Елена Владимировна. Гл11

Связь обрывается, в гостиной воцаряется гробовая тишина. Я медленно поднимаю глаза на Сержа, мой бывший муж снова на свободе. Он потерял кресло директора, но сохранил свои деньги, злость и маниакальное желание отомстить. Теперь, когда закон временно ослабил хватку на его шее, он стал в сто раз опаснее, ведь ему больше нечего терять. Наш загородный рай снова оказывается под прицелом раненого зверя. На следующий вечер особняк погружается в тревожное ожидание. Зимний ветер яростно швыряет редкие снежинки в французские окна гостиной, а в камине неохотно разгораются сырые поленья. Мы сидим на диване, но вчерашнего ощущения победы больше нет, атмосфера в доме натянута как струна. Вдруг в руке резко вибрирует мой новый телефон, купленный взамен уничтоженного. На экране загорается уведомление от скрытого номера. Я открываю мессенджер, и по телу пробегает волна парализующего ужаса. На дисплее короткая, бьющая наотмашь строчка: «Я дома, Лена. Скоро увидимся». Экран гаснет, но эти слова продолжают гореть перед глазами. Вадим вернулся, избавившись от обвинений ФСБ ценой предательства компаньона, он первым же делом даёт мне понять: его маниакальная хватка не ослабла. Для него я остаюсь вещью, которую посмели украсть. Я молча протягиваю мобильный Сержу. Он пробегает глазами по тексту, и на его лице проступает та самая пугающая, холодная решимость. Серж медленно опускает телефон на журнальный столик, и его картавый баритон звучит тише обычного, приобретая леденящие интонации взрослого, опасного мужчины:

— Он не понял вчерашнего урока, Лен. Он думает, что залог и подписка делают его неприкасаемым, но на нашей территории его правила не действуют. Больше никакой полиции и судов, мы будем защищаться сами.

Серж поднимается с дивана и направляется в свой рабочий кабинет. Я послушно иду за ним, кутаясь в его темно-синий халат. Из потайного сейфа в стене он достает не легкую травматику, а вороненый армейский пистолет, который подарил ему один из пациентов. Рядом на дубовый стол ложатся две дополнительные обоймы.

— Первое, — Серж быстро снаряжает магазин, и этот сухой металлический щелчок возвращает мне хладнокровие. — Алина сегодня ночует в городской квартире, сюда она не приедет. Второе — внешняя блокировка особняка, и попросим дежурного на пульте сразу же отправить к нам ближайший патруль.

Он подходит ко мне, берет мои дрожащие ладони в свои руки и заглядывает прямо в глаза. В его темных зрачках отражается свет настольной лампы:

— Слушай меня внимательно, Елена Владимировна. Вадим — трус, он силен, только когда за его спиной стоит охрана. Сейчас он один на один со своей злостью, мы не будем бегать, а просто примем бой.

***

Сигнал датчика движения у ворот оказывается хитрым отвлекающим маневром. Пока мы с Сержем всматриваемся в мониторы системы видеонаблюдения, отслеживая смутный силуэт в тумане, Вадим реализует свой самый изощрённый и подготовленный план. Бывший директор, имеющий колоссальные ресурсы на заводе, задействует профессионалов, способных обойти любую гражданскую защиту. Через вентиляционную систему особняка, внешние узлы которой не были защищены от умышленного вмешательства, в дом бесшумно подается бесцветный газ быстрого действия. Я успеваю лишь почувствовать странный, едва уловимый сладковатый запах, прежде чем в глазах начинает темнеть.

— Серёж... — хриплю я, хватаясь за край стола.

Он оборачивается, вскидывает пистолет, но его колени подкашиваются. Оружие со звоном падает на паркет, и Серж тяжело рушится вслед за ним, теряя сознание. Последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в глухую черноту — это как люди в балаклавах разбивают камеры наблюдения. Холод, пронизывающий, сырой, пахнущий плесенью и застоявшейся сыростью холод возвращает меня в реальность. Я прихожу в себя на грязном бетонном полу, голова раскалывается от удушающей боли. Пытаясь подняться, я слышу металлический скрежет — мои запястья скованы грубыми стальными наручниками, цепь от которых уходит к массивной чугунной трубе у стены. Рядом со мной, слабо постанывая, начинает шевелиться Алина, её кашемировое пальто испачкано в известке. Оказывается, люди Вадима перехватили её на подъезде к городской квартире, заблокировав машину прямо на светофоре. Жестокий расчет Бесмертного работает идеально: он крадёт нас обеих, лишив Сержа любой поддержки. Я оглядываюсь, вокруг — глухие кирпичные стены, мощные деревянные балки под потолком и единственная буковая дверь, обитая железом. Старая заброшенная дача Вадима в глухом пригородном лесу, о существовании которой знают только самые близкие. Подвал, которым он так долго мне угрожал, стал реальностью. Сверху доносится тяжелый стук подкованных армейских ботинок. Дверь в подвал со скрипом распахивается, и по крутой деревянной лестнице медленно спускается Вадим. В руке он держит тусклый переносной фонарь, луч которого выхватывает его лицо. Избавившись от контроля ФСБ, Бесмертный выглядит как безумец, дорвавшийся до долгожданной мести. На его губах играет торжествующая ухмылка. Он ставит фонарь на деревянный ящик и останавливается в двух шагах от нас, засунув руки в карманы дорогого велюрового плаща.

— Ну привет, Елена, — голос звучит тихо, но в этой гулкой пустоте подвала он кажется оглушительным. — Я же говорил тебе, что ты будешь делать то, что я скажу. Ты думала, твой картавый доктор в белом халате сможет укрыть тебя в своем особняке? Думала, помогут его связи в министерстве?

Вадим наклоняется к моему лицу, и я чувствую резкий запах дорогого коньяка и его привычного, теперь уже ненавистного парфюма. Он больно хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в свои мертвые водянистые глаза.

— Твой хахаль сейчас мечется по городу как раненый пёс, — цедит он, и в его голосе слышится маниакальное удовлетворение. — Он ищет вас обеих, но этот подвал не найдет никто. Ты останешься здесь, пока я не оформлю все документы на перевод твоих офшорных долей обратно на мои счета. А твоя подружка-хирург, — Вадим переводит взгляд на Алину, — послужит отличной гарантией того, что доктор не сделает глупостей, когда я пришлю ему свои условия. Ты сама будешь ползать передо мной на коленях.

Он резко отпускает мое лицо, разворачивается и идет к лестнице. Тяжелая дубовая дверь захлопывается, и в подвале снова воцаряется звенящая, кромешная тьма, нарушаемая лишь нашим с Алиной прерывистым дыханием.

***

Серж приходит в себя на ледяном паркете кабинета, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. В голове гудит от остатков удушливого газа, а перед глазами плывут кровавые круги. Едва сдерживая рвотный позыв, он рывком поднимается на ноги. Пистолет лежит рядом, но в доме мертвая тишина. Скрытые роллеты подняты, камеры разбиты, а Елены нигде нет. Вместо паники в его венах закипает ярость, он понимает: счет пошел на минуты. Звонить в полицию или Артуру Викторовичу бесполезно — официальные структуры увязнут в бюрократии, а Вадим действует жёстко, грязно и вне закона. Серж бросается к машине, на ходу вытаскивая из кармана телефон. Ему нужен человек, который умеет искать людей в обход любых протоколов и систем, тот, кто знает изнанку как свои пять пальцев. Его старый друг по мединституту, который после первого курса ушел в школу милиции, стал лучшим следователем убойного отдела, а сейчас возглавлял частное детективное агентство в регионе. Через двадцать минут бешеных гонок по ночной трассе кроссовер Сержа с визгом застывает у неприметного двухэтажного здания в промышленной зоне. Серж взлетает на второй этаж, распахивает дверь с табличкой «Частный сыск». За металлическим столом, заваленным распечатками с дорожных камер и досье, сидит крепко сбитый мужчина с цепким, тяжелым взглядом и шрамом над правой бровью. Алексей Колегов, бывший опер, который не задает лишних вопросов.

— Серёга, что случилось, ты на себя не похож? — Алексей мгновенно поднимается навстречу.

— Алекс, они забрали Лену и Алину, — Серж падает на стул, пальцы выбивают барабанную дробь на крышке стола. — Вадим Бесмертный, бывший муж Лены, тот самый олигарх, про которого я тебе рассказывал. Его выпустили под залог, и они пустили газ в особняк. Я отключился, когда пришел в себя — их нет, Алины тоже дома нет, телефон не отвечает. Найди их пожалуйста, ты единственный кто сможет достать кого угодно, хоть их из-под земли. Я заплачу любые деньги, только найди.

Колегов не тратит время на сочувствие, он жёстко хлопает доктора по плечу, заставляя того прийти в себя, и мгновенно включается в режим боевой работы.

— Заткнись и дыши чаще, Серёга, деньги оставишь для чиновников, — отрезает детектив, уже щелкая клавишами на мощном рабочем компьютере. — Бесмертный под подпиской, проверить его машины не сложно. Сам он из своего городского особняка не выходил, значит, работал чужими руками, профессионально.

Максим разворачивает к Сержу огромный монитор, на котором в реальном времени пульсирует интерактивная карта области со спутниковыми снимками.

— Смотри сюда, пятнадцать минут назад с камер на выезде из южной промзоны зафиксировали глухой минивэн без номеров, который двигался в сторону старого лесного массива по направлению к закрытому дачному кооперативу оборонного завода. Там у Бесмертного есть старая ведомственная дача, оформленная еще в девяностых. Про этот объект забыли даже МВД, но для меня любая информация это мой хлеб.

Детектив резко выдергивает из ящика стола тяжелый тактический бронежилет и бросает его на колени Сержу, а следом кладет два автоматических пистолета Стечкина.

— Надевай, на даче наверняка есть оборудованный подвал, и Вадим скорее всего уже там, чтобы закрыть свои дела с бывшей супругой раз и навсегда. Нам лететь туда сорок минут, мы не успеем вызвать ОМОН, да и Бесмертный при виде мигалок просто ликвидирует девчонок как лишних свидетелей. Действуем вдвоем, по моей схеме, ты готов, Сергей Васильевич?

Серж молча застегивает липучки бронежилета на груди, перехватывает тяжелую рукоять оружия и смотрит на друга своими темными глазами, в которых больше не осталось ничего человеческого:

— Заводи машину, Алекс, я готов.

***

Темнота подвала давит на плечи, а сырой, застоявшийся воздух едва позволяет дышать. Мои запястья затекли от тяжелых наручников, стальная цепь которых глухо звякает при каждом движении о чугунную трубу. Рядом Алина пытается устроиться на грязном полу, на её лице ссадины, но в глазах хирурга по-прежнему горит упрямая воля. Тяжелая буковая дверь распахивается сверху, ступени деревянной лестницы жалобно скрипят под весом нескольких человек. В подвал входит Вадим, на этот раз он сбросил свой дорогой плащ, оставшись в черной водолазке, которая подчеркивает его плотную, грузную фигуру. Но самое страшное — за его спиной спускаются двое наемников в камуфляже без опознавательных знаков. У одного из них в руках брезентовая сумка, которая с тяжелым металлическим стуком падает на земляной пол. Вадим останавливается в центре подвала, ставит тусклый переносной фонарь на ящик и медленно закуривает сигарету. Багровый огонёк выхватывает его искаженное маниакальной яростью лицо. Лоск чиновника полностью смыт, осталась только жестокость загнанного в угол зверя.

— Ну что, Елена Владимировна, — его голос звучит угрожающе в гулкой тишине, — время для шуток закончилось. Вы уничтожили мою карьеру, заблокировали мои счета, но забыли, с кем связались. Этот подвал станет вашим личным адом.

Он делает знак рукой, и один из наемников открывает брезентовую сумку, доставая оттуда мотки толстой веревки, медицинские шприцы и тяжелый армейский кабель.

— Сначала ты подпишешь все документы, — Вадим подходит ко мне вплотную, его жуткий взгляд скользит по моей порванной одежде, нагло очерчивая контуры тела, — и потом, я обещал, что ты пожалеешь о своих шашнях на стороне. Вы обе получите свою долю удовольствия, мои ребята истосковались по женскому телу в этой глуши. Они возьмут вас прямо здесь, безжалостно, до тех пор, пока вы не начнете молить о пощаде, я я буду сидеть в этом кресле и смотреть, как ломается ваша гордость.

Один из амбалов делает шаг к Алине, ухмыляясь и расстегивая пряжку тяжелого ремня на брюках. Алина дергается, гремя цепями, и со злостью плюет ему прямо в лицо. Громила звереет, замахивается для удара, но Вадим останавливает его жестом:

— Не порть товар раньше времени, начнёте с моей женушки.

Наемник с грязной ухмылкой переключает внимание на меня, его пахнущие табаком и мазутом ладони впиваются в воротник моего халата, с треском разрывая ткань на груди. Я кричу, отчаянно бью ногами по его берцам, цепи наручников врезаются в запястья до крови, но превосходство в силе слишком очевидно, второй наемник уже готовит шприц с мутным раствором.