты с ума сошёл, Цепь? Рози, что происходит? Рози?! УЙДИ С ДОРОГИ! С ДОРОГИ!

Лорд сделал шаг, пытаясь пройти, но перед ним тут же возникла рука Цепи, резко упёршись в косяк и преграждая путь.

— Впредь в её покои можно войти только с моего разрешения, — он равнодушно разглядывал лорда, просто ставя в известность.

— Кто ты такой, чтоб тебя спрашивали? — отец Рози не унимался.

Зрачки Цепи раздвоились, наполняясь глубоким цветом синевы. Чёрные письмена лениво начали двигаться по голому торсу, плавно перетекая друг в друга.

Лорд отшатнулся. Чувство угрозы пробрало на уровне инстинктов. Слуги, стоявшие в коридоре, сделали шаг назад, а потом ещё. Кто-то осенял себя светлыми знамениями. Все старались взять максимальную дистанцию, столпившись к стенам.

— Ты что такое? — лорд испуганно разглядывал Цепь.

Голос Сальфи раздался с подушки в кровати Рози, вежливо ставя в известность:

— Он демон. И не просто демон, а высший, воплощение Боли. Один из трёх Палачей Владыки Смерти. — Она сидела на мягкой подушке, сладко потягиваясь и зевая.

Цепь тихо вздохнул, прикрыв глаза на секунду, стараясь смириться с выскочкой.

А Рози уже подошла вплотную, коснувшись рукой его поясницы.

Глаза Цепи сразу стали снова человеческими, а взгляд растерянным.

Её рука вела по символам, тонкий чёрный огонёк следовал за пальчиками, касаясь кожи. И Рози обхватила его руками за талию, выглядывая в коридор из-за спины.

— Сатишь, принесёшь нам завтрак в комнату? — она прижалась к его боку.

Сатишь молча кивнула, стоя с открытым ртом. А потом резко развернулась и, расталкивая слуг, почти бегом, помчалась по коридору в сторону кухни.

Лорд Маргир сопел носом. Его возмущение нарастало, но чувство самосохранения подсказывало, что орать чревато.

— Рози, — голос стал слабым, — я требую объяснений. Я твой отец и имею право знать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тяжёлый вздох, и она посмотрела быстро на мать, а потом перевела взгляд на отца. Рука Цепи легла на её талию, прижимая сильнее, сминая одеяло, в которое она куталась.

— Папа, Цепь охотился на Варама. Того графа, что сдружился с отцом Леи. Ты же знаешь, что вчера этот граф... — она застыла, вспоминая то, что видела и слышала. Пальцы сильнее сжались на талии Цепи. — Он напал. На Лею. На меня. Всё поместье оказалось в гнилой магии. Стало очевидно, что он чернокнижник. Цепь убил его.

В коридоре снова зашептались голоса, все переглядывались, осмысливая информацию.

Старый, сутулый маг со страхом и отвращением смотрел на Цепь. Но думал он, видимо, медленнее, чем открывал рот.

— И? — злой взгляд. — Вы невеста принца! А этот приспешник смерти... Он охмурил вас! — маг ткнул пальцем в Цепь, — Принудил? От такой грязи...

Он не договорил. Мгновение — и чёрная цепь обхватила шею мага.

— Думай, что говоришь. — злой шёпот.

— Цепь. — Рози в ужасе схватила его руку. — Не надо, слышишь?

Испуг в её глазах сработал моментально, железо с грохотом упало на пол, втягиваясь в ближайшую тень. Маг вдохнул с хрипом, закашлявшись и отступая подальше.

— Рози, но как же твоя помолвка? — отец был потрясён. — Твой жених сам принц, и он при смерти. Подписан контракт на тысячи золота. Свадьба через два дня. Перед Императором не оправдаться. А ты... Ты...

— Наш контракт в силе. — Цепь смотрел на лорда, а из тёмного угла вышла высокая тень по форме человека и протянула тому свиток, настойчиво тыкая в нужные пункты.

Отец Рози читал указанное, а потом начал оседать. Его подхватили несколько слуг, усаживая на стул у окна и обмахивая руками.

— Милый. — госпожа Шансель подбежала к нему, опускаясь на колени. — Лекаря, быстрее.

Слуги засуетились, чуть ли не сбивая друг друга с ног.

— Не надо, — лорд тяжело дышал, его обмахивали. — Это не сердце, это шок от того, кому я продал нашу дочь. И ужас от того, что теперь ждет нашу семью.

Мать Рози обернулась на Цепь, смотря с испугом, а потом снова обратилась к своему мужу.

— Милый, давай всё обдумаем.

— Это не отменит помолвку с Кастором. — лорд всё же схватился за сердце. — Рози не может отказаться от брака, император не примет отказа сыну.

Лорд сильнее сжал руку у сердца.

— Помолвку Рози отменяю я. — Цепь говорил тихо, поэтому все замерли, перестав даже дышать, чтоб услышать каждое слово. — И сам сообщу это императору. После завтрака в вашем кабинете обсудим все финансовые и политические вопросы.

В коридоре показалась Сатишь с подносом в руках. На котором предусмотрительно стояли приборы на две персоны. Хотя она понятия не имела, едят ли демоны свежие булочки с маслом и пьют ли они кофе.

Сатишь протолкнулась к дверям в покои, и Рози взяла поднос из её рук.

— Я сама, спасибо. — и понесла поднос в покои, ставя на столик у окна.

— Спасибо, Сатишь. — поблагодарил Цепь и закрыл дверь, оставив всех и дальше пребывать в шоке.

Из-за закрытой двери комнаты послышался довольный голосок.

— Ну наконец завтрак накрывают на нас двоих, — Сальфи опустилась рядом с подносом, поймав на себе взгляд Рози. — Только не говори, что вторая чашка не для меня и что про меня все забыли! Я тоже люблю свежую выпечку и кофе.

— Сальфи, я дам тебе напёрсток.

Звуки стихли, дверь снова стала непроницаемой для всего мира. Оставляя родителей Рози и слуг расходиться в немой тишине.

— Мой муж демон, обманувший моего отца... — не веря, шепнула Рози себе под нос. — О таких вещах надо предупреждать заранее, Цепь.

— Приказ Владыки, что никто не должен знать, что я такое. А его слово не ставится под сомнение, — он усмехнулся, — как и чувство юмора.

— Он так пошутил? — они уже садились за стол.

— И да и нет. Это разрешение забрать тебя, но с условием.

— И условие поймать Варама?

— Да.

— Но мне ты мог и сказать...

— Варам не полез бы к Палачу Смерти и снова пропал, искать его пришлось бы веками. Твой страх привлекал его. А расскажи я тебе, — он улыбнулся, зная её характер, — ты бы начала охотиться сама и перестала быть добычей, трясущейся от ужаса. Такое не скрыть от тех, кто чувствует боль и страх. — Цепь протянул руку и большим пальцем смахнул крошку от булочки на уголке её губ. — Ты должна была сама прийти в комнату Леи. Чтобы он не побоялся лично прикоснуться к тебе.

— Лея... — Рози замерла. — Что теперь будет с Леей? — и грустно посмотрела в кружку, а потом перевела взгляд в окно.

— Я позабочусь, чтоб её осмотрели лучшие лекари моего мира. С ней всё будет хорошо.

— Такой ужас невозможно забыть. И несмотря на это, она его любила.

На запястье Рози широким браслетом текли чёрные письмена, сверху был тонкий золотой браслет. Она погладила его рукою.

— Значит, ты всё знал и просто ждал?

— Да. — он откусил булочку.

— Надо же, ты оказывается ешь. — Рози грустно улыбнулась, подперев голову руками и смотря на него.

— Ем. Неплохие булочки, но я знаю место, где готовят лучше.

— Это в Вечном Пределе? Мире Смерти?

— Да. Мне нужно поговорить с твоим отцом. Наедине.

Сальфи встрепенулась.

— Ещё один секрет от Рози? — влезла в разговор.

— Это уже мелочи. Нужно обсудить твой переезд.

— Мой переезд? — Рози смотрела с непониманием, сердце дёрнуло. — Куда? В твой мир?

— Да. В него не так просто попасть. И там безопаснее.

— А как же обещание свободы? Ты говорил мы сбежим.

Цепь поставил кружку, ласковая улыбка ушла, он стал серьёзным.

— Разве это не свобода? Быть вместе. — он смотрел на неё с непробиваемой серьёзностью. Прошла секунда. Вторая. Тишина продолжалась.

Рози молча поставила чашку на стол. Она жалобно звякнула и тоже затихла.

— Не молчи, котёнок, — он чуть наклонил голову.

— А что я скажу? У меня снова нет выбора. — Рози откинула каштановые локоны на спину и вернула взгляд в окно.

— Я люблю тебя, а ты любишь меня. Почему бы тебе не остаться? Рядом со мной.

— Потому что я хочу увидеть мир. — Рози грустно усмехнулась. — Я хочу познакомиться с другими алхимиками, не учителями, а теми, кто практикует. Увидеть ядовитые земли, понять природу своего дара и научиться им пользоваться. Хочу познакомиться с разными людьми и нелюдьми... Спать до обеда или не спать ночами вовсе, есть когда голодная, а не по расписанию, общаться с теми, с кем хочется, а не с кем надо... — она замолчала, опустив голову и тихонько крутя кружку с кофе на блюдце.

А потом тяжело вздохнула.

— Раз ты любишь и я люблю, почему бы нам вместе не увидеть этот мир и другие миры? — она с надеждой посмотрела на него.

Цепь молча встал и приблизился. Обхватил её подбородок рукой, заставив смотреть на себя, и легонько поцеловал губы.

— Жизнь — тяжёлое бремя, и она не пахнет цветами и приключениями, а миры жестоки и опасны. Будет всё, что ты захочешь. В моём мире. Моём доме. Я сам достану лучших магов и учёных, чтоб они смогли изучать твой дар. И мы будем вместе.

Тишина была ответом. В глазах Рози отразилось смирение. И, поцеловав ещё раз, он направился к своим вещам.

— Значит... мы не сбежим? — Рози просяще смотрела на его спину.

— Котёнок, заплетёшь мне волосы? — Вопрос был проигнорирован. Цепь всё решил и уже закончил одеваться, встав у постели.

— Хорошо.

Рози шла к постели, путаясь в длинном одеяле, и сбросила его на пол, сделав вывод, что в комнате всё равно никого, кроме них и Сальфи. Осталась в одной ночнушке и забралась с ногами на постель. Начав плести его волосы.

— Ты к моему отцу?

— Да.

— А потом?

— А потом мы отправимся в Вечный Предел.

Он развернулся, и его руки обхватили её талию, притянув в нежный поцелуй.

— Можешь не думать о проблемах семьи, я всё решу. — Уперевшись лбом в её лоб.

— Я верю тебе. — и потянулась к его губам за поцелуем.

Безумно долгим на прощание.

Оторвавшись от неё, он пошёл к дверям. Рози смотрела в спину, наблюдая, как дверь закрылась, издав щелчок, а тяжёлые шаги удалялись, становясь всё тише.

Застыла, принимая решение. Постояла ещё — взвешивая и решаясь. А потом кинулась одеваться.

— Сальфи, ты как себя чувствуешь? — Рози скинула ночную рубашку и натягивала простой сарафан.

— Неплохо, рядом с тобой, цветочек, я быстро восстанавливаюсь. Спасибо, что заботишься... — глаза эмофи наблюдали за Рози, рот остался открытым, а слова остановились.

На постель плюхнулась дорожная сумка, давно припрятанная в гардеробе, скромное платье и тёплый шарф. Рози быстрее укладывала самое необходимое и, прыгая на одной ноге, натягивала лёгкие сапожки.

— Цветочек, что происходит, мы куда-то спешим? — Маленькая ручка с кусочком булочки остановилась у рта.

— Да, мы очень торопимся. Ты со мной? Поможешь? — волосы небрежно были заплетены в косичку. Главным сейчас была скорость.

Сальфи испуганно сглотнула, оценивая внешний вид Рози.

— Ты хочешь сбежать? Сейчас?

— Да, пока Цепь занят.

— Рози, он будет очень злиться, и теперь не станет скрывать своей сути. Может, не будем? — Сальфи пыталась остановить безумный план, но Рози посмотрела печальными, молящими о помощи глазами. — Не проси меня, слышишь? Рози! Он убьёт меня, ты понимаешь? А главное, зачем? Ты же любишь его.

— Да, но... — она замерла, держа книгу по алхимии в руке. — Я хочу свободу. Насколько получится... — глаза с мольбой смотрели на Сальфи, выдерживая паузу. — Это единственный шанс. Из его мира мне уже точно не выбраться самостоятельно.

Глаза Сальфи раскрывались всё шире, она сглотнула.

— Ты слышала, кто он? Рози, приди в себя. Это не шутки.

— Да, поэтому понимаю, что или сейчас, или никогда.

— Он найдёт нас через минуту. Он уже знает, что мы делаем и о чём говорим.

— Ты же как-то оказалась рядом со мной? И он не почувствовал тебя, впервые увидев только в моей комнате. Он сказал, что ты можешь скрыться от чего угодно и сбежать из любой клетки, — требовательный взгляд.

Сальфи покачала головой и тяжело вдохнула от безысходности.

— Всё от того, что ты Искра. Это не я спряталась, а спьяну ты сама укрыла меня. Ты была такой счастливой, что слона бы никто не заметил.

Рози молчала, продолжая собираться.

— Я не дам тебя в обиду, Сальфи.

— Ты даже не заметишь, как я исчезну.

— Быстрее.

Рози уже перекидывала вторую ногу через оконный проём и легко толкнулась от края. Секунда полёта и мягкий плюх в кусты. Изрядно помятые за последние недели.

А в её покоях Сальфи откинула на стол кусочек булочки, пребывая в немом шоке.

— Да прибудет с нами вечность, и да простит меня Владыка. — отряхнув ручки, вылетела в окно.

18 Глава

Прошло шесть месяцев с того дня побега. Заканчивалась осень. Дни были всё короче, ненадолго наполняясь теплом солнца, а ночи становились всё длиннее и прохладнее.

Хрупкая фигура мерно раскачивалась верхом на лошади, подъезжая к горячим источникам на границе ядовитых земель. Тёплый, длинный плащ с глубоким капюшоном полностью скрывал тело, не отдавая тепло прохладному вечеру. Сальфи уютно сидела внутри капюшона и тихонько дремала, укутавшись в волосах.

Кобыла шоколадной масти медленно шла, бережно неся свою ношу.

На плече всадницы висела небольшая магическая дорожная сумка. Маленькая, лёгкая, но вмещающая в себя несколько телег всего необходимого. Рози сшила её, когда поняла, что Искра сама решает, чему быть всегда, а чему не быть никогда. И подчиняется она лишь законам вечности, олицетворением которых являются Владыки и Судьба.

В первую неделю самостоятельной жизни было очень тяжело. На лице расползлась улыбка. Она вспомнила, как впервые пыталась готовить сама.

Зарабатывать деньги оказалось тоже не просто. Сунуться к Зузиму она не решилась, как и встретиться с ним после побега, чтоб попросить денег на первое время.

Так что, да... первые деньги она украла в трактире. В тот день хозяин «Пьяного дворфа» был особенно зол. Один постоялец так напился, что начал буянить.

Белая копна нечёсаных волос и нежно-голубые зрачки, полные боли и грусти. Он смотрел на неё. Один только взгляд пробирал страхом.

— Судьба всем раздаёт любовь, — громкий, хриплый голос, он еле держал голову, — и только я сижу на пепелище, любуясь, как другие счастливы.

— Данвар! — Трактирщик брезгливо смотрел на посетителя. — Ещё раз устроишь драку, и тебя вышвырнут.

А тот уснул прямо на столе, так и не ответив.

Да уж...

Уже после Рози попыталась продать зелья, которые прихватила с собой, но оказалось, что лавочники не берут такой товар с рук. Пришлось продать свои труды за копейки в бедных кварталах.

А дальше — зарабатывала, применяя бытовую магию. Помогая торговцам и ремесленникам в наведении порядка. Фермерам — с урожаем, лекарям — с просушкой и хранением ингредиентов.

Истинные возможности Искры дали о себе знать внезапно. Когда её сильное желание породило первую бездонную сумку и начало менять погоду.

Хотелось вновь вернуться к экспериментам, но останавливаться в одном месте надолго не хотелось. Поэтому пока что она просто изучала и собирала ингредиенты.

Её жених, Кастор, остался жив и публично расторг помолвку. Официально причины не прозвучало. Но были слухи, что его невеста сбежала, соблазнённая демоном. А спустя месяц он сыграл свадьбу с другой именитой красавицей.

Рози же никто не искал. На городских досках она не находила никакой информации о себе или своей семье. Но как-то слышала от путника, что род Маргир стал ведущим в торговле и получил эксклюзивные контракты в Мирах Смерти.

Цепь выполнил своё обещание и уладил финансовые проблемы семьи. Причём так, что это стало проблемой для всех остальных «акул» торгового мира.

Лошадь продолжала мерно идти. Воздух вокруг становился всё теплее, источники приближались. И Рози с восторгом разглядывала открывшуюся картину.

Длинный обрыв, на краю которого расположилось множество каменных углублений с тёплой водой, отдающих пар в небо. Под обрывом с нескончаемым потоком горячей воды — бесконечная зелёная долина, которую не коснулись цвета поздней осени.

Небольшие наполненные купели были оформлены природой в дикий камень. Их дно густо покрывал мох и маленькие водоросли, тускло светящиеся голубыми искорками. Во всём этом великолепии своими хвостиками мелькали маленькие яркие рыбки.

Слезая с лошади, Рози медленно перекинула ноги в одну сторону и наступила на появившуюся прямо в воздухе огромную ладонь из чёрного тумана, как на ступеньку. Потом появилась ещё одна и ещё, пока она не спустилась на землю, утонув ногами по самые лодыжки в мягком влажном мхе.

Уже рядом с одним из углублений, наполненных тёплой водой, она сняла плащ, аккуратно, чтоб не разбудить Сальфи. Следом слетело и тёплое простое платье вместе с нижним бельём и простыми сапожками. Кожа требовала чистоты и свежести после пыльной дороги. А манящее тепло воды приглашало спрятаться от прохлады вечера.

Несколько пузырьков с мылом и пушистое полотенце из сумочки были выставлены на камнях. Рози опустилась в купель с блаженным выдохом. Начиная намыливать тело и поглаживая упругий животик, явно рассказывающий о положении девушки.

Маленькие разноцветные рыбки, подсвеченные светом водорослей, лениво плавали возле неё, совершенно не пугаясь внезапной нарушительницы их покоя.

Рози вылезла из воды, подхватывая с камней полотенце. Влажные каштановые волосы облепили тело, и она собрала их, откидывая на спину.

Пар от источников стелился по земле на десятки метров, делая воздух тёплым. Хотелось греться в этом облаке. Рози достала из сумки несколько флаконов, с наслаждением начав растирать масло по коже. Воздух наполнился ароматом апельсина.

Шёпот в её волосах раздался неожиданно.

— Одна. Голая. На закате солнца.

Рози улыбнулась и не ответила, продолжая втирать масло, с улыбкой оглянулась на свою кобылу. Та стояла уже не одна, а в компании огромного чёрного коня.

Она вспомнила день побега и счастье свободы, которое продлилось не больше пары часов, и то потому, что Цепь старался не показываться, но... ему сложно давалось расстояние... даже в несколько метров.

Со спины обхватили сильные руки и прижали к твёрдому телу.

— Меня ждёшь, котёнок? — довольный, вкрадчивый шёпот.

— Разве есть другие демоны, которые прячутся в моей тени?

— Нету. Иначе я бы знал. — дорожка нежных поцелуев на шее и большая ладонь спустилась на живот, остановившись на нём.

Он повернул её к себе, опускаясь на корточки. Руки обхватили бёдра, медленно лаская кожу.

Перед Рози был демон — большие витые чёрные рога закруглялись к плечам и отливали синевой. Длинный хвост по-хозяйски обвил её ногу, поглаживая кожу бедра острым шипом на самом кончике. На руках — короткие когти, нежно касающиеся бёдер. По голому торсу лениво двигались письмена, из которых сочился тонкий чёрный огонь. Чёрные штаны, высокие сапоги. Он поцеловал её живот, и в ответ ему толкнулись, вызывая довольную счастливую улыбку на лице Цепи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я тоже скучал. — демон упёрся лбом, издав мягкое звериное фырканье. — Как прошёл твой день с мамой? — он не отрывался от кожи, ведя губами.

— Мы подработали на ферме по пути и разузнали о границе.

— И что узнали? — он продолжал целовать её живот и тереться об него лбом, закрыв глаза от удовольствия.

— Много. О тёплых источниках и ядовитых растениях. О том, что даже зимой на границе этих земель тепло. В округе немало фермеров, перебравшихся сюда жить, чтоб выращивать урожай дважды. Но места опасные, много беглых преступников и хищников. — Она провела пальчиками по рогам. — И есть свободные торговые города, населённые и богатые, туда и пойдём.

— В какой отправитесь?

— В Дунти. Там большой рынок и выход к морю. Можно купить необычные ингредиенты, и работы всегда много.

В нескольких метрах от них сгустились тени, приобретая очертания человеческих тел. Они собирали большой шатёр, доставая из её сумки разные предметы и расставляя на места. Одна тень подхватила плащ, вытряхнув из него спящую Сальфи прямо на мох.

Маленькая эмофия испуганно плюхнулась и огляделась, остановив взгляд на тени.

— Грубиян! Сгусток пыли и зловония. — обиженно фыркнула она, поднимаясь с мягкого мха. А потом увидела шатёр с зажжёнными магическими огнями внутри и столиком, на котором уже стоял нарезанный сыр и кусочки пирога. Лицо её сразу подобрело.

— Цветочек? — она оглянулась по сторонам, находя взглядом Рози и Цепь. — Так-с, я ужинать и отмокать, а то весь день в пути, тело жутко устало.

— Ты весь день спала, — тихий шёпот в воздухе.

— Потому что всю ночь вынуждена бродить вокруг шатра, пока какой-то демон спит в постели моей Розочки. — она гневно отряхнула ножки от сырости мха и полетела в сторону шатра.

Тень, глядя на всё это, осуждающе покачала головой и подошла к Рози, накинув плащ ей на плечи.

— Мне не холодно. Источники рядом.

— Я всё равно беспокоюсь. — он поднялся, нависая над ней и наклоняясь для поцелуя. — Срок уже большой.

— Мы хорошо себя чувствуем.

— Когда ты позволишь забрать тебя?

Рози глубоко вдохнула, лёгкие наполнились ароматом смолы и тёплого дерева.

И проигнорировала вопрос.

— Фермеры дали мне сыра. Продали пирог и овощи, будешь?

— Я буду всё, что ты мне предложишь, котёнок. — Цепь замер, задумчиво слушая что-то.

Ещё одна тень подхватила сумку Рози и поднесла к нему. Хвост перестал гладить её ногу, залезая в бездонные недра магической вещицы, вытаскивая маленький холщовый мешочек и поднося его на уровень глаз.

Цепь рассматривал его пару секунд, продолжая гладить её живот. После чего мешочек пыхнул чёрным огнём и рассыпался пеплом.

— Котёнок, сколько можно?

Рози тяжело вздохнула и опустила руки на его ремень, проведя по краю, немного залезая пальчиками за него.

— Я нашла эти ягоды рядом с фермой, хотела узнать свойства.

— Они ядовиты. Теперь ты знаешь. — Он наклонился и поцеловал снова. — Я жду ответа. Когда ты позволишь забрать тебя? — тихий шёпот смирившегося демона.

— Как прошёл твой день? — она снова проигнорировала вопрос.

Её пальцы дёрнули за ремень на штанах, предлагая идти за ней в шатёр.

Он фыркнул, тяжело шагая.

— Всё как всегда — поручения Владыки. У него просьба к тебе: создать десяток сумок и кристаллов желаний для его фурий. Оплата сразу.

— Хорошо. Как только доберусь до Дунти. Думаю, там получится купить кожу.

В шатре было тепло, мягкий свет магических мотыльков и большая кровать, усыпанная подушечками самых разных цветов и размеров. Совершенно непонятно, как оказавшаяся на границе ядовитых земель и каким чудесным образом помещавшаяся в её сумке. Но Искра могла и не такое.

Тени, похожие на людей, расставляли блюда на столе, но стоило зайти Цепи, как они рассыпались чёрным туманом, ускользая в тёмные углы.

— Когда я смогу забрать тебя, котёнок? — вопрос настойчиво повторялся.

Рози развернула его спиной к кровати и надавила на живот, приглашая сесть. Он тяжело плюхнулся, не сводя с неё глаз.

Она остановилась между его раздвинутых ног, и её колени опустились на мягкий мох. Руки дёрнули за ремень.

— Ты хочешь об этом поговорить сейчас? — пальцы мягко прошлись по возбуждённому паху.

— Да. — хвост обвил её живот, медленно поглаживая. Дыхание стало напряжённым от предвкушения.

— Может, позже? — шуршание молнии на ширинке, и его возбуждённая плоть оказалась перед ней. Ладонь прошлась от основания до самого верха, вызвав стон наслаждения.

— Котёнок, не уходи от темы.

Губы прикоснулись к напряжённому животу, Рози почувствовала густой запах смолы и тёплого дерева, наполнивших нос. И прикусила кожу, так ярко чувствующую всё, что она делает.

— Мой демон не хочет ласки? — Язычок коснулся основания, и влажный кончик провёл снизу вверх.

Его глаза не отрывались от неё. Мощная рука с когтями зарылась в волосы, собирая их в хвост.

— Хочу. — зрачки раздвоились, наблюдая за её губами.

И она вобрала его глубоко, как только могла, чуть сжимая, начав двигаться и посасывать его плоть.

Цепь шумно выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза, стараясь сдерживаться и возвращаясь к интимному зрелищу между своих ног. Она остановилась, чуть прикусила его, вызвав довольное звериное фырканье.

Мощные бёдра подались чуть вперёд, и она снова вобрала его, обхватывая губами. Рука в её волосах лишь придерживала волосы.

Плавные движения по его плоти, влажные звуки, срывающиеся с губ каждый раз, когда она вновь обхватывала, и продолжала погружать его в мучительное удовольствие.

Рык в попытке сдержать оргазм, и когти впились в подушки, разрывая ткань. Он отпустил себя, изливаясь ей в рот.

И Рози довольно заёрзала, облизывая его, забирая каждую капельку, повернув голову немного в бок, чтоб ему было видно каждое движение.

Вытянувшиеся зрачки горели синевой и страстью, вбирая это зрелище.

Сильные руки потянули её на себя, приподнимая, призывая сесть сверху.

Рози медленно забралась, с тихим стоном опускаясь на него, с наслаждением лаская руками его кожу. Чувство наполненности до предела охватило низ живота.

Губы встретились в поцелуе с солоноватым привкусом. Медленное и тихое дыхание влюблённых.

Томное покачивание в мучительном наслаждении. Цепь только обвивал её живот хвостом, откинувшись на подушки, медленно поглаживая руками грудь. Полностью подчинившись, боясь причинить боль или навредить своему котёнку.

Протяжный стон, и она остановилась, сжимая его внутри себя. Он тоже позволил себе прижать её чуть сильнее, с тихим шипением сквозь сжатые зубы войдя глубже, чтоб излиться в неё.

Мир снова начинал существовать вокруг них, возвращаясь звуками и запахами. Сбитое дыхание, ночные птицы и шум огромного водопада вдали.

Рози гладила его пресс, водя пальчиками, приходя в себя.

— Это было прекрасно. — Она медленно вставала со всё ещё ненасытной плоти.

— Прекрасно, как и ты, котёнок. — Хвост помогал ей, придерживая под грудью. — Хочу снова видеть, как твои губки обхватывают меня. — Он поцеловал её висок, ведя дорожку ниже по шее. Не желая останавливаться.

— Мы проголодались, весь день в пути, — она смотрела на него игриво, опуская ноги на мягкий мох и накидывая своё тёплое платье.

— Может, вы хотите что-то особое? — Он тоже вставал, приводя себя в порядок.

Рози откусила кусочек яблока, обхватывая его губами, и приподнялась на цыпочки. Их губы встретились, сладкий кусочек оказался у него во рту, растекаясь соком.

Цепь довольно прикрыл глаза.

— Ничего не надо, просто будь рядом.

— А за сдержанность будет награда?

Рози улыбнулась.

— Да.

Он в предвкушении провёл ладонями по её телу.

Руки зарылись в волосы на затылке, притягивая её губы снова. Нежность вечера никак не заканчивалась, и переплетённые пальцы не оставляли друг друга.

Солнце окончательно ушло за горизонт, погружая мир в темноту и звуки ночи. Шум падающей воды вдали и тусклое свечение на дне небольших купелей вокруг шатра. Привкус солёного пара на губах и ароматы осени — наполняли спускающуюся ночь.

Цепь снова плюхнулся в ворох подушек, притягивая Рози к себе и устраивая удобнее на своём колене. Большой кувшин апельсинового сока сам поднялся в воздух и наполнил золотой бокал. Рука с чёрными письменами поднесла его ближе к её губам.

— Когда ты ответишь на мой вопрос?

Рози взяла бокал, чувствуя спиной, как бьётся его сердце.

— Ты же знаешь, я люблю тебя. Но я не хочу быть запертой в клетке. Я хочу увидеть этот мир и другие тоже.

— Но наш малыш... — он ласково вёл рукой по упругому, большому животу.

— Ещё месяц. — она погладила его хвост, который снова обвивал её. — И я уйду в твой мир. Хотя мне страшно, что ты больше не отпустишь меня. — Она поцеловала его через плечо. — Очень страшно.

Он улыбнулся, зарываясь в её волосы на макушке. Шумно выдохнул, притягивая ближе.

— Ничего не бойся.

Магические огоньки медленно летали под куполом шатра, освещая ужин.

Тихий спор любви продолжался.

Он знал, что отпустит её, но пойдёт следом, она знала, что всегда будет прислушиваться к шагам за спиной.

Воздух наполнялся запахами апельсина и кофе, смешиваясь со смолой и тёплым деревом.

Яркими и приставучими друг к другу ароматами.

Слово автора

Вот и хеппи-энд истории Цепи и Рози. Время, проведённое с ними, было восхитительно! Жаль расставаться...

Хотя...

Ещё целый месяц до её обещания. Полагаю, не всё так просто, и кто знает, может, я к ним ещё вернусь.

Но что же дальше? А дальше наконец сам Мортар, Владыка Смерти, обретёт свою любовь.

Уууууух... Непростая это история. Надеюсь, он будет сдержан... Да и кто сможет противиться самой могущественной силе в мирах? Посмотрим на этого смельчака)

А с вами была Катюха Здрасте.

Не хочется прощаться, но мне пора. Пойду узнаю, с чего всё началось и чем продолжилось. И конечно же, обязательно всем расскажу))

Конец