Тёплый вагончик

Я устроился сторожем на стройку летом, после второго курса. Деньги были небольшие, но работа непыльная: сиди в бытовке, обходи территорию два раза за ночь, следи, чтобы не растащили кабель и инструмент. Объект стоял на отшибе, за гаражами, вокруг ни души. Мне это подходило — я тогда много читал, а тут тишина.

Женщина эта появилась через неделю. Звали её Люда. Она работала крановщицей, но кран на том объекте ещё не смонтировали, и её поставили кладовщицей — выдавать рукавицы, каски, гвозди. Жила она тут же, в вагончике рядом с моей бытовкой. Ей было лет тридцать пять, может, чуть больше. Не красавица, но ладная: руки сильные, задница широкая, грудь большая, но не висящая, а как тесто в кастрюле — поднималась, когда она смеялась.

Она была весёлая, громкая. Могла выйти вечером в халате, сесть на ступеньку вагончика и курить, глядя на меня. Я делал вид, что читаю. Она спрашивала, что за книжка, я отвечал, она кивала и говорила: «Молодой ещё, а серьёзный». Мне это льстило.

Потом пошли дожди. Территорию не обойти, глина липла к сапогам. Я сидел у себя, грел чай на плитке. Люда постучала, попросила соли. Я дал. Она сказала: «Чё один сидишь, иди ко мне, у меня суп есть». Я пошёл. Она налила мне тарелку, себе налила, мы ели молча. Потом она достала бутылку вина, дешёвого, сладкого. Я пил с ней, потому что отказываться было неудобно.

Она рассказывала про свою жизнь: два раза была замужем, оба — козлы, отпрысков нет. Говорила спокойно, без слёз. Я слушал. Потом она сказала: «Ты, наверно, думаешь, зачем я тебе всё это рассказываю. А мне просто скучно. Ты парень тихий, не побежишь по объекту трепаться». Я кивнул.

Когда я встал уходить, она взяла меня за руку. Рука у неё была горячая, сухая. Она сказала: «Останься». Я остался. Она сама меня раздела, деловито так, как будто полку протирала. Я стеснялся, не знал, куда деть руки. Она легла на спину, раздвинула ноги и сказала: «Давай, только не как кролик, я не убегу». Я лёг на неё. Внутри у неё было жарко и скользко, я кончил минуты через две. Она засмеялась, но не обидно. Сказала: «Ничего, научишься».

И я учился. Каждую ночь, когда рабочие уходили, я шёл к ней в вагончик. Мы почти не разговаривали. Она показывала мне, как надо: медленно, потом быстрее, сзади, на боку. Один раз сказала: «Языком попробуй, я тебя не съем». Я попробовал. Ей нравилось, когда я лизал её долго, и она держала меня за волосы и дышала часто. Мне тоже нравилось. Я перестал думать о чём-то другом. Весь день ждал вечера.

Она называла меня «мой сторож». Иногда, когда я обходил территорию, она выходила из вагончика, поднимала халат и показывала мне голые ноги. Или просто стояла, курила и смотрела, как я хожу. Я возвращался с обхода, и она уже ждала меня без трусов.

Потом это вскрылось. Не знаю, кто увидел. Может, сторож со смены, может, рабочие догадались — она же не таилась особо, выходила от меня утром, волосы растрёпанные. Меня вызвал bukvoeb. org прораб. Он был мужик старый, с красным лицом и одышкой. Сказал: «Ты, студент, давай-ка отсюда. Расчёт в конце недели. И чтобы я тебя тут больше не видел». Я спросил, почему. Он посмотрел на меня и сказал: «Не умеешь трахаться, так не светись. Она замужем, муж у неё в колонии был, но он вышел. Понял? »

Я не понял. Вечером пошёл к ней. Люда сидела на ступеньке с сигаретой. Я подошёл, сел рядом. Она сказала: «Уезжай. Я не шучу». Я хотел ей сказать, что не могу, что мне всё равно, но она встала и ушла в вагончик, закрыла дверь. Я стоял, как дурак, и слушал, как она там гремит посудой.

Через два дня приехал её муж. Я его увидел издалека. Коротко стриженный, шея в наколках. Он не смотрел на меня, прошёл мимо моей бытовки, как будто меня не существовало. Вечером я слышал, как они ругались. Она кричала, он бил её — я слышал удары, глухие, как по мешку с картошкой. Я вышел. Подошёл к вагончику. Стукнул в дверь. Он открыл. Посмотрел на меня сверху вниз. Сказал: «Вали отсюда, пока цел».

Я уехал на следующий день. Мне выдали расчёт в конверте, прораб не поднял на меня глаз. Я забрал рюкзак, снял с крючка куртку и вышел за ворота. Оглянулся только у гаражей. Вагончик стоял темно, только окно светилось. Я подумал: может, она там, курит и смотрит, как я ухожу. А может, нет.

Больше я её не видел. Иногда вспоминаю, как она дышала мне в ухо, когда я двигался в ней, и как утром пахло из вагончика соляркой и печеньем. И ещё — как она сказала «не как кролик». Я потом с другими женщинами никогда так не торопился. Она научила меня, хоть и не тому, чему хотела.