Чиуауа. Потерянная семья. Тематика: Семья натуристов

Пролог

Невысокая брюнетка в красном платье всё же пробралась сквозь толпу родственников, чтобы поздравить подругу с пополнением. Ей даже удалось подержать крошечную ручку новорождённого. Свой подарок, большого и мягкого волчонка, она по-прежнему держала в руках. Наблюдая, как нежно прижимает к себе новоиспечённый отец свою будущую жену, и как ласково что-то шепчет на ушко. Девушка глубоко вздохнула, её одолевала тоска и тихая зависть. Ей, как и подруге, было за тридцать, у неё была своя квартира, машина, отличная работа, а вот семьи и любви не было. И сейчас, смотря на всю эту суматоху, она с тоской мечтала, что когда-нибудь и её жизнь ударит по голове, и девушка так же счастливо будет держать на руках своего малыша, в окружении родных и близких, под обожаемые взгляды любимого. У неё должно получиться, ведь, правда, у Алиски же получилось.

- Приторно сладкая картинка, не находите? Аж тошнотворная. – за спиной девушки послышался слегка насмешливый мужской голос.

Она обернулась, посмотрев на нечаянного собеседника. Девушка знала и не знала этого мужчину. Видела впервые, но представляла, кто это. Лучший друг будущего мужа лучшей подруги. Он стоял, раскачиваясь с пятки на носок, в своих дорогих ботинках, небрежно засунув руки в карманы брюк, светлая рубашка, с неряшливо расстёгнутыми пуговицами и закатанными рукавами.

- Мне кажется, очень умилительная. – спокойно ответила девушка, отвернувшись от своего собеседника.

- Вы так думаете? – не унимался мужчина, он и разговор затеял ради смеха, как повод подкатить.

- Да, я так думаю. – твёрдость слов в мягком голосе обезоруживала его.

- И что же вы чувствуете в такие минуты? Зависть, счастье, материнскую любовь? А может быть, желание оказаться на их месте?

- Всего понемножку. - сдержанно отвечала она, и вновь перевела взгляд на мужчину. Ей невозможно было разглядеть его глаза, спрятанные за тёмными очками, но казалось, что они сейчас по-мальчишески светятся.

- Вы серьёзно хотите оказаться на их месте? – как будто не веря, переспрашивал мужчина.

- Да, вполне серьёзно. Я готова родить ребёнка, создать семью, проблема лишь в отсутствии подходящего партнёра.

- У меня есть потрясающая идея. – оживился мужчина, сам не веря, что сейчас собирается произнести и предложить. – Я тоже готов к семье и мечтаю о наследнике, а лучше о двух. Хочу переплюнуть волчару. Давайте вы родите мне, мы поженимся, вы переедете ко мне. У меня, к слову, прекрасная двухуровневая квартира. Ну как, по рукам. Мы оба в выигрыше от этой сделки.

- Пф… Это так не работает. – девушка прыснула со смеху. - Для создания семьи недостаточно двухуровневой квартиры и желания родить ребёнка.

- А что ещё нужно? – бесхитростно спросил мужчина и наконец, снял свои очки. Его глаза хулигански светились, и были, не то ли карими, не то ли зелёными.

- Ну как минимум безмерная и обоюдная любовь. А ещё преданность, взаимоуважение, терпимость, умение слушать партнёра, а не просто слышать.

- Слышать, слушать. Разве есть разница? – в глазах мужчины был неподдельный интерес. Он и в самом деле не видел особой разницы в словах, но девушка так уверенно рассуждала, её хотелось, и слышать, и слушать. – Не слишком ли вы, женщины, всё усложняете?

- Если вы так думаете и не видите разницы, то вам ещё рано жениться. – резюмировала девушка и отвернулась.

- Так просветите меня, вот он я, готов учиться на благо наших будущих отношений. – он почти не обманывал, мужчина и впрямь был не против узнать разницу, и, если это когда-то пригодится на практике, в общении с противоположным полом, он готов уяснить эти расхождения.

- Вы слышите шум толпы рядом с нами? Гомон голосов, смех, разговоры?

- Конечно, они изрядно громко кричат.

- А вы можете различить слова, фразы, поймать и понять нить разговоров.

- Нет, конечно, я же говорю с вами.

- Правильно. Потому что меня вы слушаете, вникаете в каждое сказанное слово. Что-то навсегда останется в вашей памяти, что-то так же навсегда забудется. Можно очень близко стоять к человеку, можно даже отвечать на его вопросы, но, как и эту толпу, только слышать.

- Я, кажется, понял. – хрипло ответит мужчина.

Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь отыскать в них что-то для себя. И если бы не окружающий шум, то они могли бы услышать, как быстро стучат их сердца. Каждый сейчас думал о своём, не сводя глаз с другого.

- Лара! – они синхронно выдохнули, и девушка шагнула в сторону позвавшего её голоса.

- Постойте. – мужчина схватил её за запястье, и его как током ударило. Он бы и рад был отдёрнуть руку, если бы это не выглядело так бестактно. – Пообещайте мне кое-что, просто пообещайте, даже если вы никогда не исполните своего обещания. – он и сам не понимал, зачем это говорил, и просил, он даже не представлял, как эта безумная мысль родилась в его голове. Но отпустить её просто так он не мог. Мужчина уже сто раз пожалел, что отказался ехать к другу после выписки, и что назначил встречу на это самое время. - Обещайте, что родите мне двоих мальчишек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка открыла рот от изумления, и неуместности просьбы. Только сосредоточиться на сказанных мужчиной словах, не могла. Её кожу покалывало миллионами иголочек в месте соединения их рук, расходясь волнами по всему телу. Правильнее всего было бы отдернуть руку, но она почему-то этого не делала. Лишь тихо произнесла:

- Обещаю. – вполне серьезно сказала девушка. – Если так сложатся обстоятельства и сама судьба, я обязательно рожу от вас двоих детей. Отчего же не родить от такого красивого и обеспеченного мужчины.

Девушка свела своё согласие к шутке, хотя сама, почему-то была уверенна в правдивости своего обещания. Развернулась и зашагала прочь от своего собеседника. Услышав вдогонку:

- Я буду ждать.

Глава 1

Лара

«Только-а-а-а рюмка водки-и-и на столе-е…»

Я закатила глаза, от невозможности слушать эту песню в сотый раз, правда, в разных исполнениях. Этот голос был не самым худшим и даже умудрялся почти всегда попадать в ноты. И какой придурок придумал организовать встречу одноклассников в караоке-баре. Послышались бурные аплодисменты от друзей доморощенного певца, и я облегчённо выдохнула. Но не тут-то было, на сцену вышел следующий, и заиграла хорошо знакомая мелодия.

«Триста тысяч часов за спиною, триста тысяч планет…»

- Эта экзекуция для ушей когда-нибудь кончится? - спрашивала меня Натка, залпом осушая бокал. – Пойду следующей разбавлю это хилое общество.

Только у бывшей одноклассницы ничего не получилось, на сцену выбежала молоденькая кукла, и затянула.

«Теперь он пьяный по твоей вене… Царица-а…»

- Да, уж, как предсказуема. – негодовала Ната.

- Почему ж, могла быть «Девочка, танцуй». – мы переглянулись и хихикнули.

Надо отдать должное, девочка пела неплохо, по крайней мере, сегодня «Царица» в её исполнении была лучшей. Наталью отвлёк Генка, и она уже и забыла, что хотела прорваться на сцену. Мелодия, заигравшая следующей, заставила меня в очередной раз устремить взгляд на сцену. Это был мой 2007-ой.

«Тебе не нравится дым, и чёрт с ним,

Он убивает слова, кругом голова,

Уже разносит молва по дворам,

Что между нами чиуауа»

Этот голос, эта расслабленная поза, и руки в карманах, сама фигура, всё выдавало, знакомого мне человека. Только была одна загвоздка, я никак не ожидала его, руководителя и владельца крупной компьютерной фирмы, увидеть здесь в караоке-баре, да ещё и на сцене.

«Я помню белые обои, чёрная посуда

Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут…»

Неосознанно для себя, поднялась со стула и приблизилась к сцене. Простояв там все оставшееся время исполнения. Послышались заслуженные аплодисменты, и певец спустился.

- Привет, красотка. А всё думал, ты это или нет. Даже на песне не мог толком сосредоточиться. – его бесхитростный переход на «ты», нисколько меня не смутил, и я подхватила это прямое обращение.

- Я тоже не ожидала тебя здесь встретить. Да ещё и поющим. – мужчина притянул меня к себе и чмокнул в щёку, как старую подругу. Я слегка опешила, но игравший в крови алкоголь притуплял здравый смысл. И я бы соврала, если бы сказала, что мне не понравился этот жест.

- Пытаюсь покорить девушку своим пением. – он махнул головой в сторону столика, где сидели несколько пар, и одна девушка, которая буравила нас глазами. – Как думаешь, получается?

- Тебе достаточно сказать, кто ты, и всё получится.

- Тихо, не пали контору. Я сказал, что ведущий специалист в IT-компании. – детский сад, но взрослому мужчине виднее.

Натали, активно жестикулировала руками, призывая меня к себе. Продолжать разговор я не видела смысла, тем более мужчину ждали.

- Что ж, удачи тебе в сегодняшнем вечере. И, судя по взглядам, которые бросает на нас твоя спутница, у тебя всё получится.

- Был рад тебя встретить.

- Взаимно. – это не более чем дежурные фразы, мы оба знали, что ничего бы не потеряли, не подойди я так близко к мужчине.

Натка, сикатила на стуле как заведённая, в ожидании меня. По горящим глазам было видно, что девушка что-то задумала, и почему-то моё нутро насторожилось.

- Ларка, спой со мной. – бл*ть, я так и знала. – Пожа-алуйста. У нас с Генкой, что-то наклёвывается, и я хочу ему как бы намекнуть, что не против.

- Натка, он же женат. – пыталась вразумить подругу.

- Он сказал, что находиться в бракоразводном процессе. – обиженно возражала бывшая одноклассница.

- Он сейчас находиться, в процессе развести тебя на секс, и только. – та сильней насупилась, конечно, ему выгоднее поверить, чем мне.

- Тоже мне подружка называется. Даже помочь спеть не может. Ну что тебе сложно, что ли. Ты же на вокал ходила. В хоре пела.

- Триста лет тому назад. Так ты тоже ходила.

- Ай, у меня плохо получалось. – это действительно так, петь она пела, но исключительно в хоре, соло ей не давали, но и не выгоняли.

Средненький голосок, посредственный. Так говорил наш преподаватель. Я, конечно, тоже не фонтан, но иногда меня ставили дуэтом, на куплеты.

Глаза Натальи сделались невозможно грустными, и я, почему-то сдалась, в память о прошлом. И пожалела об этом буквально в следующие минуты, как только узнала, какую песню выбрала эта бедовая.

- Иван Дорн и Кравц «Прониклась мною», пожалуйста. – невозмутимо произнесла девушка, и получила нехилый толчок локтем от меня.

- Да, ты издеваешься, блаженная. Я эту пошлятину петь не буду. – шипела на ухо Наташке.

- Да, ладно тебе Славик, не очкуй. – гоготала перевозбуждённая девушка, потирая ушибленный бок. – Назад пути нет, позади Москва.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И потянула меня за руку на сцену. Я не успела опомниться, как уже стояла с микрофоном в руках, ослеплённая софитами. Тяжело вздохнула, а потом, мысленно послав всё к чёрту, позориться так на полную, и расслабилась. Или это затуманенный спиртными напитками мозг, или мы и правда, довольно слажено пели. Талант, как говорится, не пропьёшь. Да и двигались не хуже, весьма эротично, под запивочки, запевочки, под проигрыши короче. На куплете про апельсиновое платье, я осознала, что и на мне надето яркое оранжевое платье, так отлично подходившее под мои черные волосы. Всё время, проведенное на сцене, меня мучил раздражающий зуд справа. Чесалось всё со страшной силой, и щека, и плечо, и бедро. Кто-то настойчиво буравил меня глазами, без всяких сомнений.

Со сцены мы спустились, довольные и раскрасневшиеся. Генка тут же полностью завладел вниманием Наты, а я сбежала покурить. Курила крайне редко, только когда сильно волновалась. С подрагивающими руками достала, завалявшуюся в сумке пачку сигарет. И чего так разволновалась, спели ведь хорошо.

- Ты отлично поёшь. – послышался за спиной знакомый голос. – Да и двигаешься не хуже.

Я затянулась, выпуская из лёгких сизый дым, и немного закашлялась.

- Спасибо. – ответила на комплемент, на который, в общем-то, не требовалось ответа.

Роман, подошёл ко мне вплотную, забрал сигарету и затянулся сам.

- Девушкам не идёт курить. – заметил мужчина и выбросил её в урну.

Я громко сглотнула, заглядывая в глаза мужчины, которых в полумраке было почти не видно. При нашей разнице в росте мне приходилось почти запрокинуть голову. Сердце колотилось всё сильней, успокоение так и не приходило, или это его близость так на меня действовала.

- Поедешь со мной? – спросил Роман. Вот так сразу, без предисловий, без ужимок, без условностей. Просто: «Поедешь со мной».

Глава 2

- Да. – так же просто ответила я. – Только как же твоя девушка?

- Как-нибудь без меня.

Вот и всё, вот и весь разговор. Я села в открытую мне дверь такси, и мучилась всю дорогу. Нет, это не муки совести, и не упрёки к своему поведению. Я просто не понимала, как такое могло со мной произойти. Куда мы едем и зачем, понятно без слов. И я поступаю как последняя шлюха, НО почему не чувствую вину, почему-то по этому поводу нет никаких переживаний, как будто, так и должно быть, как будто мне наплевать, что обо мне подумает этот мужчина. Почему меня это не волнует, вот это меня очень волнует.

- Не передумала? – выныриваю из своих непониманий бытия, на знакомый голос.

- Нет, а должна была.

- Не знаю. Просто спросил. – Рома, небрежно пожал плечами.

- Куда мы едем? – запоздалый вопрос, но судя, по зданиям, райончик, что надо. У меня в продаже было несколько квартир из этого района.

- Ко мне домой. – куда? Я немного опешила, думаю вряд ли такой мужчина, как Роман, возит девушек на одну ночь к себе домой.

- Почему?

- Не знаю. Просто. – вот так всё просто, просто захотел, просто привёз.

В лифте мужчина, прикладывает карточку к панели, и до меня доходит, куда именно мы будем подниматься. На последний этаж, в пентхаус. Да, уж. До последнего этажа, едем как пионеры, даже за руку не держимся. Как будто у нас не секс намечается, а деловые переговоры.

Хозяин выходит первым, я семеню за ним. Ради приличия, сбрасываю свои каблуки в прихожей. Рома снимает свою обувь уже почти посреди гостиной.

- Выпьешь чего-нибудь? – сама вежливость, радушный хозяин.

- Я уже достаточно выпила в баре. Пожалуй, я пас.

- Как знаешь. – мужчина сбрасывает пиджак, в который успел облачиться, пока мы ждали такси, и наливает себе стакан янтарного напитка.

- Ром. – тихо зову мужчину и подхожу ближе. – Мы же не пить сюда приехали.

- Так не терпится. – хмыкает он, залпом осушая бокал.

Резко дёргает меня за руку, на себя, и прижимает второй рукой за талию к своим бёдрам, жадно набрасывается на губы. Поцелуй жадный, напористый, граничащий с болью. Мужчина всасывает мои губы, покусывая их. А по спине скользят его пальцы, легко расстёгивая молнию. Затем те же пальцы опускаются на бёдра, комкая подол платья, задирая его всё выше, оголяя покрывающуюся мурашками кожу.

- Руки… Подними… - приказ чёткий, я млею от этого властного голоса и тут же подчиняюсь.

Ожидаю, что меня сейчас грубо вытряхнут из платья, но ошибаюсь. Мужчина медленно и осторожно тянет его вверх, аккуратно освобождая волосы, что тут же тёмной волной рассыпаются у меня на плечах. Он отбрасывает мой наряд на диван, и разворачивает моё податливое тело к себе спиной.

- Смотри. - шепчет на ухо, импульсивно сдавливая мою шею своей большой ладонью. Я закатываю глаза. – Я в деталях представлял это, когда ты пела, эту бля*кую песню, в так, кстати, подобранном бля*ком платье.

Вцепляюсь в его руку двумя своими, ослабшими, с трудом открывая глаза. На темном диване, лежит моё яркое оранжевое платье, и я чувствую, как эта картина, сильней заводит мужчину, он буквально рычит мне в ухо. Свободной рукой Рома, добрался до тонкого кружева лифа, освобождая от него мою небольшую грудь. Нежно, кончиками пальцев прошёлся по молочной коже, несколько раз обвёл сосок и сжал его, вырывая из моей груди протяжный стон. Рот мужчины, покусывал тонкую кожу на шее, а горячий язык тут же зализывал невидимые ранки. Я уплываю от этих сладостных пыток. Где-то на краю сознания чувствую, как ослабевают лямки моего бюстгальтера, его сдёргивают с меня, и он летит в компанию к платью.

Роман, не отпуская шею, разворачивает меня к себе, как куклу. Отстраняется на расстояние вытянутой руки, и разглядывает моё обнажённое тело, на котором остались лишь трусики из такого же тонкого кружева. Моя грудь часто вздымается, а руки борются с желанием прикрыться. Взгляд мужчины плотоядный, опасный, и только сейчас в моей бедовой голове мелькает мысль, что совершенно ничего не знаю об этом человеке. И какова вероятность, что этот солидный мужчина, может быть маньяком-насильником. Высокая. Господи, пусть он будет похож на своего друга.

- Для кого и зачем, ты сегодня надела этот шлю*ий наряд, Ла-ара-а. – он так утробно тянет гласные в моём имени, как змей-искуситель, что я напрочь забываю всё, о чём только что думала. Его горячее дыханье опаляет, заставляя пройтись по телу очередной табун мурашек, а ягодки сосков лишь сильней затвердеть.

- Для тебя-я. – выдыхая под стать ему, всё же не удерживаюсь и сжимаю маковку груди, прокатывая сосок между пальцами.

- Развратная су*ка. – рыкает Роман и впивается в мои губы, сильно вдавливая в себя, моё тело. – Знаешь, о чём я мечтал, когда впервые увидел эти пухлые губки. – прерывая поцелуи, урчит мужчина. – Как мой каменный стояк будет, таранить, этот грязный, чувственный ротик.

Я предательски застонала, даже не думала, что отвратно пошлые словечки лишь сильней воспламенят меня. Божечки мои, сколько ж будет длиться эта пытка. Его рот пожирает меня, а руки на контрасте нежно оглаживают ягодицы. Хлёсткий удар. И мой пронзительный вскрик прямо в мужской рот. И вновь нежные поглаживания. Снова удар, но по другой ягодице, и снова мой крик. Мужчина чередует удары, не забывая поощрять лаской воспалённую кожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он всё ещё одет, но я чувствую, как мне в живот упивается его рвущееся наружу желание. Рома подхватывает меня под горящие огнём ягодицы, побуждая обхватить его бёдра ногами. Мои трусики насквозь промокли, представляю какие следы остаются на его, несомненно, дорогих штанах. Наконец мужчина добирается до того, чего хотел, втягивает розовый бутон в рот, играя с ним языком. Одной рукой поддерживает меня под попу, а другой оттягивает волосы назад, сильней прогибая в спине. Предоставляя себе больший доступ. Пара шагов, и мы опускаемся в широкое кресло.

- Давай, девочка, поскачи на мне. – шепчет мужчина, покусывая мочку уха.

- Не-ет. – дрожащим голосом отвечая, теряясь в этой простой ласке. – Ты ещё оде-ет.

— Это лишь дурманит сильней. – Рома прикусывает шею, и ведёт языком к уху, обводя кончиком витьявитую раковину. – Твоё голенькое, податливое тело в моих руках. Тебе это нравится, моя развратная девочка? – я только что-то утвердительно мычу. Мужчина отстраняется, невесомо берёт в руку мою грудь, как что-то хрупкое и драгоценное. - Я хочу поиметь тебя, как грязную, шл*ку, не раздеваясь. Хочу вдалбливаться глубоко и болезненно.

Да, да, я согласно. Уже сама дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть ремень и ширинку, высвободив на волю разбухший член. Принимая, правила его игры, отодвигаю трусики, готовая принять всю его мощь.

Глава 3

- Не торопись так, девочка. – Рома убирает мою руку, приподымает свои бедра, выуживая из кармана презерватив. Кто-то хорошо подготовился к вечеру. – Сможешь надеть?

Удовлетворительно киваю. Разрывая зубами упаковку, и раскатывая латекс по огненной плоте. Трусики в сторону, прохожусь головкой вверх-вниз, слегка проталкиваю в мокрую дырочку. И мучительно взвизгиваю, когда меня насаживают резко, полностью на всю длину.

— Вот так, девочка. Вот так. – Рома медленно приподымает меня и резко опускает. – Я же говорил, как грязную, развратную су*ку.

Как же мерзко это звучит, но, чёрт, как мне это нравится. Из его уст, его голосом, с обжигающим дыханьем на шее. Я уже, и сама скачу как одержимая, легко принимая его член. Вцепившись одной рукой в его волосы, другой в спинку кресла. Мы не целуемся, мы смотрим друг другу в глаза, неотрывно. Тяжёлые вздохи и стоны, заполняют комнату, электризуя воздух, делая его густым, горячим.

Простой, как мир, процесс затягивается, приятная нега разливается по крови, но до большого взрыва нашей вселенной далеко. Хмурюсь и меняю тактику, легонько покачиваясь на мужчине. Он лишь коварно улыбается, притягивая меня за шею к себе, сдавливая. Нет, всё так же, не целует, а хрипло шепчет на ухо.

- Что, моя развратная девочка, тебе этого мало. – другой рукой смачивает указательный палец в моих соках, и начинает играть с тугим колечком ануса. – Я не ошибся, ты такая же, как и я. Развратная и извращённая. – Да, чёрт тебя раздери, да. Я уже ощущаю, как низ живота немеет, как тугой спиралью закручивается наша вселенная. – Тебе мало механических движений, ты хочешь огня, моя пошлая девочка, моя шл*ка.

На последних словах, он проходит тугое сопротивление, и пихает в мою девственную попу лишь первые два фаланга пальца. Всё, меня уносит, я двигаюсь рвано и заторможено, продлевая свой разрывной оргазм. Следом за мной, улетает Ромка, не ограничивая себя в скупых стонах. Рык, переходящий в хриплый всхлип, свист, глухое бормотание. Он берёт удовольствие по полной, застыв глубоко во мне.

- Это было… невероятно… - ещё надрывно дышу я. Опуская лоб на надплечье мужчины.

- Согласен. – он сидел в расслабленной позе, откинув голову на спинку, прикрыв глаза.

Вид его был более чем безмятежным. Казалось, что его не волновало ничего, ни голая девушка на его коленях, ни опавший член, в этой самой девушке, ни то, что, вытекая из меня, сейчас могло испачкать его дорогой костюм. Ноги затекли, а пауза затянулась. Я встала и, поправив трусики, потянулась за лифчиком. Душ могу и дома принять, не велика проблема.

- Куда собралась? – не открывая глаза, спросил Роман. – Я с тобой ещё не закончил.

Обернулась, в удивлении вскинув брови. Мужчина лениво стянул с себя средство контрацепции, и подошел ко мне, уже успевшей натянуть своё платье до пояса. Медленно, словно хищник, положил мои руки на спинку дивана, заставив прогнуться в спине, скинул вниз платье, и одарил попу двумя мощными шлепками. Я взвилась, и зашипела.

- Больно! – крикнула, но, как прикованная, позу не меняла.

Рома, наклонился и одарил поцелуем каждую округлость. Зализывая красные отметины своих рук.

- В душ, девочка, и в кровать.

Душ я принимала в полном одиночестве, мне дали время на размышление, или кто-то не любит мыться в компании. Роман, если я не ошибаюсь, Юрьевич не так прост. Ещё тот извращенец. Как вообще можно так бить женщину, да ещё и так оскорбительно разговаривать. Я и сама хороша, текла и кончала, как последняя бл*дь. Больше всего не любила в людях ханжества, а сама такая же. Мне ведь нравилось, ой как нравилось.

Покинув ванную комнату, пошла по одному известному мне в этой огромной квартире маршруту. В гостиную. Я, видимо, подзадержалась, поскольку хозяин, уже успел облачиться в домашний халат, и налить себе горячительного.

- Что-нибудь выпьешь? – отрицательно мотаю головой, закутываясь в выданное мне полотенце. От халата, между прочим, я бы тоже не отказалась, в нём как-то поуютнее. – Сними с себя эту тряпку. – я недоуменно округлила глаза. – Ну что так смотришь, говорю, снимай.

Ага, сейчас. С места не сдвинусь. Снимай. Разбежалась. Гордо расправила плечи, скрестив на груди руки. Молчала, не вступая в полемику. Но всем видом показывала свою позицию. Ходить перед ним голой я не буду.

- Будешь. – он что ,мысли читает? – Ты будешь ходить голой всегда, когда рядом со мной.

Сглатываю, от этого властного голоса, и руки сами собой опускаются по швам. В два шага он преодолевает расстояние, между нами, и срывает мою единственную защиту.

- Ты заставляешь наказывать себя, девочка, а мне поверь этого не хочется. – дышит в ухо, и я испытываю страх и благоговение к этому психу. – Вру, конечно. Я очень, очень хочу тебя наказать.

В пару секунд я оказываюсь на плече, этого неандертальца, и мы прыжками поднимаемся по лестнице. И на ноги меня ставят только в спальне, освещённой парой прикроватных светильников. Хозяйская спальня, сразу понимаю это. И он уже здесь был.

Застываю на месте, робею. Когда это Лариса Силантьева робела перед мужиками, у меня самой яйца размером со страусиные. Как сказал меня мой несостоявшейся парень, ещё на третьем курсе университета. А здесь, я чувствовала над собой такую власть, и главное, я хотела подчиняться этой власти. Поэтому, когда услышала отчётливый приказ «Подойди», тут же повиновалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Роман стоял возле кровати, и я только сейчас, остановившись рядом с ним, хорошо разглядела в его руках наручники. Он точно извращенец. Мои щеки запылали, и я прикрыла их похолодевшими руками.

- На кровать. На колени. Руки на поручень изголовья.

Глава 4

Не думая, делаю, то, что он мне говорит. Встаю на кровать, раздвинув ноги, покорно положив руки на перекладину, которая ясно, зачем здесь придумана. И спокойно смотрю, как на моих запястьях защелкиваются наручники.

-Колени шире. – выполняю приказ.

За спиной слышится шуршание, возня, и мне прилетает нехилый удар по бедру.

- Ап… ты что, охр*ел! – дёргаюсь, но как бы ни так, я прикована. Ещё удар. – Освободи меня немедленно, чёртов извращуга! – после этих слов посыпалось ещё несколько ударов, от которых я могла только взвизгивать.

Я хватала воздух, задыхалась и извивалась. После каждого удара, на ушибленное место опускался поцелуй и ласковое поглаживание. Сама не замечаю, как начинаю стонать и выпячивать попу сильней. Экзекуция давно прекратилась, сейчас в меня настойчиво вторгаются два пальца, на которые я стремлюсь насадиться сильней.

- Я так и знал, что тебе это понравится даже больше, чем мне.

- Пожа-алуйста… прекрати-и… - прошу я скорее по инерции от пережитых эмоций, но всё прекращается.

Рука, что гладила меня, и удары, и даже тяжёлое дыхание, всё исчезает. Остаётся только прохлада слабо работающего кондиционера, на разгорячённом, неизведанными ласками, теле. Опускаю голову, опираясь лбом о собственные руки. Влагалище пульсирует, оно заведено, ему хочется быть заполненным, а я сама это всё остановила.

- Ром? Ты здесь? – спрашивала, не поднимая головы, боялась, не пойми чего продолжения или его отступления.

- Я здесь, девочка, рядом с тобой. – слишком громко выдаю свой вздох облегчения. Мужчина тихонько посмеивается. – Боялась остаться прикованной.

- Боялась, что ты не закончишь начатое. – за спиной слышатся ироничные мужские смешки, и матрас прогибается под весом ещё одного тела.

- И кто тут чёртов извращуга. – шепчет Рома, вгоняя в меня член на полную, заставляя задохнуться от резкой наполненности.

Двигается быстро и ритмично, не сбавляя темп, но и не нагнетая скорость. Приятная нега, опять, и всё. Мне хорошо, что даже больно, но дальше дело не идёт. Я хочу взорвать нашу вселенную. Двигаясь, сама, показывая, какую скорость хочу. Но меня сбивают, награждая очередным шлепком. Горячий язык проходится по моим позвонкам, от поясницы до шеи, переходя в змеиный шёпот.

- Тебе всегда будет этого мало, девочка. – огромная ладонь обхватывает шею, сдавливая её, не сильно, но перекрывая воздух. А другая слабыми похлопываниями стимулирует клитор. Всё, довольно, достаточно. Взрыв.

Прикрываю глаза и вижу звёзды, мириады звёзд. А за спиной громкий мужской стон и раскатистый смех.

Извращенец. Только думаю, боясь произнести это вслух. Всё, на сегодня достаточно, пора убираться восвояси, пока он ещё чего не придумал. Чувствую, как по моим бёдрам, попе и промежности проходятся влажным полотенцем, а затем втирают, что-то прохладное. Наручники отстёгиваются, и я падаю на кровать, понимая, что потеряла все возможные силы.

- Зачем так дёргалась? – Рома разминает мои запястья, и в них втирает прохладный гель. – Наручники, конечно, кожаные, но следы останутся. Хорошо хоть не большие.

Мне сейчас как будто всё равно, осознание придёт явно завтра. Я лишь пытаюсь собрать, откуда-то резервные силы, чтоб одеться и поехать домой.

- Ты останешься у меня, а утром я вызову тебе такси. Или отвезу сам. – он точно телепат.

Спорить, а тем более ехать куда-то не хочется. Молча соглашаюсь. Меня укладывают, прикрывая тонким пледом.

- Где этот чёртов пульт. – ворчит хозяин спальни. – Говорил же, Диман, «Постав «Умный дом», горя знать не будешь».

Мужчина прекращает бесполезные поиски и, забравшись ко мне под плед, прижимает к себе, моё выбившееся из сил тельце.

- Ром, ты БДСМ-щик?

- Нет, я не в теме. – спокойно говорит мужчина, не пытаясь сострить или отсмеяться. – Кое-что знаю, кое, что умею применять на практике. Но я никогда не видел себя в роли Доминанта, да и сабмиссив мне не нужна. Мне просто нравится жёсткий, немного грязный секс, не более.

- Бил ты меня со знанием дела.

- Порол. – поправляет он. - Тебе понравилось, Лара. Не ври себе.

- Не вру. – соглашаюсь и уютней устраиваю на нём свою ногу. - А ты когда-нибудь позволишь и мне покомандовать над тобой? – спрашиваю как можно невиннее.

- Нет. – одно слово, твёрдое, мужское.

- Я тоже буду тебя целовать после каждого удара. – обещаю и широко улыбаюсь, от этой мысли.

- Нет.

- Ну хотя бы, приковать-то тебя будет можно. – делаю голос жалобнее.

- Посмотрим. Спи, давай, извращенка.

Надо ли говорить, что этой ночью, находясь в чужой квартире, в чужой кровати, я спала, спокойно и умиротворённо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Роман

Откидываюсь в кресле, и включаю свою «Чиуауа». Эта старая песня с дурацким названием «Вахтёрам», для меня всегда будет «Чиуауа». Пока все гадали, что это за странное жаргонное слово, пел Хлывнюк, я, спасибо нашей географичке и моим прогулам, точно знал, о чем хотел донести автор. Чиуауа - это пустыня на границе Соединенных Штатов и Мексики. На языке ацтеков означает «сухое, песчаное место». А ещё там проходит самый большой наркотрафик и ведутся самые жестокие воины за территорию.

Не знаю, что послужило тем, что я так вросся в эту песню. Не то ли знакомое слово, с которым я возился на протяжении двух недель, переделывая доклад четырежды, то ли символичность сравнения. Любовь уходит, и остаётся только, как там Диман сказал, «выжженная, мёртвая земля», точно, где хаос, постоянные воины и наркотический дурман.

Удивительно, ведь я никогда, никого не любил. Но, су*а, это «прикосновенья оплавили мой металл» … я как будто уже проживал это там, в другой жизни. Мне сорок, и вероятность, что я встречу такую, как в этой песни, такую, как… Олеська или Алиска, стремится к нулю каждый, прожитый день.

- Ромыч, ты будешь моим свидетелем. – вот тебе ни здрасьти, ни насрали.

- Надеюсь, ты пришил, не одного из наших сотрудников, или хотя бы сделал это не на территории офиса. – настроение наорать на друга не было, хотя повод был. – Кстати, Димка, тебя мама стучать не учила? Я так-то твой начальник.

- Сейчас обеденный перерыв. – невозмутимо ответил тот, поглядывая на свои часы. – Ты станешь моим начальником, только через девять минут.

- Ладно, рассказывай, как я должен подтвердить твоё алиби.

- Типун тебе на язык, ты совсем конченный. – возмутился друг, потом поплевал через плечо, постучал по моему деревянному столу и на всякий случай по своей голове. – У нас с Алиской роспись в пятницу, ты мой свидетель.

- Ого, ну то да лады, это отличная новость, поздравляю. Даже никогда бы не подумал, что ты сам добровольно посадишь себе на шею женщину.

- Посажу, Ромыч, посажу. Лесенку поставлю, чтобы ей взбираться было удобно, и подушечку постелю. – с этим всё понятно, он пошёл по стопам Ника с его Олесей. У меня ещё свежи воспоминания, как он разнёс здесь пол-офиса, пока искал свою Лису. – Лисичка, чувствует себя превосходно, живот ушёл, отёки, и синяки под глазами отсутствуют, спасибо маме и ночной няне. Демка, окреп. Мама устраивает банкет, папа помог с быстрой росписью, в пятницу гуляем.

- А что сделал ты? – подтруниваю друга.

- А я сделал им внука, и делаю их будущую невестку счастливой. – Диман поехался, он любит и точка. – Бл*ть, у меня азарт как от предстоящего забега, давно такого не чувствовал. Я готов, я возьму этот приз.

Вот, это я и имел в виду, он помешанный, так же как Никитыч. Они бредят своими женщинами, и это уже не любовь, это одержимость, паранойя. И становится страшно, и так не хочется.

- Много гостей будет? – перевожу тему, не желая видеть безумные глаза Димы.

- Нет, все свои. Мои родители, её, сестра с мужем и детьми, дочери Лисички, Никитыч со своим семейством, две подружки. Одна из которых беременна прикинь. Прям, какой-то бейбибум.

Я поперхнулся не пойми чем, воздухом, что ли. В голове побежали кадры нашей с Ларой близости, мы предохранялись, точно. Но желудок предательски скрутило страхом, вдруг произошла осечка, промах. Надо хоть погуглить, какова вероятность.

- …один придёшь? – последнее, что услышал, и опять вспомнил Лару. «Слушать, а не просто слышать», есть ощутимая разница.

- Что спросил, прости, я сегодня кажется не в себе.

- Старый, глухой – вполголоса проворчал Диман. Хрен с тобой, я сегодня не обидчивый. – Я говорю, ты один придёшь или со своей Софьей.

- Один, наверное, там же все свои будут. – да и мне не помешает перекинуться парой слов с Ларой, а приди я не один это будет проблематично.

- И да. И нет. Вот Ульяна тоже со своим придёт. Они и ненадолго, Лиска говорит, она быстро устаёт, ещё и тошнота эта. Не до праздника в её-то положении, но не прийти, не поздравить подругу не может.

- Положение, не прийти, не поздравить. Не грузи, по-братски прошу, я сегодня и вправду туплю. – несвязная речь друга, для меня ничего не значила, ещё и потряхивало от неразрешённой проблемы с беременностью. Бл*ть, резинка вроде не рвалась же.

- Ну ты, Ромка, извини, конечно, но идиот ты старый, точно. Что тут непонятного. Подруга Алисы, Ульяна, беременна, её часто тошнит, и она быстро устаёт. Придёт она не одна, а со своим будущим мужем, то бишь с отцом ребёнка. Придут в ЗАГС и немного посидят в ресторане, потом уедут домой. Не тупи. Бери свою Софью и приходи с ней.

Так не Лара беременна?! Моё сердце на радости подпрыгнуло к горлу и обратно, оживлённо постукивая. Хух. Ложная тревога. Ну, теперь я уж точно один приду. Женюсь я ещё хр*н знает когда, и женюсь ли вообще, а вот первая брачная ночь… Довольная улыбка растеклась по моему лицу, в игривом предвкушении.

- Ты точно не в себе сегодня. – настороженно глядя на меня, проговорил Димка. – Я у себя.

- Вот и вали, работай, на благо моей компании.

А я, пожалуй, пополню запасы контрацептивов, и прикуплю чудный, красный камешек, в очаровательную попку Ларачки. Брюнеткам же идёт красный цвет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Немногочисленные гости уже заняли свои места в зале, возле заветных дверей топтались только мы. Жених с невестой и свидетели. Алиска была очень красивой, рыжие волосы, лисьи глаза, не знаю, как так её намалевали, но она и впрямь похожа на лису. Простое платье цвета шампань, как мне услужливо подсказала моя партнёрша по сему мероприятию, свидетельница Алиски, Лара. Букет из нежно-розовых пионов в руках. Пионы, оказались, любимые цветы, Алисы. Я это отлично знаю и выучил, пожалуй, на всю жизнь. Хотя во многих цветочных нас уверяли, что сезон пионов закончился, для нашего начбеза нет ничего невозможного. Именно поэтому сейчас Алиса и стоит с этим букетом.

Перевожу взгляд на Лару. Которая занимает место рядом со мной, готовая войти в зал. Она не менее красива. В своём тёмно-бордовом платье, да, детка, я прав, брюнеточкам отлично подходят все оттенки красного. Жаль только, это платье не так ладненько обтягивает аппетитную попочку девочки Ларочки. Оно в меру свободное, руку под такое платье не засунешь.

- Роман. – слышу строгий шёпот, и требовательный взгляд. – Идём.

Жених с невестой, уже заняли свои места, Лариса, также сделала пару шагов, но, увидев, что я отстал, остановилась. Девушка буквально дёрнула меня за руку и поволокла за собой.

- Стой здесь. – шептала она. – И я умоляю, слушай. Как только регистратор скажет подойти свидетелю со стороны жениха, ты пойдёшь. Не висни больше.

- Я не виноват. – так же тихо шепчу, всё же поглядывая на тётку-регистраторшу, чтобы не пропустить ответственный момент. – Во всём виновата твоя попка. Я любовался ей. – Лара глубоко вздохнула и залилась румянцем. – Жалко, платьишко не очень… обтягивающее, невозможно разглядеть всех твоих прелестей. Приходится довольствоваться воспоминаниями. Ым-м-м.

Пискнул, стараясь привлечь как можно меньше внимания, когда эта гарпия ткнула мне в бок ногтем. Благо пытки ЗАГСом длились недолго, через каких-то сорок минут мы все уже наслаждались ужином. Надо отдать должное матери Димки, она всё организовала по высшему разряду, и даже четверо маленьких детей не нагнетали обстановку. Удручало только одно, я до сих пор не смог зажать подружку невесты, в темном уголке. Девочки почти весь вечер о чём-то радостно щебетали, птички-синички, мать их так.

Мне свезло, когда подружки пошли проводить третью домой, а вернулась в зал одна невеста. Темная макушка прошмыгнула в сторону туалета. Всё, попалась девочка.

- Вообще-то это женский туалет. – невозмутимо поговорила Лара, досушив руки.

- А мне насрать.

- Насрать, это тогда в кабинку. – колючка. Не имея больше сил, сопротивляться, схватил рукой тонкую шейку и притянул к себе для поцелуя.

– Язвочка. – шептал, покусывая мочку. Лара не сопротивлялась, она отдавалась по полной, как голодная кошка. Сильней тёрлась об меня, царапая спину.

Стройные ножки были обуты в высокий каблук, минимизируя нашу разницу в росте. Я развернул девушку лицом к зеркалу и прижал к краю столешницы.

- Руки перед собой. – меня сводило сума видеть, как дрожь проходиться по её телу, как покорно девушка выполняет мой приказ.

Задрав подол её платья, провожу пальцами по тонким трусикам, слегка задевая клитор. Слушая её прерывистые вздохи. Оглаживаю белые ягодицы, не тронутые загаром. И когда чувствую, что девочка окончательно расслабилась, награждаю её попку звонким шлепком. Лара взвизгивает, но положение тела не меняет.

- Умничка-а. – наклоняюсь и целую, покрасневшую половинку. – Ты такая умничка. Ла-ра.

Ещё шлепок и ещё один. Она стонет, извивается, но не протестует. Запускаю пальцы под тонкую ткань, и чувствую, какая она мокрая для меня. Растираю влагу по припухшим губкам. Резко стягиваю трусики, заставив Ларису повернуть на меня голову.

- Нет, девочка, это не то, о чём ты думаешь. – с улыбкой поясняю свои действия.

Погружаю пальцы глубоко в неё, утопая во влаге, и массирую ими запретное колечко, увлажняя его. Пытаясь проникнуть хотя бы одним.

- Подожди… - верещит Лара. – Только не здесь… Я ещё никогда…

- Тихо, девочка, спокойно. – убираю руку, вытаскивая из кармана, заготовленную коробочку с анальной пробкой.

Делаю всё одной рукой, потому что второй по-прежнему придерживаю её платье. Ставлю вещицу перед девушкой, открываю и показываю содержимое. Маленький размер брать не стал, да и к большому она ещё не готова. Средней резонней всего подойдёт. Лариса смотрит на вещь округлившимися глазами, но молчит.

- Красный, так отлично подойдёт твоим волосам. – кручу пробку перед её глазами. Она сглатывает, и даже открывает рот, силясь что-то сказать.

Провожу холодным предметом по горячим губкам, тягуче медленно пропихивая его в горячие глубины её лона. Девушка стонет от наслаждения, и от невыносимости ожидания.

- Только… осторожно… - шепчет сбившимся дыханием.

- Не бойся, маленькая, я не сделаю больно.

Надавливая скользкой от соков пробкой, на тугое колечко, оно расходится, принимая инородный предмет. Лара дрожит. Поправляю её трусики и платье. Ухватив девушку за шею, тяну на себя, крепко прижав к груди, наши взгляды встречаются в зеркальном отражении.

- Будешь ходить с ней. – девушка кивает. – После праздника поедешь со мной. – вновь кивок одобрения. – Я сам выну пробку. Когда посчитаю нужным, когда буду уверен, что ты готова. И заменю её своим членом. Ты поняла?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она быстро кивает в согласии и закатывает глаза, когда мои пальцы чуть задевают камешек. Поворачиваю её голову к себе, впиваясь поцелуем в сладкие губки. За дверью слышится бормотание, смешки, и быстрые шаги в нашу сторону. Утягиваю Ларису за собой в кабинку и закрываю дверь, в надежде, что непрошеная гостья, быстро уйдёт.

Мои драгоценные, рада видеть вас на страницах своей новинки. Очень постараюсь вернуть в привычный график обновлений: вторник, четверг, суббота. Если не будет получаться сразу, сильно не ругайте.

Приятного чтения. Ваша Ави.

Глава 7

Лара

- Не ходи за мной. – слышу игривый голос подруги. Чёрт, почти попались. Стыдно-то как.

- Я не могу оставить свою жену в одиночестве. – бубнит в ответ Дима.

- Не смей распускать руки. – отчитывает его Алиска, но сама задорно хохочет. – Ты хоть дверь закрыл?

- Конечно, я ж не дурак. – отзывается новоиспечённый супруг.

Я тихонько, но сильно треснула, Ромку по голове. Показывая всем видом, что он дурак, дверь не додумался закрыть. Тот с видом нашкодившего ребенка вжимает голову в плечи. Весь его вид совсем не вяжется с тем грозным и уверенным мужчиной, который только что выпихнул пробку в мою девственную задницу.

- Моя маленькая рыжая Лисичка. Когда уже все разойдутся и я отвезу свою супругу на первую брачную ночь. – Алиска постанывает, под его слова и шуршания своего платья. – Тот же отель, маленькая моя, тот же номер на двадцатом этаже.

- Мой Волчок, зачем ты так делаешь, как я теперь дотерплю. Я уже хочу… туда… - господи, господи, давайте только не здесь.

Прикрываю свои уши двумя руками. Смотрю на Романа, а ему смешно. Щёки и ноздри раздуваются, сдерживая подступающий хохот. Так бы и треснула его, чем потяжелее. У нас тут порнуха намечается, а ему смешно. Алиска стонет всё откровенней, а Димка сильней рычит. Я всё так же закрываю уши руками, а этот наглец, недвусмысленно намекает, чтобы я не теряла время, и тоже отсосала ему прямо в кабинке туалета.

Заезжаю ему одной рукой под рёбра, он кряхтит, но нашим голубкам, это, похоже, безразлично. Пока ручка двери не начинает, лязгать, а в дверь слышаться стук.

- Алисенька, ты тут. Там Демочка сильно капризничает, наверное, голодный. Ты покорми его, и мы, наверное, поедем с ним домой. Чтобы лишний раз сцеженное молочко не тратить. – Алискина свекровь, как вовремя. Аллилуйя. Голоса стихают, удаляясь от туалетной комнаты, можно выходить из укрытия.

- Давай побыреньком отсюда, они сейчас вернутся. – толкает меня на выход Роман.

- Вернуться? Кормить ребёнка? В туалет? – господи, мужику сорок лет, а он ничегошеньки не соображает.

- Да хрен вас разберёшь, где вы их кормите. – возражает мужчина. – Слышала, наши молодожёны тоже мечтают свалить, сейчас Олеське надоест и они с Ником уедут, а там и мы с тобой свалим.

- Только не вместе. – быстро выпаливаю, смотря на удивлённые глаза Романа.

- Почему? Какая кому разница? Мы не маленькие дети, Лариса, вполне можем…

- Не сейчас, хорошо. – перебивая его. – Пожалуйста. Я ещё не готова это с кем-то обсуждать. – весь его вид говорит, что он со мной не согласен. – Пожалуйста, давай сохраним это в тайне. Спали и спали, я не хочу, чтобы кто-то об этом знал.

- Тра*лись и тра*лись, какая разница, если кто-то узнает.

Мы смотрим друг другу в глаза, выжидающе. Поняв, что не отступлю, мужчина сдаётся.

- Хрен с тобой, золотая рыбка. Я вызову такси, и мы будем ждать тебя на заднем дворе.

Действительно, праздник сворачивается очень быстро. Даже страшно представить, во сколько обошлась аренда всего ресторана, в котором гости пробыли от силы два-три часа. Главное, Алиска счастлива, очень надеюсь, что действительно счастлива. Дима открывает ей двери автомобиля, помогая усесться, поправляя платье, целует руку и, обойдя машину, садится рядом. Эти простые действия, которые вовсе не требуют его вмешательства, смотрятся так мило. Как мы отвыкли, видеть мужчину, ухаживающего за своей женщиной. И да, чертовски мило это выглядит.

Шла на задний дворик, мечтательно улыбаясь. Хорошая всё-таки получилась свадьба. Уютная, почти домашняя. Без лишнего пафоса. Были все те, кто действительно счастлив, что молодожёны заключили брак.

Ищу глазами жёлтенькую машину такси, но вижу лишь тёмную «Ауди», бизнес-класса. Слегка хмурюсь. Он ушёл довольно давно, не стал провожать Алиску и Дмитрия. Уехал? Передумал?

- Ну, что стоим. – слышу знакомый голос из открывшейся двери, этой самой «Ауди». – Прыгай и погнали.

Ромка отодвигается, освобождая мне место. Я сажусь в салон, с запахом комфорта и кожи. Сама сажусь. На контрасте, только что мною увиденного, неприятно колит внутри. И-и-и… твою ж мать.

- Как сидится? – мужчина берёт мою руку и кладёт себе на бедро, поглаживая.

Я почти забыла про пробку. Да как про неё можно было забыть? Я настолько испорчена, что ходить с пробкой в заднице это как само собой разумеющееся.

- Нормально сидится. - смотрю с вызовом в глаза мужчины. В них горят озорные смешинки. В такие минутки Роман не выглядел как солидный бизнесмен, скорее как мальчишка, шкодливый, с хулиганской улыбкой. Должно быть, в своё время эта улыбка покоряла сердца тысячи девочек. Да и сейчас нет такой женщины, которая бы устояла против этой улыбке.

Преображение происходило по мере того, как мы подъезжали к его дому. Выражение лица становилось серьёзней, приобретая налёт власти. В глазах сверкала похоть и жажда властвовать. Едва мы переступили порог квартиры, выходя из кабины лифта, Рома, не поворачиваясь ко мне, бросил через плечо:

- Раздевайся, Ла-ра. Полностью. – дрожь прошлась по моему телу, от этого повелительного голоса, и от того, как он тянул моё имя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Скинула туфли в прихожей, там же оставила сумочку. В уже знакомую гостиную заходила осторожно, с неким налётом опаски. Роман, сбросил обувь почти у входа, снял пиджак и засучил рукава рубашки. Он вновь стоял ко мне спиной, у бара, наливая в пузатый бокал, порцию спиртного.

Глянув на меня через плечо, и хмыкнув, он плюхнулся на диван, широко расставив ноги.

- Я всё ещё жду, Ла-ра, а я не люблю ждать. – мужчина сделал глоток, и поторопил меня, помахав рукой.

Почему я замираю рядом с ним? Даже желания протестовать не возникает. Поэтому сейчас завожу руку за спину, и тяну язычок замка вниз. А встав к нему лицом к лицу, позволяю платью соскользнуть и перешагиваю через него. Притихаю.

- Я что-то не так сказал или ты что-то не так поняла? Полностью, Ла-ра, это когда на тебе не должно остаться ни единого элемента одежды. – он делает ленивый глоток алкоголя и продолжает. – И собери волосы в хвост.

- Но у меня… - было, хочу возразить, что у меня с собой нет резинки, как меня жестом останавливают на полуслове.

- На столике возле тебя. – действительно, по правую руку от меня на каменной столешнице лежит резинка для волос. Подготовился? Случайность? – Сначала разденься, Ла-ра.

Глава 8

Сглатываю и избавляюсь от сковывающего грудь бюстгальтера, за ним следуют трусики. Движения медленные, но чёткие, никакого подтекста на эротичность. Собираю волосы в хвост и, опустив руки по швам, жду дальнейших указаний. Он ещё не прикасался ко мне, а кожа горела, зудела.

- Хорошая девочка, умничка. – попивая маленькими глоточками, проговорил мужчина. – А теперь повернись и дай мне полюбоваться на твою попку. Покажи мне свой сияющий камешек.

Сглотнула. Медленно повернувшись к нему спиной, слегка расставила ноги, прогнулась в спине, так же медленно наклоняясь вперёд. Обхватила руками бёдра, и скользнула ими до самых лодыжек, опершись о них.

- Хорошая девочка. – повторил мужчина. – Теперь поверти попкой, покажи, как блестит камешек.

Виляю бедрами из стороны в сторону, то покачивая, то быстро тряся. В голове сплошной вакуум, нет, ни единой мысли, правильно такое или нет. Я просто подчиняюсь. Сейчас как никогда ощущаю наличие пробки в своей попе, как будто все нервные окончания сосредоточились только там. Сильней вращаю бедрами, чувствую, как тяжелеет низ живота, как остро пульсирует пустая вагина. Уже первый стон срывается с моих губ, когда меня отрезвляет хлёсткий удар по ягодице. Замираю. Я что-то сделала не так?

- Как можно устоять и не отшлёпать это чудо. – горящую огнём ягодицу поочерёдно касаются губы и язык. Затем вторую постигает та же участь.

Мужские пальцы вовсю играют с торчащим из ануса камешком, легонько поддразнивая. Срывая с моих губ бесконечное количество стонов. Всё, что нежно, медленно и мучительно, все, что болезненно, быстро и хлестко. Ромка растирает влагу по моим припухшим губкам, не задевая клитор и не думая проникнуть внутрь. Доводя до исступления, до мольбы, которая не заставляет себя долго ждать.

- Пожа-алуйста… я хочу-у… - умоляю мужчину, что утробно посмеивается за моей спиной.

- Какая ты шл*шка, Ла-ра, уже так не терпится на мой член? – не прекращая, а лишь усиливая пытки.

- Да-а, я не могу больше терпеть… Ро-ма… - тяну его имя на его же манер.

Напряжённые мышцы не выдерживают, и я падаю на четвереньки, глубоко дыша. Мужчину за мой спиной этот расклад вполне устраивает, он ложится сверху, абсолютно одетый, прижимается к моему абсолютно обнажённому телу. Прикусывает мочку уха, одной рукой опирается об пол, другой хватает мою грудь, болезненно выкручивая сосок.

- Куда, Ла-ра? Куда ты хочешь, чтобы я засунул свой член. В твою истекающую соками киску?

- Да-а… - слово стоном срывается с губ.

- Может, в твою узенькую, пока ещё совсем не разработанную задницу?

- Да-а… - я не думаю, просто соглашаюсь на всё, что он может мне предложить, точно знаю, что не пожалею об этом.

- Какая послушная девочка. А может, мне пихнуть его в твой на всё согласный ротик. – на этих словах мне в рот проникают два пальца. – Соси, девочка, соси.

Угукаю и причмокиваю. Влажные поцелуи спускаются вниз по моим позвонкам, на контрасте с терзающими мои соски пальцами. И вдруг всё резко прекращается. Разгорячённое тело обдаёт прохлада, меня больше нигде не касаются, такая полярность заставляет нервы сильней напрячься. Чувствительность повышается, осязаемость растёт, тело ждёт и ищет, где будет следующее прикосновение. Ожидание затягивается, вместе с ним напряжённый трепет.

Вот оно! Первое, слабое касание горячей головки, которую даже не смог охладить надетый на неё латекс, и раскрытого, готового к вторжению лона. Сильная хватка на бёдрах и мощный толчок. Наш обоюдный стон в унисон. Резкие, неумолимые движения, его или мои, не разобрать. В какой-то момент он всё-таки перехватывает инициативу, беспощадно натягивая меня на свою плоть. Цепкие мужские пальцы впиваются в нежную кожу. При каждом ударе его лобок касается пробки, шевеля её и умножая и без того одуревшие нервы. Безумие не прекращается.

- Давай, Ла-ра, поиграй с собой. – басистый приказ, слышится за моей спиной. – Тебе же мало, девочка. Тебе всегда будет этого мало.

Да, правда, мало. С ним мало. С ним я хочу, того, чего ещё сама не знаю, не могу знать, тело ищет других, неизведанных мне ощущений. Касаюсь пальцами клитора, но не то. Не так. Так у меня было всегда. Хныкаю, разочарованно и капризно.

- Что, девочка, что случилось? Что ты хочешь? – мужчина замедляется, едва покачивает бедрами, но только усиливает ощущения своей медлительной пыткой.

- Я хочу- у… - почти плачу.

Под кожей бегают миллиарды раскалённых песчинок, они жгут, причиняя невыносимое удовольствие и такую же боль, они ищут выхода, но не находят его, и ты не понимаешь, что так сильно хочется, чтобы эти терзания не кончались или чтобы ты избавилась от этой сладострастной пытки. Хлесткий удар пальцами о клитор, и все эти ошалевшие песчинки устремляются туда. Ещё удар.

- Так, моя грязная, развратная шл*шка. Так. – Рома рычит и шипит, он уже близко к своему оргазму, так как и я к своему. Тягуче медленные проникновения не прекращались. Всего несколько его ударов, всего парочка пошлых словечек, и мы все в этом огненном хаосе находим вожделенную грань. – Кончай, су*а, кончай. Сейчас!

О большем и просить не надо. Хотя какой там просить, он приказывает, я исполняю. Ложный вакуум накрывает с головой. Не чувствую, не вижу, не слышу, даже не двигаюсь. Крышесносный оргазм. Своим откатом забирает все силы, и я падаю на пол, завалившись на бок. Возвращается способность фокусировать зрение, и вот я вижу первые четкие предметы в тусклом периметрическом свете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Возле меня на корточки присаживается Рома, ласково и нежно гладит по щеке, зарывается рукой в растрёпанные волосы и пропуская их между пальцами по всей длине, стягивает резинку.

- Отдыхай, Ла-ра, у тебя есть немного времени. – я даже не хочу думать, что означают его слова. Прикрывая глаза, наслаждаюсь такой восхитительной негой.

Глава 9

Не понимаю, сколько прошло времени, но чувствую, как меня настойчиво ставят на четвереньки, разводят колени, заботливо подложив под каждую подушечку. Затем мои волосы вновь собирают в хвост, перетягивая той же резинкой. В этих действиях столько теплоты и заботы, что я превращаюсь в податливый пластилин, лепи что хочешь.

Оглядываюсь. За мной на коленях стоит Рома, с плетью в руке. Я понимала, что это плеть для битья. Для порки. Всплывает в голове правильное слово, как вовремя, вот сейчас меня будут этой штукой бить, а мозг в этот момент не сигналит от ужаса, а вспоминает, как правильно называется сие действие.

Рома перебирает в руках множество хвостиков на плети, и я могу поклясться, смотрит на мою задницу.

- Это мягкий флоггер, натуральная кожа, почти не оставляет следов, и приносит невообразимое удовольствие. – сглатываю при этих словах. Готова я к такому удовольствию. Ожившие под кожей искорки, дают понять, что, кажется, готова. – Нетленная классика.

- Тебе обязательно кого-то бить? Нравиться истязать людей?

- Не бить, а пороть, Ла-ра. И да, нравится. Как по белой, нежной, бархатной коже расходятся красные следы, как выгибается тонкая спинка, как болезненный стон удовольствия вылетает из приоткрытого ротика. Этот стон просит, умоляет взмахнуть и ударить, ещё, и ещё, и ещё. Бесконечно, Ла-ра.

Прохожусь языком по губам, но во рту от его слов тоже всё пересохло, и предательские искорки вновь утраивают свой хаотичный забег. Отворачиваюсь, опустившись на локти, наклоняю голову вниз и покорно жду. Удар, обжигает спину, и я взвизгиваю. Рука проходится по моим половым губкам, до ануса, играя с всё ещё находящейся во мне пробкой. Удар. Хочется крикнуть, но эта рука, что пытается вытащить интимную игрушку, а встретив сопротивление, засовывает её обратно, не оставляет место крику, только раскатистому стону. За ударом всегда следует ласка, или поглаживание, или поцелуй, или легкая щекотка клитора. В какой-то момент голова перестает соображать, и мне, кажется, что эти тонкие кожаные язычки при каждом соприкосновении целуют воспалённую кожу. Я чувствую, что куда-то улетаю, что сознание проваливается в этих щелчках, в стонах, в безумном рыке за спиной, на уши давят биение собственного сердца, с глухим звуком пробка покидает мою попу, и наступает тишина.

- Ром… Я, кажется, теряю сознание. – сиплый голос, не похож на мой, может, я уже того.

- Нет, моя грязная, развратная девочка, я вовремя остановился, ты ещё тут со мной.

Что-то прохладное касается разгорячённой кожи, нежно втирая в поврежденные места, гладит, успокаивает. Рук так много, и они везде, опытные пальцы распаляют, нежные прикосновения дарят новое удовольствие. Шёлковая кожа, упругие груди, затвердевшие соски, сокровенное местечко, чувствительный бугорок, они везде.

- Ро-ом… ау-у – что-то входит в мою разгорячённую плоть, и это не член мужчины.

- Это дилдо. – телепат хренов. – Небольшой размер. – я откровенно вздыхаю, на что Ромка посмеивается. – Это только чтобы сильней тебя стимулировать. – шепчет мне на ушко. - Боюсь, я кончу, едва войду в твою попку.

Натягиваюсь струной, все искорки напряжённо устремились вниз живота, срывая с губ очередной вздох облегчения или предвкушения. Я лишь сильней прогнула спину, опустив голову на руки. Фаллос будоражил возбуждённую дырочку, но его бездействие вводило в исступление. Пальцы и прохладная смазка коснулись тугого колечка, массируя. За ними последовало первое касание и надавливание. Упругие стеночки, не хотели легко сдаваться, не желая пускать незваного гостя.

- Расслабься, маленькая, дай мне войти в тебя. – дилдо задвигалось, но мучительно медленно, я теряла способность на чём-то сосредоточиться.

Надо отдать должное мужчине, все его действия были медленными и неспешными, нежными. Вот крупная головка проникла в запретную дырочку, легонько проталкиваясь глубже.

- Да, моя грязная шлюшка, моя развратная, порочная девочка. Я уже в тебе, почти весь в тебе. Расслабь сильней свою попку, отдайся мне, отдайся, Ла-ра. – как в моих бессвязных, непрекращающихся стонах можно было услышать этот искусительный шёпот.

Они задвигались попеременно, восставшая, каменная плоть и резиновый член. Там, где, казалось, не могло быть больше места, они легко умещались вдвоём. Тёрлись через тонкую стеночку, вознося на пик долгожданного удовольствия. А когда один застыл, второй усилил свои проникновения.

- Ещё… Ро-ма… ещё… - просила умоляюще, чувствуя, как вся пылаю, как песчинки, устав искать выход, решили спалить меня изнутри.

Одна рука по-прежнему хватко держала моё бедро, вторая переместилась на грудь, выкручивая, щипая напряжённый сосок. Поджатые мужские яички подталкивали фаллос, но этого было так мало, опять мало. Я кошкой шипела и выгибалась, мне впору было биться в истерике, а хотелось в оргазменных конвульсиях.

- Пожалуйста, Ро-ма. Я не могу так... я хочу… Ну пожалуйста… - из глаз брызнули слёзы, от этого нескончаемого напряжения, от бесконечного хаоса, от неудовлетворённого удовольствия.

Широкая ладонь переместилась с бедра на промежность, сжав и клитор, и припухшие губки, и фаллос. Вторая схватила за хвост, потянув голову на себя.

- Так, моя ненасытная су*ка. Так? Что ты ещё хочешь, чтобы я с тобой сделал? Я и так имею тебя как последнюю шл*ху, как конченую бл*дь, а тебе и этого мало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Божечки, я и правда, грязная шл*ха, конченая бл*дь, раз меня так кроют эти похабные словечки, я теряюсь в них, в его властном, строгом голосе. Пусть так, но я его, я принадлежу сейчас только ему. И я горю, сгораю в пламени вместе с ним. Надрывно вскрикивая, хриплю осипшим голосом, сливаясь с мужским рычанием и странным, гортанным смехом.

Как мне удаётся сохранить всё то же положение, загадка, наверное, я превратилась в изваяние. Рома, осторожно выходит из меня, невесомо, целую каждую ягодичку.

- У тебя потрясающая попка, девочка моя. Она доставила мне поистине сказочное наслаждение.

Я вроде силюсь улыбнуться, но получается с трудом, изо рта выходит только невнятное мычание. Прикрываю глаза, и вижу только бесконечную темноту, в расслабленном теле столько легкости, но почему же оно никак не хочет поменять положение. Мозг же вроде подаёт сигналы лечь. Да? Или Нет?

Меня подхватывают на руки и несут, я не открываю глаз. Зачем? Хорошо же. Распахиваю их только тогда, когда попа чувствует, теплое прикосновение воды, тело погружается в ванну с пеной. Пахнет вкусно и так приятно. Эта нежданная забота, эта простая внимательность ко мне.

- Только не засыпай, а то утонешь. – смешливо предупреждает Ромка, щёлкая меня по кончику носа. – Тебе надо чуть покайфовать. Не так, как мы это делали. – он многословно поиграл бровями. – Я точно могу оставить тебя одну, и пойти принять душ?

- Да, - нехотя произношу я. – Иди уже.

— Вот полотенце. Кайфуй, Ла-ра.

Глава 10

Я остаюсь одна. Неспешно разглядывая минималистичную ванную комнату. Не в ней я была в прошлый раз. В той, что мне удалось побывать, был только душ, здесь же огромная ванна. Все просто и лаконично. «Не хватает женской руки», промелькнула шальная мысль.

Я аккуратно, рукой намыливала своё истерзанное тело, спина и ягодицы пощипывало, но это было несравнимо с тем, что я испытала. Бесспорно, такой опыт стоит положить к себе в копилку. Только бы не заиграться.

Ополоснувшись и выбравшись из ванной, заметила отсутствие важной детали, мне опять не предоставили халат. Мы люди не гордые, обмоталась полотенцем и пошла на тихие звуки музыки.

Рома сидел в кресле, облачённый, в отличие от меня, в халат, в зажатых пальцах виднелась сигара, глаза были прикрыты. На фоне его умиротворённого вида, играла знакомая песня, та, что он пел.

- Сними с себя это. – не открывая глаз, произнёс мужчина - И подойди ко мне.

Что?! Опять?! Нет, нет и ещё раз нет. Я не хочу больше. Я столько не выдержу. Застываю на месте, плотней вцепившись в полотенце, как будто, это не бог весть, какая преграда.

- Не бойся Ла-ра, секса сегодня не будет, я так-то уже не мальчик. – негромко посмеивался Ромка, опять превращаясь в озорного мальчишку. – Но при мне ты будешь ходить голой. Скидывай полотенце и подойди ко мне.

Насторожено делаю, как он говорит, на цыпочках крадусь к мужчине. Он делает очередную затяжку, и медленно выпускает дым.

- Подойди ближе, Ла-ра. Повернись ко мне спиной и встань на колени.

Боюсь, но делаю. Тело захлёстывает волнами от напряжения до истомы. Становлюсь между широко расставленных ног, и опускаюсь на колени, которые, как оказалось, изрядно побаливают. Минутное шуршание, и мне на спину опускается рука с прохладным кремом. Она нежно растирает повреждённую кожу от самых плеч, до ягодиц и их тоже. Постепенно мышцы окончательно расслабляются, осознав, что нам ничего не грозит.

- Иди ко мне. – послышался расслабленный шёпот за спиной. Я улыбнулась и с удовольствием перебралась к мужчине на колени.

Песня кончилась и началась сначала, она стояла на бесконечном повторе. Так удачно гармонируя с окружающей обстановкой, с умиротворённым мужчиной, на коленях которого я сидела. Он, едва касаясь, водил кончиками пальцев по моим рёбрам. Изредка затягиваясь, почти не открывая глаз. На очередной попытке поднести сигару к губам, я перехватила его руку и втянула в лёгкие дым. От чего сильно закашлялась.

- Ты совершенно не умеешь курить, девочка. – мягко проговорил мужчина, посмотрев на моё красное от кашля лицо. – Это сигара, её не курят, ей наслаждаются. Дым набирают в рот, смакуют, держат во рту несколько секунд, чтобы распробовать вкус. А затем выдыхают. – я потянулась за его рукой ещё раз, но он пресёк мои действия. – Хватит с тебя на сегодня.

Песня заиграла в очередной раз. Рома, глубоко вздохнул и, устроившись поудобнее, прикрыл глаза.

- Тебе нравится дым, и чёрт с ним. Он убивает слова, кругом голова. Уже разносит молва по дворам, что, между нами, чивава. – негромко запела, кутаясь в мужском халате, и дыму от сигары. – Ты знаешь, что это песня про наркоманов? – спросила Ромку, тот нахмурился и недоверчиво посмотрел на меня. – Да, да. – для убедительности даже покивала головой. – Чёрная посуда, кофеёк, плюшки, всё это наркотический сленг. Даже вот это чивава.

- Что?! – рассмеялся Ромка, так откровенно и по-детски. – Ты знаешь, дорогая Ларочка, что такое чиуауа?

- Нет, про это как раз не было написано, но я читала про всё остальное.

- Чиуауа это пустыня на Североамериканском континенте. Расположена на границе Мексики и США, там проходят самые большие наркотрафики. И это единственное, что в этой песни от наркоманов, всё остальное там про Любовь, Ла-ра. – он говорил это и пристально смотрел мне в глаза, как будто хотел удостовериться, доходит ли до меня правильность его слов. – Это про любовь, ту, которая забирается под кожу, и её невозможно ничем вытравить. Бухой без вина, как электрошок, оплавили мой металл, то холод, то жара, выход один впереди, уходить, не спросив нету сил, всё это и есть Любовь. Больная любовь, зависимая. И вот если она уходит, наступает чиуауа.

Мы долго не сводили друг с друга глаз, не знаю, что читалось в моих, но в его я видела, то, про что так горячо говорил мужчина, зависимость и боль.

- Ты… так любил когда-то? – осенила меня догадка, от которой стало почему-то неприятно.

- Нет, никогда. – голос Ромки чуть смягчился. – Но, может быть, в прошлой жизни, не знаю. Такое я видел только дважды, у Никиты с его Олесей, и у Димки с его Алисой. Ты бы видела, как их ломало, когда оба думали, что потеряли своих женщин. Димыч, так и сказал однажды, «Между нами Чиуауа, мёртвая выжженная земля». Страшно так любить, Лариса, не потому что сам сходишь с ума, а потому что тебя могут так не полюбить.

Я опять прильнула к его груди, спрятав нос в халат. Песня зазвучала снова, теперь я слушала её уже с другим смыслом, пропуская через себя каждое слово, ловя и чувствуя всю эту боль неразделённой любви. Повезло ли Алиске так любить. В голове всплывали кадры, как она рыдала и кричала, «Что теперь делать, я одна и больно, всё время больно…», «Я хочу к нему, я очень хочу к нему. Я так много могла ему сказать…». Страшно, стало так страшно, в тот момент, пропуская через себя боль подруги, я почему-то представить не могла, как это… Страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Поужинай со мной завтра, Ла-ра? – сильные пальцы заскользили в моих волосах, массируя кожу.

- Я бы с удовольствием, но завтра суббота, у меня уже назначена встреча, просмотры, не знаю, насколько это может затянуться. – а сама уже в голове прикидывала, как можно быстрее сплавить клиентов, и освободить вечер. Вот я уже начала наплевательски относиться к работе.

- Чёрт, точно уже выходные, я совсем забыл. Тогда в понедельник, Ла-ра. Поужинай со мной в понедельник.

- Понедельник день тяжёлый. – улыбнулась куда-то в шею мужчине, крепче обняв его.

- Вот и скрась мне этот тяжёлый день. – он приподнял меня за подбородок, нежно коснувшись губами моих губ.

Глава 11

Роман

- Отличный секс, отличный секс. Кого ждёт сегодня отличный секс. – дурацкая песенка на мотивчик «Арам зам зам», засела в моей голове ещё по приезду домой, преследовала меня в душе, и даже сейчас, роясь в гардеробной с вещами, она так и вертится на языке. – Отличный секс.

Бросаю взгляд на кровать, по четырём углам которой, я уже прикрепил фиксатор, с цепями и кожаными ремешками. Красота. Мысль, как сладко будет стонать моя развратная девочка в этих цепях, патокой ложилась на тёмную душу. Моя уникальная девочка. Пока на моём пути не попадались такие, которые с радостью разделяли такие увлечения. Либо после первого раза сливались, либо были кончеными извращенцами, но там совсем другое.

- Да, Роман Юрьевич, чья бы корова мычала.

Последний раз бросаю взгляд на кровать и бегу к лифту, не дело заставлять девушку ждать. Цветы надо купить, у нас как ни как свидание. Я почти уже нажимаю кнопку «заказать букет» и собираюсь выдвигаться с подземного паркинга, как телефон в моих руках оживает, выводя на дисплей женское имя, от которого в моей душе, что-то переворачивается. «Софья»

- Добрый вечер, Соничка.

- Ро-ом… - всхлипывает девушка на том конце трубки.

- Софья, что случилось. – перебиваю бесконечные всхлипы.

- Рома, мне страшно, мне очень страшно. Ты не мог бы приехать, пожалуйста. А-а-а-х.

- Чёрт, Соня, успокойся. Я сейчас приеду, слышишь. Я уже выезжаю.

- Хо-ро-шо-о. – голосок ещё подрагивает, но, убедившись, что я примчусь, Соня успокаивается.

- Всё моя хорошая, я за рулём, не могу разговаривать, а ты меня жди хорошо.

- Да, Ром, я буду ждать. Аккуратней на дороге.

- Ага. Еду. – и кладу трубку.

Заботливая моя, сначала, чуть до инфаркта не довела своими всхлипами, а потом аккуратней. Но я уже мчу, как грёбаный рыцарь, потому что не могу иначе. Эта девочка засела так прочно в моей голове, что я всё на свете забываю, рядом с ней. Даже сейчас, вмиг забыл и о свидании, и о прекрасной и страстной Ларе.

Едва входная дверь открывается, Софья кидается в мои объятья, и вновь всхлипывает.

- Что тут у тебя творится, рассказывай. – осторожно отрываю девушку от себя, смотря в заплаканные глаза.

- Илья приходил. – прохрипела девушка, нервно заламывая свои пальцы. – Он хочет половину дома в Афинах, что мы отсудили, в припрятанных документах. И деньги со счетов.

- Только дом? Его интересует только дом? А квартира в Кёльне, шале в Давосе? – вопросительно жестикулирую руками, не понимая ситуации.

- Да-а-ах. – Соня трёт покрасневший нос. – Он говорил, только про дом, говорил, что я дура, жила бы спокойно, но мне понадобился развод. Илья требует все те деньги, что были на загран-счетах, и мою половину дома.

- Очень интересно, но ничего не понятно. – устало вздыхаю, мозговой штурм сейчас не моё. - И? Что ты думаешь? – спрашиваю растерянную девушку.

- Не знаю, я у тебя спросить хотела. – её огромные глаза с замешательством смотрят на меня.

- Сделай нам кофейку, Сонь, а я пока руки помою.

Мне нужна пятиминутная передышка, и решить вопрос с Ларой. Поэтому заказываю понравившийся букет, дополняю его банальной запиской и плачу двойную цену за срочную доставку. Потом договариваюсь с любезной девушкой-хостес, об ужине для Ларисы. И кажется, хоть с этой проблемой я на сегодня разобрался. Оправляю ей сообщение, и иду на кухню к Сони. Бл*ть, не такой вечер я себе сегодня рисовал. Хотя? Глядя на округлую попку в шёлковых штанишках, что показалась, когда Сонечка потянулась за чашкой на верхнюю полку, может, не такой уж и безнадёжно испорченный и вечер.

- Давай, помогу. – спецом, подошёл к ней сзади почти вплотную, хотел посмотреть на её реакцию, и она не заставила себя долго ждать.

- Я сама. – Соня отпрыгнула, как от огня, буквально вырываясь, чуть не уронив чашку. – Тебе с сахаром?

- Нет, чёрный. – щёки девушки пылали, делая её мордашку ещё соблазнительней, но, с*ка, такой недоступной.

- Что мне делать? – спросила девушка, отпивая небольшой глоточек своего кофе.

- Я не знаю. – признаюсь честно. – Делай, что хочешь. Хочешь, отдай, хочешь, продай, хочешь, обменяй на любую другую недвижимость, что отошла тебе после развода. Я бы взял квартиру в Кёльне.

- Не думаю, что Илья хочет решить миром, он хочет всё сразу и бесплатно. Он угрожал. Сначала, конечно, просил по-хорошему, а потом, понял, что я ничего просто так не отдам, стал угрожать. – Соня тяжело вздохнула. – Вот только деньги, деньги я уже почти все вложила в свой бизнес. Закрыла пару займов, что брала на развитие. Денег почти нет.

Девушка смотрела на меня виновато и грустно. Я-то тут при чём, это её деньги по закону. Делала, что хотела. Её милая мордашка и всё время подрагивавшая нижняя губа, смотрелись очень умилительно, как и вся Софья. Я придвинулся ближе, сгрёб своей ручищей, её холодные пальцы.

- Не надо передо мной оправдываться, Соня. Хочешь отдать всё бывшему, ради своего спокойствия, отдавай. Хочешь бороться, тогда борись.

- Я хочу только покоя. Я бы отдала ему всё, только денег нет, они мне и самой были нужны. Ведь я их тоже заслужила. Я оставила Илье его компанию, а имела права на часть акций. Оставила его коллекцию машин и квартиру в Москве, оставила всё, про что знала, и что он покупал для себя, не скрываясь. Только это принципиально хотела разделить. Я имею на это право, за его предательства, за измены длинною в годы. Я имею на это право.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она говорила, так решительно и горячо. Я подошёл к ней сзади и приобнял, плотней прижимая к себе, руки заскользили по бёдрам, а губы уже шептали в её нежное ушко.

- Ты молодец, Софа, моя решительная и сильная девочка. Ты справишься со всем, и даже со своим мужем, а я помогу тебе. – после этих слов тихонько прикусил мягкую мочку. И только заметил, как напряглась девушка, замерла в моих руках и почти не дышала. Что за!

- Не надо так. – она медленно, как сапёр, боясь попасть под мину, выбиралась из моих объятий, а когда ей это удалось, отошла от меня на приличное расстояние. – Не надо так, Рома. Если ты помогаешь мне, рассчитывая на это… на постель, то не надо. – говорила вкрадчиво, но твёрдо, заламывая свои пальчики. – Я не про это, не про такие отношения. Я не приемлю секс вне брака. И твоей любовницей или содержанкой не стану.

- Бл*ть, Соф, прости. – мы это уже проходили, в самом начале, и я рассчитывал, что, немного оттаяв, Софья, всё же станет моей. – Просто, чем дольше мы с тобой общаемся, тем ближе ты мне становишься, и… - с*ка, чтоб такого ей сказать то. Ну не «люблю» же, это чересчур. – Не знаю, не хочу врать. Ты мне очень, очень нравишься. И рядом с тобой я испытываю только самые положительные эмоции, но, если ты не уверена, я готов ждать.

Подхожу ближе, кладу руку на её плечо, нежно поглаживая. Хоть бы не взбрыкнула. Теперь уложить её в постель, практически моя идея фикс. Легонько касаюсь волос, они шелковые, и невероятно гладкие. Как и сама Софья, просто олицетворение воздушной, неземной феи. Того и гляди за спиной расправятся крылья, и она вспорхнет ввысь. Уникальная девочка.

- Ты тоже стал занимать в моих мыслях недопустимо много места. – смущенная улыбка появилась на её губах. – Стал, для меня, ближе самой близкой подруге. И всё же. Я такое не приемлю.

- Не знаю, к чему приведёт нас такое общение, но я готов ко всему, тебя, Софа, я готов ждать. – легонько, встречая неловкое сопротивление, приобнял девушку. А когда она поняла, что объятья не выходят за рамки дружеских, ответила мне. – Постелешь мне на диване. Не бросать же тебя, когда так страшно.

Софья, удовлетворительно закачала головой, и убежала, стелить мне постель. Я с тоской думал, как обломал сам себя, но дороги назад не было. Очень надеюсь, Лара не станет сильно сердиться, и не ограничит мне доступ к своему телу. Изгибы её сочного тела, так живо рисовала моя память, что каменный стояк мне был обеспечен, буквально парой секунд спустя. С*ка. Сей факт не укрылся от глаз Софьи, она смутилась и покраснела. Принимая это биологический процесс на свой счёт. Куда же ты смотришь, София, если сама говоришь, что секс без обязательств это не про тебя.

Глава 12

Все последующие дни наши с Ларисой, графики не совпадали, то она на показах, то я в запаре. Что за. По сути, у меня две бабы, по факту ни одной. Одна не даёт по моральным причинам, на другую нет времени. Одной подавай душевную переписку, от которой у меня уже оскомина на языке, другая, пишет только по делу: «Времени нет, плотный график, хочу тебе отсосать».

И вот я еду в ресторан, на ужин с новым потенциальным клиентом с одной только целью, подцепить там, хоть кого-то на ночь. Ну, сил моих больше нет. Я почти приступаю к своему салату, как слышу, знакомый заливистый смех. Он может принадлежать только одному человеку, который никого не скрывает своих чувств и плевать хотел на окружающих. Лариса.

Она сидит в компании трех мужчин, и, похоже, чувствует себя среди них вполне комфортно. Каждый из присутствующих, на равном удалении от неё, и каждый заглядывает ей в рот. Ах, нет, ошибочка, тот, что справа, тихонько, пока остальным невдомёк, аккуратно положил свою ладонь ей на бедро. Лара резко повернулась в его сторону, пристально вглядываясь в его глаза. Она не произнесла ни слова, а мужская рука, медленно поползла обратно.

«И кто из них твой» - пишу ей, сдерживая поднимающееся из глубин раздражение.

Она нехотя берёт телефон и, как видимо, дважды читает моё сообщение. Потом вскидывает голову, шаря глазами по залу. Находит меня взглядом. Не тушуюсь, салютую ей бокалом. Эта гадина, отвечает мне тем же.

«Ты не ответила?» - строчу вдогонку.

«Каждый понемножку» - Сте*ва! Су*ка!

И как тут сосредоточиться на разговоре, если мой взгляд постоянно возвращается к этой, к этой… А она ещё как, назло, откровенно флиртовала с сидящим рядом мужчиной. Ну, су*ка же, су*ка и есть. Своего собеседника я слушал уже через раз, а это, между прочим, очень выгодный клиент. Раздражение все же накрыло меня с головой, на Ларису, на воздержание и, прежде всего, на себя самого, что так реагирую на эту сте*ву. Отвернулся, переключив своё внимание на собеседника. Но выдержал каких-то пятнадцать минут.

Стройная фигурка, поднялась со стула, покачивая бедрами, проследовала в сторону уборной. Я так быстро соскочил за ней, что едва не опрокинул свой стул. Сейчас ты мне за всё ответишь. Едва добрался до женского туалета, оттуда вышли две девушки, меня стопорнуло. Ну, где наша не пропадала, нагло толкнул дверь и ворвался в сокровенную женскую комнату.

- Опять ты, и опять туалет. – с сарказмом заметила Лара.

- Ты одна? – спросил, и начал толкать поочерёдно каждую дверцу.

- Одна. – спокойно ответила она.

Резко развернулся в её сторону и схватил хрупкую шейку.

- Дверь. – прохрипела девушка. А я боролся с искушением посильней её сжать.

Не убирая руки, защёлкнул замок и, притянув её лицо к своему, рыкнул прямо в губы:

- Кто эти черти, которым ты строишь свои блядские глазки?

Она не отвечала, лишь дерзко улыбнулась, сморщив свой маленький носик. Не в силах бороться с собой, да и зачем, набросился на её губы с грубым поцелуем. Я мял и кусал, пухлые губки, я хотел, чтобы все за её столиком увидели эту красноту и припухлость, чтобы каждый из них крутил в голове, где она была и что делала.

- С*ка! Сте*ва! Шл*ха! – рычал, между покусыванием, глотая и наслаждаясь её стонами. - О-о-о, моя хорошая, я, знаю, как это тебя заводит. Спорим, ты уже мокрая для меня. Ты всегда готова, стоит мне коснуться тебя, и ты уже готова. Ты моя, Лара, ты моя бл*дь.

- Твоя. – прохрипела девушка.

Я развернул её спиной к себе, по-прежнему удерживая за шею. Торопливо задирая подол её платья, с чем очень плохо справлялся. Сказывалось и возбуждение, и предшествующее ему напряжение.

- Сама, Лара. Задери своё платье сама. – молниеносное выполнение моего приказа.

Такая покладистая, и такая исполнительная. С её трусиками заморачиваться не стал, а вот со своими штанами пришлось повозиться. Ещё и резинка, чтобы натянуть на ствол презерватив, пришлось всё же отпустить девушку. Я вновь перехватил её одной рукой, крепко зажав рот ладонью, а сам одним резким толчком ворвался в неё. Даже сквозь скованный рот, её стон оглушал, отскакивая от стенок уборной. Двигался быстро и хаотично, вдалбливая в неё всю агрессию и всю неудовлетворенность, накопившуюся за последние дни. Ручку двери неоднократно дёргали, что-то громко высказывая, Лара дергалась, пытаясь, отстраниться. Но меня было уже не остановить.

- Не дергайся, - шептал ей на ушко. – или я открою дверь, и мы продолжим в компании.

Девушка замерла, но дискомфортно сжалась. Стуки прекратились. Я опустил пальцы на её клитор, подгоняя её и своё удовольствие.

- Тише, девочка, тише, расслабься. Мы одни, нас никто не потревожит. Ты же моя шлю*ка, моя развратная девочка, моя грязная извращенка. Я тра*ею тебя в туалете, как последнюю бл*дь, мою бл*дь.

Лара стонала мне в руку и привставала на цыпочки. Я только сильней разгонялся, мусоля в голове мысль, как развратно это всё выглядит, как это грязно и пошло. Не выдержал, на очередном глубоком толчке прикусил голое плечико девушки. Она протяжно застонала и запульсировала. Кончила. Я последовал за ней, член, скованный тисками содрогающейся вагины, изливался, принося мне долгожданное удовольствие и умиротворение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отстранился и вышел из Ларисы, снимая и выбрасывая презерватив. Она поправляла платье, и салфетками вытирала мокрое лицо, укладывала волосы, и стирала размазанную помаду.

- Ромочка, тебе надо завязывать с туалетами. И вообще мог быть и поаккуратней.

Сейчас мне было очень кайфово. Я готов был сносить любое её недовольство. На плече красовался наливающийся синяк, я виновато поморщился и поцеловал свою отметину.

- Суч*ныш! – возмутилась Лара, увидев, что я целую. – И как мне с этим за столик возвращаться? – не отвечал, лишь прижал к себе сильней, испытывая невероятное умиротворение от этого простого действия.

- Ну их на хер, твоих ухажёров, поехали ко мне. Я соскучился. – сказал и даже сам опешил от собственных слов.

- Я не могу, Ром. Это мой начальник, и его компаньон, прилетел из Австрии. У нас типа деловой ужин.

- А тебя, зачем взяли, развлечься? – девушка отстранилась, серьёзно заглянула мне в глаза, с некой обидой.

- Я ведущий специалист агентства, если ты не знал. – она покачала головой, смотря с немым укором.

- Прости. – да, неудобненько вышло, я её как специалиста, и не воспринимал совсем. Для меня Лара всегда есть и всегда будет, сексуальным объектом, ненасытной и развратной девочкой.

- Ничего. – бросила она и направилась к дверям, щелкая замком.

- Поехали? – переспросил я, не желая её отпускать. – Прости, Лар, мне просто не нравится, как они на тебя смотрят.

- Я подумаю. Напишу.

Глава 13

Лара вышла, захлопнув дверь. За ней следом влетела девушка-хостес, что-то треща. Не глядя, сунул ей, кое-как отыскавшуюся в моём портмоне купюру. Претензии мигом улетучились, остались лишь пожелания хорошего вечера. Подгонял время, как мог, уже мечтая, как затащу Ларису к себе и сделаю с ней всё то, что не успел, не смог в прошлый, так и не состоявшийся, раз.

«Минут десять, пятнадцать» - да, детка.

Пора и мне сворачиваться. В приподнятом настроении и не только, завершаю беседу на позитивной ноте, готовый к последующему подписанию контракта. Предвкушаю, ощущаю на губах вкус наших извращённых игр. Пока мой телефон не раздаётся сообщением.

«Ты сможешь приехать. Он опять приходил, я не пустила, но мне страшно. Он в машине у моих окон. Пожалуйста. Если, конечно, я тебе не помешала» - Софья.

Твою… помешала, ещё как помешала. В меня закрадываются ощущения, что Сони нужна помощь всякий раз, когда я собираюсь насладиться Ларой. Прям карма какая-то. Это вселенная меня так наказывает, подталкивая сделать выбор?

«Прости, Лариса, очередные проблемы. Походу, всё держится исключительно на мне. Издержки бизнеса», она читает, хмурится, и несколько раз удовлетворительно кивает. Это мне. Ну, прости, детка. Софья для меня номер один, она в приоритете. Прохожу мимо моей девочки, физически ощущая её разочарование.

Когда моё такси останавливается у подъезда Софы, первым делом осматриваю стоящие рядом машины, пытаясь отыскать авто её бывшего. А едва створки лифта открываются на нужном этаже, дверь в квартиру открывается, мне в руки летит перепуганная девушка.

-Он сильно стучал и ругался. – задыхаясь тараторила она. – Я пригрозила полицией, он сказал, что мне никто не поможет.

Держу её в своих руках и кайфую, такой маленький, храбрый эльф. Нежная и воздушная зефирка, сама не понимает, как близко меня к себе подпускает. Ничего, девочка, я дождусь своего, я до тебя доберусь, и тогда ты навсегда станешь моей.

- Где он? Я не увидел. – спрашиваю и захожу в квартиру, но не выпускаю Соню из рук.

- Он уехал, парой минут назад. – она вздохнула, неспешно выбираясь из моих объятий. – Я зря тебя дёрнула, да. – её заплаканные глазки смотрят виновато, от чего милые черты лица делаются ещё сказочнее.

- Ничего не зря. – поспешил с заверениями и припрятал руки в карманы, пока они самостоятельно не притянули девушку ко мне. – Включай фильм, тащи попкорн, и стели мне уже на диване.

Если меня спросить, о чём фильм, я даже не вспомню. Я уже сполз с дивана по спинке. О Ларе и упущенных возможностях старался не думать, а то мне ещё стояка не хватало для полного счастья. О Софьи тем более, она подобрала под себя ноги, и почти вплотную прижалась ко мне. Именно быстрая разрядка в уборной ресторана, помогала держаться на плаву. Надо было с этим что-то делать. И чем раньше, тем лучше.

- Соня. – позвал я девушку, та повернула голову ко мне и, похоже, смутилась, насколько близко мы были друг от друга. – А пойдём со мной на свидание? – её щеки порозовели, и она даже причмокнула. – Подумай, я не тороплю. Просто. Надо же с чего-то начинать. – она по-прежнему молчала, беспрестанно облизывая свои губы, тёрла их пальцами. – Ты мне очень нравишься. И я очень хочу попробовать… с тобой. Должны же мы как-то узнать получится, нет.

- Дай мне ещё немножечко времени, Ром. Сейчас не самое подходящее… пуф, у меня непростой период, сложный развод, теперь всё это и вообще… - она осеклась, не говоря ни да, ни нет. Отшить меня означало, что я уйду и, возможно, не вернусь, уж очень надеюсь, что не из-за защиты, девушке этого так не хочется.

- Я подожду. Только давай не сильно долго мучь меня. – звонко чмокаю Софью в кончик носа, она скромно улыбнулась. И всё бы ничего, только девушка вздрогнула и поспешила отодвинуться. Маскирую свое действия зевком и потягиванием.

- Устала, сегодня был выматывающий день, точнее вечер. -дружеская улыбка, всё, что причиталось от этого вечера. – Ты поедешь, или… останешься?

Интонация, с которой Софья произнесла последнее слово была полна нежелания. Девушка явно побаивалась оставаться со мной наедине, тем более сейчас, когда она чувствовала себя спокойнее, угроза бывшим миновала. Я покачал головой своим мыслям. Да, Роман Юрьевич, что-то не в ту сторону мы, похоже, движемся.

Внутри боролись два противоречия. Можно было настоять и остаться, наказывая тем самым и себя, и недоступную Соню. Или можно уйти, проявив чуткость и заработать себе пару баллов в доверие. Я выбрал второе, хренов стратег победил.

- Если ты больше не боишься, пожалуй, поеду к себе. – предоставил ей выбор. Её очередь чувствовать себя виноватой.

- Не думаю, что он вернётся… - давай, Соня, произнеси это. – Ты можешь ехать домой… наверное…

Она опустила глаза, как нашкодивший ребёнок, именно этого я и добивался. Угрызение совести в ней было так велико, что стыд проступал красными пятнами на лице и шее. Я покидал квартиру Софьи с чувством благородства и всепонимания, которое сочилось из меня, множа у девушки угрызения совести.

Утром заказываю цветы, одни для Сони с восхищением и благодарностью за вечер, добиваю. Накидывая на неё больший груз стыда. Другой для Лары с извинениями и сожалением. Самым искреннем сожалением, надо было вчера выбрать Ларису.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сколько я там уже без секса, хлопком прижимаю ручку к поверхности стола, и с нажимом катаю её, месяц? Если не считать, того маленького инцидента в ресторане с Ларой, то… сколько там прошло со свадьбы Димыча… две недели. Да, уж. На хр*на мне две бабы, если ни одну я не могу нормально тра*нуть?

Самое время поспорить с Димкой ещё разок, по поводу несуществующего диагноза спермотоксикоз. Прям хочется сорваться на ком-нибудь. Пусть только попробует мне сказать, что это не из-за отсутствия секса.

«Проезжаю возле твоего офиса. У меня свободных двадцать, тридцать минут. Нужно срочно кое-что тебе сказать и отдать» - да, детка. Лариса. Не так уж я и грешен, раз мне перепало такое чудо, хоть чуток спустить пар.

«Бегом, девочка. Мне тоже есть, что тебе предложить» - строчу ответ, а самого аж потряхивает от нетерпения.

Даже не задумываюсь, что собирается мне поведать Лара, и зачем так срочно. Просто уже мечтаю, о её пухлых губках на моём члене. Прошу Изольду, чтобы предупредила охрану, и пропустила Ларису ко мне. Отпускаю секретаршу на полтора часа раньше на обед, и с предвкушением жду. Конечно, это не полноценная трапеза, но легкий перекус мне обеспечен.

Глава 14

Лариса

- Лара. – Стефан, австрийский партнёр нашей фирмы, галантно отодвигает для меня стул.

Улыбаюсь ему признательно и спешу натянуть себе на плечи тонкий кардиган. Благодарю небеса, за дождливую погоду, и себя за решение не идти в одном платье с открытыми плечами. Ромочка, гад такой, оставил на мне свою отметину. Плечо ноет, но это лишь сладостной негой разносит искорки от испытанного удовольствия. Торопливо отстраняюсь от мужчины, чтобы тот ненароком не почувствовал от меня запах другого мужчины, а главное, запах секса. Мне кажется, я пропитана ими, этими двумя самыми вкусными запахами, которые для меня больше не разделимы. Роман и секс, секс и Роман. Это болезненно остро, на грани и так… развратно, грязно. Блаженно улыбаюсь своим воспоминаниям. Замечаю заинтересованные взгляды сидящих рядом со мной мужчин.

- Нет, Алекс, прости, но я всё же умыкну у тебя Лару. – обращается к другу, а потом переключается на меня Стефан. - Лара, вы согласны? Я заберу вас к себе в Австрию, будете моим младшим партнёром. Что может вам предложить здесь Алекс? Я же предложу всё, весь мир. Хотите? Одно ваше слово. Я готов жениться на вас, Лара. – вновь добродушно смеюсь на его предложение.

- Нет, Стефан. Сегодня мы уже это проходили. Эмиграцией я пока не заинтересована. А что на счет замужества. – делаю вид, что задумалась. – Пожалуй, тоже нет, Стефан. Вы такой замечательный, чуткий, такая как я лишь испортит вам жизнь. Хотя. – лукаво прищуриваюсь. – Такой муж - мечта любой женщины.

- Вы разбиваете мне сердце, Лара.

- Простите, ничего не могу с этим поделать. – меня в данный период времени интересует лишь один мужчина, и он только что грубо тра*нул меня в туалете, и именно к нему за следующей порцией извращённых ласк я поеду, прямиком после нашего ужина.

- «Пока», Лара. Я услышал в вашей речи, такое обнадёживающее для меня слово, «Пока». – мужчина берёт мою руку и невесомо преподаёт к ней губами. – Позвольте мне хотя бы послать вам цветы? – я в который раз заливисто смеюсь.

- Стеф, друг. У нас в России не принято спрашивать подобные вещи. Мужик просто берёт и делает. На то он и мужик. – замечает мой начальник. Похабно улыбаясь и салютуя мне бокалом. Кажется, Ромка в чём-то да прав. Меня сюда позвали явно с другой целью, в других, своих интересах. И мне не очень нравится мои догадки по этому поводу.

После отмены всех надежд и планов на вечер, грустно смотрю на быстро удаляющуюся спину Ромы. Должно быть, действительно случилось, что-то срочное, раз он даже не оглянулся на меня. Сказавшись на свою усталость, и важные встречи, намеченные на завтра, быстро покидаю, наскучившую мне компанию. С непонятной тоской думаю, о неудавшемся вечере. Грущу, и даже немного дергаюсь в раздражении. Господи, из-за кого? Из-за мужика? Даю себе мысленный подзатыльник. И укладываюсь в постель.

Все последующие дни разрываюсь между работой и квартирой для Ромки. Он не пишет, и где-то я даже рада, могу закончить сюрприз, хочу, чтобы наша следующая встреча прошла именно там, в той квартире. С другой стороны, меня напрягает его молчание. Я что резиновая кукла, утолил свои похабные потребности, теперь лежи молча и не отсвечивай, пока не нужна. Злюсь.

Но злость моя мигом проходит, когда мне отдают ключи от готовой, квартиры. Полностью освобождаю себе вечер пятницы и субботу. Делаю то, что категорически не рекомендуется девушкам, сама пишу и прошу аудиенции у нашего занятого директора. Энтузиазм в его ответе, не оставил мне сомнений, я парковалась возле высотного здания. Почти бежала на своих шпильках, постукивая о мраморный пол. Я вообще ни о чём не думала, только о приятно разливающемся по телу волнении, а зря. Створки лифта разъезжаются, и почти врезаюсь в мужскую грудь.

- Оу, Лариса? Ты к нам какими судьбами? – Дима. Чёрт.

- При-вет. – улыбаюсь и морщусь одновременно, если это возможно. – Я по делам?

- К нам? Могу помочь? – настойчиво интересуется уже законный супруг, лучшей подруги.

- Нет, не сможешь. – сможет только твой дружочек, пирожочек, Ромашка. – Я… не к вам. Я… в строительную фирму, у вас… здесь… кажется, была.

- Но ты просто приехала, к нам на этаж. Заметила? Знаешь? – Столько эмоций было на лице Дмитрия, и удивление, и замешательство, и заинтересованность помочь подруге жены.

- На ваш… этаж?.. – со стороны я выглядела так глупо, как умственно отсталая, не иначе, потому что Дима именно так на меня сейчас и смотрел. С каким-то сочувствием.

- Да, Лара. С тринадцатого по семнадцатый этажи принадлежат нашей компании. – он замолчал, ища какого-то ответа в моих глазах, но я с ним не находилась. – Может, тебе всё же помочь. Мы спустимся вместе вниз, к охране, и мигом найдем твою строительную компанию.

Божечки, что делать. Я уже готова во всем признаться. Только. Поворачиваю голову в сторону панели и … Бинго.

- Боже, Дима. Я сегодня… у-у-у. Голова квадратная, от количества встреч. – с досадой произношу, надеюсь, отыгрываю хорошо. – Это тринадцатый этаж, а мне нужен тридцать первый.

Господи, умоляю тебя, пусть в этом здании будет больше тридцати этажей. И… ещё один уже незаметный взгляд на панель, ДА! Последняя кнопка красуется цифрой тридцать пять.

- А-а. Ну тогда подымайся. – он делает шаг ко мне, и мы вдвоем остаемся в лифте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я медлю. Тогда мужчина сам нажимает на кнопку тридцать один. И лифт медленно ползёт вверх, туда, куда мне совсем не надо. Я покидаю кабину, и с благодарностью прощаюсь.

- Передавай привет Алиске. Целуй Дёмку.

- Непременно. – при упоминании жены и сына, лицо мужчины озаряет такое неземное по моим меркам счастье, что я в очередной раз завидую, пусть искренне, светло, но завидую.

Возвращаюсь на нужный мне этаж, оглядываясь, как воришка, лишь бы не нарваться на ещё кого. Перед приёмной, пытаюсь утихомирить сильно бьющееся сердце, и вхожу.

- Добрый день. – здороваюсь с девушкой. Ого, какая у нашего директора секретарша. Она тут вообще зачем? Она точно способна выполнять возлагаемые на секретаря задачи. – Лариса. К Роман Юрьечу.

- Проходите. Вас ожидают. – девушка проходится по мне оценивающим взглядом. И так улыбается, так… противно.

Стараюсь не думать о ней, или испорчу себе настроение, не только на день, но и на вечер. Едва вхожу, как слышу, властное:

- На колени, Ла-ра. – табун мурашек пробегает по позвоночнику, оседая где-то внизу живота.

Глава 15

Опускаюсь на колени, даже не думаю спорить и сопротивляться. Причина, по которой я пришла сюда, мигом вылетела из моей головы, как только до слуха донёсся этот хриплый, повелительный бас.

- Ползи, девочка. Полли ко мне, моя шл*шка. – выполняю и это. По-кошачьи, медленно двигаюсь к мужчине.

Роман сидит, вальяжно раскинувшись в своём кресле, широко расставив ноги. Одна рука покоится на подлокотнике, другая сжимает член через плотную ткань брюк. От осознания того, к чему я движусь, во рту собирается слюна, а язык то и дело проходит по быстро сохнущим губам.

- Хорошая девочка, послушная. – он запускает пальцы в мои волосы, гладит и перебирает их. – Теперь достань его и поиграй. Он так хочет с тобой поиграть.

Руки подрагивают в предвкушении, но я справляюсь и с ремнём, и с застёжкой. Ныряю в пылающий жар боксеров, и извлекаю из тисков ткани, налитой член. Шумно сглатываю и припадаю губами к головке. Обсасываю её, пробегаю языком по нежной плоти, и чувствую первую каплю мужской страсти.

- Моя покорная, старательная девочка. – слышится над моей головой, и рука мягко надавливает мне на затылок. – Вот, так, девочка, возьми его поглубже. Вот так.

Мужчине уже трудно контролировать себя, он обхватывает мою голову двумя руками, и сам насаживает её на свой эрогенный ствол. Хрипит, шипит, двигаясь лишь быстрей. Безропотно жду, стараясь не закашляться, даря ему наслаждение. Рома замедляется, но два глубоких толчка и замирает, изливаясь в моё горло.

- Вылежи.

Вынимаю изо рта член, облизываю губы, стираю с подбородка, остатки спермы и слюны. От основания до головки пробегаю языком, ещё и ещё раз. Улыбаюсь, глядя на довольное мужское лицо. Не за этим я, конечно, приходила, но такие мысли тоже были в моей голове.

- Да ты гонишь?

- Бля, клянусь!

Что это! Мужские голоса за дверью! Резко выплёвывая изо рта свою полюбившуюся игрушку, и испуганными глазами смотрю на Ромку. Он быстро запихивает меня под свой огромный стол и сидит как ни в чём не бывало. Дверь распахивается, впуская бесцеремонных мужчин в кабинет.

- Вы когда стучать научитесь, мать вашу за ногу. – рычит владелец кабинета.

- Так обед. – как-то нервно отвечает грубый мужской бас, и я слышу, как кто-то плюхается на кожаный диван, а второй расхаживает по кабинету.

- Какой обед, идиоты. Время. – не унимается Ромка. – Понаберут по объявлению в мою приличную и порядочную фирму. – я давлюсь смехом. Приличную, ага. И, похоже, не одна я.

- Не пыли, Роман Юрьеч, и оставь уже свои барские замашки. – это Дмитрий, я узнаю его по голосу. А думала, он ушёл. – У нас тут форс-мажор, Ник?

- Корочи. – начинает второй. – Что-то нелады у нас опять с Олеськой.

- Да, Вашуш мать, опять. – столько боли и отчаянья я в голосе мужчины ещё не слышала. – Ник, умоляю, не надо, прошу.

- У неё кто-то есть. – мужчина нервно щёлкает пальцами и даже подходит вплотную к столу, под которым я прячусь. – Она стала вспыльчивая, раздражительная. Срывается по любой мелочи, и только на меня. Я её раздражаю, я всё делаю не так и не то.

- Я тоже считаю, что он гонит. – спокойно отзывается Дима.

- Да ты гонишь, башку свою проверь, Отелло хренов. – срывается Рома.

- Она родила три месяца назад, кого и, главное, где она могла найти. Ник, очнись. – добавляет Дима. – Может, стоит лучше за женой ухаживать, ей ведь тяжело одной с ребёнком. Может, она и срываться на тебя не будет.

- У нас есть няня, она не одна. – натужно и обижено сопит этот самый Ник.

- Боже, дай мне сил. – вижу, как Рома, прикрывает глаза рукой. Мне так его становится жаль, что я неосознанно целую всё ещё находящийся снаружи мужской детородный орган. Он вздрагивает. Забыл, что ли, где я. Трясусь от смеха.

- Поверь моему опыту, ваша няня днём это ничего. Вот ночная это то, что надо. У нас ночная. Лисичка высыпается за ночь и утро, и весь день в приподнятом настроении, счастлива мать, счастлив ребёнок и отец, кстати.

- У вас ещё и бабушка есть. – почти обижено замечает отчитываемый мужчинами друг. - Вот вы мне хоть что говорите, но она другая. Она сильно изменилась за последний… ну месяц. И я встаю к сыну вместе с ней на равных.

- То есть, вы вломились в мой кабинет посреди рабочего дня, потому что этому придурку опять что-то показалось. Остановили рабочий процесс, потому что у ревнивца очередной загон. – мужчина попытался встать, но, вспомнив, что у него под столом, бессильно плюхнулся в кресло. – Так, Ник. Заканчивай дела и после обеда домой. Тебе явно не помешает побыть дома. А ты, Димыч, займись «ЛогистикГрупп». И вообще, пошли вон из моего кабинета, оба! Живей!

Послышался скрип дивана, топот шагов и тихое ворчание. Дверь закрылась, отрезая нас от мужчин, и Рома заметно расслабился в кресле. Но с места не сдвинулся и меня на волю не выпускал. Пощекотала языком яички и легонько прикусила их.

- Аш-ш, Ла-ра. – он отодвинулся, заглядывая в мою временную обитель.

- Ты случайно не забыл про меня. – я выбиралась из-под стола, поправляя съехавшую набекрень юбку и блузку. – Я зачем, собственно, приезжала. – достаю из сумочки коробочку с ключами и запиской с адресом. – Освободите для меня сегодняшний вечер, Роман Юрьевич. Сделайте одолжение. Без срочных дел, без неожиданных проблем, без сюрпризов и прочий фигни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Без сюрпризов не получится. – расслабленно замечает мужчина, крутя в руках коробочку. – Можно?

Просит разрешение открыть, и я киваю в согласии. Он откидывает крышку, видит содержимое и хмурится.

- Не понял? Это что? – достаёт ключи и разглядывает их.

- Не бойся, квартиру я тебе не дарю. – посмеиваюсь над его недоумением. – Но жду тебя вечером по этому адресу. Часиков в восемь. Сможешь?

- Ты меня заинтриговала, девочка Ла-ра. – хмыкает он и улыбается. – Будь, по-твоему, сегодня в восемь.

- Обещай мне этот вечер, Рома. – прошу почти шёпотом. – Обещай, что ничего не сорвётся.

Отхожу от него подальше, от него и от соблазна остаться рядом с ним чуть подольше. Берусь за ручку двери и ожидаю его ответа, вердикта. Он трёт бритый подбородок, медлит, но всё же кивает.

- Обещаю, Ла-ра, сегодня я весь твой. Никаких дел, никаких проблем. Только ты.

- До встречи, Рома. – прикусываю губу, стараясь скрыть счастливую улыбку.

- До вечера, Ла-ра.

Глава 16

Небольшая комната, белые обои, на полу один единственный матрац, застеленный красной простынёй. Горкой, один на другом, покрывало, и две подушки, всё того же яркого цвета. Рядом винтажный табурет, который я отхватила на блошином рынке. Говорят, ему не менее шестидесяти лет. На нём бутылка вина и два бокала из тёмного, почти чёрного стекла. А напротив импровизированного ложа - штатив с моим телефоном.

На мне ничего нет, лишь причудливое нижнее бельё, из множества мелких кожаных ремешочков. В комнате жарко, и старые советские форточки открыты нараспашку. Небольшой сквозняк легонько колышет воздушные занавески. Солнце уже клонится к горизонту, и не солнечная сторона дома давно погрузилась в сумерки.

Его машину я определила сразу, хотя не раз её не видела. Чья же ещё такая роскошь могла появиться в таком запустении. Он вообще любил всё пафосное и нарочито кричащее. Ему, безусловно, идёт этот образ жизни. Вот он с лёгкостью спрыгивает с порога авто, оглядывается по сторонам и направляется в подъезд.

Славливаю легкий мандраж, становлюсь к окну, занимая наиболее выгодную позу. Дергаюсь и сажусь на матрац, поджав под себя ноги. Опять дёргаюсь. Психую. Всё не так, я просто хочу, чтобы всё здесь было идеально для него. И когда слышу поворот ключа в замке, встаю на колени. Его любимая поза. То, что хочет видеть больше всего. Женщина на коленях. Сексуальная, развратная, покорная, готовая для него.

Тихие, неспешные шаги, и в дверном проёме появляется высокая фигура Романа. Он медленно осматривает помещение. Даже в тусклом свете, я вижу, как с интересом загораются его глаза. Как лениво он сбрасывает с себя пиджак, как закатывает рукава рубашки, как берёт с табурета приготовленный мною стек с широким наконечником, разглядывает его, примеряет, потом переводит взгляд на штатив.

- Я смотрю, ты хорошо подготовилась, Ла-ра? – он так божественно растягивает моё имя, что я трепещу от этих урчащих звуков.

- Сегодня всё для тебя, Роман Юрьич. – говорю с придыханием. Не скрывая своего перевозбуждённого состояния.

- Для меня. – переспрашивает он или констатирует.

Рома подходит, стеком приподымает мой подбородок, заставляя запрокинуть голову и смотреть на него. Его взгляд бегает по моему лицу, спускается на оголённую грудь. Мужчина негромко рыкнул, и впился в мои губы поцелуем, почти сразу я чувствую первый резкий удар. Легкая боль раскатывается по телу, принося с собой мурашки удовольствия.

- Включи камеру. – это были мои последние связные слова. Потом только стоны, и мольба «Ещё», «Не останавливайся», «Да».

- Как вообще тебе пришло подобное в голову, Лариса?

- Не знаю. Это всё твоя дурацкая песня.

Мы лежали в обнимку, даже не так, я почти целиком умещалась на мужчине. Мой подбородок покоился на его груди, и я щекотала его, когда сильно глубоко вздыхала. Спина, ягодицы и бёдра ныли саднящей болью, по этой самой причине я и лежала на животе. Нет, нет, разморенное тело покрывалось мурашками, напоминая о пережитом удовольствии. Удовольствие на грани с болью.

- Если бы ты сказала, что меня ждёт, я бы тоже подготовился. – проговорил Ромка, и потянул на меня покрывала, укутывая нас. – Я бы захватил мазь, она бы мигом успокоила повреждённую кожу.

- Ничего, переживу как-нибудь. – и вновь вздохнула. Мой глубокий выдох шевелил небольшую поросль волос, и Рома смешно сморщился, прищурив один глаз. – Когда я покупала этот интересный девайс, мне продавец-консультант ничего не сказал о мази.

- Где ты откопала эту квартиру? – лениво спросил мужчина, перебирая пальцами в моих волосах.

- Так, удачно подвернулась. – почти не соврала. – Всё как в твоей любимой песне. «Белые обои, черная посуда. Нас в хрущёвке двое. Кто мы и откуда?» - тихо запела я.

- «Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут. Объясните теперь нам вахтёры, почему я на ней так сдвинут». – допел Ромка и чмокнул меня в нос.

Я счастливо зажмурилась, и прикусила губу. Боже, как же мне нравится этот мужчина. Со всеми его загонами и заморочками. Я бы вот так вечно лежала в его объятьях, наслаждалась его поцелуями, его шёпотом, им. Как же это прекрасно быть его женщиной.

- О чём ты думаешь, Ла-ра?

- Не о чём. – соврала. Сама не знаю почему, могла же просто ответить, «о тебя».

- Ты врёшь мне. Моя пошлая, развратная девочка. – Ромка прикусывал мне кончик носа и скулы. – У тебя на лице сейчас такое выражение, как будто ты думаешь о чём-то очень сладком.

- Возможно.

Мужчина резко переворачивает меня на спину, нависая сверху. Шиплю и морщусь от касания воспалённой кожи с пристанью. Он сдавливает рукой мою шею, и спускается вниз к груди, сжимает одну, прокручивая между пальцами сосок. Двигается ниже, поглаживая живот, лобок и бедро.

- Давай спать, Ла-ра. Уже совсем поздно. – на последних словах его губы обрушиваются на мои, болезненно всасывая их. Как будто он совсем не про сон сейчас говорил.

Этот натиск прекращается так же быстро, как и начался. Потом меня поворачивают на бочок, и пристраиваются сзади. Огромная мужская ладонь ложится на грудь, затылок обжигает умиротворённое дыхание. И под ложечкой становится нестерпимо больно, от этой невыносимой сладости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моё утро начинается с противного свиста. Я морщусь и прячу голову под подушку. Что это? Пытается пробудиться и проанализировать информацию мой мозг. Откуда этот до боли знакомый звук. Память услужливо подкидывает мне воспоминания, как я маленькая бежала на этот свист, когда была в гостях у своей бабушки. Свист означал лишь одно, меня ждал вкусный чай, с домашними булочками, или печеньем, или пирогом, и обязательно с вареньем.

Распахиваю глаза, понимая, что я давно не маленькая, а бабушки нет в живых. Белый потолок, белые обои. Нас в хрущёвке двое. Сладко потягиваюсь, приподымаясь и присаживаясь. Покрывало спадает, оголяя грудь. Скептически оглядываю пространство. Да, уж. Из одежды у меня, можно сказать, ничего. Встаю, укутавшись покрывалом, и на цыпочках шагаю в направлении кухни.

Кухня, как в прочем и всё в этой квартире, пуста. Голая раковина, старая газовая плита, небольшой холодильник, и стол. Ах да, ещё сушилка для посуды. Всё в лучших советских традициях.

Ромка, колдовал над столом в одних брюках. Кинул на меня невозмутимый взгляд и продолжил. Кухня наполнилась горьким ароматом кофе. Я плюхнулась на один единственный стул на кухне.

- Кофеёк, плюшки. – мужчина подвинул ко мне чёрную кружку и протянул ложку. Я насыпала сахара и налила сливок.

- Ты же знаешь, что это не плюшки, а пончики.

- А ты знаешь, что здесь, в радиусе ста километров нет приличной кофейни. Точнее, нет кофейни вообще. – я улыбнулась ему ворчливому. – Так что довольствоваться придётся растворимым, но меня уверяли, что тоже очень хороший, не отличишь. – он делает глоток и морщится. – Пиз*ят, ещё как отличишь.

Любуюсь им, таким домашним, уютным и почти моим.

- Почему у тебя здесь один стул? – Ромка оглядывается, пытаясь понять, куда ему присесть.

- У нас. – поправляю его, но он или не замечает, или делает вид, что не услышал. – И их два. Второй стул в комнате.

Хочу встать и принести, но мужчина жестом останавливает меня. Приносит табурет, со всем содержимым, бокалы, отправляет в раковину, а бутылку под раковину. Мусорки-то нет. Садится недалеко от меня, ещё раз пробует отпить глоток кофе, по-прежнему не оценив его вкус, тянется к моим губам.

- Так-то лучше. – шепчет. – И слаще.

В дверь раздаётся настойчивый стук. Почти вскакиваю, пугаюсь, прижимая к груди плед.

- Не кипишуй, это ко мне. – Ромка покидает кухню, и уходит в коридор, слышатся мужские голоса, и я сильней вжимаю голову в плечи. Что происходит-то? Дверь хлипает, и мужчина возвращается с огромным букетом цветов.

- Это что, мне? - растерянно открываю рот и непонимающе хлопаю глазами.

- Тебе, Лариса. – мне протягивают букет, и я утопаю носом в чудесном аромате. – Я не знал, как лучше выразить, свои чувства. – Ромка запнулся, и почесал затылок. – Вчера, ты сделала для меня... всё было супер, и секс, и эта квартира. Я просто… хотел сказать тебе спасибо.

- Пожалуйста, Ром.

Глава 17

Алиска аккуратно взяла сына на руки, подняв его с разноцветного коврика, где только что мне показывала, как Дёмка может лежать на животе и держать свою крохотную головку. Да, все наши разговоры вертятся вокруг детей, и это совсем не удивительно, ведь двое из троих либо уже мать, либо готовится стать таковою.

- Бе-е-х. Это разболтанное состояние пройдет когда-нибудь? – спрашивает Улька, почти зелёного цвета, возвращаясь к нам.

- Не знаю даже, Уль. У меня так сильно не было. Да вы и сами должны помнить, так легонько мутило. Ты не пробовала тот яблочный пирог?

- Пробовала, не помогает. – скривилась Ульяна. – Постоянно хочется вишни.

- У кого как. – весело улыбнулась Алиска, сажая сына в люльку.

Да, вот и поговорили. Делаю большой глоток пива и заедаю роллом.

- Ларе с нами скучно. – заметила Уля.

- Это всё временно. – подразнила Алиска.

- Вот спасибочки, не надо такого счастья. – салютую им бутылкой и отпиваю.

- Это ты просто не встретила подходящего человека. – со знанием отвечает Алиска.

- Ты-то давно его встретила? Ещё год назад рыдала. – подруга помрачнела. Вот чёрт. – Прости, Лиса, я зря.

- Ничего, Лар, это же правда. – она вздохнула. – Иногда мне такой ужас снится. Или что я не нахожу Диму, или что не соглашаюсь на эту игру. Даже не знаю, что хуже.

- Так, отставить эти ненужные переживания. Всё же хорошо, госпожа Волкова.

- Лучше не бывает. – Алиска чмокает Дёму в макушку и подливает себе и Ульяне сок. – Давайте уже поговорим о том, что интересно Ларе. О мужиках и сексе. – я давлюсь только что закинутым в рот роллом.

- Нет, мать, тебе не идут больше такие разговоры. Да и о чем тут говорить. У вас есть мужики, постоянные.

- Не согласна, у меня и до всего этого, – Улька крутит пальцем. – был мужик, но мне не мешало болтать об этом. Хотя похвастаться в сексе сейчас нечем, меня мутит и от этого действа, и от этого слова. – она смешно раздула щёки.

- Как быстро мы от срыгиваний и грудного молока перешли на секс. – смеюсь над подругами.

- У меня всё стабильно и с сексом, и с грудным вскармливанием. Лара? – я даже глаза выпучила. – Как там дела у свободных девушек, не обременённых детьми.

- У нас всё пучком. Секс на десять баллов. Мужик тоже. – говорю, не особо задумываясь, даже неосознанно улыбаюсь, вспоминая Ромку и наш суперский секс.

- У тебя кто-то появился. – заинтересованно воскликнула Алиска, почти напугав собственного сына. – Ой. Кто-то постоянный? – переспросила уже шёпотом.

- Да, есть один. – как можно небрежнее ответила я. Мозг мигал красной лампочкой, требуя срочного решения и оправдания. – На работе встретилась, пока не знаю, насколько постоянный, и какие у нас отношения, но секс на десять баллов.

- Этот тот, что из Австрии, ваш партнёр?

- Ага. – блин, ну пусть так, Стефан скоро свалит, да и вероятность встречи нас четверых крайне мала. А как там у нас с Ромкой сложится, ещё не известно.

- Ты какая-то скрытная. – Лиска нахмурилась, как будто всё про меня знала и читала.

- Я не совсем уверена в наших отношениях. Ну, знаешь, есть кое-какие сомнения, надо ли мне это, надолго ли.

- Конечно, есть сомнения, он к вам как надолго-то?

- До конца лета вроде, до сентября.

- Третья сентября, день прощанья… - запела Улька, а Алиска на неё шикнула.

- Тебе главное не заиграться, Лара, чтобы потом по кусочкам себя собирать не пришлось. – со знанием дела говорит Лиса.

Она как никто другой знает, каково это - заиграться, и хорошо, что всё так хорошо кончилось в её истории. А вот что будет в моей? Как далеко у нас всё может зайти, и как мне потом жить после Ромки?

- Господи, Лиска, ты её напугала. Она зависла.

- Лара, ау, ты с нами. – Лиса трясла передо мной рукой. – Ларис, не слушай меня. Он обязательно тебя полюбит, если ещё не полюбил. И позовёт тебя с собой в Австрию. А мы с Улькой будем реветь, провожая тебя в аэропорту. Ты будешь приезжать к нам на лето, и привозить детей, показывая им их малую родину. И ты будешь счастлива, Лар, очень счастлива.

- Твои слова, да богу в уши. – вторит ей Уля.

Ой, бля… Только не надо мне такого счастья, как Стефан. Может, он мужик и хороший, но зануда, редкостная. А что насчёт Ромы? У хозяйки дома зазвонил телефон, и она широко улыбнулась, глядя на экран.

-Привет, мой волчок. – зашептала Алиска, спешно удалилась из кухни, продолжая мурчать в трубку. Она поистине счастлива.

- Представляете, Дима едет домой. – немного грустно заговорила, вернувшаяся Лиса. – Только вы не уходите. Он нам не помешает.

- Это, конечно, здорово, что он нам не помешает, а не мы ему, в его же доме. – легонько подтрунивала, Улька.

- Что это он так рано? – не то, чтобы мне было интересно, но раз уж хозяин возвращается, может, и нам пора. Настрой на девичьи разговоры явно пропадёт.

- Да не знаю. Говорит, Ромка свалил, а он что, лысый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы слегка прыснули от смеха. Это было похоже больше на подростковое, чем на мужское. Вот только мне интересно, куда пораньше свалил, его друг, а по совместительству босс. Пожалуй, мне лучше остаться.

Долго мне ждать не пришлось, уже через каких-то полчаса, Дима с пакетом веганских пирожных, ввалился к нам на кухню. Бесцеремонно облапал свою жену и, прихватив сына, ушел в детскую. Кажется, я поспешила с выводами, что мужчина может нам помешать, я даже рот открыть не успела, чтобы сформулировать подходящий вопрос о его друге, как тот смылся.

- Это просто моё спасение. – жевала и говорила с набитым ртом Алиса, протягивая и Ульяне лакомство.

- Блин, действительно отвал башки. – разделяла её восторг подруга.

Я смотрела на двух потерянных подружек, допивая свою бутылку тёмного пива, и думала, лишь об одном, нет, о двух вещах. Как же мне повезло, что я могу пить и есть всё, что так люблю. И куда это свалил пораньше мой (не мой) мужчина.

Телефон жалобно пиликнул, и я открыла мессенджер. Россыпь мурашек прокатилась по моему телу. Предвкушение вибрировало в каждой клеточке.

«Жду на квартире. И не задерживайся. Ты меня поняла, Ла-ра». Всё, этого было вполне достаточно, ради него я была готова бросить даже подруг.

«Двадцать минут, и то если не будет пробок».

«Лучше б им не быть. Или наказывать придётся тебя». Кажется, я хочу опоздать.

- Простите, девчонки, но мне пора. – пытаюсь сделать мордашку грустно, надеюсь, получается.

- Как уже уходите? – восклицает Алиска. Я как бы одна сказала, что ухожу, но, походу, Лисе так не терпелось остаться с мужем наедине, что она неосознанно выпроводила и Ульку.

- Тебе скучно не будет, у тебя муж дома.

- Блин, мой ещё на работе. – канючила Ульяна. – Лар, давай на одном такси, по пути же, если ты домой, конечно.

- Конечно, без проблем. – мне было совсем не по пути, но кто ж откажется от наказания.

Когда я в последнее время была так счастлива? Не помню. В последние недели мы с Ромкой ночевали порознь разве что пару раз. И даже успели поцапаться с бабкой, которой мы «не давали спать своими игрищами», орала она. Но мой мужчина решил вопрос быстро и как умел. Деньгами. Бабка счастлива, и мы тоже. Он перетаскал в нашу квартиру почти весь свой арсенал секс-игрушек. А когда заметил, что складывать их некуда, сказал: «Нам бы, наверное, надо сюда комод купить, что ли», и так смешно чесал свои растрёпанные волосы. Тогда я его почти не слушала, это «Нам» так согревало душу и разошедшееся сердце.

Пару раз я даже в приступе вселенского счастья, чуть не рассказала Алиске, с кем встречаюсь, но рассудительно смолчала. Чего опасаюсь - не понятно, что она не поймёт, так это вряд ли. Или просто боюсь спугнуть свое нечаянное, незаслуженное счастье.

И я молчу, не зная, чего ожидать, ожидая так многого от нашего романа с Ромой.

Глава 18

Роман

- Может, завтра все-таки поужинаем вместе? – просит Лара так нежно.

- Закажи, что-нибудь. Я постараюсь освободиться раньше.

- Не-ет, я имела в виду ресторан. - я уже хотел было сказать «да», но…

- Нет, моя развратная девочка, ты же знаешь, много работы. Пытаюсь свести концы по крупной сделке. – целую её подрагивающий после бурного оргазма животик. Это до и во время секса, я могу и хочу быть грубым, после девочка заслуживает, чтобы её ласкали и нежели.

- Когда у нас уже будет человеческое свидание. – канючит Лариса.

- Когда-нибудь. – обещаю вскользь.

У меня этих свиданий, тошнит уже. Каждый день я вожу Софью то в ресторан, то на балет, то в галерею, то в театр. От культурной программы мутит весь организм. А она су*ка не даёт. Что ещё этой бабе надо, х*р знает. Моя усталость, должно быть, сказывается на настроении, потому что Соня стала замечать мой отрешённый от неё взгляд, и рассеянность внимания. Я её лишь слышу, не слушаю, как когда-то заметила Лариса. Это все оттого, что думаю лишь о том, как сладко оттр*хаю свою пошлую девочку Ларочку, как только эта пытка свиданием закончится.

- Вы уходите от ответа, мужчина. – она приподняла мою голову, и внимательно вглядывалась в глаза.

- Не хочу сейчас пообещать тебе, а потом всё в очередной раз сорвётся. На кону действительно партнёрство с крупными ставками, сама понимаешь.

- Конечно, я подожду. – грустно вздыхает Лара. Целует, едва касаясь моих губ.

Умом понимаю, что пора бы остановиться, выбрать одну, и лучшей кандидаткой из них двоих точно является Лариса, но не могу решиться на это. За последний год Софья стала мне очень дорога, она как сказочная фея, манящая и трогательная, и я безумно хочу её себе. Хоть как, в любом качестве, в любом критерии, но себе целиком и полностью. Подругой, любовницей, женой. Поэтому продолжаю мучить их и себя тоже.

Соня в нетерпении ёрзала на стуле, от чего ещё более походила на сказочную феечку. Кудрявые волосы, которые она коротко стригла, тонкий носик и светлые глаза, феечка она и есть.

- Ну что там, скоро. – нетерпеливо по-детски вопрошала она.

- Ещё минута.

- Ты говорил это десять минут назад. - недовольно морщила свой носик эта феечка.

- Готовка не терпит спешки. – приговаривал, давая ей попробовать соус.

- М-м-м, это бонженственно. – мурчала девушка, прикрывая глаза от удовольствия. В штанах предательски зашевелилось, надо бы ретироваться. Ну, или в бой. – Ты совершенный мужчина, Ромка. Решаешь мои проблемы, потрясающе готовишь, галантен, обходителен, настоящий джентльмен.

Софья говорила простые и правильные, по её мнению, вещи, даже не думая, как это скажется на мне. Или думала. С этой сказочной девочкой я уже запутался, когда она кокетничает, когда нет. И кокетничает ли она вообще.

- На самом деле паста с креветками это единственное блюдо, которое я умею готовить. – о том, как я этому научился, благоразумно помалкиваю. Была у меня одна шеф-повар, но не будем об этом. - А попробуй вот так, с креветочкой. – дую на горячую ложку, поднося к розовым губкам.

Софья пробует, и опять прикрывает глаза от удовольствия. На уголке её губ остается капелька соуса, и я, поддавшись импульсу, наклоняюсь и слизываю его. Не отрываясь от замершей девушки, перехожу на губы, невесомо целую маленькими поцелуями. Сам прикрываю глаза от долгожданного удовольствия. Млею как мальчишка, которому, наконец, разрешила открыть подарок. Всасываю нижнюю губку в рот, легонько покусывая. Осторожно, как сапёр, пытаюсь пробраться в вожделенный ротик, преодолеть преграду из белоснежных зубок. В больной голове уже рисуется картинка, как они разомкнутся, пропуская меня в мой личный рай, как…

- Не надо так делать, Рома. Мы же договаривались. – вскакивает София, отходя от меня на приличное расстояние. Чёрт тебя раздери. – Мы уже говорили… Я уже говорила… Я так не могу, любовницей не хочу и не буду.

- Да, какой любовницей, Соня, разве ты не видишь… - и сам запинаюсь. – Ты мне небезразлична, я тебя готов даже в жены взять. А ты морозишься.

Удрученно качаю головой. Что я могу ещё ей сказать, что ей вообще хочется услышать. Все нервы мне выматывала. Хочешь свидания - на тебе, хочешь ухаживаний - вот, пожалуйста, я устал играть в джентльмена, я хочу её, хочу сейчас и навсегда.

- Я просто, еще ничего не чувствую к тебе… такого. – наверно моё лицо что-то выдало, ибо прих*ел я знатно, потому как Софья быстро поправилась. – Нет, нет, бесспорно, я тебе симпатизирую, и даже люблю, но боюсь лишь как друга, не более. Я не чувствую всего того, о чём принято говорить, нет томления, и бабочек в животе.

Тут я прих*ел второй раз. Томление? Бабочек? Это какой класс? Я думал, достаточно лишь желание быть оттра*ной. Ну, отлюбленной. А тут бабочки. Вот Лара, скажи я такое Ларисе, что готов жениться, она бы в секунду кинулась ко мне на шею, она была бы идеальной женой. Покорная в постели, восхитительная и красивая, умная и эрудированная. Опять же характер. А Софья? Софья сказочная феечка, измотавшая вконец мои нервы.

- Знаешь, что, Сонь. Я, наверное, пойду. Паста готова. – снимаю с себя фартук, кладу его и рядом с ложкой у плиты и покидаю кухню. – Я тебе, София, от всей души желаю найти того, от кого будут эти пресловутые бабочки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот так, Роман Юрьевич, пока ты пыжился и раздумывал, судьба всё решила за тебя. Хотя какая, нах*р, судьба, еб*чии бабочки. Бабочки. Я думал бабам нужно надежность, стабильность, забота и уважение. Ну, может, романтики чуток. А им подавай БАБОЧКИ.

Глава 19

Я так устал за последние недели от бесконечных свиданий, что совсем определённо заслужил себе небольшой отпуск. Идея уехать зрела у меня в голове давно, а тут такой случай подходящий. Бабочек нет, улетели. Почему бы и мне не съеб*ться?

Сообщаю Изольде, что меня не будет всю следующую неделю. И спешу обрадовать Димыча, что он за главного, Ник на подхвате. Сворачиваю все дела и, прихватив вещи, выхожу из своего кабинета, спешу в кабинет к другу с «радостной» для него вестью. Представляю, куда он меня пошлёт, но уж извините. Уже набираю Ларе сообщение, что хочу срочно её видеть. Как слышу справа от себя, детский плач. Стопорюсь.

Олеся?! С большой разноцветной сумкой и ребёнком на руках, да ещё и видок такой, будто она убить кого-то хочет. А в этом здании я знаю лишь одного человека, которого так кровожадно, хотела бы убить Олеся.

- О! Ромка. – увидав меня, восклицает девушка. – Подержи-ка своего крестника. Мне нужно срочно поговорить с его папочкой.

Я лишь успеваю угукнуть, как эта фурия сбагривает мне ребёнка с сумкой и уносится в кабинет к мужу.

- Не понял?! – вот и Димка. Теперь знаю, кому сплавить дитя, ибо как держать этих малявок я, так и не научился. – Это Глебка, что ли? - я протягиваю ему ребёнка молча, тот, как видимо по привычке, ловко его перехватывает. План-капкан сработал. Почти довольно потираю руки. – И где твои родичи, брат?

- Олеська, как фурия умчалась к Нику, я думаю, наш припиз*ый что-то натворил.

- Бл… - хотел было выразиться Димка, но, поглядывая на малыша, который мусолил его галстук, сдержался. – Даже не знаю, что делать. Или идти его спасать, или детям такое лучше не видеть.

- Знаешь, может, пойдём на всякий постоим у двери, а то так их деть папку может не увидеть.

То, что там заварушка серьезная, мы поняли, когда из приёмной вылетел секретарь Никиты. А на вопрос «что там?» он или не нашёл внятного ответа, или постеснялся сказать.

- Да, чёрт с ним, пошли. – говорю Димке и пихаю его перед собой. – Только ты первый иди, своего ребёнка они поди не тронут. – друг скептически на меня посмотрел.

- Ты собрался закрываться младенцем как щитом?

- От его неадекватных родителей, ДА.

Едва мы переступили порог приёмной, поняли, почему сбежал секретарь.

- Ты идиот! – кричала Олеся и я был с ней согласен. – Ты чё лыбишься?! Ты идиот!

Следом за этим громким высказыванием послышался звон разбивающегося стекла. Мы переглянулись.

- Любименькая, я тебя очень прошу, остановись. – голос Ника, был на удивление спокойный и я бы даже заметил… радостным! – Так нельзя, Олесенька, ты можешь пораниться.

- Может, ну его нах*р, пойдём отсюда. – шёпотом предлагаю Диману, но он молча показывает на ребёнка. – А если она его убьёт, допустим… - друг смотрел на меня так же, как, думаю, сейчас смотрела на Никиту, Олеся. Как на идиота. – Нет, ну так, чисто теоретически. Ребёнка же не присудят мне воспитывать? Я же просто крестный, не родственник. У него же и бабушки, и дедушки есть. – Дима молчал, но взгляд, который он на меня устремил, был красноречивее слов, в нём бесспорно читалось: «Кретин, ты что несёшь»? – Если уж совсем крайний случай, то, может, вы его к себе возьмёте? У вас с Алиской и опыт есть.

- Я тебе башку этой штукой вскрою! – не унималась девушка. Ну, вот она его сейчас завалит, и прям у меня в здании, потом ещё от полиции не отпишешься. Это что ж такое успел натворить Ник? – Как ты мог, Никита, как мог? Мы же договаривались. Ты же сам говорил. Ты обещал. Я измотана, и морально, и физически, а ты?!

- Миленькая моя, любименька. Самая хорошая, самая лучшая девочка. – заговаривал зубы жене Ник. – Положи кубок и позволь мне подойти. – Давай, Никитка, мы в тебя верим. Мне в отпуск край как охота. – Вот так, моя славная, тебе нельзя нервничать, молочко пропадёт. – послышались натужное сопение и тишина.

- Вот теперь можно. – шёпотом произнёс Димка, и деликатно постучал. – Можно? - осторожно открыл дверь, заглядывая внутрь.

- Да, чего уж там, заходите. – снисходительно разрешила Олеся.

Никита сидел на коленях возле жены, она на диване. Правильно, друг, если так накосячил, сразу на колени.

- У вас тут всё нормально? – тактично спросил я, выглядывая из-за спины друга.

- Нормально.

- Ненормально.

Синхронно ответила эта странная супружеская пара. Потом Олеся одарила злобным взглядом Ника, и тот в мгновении вспомнил, что у него есть сын, выхватив Глеба из рук Димы. Теперь он под защитой, а мы нет.

- Этот ваш… друг, – девушка практически выплёвывала слова. – Этот грёбаный потаскун, плодится как кролик. И как ещё язык поворачивается сказать, что у нас всё нормально. Всё нормально?!

Глеб на руках друга-потаскуна-кролика закуксился. Но уставшая мать, только зыркнула на горе-папашу, как-то вмиг начал успокаивать сына.

- Я беременна, друзья мои. Я устала, вымотана, у меня круги под глазами и километры морщин. Глеб беспокойный, от нас уже отказались две няни, а ему только три месяца. – Олесю прорвало, всё, что она не успела или успела, но пошла по второму разу, высказывала нам. – Он мне обещал, он говорил: «Всё, любимая, в ближайшие года три-четыре никаких детей», и что? Что, я вас спрашиваю? Его живучие головастики пробили оборону противозачаточных таблеток, и на тебе. – девушка так смешно развела руками, при этом состроив такую смешную мордашку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чтобы не заржать, я начал искать что-то по сторонам. Димка упорно разглядывал нечто на потолке. Мне было жаль Ника, но и трагизма в беременности не видел, о чём бешеной мамаше не рискнул сказать.

- Ну, мы вас поздравляем. – нашёлся Димка. – Глеб подрастёт, Олесь, и будет спокойней. И потом не может же быть, чтобы все дети были одинаковыми, братья, сестры всегда разные. Взгляни хоть на нас с Наташкой, ну или на дочек Алиски, они же разные, мы все разные. Второй будет поспокойнее, ну или вторая. Олеська, м-м-м, вдруг девочка.

Девушка и правда расцвела после слов Димыча, явно мечтала о девочке. Лишний раз убеждаюсь, что друг у нас прирождённый адвокат, как мягко стелить. Олеся подошла к своим мужчинам и обняла их, Ник радостно поцеловал жену. Мы тихонько, не нарушая эту хрупкую идиллию, удалились.

Глава 20

- А ты, куда с вещами? – только сейчас опомнился Димка.

- К тебе.

- Ко мне не надо, да и поздно, я уже женат. – как будто в доказательство, он продемонстрировал мне свою правую руку.

-Я шёл к тебе сказать, как ты мне нужен. Я не я без тебя. Я это ты, ты это я. – затянул старую добрую.

- Вот давай без твоих клоунских замашек. Ничего ж хорошего всё равно не скажешь. – перебил меня мой зам.

- Тебе, Дмитрий Алексеевич, выпала огромная честь, остаться за главного.

- О-о-о, не-не-не. – понял, к чему я клоню, сквасился друг.

- Да-да-да, друг мой. Я в отпуск. На неделю. – приставным шагом и походкой от бедра продефилировал к лифту. – Ча-ча-ча-ча-ча. БУМ!

- Я тебя ненавижу. Ты мне всю жизнь испортил. – наигранно возмущался друг.

- Прости, наши чувства были ошибкой. Адьёус. – высунул руку в закрывающие двери лифта, помахав на прощание.

«Ты хоть куда, ирод?» - приходит мне вдогонку сообщение.

«Пока и сам не знаю, но сообщу, где меня искать в случае чего» - сообщаю то, что действительно не обдумал сам.

«Принято. На связи» - отписался друг.

Вот теперь займёмся сладко-пошлой девочкой Ларой. Без неё мои каникулы не будут такими оху*ными.

- Я не могу говорить. Я на показе. – шипит моя змейка. Трубку эта сладкая девочка берет только с четвертого раза.

- Долго? Адрес? Я заеду.

- Не надо, я на машине. – тяжело вздыхает Лара. – Мы уже закругляемся. У тебя что-то срочное… - запинается девочка. – Или так?

- Срочное, Лариса. – куда уж срочнее. Говорю серьёзно, чтобы у женщины не возникло сомнений.

- Давай тогда встретимся у моего офиса, мне по-любому сначала надо туда заскочить.

- Жду адрес. – может, вышло грубо, терпение никогда не было моим коньком. А мне ещё ждать эту женщину.

Машинка Лары паркуется недалеко от моей, и её хозяйка, подхватив папку и сумку, спешит к моему авто. Конец июля выдался как нельзя жарким, на Ларисе надет легкий сарафан, мятного цвета, так изысканно подходивший к её цвету волос. Лара жгучая брюнетка, с прямыми, шелковыми волосами, полная противоположность Сони. С её кудряшками и русым цветом.

- Привет. – девушка прыгнула ко мне в машину, и чмокнула в щёку.

Я только хмыкнул, притянув её к себе, и впился жадным поцелуем. Мой нектар, мой мёд, моё варенье. Я грёбаный Карлесон. Остановиться смог лишь тогда, когда почувствовал, как коготки впиваются в мою руку, не позволяя залезть под юбку.

- Рома, мы на парковке. – сипела девушка, облизывая свои припухшие губы.

- У тебя ещё много дел? – спрашиваю, отодвинувшись от искушения, и поправляя бугор в штанах.

- Нет, на сегодня могу быть свободной. Только документы закину. – моя сладко-пошлая малышка улыбалась, делая глубокие вдохи, от чего её грудь приподымалась.

- Послушай меня очень внимательно, Лара. – стараюсь говорить серьезно, не сводя взгляда с лица девушки. – Ты сейчас пойдёшь и возьмёшь недельный отпуск. Скажешь, ну, что угодно. Заболела, срочно надо уехать из города, проблемы в семье, с родственниками…

- Подожди. – перебивает меня Лариса. – Я не могу, у меня встречи. На меня рассчитывают люди.

- Ла-ра, Ла-ра. Это всё отговорки. Случись что-то действительно непредвиденное, ты бы, не сомневаясь, поехала.

- Да, но ничего же не случилось. - парирует она.

- Случилось, Ла-ра. Мы просераем эту жизнь. А она одна. Когда мы делали безумные вещи, Ла-ра?

- Не так давно. – смутившись отвечает девушка, и я, наверно, впервые вижу, как заалели её щёки.

- Пох*р. Сегодня мы совершим ещё одно безумие. Ты сейчас отпросишься на неделю, сядешь со мной в машину, и мы укатим в закат.

- Куда хоть помчим? – широко улыбается моя сладкая девочка.

- Пох*р. Главное, мы это сделаем вместе, ты и я.

- За вещами-то, хоть можно заехать?

- Нет. Никаких вещей. Так, налегке. Всё, что потребуется, купим по дороге. Будем ночевать, где придётся: в машине, в придорожных гостиницах, в элитных отелях. Не будем таскать с собой вещи, будем выбрасывать эти и покупать новые.

По мере того, как я говорил, глаза Ларисы загорались азартом, а улыбка становилась шире.

- Подожди меня, постараюсь как можно быстрее. – чмокнув меня ещё разок в губы, выпрыгнула из машины и быстрым шагом направилась к офисному зданию.

Я смотрел ей вслед, пытаясь понять сам себя. Что ещё надо, зачем гоняюсь за Софьей, когда есть Лариса. Мне ведь с ней хорошо, на десять баллов. В постели, в разговорах, в привычках. Мы с ней совпали, всеми своими выпуклостями и впадинками, идеальные кусочки.

- Чего тебе не так-то, Роман Юрьевич?

Вопрос, который останется без ответа. У нас так ладно всё началось, познакомились, понравились, встретились, переспали, общенье, встречи, секс. Так гладко. Нет той драмы и ожиданий, как с Соней. Нет напрягов, не приходится корчить из себя джентльмена, не приходится из себя корчить никого. А Соня ещё даже не знает, каков я есть на самом деле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот она. Выходит, из распашных дверей, почти вприпрыжку, по-детски, спешит ко мне. Сменила свои туфли на удобные белоснежные кеды, излучает такое необыкновенное счастье. На такую девочку невозможно насмотреться.

- Так, чего надо, Роман Юрьевич?

- Ты, что-то мне сказал? – спрашивает Лара, услышав обрывки слов.

- Нет. Говорю, какой вы счастливчик, Роман Юрьевич. Имеете такую красивую, развратно-пошлую девочку, в своём полном владении на ближайшую неделю.

- И не только на неделю. – девушка смотрит мне в глаза, губ её касается легкая улыбка, говоря, как она открыта и откровенна для меня. – Куда поедем?

- Пока прямо.

Глава 21

Не без труда нам удаётся выбраться из города и притопить на трассе. Только я по-прежнему не знаю, куда мы едем. Уже исчезли стройные ряды домиков близлежащих к городу деревень, начались посевные поля. Мы отъехали на добрых километров двести, но хотелось подальше. Если ехать по той же трассе, то через километров сто семьдесят будет следующий большой город.

- Ты напряжён. – выводит меня из раздумий Лара.

- Просто не могу определиться с маршрутом.

- А зачем нам маршрут, с такими планами. Давай просто поедем по прямой. Ближе к вечеру определимся, где будем ночевать, завтра продолжим путь.

- Так можно объехать землю вокруг. – посмеиваюсь я. – Боюсь, недели нам не хватит.

- Не обольщайся. Через океан нам не переплыть на твоей машине. Да и едем мы в западном направлении, а у меня нет Шенгена, в Евросоюз не пустят. – задорная улыбка в купе с искрящимися радостью глазами, Лариса в этот момент казалась мне…

- Красавица. – говорю, поглядывая то на девушку, то на дорогу. – Ты невероятно, совершенно неописуемо красива, Ла-ра.

- Ты меня смущаешь. – она прикусывает нижнюю губу и отворачивается к своему стеклу.

- Мой член в твоей попе тебя не смущал, а мои слова о том, что ты красива, смущают.

Лариса вмиг повернулась ко мне, раздув свои маленькие ноздри и округлив глаза. Поспешно закрыла ладонью рот. Я хохотал, а девушка лишь сильней зажимала мне рот. Из-за извергающегося смеха мне пришлось сбавить скорость.

- Ты отвлекаешься от дороги и от темы. – пеняла меня моя смущённая женщина.

- Я уже понял, что до Средиземного моря нам не добраться.

- Если ты хочешь на море, могу предложить тебе Каспийское, оно ближе, или же Чёрное, оно чуть дальше. Если выберешь Чёрное, можно в Сочи. Хотя, учитывая, что построили Крымский мост, можем рвануть куда-нибудь в Ялту или Севастополь.

- А эти ночи в Крыму теперь кому, я, если встречу потом, передам ему. – напеваю себе под нос. – М-хм-хм. Мы едем в Крым, Лара.

В Крым на машине вполне реально добраться за три дня. Учитывая, что ночью мы отдыхали. Выбор пал на Феодосию, он был ближе по нашему маршруту следования, и подкупал своей разнообразной инфраструктурой. Прибыли мы не поздним вечером, я искал отель недалеко от пляжа, но и поблизости к центру. Лариса, как всегда, решила всё кардинально.

- Нет. Мы сегодня ночуем на пляже. – забирая телефон, проговорила девушка. – Пока мы ещё не заехали в город, надо свернуть к побережью. Представь, только я и ты, море и луна.

- Хорошо, а есть мы что будем? – резонный вопрос.

- Ты ел два часа назад. – Лара широко улыбалась, мне, себе, своей идее.

- А спать как?

- В машине. У нас есть плед.

- Действительно, про плед-то я забыл. – отвечаю ей такой же улыбкой.

Она купила этот плед там же, где купила нам парные футболки, со смешной надписью «Русо туристо», которые сейчас на нас надеты.

- У нас есть бутылка воды, и пара батончиков. До утра точно продержимся. – ластилась девушка. Покрывая невесомыми поцелуями мою небритую щёку, водила носом по виску, и покусывала мочку.

- Ла-ра. - зарычал я. – Прекрати немедленно. Я за рулём.

Мы свернули с трассы, ориентиром и путеводной звездой для нас служило море. Ехали по кушарам, непроходимым дебрям, казалось чудом, что мы нигде не застряли. Спасибо за это немецкому автопрому. И вот открытое пространство, песчаный пляж. Кусочек эдема, где сталкиваются две стихии, вода и земля. Лара выпрыгивает едва машина тормозит, скинув по пути кроксы, босиком бежит к морской воде. Блаженно вздыхая, едва ног касаются набежавшие волны.

- Это так необычно и странно. – проговаривает девушка, зачерпнув пригоршню воды и песка. – Два совершенно разных по составу вещества, две могущественные стихии, так гармонично соседствуют, живут, существуют. Касаются друг друга, но не смешиваются. Тебе не удивительно видеть это? Эту совершенную границу.

- Я тоже сейчас об этом подумал. – признаюсь и удивляюсь одновременно. Мы думаем и смотрим на мир если не одинаково, то очень похоже. – Хотя воздух так же соприкасается с водой и землёй, просто это не так заметно глазу.

- Воздух это другой, мы не видим этого. А тут, ты посмотри. – она провела носком стопы там, куда накатывали и отступали волны. – Это возможно увидеть и возможно даже потрогать, почувствовать, осязать. Понимаешь?

- Понимаю. – соглашаюсь, заключая ей в объятья. – Есть же ещё огонь. Его тоже можно увидеть.

- Можно, но потрогать нельзя. Знаешь, что я думаю. – Лариса повернулась в моих руках, положив свои руки мне на плечи. – Воздух это самая миролюбивая стихия. Она со всеми дружит. Воздух есть везде, в воде, в земле, в огне. Земля, может, и не в восторге от огня, но принимает его. А вот вода и огонь, навсегда заклятые враги. Они не смогут соприкоснуться друг с другом никогда.

- Отчего же. – парирую я. – Если в воду добавить что-то горячее, она вполне способна гореть. Соприкасаться.

- Не-ет. – девушка вырвалась из моих объятий и отошла на пару шагов назад. – Это как в любви. Какой бы афродизиак, какое бы приворотное зелье мы не пробовали, там, где нет любви, её и не будет. Только иллюзия, обман. Они просто несовместимы. Отношения, обречены на провал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Тогда какие самые идеальные? – спросил, не понимая, о чём мы уже говорим, о стихиях или об отношениях.

- Самые идеальные это земля и вода. Они знают друг о друге всё, они всегда вместе, всегда рядом. Самое главное, ни один не растворяется в другом, не поглощает своего партнёра. Они на равных, понимаешь?

- Понимаю. – делаю первый шаг к девушке, протягивая ей руку. – А наши отношения на что похожи?

- Я воздух, ты вода. Я легкая, и со всеми дружу. Ты сильный и могущественный. Сильней остальных.

- Почему сильней? И кого это остальных? – Лара вкладывает свою ладонь в мою, смотрит на переплетение наших рук.

- По мне вода самая страшная стихия. Глубокая и загадочная. – она разворачивает мою руку ладонью вверх, выписывая своим пальчиком круги. – Вода легко уничтожит огонь, она поглотит землю, и даже в вакууме, там, где нет капельки воздуха, она способна существовать.

Глава 22

Лариса подносит руку к своим губам и целует раскрытую ладонь. Рыкнув, подхватил девушку на руки, заставляя оплести ногами мои бедра, и быстрым шагом, насколько мог позволять песчаный берег, понёс её к машине. Усадив на капот, встал межу широко раздвинутых ног.

- Покорись мне, девочка. – шептал в приоткрытые губы, не целовал, лишь дразнил.

- Я и так вся твоя… - немного помолчав, Лара опустила ресницы и добавила. – Мой господин.

Распалённый её словами, схватил девушку за шею, ощутимо сдавив. Как оголодавший зверь припал к губам с жадным поцелуем. Наши языки сплелись, дыхание смешалось. Сейчас я хотел не просто обладать ей, целиком и полностью, я хотел соединиться с ней, прирасти. Уже ощущая, как маленькие ниточки тянутся от моей паршивой грязной души к вожделенному телу, проникая в эту чистую, осквернённую мной душу.

- Ро-ма-а… - переводя дыхание, шипела Лара. – Мой господин, мой повелитель, мой хозяин.

- Су*ка… - рычал, срывая с неё футболку, под которой не было лифчика. – Моя грязная, развратная девочка.

Затвердевший сосок ткнулся мне в рот, и я, не медля, ни секунды прикусил его. По хрупкому телу прошла ответная дрожь, Лариса выгнулась мне навстречу, моля о большем, о продолжении. Рука уверенно легла на другую грудь, сжав её, прокатив между пальцами бордовую ягодку. Между мной и возбужденной плотью слишком много препятствий.

- Приподними попку, моя сладкая. – срываю с девушки шорты вместе с трусиками. Мгновенно отыскивая чувствительный бугорок.

Девушка вскрикнула от пронзительного удовольствия, вцепляясь в мои плечи. Сжал пульсирующую жемчужинку, до легкой боли и тут же отпустил, ласково дразня. Повторяя это неоднократно. Стоны Лары переходили в хрипы, удовольствие и боль, я так любил, я наслаждался ею, я пил её эмоции, её страсть, её страх. Ловил каждое изменение в ней, и когда почувствовал приближение конца, отстранился. Девушка истерично захныкала.

- Знаю, знаю, моя развратная девочка. Это так больно, это так плохо. Так хочется освобождение. И только я могу его тебе дать. Только я, Ла-ара.

- Ты-ы. – согласилась, заглядывая мне в глаза своими темными от страсти. – Дай мне это, позволь мне наслаждение, мой господин. Разреши. – наклонилась, проведя языком от подбородка до уха. – Дай мне кончить.

Пульсирующий член, разрывал тонкую ткань шорт. Головка сочилась соками, требуя у меня смешать их с наслажденьем Ларисы. Каким чудом мне удалось удержать голову, и надеть презерватив, загадка. Поцелуй подрагивающий низ живота, запах возбуждения и сладости, мой каменный стояк врывается в жаркие глубины, меж широко раздвинутых бёдер. Наш обоюдный стон. Яркие звёзды перед глазами.

Лара разрывает ногтями мою спину, я морщусь, но позволяю ей эту маленькую шалость. Она откидывается назад, опуская затылок на раскалённый дневным солнцем и двигателем металл. Мне остаётся пара глубоких выпадов до оглушительного оргазма, но опытные пальцы сначала дарят удовольствие ей. Догоняю свою развратную девочку, наполняя латекс.

- Моя су*ка, моя шл*ха. – рычу, вцепившись каменной хваткой в нежную кожу бёдер. Хриплю, прикрывая затуманенные похотью глаза.

- Твоя. Твоя. – повторяет Лара, вслед утихающему удовольствию.

Она расслабляется, ноги плетьми свисают с капота, я не спешу покинуть бессильное тело, уткнувшись лбом между грудей девушки. Член обмяк, и надо бы избавить его от ненужного скафандра. Лариса, зарывается пальцами в мои волосы, перебирая их, и что-то мурча. Покидать её мне сейчас хочется меньше всего.

- Вот сняли бы номер и валялись бы сейчас в удобной кроватке, сколько душе угодно. – избавляюсь от резинки, натягивая на себя спущенные шорты.

Голая Лара спрыгивает с капота, подходя ко мне, полностью одетому.

- Море, секс и рок-н-ролл. Ты разве сюда не за приключениями ехал. – звонко чмокнув, как есть голышом бежит в теплую воду.

- Су*ка, вот как есть. – рыкаю, скидываю по пути одежду и устремляюсь за ней.

Лариса, идет по кромке воды, и смотрит себе под ноги, в одной её руке босоножки, что мы купили вчера, в другой моя рука. Полы красного свободного платья раздувал легкий ветерок. Она улыбалась, этому уходящему дню, но в её голосе я слышу какую-то неясную тревогу и огорчённость.

- Сколько ты ещё планируешь здесь пробыть? Уже прошёл четвёртый день, мы подзадержались.

- Завтра поедем, прямо с утра. – отвечаю, развернув девушку к себе лицом. – Что-то не так? – спрашиваю настороженно.

- Нет. Всё в полном порядке. – не в порядке, далеко не в порядке. Успел узнать, выучить каждую ужимку, каждую интонацию, каждый вздох. Она вздыхает глубоко, но старается скрыть это, постоянно пряча от меня свой взгляд.

- Не грусти, Ла-ра. – тяну её имя, как она любит, и заправляю прядь выбившихся волос за ухо. – Мы обязательно это повторим. Обещаю.

- Честно-честно? – так наивно, и по-детски. Наконец подняв на меня свои искрящиеся надеждой глаза.

- Обещаю. – наклоняюсь, касаюсь губами её губ, едва ощутимо. Не рискую углубить поцелуй, у нас с этим проблемы. А бежать до гостиничного номера с бугром в штанах неохота.

- Чудесное завершение мини-отпуска. Пляж, теплая вода омывает ножки, заходящее за горизонт солнце, и поцелуй невероятного мужчины. – шепчет Лариса, прижавшись к моей груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Давай сделаем этот вечер ещё лучше? – предлагаю, уловив едва слышные звуки гитары.

- Как?

- Ты слышишь это? Прислушайся. – девушка насторожилась, легонько крутя головой, пытаясь уловить, что именно я имею в виду. Вечерний пляж, переполняли разнообразные звуки, и она терялась в них.

- Пойдём. – потянул её за собой. Я уже нашёл, откуда доносится знакомая мелодия, даже нашёл сидящих прямо на песке парней и девушек.

- Им бы костёр для антуража. – заметила Лариса, когда мы подходили ближе к компании.

- Зарова. – поприветствовал всю компанию, пожав мужской её части руку. – Не против, если мы присоединимся?

- Нет, конечно, мы всегда рады. – проговорила девушка, что стояла за спиной у гитариста. – Тем более, как можно устоять, когда он играет. – она потянулась поцеловать парня в щеку, но тот повернулся, подставляя ей губы.

Глава 23

Не отставая от остальных, завалился прямо на песок, усадив Лару между своих ног, она откинулась на моё плечо. После захода солнца пляж медленно погружался в сумерки, голоса стихали, и гитарные аккорды в купе с сильным голосом, растворяли уходящую повседневность и суету. Южная ночь сгущалась, укутывая нас бархатной темнотой.

- Вы любите слушать или сами играете? – спросил гитарист, отложив гитару, и жадно поглощая предложенный его девушкой напиток.

- И то, и другое, всего понемножку. – отвечал небрежно. До сегодняшнего дня только Ник и Димыч, знали, что я играл.

- Ты играешь? – Лара даже отстранилась от меня.

- Угу.

- Вот прям, играешь, на гитаре играешь. Там, тра-ла-ла-ла? – она так смешно изображала, как можно играть на невидимой гитаре, что со всех сторон послышались смешки.

- Если музыкант даст возможность воспользоваться его инструментом, то могу продемонстрировать. Позволите? – спрашиваю парня, но понимаю, как творческие люди не любят этого делать.

- Да, без проблем. – парень на удивление быстро соглашается, протягивая мне гитару.

Немного отстраняю Ларису, аккуратно перехватываю инструмент. Даю рукам вспомнить ощущения, перебираю в памяти аккорды, пальцами струны. Уже знаю, что буду играть, то, ради чего в своё время и учился, очень давно. Начинается вступление, Лара безошибочно угадывает песню, широко распахивая глаза.

- Тебе не нравится дым и чёрт с ним,

Он убивает слова, кругом голова,

Уже разносит молва по дворам …

Девушка музыканта, берёт неизвестно откуда взявшийся бубен, начинает подыгрывать мне, у нас получается очень слаженно. Следующим не выдерживает сидящий до этого совершенно спокойно парень. Он, как волшебник, достает из-за спины небольшой барабан, кажется доол, присоединяется к нам. Не могу сдержать улыбку.

- А эти ночи в Крыму, - теперь кому?

Я, если встречу, потом передам ему.

Писклявый твой голосок как электрошок,

Что я бухой без вина - твоя вина…

Лара не сводит с меня взгляда, как заворожённая смотрит то на мои руки, то в глаза, как в душу заглядывает. Вся женская часть компании подтанцовывает, несколько парней похлопывают себя по ногам в такт с музыкой. Только сейчас осознаю, что все они музыканты, и, скорее всего, играют на достаточно больших инструментах, раз не смогли их с собой взять.

- Я помню белые обои, чёрная посуда,

Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут…

Оглядываю всю нашу нечаянную компанию, берег с накатывающими на него волнами, сумерки, ночные огни, что зажглись вдоль набережной, голоса людей, бродящих по пляжу, они, казалось, не обращают на нас внимания, как и мы на них. Я допеваю последний припев. Отчётливо осознаю, что всё это навсегда врезается в память. Ночная сцена, где я не крутой бизнесмен, владелец крупной компьютерной компании, я просто человек, просто пою, для своей девушки, для себя, для совершенно незнакомых ребят. Никогда ещё при всех своих возможностях и деньгах, я не чувствовал себя настолько свободным. И, наверное, счастливым.

- Объясните теперь нам, вахтёры,

Почему я на ней так сдвинут?

Пальцы в последний раз касаются струн, наступает минутная тишина, за которой следуют всеобщие овации. Возвращаю одолженный инструмент, с благодарностью не только за возможность сыграть, но и живые воспоминания.

- У тебя здорово получается. – даёт свою оценку гитарист, не спешит забрать гитару. – Не хочешь продолжить? Поди, ещё одну?

- Нет, спасибо. Пожалуй, это лучшее, что я мог сыграть.

Притягиваю обратно Ларису, она так смотрит, поспешно целует, едва различимо шепча.

- Ты лучший мужчина, Ромка.

- Ты просто многого обо мне не знаешь. – не знаешь, девочка Лара, какой скотиной я могу быть.

- Нет, ты лучший.

Лифт офисного здания распахивает свои створки на моём любимом тринадцатом этаже. Я смотрю себе под ноги, не спешу выходить. Пошёл уже седьмой день, как мой короткий отпуск окончен, но я всё ещё там, на тёплом песчаном берегу, с гитарой в руках, в обнимку со своей девочкой. И ботинки эти неудобные, и на кой мне эти ботинки, и в костюме жарко, не то, что в шортах. Створки лифта спешат сомкнуться, но им не позволяет мужская рука. Только сейчас я поднимаю на неё глаза.

- Ромыч, ау… - Димка машет передо мной этой самой рукой. – Ты там ничего запрещённого не принимал, на своих югах. Или на тебя так чурчхела действует.

- Иди ты на хер, Димочка. – покидаю кабину лифта и неспешно иду в кабинет.

- Нет уж, друг мой, ты мне сейчас всё объяснишь, какого лешего с тобой происходит. – Димка не отстаёт, строча, что-то в своём телефоне.

Едва мне удаётся поудобней расположиться в своём кресле, а друг садится напротив, пристально заглядывая в глаза, как дверь моего кабинета молниеносно распахивается, явив нам начбеза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что происходит? Что за срочность? – вопрошает Ник.

- Ничего. – как можно небрежнее отвечаю. – Иди спокойно работай, Дима сходит с ума.

- Нет, Никитос, ты на него только посмотри. Что-то не то, я только не могу понять что.

- Да вы издеваетесь, что за загадки. – Никита, долго и пристально разглядывает меня, а потом выдает фразу. – Ромыч, ты какой-то… не знаю, смурной, что ли.

- Точно! – оживает Димка. – Он как я, когда потерял Лисичку, и отпуск не помогает. Ты что, с Соней поругался?

- Ни с кем я не ругался, отстаньте от меня. И вообще это не ваше дело.

- Точно, дело в бабе. По себе знаю. – серьезно, со знанием дела, втирает Никитос.

- Я говорил, что его этим летом накроет. Ты должен мне двадцатку. – Дима толкает в бок Никиту.

- Слышь, чертяки, я здесь царь и бог. Так что быстро по своим местам работать на благо моей фирмы, и увеличения моих капиталов.

- Слышь, барин, крепостное право отменили в 1962. – пытается огрызнуться Ник, но его подводит эрудиция.

- Вообще-то в 1800. – подсказывает Дима. – И 61.

- Не важно, отменили и всё. – когда бы это Никитушка сдал свои позиции.

- Так, холопы. Я вам его восстановил, когда подписывал трудовой договор. Марш работать.

С какой-то необъяснимой печалью, смотрел на двух сорокалетних мужиков, которые, как дети, толкаясь и препираясь, покидали мой кабинет. И это они руководящее звено целой компании? Как мы ещё не пошли по миру, с такими руководителями.

- Ром. – позвал меня Димка, вмиг став серьёзным. – Так ты только больше загоняешься. Поверь уж мне. Не надо ждать чего-то, не пойми чего. Ответ уже есть, он в твоей голове. От себя не убежишь. И это. Пожалей коллектив. Ну, уж если начнёшь всё крушить, то помни, юристы и бухгалтерия мои. – Димка заулыбался, я в ответ ему.

От себя не убежишь. Вот о чём я думал последние несколько часов. Не тяни кота за яйца, так любил, говорить мой дед. Прям слышу это излюбленную фразу, его голосом. Бл*ть. Пора попрощаться со сказочным эльфом. Раз и навсегда. Девочка загадка, нежная, воздушная, такая неземная. И не моя. Уже никогда не станет моей. Надо признать поражение. Нам не быть вместе. Раз и навсегда. Я выбираю её, мою развратную девочку, ту, с кем был неимоверно счастлив, весь короткий отпуск. Да, что там, я был с ней счастлив последний месяц уж точно.

Глава 24

- Димка, как ты узнал размер, когда покупал Алиске помолвочное кольцо? – друг от неожиданности, даже откидывается в кресле сильней, врезаясь в стенку.

- Гм. Знаешь, я как-то знал. Интуитивно. – он встаёт, обходит стол, и плотней закрывает дверь своего кабинета, которую я второпях не закрыл. Бросив секретарю. – Не пускай ко мне никого, Наталья. – потом достал два бокала, бросил пару кусочков льда, и плеснул на донышке каждого коньяка. – У Лисички тонкие пальчики, я целовал их миллион раз, прежде чем решиться. Мне говорили девочки-консультанты, что среднестатистически у взрослой женщины размер от 17 до 19, но я выбрал 16,5 и не прогадал. Село идеально.

- Так просто? – хмыкаю.

- Да, просто. Всегда просто если это твоё, ты будто знаешь всё наперёд.

- Не боялся, что размер не подойдёт?

- Не боялся.

- И никаких сомнений?

- Никаких, Ром. Если она твоя, сомнений не будет, ты просто забираешь то, что тебе принадлежало всё время. Все эти годы, что вы были порознь, а она всё равно была твоей. – он залпом осушил скудное содержимое бокала. – Сомнения были только в одном, какого я тянул так долго.

Я последовал его примеру, так же одним глотком опрокинув коньяк, который уже успел разбавить подтаявший лёд. Брякаю стеклянной емкостью о стол.

- А если их двое, может такое быть?

- Я в такое не верю. Даже если кто-то скажет, да, бывает, для меня нет. Значит, просто не разобрался, кто из них одна единственная.

Медленно встаю, скрипя как дед, старость подкрадывается незаметно, или это я расклеился. Да нет, это моё разбитое состояние. Димка вон отцом только стал, а я чем хуже.

- Ответ уже есть, он в твоей голове. – повторят сказанную несколькими часами ранее фразу, друг.

Не уподобляюсь другу и в век технологий, заказываю кольцо через интернет-магазин. У того же известного бренда, но с доставкой на дом. В офис. Что ж, интуитивно, так интуитивно, размер выбираю 18. Выбираю бриллиант 5 карат в огранке «принцесса». Не большое и не маленькое. Точно на нежную ручку.

Жду его пять дней, за это время беру паузу и не встречаюсь с Ларой. Софья так же молчит, с того самого дня, когда я покинул её квартиру. Этот факт отрезвляет, делает выбор ещё более правильным. А когда курьер приносит мне коробочку с ювелирным изделием, последние капельки сомнения испаряются, как утренние росинки под первыми лучами солнца.

- Роман Юльевич, к вам посетитель. – щебечет в селектор Изольда.

- Кто там. – кажется, рявкаю немного грубовато, но просил же не беспокоить меня с часик.

- Тут Синицына София.

- Кто? - я даже поперхнулся воздухом.

- Синицына София. Она очень просит принять её.

- К-конечно. Кхм. Пусть войдёт.

Ручка двери медленно опустилась, дверь осторожно приоткрылась. Софья при всей своей настоятельной просьбе «принять» была очень нерешительной. Она вошла, и я жадно впился в неё глазами. Как же я соскучился по этой сказочной девочке. Софа мешкала, нервно теребя маленькую сумочку. Бегала глазами по кабинету, не решаясь посмотреть на меня. Шаг, ещё один.

- Добрый день, София. – начал я, заставив девушку взглянуть мне в лицо.

- Здравствуй, Рома. – её длинные реснички трепетали, а большие глаза блестели.

Софья явно схуднула, и была неестественно бледна, но даже это её не портило. Такая она ещё более походила на сказочную эльфийку.

- Присаживайся. – предлагаю, видя, как мешкает девушка. София, робко присела на краешек дивана. Готова сбежать в любую минуту.

Повисла безмолвная тишина. Глаза девушки так и бродили по стенам и мебели, как будто она за этим сюда и пришла, оценить мой интерьер. Мне нравилось и не нравилось это. Нравилось видеть её, ощущать неповторимый аромат, наблюдать за ровным дыханьем, плавно вздымающейся груди, даже нервно подрагивающие руки приводили мое нутро в восторг. Она здесь, она рядом. А понимание того, что Софа пришла сюда явно не по причине, соскучившись за мной, расстраивало и даже злило.

- Пауза затянулась, София. Я думаю, ты достаточно разглядела дизайн моего кабинета, можно уже переходить к делу. – да, не нежно, да, отрезвляюще, но я не могу дать с ней слабину, так уже было.

- Ты прав, прости, что отвлекаю от дел. – она еще больше затеребила свою сумочку. – Возможно, мне совсем не стоило сюда приходить… - тут уже напрягся я, то, что она может встать и уйти, в мои планы не входило. - Но у меня больше никого нет, кто бы мог мне помочь.

- Понятно. – как прижало, опять пришла.

- Илья, он перешел все границы, его угрозы зашли слишком далеко, и мне страшно, очень страшно. Я предлагала ему всё, всю недвижимость, но он отказывается, настаивает на деньгах. А у меня нет таких денег, я уже все вложила и вывести их сейчас из оборота невозможно. Он ничего даже слышать не хочет, а продать ту самую пресловутую недвижимость так быстро нельзя, как он требует. – Софья всё выкладывала скороговоркой, как будто если она сейчас остановится, то не сможет продолжить. – У меня осталось два-а дня, он сказал два дня, или… Я даже думать не хочу, что будет или.

Отхожу к окну, пряча руки в карманы, ликую. Отворачиваюсь, специально, чтобы Соня не смогла разглядеть мой триумф. Все бесы внутри встрепенулись, зашептали: «Она наша, мы, наконец, возьмем своё, мы так близко». Но одно единственное светлое, что осталось, в моей проданной сатане душе, почти кричало: «Остановись, так нельзя, ты уже сделал выбор, правильный выбор. Отступись, помоги, просто так», но этот крик был не слышен за диким шёпотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Повернулся к девушке, та по-прежнему сидела, не сменив позу, только в немом отчаянии уронила голову на грудь. Кажется, я только что всё решил.

Синицын му*ак редкостный, это и ёжику понятно. Но я не думаю, что его угрозы можно воспринимать всерьез. По крайней мере, мне так кажется. Этим лучше займется Ник.

Я подхожу к столу и выуживаю из верхнего ящика коробочку, которую буквально за несколько секунд до того, как девушка вошла, забросил туда. Сажусь на столик напротив Сони, приподнимаю пальцами её подбородок. Ответ уже есть, он в твоей голове.

- Я помогу тебе, Софья. Помогу. – искорки радости вспыхнули в её мокрых глазах. Но это ненадолго. – Не буду скрывать, не просто так. Сразу обозначу условия. – медлю специально, мучаю её, как она меня когда-то. – Ты выйдешь за меня замуж, София. И это не вопрос, это констатация факта. Ты выйдешь за меня, иначе я не стану помогать.

Глава 25

Протягиваю изумлённой девушке футляр, даже не удосужившись его открыть. Она смотрит то на меня, то на коробочку в моих руках. Не ожидала, вот такой я, в твои игры мы больше не играем, теперь будем играть по моим правилам. София сидит как истукан, окаменела, неужели ей настолько противна мысль о замужестве со мной. Впрочем.

- Впрочем, как знаешь. Можешь и отказаться. Но… Но… Защищать я буду только свое. – встаю, оставляя ей шанс, на любое решение. Ставлю футляр на столик.

Давай, девочка, встань и уйди, тогда я сегодня поеду и сделаю предложение другой. Куплю большой букет, спою чертову серенаду, встану на одно колено, буду грёбаным романтиком для одной…

- Немного большевато, но это легко можно поправить. – резко оборачиваюсь. Смотрю на изящную ручку с колечком на пальчике. – Даже не думала, что настроен так серьёзно, даже кольцо купил. Возможно, я действительно зря от тебя бегала всё это время. Возможно, действительно, любишь, а не пытаешься затянуть в постель.

- Да-а… - хриплю не своим голосом. Не свожу взгляд с руки и кольца. Что-то болезненно заныло, в самой серединке грудины. А бесы устроили шумные танцы, оглушив наглухо, то светлое, что болезненно кричало.

- Я согласна, Ром. Что дальше? – хороший вопрос, только я не был готов к этому. Чистой воды экспромт.

- Дальше, ты едешь домой. В кратчайшие сроки к тебе прибудут специально обученные люди, и будут охранять. С Синицыным я всё решу сам. – подхожу к Соничке и нежно глажу щечку. – Готовься к свадьбе, Соня, я хочу решить этот вопрос как можно скорее. В течение следующего месяца. Думаю, пышное торжество нам ни к чему. Но небольшой круг близких всё равно придется собрать.

Девушка открывала в безмолвии рот, и хлопала ресницами. Да, детка, будет так. Может, это не совсем-то, зачем ты сюда пришла, но по-другому не будет. Давай, Софья, взбунтуй, пошли меня к чёрту с такими предложениями, и уйди, гордо.

- Я всё понимаю, Ром. Ты прости мою заторможенность, я совсем такого не ожидала, когда сюда шла. Но я поняла. Нам, наверное, надо поговорить, обсудить, как будем жить, где. Обговорить организацию предстоявшего торжества.

- Как и где будем жить, мы обязательно обсудим. Но не сегодня, сегодня у меня срочные дела, от которых я не могу отказаться, а вот завтра, вечером, приеду, и мы всё обсудим. – забираю из рук девушки пресловутую коробочку, которую она безуспешно пытается впихнуть в маленькую сумочку. Выкидываю её в мусорное ведро. Слышу только изумлённый вздох. – Что касается всего остального, то мне это неинтересно. Найми организатора, я всё оплачу. От себя пришлю только список гостей. – грубо? Возможно. А когда вижу в глазах Софии потрясение, поправляюсь. Эти, девочки, такие девочки. – Я не разбираюсь, во всём этом, Сонь, и доверяю полностью тебе. Обещаю надеть любой костюм, смокинг или что там вы выберете с организатором. Только не зовите меня на обсуждение меню и дегустацию торта.

На губах Софьи появилась первая улыбка за то время, как она ко мне пришла. А мой телефон ожил входящим сообщением от Лары. Она подтверждала сегодняшнюю встречу. Если бы ты знала, как за последний час круто поменялась твоя жизнь, Лара. Наши жизни.

- Тебе надо работать. – Соня тактично махнула на телефон. – Я пойду, не стану больше отвлекать.

Притянул девушку к себе и коснулся губами её губ, пока без напора, не пытался ворваться во вкусный ротик языком, лишь пробовал, искал границы. Она на мгновение замерла, но быстро расслабилась. Уже лучше. Оторвавшись, коснулся губами кончика носика и раскрасневшихся щек, по очереди.

- Беги домой, моя эльфийская девочка. До завтра.

- До завтра, Рома.

Моя новоиспеченная невеста с невероятной скоростью покинула мой кабинет. Да, над близостью нам придется поработать. И, похоже, до свадьбы ждёт меня воздержание. Вспомнил о Ларе, подтвердившей нашу встречу. Если только сегодня, в последний раз, это будет считаться изменой? Когда-то давно, сам для себя решил, что в браке буду верным своей супруге, потому что обязательно выберу ту, с которой сойдемся в сексе на все сто. Не хочу, чтобы Эльфу было больно. Но сегодня сделаю больно Ларе.

Лара

«Столько дней, ни сном, ни духом, а тут срочно. Разговор. Вы меня интригуете, мужчина»

Закусываю губу, трепеща от восторга, я так давно его не видела, и так безумно соскучилась по нему, по нам, по себе рядом с ним.

«Да, моя развратная девочка. Это очень срочно. Разговор не требует отлагательств»

А-а-а. Я маленькая девочка, что сейчас описает штаны. Мой. Мой. Мой. Хочу. Хочу. Хочу. Безумно. Отвлекаюсь, на клиентов, которые соглашаются на сделку. Радостно потираю руки. Эту квартиру я не могла продать уже более четырёх месяцев. Сегодня поистине удачный день. И вечер обещает быть ещё удачней.

«Как прикажет мой господин. Сегодня в восемь я ваша»

Сообщаю это чуть с задержкой, на целый час. Но я девочка, мне простительно. Снова перечитываю нашу переписку. Теряясь в догадке, что он мог такого мне приготовить, что собирается сказать.

Всё. Теперь можно и вернуться в реалии. Только как бы досидеть до вечера.

- Поздравляйте меня, Александр Викторович, мы выходим на сделку.

- Я в тебе даже не сомневался, Лариса. – ага, ещё как сомневался, весь мозг выел чайной ложечкой. Но теперь уже очень надеюсь, что забудет мою выходку с внезапным отъездом. И не будет нудить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Поздравляю, Лара. – отзывается Стефан, протягивая и по- мужски пожимая мне руку. – Позвольте пригласить вас на ужин, отпраздновать.

- Вынуждена отказаться, дорогой Стефан. Сегодня у меня другие планы.

- Тогда позвольте хотя бы угостить вас кофе и десертом. – не унимается мужчина, и не будь он нашим партнёром, уже давно бы его послала. Хотя пожрать бы я нормально не отказалась, с утра ничего съестного во рту не было.

- От кофе не откажусь. – уступаю я, твердо решив, если начнёт подкатывать, сразу и беспрекословно отошью его.

Глава 26

Выбираю кафе напротив нашего бизнес-центра. Хотя время давно перевалило за обед, свободный столик находим с трудом. Заказываю себе бизнес-ланч, не отказавшись от большой кружки чая и огромного по моим меркам пирожного. Не разорю уж, надеюсь, Стефа, кто его знает, какие там в Австрии мужчины, может, как наши, за чашку кофе удавятся.

Напротив, Стефан, с восхищением наблюдает, как я поглощаю свой запоздалый обед, как-то по мне чересчур радостно улыбается. Неспешно отпивая эспрессо из мизерной чашечки. Помню, бабушка говорила, что если мужчине нравится, как ест женщина, то он к ней небезразличен.

- Вы обворожительны, Лара. – почти давлюсь, так как последние минут десять он рассказывал мне о своем агентстве в Граце, расписывал его плюсы, как будто мне его продать собирался, а тут. – И я бы очень хотел, чтобы такая девушка, как ты, стала украшением моего агентства. – вот тут я натурально давлюсь, да так, что мужчине приходится похлопать меня по спине.

- Я польщена вашим комплиментам, Стефан, - делаю вид, что не замечаю, как он перешёл на ты. – но не понимаю, к чему ВЫ клоните? - специально выделяю «вы», тактично намекая на субординацию.

- О-о-о, Вы довольно неглупая девушка, Лара. – включается в игру Стефан. – И всё прекрасно поняли.

Ага. Почти. Понятно, что он намекает, чтобы я перешла, переехала, работать в Австрию, вот только на каких условиях?

- Я совершенно не владею языком.

- Вы отлично владеете английским.

- Я бы так не сказала. Мне не хватает практики.

- Я беру вас, как там говорится… на поруки. Гарантирую, что через месяца два-три вы будете говорить, хотя бы на уровне А2. Но я совсем не солгу, если предположу, что такая целеустремлённая девушка, как Вы, к этому времени будет владеть уровнем В1.

- Стефан, я не совсем вас понимаю. – прикрываю глаза пальцами, но вовремя вспоминаю, что они накрашены. – А ещё я не люблю, вот этих вот вокруг да около. Вы можете прямо и чётко сформулировать, что вы от меня хотите, и откуда взялось такое предложение.

- Разве меня трудно понять? Кто же не захочет переманить к себе столь ценный кадр. Хедхантинг.

- Я не могу представлять такую уж ценность. Я не знаю языка, не знаю менталитета. Это всё играет против меня. – откладываю приборы. Их быстро уносит официант. Передо мной ставят чай и десерт, но есть это уже как-то не хочется. – Не знаю, насколько я умна, но, как вы правильно заметили, не глупа. Мне потребуется не менее года, и это я не про язык, это про наработку нужных навыков. За это время можно вырастить достойного специалиста у себя. Поэтому повторяю вопрос: к чему вы клоните?

- Боже, Лара, если я ранее думал, что восхищаюсь вами, то сейчас понял, это слово не отображает моего чувства. Потому как это ещё не придумали названия.

- Польщена. И всё же.

- Вы правы, Лара, я хочу вам предложить не просто работу, я хочу вам предложить себя. – хорошо, что пятью секундами ранее я поставила чашку на стол, иначе её содержимое сейчас бы красовалось на скатерти. – Вы не ослышались. Я предлагаю вам руку и сердце, пусть это звучит старомодно.

- Чи-чего вы мне предлагаете? – сейчас я точно смахиваю на недалёкую. Нет, ну руку и сердце, это мы знаем, это замуж, только… - С чего вдруг, Стефан. Мы едва знакомы. Я о вас ничего не знаю, да и, о господи, вы обо мне. Как вы себе это представляете? На-аш брак? – даже немного заикаюсь, произнеся это.

- Бросьте, Лара, не одна пара с сотворения мира сочеталась браком, будучи даже не знакомы. Это все навеяно современными реалиями, пожить, притереться. Наши прапрадеды, притирались в браке и жили счастливо. И тем более я считаю, в браке на первом месте должна быть не любовь, а уважение.

Божечки, господи, что он несет, такие неправильные и правильные вещи. Мне кажется, весь абсурд происходящего отразился у меня на лице, так что проходящие мимо официанты, косились на нас.

- Знаете, Стефан… извините, мне пора бежать. – лихорадочно роюсь в сумочке, пытаясь откопать свой кошелёк, чтобы расплатиться и сбежать.

- Что вы, Лара, не обижайте меня. – мужчина останавливает мои жалкие попытки и расплачивается сам. – Этот вопрос я оставляю открытым. – он берёт меня за руку, едва мы покидаем кафе. Я спасительно смотрю в сторону рабочего здания. – Через неделю я возвращаюсь домой, у вас есть время подумать. Вы можете позвонить мне в любое время дня и ночи. Предупреждаю, я буду ждать до последнего, до самого взлета. У вас, Лара, будет шанс, а у меня надежда.

Мычу что-то нечленораздельное, и буквально убегаю. Перевести дух удаётся только у себя в кабинете.

Так, главное в обморок не грохнуться от перенапряжения. И чего это так бомбанула мужика. Ты прям женщина-вамп, Лариса. Ух. Аж щёки горят, наверняка это Степашка меня материт. Хотя. Какой с него. Вот если объективно, то лучше кандидата в мужья не найти. Обходительный, умный, опять же воспитан хорошо. И не бл*дун. Сколько лет мы знакомы, он ни разу не позволял себе здесь непристойные приключения. Пунктуален, хорошо пахнет. Последнее особенно ценю. Вот Станислав бывает так надушится, что в одном с ним лифте ехать невозможно. Внешность тоже не подкачала высокий, спортивный. Секси. Стоп, Ларка, ты ж замуж за него всерьёз не собралась.

Если бы я вышла за кого всерьёз замуж, то только за Ромку. При всей своей не идеальности, он идеальный мужчина. Выпадет мне шанс, что когда-нибудь он позовёт меня замуж. Определённо хочется, быть для него единственной. Почему-то, кажется, что если он и женится, то только на спор, наперекор самому себе. И становиться страшно, с каждым днём я всё сильней в него вляпываюсь, а он?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

В нашу съемную квартиру, я приехала сильно заранее. Что-то невидимое, живое щекотало внутри, создавая зуд в лопатках. Словно давно забытые крылья прорезались сквозь кожу. Втюрилась, вмазалась, влипла. Наивные, детские словечки вертелись на языке. О-о, как же хотелось о них кричать.

Одно единственное кресло, не считая комода, и матрасы вот всё, что было в небольшой комнатке. Да, пожалуй, штатив. Ромка опаздывал, отчего моё сердце билось лишь быстрей. Предвкушая встречу, и разговор, что не требовал отлагательств. Чтобы немного его подразнить, и сбить с толку, за моё ожидание, решаюсь на маленькую шалость. Я сажусь в кресло обнажённой, на мне лишь тонкая длинная цепочка с кулончиком, аккурат расположившемся между грудей. Закидываю каждую ногу на подлокотник, раскрывая вид на сокровенное местечка. Догадываюсь, как потемнеют глаза у Ромы, когда он увидит меня в такой позе.

Когда мои ноги почти затекли, ключ в двери повернулся, и я услышала родной голос.

- Прости, подзадержался. – крикнул Роман из прихожей, сбрасывая обувь. – Заезжал…

Тут он переступает порог комнаты и видит меня. Как я люблю такие моменты. Он медленно скользит взглядом по моему телу, вместо довольной улыбки появляется почти звериный оскал. Он жаждет меня получить, как добычу. Наброситься и растерзать.

Из его рук на пол падает букет цветов, следом пиджак. Мне даже чудится, что он порыкивает от удовольствия. Да, детка!

- Моя строптивая су*ка. – лишь улыбаюсь подобному замечанию.

Как большой хищник, двигаясь плавно, размеренно, почти лениво, Ромка подходил ко мне. Я знала, что сейчас будет то, что мужчина любит больше всего. Расстёгивает брюки, лишь слегка их приспуская, одетый он и на контрасте обнажённая я.

Гладит живот, складочки, описывая пару кругов вокруг клитора. Проверяет, готова ли я, так как хочет сейчас, быстро, немедленно. Но ворваться в неподготовленное лоно он сам себе не позволит.

- Влажная. – констатирует. – Моя развратная шл*шка, так сильно хочет на мой член.

Хитро улыбаюсь. Да, я действительно успела немного поиграть с собой, пока ждала его. Убедившись, что медлить незачем, он таранит раскрытую плоть быстрым толчком. Мой вскрик, его глухой стон, замираем. Чтобы через несколько секунд сорваться на сумасшедший ритм.

Стоны, рыки, пошлые звуки, грязные словечки смешиваются в сознании. Удары, укусы, поцелуи блуждают по телу, будоража. Только с ним я могу быть настолько падшей, только с ним мне нравится покорность, только с ним я могу и хочу быть порочной.

- Кончай, моя грязная девочка. – шипит, намотав мои волосы на руку. – Кончай. Моя блядь. – замедляется, совершая короткие, но сильные толчки. Едва вбирает в рот маковку груди, прикусывает зубами сосок, я разлетаюсь.

Разбиваюсь на мелкие кусочки, плавлюсь, чтобы вновь собраться в форму, другую, новую, подходящую под его стандарты, соответствующую его вкусу и виденью секса. Каждый наш секс, каждый мой оргазм меняет меня, делая всё больше его, хотя куда больше.

Дышу глубоко и почти ровно, уткнувшись в любимое плечо. Мысли ожили, разбегаясь по нейронным сетям. Сладкая нега стихала, позволяя вспомнить, зачем мы здесь вообще-то собрались. Взгляд падает на так и валяющийся, возле порога, букет. Красивый букет.

- Ты хотел о чём-то поговорить. – нарушаю такую уютную тишину, но сидеть так дальше становится неудобно.

- Да. – Ромка встряхивает головой, будто отгоняя морок. - Да. Хотел.

Мужчина отходит от меня, поправляя штаны и рубашку. Мне кажется или он действительно избегает смотреть в глаза. Что-то вязкое и тёмное сгущается вокруг, и это отнюдь не сумерки. Сажусь, удобнее вытягивая ноги, ищу взглядом халатик, который не так давно сюда привезла, на такие вот случаи. Как назло, не нахожу.

Роман суетится, нарочно пытаясь занять себя ненужными делами. Поднимает пиджак, кладёт его на стул, букет перекладывает с места на место. Уносит на кухню, давно оставленную им в комнате кружку. Выбрасывает конфетные фантики.

- Золушка, мне кажется, здесь достаточно чисто для разговора. – хотелось над ним посмеяться, если бы не было так страшно.

- Лар. – начинает он, наконец взглянув мне в глаза. Я шумно сглатываю, потому что не могу понять весь калейдоскоп чувств на лице любимого. – Лар. – опять, только имя с тяжёлым вздохом.

- Ром, произнеси ты уже это, а то я начинаю очень сильно переживать. – вытягиваюсь струной, тело и нервы. Взведённой тетивой, звенят в ушах. Ещё раз смотрю на букет, хоть бы к добру, заклинаю, пусть цветы будут к добру.

- Я женюсь. Сегодня днём, я обручился с другой.

Взрыв! Бам! Бух, бух, бух, бух, бух. Его губы шевелятся, ещё что-то произносят, я вижу это. Вижу, как несколько раз рука пытается дёрнуться в мою сторону. Он бегает глазами по комнате, избегая со мной долгого зрительного контакта. Носок правой ступни нервно постукивает об пол. А я не шевелюсь и ничего не слышу, только звенящую тишину, и это отчаянное буханье собственного захлёбывающегося в крови сердца.

Я что-то чувствую? Кажется, ничего? Помню, ещё в двенадцать лет, насмотревшись, как бабушка стонет от боли, я не хотела так. Хотела быстро и сразу, чтобы не чувствовать ничего. Кажется, получилось.

- Лара, прости. – глубокий пронизывающий вздох, его или мой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выныриваю из-под толщи ледяной воды. Слышу, вижу и всё, су*а, чувствую. Тело охватывает пронизывающий холод. Его слова впиваются в моё сознание колючими льдинками. Жениться? Обручился. С другой! Вспоминаю, что всё ещё голая, иду на поиски злополучного халата.

— Значит, женишься? – зачем это мне, как будто не услышала с первого раза. Как будто эта фраза заезженной пластинкой не крутится в моей голове.

- Да. Прости, так получилось…

- За что? – прерываю поток его бесполезных слов. – За что ты просишь прощенья?

- Я-а… - замолкает, обескуражен, не хуже меня.

- Как давно у тебя есть ещё одна женщина? Как давно ты спишь с нами двумя? Как давно ты принял решение жениться на ней? Как давно ты, мать твою, водил нас за нос? Нас?! Меня?! – перехожу почти на крик. Выбрасывая в кровь прибывший адреналин и злость. Не верю, что могла так лохануться. Не веря, что полюбила такого самодовольного козла. Не веря, что со мной поиграли, как с куклой, порочной резиновой куклой. А вот теперь выбрасывают за ненадобностью.

Глава 28

- Успокойся, пожалуйста. Я понимаю…

- Я спокойна. – перебиваю его, натягивая на себя трусики. Между ног мокро и липко, но плевать, мне уже почти на всё плевать. – Откуда, скажи, откуда она могла взяться. Ты каждый день и через день был со мной. Откуда у тебя могла взяться столько сил. Это абсурд.

- Я знаю Софию давно, ещё с университета или со школы, точно не помню. Она не взялась ниоткуда, она была всё время. Я помогал ей, был рядом в трудное время, поддерживал…

- Всё время? Всё то время, что мы… - нервно щелкаю пальцами, пытаясь подобрать слова. – были вместе. Ещё тогда, в первый раз, она уже была?

- Да. – одно короткое слово и ещё один взрыв.

- Всё время. – шепчу себе, не ему. Чтобы прочувствовать всю глубину.

Всё время, третьим, ненужным углом была я, а она была всегда, до меня и будет после меня. Боже. Оглядываю квартиру, которую сама предоставила для наших плотских утех, мы ведь так больше и не были в его квартире. Там одна, здесь другая, очень удобно.

- Боже, Ром, это так отвратительно. – плюхаюсь в то самое кресло. – То с ней, то со мной. То со мной, то с ней. Хоть не в один день? – зачем спрашиваю, зачем себя мучаю. Нужно одеться и уйти. А лучше выгнать его, квартира же, по сути, моя. Что ещё мне нужно услышать, «Я женюсь, прости» мне недостаточно.

- Если тебе станет легче, то у нас с Соней не было секса. – он произносит это так, так… с надеждой, что ли. Не понимая, что сделал только хуже. Теперь избитая фраза «Любовница это унитаз…» била по мне так сильно и так больно. Стыд, унижение и непомерная жалость к себе.

- Это ещё отвратнее. – порывисто прикрываю ладонями глаза. – Её берёг до свадьбы. Хорошую правильную девочку. Не похотливую шл*шку, как я. – отнимаю руки, не понимая, почему нет слёз, куда делась вся жидкость.

- Лар, перестань. Ты для меня действительно особенная. Просто Соня. Я не мог упустить такой шанс.

- Не мог. Упустить. Такой. Шанс. – повторяю за ним. Медленно. Без понятия, к чему привязать эти слова.

Наступает тишина. Я удобней устраиваюсь в кресле. Смотрю строго перед собой. Ромка опять суетится, не зная, куда пристроить букет. Поначалу хотелось сказать, чтобы уже отправил его в помойку, но цветы жалко. Они ни в чём не виноваты. Наконец он придвинул старый табурет чуть ближе ко мне и сел на него. Мужчина жалостливо и скорбно смотрел на меня, я в стену.

Так мы просидели около получаса. Не знаю, о чём думал Рома, лично я вспоминала, весь наш короткий роман. Искала подвох, искала намёки, доказательства присутствия другой, и почему-то не находила. Это помешательство или отчаянье. Неспешно поворачиваю голову к мужчине, наблюдаю его горестную физиономию. Неужто я пала так низко, что сейчас пытаюсь найти оправдания этому козлу.

- Зачем ты пришёл сюда сегодня, Рома? Зачем принёс цветы? Зачем позволил всему этому случиться? – не понимаю, о чём последнем спрашиваю, про наш секс или про его женитьбу. Хочу, чтобы всё прошло, а ничего не проходит.

- Я не хотел тебе сделать больно, Лара. Ты очень дорога мне.

- Не хотел, но сделал. – грустно усмехаюсь. Даже немного завидую его собранности. Готовился, что ли.

- Не хотел, но сделал. – повторяет за мной и пытается подхватить мою свисающую с подлокотника ладонь. – Я бы всё отдал, чтобы такого не случилось. Чтобы мне не пришлось выбирать между вами, но другого не дано. Вы обе очень много для меня значите. Одинаково сильно, но каждая по-особенному, что мне делать. Не оставлять же всё как есть? Кого бы я ни выбрал, вторая будет страдать.

- И для страданий, ты выбрал меня? – пристально смотрю в его глаза. Держу взглядом, не позволяя отвернуться. Жду ответа.

- Мне очень жаль. – гениально.

- Если тебе жаль, то выбери меня. – импульсивно вскакиваю, он повторяет за мной. – Выбери меня, Рома. Выбери меня. – кладу руки на его грудь поверх рубашки, улавливаю гулкие толчки взволнованно бьющегося сердца. – Выбери меня. Не её. Меня, Рома. Не делай больно мне, пожалуйста, пожалуйста, Рома.

Умоляю, унизительно, позорно, глупо. Недостойно такой гордой и самосильной женщине, как я. Но я это делаю, умоляю, унижаюсь, прошу. Цепляясь руками за его шею, тянусь к его лицу, мажу по щеке губами. Он спокойно убирает мои руки и отшагивает назад.

- Не могу, Лара. Не могу. – он опускает голову и качает ей. Держа, между нами, дистанцию. И это я только что думала, как низко пала, а оказывается, катиться ещё есть куда.

- А уходить, не спросив, нету сил, давай попробуем заново всё собрать? – запрещённый приём, его любимая песня. Интересно, она её тоже знает.

Эффект достигнут. Застыл. Кадык дёрнулся. Его глаза сузились, а плотно сжатая челюсть скрипнула. Слишком глубоко в нём сидит эта песня, слишком много теперь связано с ней и с ними. Ему не нравится это, то, что знаю о нём нечто большее, чем он хотел бы.

- Я выбираю её, Лара. Я уже выбрал, Софию. – без тени сомнений и сожалений. Словно ставя точку во всей этой абсурдной драме, раздается громкий сигнал клаксона. Вздрагиваю.

Идёт к финалу игра, нет, это конец. А ты всё так же молчишь, нет, ты просто всё уже сказал.

Я смотрю на мужчину, не моргая. Понимая, нас больше нет. И не было никогда. Под бренной оболочкой моего тела, маленькая, искрящаяся когда-то радостью душа, сейчас сворачивается клубочком в большое пушистое одеяло с головой. Она рыдает, воет, истерит. Она умирает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отступаю назад, делая расстояние, между нами, больше. Хотя куда больше-то, между нами, пропасть. Уже вижу, как, ухнув, лечу в неё холодную, ледяную, окутанную морозной потягой. Задыхаюсь на лету. Покорно жду, когда окажусь на дне. Падшая женщина, его грязная шл*ха.

Мне надо отдалиться, больше не видеть и не слышать этого человека. Мне надо спасать её, мою умирающую душу.

Глава 29

Нахожу резервные силы, делая вид, что это вовсе не я минутой назад унизительно клянчила выбрать меня. Натягиваю невидимую броню, несмотря на то что она разбита.

- Ты хочешь мне ещё что-нибудь сказать? – я спасу себя, я выкарабкаюсь. Ромка растерянно смотрит, не понимая вопроса или не находясь с ответом. - Если это всё, давай поставим точку. Ключи оставь и уходи.

- Лар, мне правда очень жаль. – закусываю губу и печально качаю головой. Жаль. Как будто его жаль, может что-то изменить. – Пойми меня, пожалуйста, это было нечестно по отношению к вам. Я поступил как мужчина. Разрубил этот клубок. Не было другого способа. Я не хотел больше играть с вами. Да, выбор был сложным, да, одной из вас было бы больно, но по-другому нельзя. Без боли. Я поступил правильно. – это было действительно жаль. Только жаль слушать этот бред, жалкие попытки оправдаться, выйти белым и пушистым.

- Мужчина не позволил бы такому случиться. – говорю совершенно спокойно. – Ключи оставь и уходи.

- Мне невыносимо думать, что я могу быть причиной твоих страданий. – а мне невыносимо смотреть на тебя, такого близкого и далёкого одновременно. Не моего.

- Теперь мне придётся помнить, эту боль даже дольше, чем я тебя знаю. Уходи.

Наконец осознав всю степень бессмысленности дальнейшего разговора или устав, мужчина уходит. Подхватив свой брошенный пиджак, брякая связкой ключей в прихожей. Это последние секунды, когда мы вместе, когда я его вижу, уж очень постараюсь больше его не видеть и не знать.

- Ром, последняя просьба. – ловлю мужчину почти в открытых дверях. На его лице появляется лёгкая улыбка, почти облегчение. Надежда, попытка откупиться, облегчит чувство вины.

- Всё что угодно, Лара, если это в моих силах.

- Пообещай мне, что ты никогда больше не появишься в моей жизни. Никогда. Я не буду ходить к Волковым, если буду знать, что ты там. И тебя прошу о том же. Ты будешь уходить из ресторана, если заметишь меня. Ты будешь переходить дорогу, если мы окажемся на одной улице. Ты будешь уходить из магазина, если увидишь в нём меня. Ты даже выберешь другой рейс, если нам предстоит оказаться в одном самолёте. Ты исчезнешь из моей жизни и никогда, ни при каких обстоятельствах о себе не напомнишь. Обещай мне.

- Лар, ты же понимаешь, что так не сработает. – у меня всё сработает, если не будешь маячить на горизонте.

- Сработает. Дай мне забыться. Пусть боль притупится, а воспоминания, станут настолько старыми, что будут больше напоминать страшную сказку. Не оживляй их своим присутствием. Не надо.

- А если ты передумаешь? – передумаю, смешно. Такая глупость отразилась на моих губах печальной улыбкой, которую мужчина тотчас подхватил.

- Не передумаю. Ни завтра, ни через время. Ни через год, ни через десять, ни через двадцать лет. Я не позволю себе передумать.

- Тогда… я обещаю. – мужчина повторяет бесчисленную попытку взять мою руку, и я на мгновение сдаюсь, позволяю подхватить её.

Ромка целует мою ладонь, затем каждый пальчик по отдельности, как делал это тысячи раз. Затем переворачивает, припадая губами к тыльной стороне ладони. Прижимает мою руку к своей колючей щеке. Заглядывает в глаза, с какой-то одному ему понятной надеждой. Надеждой на что?

- Позволь нам последний, прощальный поцелуй? – да, он точно издевается. Нет уж.

- У тебя было гораздо большее, чем прощальный поцелуй. Этого достаточно. – киваю на свою руку, на его лице, имею в виду наши прикосновения.

- Тогда я не знал, что он будет прощальный. – вот когда думаешь, что тебя не могут шокировать больше, ан нет, могут.

Он шёл сообщить мне о своей женитьбе на другой, и не знал, что всё, что может случиться, между нами, будет в последний раз? Он точно идиот, он недалёкий идиот. Эти мысли так явно отразились на моём лице, было понятно, мужчина понял, о чём я думаю.

- Ты правильно думаешь, Лара, я дурак. Но позволь нам его, этот поцелуй. Чтобы у твоей страшной сказки был хоть немного сладкий конец.

И я поддалась. Когда Роман потянулся ко мне, я сдалась. С полным пониманием, что такое с нами больше никогда не повторится. Он был вовсе не сладкий, наш поцелуй. С привкусом горечи, обиды и боли. С чувством разочарования, с разбитыми мечтами, с обидой на нас, на него, на вселенную, на жизнь.

Отшатнулась, отступив ровно на четыре шага назад, уперлась спиной в стене. Ромка открыл старую скрипучую дверь, но, прежде чем тихонько закрыть её навсегда, взглянул мне в глаза. Мы смотрели друг на друга в последний раз, осознавая это, принимая. Дверь закрылась, разделяя не только нас, но и наши жизни. Как раньше уже не будет. Будет до Романа и после него.

Конец. Не понимаю, почему нет слёз, куда делась вся жидкость.

Был уже первый час ночи, а я по-прежнему находилась в чужой квартире. Обдумывая, прокручивая в голове разные сценарии случившегося. Можно ли было хоть что-то изменить или предугадать такой исход. Смотреть сквозь разбитые розовые очки, больно, но реалистичнее, что ли, правдивее. На многое открываются глаза. То, что раньше казалось естественным, сейчас дико странным.

Взять хотя бы мою уверенность, что у нас отношения, бурный роман, который со временем перетечёт во что-то большее. На деле, мы никогда не были в общественных местах, не афишировали нашу связь, и даже в отпуск уехали тайно ото всех. Даже любовниц хоть иногда выгуливали, на незначительных светских раутах. Я не была удостоена даже этого. Теперь-то понятно почему, для таких мероприятий, у него была светлая и правильная девочка Соня. Для постельных утех - я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он часто был занят, нередко до глубокой ночи. Я списывала на деловые встречи, на деле встречи были с другой. Пару раз мы всё же пытались хоть куда-то выбраться, но в последний момент всё срывалось, и причина вдруг стала так очевидна, Рома уезжал к другой. Если смотреть на всё это трезвым взглядом, удивления, что он выбрал её, и быть не должно, он всегда выбирал её, неоднократно. Выбирал её.

В памяти всплыл «эпизод» в туалете ресторана, когда он воспользовался мной, а потом вдруг неожиданно уехал. Издержки бизнеса, очередные проблемы. Стало так мерзко и обидно, от самой себя, от той ситуации, от него, от его гнусного поступка. Бросил меня, с отметиной на шее, пропахшей им и сексом, удовлетворил свою похоть и укатил.

Глава 30

Захотелось мести. Если уж не причинить боль, хотя бы задеть его эго. У меня в голове было только одно решение этого, только одно могло его уязвить. Узнать, что он никогда не был одним единственным.

- Стефан. – голос немного дрожит, но я поступаю правильно. – Не разбудила? Прости, что поздно.

- Нет, Лара. Я ещё не спал, а даже если бы и спал, то ответить тебе, поговорить с тобой, мне в удовольствие. – вот так, да, так должен проявлять себя заинтересованный в женщине мужчина.

- Ты сказал, в любое время дня и ночи. – запинаюсь, мешкаю, специально перехожу на «ты», давая понять, что хочу сказать, но произнести слова не решаюсь.

- В любое время, Лара. Ты готова дать мне ответ? – подталкивает. Молчу, не осмеливаюсь, боюсь так круто поменять свою жизнь. Взгляд цепляется за букет.

- Я согласна на всё, что ты предлагал. – мосты сожжены, назад пути нет. – Только, кхм… - откашливаюсь, пересыхают не только губы, но и рот, горло. – У меня нет ничего, ни загранника, ни визы.

- Это меньшее, о чём ты должна думать, Лара. Тебе вообще не стоит больше думать о подобных вещах, для этого отныне, у тебя есть мужчина.

- Понимаю. – шумно выдыхаю, принимая его главенство. – Только у меня будет одна просьба. Наш брак, я понимаю, будет традиционным, хух… - подбираю слова, нервничая, как школьница. – Я бы хотела попросить тебя немного подождать … с исполнением супружеского долга. Сколько это возможно. – хорошо, что мы говорим по телефону, а то он бы увидел, что я красная, как рак.

- Я понимаю тебя, Лара, и готов подождать.

- Спасибо. – повисает неловкая пауза, мне больше нечего ему сказать. И хотелось бы повесить трубку.

- Я очень рад, Лара. И постараюсь сделать тебя счастливой…

- Угу…

- В ближайшее время нам необходимо встретиться и обсудить вопросы отъезда.

- Хорошо. Согласна.

- К сожалению, завтра мой день расписан, а спешки я не люблю.

- Угу…

- Вот послезавтра, у меня есть пару свободных часов, ты не против пообедать со мной.

- Конечно. – понимаю, что все мои ответы односложны, но больше я из себя сейчас не выдавлю.

- И не переживай об Александре, с ним я тоже поговорю сам.

- Угу… - мне бы радоваться, вот он, идеальный мужчина, готовый взвалить на себя все мои проблемы и решить их.

- До послезавтра, Лара. Целую. – я должна ответить тем же, должна же. Нет, не могу.

- Спокойной ночи, Стефан. – сбрасываю вызов и откидываю от себя телефон, как нечто ядовитое.

Правильно я поступаю? У меня пока нет ответа. Только теперь мне нужны такие отношения, где будут любить меня, где меня будут боготворить и носить на руках. Стефан будет, в этом я точно уверена.

Сижу у Алиски на кухне, дожевывая сто пятый блин. Не стала тянуть резину, к ней пошла к первой. Конечно, известие о моём очень, очень скором отъезде она восприняла скверно, но хотя бы нотаций не читала, как мать с утра. Надо бы к ним заехать, и к бабуле, кто знает, когда я смогу приехать домой. Да и не так уж они далеко живут, как казалось когда-то, всего каких-то ста километров.

- К своим, когда поедешь, попрощаться. – Лиска, читала мои мысли, как всегда.

- Пока не решила, но надо.

- На работе как, отпустили?

- Стефан всё решит сам. – ковыряю ложкой сгущёнку, не хочу вроде, но ем. – Если честно, я не хочу там появляться. Я ничего уже не хочу. – последнее шепчу, но остроухая Лиса всё слышит.

Подруга подходит ко мне со спины и крепко обнимает, молча. Гладит по волосам, как нерадивого ребёнка, что-то нашёптывая. Ей простительно, она новоиспечённая мать.

- Мне кажется, ты убегаешь. Мне кажется, там в твоём нечаянном отпуске что-то случилось, и ты убегаешь. Может, это случилось раньше, может, позже. Только сейчас ты не выглядишь как человек с твёрдой жизненной позицией. Не хочешь рассказать? – мой человек-аналитик, всё подмечает, всё раскладывает по полочкам.

- Пока нет. От чего мне убегать, Лиска?

- От обстоятельств, от мужчины, от воспоминаний, от себя.

- От себя не убежишь. Тебе ли не знать. – она лишь грустно усмехнулась. – Разве что от боли.

- От боли тоже не убежишь. – заключила подруга, присаживаясь на стул рядом со мной. – Как ни старайся, когда больно – болит. Не хочешь рассказать.

- Пока нет. – она понятливо и согласно кивает головой. Принимая моё решение. Без слов говоря мне, что готова ждать. – Очень надеюсь, что через год, я буду смеяться над этим, вот только сейчас, мне очень тяжело. Может, я сама ещё не могу принять того, что произошло. Не понимаю, как такое могло со мной случиться.

Быстро тру пальцами глаза, благо сегодня на мне нет ни грамма косметики. В очередной раз удивляюсь, почему не плачу, почему нет слёз. Я ведь должна плакать, закатить истерику, слёзы ручьём, сопли пузырём. Почему я не плачу?

- В этой жизни есть вещи, которые не получается, ни понять, ни принять. Их надо просто пережить. Тогда через год, ты точно будешь смеяться над этим. – она тепло улыбается, по-матерински. Не говоря, но показывая, что всегда рядом, если понадобиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как ваши дела, с Димой?

- Отлично, Лара. Жизнь с ним, наши отношения, Демидка, наша семья, всё это стоило тех слёз, определённо стоило. – Алиска берёт мою ладонь и аккуратно выводит на ней круги, затем загибает каждый палец, как в детской потешке про сороку-ворону. – Что, если, чтобы достичь вершины счастья, сначала нужно упасть на самое дно. А уже оттуда, найдя первый выступ, можно пробовать подняться. Главное - найти, за что цепляться. – она крепко держала мою, сжатую в кулака, руку. Я смотрела на него, на этот знак поддержки, знак доверия, знак помощи.

- За что цеплялась ты?

- Демидка. – ответила подруга с улыбкой, полной материнской любви. – Как бы абсурдно ни звучало, но именно приняв свою беременность, мне стало легче. Захотелось жить, улыбаться, быть счастливой, карабкаться. Понимаешь?

- Понимаю. – отвечаю скорей на автомате.

- И у тебя всё получится, я в это верю, я это знаю. – она легонько заключает мое лицо в свои ладони, и произносит, глядя в глаза. – У тебя всё получится.

- Получится. Я найду, за что уцепиться.

Глава 31

Это была последняя наша встреча. Дальше мои воспоминания, смутные и путанные. Иногда казалось, что всё вокруг происходит не со мной, как будто я смотрю на всё сквозь толщу мутного стекла. Улыбки, смех, прощанье с родными, чемоданы, шутки от уже бывшего шефа. Самолёт, аэропорт, другая страна, чужая квартира. Мэрия, брачный контракт, и вот уже в моём паспорте стоит совсем другая фамилия. Это всё происходит не со мной, я всё ещё стою у того грязного стекла, не хватает лишь попкорна, пока я наблюдаю за своей не своей жизнью.

- Лара, я дома. – слышу голос Стефана и не понимаю, зачем он вернулся так рано. – Ты где, милая?

Да здесь я, куда мне деваться. Влажные пальцы скользят по экрану телефона, пытаясь свернуть видео, на которое я только что мастурбировала. Да вот так, при живом-то муже. Я просила у Стефана время, и он мне его дал, но секса хочется, да вот только не с новоиспечённым супругом.

Телефон выскальзывает у меня из рук, падая на мягкий пушистый ковёр. В это мгновение мужчина переступает порог нашей спальни, недоумённо смотрит то на меня, то на телефон. Я растрёпанная, в коротких шортах, майка сбилась, весь мой вид кричал, о том, что здесь могло происходить, только мужчина не понимал с кем. Он задумчиво сдвинул брови, оглядывая комнату. Прикидывает, где я могла спрятать любовника.

Стефан делает шаг ко мне, я тянусь за телефоном. Муж стремится мне помочь, но я не могу допустить этого. Если вкладка не закрылась, если видео ещё на экране, если телефон не заблокировался, это крах всему. Мужчина оказывается первым. Он поднимает телефон, переворачивает его экраном вверх и всматривается в изображение. Сначала губ касается лёгкая, почти озорная ухмылка, когда на застывшей картинке Стеф видит что-то развратное, в его глазах читается: «Ну-ну, дорогая жёнушка, и чем это ты тут балуешься». Едва он нажимает «плей», едва первый неясный кадр оживает, а комнату заполняют пошлые звуки моих стонов и криков, чужое, мужское имя срывается с моих губ снова и снова, лицо мужчины чернеет.

Это наш первый с Ромкой секс в старой квартире. Я сняла его в шутку, я и потом много чего снимала, и много чего удалила, а вот этот оставила. Здесь удовольствие на грани, эмоции на разрыв. Я изредка смотрела, запрещала себе, ругала, но всё равно смотрела и самоудовлетворялась.

Он досмотрел видео до конца, не отрываясь и почти не моргая. Я провинившейся школьницей нервно теребила краешек майки. Стеф зол, он стиснул челюсть, губы превратились в тонкую полоску, брови нахмурились, и между ними пролегла глубокая морщина. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, даже на расстоянии видно, как напряжение крупной волной проходит по его большому телу.

- Стеф, это…

- Не то, что я подумал? – перебивает меня мужчина. Я и сама не знаю, что сказать, как оправдаться и стоит ли. – В интересных фильмах ты снимаешься, Лара.

- Стеф… - пока его имя всё, на что меня хватает.

- Я думал, беру в жёны совсем другую девушку, скромную и сдержанную. Готов был пойти на уступки и подождать в таком, как мне казалось для неё деликатном деле. А моя жена оказалась не так уж и проста. И скромностью там и не пахнет. Это я глупец, думал, тебе надо время, чтобы привыкнуть, а тебя, оказывается, нужно просто нагнуть.

Он делает шаг ко мне, и внезапно, одним взмахом руки, разрывает на мне пижамную майку. Я взвизгиваю, пытаюсь отступить, но приземляюсь попой на кровать. Мужчина не отстает, его тёмные, налитые кровью глаза сверкают яростью.

- Стеф… послушай… - зову его, выставив руки вперёд в защитном жесте.

- Я уже достаточно послушал и всё посмотрел. – он хватает меня за руку и тянет на себя, крепко сжимая запястье. – Или что ты думала, милая, я привёз тебя сюда, поселил в своей квартире, женился, чтобы просто наблюдать за тобой, ходить и молиться на этого с виду ангела. Не-ет, Лариса. Мне нужна нормальная семья, с традиционными ценностями, а ты, я смотрю, не так традиционна, как я думал.

Он проговаривает это медленно, шипит мне в лицо и почти плюётся. Я пытаюсь отвернуться, вырваться, но он крепко держит, не давая пошевелиться.

- Ну, давай разведёмся, я не против. Может, у нас действительно ничего не получится.

- Получиться. – рычит мужчина.

Сдирая с меня остатки майки, за ней дёргает шорты. Ткань больно впивается в бёдра и не желает поддаваться. Я дёргаюсь, бью его по рукам, стараясь вырваться, но все попытки тщетные. Чтобы хоть как-то привести мужчину в чувства, размахиваюсь и влепляю ему пощёчину. Помогает. Стефан замирает, прикасается к покрасневшей щеке, и в следующее мгновение мне прилетает тяжелый удар, сбивая с ног. Он бьёт наотмашь, тыльной стороной ладони, перстень, что красуется на его безымянном пальце, рвёт мою губу, кровь брызжет на простыню, стекая тонкой струйкой.

- Стефан. – зову мужа, облизывая кровавые губы. – Что ты делаешь?

- Получаю, что мне положено. – отвечает он, но голос какой-то нечеловеческий, как и весь вид мужчины.

С меня срывают неподдающиеся шоры и трусики, хватают за волосы, поднимая с кровати. Вцепляюсь в большую руку, стараясь минимизировать боль. Вот это боль, Лара, вот видишь, какая она бывает, и не так уже печально и грустно. И та боль, что причинил Ромка, по сравнению с этой - цветочки.

Я обездвижена, всё, что могу сейчас делать, это привстать на носочки, чтобы уменьшить натяжение волос. Двумя руками схватившись за голову. Муж, толкает меня к стене, так резко, что я ударяюсь затылком. В глазах темнеет, дезориентирую ещё больше. Болезненный вскрик, распахиваю глаза, фокусирую зрение. Тяжёлая мужская рука, крепко сдавливает грудь, сильно щиплет за сосок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так тебе больше нравится, Лара. Так? Приятно? – шипит Стеф, слюнявя мне ухо.

Я бы хотела прокричать «нет», мне совсем не нравится, и неприятно, но я не могу, на всё, что меня хватает, это рваные вздохи и хрипы. Он дёргает рукой, встряхивая меня за волосы, от чего второй раз бьюсь головой о стену. Опять эта темнота. А за ней, резкая боль от укуса, ещё, ещё и ещё. Нежную кожу груди, обдаёт прохладой, она мокрая, это его слюна или моя кровь. Воплю на выдохе, надеясь, что, возможно, хоть кто-то услышит и поможет мне.

Глава 32

- Та-ак, а теперь посмотрим, что у нас здесь. – свободная рука мужа устремляется между моих ног, я плотней сжимаюсь, как могу, сопротивляюсь этому насилию. – Давай, Лара, откройся, ну-у. Перестань сопротивляться, хуже будет.

Хуже. Куда ещё хуже-то. Нет, пока я могу, не сдамся. Куда хуже понимаю спустя полминуты, получив резкий удар в бок под самые рёбра, который буквально сгибает меня пополам. Я бы согнулась, я бы, скрючившись, упала на пол, но как, если ещё одна рука садиста держит за волосы, не давая осесть. Глотаю и давлюсь воздухом, молюсь, чтобы меня на него вырвало. Но, как видимо, сегодня не мой день. Чувствую, как он ковыряет пальцами в моей вагине, скребя чувствительные стеночки ногтями. Собрав последние силы, бью ослабленными руками, куда придётся, куда попаду. И это, кажется, действует, хватка ослабевает, и меня отпускают.

Ненадолго. Ещё один не менее сильный удар прилетает мне по лицу. А следом, мужчина выворачивает мне руку, разворачивая к себе спиной, прижимая всем телом к стене.

- Да, ты успокоишься или нет. – рычит мне в ухо, болезненно прикусывая мочку. – Говорю же, хуже будет, нет, не понимаешь, упрямая. – надавливает сзади на шею предплечьем, вдавливая голову в стенку. – Я же, правда, хотел с тобой по-хорошему, Лара. Я бы даже не спросил о твоём прошлом. Ну, было и было. Но ты же потащила его сюда, с собой, в наш брак свои извращённые потра*шки. – слышится бряканье и неясное копошение.

А дальше в неподготовленное, совсем сухое влагалище врывается его каменный член. Дёргаюсь и протяжно вою, шиплю от боли и безысходности. Любая попытка вырваться сопровождается ещё большим сжатием шеи. Это бесполезно, Лара, всё кончено. Ты проиграла. Травмированный организм, чтобы хоть как-то облегчить зверское действие, немного увлажнился, позволяя легче скользить монстру. Перестаю сопротивляться, опускаю безвольные руки и только мычу, от безысходности, от отчаянья, от жалости к себе.

- Что, угомонилась? Нравиться? Нравиться. – отвечает сам себе, садист, не прекращая двигаться. – Если бы знал, какая ты падшая женщина, Лара, поимел бы тебя ещё при первой встрече. И делу конец.

Он отпускает шею, схватившись обеими руками за бёдра, крепко, впиваясь толстыми пальцами в нежную кожу. Я всё так же мычу, рвано дышу, но, не меняя положения, сдаюсь на растерзание зверю, надеясь лишь на то, что это поскорее кончится. Ещё несколько хаотичных и глубоких выпадов, хватка на бёдрах стала чуть сильней, за спиной послышались нечленораздельные звуки, и Стефан замер.

Устало хрипя, мужчина вынул из меня член, по ногам тут же потекла его сперма. Меня наградили смачным ударом по попе.

- Свободна милая жёнушка. – как ни в чём не бывало, он развернул меня лицом к себе, почти нежно чмокнув в разбитый нос.

На содрогающихся ногах добрела до кровати и упала на неё. Почти не чувствую собственного тела, только огромный сгусток кровавой боли. Наблюдала, за ненавистным мужем, он оправился, взглянул на себя в зеркало, что-то прошипел про следы на щеке. Я почти не слышала, тело превратилось в каменное изваяние, только редкие, поверхностные вздохи говорили о том, что я ещё жива.

- Тебе бы не помешало освежиться. – ехидно заявил мужчина, пройдясь по мне брезгливым взглядом. – К ужину не жди, милая. Да, и знаешь, сегодня совсем не жди.

Слава богу! Дверь спальни закрылась, а следом из прихожей донёсся звук хлопающей входной двери. Я осталась одна.

Вдруг я почувствовала, необъяснимую легкость. Словно боль уходила, уступая место, расслаблению. Сознание покидало меня, комната плыла, качалась, как на детских качелях. В один момент, моя душа словно отделилась от тела, нет, я не умерла. Та растерзанная садистом девушка по-прежнему лежала на кровати, можно было увидеть, как подрагивает её измученное тело, как тихонько вздымается покусанная грудь, как веки устало прикрывают глаза. Я наблюдала за ней, как шевелятся её разбитые губы, то ли в молитве, то ли в проклятьях. Наблюдала, пока комнату вокруг нас не накрыла тьма. И мы не уснули.

Проснулась от резкого толчка и дёрнулась, распахнув глаза. За окном глубокая ночь. Боль в ту же секунду, миллиардами иголок пронзила тело. То ли хрип, то ли стон, всё, что сумело выдать моё горло. Боль, единственное о чём я могла сейчас думать, она огненным шаром металась под кожей, обжигая то тут, то там. Пока качели снова не начали двигаться, расшатывая комнату, отделяя моё сознание от тела. Даря покой и облегчение.

Лара встала с постели, морщась и хватаясь за бок, где уже разливался внушительный синяк, побрела в ванную. Её правый глаз затёк от нескольких ударов о стену. Голова кружилась, от чего девушке пришлось из последних сил ухватиться за раковину. Она приняла наспех душ, шатаясь, нагая укуталась в большой халат, еле перебирая ногами, поплелась на кухню.

Я следовала за ней, слышала её всхлипы и стоны, видела её боль, но не чувствовала. Это и было моим спасением. Девушка отыскала в аптечке какие-то лекарства и заглотила пару таблеток, жадно запивая их водой. Обнимая себя руками, она пошла в обратном направлении, заторможено, неуклюже забираясь в постель. Мы долго разглядывали комнату, блуждая глазами от предмета к предмету. Она и я. Пока нас вновь не накрыла спасительная тьма.

- Лариса. – чувствую сквозь сон, что меня кто-то легонько тормошит за плечо. – Ларис.

Нехотя открываю глаза, по сути, только один глаз. Фокусирую спросонья зрение, а когда вижу того, кто ко мне обращается, резко подпрыгиваю в кровати, отползая к изголовью. Нет, нет, боже, я не выдержу этого ещё раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Успокойся, Лара. – ага, слышала уже подобное. Кутаюсь плотней в халат, поджав под себя ноги. – Извини. Извини меня. – глубоко вздыхает Стефан, повинно опустив голову. – Я не знаю, что на меня нашло. Я… - он протягивает ко мне руку, я сильно зажмуриваюсь и группируюсь. – Понял, не трогаю. Я пришлю тогда кого-нибудь, чтобы тебе помогли. Извини, я, правда, не хотел так.

Глава 33

Он выходит, тихонько прикрыв за собой дверь. Так больше и не могу уснуть, с невероятным усилием иду на кухню, чтобы выпить обезболивающее. Трачу последние силы, чтобы вернуться обратно. Через час ко мне в спальню приходит пожилая женщина, она что-то причитает, кажется, на немецком. Помогает мне обработать рану на губе и втирает вонючую мазь в ссадины и гематомы. Даёт таблетку, объясняя на ломаном английском, что это от боли, и чтобы лучше спать. Безропотно соглашаюсь. Просто, мне уже всё равно.

Вечером, на тумбочке меня ждёт тарелка наваристого бульона и таблетки. Пробую немного поесть, но глотать оказывается тоже больно. Боль совсем не острая, не такая яркая, как была вчера, она ноет, скребёт, словно мокрым пальцем по стеклу. И постоянное напряжение в мышцах, в мыслях, в движениях.

Смотрю на себя в зеркало, печально качая головой. Что ж, могло быть и хуже. Надо только придумать, как отсюда выбраться. Как сбежать обратно, домой, в Россию. Но сначала, немного прийти в себя. Немного заторможено возвращаюсь из ванной в спальню, слышу там возню. Наверное, это та добрая женщина, имя которой я не запомнила, хозяйничает. Благодарно улыбаюсь, как позволяют мне губы, переступаю порог и замираю.

- А-а-а, вот ты где, милая, а я тебя искал. – боже нет, я не хочу тебя видеть. – Как ты? Как самочувствие?

- Нормально. – хриплю в ответ, сиплым голосом. Надеюсь, он поскорей свалит куда-нибудь.

- Вот и ладненько, вот и отлично. – какой-то он через чур весёлый, неестественно, я бы сказала. Это настораживает, без того напряжённое тело сковывает страх и тревожное ожидание чего-то нехорошего. – Ты же меня простишь, простишь же, милая? Я ведь правда не специально, просто ты меня разозлила, ты сама виновата в случившемся. Тебе надо было быть примерной женой, а ты оказалась… конченная бл*дь!

Мужчина повышает голос, начиная нервно расхаживать по комнате. Бурчит что-то невнятное, переходя на разные языки. Щелкает пальцами. Его губы то кривится в неприятной ухмылке, то приобретают почти звериный оскал. Стеф то и дело бросает взгляд на меня. Пугая, вводя в ступор.

Мужчина резко подлетает ко мне, хватая за затылок, пальцы скребут кожу, но не сжимают. Замираю, почти не дышу, боясь пошевелиться. Только натужно сглатываю вязкую слюну ужаса.

- Ты сама виновата, Лара, понимаешь. Это ты во всём виновата, Ты! – он кричит мне в лицо, я пытаюсь, кивать головой, я признаю во всём что хочешь, только оставь меня в покое. – Ты во всём виновата, Лариса. Я так хотел, так мечтал. А ты всё разрушила. – муж почти плюётся мне в лицо, обдавая свежим запахом спиртного.

Цепенею от ужаса. Если то, что он сделал со мной вчера, было на трезвую голову, боюсь представить, что он может сотворить пьяным. Долго ждать мне не пришлось. Минута обвинений, и он впивается губами, а затем и зубами в мои разбитые губы. Опять боль.

Всё повторяется почти с точностью. Меня бьют, разворачивают к стенке, пихают в сухое влагалище член. Только сегодня у садиста не получается быстро кончить. Он приходит в больший гнев, кидает меня на кровать, наваливаясь сверху тяжёлым телом.

Мои крики и вопли едва различимы, голос сорвался ещё вчера, сегодня можно было даже не стараться кричать. Измученное тело едва могло сопротивляться, но я старалась, правда, от чего садист лишь больше распалялся.

Не знаю, сколько длилась эта пытка, казалось, целую жизнь. Когда я не могла уже дышать от боли, пришли они, странные качели. Обессиленная голова, что болталась от каждого грубого толчка, даже не заметила перемен, как закачался потолок, а на очередном всхлипе сознание вылетело из тела, даря долгожданное облегчение.

Лара, хрупкая, измождённая девушка, по-прежнему мучилась под огромным, свирепым монстром. Только больше не сопротивлялась. Словно сломанная кукла, изломанная телом и душой, безвольно моталась из стороны в сторону. Она прикрыла глаза, я тоже. Не в силах наблюдать за этой вакханалией. И тут увидела его.

Там, на пляже, в шортах с босыми ногами, в очках, с легкой небритостью и обворожительной, хулиганской улыбкой. Он протянул мне руку, мы зашагали по мокрому песку, утопая в разогретой солнцем вязкости. Ветер трепал мои волосы и тот самый легкий сарафан, срывая с меня всю боль, проблемы, мысли. Мне было так хорошо, я жила, там, в этом ненастоящем, выдуманном мире, там хорошо, не здесь, и я хочу туда.

Когда я решилась открыть глаза, Лара уже была одна. Всё так же лежала в этой позе сломленной куклы. Монстр по имени Стефан, был где-то в доме, я не то, чтобы слышала его, больше чувствовала. Так нельзя, Лара, мы должны объединиться, мы должны сражаться вместе. Я кинулась к своему телу, оно дёрнулось, но мы не могли соединиться. Что-то неведомое, что разделило нас, спасая, не хотело воссоединять. Собрав все силы, устремилась к себе, цепляясь пальцами за мнимые препятствия. Почти ползла, тянулась, и чем ближе подбиралась, тем сильней ощущала свою боль, она накатывала, теми самыми морскими волнами. Руки, что хватались за иллюзорные барьеры, покрылись ссадинами и кровоточили, сорвав пару ногтей с мясом, в кровь. Я добралась до нас.

Лара дышала тихо, поверхностно, чуть морщась, легонько вздрагивали припухшие веки. Я чувствовала нашу боль и плакала вместо неё, протянула руку и погладила по растрёпанным волосам. Мы всхлипнули в унисон, тело и сознание. А на мучительном вскрике соединились. Боль как цунами накрыла меня. То, что скрывало спасительное разделение, теперь во сто крат принимало восстановленное сознание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рыча, попыталась встать, опираясь на дрожащие руки, они были в крови со сломанными ногтями. Каждый выдох - рык, каждое движение - боль. Но я встала, оглядывая место побоища. Пора приводить себя в порядок и выбираться отсюда.

Наспех приняла душ, натянув на себя одежду. Мне добраться до гостиницы. Покидала в сумку первое необходимое, главное документы и деньги, карты. А там развод и домой, на родину. Хватит, спасибо, нажилась я здесь. Дрожащие пальцы пытались открыть неподдающийся замок, ещё секунда, и я на свободе.

Глава 34

- Куда это ты собралась, милая, поздно, ночью? – грозный рык, и меня вновь хватают за волосы. – Ты куда это от мужа? Ты останешься здесь, Лара, пока я сам не решу тебя отпустить.

- Отпусти. – хриплю, наплевав на отблески тянущей боли. – Отпусти меня, Стеф. Я всё равно уйду от тебя. Любым способом.

- Любым, милая? – ехидно посмеивается изверг.

- Любым. – подтверждаю. – Даже если мне придется сдохнуть, лучше так, но не с тобой.

- Ну, тогда ты сдохнешь здесь. – глаза мужчины в очередной раз налились кровью, и неконтролируемой яростью.

Он поволок меня в спальню, из которой я только что ушла. Швырнул туда и захлопнул дверь. Ничего. Это только первая попытка. Гнев и полыхающая во мне ненависть придавали сил.

Набираю единый номер службы спасения 112. И объясняю бегло на русском и английском, что мне нужна помощь, и что меня незаконно удерживают. Жду помощи. Она недолго заставляет себя ждать. Я слышу голоса в прихожей, и шаги. Дверь в мою темницу открывается, входят двое: Стефан и офицер. Почти победно улыбаюсь ранеными губами. Предвкушая, как меня сейчас освободят, заберут от этого монстра. Мужчина в форме оглядывает комнату, бросает пару слов Стефану и… уходит. Он уходит, вместе с садистом мужем. Я даже пары слов не могу проговорить. Так и оседаю на кровать в шоке.

- Ты хоть представляешь, дура, сколько мне стоила твоя выходка! – кричит Стеф, влетая ко мне. Хватает за щёки пальцами, сильно сжимая. – Столько, сколько я отдам за твою маленькую шалость, хватило бы, по-тихому тебя похоронить где-то неподалёку от Граца. Усвоила информацию, Лариса. – быстро киваю головой, потому как вижу по его глазам, что он легко может это сделать, без жалости и сожаления. – То-то же.

Утром приходит та же самая пожилая фрау. Лопочет и печально вздыхает, прибирая комнату и меняя бельё. Варит мне бульон, приглашает есть. Я делаю всё на автомате, можно было бы, конечно, упереться и объявить голодовку, но мне нужно восстанавливаться и придумать новый план побега.

Вернувшись в свою камеру заточения, с радостью обнаруживаю на тумбочке свой телефон. Он его не забрал. Удивительно. Да и зачем он ему, когда и так понятно, помощи извне мне ждать неоткуда. В полиции – бесполезно, друзей здесь нет.

Да и кому бы я позвонила, кто этот герой? Алиска и Ульянка. Они примчались бы незамедлительно. Только одна с пузом, другая с грудничком. В таком деле мне нужен мужчина.

Сейчас я делаю то, что поклялась себе никогда не делать. За что потом буду себя ругать неоднократно. Но это мой единственный шанс. Я набираю номер Романа. Долгое соединение международного звонка, долгие гудки и тишина. Раз, второй, третий. Он, в отличие от меня, помнит и держит свое обещание. Только неужели ему не интересно, что могло такое случиться, чтоб я сама нарушила свое слово. Неужели не интересно, зачем я звоню. Всё остыло, охладело. И было ли.

Решаюсь набрать Лиске, так разведать обстановку на Родине. Чуть откашливаюсь, чтобы не так пугать её осипшим голосом.

- Ларочка, привет. – радостно щебечет подруга.

- Привет, Алиска. – очень стараюсь, но всё равно хриплю. – Как вы там? Как дела?

- Всё отлично. А у тебя, что с голосом? Простыла?

- Да так, немного. Холодное пиво. – отшучиваюсь.

- Лисичка, ну что там. – слышится в трубке голос Димы. – Это Лара, не няня.

Понятно, наши молодожены оставили малыша и решили отдохнуть. Ну что ж, похвально.

- Давай уже начинается. – торопит жену Дмитрий. Я так не успею перейти к самому главному. – Ларчик, дорогая моя, можно я тебе завтра позвоню. Ты только не обижайся. Я тебе безумно рада. – шёпотом тараторит подруга, пока я пытаюсь как-то ненавязчиво спросить про Рому. – Мы просто на свадьбе у Ромки, уже молодожёны собираются выходить. – ступор и резкий полёт вниз.

- Значит, Роман женится сегодня. – спрашиваю или просто повторяю сама себе.

- Ага. – радостно выдыхает Алиска. – Вон они, – шепчет мне в трубку. – я их уже вижу. Невеста красавица, конечно, и Ромка. Такие счастливые, я не помню, видела ли я когда-нибудь Романа таким счастливым, как сейчас. – а я, я его видела когда-нибудь таким счастливым? Да и каким, собственно?

- Ладно, Алис, я поняла. Не буду отвлекать.

- Ты не обижаешься?

- Боже. Алиса. – наигранно возмущаюсь. – На что мне обижаться, сама попала не в струю. До завтра, Лиса.

- До завтра, Ларусь. Я тебе обязательно позвоню.

Алиса отключается, отсоединив меня от прошлого окончательно. Он не придёт. Мой рыцарь не примчится меня спасать. Он выбрал себе другую принцессу. Мне придется спасать себя самой.

Тут я почувствовала смертельную усталость. Как будто поднималась в гору, не спала несколько суток. Тело ломило, мышцы гудели, голова раскалывалась. Я трепыхаюсь, ползу вверх, а вершины так и не видать. Бороться за себя легко, труднее всего бороться с собой.

Пожилая фрау потрясла меня по плечу, позвав за собой. Большая ванная была полна воды, от которой исходили чудесные благовония. Женщина призывала раздеться и искупаться, объясняя, что там много трав и масел для быстрого заживления ссадин и ран, и для успокоения. Без раздумий погрузилась в теплую воду, которая обволакивала тело, как самые уютные объятья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пролежав так неподвижно долгие минуты, нырнула в воду с головой. Эта давящая легкость, очищала не только тело, но и мысли. Все происходящее со мной казалось таким далёким и чужеродным. Не знаю, какой волшебный эликсир добавила добрая женщина, но он определённо работал.

Я выныривала, задерживала дыхание и погружалась снова, вновь и вновь. Под мерный плеск воды, начались необъяснимые видения. Я видела море, то самое, слышала его раскатистый шум, осязала его невероятную силу. Даже не заметила, когда в этой сказочной фантазии появился он.

Он стоял у самой кромки воды. Босой, как всегда, как любил гулять со мной, чувствуя свободу под ногами. С хулиганской улыбкой на губах, я так любила эту его улыбку, по-мальчишески озорную. Глаза скрывали темные очки, но без сомнения, они так же лукаво светились.

В последний раз опустилась на дно просторной ванной, открыла глаза, смотря на мерцающий сквозь толщу воды свет, и… выдохнула. Легкие пекло, но я продолжала смотреть на свет. Пока в этой ослепительной белизне не появились два ангела.

От автора

Мои драгоценные, это конец. Лариса не справилась, она умерла. Никто не может предугадать, что станет последней каплей, и когда человек не найдёт в себе сил, предпочтя сдаться. Её тело привезут на Родину для захоронения. Алиса будет очень сильно горевать, и винить себя, потому что она чувствовала, что с подругой творится что-то неладное. Рома, утопит свою боль в алкоголе и постоянно меняющихся девушках. Он будет изменять Софии, потому что в глубине души, будет осознавать, что потерял ту единственную, но никогда не признается в этом.

Но кто мы такие, чтобы допустить подобное? Пока эта вселенная рождается на кончиках пальцев, стучащих по клавишам ноутбука, «Хэппи Энду» быть. Если вас устраивает описанная выше развязка, прощайтесь с героями. Подарите мне звёздочку и поделитесь впечатлениями от прочитанного в комментариях. Для тех, кто ищет в этом мире всеобщего хаоса счастье и свет, завтра выйдет продолжение. Я и герои, ждём вас в новых главах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Планида

Любовь реальность в узелки запутала.

На тысячи кусочков разорвала жизнь.

Сначала нежностью своей укутала,

Потом ушла, лишь пожелав: «Держись».

Любовь на шею жемчуга надела,

Чтобы потом потуже затянуть.

И давит дряхлою рукой на тело,

И столько слёз, что можно утонуть.

Она с тобой играет в благородство.

Успев, глаза завесить пеленой.

А под фатой невест её уродство,

И в жилах там не кровь, а гной.

Глаза её, что звезды яркие, холодные,

А волосы - осеннего тумана седина.

И губы мертвые всегда голодные,

Готовые дыханье высосать до дна.

Это любовь, что в косы дев впитается,

Готовя для себя новых рабов.

И если ты успел, в любви покаяться

То, может, избежишь её оков.

Ты будешь себе клясться не любить,

Она придет и встанет на колени.

И ты простишь и сможешь всё забыть,

Не думая о будущей измене.

Она придет и не подумает стучать.

Как приходила раньше сотни лет.

Она придет, чтоб душу твою взять.

И ты отдашь, и больше тебя нет.

Она придет к другим, теперь уж не к тебе,

Кого-то натиском своим так же сломает.

Но каждый в гости ждёт её к себе,

Ждёт, даже если участь свою знает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

Роман

4 года спустя

Наталья подняла на меня глаза и уже потянулась к селектору, чтобы сообщить своему непосредственному начальнику о моём визите. Я же, не меняя традиций, врываюсь в кабинет друга почти с ноги, я здесь царь и бог, а они мои рабы. И сегодня их царь и бог в наипресквернейшем настроении.

- И чего это мы сидим на тринадцатом этаже, можно было бы взобраться повыше, один чёрт ничего не разглядишь. – я подошёл к окну, всматриваясь в весеннюю яркость, расцветающего города.

- Это прихоть твоя, барин. – как ни в чём не, бывало, отвечает Димка, протягивая мне стакан со спиртным. Только мне.

- А ты чего?

- Мне сегодня вести Дёмку в бассейн. Мама забрала Макарку, мы свалим, и Лисичка побудит одна в тишине, хоть пару часиков, а может и три, если я уговорю своего сына поужинать вне дома.

- Да, этот мужичок с большим удовольствием. – не скрывая улыбку, вспоминая, как мне довелось как-то раз ужинать с другом и его сынишкой. – Дёмыч, настоящий гурман и эстет в еде. – тяжело вздыхаю. – Тебе везёт, Димка, очень везёт.

- Никак, да. – участливо интересуется друг.

- Никак. – честно отвечаю. – У Софии очередная истерика и драма, а мне так не хочется домой. В этот нескончаемый театр.

- Это какая по счёту?

- ЭКО вторая, а так… миллионная попытка, и ничего. – залпом осушаю бокал, морщась, тёплая. – Я, если честно, не знаю чего хочу больше, чтобы у нас наконец родился ребёнок, или чтобы она перестала играть страдания и уже успокоилась. – я обернулся на друга, что стоял рядом со мой, разглядывал его невозмутимое лицо, он смотрел на залитые яркими солнечными лучами здания. – Как ты понял, что это она, что это именно Лисичка?

- Мне кажется, я уже отвечал на подобный вопрос. – не отрываясь от созерцания города, спокойно поговорил Дима.

- Ага, я помню. Просто знал, бла-бля-бла, всегда была. Нет, мне так не пойдёт. Хочется какой-то конкретики.

Димка с недоумением посмотрел на меня, его глаза даже расширились от изумления. Он слегка прыснул от смеха, и прошёлся по мне таким взглядом, будто сомневался в моей адекватности.

- Ромка, ты сейчас чего от меня хочешь, чтобы я тебе сказал, кто твоя единственная и настоящая. Так я думал, это София, раз ты на ней женился.

- Ай, да, бл*дь. – махнул рукой, и опять отвернулся к окну. – Может, я сглупил, может, она не моя вовсе. Может, эти четыре года, мне адом показались, может, моя супружеская жизнь вовсе не такая, как мне когда-то казалась. – замолкаю, усердно расчёсывая глаза и брови. – А может, к этому и приходят все супружеские пары. За давностью брака.

- Я не знаю, как все, но мой брак меня вполне устраивает, и даже пока мы не были в браке, меня всё устраивало. Лисичка совершенна. Если у нас и возникают недопонимания, я первый стараюсь их устранить. У меня нет сомнений, не было и не будет. Она моя, я это знаю, я в этом уверен.

- Ай, опять какие-то абстрактные объяснения. – махнул на друга рукой и, налив себе ещё порцию тёплой выпивки, плюхнулся на диван.

- А что ты ко мне-то пришёл с этим вопросом, а не к Нику, например. – задал резонный вопрос друг, присаживаясь рядом со мной.

- Что я Никитку не знаю. «Она моя, всё, сказал, как отрезал. До трясучки, брат, до трясучки». – пытался спародировать Ника, от чего Димка лишь ухмыльнулся.

- Хм-м. – тяжело выдохнул друг и перевел взгляд с меня на то самое окно, у которого мы стояли минуту назад. Заглядывая в него, как в омут воспоминаний. – Когда мы потерялись, я всё время думал о ней. Даже когда считал, что мы расстались навсегда, что это её инициатива. Я всё время думал о ней. Лежал в своей кровати, повернув голову на пустующее место, представлял её. Лисичка ведь никогда не была в моей квартире, этим воспоминаниям неоткуда было взяться. Засыпая в своей пастели, я представлял, как она спит где-то там, далеко от меня. И знаешь, чего мне хотелось? – спросил Димка, я было собрался ему ответить, но понял, что это лишь риторический вопрос. – Мне хотелось, поправить ей одеяло. – потом он повернулся и, смотря прямо мне в глаза, закончил свою мысль. – Или её мир, если он не в порядке.

- Кто бы мой мир поправил? Просто бздынь, и болото под названием семейная жизнь, вдруг перестало источать столько проблем. – я ушёл от темы.

Даже не так, просто пытался проигнорировать то, что сказал Димка. Потому что он был в очередной раз прав, как никогда. Теперь эти красиво сказанные слова засядут в моей голове, как та самая фраза про выжженную землю пустыни. Потому что есть та, которую я представляю перед сном, есть та, которая приходит ко мне непрошено, нежданно, неизбежно. Потому что моим воспоминаниям было где разгуляться, потому что после своего медового месяца я и шагу не мог шагнуть в собственной квартире, не наткнувшись на эти воспоминания. Я и продал эту квартиру лишь потому, что эти воспоминания снедали меня. Я и в агентство в её обратился, потому что конченый мазохист и балабол.

- Димка, что, если я сделал неправильный выбор, что, если я выбрал не ту, другую, не свою, что, если есть другая, возможно, та самая. Тогда, когда ты мне сказал, что ответ уже есть в моей голове, если я его заглушил, что, если? Что теперь делать, Димка? – с надеждой смотрю на друга, как будто он сможет исправить досадную ошибку, как делал это в школе во время контрольных.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не знаю, что тебе сказать, Ром. Я всегда думал, что София - твоё всё. – он откинулся на спинку дивана, и так тяжело выдохнул. – Ну, не знаю. – с каким-то огорчением произнёс друг. – Ром, мы уже давно уверенно и рьяно двигаемся к полтиннику, мы не маленькие мальчики. И если проблема есть, её надо решать, не прятать голову в песок и ждать, пока всё само собой рассосётся. Для начала просто встреться с той, другой, и посмотри, как чувствуешь себя рядом с ней. Только не играй с чувствами своей жены, София не заслуживает такого предательства дважды.

- Поверь мне, если бы я мог, я бы прибежал к ней уже давно. Обивая пороги, как старый верный пёс, караулил. Только, между нами, всё. Чиуауа. Тысячи и тысячи километров выжженной земли, боль и обида. Остались лишь хрущевка, обои, посуда и ночи в Крыму.

Почему, су*ка, по-че-му. Она меня тогда просила, так просила, умоляла, выбрать её. Почему я этого не сделал, почему в очередной раз повёлся на своё эго. Мне важнее было заполучить Софу, чем понять, кто из них моя настоящая. Да там и гадать не надо было. Потому что те несколько дней с Ларой, были ярче и интереснее, чем все недели, что я провёл с Софьей. Я ведь знал, понимал это ещё тогда, чего уж сейчас говорить.

Это я еще про секс молчу. Тут всё совсем плохо. За все годы семейной жизни я и забыл, как это, когда твой член заглатывают по самые яйца. Забыл, как звучат стоны боли и удовольствия, когда стека жалит мягкие ягодицы. А с этими попытками зачать, сам секс превратился в ежемесячную рутину, чем в акт страсти. Да и нужен он мне вообще, этот секс. Как сказал Димка, мы давно уверенно и рьяно двигаемся к полтиннику, кто вообще в нашем возрасте занимается сексом.

- Ну и когда? – вытягивал меня из неприятных мыслей голос друга.

- Что, когда? – переспросил, не поняв и не услышав внятного вопроса.

- Когда ты понял, что всё пошло не так? – усмехнулся друг.

А ведь действительно, когда? Как будто это случилось только сейчас, а до этого я тешил своё эго и обманывал чувства. Чего уж скрывать, я знал это с самого начала, но трусливо боялся в этом признаться.

- Когда в 2012-м конца света не случилось. – хлопнув себя по коленям, встал с насиженного места, и направился на выход. – Работай, раб мой, на благо и процветания моей империи. – скомандовал, снисходительно глянув на Димку.

- Что, Ромка, время всегда даёт свои ответы, на все твои вопросы. Только они, я смотрю, тебе не понравились. – съёрничал тот.

- Э-гы-гы. – передразнил друга. – Вот есть же такие люди, которые даже хреновое настроение могут испортить.

- Не благодари. – послышалось из-за закрывающейся двери.

Глава 36

«Софья, нам надо развестись» - несколько раз писал и стирал это сообщение.

Стирал, потому что боялся её реакции. Стирал, потому что боялся даже представить весь этот долгий процесс. И, наконец, стирал, потому что я ж мужчина, а какой мужчина расстаётся со своей женщиной по переписке. Да и какой я мужчина, если собираюсь бросить свою жену на следующий день после очередной неудачной попытки ЭКО.

Поэтому, когда мужское во мне всё же побеждает, я собираюсь домой. Куда должен был уехать как часа два назад. Покупаю любимые цветы жены, тортик, чтобы заесть горесть и на такси еду домой. Не люблю это слово, а точнее это место. Квартиру выбирала Софья, ремонтом тоже занималась она. Там всё не моё, не мой вкус, не моя планировка, не мой вайб. Квартиру я оставлю Сони.

- Дорогая, я дома! – кричу с порога, чтобы хоть как-то разбавить траурное настроение, которое витало в воздухе и было осязаемым. – А почему никто не встречает мужа и добытчика! – бесполезное занятие, где сейчас моя жёнушка я точно знаю, лежит под пледом в гостиной. Так и есть, вот она. – Смотри, что я добыл. Тортик и цветы.

- Спаси-и-ба. – всхлипнула Соня, значит незадолго до моего прихода ревела.

- Сонь, Соня, Сонечка. Посмотри на меня. – поворачиваю к себе опухшее личико. – Может, хватит грустить. Пойдем, поедим тортик, из твоей любимой кондитерской, между прочим. Специально заезжал.

- Она в нашем квартале, по пути к дому, туда специально заезжать не надо, мимо едешь, один чёрт.

Нет, ну это сейчас обидно. Я, можно сказать, со всей душой, а меня к чёрту. Честно, почувствовал себя обиженной женой, муж которой не ценит её стараний. Ладно, что мы, барышни, чтобы обижаться.

- Сонька, вставай, хватит валяться. Позвони подружкам, выберетесь куда-нибудь, развейся. Посмотри, какая кислая.

- Кислая! – взорвалась криком жена. – Кислая, я! Развейся! Я Ребёнка потеряла, Рома, ребёнка, а ты мне развейся!

Вот о чём я, собственно, и говорил, и так каждый раз, каждый чёртов неудачный раз. Я даже не про ЭКО. Любая попытка воспринималась как потеря. То ли мне не понять женщин, то ли мне в жёны досталась драматическая актриса.

- Сонь, я понимаю, что переживаешь, что каждая неудачная попытка для тебя личная трагедия. НО. Мы не единственная пара, которая пытается не один год, помнишь, что говорил врач, бывало и десятилетия. Помнишь, что говорил психолог, не зацикливаться на неудачах. А ты только о них и думаешь, как будто ждешь подсознательно.

- Жду? Ты вообще в себе, Рома? По-твоему, я жду потери ребёнка?! – слёзы уже брызнули из глаз жены, а припухшее личико, исказилось гримасой очередных рыданий. Как видимо, выпитое дало о себе знать, тут уже взорвался я.

- Ты никого не теряла, Софья, нельзя потерять то, чего не было. Эмбрион не прижился, беременность не наступила, ты ничего не теряла! – прикрикнул для верности, и это, о чудо, сработало.

- Как ты можешь так говорить, мою яйцеклетку оплодотворили, это уже живое существо, почти человек.

- Боже, Софа, это зигота, даже не зародыш, о чём тут говорить. Да, это печально, да, это больно, да, я отдаю себе отчёт, что каждый раз это сильнейший удар по твоей гормональной системе. НО! Я прошу тебя, умоляю, хватит! Остановись! Ты всегда говоришь и страдаешь так, как будто у тебя был выкидыш, этого не было!

- Не кричи на меня, тебе этого не понять! Тебе вообще всё равно! – Соню порядком колотило, слёзы лились ручьём. Но я не мог остановиться, уж слишком эта картина приелась за последние три с половиной года нашего брака.

- О-о-о, конечно, куда уж мне до бедной, несчастной, никем не понятой Софьи. Скажи-ка мне, моя дорогая жёнушка, а где та София, на которой я женился? Где та целеустремлённая, деловая и независимая, которая возглавляла маленькую фирму, та, которая вбухала все деньги в её развитие, которая мечтала открыть второй филиал, где она! Вместо неё у меня вечно ноющая на жизнь и мечтающая зачать курица-наседка! Надоело!

- Надоела?! – зло стиснула зубы Соня. – Я тебе надоела? Наша семья? Наш дом? Может, ты и детей от меня больше не хочешь?

- Знаешь, а, наверное, больше не хочу. – да, выпивать на голодный желудок это не есть хорошо, давит потом и на желудок, и на мозг. – Секс - это рутина, то его нет неделями, то мы должны тра*ться как кролики, без остановки. Сутками. У нас овуляция. У нас менструация. У нас есть всё, кроме удовольствия и радости, простой радости от жизни. – я отошёл к окну, не в силах смотреть на неё, за последнее время я всё чаще ловил себя на мысли, что не люблю смотреть на жену. Она всё меньше и меньше напоминала мне того самого эльфа, в которого я когда-то влюбился. – Хорошее дело браком не назовут.

- Значит, я бракованная для тебя, Ромочка. А ты, ты-то сам. Не того ли извращённого удовольствия тебе не хватает, которое ты хотел мне навязать в наш медовый месяц. Считаешь меня чокнутой и помешанной, а сам. Я приняла твою развратную личность, а ты меня принять не можешь. Я эмпатична и близко всё принимаю к сердцу, особенно то, что касается нас, нашей семьи, наших будущих детей. Я тебя приняла, а ты?!

Меня перекосило, гримасой отвращения и злости. Я по-прежнему не смотрел на жену, а сейчас и тем более не хотелось. Да, было, я пробовал приобщить Софью к моим «извращениям», наивно полагая, что мне послана не одна такая женщина, которая способна понять, и разделит мои сексуальные предпочтения. Наивно. Софья впала в ступор, а потом и вовсе разрыдалась. Пришлось всё прекратить прямо в процессе. А потом меня ещё недели две не подпускали к заветному телу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она меня не приняла, просто отчитала и пристыдила, как мальчишку. С неё так нельзя. Я и не стал с ней так. Да и не хотелось. Так мне с тех пор хотелось только с одной, имя которой я не произношу даже у себя в голове.

Больше не желая продолжать этот бессмысленный разговор, прихватив из кухни бутылку виски, я закрылся у себя в кабинете. Да, это место, которое, по сути, должно было стать моей обителью, дизайнерское творение жены. Плюхнулся в кресло, закинув ноги на стол, единственные два предмета мебели, которые мне удалось выбрать, отстоять.

Пью прямо из горла, не заморачиваюсь о стакане. Холодная жидкость благодатно скользит по горлу, так же благодатно ложась на душу. Стиль модерн. Так, кажется, называла София, всю эту ремонтную какофонию. А вон тот шедевр, висевший над диванчиком, модернизмом. Изображённая на ней барышня коробила меня до глубины души, я стал тихо ненавидеть эту картину, свой кабинет, свою квартиру и, кажется, жену.

Первое, что полетело на встречу с прекрасным, был большой степлер. Он лишь слегка попортил полотно и чуть пошатнул барышню. Следом за ним было увесистое каменное изваяние, предмет, предназначение которого мне доселе оставалось загадкой. Он уж окончательно сбил спесь с заносчивой модерн-бабы. Эта забавная игра мне так понравилась, вещи, стоявшие под рукой, разлетались по всей комнате, ломая и круша. Стекла шкафов звонко бились, так же звонко, как и мой брак. Этот полуразрушенный кабинет был так похож на мой брак, остатки былой роскоши, а сейчас руины, на которых вряд ли что-то построишь.

Глава 37

Утро трезвонило в голове болью и телефонным звонком. Шея, как и всё остальное тело, затекла от неудобства проведённой на диване ночи. И эту давящую боль можно списать на что угодно, чем на похмельный синдром.

- Да, Димасик. – хриплю в трубку. В горле как в Сахаре, а на душе тоска, почему не позлить друга.

- И тебе не хворать. Что это на тебя нашло вчера?

- О чём ты? – оглядываю кабинет, прикидывая, не мог ли Димка видеть этот разгром.

- Ты позвонил, в полпервого ночи, требовал, чтобы я немедленно готовил документы на развод. Вот прям сию же минуту. Нёс бред про огромные километры пустыни и мёртвую землю. Беспрестанно повторяя, что между вами Чиуауа. А потом эту самую Чиуауа мне пел. – повисла многозначительная пауза, требующая как минимум моих разъяснений. Я с усердием растирал себе виски и сопел. Прикидывая, до чего ещё мог договориться. – Если у вас всё по обоюдному, то я подготовлю доки, и отправлю в загс.

- Бл*дь, что я там ещё наговорил? – крыло меня не по-детски, удивительно, как то, что сидит у тебя в голове на трезвую, так легко выходит изо рта по пьяни.

- Если ты про то, раскрыт ли большой секрет, кто она, эта загадочная женщина, обитающая на другом конце пустыни, то нет. Это мне не известно, хотя не скрою, я интересовался.

- Вот и хорошо. Мне б самому сначала разобраться. И с разводом тоже.

- Тебя в офисе ждать?

- А который… твою ж… буду через час. – сбрасываю звонок, на часах начало одиннадцатого. У меня деловая встреча в обед, а от меня амбре.

Ещё разок оглядываю кабинет. Да гори оно всё синим пламенем. Собравшись с мыслями, выхожу из убежища, настроившись на встречу с жёнушкой. Миновать супружескую спальню не удастся, надо как минимум принять душ и переодеться. Поэтому и разговора не избежать. Так хочется оттянуть его хотя бы до вечера, но умом я понимаю, что даже вечером это будет очередной скандал. Хоть бы исчезнуть куда, на неделю, а лучше две, пока дражайшая супруга не смирится.

В квартире стояла тишина, а постель была нетронута. Или Софья спала на диване, где предавалась горю последние два дня, или она уже свинтила из дома. Второе маловероятно. Облачившись в свежий костюм, спешил покинуть ненавистный мне дом, но, услышав шум на кухне, решил задержаться.

Софья, на удивление свежая и даже румяная, сидела за столом и уплетала, принесённый мною вчера торт. Букет цветов красовался в вазе, а на столе стояли две чашки с дымящимся кофе.

- Я приготовила тебе кофе. – как ни в чём не бывало заявила супруга, будто не было вчерашней истерики и скандала. Я насторожился. – Ты опаздываешь? Проспал? – тон, сам разговор, без истерик, заставлял тревожиться в первую очередь о её душевном здоровье.

- Немного опаздываю, проспал. – тянусь к чашке, мне сейчас он не помешает. Опустошаю чашку двумя большими глотками. – Рад видеть тебя в хорошем расположении духа.

Соня отложила ложку, которой поедала торт, немного грустно вздохнув. Я сгруппировался, по привычке готовясь к очередному Армагеддону.

- Я обдумала твои вчерашние слова, и, должно быть, ты в чём-то прав. – я даже присел от неожиданности и изумления. Я прав, это сильно. – Я так близко к сердцу принимаю эту ситуацию. Даже не так, я так сильно надеюсь, всегда почти стопроцентная уверенность, что у меня получится, у нас получится. А когда беременность не наступает, это такое же огромное разочарование, и… на себя в большей степени. Я злюсь на себя, что не могу дать тебе полноценной семьи, детей, а ты так смотришь на своих крестников, да и на детей друзей в целом…

- Это не так… - хотел перебить Соню, подбодрить её, но она не дала, положив мне на рот маленькую ладошку.

- Так, Рома, так. Тебе нужен ребёнок, хотя бы один, и моя несостоятельность подарить тебе малыша так меня… убивает. А ещё страх, страх потерять мужа. Я ужасно боюсь, что, в конечном счёте ты поймёшь, что я «бракованная», и разведёшься со мной.

- Сонь… это не так, ты не виновата, и тем более не «бракованная»… - и как с ней теперь разговаривать, сейчас виноватым чувствую себя я.

- Я хочу уехать, Ром. – а вот это пи*ец как неожиданно. – Ты прав, я зациклилась на овуляциях и менструациях, по сути, в последнее время меня кроме моего цикла ничего не интересовало. Как нам говорил психолог, иногда для получения результата, надо просто отпустить ситуацию. Вот я хочу её отпустить. – она так мило и небрежно пожала плечами, тряхнув кудрявой копной, что я почти узнал свою прежнею эльфийку.

- Куда ты поедешь? – спрашивал жену совершенно спокойно, да и сам разговор впервые за последние, наверное, года полтора - два протекал спокойно, как раньше. Мы говорили открыто, без напряжений, делились планами, как самая обычная, счастливая семья.

- Мама, давно звала меня по святым местам, паломнический тур. Я хочу поехать. Это не быстро, меня не будет месяца два, три. Хочу побыть одна, помолиться, отчиститься, от всего, даже от своих мыслей. А когда вернусь… - Соня замолчала, и тяжело сглотнула. – когда вернусь, мы попробуем делать детей в удовольствие. – улыбка жены была натянутой, сейчас она сама не верила в это. – и если, всё-таки не получится…

Я притянул Софью к себе и прижался своими губами к её губам, не давая договорить. Она не должна уезжать с плохим настроем. Быть может, и я погорячился, быть может, не все семьи счастливы непрестанно, и это наше испытание, которое у нас должно было случиться перед «Долго и счастливо». Вон у Ника и Олеськи было, у Димыча и Алиски тоже. А мы так просто захотели сразу, без трудностей. Может, этот её отъезд даст нам обоим время подумать, отчиститься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Мы не будем об этом сейчас. – легонько коснулся кончиком носа её. – Мы больше не будем ни на чём зацикливаться, строить планы, ждать. Мы будем жить. И решать проблемы по мере их поступления. Обещай мне, моя эльфийка.

- Обещаю. – Соня впервые за долгое время улыбнулась открыто и безмятежно. – Мы будем жить.

Вечером, не задерживаясь на работе, радостно ехал домой. Только эта тихая радость была наполнена странной, необъяснимой тоской. Вечерние разговоры за ужином, которого у нас не было долгое время, были скорее прощальными. Она делилась планами и маршрутом их передвижения. С восторгом рассказывала, какие именно места хотела бы больше всего посетить. А меня не покидало ощущение, что мы расстаёмся не на какие-то два-три месяца, на всю жизнь. Сейчас такая весёлая, переполненная эмоциями от предстоящей поездки, моя жена была от меня так далека, как не была далека в минуты истерики.

Утром на парковке мы нежно простились. Опять же так нежно, как у нас давно уже не было. Я помог ей сесть в автомобиль, и шофер, который был по совместительству и Сониным охранником все годы нашего брака, увез мою жену на вокзал. Несколько минут ещё смотрел вслед скрывшейся машины. И не чувствовал ничего, кроме странной тоски и облегчения.

Глава 38

Крик детских голосов, воздушные шарики, море конфетти. Мыльные пузыри, огромный торт, аниматоры. Всё это четвертый день рождения моего крестника Глеба Никитича. Когда вся эта компашка собирается вместе, это очень весело и очень страшно.

- Ни-ик! Немедленно угомони своих детей, скажи, что нельзя закапывать в шары двоюродного брата. – вот об этом я и говорю. – И ещё разъясни, что бить людей битой по голове нельзя, даже если эта надувная бита.

Олеся перехватывает из рук мужа дочку, недовольно бубня. Вероника куксится, на папином плече её было явно удобнее.

- Хочешь, я её подержу. – предлагает Алиса.

- Нет, не надо. – отнекивается я Олеся. – Сейчас наш нерадивый папаша вернётся и заберёт её. Вот говорила я ему, давай оставим дочь дома с няней. «НЕТ, она тоже ребёнок, ей тоже интересно». Ау, бл*дь, это восьмимесячный ребёнок, ей уже спать пора, она капризничает. – Олеська на взводе, её можно понять, два практически неуправляемых пацана и крошка дочь, и на троих детей только одна няня.

- Вызови няню, или хочешь, мы нашу попросим. Макар сегодня у бабушки, она, должно быть, свободна. – Алиска, как всегда, участлива, предлагает помощь.

- Нет, спасибо, не стоит дёргать человека, который рассчитывал на выходной. Тем более я договорилась, что наша приедет в три, как раз когда Ник окончательно признает, что был не прав. – Олеська целует дочь в макушку, стараясь скрыть коварную улыбку. – Так, мальчики-с-пальчики, чур, своему дружку ни слова.

- Без проблем. – отзывается Димка, обнимая жену.

- Клянусь. – для верности рисую на груди крестик.

И кто я такой, чтобы не дать другу прочувствовать всю боль от неправильно принятого решения. Надо слушать жену.

- Леська. Ты только не ори, здесь дети. – запыхавшись, тараторит Ник и на всякий случай забирает из рук матери Нику. – Там эта… я отругал парней и заставил откопать Лёлика.

- И-и-и! – Олеся глубоко задышала, видимо прикидывая в голове, как порешать непутёвого мужа.

- И биту забрал, и даже пошёл её спрятал. – На Никитку было жалко смотреть, здоровый мужик, как минимум на голову выше своей дражайшей супруги, прятался от неё за маленькой девочкой. – Глеб и Демид пошли покорять самую большую горку, а Тоха, он... то ли испугался, то ли не захотел.

- Да, ты издеваешься надо мной, Титов! Просто скажи, что произошло? С детьми всё в порядке, с гостьями?

- Да с детьми всё в порядке, и с гостями тоже. Это же самое главное, правда. – тут Олеська так посмотрела на мужа, что страшно стало даже мне. – Тоха пошёл ни то ли попить, ни то ли ещё что… - Никитушка, не тяни. Я бы на твоём месте не тянул. – Он покусал именинный торт. Сильно покусал. Очень сильно.

- Нашу маму! – Олеська в отчаянье схватилась за голову руками, спрятав лицо в ладони. – Я не успела сфотографировать.

- Олесь, не надо впадать в отчаянье, пойдём, посмотрим, может, можно это как-то исправить. – Алиска уводит поникшую Олесю, оставив нас троих наблюдать за детьми.

Именно наблюдать, присматривают за ними специально обученные люди. Вероника егозит на руках у отца, выгибается и хнычет.

- Спокойно, доча, спокойно. Хочешь поиграть с шариком, хочешь? – доча всем видом показывала, что она ничего не хочет. – Да, чтоб весь этот праздник.

- Ник, тебе, когда говорили, оставить малышку дома, ты почему жену не слушал? – резонно спрашивает Дима.

- Так она тоже праздника хочет. – не сдавался отец, едва удерживая капризного ребёнка на руках.

- Оно и видно.

- Никитка, признай уже свою ошибку, позвони няне. – уговариваю друга принять единственное правильное решение. Ник уложил дочку, пытаясь её укачать.

- Она просто спать хочет, у неё дневной сон по расписанию.

- Я бы назвал тебя идиотом, но ты же дурачок. – Ник смотрел на меня растерянно, он понимал, что я его как-то оскорбил, но пока не понимал где. Ника хныкала, мешая отцу сосредоточиться на мыслительном процессе.

- Надо было и Макарку с собой брать, было бы весело. – всё, что смог выдать горе-папаша.

- Ага, - громко откликнулся Дима. – Очень весело. Я смотрю, как ты веселишься.

Егоза Ника, все же приняла вертикальное положение, на руках у отца и громко и отчаянно завыла.

- Доченька, девочка моя, ну что такое? Что случилось? – причитал Никитка.

- Отец у неё случился, безответственный. – подливал масло в огонь Димка.

- Вот смотрю я на тебя и понимаю, ты самая противозачаточная реклама. Даже не знаю, хочу ли я детей вообще. – в воздухе повисает напряжение, неестественно для нашей столетней дружбы.

- Как Софья? – участливо поинтересовался Димка.

- Нормально. Пока ей всё нравится, две недели в разъездах, постоянно в дороге, но ей нравится это движение.

- Дети растут, это их основное свойство. – Ник, уложил дочку себе на плечо, аккуратно похлопывая по спинке. – А потом уже не так трудно, как кажется. Радости от этих маленьких человечков гораздо больше, чем проблем.

- Здесь я с Никитой согласен, радости больше, не считая постоянной тревоги за их будущее. Но к этому привыкаешь. – Димка похлопал меня по плечу, говоря: «И ты с этим справишься, когда придёт твоё время».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А я, если честно, запутался, нужно ли мне это. Когда Софья заговорила о детях, с большим энтузиазмом принял решение обзаводиться детьми. У всех были дети, и мы решили не отставать. Первые неудачные попытки встречали бойко, обещая самим себе, в следующем месяце стараться лучше. Но чем больше было этих неудачных попыток, тем мрачнее становилась Соня. Тихая грусть, сменилась тоской, раздражением, постоянной нервозностью.

Потом вердикт врачей, самостоятельное зачатие маловероятно. И её первая крупная истерика. С тех пор она уже не плакала украдкой, а рыдала так, словно потеряла что-то важное, единственное и родное. Я поддерживал супругу, мы стали ходить к психологу и готовиться к ЭКО. На время Соня успокоилась, чаще улыбалась, ждала, строила планы. Первая подсадка оказалась неудачной, эмбрион не прикрепился. Вторая истерика, да такая, что мне пришлось на несколько дней уйти с работы чтобы сидеть с женой.

Мы взяли тайм аут, от врачей. Решили опять попробовать сами. Идея не моя, Сони. Ей кто-то сказал, что так бывает, пары ходили на ЭКО, там ничего, а через несколько месяцев, о чудо зачали сами. Только у самих, у нас не получалось, как только мы не отслеживали овуляцию, как только не воздерживались, а потом не старались, приходили месячные, а с ними и очередные истерики.

Рыдания, тихий скулёж, она теряла что-то жизненно важное, саму жизнь. Я стал замечать, что жена воспринимала, неудачную попытку сродни выкидышу. Моё участие и желание помочь, возможно, обратиться к психологу воспринималось в штыки, и в конце концов я стал только раздражаться. Понимание и сочувствие сменились недовольством, а затем и злостью. Нежеланием даже рядом находиться с супругой в эти минуты. Всё больше ловя себя на мысли, что это мой личный театр драмы, скучный, однообразный и раздражающий.

- Господи, Катерина, вы наше спасение. – я впервые слышу, чтобы Никитка кричал от радости, шёпотом.

- Давайте её сюда. – няня ловко перехватила ребёнка, так же умело положила Нику в коляску, да так, что девочка даже не проснулась, и, попрощавшись, ушла.

- А-а-а, - блаженно застонал Ник, скрючившись, разминая руки и тело. – может и правда, брать Веронику с собой была не самая лучшая идея.

- Да, ладно. – мы беззлобно смеялись над другом.

- До 7 мая у тебя есть время подумать и не совершать подобную ошибку. – заключил Димка.

- Где вы собираетесь праздновать день рождения Демида? У себя на даче?

- Нет, в Парке. Лисичка уже обо всём договорилась, будет небольшой шатёр и батуты.

- Ого, сколько ж вы там народу соберёте? – послышался рядом голос Олеси.

- Не так много, как кажется. – смеясь отвечала Алиса. - Будут все свои, как всегда. В кои-то веки приедет Наталья с детьми, отпуск совпал с нашим днем рождения.

- Да уж, детей, я смотрю, будет куча.

- Совсем забыла, Лара прилетит со своими мальчишками, так что детей и вправду будет много. – я застыл, знакомое до боли имя окатило холодной водой.

Лара, имя, которое я запрещал произносить, смело вырвалось и колокольным набатом било в висках. «Пообещай мне, что ты никогда больше не появишься в моей жизни. Никогда. Я не буду ходить к Волковым, если буду знать, что ты там. И тебя прошу о том же. Ты исчезнешь из моей жизни и никогда, ни при каких обстоятельствах о себе не напомнишь. Обещай мне», и я пообещал. Лара, развратная девочка, при упоминании которой всё моё нутро встрепенулось, отряхнувшись, словно от долгой спячки, расходясь по телу неясным покалыванием. Лара. Я так устал запрещать себе думать о ней, что сейчас не могу остановиться, повторяя про себя снова и снова, Ла-ра.

Глава 39

Лара

Маленькие грабельки изящно скользили по песку, ловко обходя камешки, мостик, цветочек, рисуя незатейливые полоски, которые складывались в причудливый орнамент. Каждый раз думаю, что пора бы и дома заиметь подобную штуковину, но как-то не складывается. Да и мои хулиганы, вмиг растерзают подобное чудо, и от японского сада камней камня на камне не останется.

- Вы сегодня довольно молчаливы, Лариса. – подымаю голову, смотрю на своего психотерапевта и, грустно ей улыбнувшись, устремляю взор на свои грабельки.

- Больше, чем обычно?

- Я бы сказала, да.

- Мне нечего вам сказать, вроде всё, как всегда. А это мы уже обсуждали миллион раз.

- И все же вас что-то беспокоит. Это и удивляет, вы ходите ко мне разделять свои беспокойства, а сейчас молчите.

Откладываю полюбившийся предмет в сторонку, и подхожу к окну. В кабинете у фрау Кох отличный вид из окна, умиротворяющий. Тонкой голубой лентой, по зелёному, травяному ковру, пробегает маленькая, тихая речушка. Настолько тихая, что, если открыть окно, можно услышать стройный хор лягушек. Фрау Кох говорила, что сюда частенько прилетают цапли, тогда эти певицы замолкают. На правом берегу речушки, небольшое хвойное насаждение, не больше тридцати ёлочек. Мой доктор рассказывала, что каждую из них посадили бывшие пациенты клиники. Почему же так мало, спросите вы. Ответ прост. Посадить ёлочку ты сможешь лишь в том случае, если точно уверен, что больше никогда сюда не вернёшься.

- Я говорила, что могу любоваться этим пейзажем часами.

- Неоднократно. Лариса, что вас беспокоит, чего вы боитесь? Что ещё не готовы? – отрицательно мотаю головой. – Если вам это поможет, мы можем проговорить всё снова.

- Все эти ёлочки, они не сомневались?

- Сомневались. Только глупец упрямо уверен во всём, особенно в своей правоте. Мудрецам свойственно сомнение.

- Почему же они мудрецы, если сомневаются в себе?

- О нет, Лариса, это не так. Мудрецы не сомневаются в себе, они лишь сомневаются в своей правоте. А вот в своих силах докопаться до этой правоты они непоколебимы. У вас, Лариса, хватит сил в нужный момент найти подходящее, правильное решение.

- Иногда, когда я укладываю мальчишек спать, я всё ещё испытываю чувство вины перед ними. И от этого становится больно. Я могла убить их, могла убить своих детей. Это очень страшно.

- Вы не знали. Вам надо это проговаривать. Вы не знали о своей беременности, вы были надломлены. Здесь нет вашей вины. У вас был посттравматический шок. Вы не виноваты.

Я киваю, на каждое слово, и страх отступает. Но чем старше становятся дети, тем страшнее, что у меня могло их не быть. Меня могло не быть.

- Вы готовы? – спокойно спрашивала доктор, меня всегда восхищала и удивляла её манера речи. Она как будто излучала дзен, укатывая и тебя своей гармонией.

- Вы имеете в виду ко всему остальному. – обняла себя руками и прижалась щекой к плечу. – К возвращению на родину, к должности партнёра в своем бывшем агентстве, к встрече с отцом моих детей. – я расправила плечи и решительно посмотрела на доктора. – Непоколебимо.

- Тогда ваша ёлочка вас ждёт. – улыбнувшись своей мягкой улыбкой проговорила фрау Кох.

Собрать двух трехлеток по аэропорту, тот ещё квест. Особенно если один из них, спокойно любопытен, и если и исчезает из поля зрения, то, скорее всего, что-то крайне увлекательное попалось ему на глаза. А второй, второй просто Славик. Из поля зрения он исчезает редко, и даже если он исчез из поля зрения, в поле слуха он находиться всегда. Вот кто большой любитель бесцельно поноситься.

- Ярослав, Мирослав, быстро подойдите к своей матери и дайте мне руки. Вы что, хотите, чтобы вас арестовала российская полиция. – по глазам моих детей понятно, что им до энного места полиция, как и мои угрозы.

Если Ярослава мне удаётся схватить на очередной круговой пробежке вокруг меня, то Мирослава я нахожу возле чужого багажа, огромные баулы, рюкзаки с верёвочками, цветными нашивками и значками, на всех как на подбор изображены горы. Один из таких значков мой сын сейчас и хотел приватизировать. Ребята, видимо, альпинисты, парни и девушки, смеялись, что-то громко обсуждая, даже не замечая, что у них хотят имущество умыкнуть. Хорошо хоть значок, а не верёвку.

- Мирок, - оттягиваю сына от чужих вещей, - пойдём, нас тётя Алиса ждёт. Я куплю тебе такой, обещаю, и даже лучше.

- Я хочу. – упрямится сын, и тянется опять к ярким нашивкам.

- Блям-блям-блям. – Ярок, повисает на другой моей руке, как на лиане.

- Господи боже, пошли мне покоя и умиротворения. – разворачиваю лицом к себе обоих, пристально смотрю в глаза то одному, то другому. – Если мы сейчас же не заберём свои чемоданы, то их конфискуют… - понимаю, что слово «конфискуют» им ни о чём не говорит и напугать ну никак не может. – Их отдадут другим детям. А в чемоданах ваши игрушки. И ты, Ярок, останешься без своих военных, а ты, Мирок, без своей животинки. Ну что, будем и дальше стоять, и разглядывать чужие вещи или пойдём и заберём свои игрушки.

Оба, как по приказу, начали меня тянуть в одну сторону, неважно куда, главное за вещами. То-то же. Вот бы привязать каждого к своему чемодану. Настращав потерей любимых игрушек, и поручив каждому миссию охранять свое, мальчишки не спеша шли за мной, держась за ручки багажа. Я чувствовала себя почти образцовой матерью, мы стройно, неспешно двигались в зону прилёта. Просто идеальные дети, тихонько идут за мамой, не шалят, не разбегаются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Лара! – Алиска буквально сбивает меня с ног, крепко обнимая.

- Пусти, задушишь. – наигранно хриплю я, одним глазом поглядывая на мальчишек.

- О-о-о, это кто тут такие серьёзные. – Алиска хочет погладить по волосам Ярика, но тот, насупившись, отступает.

Дети смотрят настороженно, как, видимо, ошарашенные незнакомой тётей. Да и дядей тоже.

- С приездом, Ларис. – Дима приобнимет меня, потом, как истинный джентльмен, хочет забрать наши чемоданы.

Только мальчишки не хотят его отдавать, там же их сокровища. Мужчина присаживается на корточки, чтобы познакомиться и поприветствовать моих маленьких мужчин.

- Дмитрий. – протягивает руку сначала одному моему сыну.

- Ярослав. – Ярок хорошо выговаривает букву Р в отличие от своего брата, поэтому произносит своё имя чётко.

- Миаслав Яманович. – Мирок делает то, что я боялась больше всего, представляется по имени-отчеству. Я частенько так его называю, пророча сыну будущее выдающегося исследователя.

Дима или не понимает, что сказал мой сын, или просто не видит подвоха. Зато он видит прекрасно другое. Как Мирослав важно протягивает руку мужчине, его маленькое личико становится серьёзным и… одна крошечная бровка влетает вверх, а вторая устремляется вниз. Неосознанный мимический жест, точная копия его отца. То, что Мирок проделывает почти с рождения.

- Да, ну на*уй… - хрипит Дмитрий, он всё понял.

Глава 40

Ярок, от нехорошего слова, хихикает, демонстрируя озорной блеск и хулиганскую улыбку, улыбку, за которую я полюбила его отца. Мы собрали комбо, так быстро я не собиралась раскрывать свою маленькую тайну.

Алиска подбадривающе сжимает моё плечо, извиняющий улыбаясь. А мужчина переводит взгляд с одного моего сына на другого.

- Нет, нет, нет. Этого не может быть. Я в этой грёбанной «Чиуауа» не участвую. – мужчина встает на ноги и даже делает несколько шагов назад.

- Дим. – пищу жалостно. – Я не думала, что ты так сразу догадаешься. Прошу… - не успеваю договорить, как он меня прерывает.

- Нет, Лариса, нет. Как ты себе это представляешь? Как ты прикажешь мне сегодня смотреть другу в глаза?

- Смотри как хочешь, Волк, но не проболтайся, это не наше с тобой дело. – возражает ему жена. Мужчина бросает гневный взгляд на супругу.

- Ты знала, Алиса? – я должна защитить подругу, она не знала, правда. Я никому не говорила, даже родителям. Никто, кроме моего психолога, не знает, кто отец моих детей.

- Я не говорила…

- Я догадывалась…

Произносим одновременно.

- Прости уж, тут нетрудно догадаться, они точная копия Ромки. – разводит руками Алиска. – И что это ещё за Алиса.

- Ай, - отмахивается Дима. – ты знала и молчала.

- Я молчала, потому что это были лишь мои догадки. А догадки, как ты говоришь, к делу не пришьёшь. И вообще, это нас с тобой не касается. – по лицу Димы было видно, как ему не нравится то, что пытается донести до него жена. Оно и понятно, неизвестно, как бы я защищала интересы подруги, если бы мы поменялись местами.

Мальчишки устали стоять, Ярок, дёргал ручки чемодана и меня заодно, а Мирок же, наоборот, будто чувствуя напряжение между взрослыми, вцепился в мои пальцы мёртвой хваткой.

- На что вы меня сейчас хотите подписать? На очередную «Чиуауа»? Он там сходит с ума. У него начинается помешательство. Ему плохо. И ты должна это всё прекратить, Лариса.

Слова о том, что я ему что-то ещё и должна, задевают мои старые душевные раны. А он, он мне ничего не должен. Когда мне было плохо и больно, когда я сходила с ума, что-то меня спасать никто не торопился. И главное, не спас. Может, нам вообще противопоказано быть вместе. А теперь у нас дети…

- Я ему ничего не должна. Он большой мальчик, пусть сам ковыряется в своем дерьме, если обосрался. И тебе я тоже не должна, что-то говорить или объяснять.

- Ты права. – в своей сдержанной манере проговорил мужчина. – Я не знаю, что между вами произошло, и ты не обязана меня в это посвящать, не должна ни мне, ни ему. Но ты должна своим детям, ты должна им отца, а уж какой он, плохой или хороший, время покажет.

Дима неосознанно давил на самое больное место. Дети моя слабость, поскольку я до сих пор чувствовала перед ними вину. Я могла лишить себя детей. Неосознанно. А сейчас я осознанно лишаю их отца.

- Мальчики устали. – Алиска деликатно меняет тему. – Давайте поедим уже. Им надо отдохнуть, а тебе на работу.

- Как только мне на эту работу теперь ехать. – ворчал мужчина, подхватил наши чемоданы и поволок их на выход.

- Я поговорю с ним, не переживай. – подбадривала меня подруга.

- Это оказалось трудней, чем я думала. Прости. – состроила скорбную моську подруге.

- Не буду на тебя давить. Дождусь, когда ты сама созреешь. Но ты должна нам всё рассказать, коза такая. – картинно возмутилась подруга. – Ещё Улька не знает про твои похождения.

- Может, соберёмся вместе на днях, познакомим мальчишек. – остановилась у самого выхода, посмотрела на подругу, прежде чем переступить порог аэропорта и окончательно принять тот факт, что я на родине. – Я созрела, Алиска, давно созрела. Если бы нет, то вряд ли бы вернулась.

Спасибо огромное моим подругам, они приготовили квартиру к моему возвращению. Здесь бы не помешал ремонт, но главное всё убрано и хотя бы у мальчишек есть кровати. Это для меня сейчас самое главное. Завтра мне нужно пережить день с родителями, они приедут впервые поиграть с внуками. Потом заглянуть на работу, где я теперь являюсь партнёром и владелицей двадцати пяти процентов.

Когда я очнулась в больнице, а ангелы, что витали надо мной, оказались врачами, я узнала две радостные и шокирующие новости одновременно. Первая - беременность. Срок которой не давал повода усомниться, кто отец. Мои переживания, страх и бесконечное чувство вины, что я не догадалась, не доглядела и могла потерять ребёнка. Тогда я ещё не знала, что их будет двое.

Вторая - развод и откупные. На второй день моего прибывания в больнице, ко мне пришёл поверенный Стефана. Предложил небольшую квартиру в Граце, долю в агентстве недвижимости, где я когда-то работала, и содержание на меня и детей, до их двухлетия. И, конечно же, все медицинские издержки. Я, в свою очередь, не имею к своему экс-супругу никаких претензий, всё, что со мной происходило в злополучной квартире, всего лишь легкое недоразумение. Я согласилась.

Изредка мне казалось, что я поступила неправильно, что я продалась, что мне нужно было наказать изувера. Я испугалась. Лежа на больничной койке, и гладя свой живот, я боялась, что могла потерять своё чудо, и как же мне повезло, что во время этих истязаний, они остались невредимы. Им практически ничего не угрожало, и иным словом, как чудо, это не назвать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стефана я больше никогда не видела. Всем занимался тот же поверенный, и именно он навещал меня и следил за состоянием. Именно он нашёл мне клинику и такого замечательного доктора, как фрау Кох.

Периодически у меня возникала мысль позвонить Ромке и рассказать о детях. Особенно когда я узнала, что их будет двое и что это мальчишки. В памяти всплывала брошенная им при первой встрече фраза: «Обещайте, что родите мне двоих мальчишек». Я обещала, и я родила. Вот они, смотри, твои маленькие копии. Понимала, что придётся признаться, да всё откладывала. На целых три года.

Одно однозначно радует, я увижу его физиономию, когда он узнает, что у него есть дети. Это бесценно.

Глава 41

Спустя почти четыре года, мы сидели на кухне у Алиски, три подруги. И этого времени как будто и не было. Хотя из соседней комнаты доносились крики наших детей. Собраться у кого-то дома, мне показалось идеей так себе, но Алиса заверила, что ничего страшного не сулится, даже если кто-то из мальчишек напакостит.

- О-о-о, когда здесь соберётся ещё и Олеська с детьми, тогда точно будет хаос. А так это маленький беспорядок. – смеялась хозяйка, выставляя на стол угощения. – Я думала её позвать, но мне кажется в первый раз нам стоило собраться только троим, как в старые добрые.

- Ага, чтобы не шокировать её Ларкиным рассказом. – добавила Улька. – Ну ты и коза, Лариска. Скрывать от нас такое. И вообще я на вас двоих обиделась. – выразительно насупилась подруга.

- За что это. – недоумевала Лиска. – Я, конечно, догадывалась, но вдруг бы ошиблась, и не мне такое рассказывать.

- Ай, да не про это я. – отмахнулась Ульянка. – У вас такие истории интересные. Столько страсти, интриг, переживаний. А у меня всё скучно и пресно. Познакомились, влюбились, родили, поженились и всё, семья-семья. Ничего инертного. - печально вздохнула подруга.

- Ты чокнулась, Улька. - бурно отреагировала Алиса. – Да мне бы и на фиг не нужны такие интриги и переживания. Как вспомню то время, так вздрогну. – её даже не штучно передёрнуло. – Знаешь, сколько раз я мечтала, чтобы мы просто познакомились в его компании, когда бы я пришла туда работать. Догонялки ещё ничего, но потом столько боли. Нет. Нет. – несколько раз повторила подруга, для убедительности помотав головой.

- Да, в общем-то, мне можно не завидовать, я аутсайдер среди вас. Пару месяцев проходила в любовницах, а потом меня вышвырнули из жизни, как бродячую собаку. Теперь тайно имею двоих детей от женатого мужчины. И мне придётся ещё ой сколько всего перелопатить, прежде чем упорядочить свою жизнь. Мои интриги и переживания только начинаются. – разумно умалчиваю ту часть, где меня били и насиловали, как мечтала только об одном, исчезнуть, раствориться в той воде, где почти это сделала.

- Дима говорит, он скучает по тебе, постоянные разговоры про ту какую-то другую, про сложность выбора. И эта «Чиуауа», которой он достал уже всех.

- «Чиуауа»? – недопонимаю, не могу сложить, песню и всё остальное.

- Он поёт, постоянно поёт. Бурчит себе под нос или насвистывает, эту глупую песню. А однажды признался, что когда-то очень сильно облажался, о чём теперь жалеет. Я думаю, это ты, это всё о тебе.

- Не очень-то верится. – не могу поверить, чтобы Роман Юрьевич сомневался в своём выборе.

Если даже окончательно потерять здравость ума и представить такое, то почему человек, поняв, что совершил ошибку, не попытался хоть как-то её исправить. Развестись, например, найти меня. Когда-то Алиска не могла поверить, что человек, не знающий о тебе абсолютно ничего, не мог бы тебя найти, а сейчас сострадает тому, кто знал о тебе буквально всё. Правду говорят, счастливчик пытается осчастливить всех вокруг.

- Так, хватит мусолить эту тему. Лучше помогите мне советом, где найти няню.

- О-о-о, тут я тебе не помощник, мы так сами, своими силами справляемся. – в словах Ульянки сквозило легкой завистью, когда она посмотрела на Алиску. Я бы не сказала, что их семья не может позволить себе няню, но чужая она всегда потёмки.

- Мне бы только на вечер, и на время болезни. Я уже оформила документы в частный детский сад. Их бы забирать, приводить домой и ждать моего прихода.

- Блин, с такими запросами будет трудней. Опытные, хорошие няни ищут себе ставку на полную занятость и стабильную оплату. – подруга порылась в своём телефоне, и на мой пиликнуло входящим сообщением. – Номер агентства, где мы подбирали своих, отличное, проверенное, как и все кандидатки.

- Я готова платить за полную занятость, если буду знать, что меня всегда прикроют. Знаете, работающей женщине просто необходима другая женщина. Жена.

Следующие несколько дней мне предстояло выбрать нам подходящую няню. Мне очень понравилась женщина преклонных лет с педагогическим образованием, которая могла подготовить двойняшек к школе и без детского сада. Но. Ей требовался постоянный и чёткий график, который я не могла обещать, а двойняшкам нужно было общение со сверстниками. Я остановила выбор на молодой девушке, только закончившей педагогический колледж, и поступившей на заочное обучение в институт. Именно наш вариант с неполной занятостью и гибким графиком.

Буквально час тому назад я оставила с этой прекрасной девушкой, Алиной, своих сорванцов и отправилась на встречу со своим партнёром по бизнесу. Мне не нужна была эта встреча, но Александр настоял. Все текущие, как и глобальные вопросы, мы обсудили, мне совершенно не нужна эта встреча. Резонно рассудив, что портить отношения отказом не стоит, я всё же пошла. Нехотя, с тягостным ощущением в районе желудка.

Первым неприятным сигналом стал ресторан, в который меня пригласили. Тот самый, где всегда встречались Стефан и Алекс. И даже не воспоминания о бывшем изверге муже, меня так пугали, а воспоминания о том, что было в туалете этого ресторана. Казаться взбалмошной дурой не хотелось, и я приняла это. Проработанные с психологом установки, что мне так или иначе придётся бывать в тех местах, где мы были вместе, помогали это принять.

Возле входа в ресторан сердце заходилось волнениям. Этих четырёх лет как будто и не было. Меня заморозили в крионике, и разбудили совсем недавно. Или это моё сердце было три года на заморозке, а сейчас трепыхается, пытаясь отойти ото сна. Израненная душа быстро поставила его на место, а мозг услужливо подбросил уродливые воспоминания. Глубоко вздохнув, выравняв разболтавшееся чувства, вошла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не сказать, что интерьер претерпел значительные изменения, но они всё же были. Оглядевшись, я уже не могла вспомнить, где стоял столик, за которым он сидел в тот памятный вечер. Эта мысль расслабила. Александр был на месте, он улыбнулся и помог мне занять свое место, началась пытка ужином.

Глава 42

- Ларочка, я хотел бы выпить за наше сотрудничество, пусть оно будет плодотворным. Теперь это и в твоих интересах. – мужчина, протянул ко мне бокал, легонько коснувшись.

- Я не понимаю, ты сейчас намекаешь, чтобы я сидела и не отсвечивала, тихо получая свои дивиденды? Беспокоишься, что я потребовала собственный кабинет?

- Нет, Лариса, на этот счёт я вовсе не беспокоюсь. Мне, собственно, всё равно, кому на счёт переводить деньги, тебе или Стефу. Но, как ты правильно думаешь, просьба к тебе будет. – слегка напрягаюсь, если просьба просто рабочая, то к чему весь этот антураж. – Ты не думала вернуться к работе риелтора? Раз ты обзавелась собственным кабинетом, то думаешь чем-то в нём заниматься.

- И ты подумал, не плохо бы было, принося я в компанию свой вклад. – я отпила воды, пока, не понимая, что меня так напрягает в этом разговоре. Ничего такого он не сказал. И всё же. Я, должно быть, разучилась общаться с мужчинами, спасибо моим бывшим.

- Ну, можно и так сказать. – посмеивался Александр.

- Прости меня, партнёр. – сделала акцент на последнем слове, чтобы ничем не увезти разговор из деловых рамок. – Я с незапамятных времён перестала любить играть с мужчинами в игры. А сейчас у меня стойкое ощущение, что этот ужин ты затеял с какой-то своей целью, и я пока не могу понять, с какой, а главное, мне не хочется гадать, ещё больше не хочется это продолжать. И поскольку мы теперь партнёры, встать и уйти я тоже не могу себе позволить. Поэтому сижу и прикидываю, как лучше поступить. – улыбка и небрежность, с которой он крутил в руках свой бокал, испарилась. Мужчина поставил на стол стеклянный фужер, сложив руки в замок. В глазах его читалось даже некое уважение и восхищение. – Этот вопрос ты мог задать мне прямо вчера, в своём кабинете, или в лифте, даже мельком пробегая мимо. Но просить о встрече ради простого вопроса… - я театрально развела руками. – Александр, давай начистоту, в конце концов, нас связывают деньги, а как показывает практика, это крепче чем любые кровные узы.

Мы взяли паузу. Просить и настаивать на объяснениях не хочу. Устала. Не хочет видеть женщину своим партнёром, пусть скажет прямо. То душевное равновесие, которое мы достигли с фрау Кох, здесь, в России, постоянно подвергалось натиску, испытаниям, мы приходилось применять нечеловеческие усилия, чтобы сохранить его. В своих силах, я непоколебима.

- Хочешь на чистоту? Есть клиенты, которые спрашивают тебя до сих пор, и мне бы хотелось, чтобы ты, несмотря на партнёрство, вернулась к своей старой должности. Ужин, как ты правильно поняла, это антураж, способ, не знаю, наверное, задобрить. – честность, это так открыто читалось в глазах бывшего начальника, что я правда почувствовала себя на равных. – Прости, должно быть, я подзабыл, как с тобой общаться. Да и не понимаю ещё. Со Стефом мы были друзьями и партнёрами чуть ли не всю жизнь, с тобой перекраиваем наши отношения.

- Пошёл лёгким способом, решил задобрить женщину ужином. – усмехаюсь я, стараясь чуть разредить обстановку. – Тогда, где цветы?

- Моё упущение, партнёр. – Алесандру передаётся моя накатившая лёгкость. Я боялась совсем иного и боялась признаться себе в этом. – Теперь, когда мы всё выяснили, наладили отношения, можно сказать. Не поделишься, почему Стеф переписал на тебя свою долю.

- А он сам не говорил. – мужчина покачал головой.

- Отделался объяснением, что это отступные за развод. Что навело меня на ещё большие вопросы.

- Ну, если твой друг не посветил тебя, то мне тем более не стоит. Могу только сказать, что я разбила его сердце и мечты. – а он мне тело и душу. – Я поступила опрометчиво и даже эгоистично, хотела при помощи Стефана забыть мужчину, но не убедилась в том, что не беременна от него. Понятное дело, вешать на совершенно постороннего человека двоих детей мне не позволила совесть. И вот, развод, и девичья фамилия. – Алекс наигранно рассеялся.

- Отдавать пассивный доход, который приносил ему неплохие дивиденды, можно сказать, не за хер собачий… Прости за некрасивые слова. Не в характере Стефа.

Я слегка замялась, почувствовав неуютность дальнейшего разговора. По странному выражению лица, было понятно, что мужчина знает нечто большее о друге.

- Если ты так хорошо знаешь, что в его характере, зачем тебе ответы. – спешу прекратить разговор, ушедший в неприятное русло. – Я отлучусь.

Александр привстаёт, провожая меня, я сбегаю. А переступив порог уборной, меня захлёстывают воспоминания. Тут ничего не поменялось. Если посмотреть в отражение зеркала, можно увидеть за спиной Рому, что уверенно, по-хозяйски лапает меня. Можно даже почувствовать его руки, как они скользят по тонкой и гладкой ткани моего платья.

Быстро споласкиваю руки, прикасаясь мокрыми пальцами к пылающим щекам. Отгоняю воспоминания, блокирую их. Мне от него больше ничего не нужно. Но нужно моим детям. Главное пережить первую встречу, она самая трудная, а там как по накатанной. Но до этой встречи я успею себя подготовить.

Набираю няне, спрашиваю, всё ли в порядке с детьми, обещаю скоро вернуться. Надо заканчивать этот ужин. Посыл нашей встречи я поняла, Александр, надеюсь, тоже. Выхожу из туалета, замедляюсь, пытаясь закрыть неподдающийся замочек на сумке. Всё, Лара, выдохни, только куда деть эту тяжесть в желудке.

- Тебе нравится дым, и чёрт с ним. На-на-на, на-на. Что между нами Чиуауа, ла-ла…

Замираю, медленно выпрямляюсь, натягиваюсь звенящей струной. Даже дышу тихо, поверхностно. Этот мурчащий бас, я узнаю из тысячи. Он пронзает нервную систему, оживляя воспоминания, как хорошие, так и плохие. Желудок сковывает сильней непонятным чувством тревоги и страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина обходит меня, не переставая напевать себе под нос. Его рука легонько задевает мой локоть, едва коснувшись, он наспех бросает извинения.

- Ничего. – шепчу окаменевшими связками, трудно поверить, что они вообще смогли выдать хоть какой-то звук.

Смотрю вслед удаляющейся спины, ещё немножечко, и она исчезнет из вида. Давай же, ещё чуть-чуть, всего один шажок. У самого выхода в зал движение замедляется до полной остановки, мужчина медленно кладёт руки в карманы своих брюк. Слегка наклоняет голову, повернув её в сторону. По виду можно подумать, он прислушивается.

Есть к чему. Стук моего напуганного сердца разве что глухой не услышит. Я сглатываю тугой комок, получается тоже довольно громко. Он встряхивает головой, как будто отгоняя морок, делает шаг вперёд, я почти облегчённо опускаю плечи, как мужчина резко разворачивается ко мне всем корпусом.

- Хык, - хмыкает Рома. – Ну, здравствуй, Лариса.

Что-то тяжёлое во мне обрывается, и летит вниз, в самую бездну, на краю которой я сейчас стою. Нет уж, я уже была там, ощущала все прелести свободного падения. Делаю спасительный полушаг назад. Натянув свою самую расслабленную улыбку, приветствую бывшего любовника.

- Здравствуй, Роман.

Говорить нам, в общем-то, не о чем, мы всё друг другу сказали ещё тогда. Притом, что мне так много нужно ему рассказать. Для начала этого вполне достаточно, как первая прививка от аллергии.

- Как твои дела? Как встреча с Родиной? – не унимается Рома, приближаясь ко мне.

- Замечательно, как будто и не уезжала. – отделываюсь дежурной фразой, стремясь свернуть наш разговор.

- А как твой муж? – колко. Слабо верю, чтобы он не знал, о моём разводе.

- Бывший муж, - поправляю его. – Понятие не имею. Я вернулась с детьми. Навсегда.

Он делает это, одна бровь мужчины летит вверх, другая устремляется вниз, сейчас он так похож на моего младшего сына. Это сходство рождает тёплую улыбку на моих губах, которую подхватывает мужчина, приняв на свой счёт. Рома делает ещё пару шагов ко мне, минимизируя расстояние.

Глава 43

- Как твоя жизнь, Лара? – да что ж ты от меня отстать не можешь, как банный лист.

- Суматошно. Много забот. Дети, работа. – односложные предложения, говорят больше, чем значат.

Рома молчит, можно подумать, ждёт от меня встречного вопроса. Только мне неинтересна знать о его жизни, без надобности. У нас ещё будет повод громко подискутировать, но не сейчас.

- Можно подумать, что общение со мной тебе в тягость. – он раскачивается с пятки на носок, в обманчиво расслабленной позе. – А я, грешным делом, подумал, если ты вышла замуж, то…

- То забуду всю ту боль, которую испытала? – перебиваю. Старая обида просачивается, как я ни старалась её сдержать. Хотелось съязвить, хоть капельку задеть его.

- То попробуем стать друзьями, хотя бы друзьями.

Вот это отличная идея. В свете предстоящих событий. Установление отцовства, признания детей, общая опека, нам как минимум не помешает наладить дружбу. В идеале стать для детей сплочённой командой. Но это потом, сначала, нас ждёт если не война, то бой.

- Это совсем не плохая идея. Я принимаю твоё предложение стать друзьями.

Подчинив разуму все мышцы тела, и ещё разок сглотнув, я проверяю себя на прочность и стойкость. Первая протягивая ему руку, по-мужски. Он легко и быстро подхватывает мою ладонь, и припадает к ней губами, совсем не по-дружески.

Внутри что-то раздувается и ухает, от прикосновенья тёплых губ. Кожу покалывало миллионами иголочек в месте соединения рук, расходясь волнами по всему телу, они захлёстывали неуместностью эмоций. Всё повторялось, как при первой встрече. Правильнее всего было бы отдернуть руку, но что тогда, что сейчас я почему-то не делала этого.

- Как твоя семейная жизнь? Как жена? – спрашивала почти в макушку мужчине.

Рома встрепенулся, вскинул голову, как от пощёчины. В глазах промелькнуло что-то неприятное, болезненное. Он отступил на шаг, даруя мне чуть больше свободы от его давящей ауры. Что это, я вступила на запретную зону, к чему этот странный потерянный вид. Он будто злится от моего вполне невинного вопроса.

- Всё в порядке. Она сейчас в отъезде. – почти сквозь зубы, даже не говорит, проговаривает. Надо прекращать это представление.

- Лариса, я тебя потерял. – мы поворачиваемся на голос, Александр.

- Прости, подзадержалась. Встретила старого друга семьи. Роман. – махнула рукой в сторону мужчины. – Александр, мой бизнес-партнёр.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Если Аликс смотрел на Рому безразлично, то второй с долей подозрения и недоверия.

- Было приятно тебя встретить. До свидания, Рома.

- До встречи, Ла-ра. – он делает это, бесстыже и нагло тянет, моё имя, так как я люблю, любила.

Стараюсь не акцентироваться на этом. Быстро и молча сбегаю, сначала от бывшего любовника, потом и из ресторана. Спокойно выдохнуть получается только в такси. А окончательно меня отпускает только дома, рядом с мальчишками.

Мои любимые сорванцы давно посапывают в своих кроватках, недалеко от меня. Я иногда бросаю на них взгляд, когда слышу их сонное бормотание. Сейчас мы втроем ютимся в бывшей гостиной, всё же затеяв ремонт, и начав со спальни для мальчишек. Работа с недвижимостью даёт свои преимущества, так я нашла отличную бригаду рабочих, которые обещали в рекордные три недели закончить ремонт. И разместить на четырнадцати квадратных метрах, два совершенно разных мирка, для двух братьев.

Сильно усложнять задачу ни себе, ни рабочим я не стала. Поскольку, как любая мать, думаю на три шага вперёд. Имея пассивный доход от сдачи квартиры в Граце и процент в фирме, можно задуматься и об расширении жилплощади. Пока так.

Надо бы присматривать школу для двойняшек и ставить их в очередь. В государственных учебных заведениях, говорят, очереди на годы вперёд. Можно было бы рассмотреть и частную, как Алиска. Но даже туда уже пора подавать документы. И это всё потом.

Сначала бы организовать нормальный быт, мало-мальски стабильный график. Работа, дети, дом. Не сваливать их на няню, без причины. Уделять достаточно времени детям, быть включённым родителем.

Зарываюсь лицом в подушку и тихонько поскуливаю, стараясь не разбудить двойняшек. Я не знаю, как со всем этим справиться и не потерять себя. После родов, на содержании бывшего мужа, я только и делала, что посвящала себя малышам и психотерапии. Не работать и быть заботливым родителем - это одно, а вот работать и всё успевать, быть хорошей - это совсем другое.

Я должна справиться, как-то же у других получается. И теперь у нас есть няня. А как другие матери-одиночки? Если смотреть глобально, у меня больше ресурсов хорошего воспитания и достойного будущего. Достойное будущее. Какой бы самонадеянной я ни была, надо признать, что достойное будущее им сможет обеспечить только отец.

Опять он лезет в мою голову. Переворачиваюсь на другой бок, укрывшись с головой, как будто так мне удастся избавиться от навязчивых мыслей об этом человеке. Запрещала себе думать, и это вполне получалось, только. Легонько поглаживала кончиками пальцев ладонь, куда он сегодня меня поцеловал. Кожу щекотала, но того незабываемого эффекта не было. Я с ума сошедшая, потому что только что припала губами к своей ладони и лизнула её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выругавшись себе под нос, тихонько встала с постели, умыться холодной водой. В зеркало на себя старалась не смотреть, было стыдно. Чего пытаюсь добиться, какие воспоминания воскресить. Он табу, женатый мужчина. И чтобы там не думали и не говорили Дима, Алиса, то, что он женат, - низменный факт. Господи, как общаться с ним, строить отношения ради детей, и не ностальгировать, не фантазировать, не вспоминать. Властный шёпот на ушко, сильные руки на бёдрах, хлёсткие удары на ягодицах, и сладкие поцелуи на коже. Страсть. Огонь. Наслаждение.

«Я выбираю её, Лара. Я уже выбрал, Софию», - без тени сомнений и сожалений. Эти безоговорочно произнесённые слова, звучат в моей голове, будто он только что их проговорил. Они трезвят, всколыхивают чувства, колкую боль от падения в ледяную пропасть. Надо постоянно держать их в голове, их и мои жалкие, унизительные попытки навязать себя.

Он первый и единственный, кто растоптал во мне что-то светлое, горящее, живое. Сломал веру в родство душ, в безграничную и преданную любовь. Мы давно это всё проработали, моя душа приняла и отпустила, она спокойна, полна сил. Но там внутри меня, где-то в самой серединке солнечного сплетения, сидит зудящий червячок, требующий мести, требующий его боли и крови. Я больше никогда не выберу мужчину, я выбираю себя и детей.

Глава 44

Огромный, надувной футуристичный пиратский корабль, с осьминогом, в лабиринтах которого можно легко затеряться. И небольшой шатёр, в котором располагались, несколько фуршетных столов и мягкие удобные кресла. Неподалёку стоял милый зонтик, под которым сидела девушка, рисуя всем желающим аквагрим.

Мысленно бью себя по лбу, мои сорванцы точно захотят себе грим, а потом будут истерить, когда придётся его отмывать. На удивление, девушка сидела одна, и желающих не находилось, как, впрочем, и батут был абсолютно пуст. А я переживала, что это мы опоздали.

В шатре в вальяжной позе, на мягких креслах располагался только женский состав, и грудные дети. А где все мужики и детки постарше?

- О, Ларочка, привет. – мать именинника, который также отсутствовал, таранила в мою сторону мягкий пуф. – Падай и наслаждайся. – проговорила Алиска.

- А куда вы всех мужиков дели? Здрасти. – поприветствовала всех собравшихся женщин.

- Это наша вина. – ответила мне незнакомая девушка, скорее всего Олеся. – Мой благоверный купил своему крестнику, подводную лодку, с камерой, её подключили к планшету, и сейчас вся мужская часть ищет в пруду сокровища.

- Обалдеть, у вас весело. – посмотрела на своих детей, прикидывая, как бы и их телепортировать к остальным.

- Давайте я их провожу. – милый парень, взял за ручки двойняшек и, что-то им рассказывая, увёл.

- Вот это сервис. – не сдержала восхищения. – Это кто?

- Это, Ларочка, суперняни. Агентство «Праздник», они и за детьми присмотрят, и развлекут их. А вон та чудесная девушка делает потрясающие коктейли. – Алиска присосалась к трубочке, довольно причмокивая.

- Алкоголь на детском празднике - это сильно. Пойду себе закажу.

- Боюсь тебя разочаровать, но они безалкогольные. – посмеивалась Улька.

- Но не менее вкусные. – Добавила девушка Олеся.

- Олеся Анатольевна, мы пойдем с Никушей покатаемся на коляске, так она быстрей заснёт.

- Конечно, идите. – едва няня с ребёнком покинули шатёр, Олеся откинулась на своём мягком кресле, и довольно застонала. – Ка-а-айф. Вы слышите это? Вы только прислушайтесь? Это тишина… Боже, двое взрослых на трёх детей - это скудно мало. – она пошла за следующей порцией коктейля, не прекращая своих рассуждений. – Я устала, иногда кажется, что смертельно. Каждый день, как день сурка. Я или с капризной дочкой, или с гиперактивными пацанами. Я постоянно с детьми. – девушка отпила глоток цветной воды, и поморщилась. – Надо было хоть некоторые сделать с алкоголем.

- Это мнимая свобода, дорогая. – отвечала ей Алискина свекровь. – Скоро вернуться мальчики, а потом и няня с Вероникой. Почему вы не подыщете вторую няню, раз тебе так тяжело?

- Не будем о грустном. – поморщилась Олеся. – Потому что в перерывах между детьми я провожу собеседования, и очень многие няни от нас отказываются ещё на этом этапе. Я молюсь, чтобы Катерина от нас не сбежала.

- Мам! Это так круто! Там рыбки есть, правда, они убегали от нас. – Дёмка запрыгнул на руки матери, и безостановочно тарахтел. – Папа обещал, что мы на выходных сюда приедем, и будем долго-долго. А сейчас батарейка села, надо лодку заряжать.

Алиска нежно прижимала к себе сына, обещая обязательно приехать в парк на выходные. Её свекровь, покачивала в коляске дремлющего Макарку, тихонько переговариваясь со старшими внуками, на вид которым было не менее десяти лет. В шатре показался муж Ульяны, с сыном на руках, за ним вошёл Никита, буквально таща за собой своих сыновей, и только мои где-то потерялись. Сердце тревожно кольнуло. Пока самыми последними не вошли Дмитрий за руки с двойняшками. Мужчина, приветливо кивнул и отпустил детей. Если Мирок тут же помчался ко мне, делясь впечатлением от увиденного под водой, и почти требуя приобрести такое же плавательное средство, то Ярок, вместе с детьми Олеси брали штурмом шведский стол.

- А теперь, юнги, вам пора стать настоящими пиратами. Взять на абордаж корабль и сразиться с осьминогом. – отыгрывал парнишка, переодетый в пиратский костюм. - Но для начала нам надо сделать устрашающий окрас. Кто со мной.

Дети побежали за капитаном, радостно крича. Надо бы приглядеть, чтобы моих не раскрасили, а то греха не оберёшься к вечеру. Я двинулась в сторону, выхода, с чёткой целью не допустить вечерней истерики.

- Ну наконец-то, ты всё веселье пропустил. – громко проговорил Дима, и я замедлилась. – Ромка приехал. Идёт и ворчит, что приходится тащиться через весь парк пешком.

Замерла у самого выхода, смотря, как мои дети стоят в очереди на свой аквагрим, а их отец неумолимо приближается к нам. Куда лучше найти повод и рассказать ему про детей. Поступить правильно.

- И что это мы тут делаем? - Строго спросила двойняшек. Ярок сделал вид, что просто разглядывает картинки, Мирок виновато опустил голову. – Ладно, давайте договариваться. – мальчишки воодушевились. – Я разрешаю раскрасить лица, а перед сном вы не будете плакать, что не хотите смывать краску или что щиплет глаза. Договорились?

- Договорились. – синхронно ответили двойняшки. Хотя я знала, что этот уговор, как ветер, вылетит из их головы моментально.

Отошла чуть подальше, наблюдая, как Ярок, забирается на стульчик, растолкав остальных. Он такой, если что-то хочет, его не остановить. Мирок смирно ждет своей очереди, он у нас за справедливость. Старшие всё же пропускают моего малыша без очереди, чем неимоверно его осчастливливают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты не можешь скрывать от него, и я не могу. – Дима опустил мне руку на плечо, подбадривающе сжав. – Сейчас отличное время и повод. Не трусь. Алиска с тобой. А я ещё тот подкаблучник, сделаю всё, что скажет жена. – весело заметил мужчина, снимая напряжения.

- Думаешь, меня надо будет от него защищать? Всё настолько плохо.

- Ну первые несколько минут, думаю, Да. – Дима тяжело вздохнул. – Не хочу даже представлять, что было бы, не найдись тогда, Лисичка. Не хочу даже думать, что мог бы не видеть первые годы взросления своего сына. А я мог.

- Вот скажите, мне обязательно надо каждый год забираться в эту дыру? Чтобы ваши гости добирались до места три часа пешком. – за нашими спинами раздалось знакомое ворчание. Я неосознанно выпрямила спину, вся напряглась, как будто готовясь к удару.

- Давай не будем портить сегодняшний день. Это всё-таки праздник твоего ребёнка. – тихонько шепчу, Дима тяжело вздохнул и нехотя кивнул.

Ромка с пакетами в одной руке и с букетом на перевес в другой. Он отдал подарок подбежавшему к нему имениннику, приобнял и поцеловал Алиску, вручая ей цветы. Здоровался со всеми присутствующими, не замечая меня. Вдруг резко замер, а через секунду повернулся ко мне всем корпусом. Я улыбнулась и приветливо кивнула мужчине. Он долго разглядывал мою фигуру, ничего и никого не стесняясь, потом ухмыльнулся и кивнул в ответ.

Глава 45

Да, одевалась я специально для него. После заверений подруги, что все будут как им удобно, не заморачиваясь на нарядах. Я выбрала свободные спортивные штаны и такую же свободную футболку. Волосы собрала в хвост, резонно полагая, что мне ещё не раз предстоит побегать за двойняшками, за Яриком так точно.

Роман Юрьевич, демонстративно не замечал меня, обходил стороной, ни разу не повернув в мою сторону головы. Он воодушевленно разговаривал с мужчинами, подержал на руках своего крестника Макарку, правда, делал это совсем неуклюжа. Когда дети гурьбой прибежали перекусить и разрезать именинный торт, мое сердце совершило кульбит. Быстро и гулко застучало. Но мужчина лишь бросил взгляд на толпу визжащих мальчишек, улыбнулся, не забыв при этом сморщить нос, и переключился на разговор, который вел.

Совершенно напрасная жертва в виде раскрашенных лиц детей, он на них не обратил никакого внимания. Если не знаешь, ты и не будешь искать. А как таковые в целом дети ему не интересны. Это спасение и разочарование одновременно. Нужны ли ему будут его дети? И не совершу ли я грандиозную ошибку, дав двойняшкам отца, который не захочет с ними общаться.

Перевожу взгляд на Диму, он как раз держит на руках Макара, который радостно обслюнявливал папину футболку, с цветными картинками. Вот он мой идеал отцовства, делает всё, чтобы его жене материнство было не в тягость.

- Мам, - Ярок дёргает меня за руку, почти повисая на ней. – Мам, мама.

- Что такое, сына.

- Мир, забрался в логово и не хочет оттуда выходить, говорит, ему страшно. – потом он хихикнул, прикрыв рот, и продолжал доверительным шёпотом. – Кажется, его тошнит.

- Вашу мать! – воскликнула я довольно громко, чтобы не напугать присутствующих и, прежде всего, сына, закончила. – Вы убьёте когда-нибудь своим баловством. Где это логово, показывай.

Ярок привёл меня к батуту, ну конечно, кто бы сомневался. Не зря штаны надевала. Мирку не свойственны подвижные игры. Нет, как и любой ребёнок, конечно, он любил немного побегать и поиграть, но Мирослав по натуре больше исследователь и созидатель. Ему быстро надоедает бестолковая беготня и прыжки, вот он и засел где-то в укромном уголке, а теперь выбраться не может, ещё и торта, наверное, переел, теперь подташнивает, от бесконечных колебаний батута.

Кое-как забираюсь на постоянно колыхающий аттракцион, мимо меня то и дело скачут дети. Ярок исчезает в один момент вместе с другими мальчишками. Вот он, мамин помощник, справляться придётся самой.

- Вам помочь? – слышу со стороны голос, но, увы, не в этом деле.

- Нет, спасибо. Я ищу сына, а он не пойдёт с чужим человеком, так что мне придется самой.

- И всё же, может, я помогу хотя бы его найти. – предлагает парень, который приглядывает за детьми.

- Не надо, я сам помогу. Лучше за этим ураганом следи. – Ромка, чтоб тебя, а я ведь и правда поверила, что он не смотрит.

- Не стоит, я сама справлюсь. – отворачиваюсь от ненужного помощника, и тут же падаю на колени.

- Ага, я вижу, как ты сама. – замечает он, подав мне руку. Держится он на колыхающей поверхности лучше, чем я.

- У тебя неплохо получается, как будто каждый день скачешь. – говорю хоть что-нибудь, пока мужчина уверенно ведёт меня через надувные преграды.

- В прошлом году, пока Алиска и Олеська были ещё беременными, мы водили пацанов в батутный парк. Это был тот ещё квест - ловить этих маленьких тайфунов, учитывая, что одному едва исполнилось два года. Можно сказать, демоверсию отцовства я прошёл. – Ромка шутил, подсаживая меня на неустойчивую конструкцию, при этом нагло облапывая ягодицы.

- Ты там, с руками, поосторожней, не распускай их. – замечаю нахальному мужчине, стараясь быстрей закинуть ногу, цепляться особо не за что, я бессмысленно скребу пальцами шершавую поверхность.

- Глупо, Лара. – отзывается Рома, беззлобно посмеиваясь. – Что я там не видел, тем более не трогал.

- Всё равно, это не даёт тебе права… - тут мимо моей головы, чуть ли не по рукам проносится чей-то маленький ураганчик. Я инстинктивно убираю руки, чтобы не дать их оттоптать, теряю последнюю точку опоры, заваливаюсь на мужчину, который, не ожидая такого поворота, неуклюже ловит меня, и мы оба падаем на нестабильную поверхность.

- Вот видишь, ты сама идёшь ко мне в руки. – этот наглец даже не пытается меня отпустить, он лишь сильнее прижимает к себе моё безвольное тело.

- Так и будешь тут валяться или поможешь мне встать. – меня колбасит, непонятно, от чего, или это бесконечные колыхания надувной конструкции, или это от того, что я лежу на таком до боли знакомом теле.

Сердце делает очередной кульбит, дыхание сбивается, а сознание тонет в этих невероятно каре-зелёных глазах, что темнеют с каждой минутой. Одна сильная и твёрдая рука покоится на моей пояснице, непозволительно низко, другая надёжно обхватила лопатки. Меня зажимали в тиски. Все попытки встать пресекались этими сильными руками. Ситуация усугублялась бесконечными толчками. Как видимо, кульминация пиратских баталий проходила недалеко от нас.

- Успокойся Лара, нам просто надо переждать этот шторм, и тогда мы сможем встать. – вроде правильные, совсем безобидные слова вибрировали в хриплом шёпоте его голоса.

Горячее дыхание касалось моего лица, опаляя непрошенными воспоминаниями. Я прикрыла глаза, чтобы отгородиться от происходящего, от мужчины и от всего, что с ним связано. Не видя, но слыша сдавленное ругательство и чувствуя, как меня переворачивают, как мимо нас пробегает как минимум стадо диких бизончиков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открываю глаза, но, клянусь, лучше б, я этого не делала. Мое тело прижато к надувной стене другим массивным телом, а глаза хищно смотрят на мои губы, готовые их растерзать в любую секунду. И совру сама себе, если скажу, что ничего не чувствую, не желаю того же. Зачем он так смотрит, как будто хочет только меня одну, он выбрал не нас, он женатый мужчина, зачем это всё? Мне не нужны больше эти глупости, мне некогда ими заниматься, у меня дети, и одному из них я сейчас нужна. Надо почаще себе напоминать: «ОН НАС БРОСИЛ».

- Убери от меня руки, Рома. И эту… эту штуку, что упирается мне в живот. - стараюсь пробудить в себе холодную ярость, ещё бы не хватало, чтобы мужчина заметит, что всколыхнул во мне давно забытые, запретные чувства.

Глава 46

- Ты забыла, как это называется, Лара? – подтрунивает Ромка. – А ведь ты прекрасно знаешь, название этой Штуки. Более того, ты прекрасно знаешь, какое удовольствие она может подарить.

- Вот давай без пошлостей, Роман Юрьевич, тут дети.

- Какие уж пошлости, Лариса Львовна, что может быть пошлого в мужском достоинстве. – мужчина помогает мне подняться, после того как всё вокруг более-менее стихает.

- Очень прискорбно осознавать, что понятие «мужское достоинство», сейчас ассоциируется исключительно с членом, а ведь это совсем о другом. – поправляю съехавшую на бок майку, стараясь не смотреть больше мужчине в глаза. – Прости, но мне нужно отыскать сына.

- А ведь ты ничуть не изменилась, Лара. – крикнул мне вдогонку Роман.

- Не ходи за мной. – всё, что я удосужилась ему ответить.

Может, отказаться от помощи было глупо, надо признать, что я заплутала в этом бесконечно-надувном лабиринте. Должен же быть ещё один способ влезть на эту чёртову горку, или как минимум её обойти. А вот и моё спасение.

- Та-ак, стапе. – перехватываю Ярика, несущегося мимо меня. – Где твой брат? Отведи меня к нему или мы сейчас же поедем домой.

- Пошли. – нехотя соглашается Ярок и, как маленькую, ведёт меня к тому же месту, откуда я пришла.

- О нет, нет, есть другой способ попасть в этот надувной трюм.

Мой сын тяжело вздохнул, с видом уставшего от женских проблем мужчины, и потащил меня в другом направлении. По дороге я ещё несколько раз падала, и мой провожатый мужественно пережидал мои корявые попытки встать.

- Там он, туда, лезь туда. – скомандовал Ярок и исчез.

- Я так и не понял, как тебя зову. – по мере приближения к заветной цели, слышу голос того, кого не хотела бы пока видеть рядом со своими детьми.

- Ладно уж, можно плосто Милослав, Милок. – тяжело вздыхает сын, отчаявшись произнести свое имя.

- Ты так хорошо разговариваешь и так интересно рассуждаешь, только вот с буквой «Р» беда.

- Да-а. – грустно вздыхает Мирок. - Вот Ялок её холошо, выговаливает.

- Понятно. – проговорил мужчина, но явно ничего не понял. – Может, мы всё-таки пойдем искать маму?

- Нет, нельзя. – опять тяжёлый детский вздох.

- Ладно, понял, ждем здесь. – я не двигаюсь и почти не дышу, улавливая каждое слово в первом разговоре отца и сына. – А что это у тебя нарисовано? – решил сменить тему Ромка.

- Это галапагосская акула. – со знанием дела вещает Мирок, как, видимо, где-то давно услышав такое название акул, сейчас решил похвастаться этими знаниями.

Не выдерживаю больше, выбираюсь из укрытия, сын тут же кидается ко мне.

- Привет, мой родной. – крепко прижимаю к себе малыша. – Пойдём отсюда, тут не так уж и интересно.

Сын кивает, насупившись. И я, не обращая никакого внимания на его отца, пытаюсь проползти обратно, с ребёнком на руках.

- Не глупи, Лара, так будет дольше. – останавливает меня мужчина. - Пойдём напрямик, через окно, вы прыгнете, я поймаю. Прыгать же легче.

Видя состояние сына, я принимаю предложение Ромы. Он спрыгивает первый, затем легко ловит меня и Мирка, а затем, придерживая и отгоняя от нас малышню, провожает до выхода из бесконечного корабельного лабиринта.

- Спасибо. – сдавленно благодарю мужчину и ставлю сына на землю. Ромка лишь беспечно ухмыльнулся и присел на корточки перед Мирославом.

- Было приятно познакомиться, Милок. – мужчина протянул руку нашему сыну.

- Его зовут, Мирослав, Мирок. – вмешиваюсь, видя, как кривится сын.

- А, ой, ну прости. Милослав тоже красивое имя. Тогда. Было приятно познакомиться, Мирок.

Мирослав поднимает голову, смотрит на меня, ища одобрения. Я коротко киваю.

- Мне тоже было плиятно с тобой посидеть, Лома. – протягивает в ответ свою маленькую ручку, и его маленькие бровки в попытке показать всю серьёзность разлетаются в разные стороны, как у его отца, который так внимательно сейчас за ним наблюдает. Только бы не взрыв.

- Ромыч, иди сюда, срочно, дело есть. – мужчина отвлекается на позвавшего его Никиту, а Мирок успевает расслабить бровки.

- Ещё увидимся, Мирок.

Ромка отходит, а меня потряхивает от скачка адреналина. Я завожу сына в шатёр, и даю ему попить воды, потом усаживаю в мягкое кресло и разрешаю посмотреть мультики на телефоне, сдавшись под взглядом несчастных глаз.

- Он их видел, да? – за спиной раздаётся Алискин шёпот.

- Только одного. Мирослава. И если бы не аквагрим, то Ромка бы уже просёк, кто тут чей сын. – нервно выдыхаю, всё никак не могу надышаться, всё нутро сжалось не по-детски.

- Надо было сказать, чего тянуть-то. – подталкивала меня к неизбежному подруга, к тому, чего я так боялась.

- Чего шепчемся и без меня? – Улька подкралась так неожиданно, что я ловила ещё один сердечный приступ.

- Ромка видел Мирка. – выдает Алиска.

- И-и-и. – выпучила глаза Улька.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как видишь, если скандала нет, то он не уловил сходства.

- Ну тут трудно, что-то уловить. Под такой маской.

- Может, его умыть? – предлагает Алиска.

- Я вот не пойму, вы почему все хотите превратить день рождения в хаос. Ромка, мягко говоря, от такой новости разнервничается, гости выпадут в осадок. – кричащим шёпотом доношу свою мысль подругам. – Я выберу место и время и всё ему расскажу. Когда сама посчитаю нужным. Спасибо.

- Ларис… - начинает жалобно Алиска, но я не хочу дослушивать.

Убедившись, что Мирок, будет смирно сидеть ещё как минимум полчаса, выхожу из шатра и двигаюсь к стоящим поодаль скамейкам. Как никогда хочется закурить. Просто занять свои руки, отвлечься от мыслей.

О, как бы я хотела проснуться в то время, когда Ромка уже знает о детях. Сколько раз я прокручивала в голове, решение, которое так и не приняла, позвонить ему после родов и сообщить о детях, сразу, наотмашь. Я даже в красках представляла, как рушится его идеально выстроенный мир с идеальной женой. Внебрачные дети, выдержит ли его идеальная жёнушка. А потом мне стало её жалко, и чем больше я её жалела, тем дольше тянула и упускала время. Я жалела ту, которая обо мне даже не знала, ей даже в голову не приходило, что она победила в глупом соревновании, в котором не участвовала. Просто априори была победительницей. Я жалела её, жалела себя, а надо было своих детей, которые росли без отца.

Глава 47

- Привет. – Ромка подсаживался ко мне на другой конец скамьи.

- Уже виделись. – нехотя отвечаю, прикидывая, как от него быстрей избавиться.

- У тебя замечательный сын. – у тебя тоже. Это я только подумала, хотя могла легко произнести вслух. – Забавный такой.

- Да, забавный. У меня не один сын, их двое.

- Я знаю, как ни странно. – для меня странно.

- С чего вдруг такой интерес к моей жизни? Как ни странно.

- Я не специально, честно. Просто ты уехала, давно тебя не видел и… - он замолчал, а мне было непонятно, хочу ли я, чтобы он продолжил разговор или чтобы свернул его и ушёл. – Я скучал, Лара, правда скучал. И я не врал, когда говорил, что ты занимаешь в моём сердце не последнее место…

- Но и не первое. Я не хочу больше это слушать. Мы всё решили ещё тогда, четыре года назад.

- Я всё помню, каждое сказанное мной слово. И ты знаешь, я очень жалею, что их тогда произнёс.

- О боже, Ром. Ты сам себя слышишь? – меня прорывало на смех от шаблонности слов. – Ты женатый мужчина, у тебя есть жена, которую ты сам выбрал, а сейчас говоришь, что жалеешь. Жалеешь о своём выборе, тогда, четыре года назад. Для ещё большей абсурдности тебе стоит добавить, что вы живёте как друзья и давно не спите вместе, и вообще ваш брак это привычка. Так кажется, принято говорить, склеивая наивных дур.

- Нет, Лар, абсурдности не будет. Мы не живём как друзья, и спим мы тоже вместе, а недавно пережили ещё одну провальную попытку ЭКО. Софья по-прежнему близкий мне человек. Но это не значит, что каждый день я не жалею о том, что сказал тебе тогда. Жалею, Лара, ещё как жалею. Наш брак не стал привычкой, но в нём не всё гладко. – я могу лишь усмехаться над его словами. Что это? Ничтожные попытки оправдаться или, ещё хуже, затащить меня в постель. – Далеко не всё гладко. А в последнее время я просто схожу с ума, напоминая себе глубоко душевно больного человека. И твой приезд только усугубил ситуацию. Я просто схожу с ума, по тебе.

Трудно здесь, что-то комментировать. То, как выжидающе на меня смотрит Рома, можно предположить, что он ждёт хоть каких-то слов. Что можно сказать бывшему любовнику на такие слова, если это он решил, что ты ему не нужна, а ты пережила и справилась.

- Чтобы сойти с ума, нужно чтобы он был. Ум. – это всё, на что меня хватило. Мне надо раз и навсегда обозначить рамки, и установить, между нами, дистанцию. – Только друзья, мы так договорились. Поэтому…

Развожу руками, показывая, что не готова и не хочу давать ему большего. Я так вымоталась за то время, что пробыла на родине, пока сил бороться с ним у меня нет, а эта борьба предстоит совсем скоро.

- Тогда выслушай меня как друга. – когда это Роман просто так сдавался? Я усмехаюсь.

- Слушать твоё нытьё, - подтруниваю мужчину, даже стараюсь задеть. – Разве для этого у тебя нет Димы и Никиты?

- Это другое. – спокойно отвечает Рома, как будто пропустил мои слова мимо ушей. – Давай, Лара, один откровенный разговор.

Я поддаюсь соблазну или слабости, киваю согласием. Просто становится интересно, что он же он хочет мне сказать. Поэтому разворачиваюсь к нему лицом, закинув руку на спинку скамьи. Принимаю самую расслабленную позу.

- Когда я принял решение жениться на Софьи, я думал, что абсолютно прав. В своих намерениях, в своих суждениях, в своих чувствах. И если с первыми двумя всё просто, то с последним. – он усмехнулся сам себе. – «Меня не трудно обмануть, я сам обманываться рад».

- Не пойму, к чему ты клонишь, ты мне на жену что ли жалуешься? – только вот этого не хватала. Кажется, Рома решил применить на мне все шаблоны женатиков.

- Нет, нет. Никаких жалоб. Я о другом.

Хмуро посмотрела на мужчину, сидящего напротив. У меня складывалось четкое ощущение, что он решил меня так склеить. Разложить по старой памяти. И вроде ничего не выдавало в нем напряжения или скованности, он был абсолютно расслаблен, как будто говорил на будничные темы. Лишь слегка задумчив. Пока не заметила его руки, что играли с обручальным кольцом, то снимая его до средней фаланги, то надевая обратно.

- Ты принимаешь, казалось бы, взвешенное решение, женишься, а через несколько лет понимаешь, что те чувства, которые ты испытывал к человеку, не те, на которые ты рассчитывал. – Рома говорил медленно, мысль в его голове уже давно сформулировалась, а вот слова приходилось тщательно подбирать. – Вроде всё есть: и семейный уют, и счастье, и небольшие, каждодневные радости, планы на будущее, поддержка. Кто-то скажет: «зажрался», а ты… - мужчина повернул ко мне голову, заглядывая в глаза, чтобы быть уверенным, что до меня точно дойдёт смысл следующих слов. – Не было и дня, чтобы ты не вспоминал, те эмоции, тот спектр чувств, что испытал совсем с другим человеком. Они не померкли, не стёрлись, ничуть не угасли, их не смогла затмить твоя «Счастливая семейная жизнь», они всё так же горят в тебе живым воспоминанием и укором. Самое страшное даже не в том, что ты каждый день предаёшь свой семейный союз, а страшно, то, что он несравним с твоими воспоминаниями. – он опустил глаза на свои руки, в которых по-прежнему крутил кольцо. – Я поиграл с судьбой, сейчас плачу по счетам. Как думаешь, из этого замкнутого круга можно выбраться?

Абстрактность сказанных им слов задела самые тонкие ниточки, что ещё тянулись к нему. Они звенели, закладывая уши, пуская в сердце сомнение, нет, не в себе или в нём, в ситуации в целом. И я поверила, а может быть, увидела в его глазах, раскаянье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В кармане его брюк зазвонил телефон, и Ромка, извинившись, отошёл в сторону. Почти не моргая смотрела ему в спину. Сомнения, в ситуации, поверила, раскаянье, вдруг правда? Может, это вовсе не способ вернуть старое, может, нам действительно нужен этот разговор, это откровение, чтобы двигаться дальше. На кону сейчас дети, их будущее, и это главнее всего, что между нами было. Я скажу, сейчас.

Решительно встаю и, пока не передумала, направляюсь в сторону Романа. Я подойду, возьму его за руку и скажу, что он стал отцом, что у него два замечательных сына. Что все те чувства и эмоции теперь бегают двумя озорными сорванцами. Что быть их родителями - это большое счастье, и большая ответственность. И мне нужна его помощь, и мы вместе…

Глава 48

- … я тебя, мой сказочный эльф… я рад… да, да, как скажешь… ты же знаешь, я всё для тебя сделаю… и я… скучаю безмерно… Соф…

Торможу в каких-то трех шагах, словно наткнувшись на очередную стену. И так же тихо отхожу назад. Мое зачерствевшее сердце аплодировало стоя. Ему уже даже не больно, как и мне. Я лишь мысленно хлопаю себя по лбу, за свою уникальную способность вестись на его речи. Роман Юрьевич, звание «пикапер года» бесспорно получаете вы. Я много раз слышала подобные речи, думала, у меня иммунитет. И всё равно повелась на россказни женатого мужчины, несчастного семьянина, так нежно воркующего со своей невыносимой супругой. А я ведь почти пожалела его.

- Прости ещё раз. Вечные звонки, бесконечные дела. – боже, он точно так же говорил мне когда-то. Звонки по работе, срочные встречи, всё буквально точь-в-точь повторяется. Одни и те же заготовленные фразы. – Лар, я хочу, чтобы ты знала, - мужчина взял меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем. - я тогда запутался и потерялся…

- Бедный мальчик. Проводить тебя домой? К жене. М-м-м? – он был удивлён и даже ошеломлён. Я чувствовала, как моя броня натягивается, пряча, защищая, маленькую, израненную душу. Она больше не будет страдать, я больше не буду страдать. – Всё давно прошло, Ром, будто и не было ничего. Я пережила и перестроилась. Разбитое не склеишь, сказанные однажды слова не заберёшь, время не вернёшь. Мы можем или сожалеть об упущенных возможностях, или сделать выводы и жить дальше. Я выбрала жить дальше. – он отпустил мою руку, даже чуть отодвинулся. Я хотела бить хотя бы словом. – Не хотелось бы напоминать тебе, что это ты принял то несправедливое решение, что после тебя, я ещё многие, долгие дни выхаживала свою искалеченную душу. Раны зажили, Рома, остались только шрамы. Они уже не болят, лишь ноют иногда. Я всё забыла, и обещала не вспоминать, но простить. Простить предательства, не смогу, никогда. – прекрасное завершение откровенного разговора.

Я встала, слегка окрылённая, надеясь, что хоть немного, пусть чуть-чуть, но, может, ему тоже больно. Решив убедиться, и заглянуть ему в глаза, повернулась, чтобы бросить последние пару слов.

- Только дружба, Рома. Мы можем остаться только друзьями.

Что ж, я добилась чего хотела, такой растерянности, я бы даже сказала потерянности, на лице именно этого мужчины никогда не видела. В его глазах плескалась, если не боль, то жгучая тоска, утрата. Победная улыбка озарила лицо, помимо воли, чуть смягчила её, делая более подбадривающей.

Я не сбегала, я красиво ушла. К детям. Пора собирать их домой. На сегодня достаточно впечатлений, и им, и мне. В шатре царила суматоха. Гости собирались, дети протестовали. Если со старшими легко договорились, то младшие переполненные эмоциями дня, капризничали.

Мирослав отдал мне телефон, подхватил свой рюкзачок и, кажется, пихал в него какого-то жука, которого решил забрать домой. А вот Ярослав, не желал так быстро сдаваться, ему было мало, нервная система перевозбудилась и не хотела успокаиваться, переходя на псих. Да, Роман Юрьевич, в этом хаосе мне просто нет дела до тебя.

Нельзя было не отметить и того, что, когда у тебя больше одного ребёнка, второй родитель жизненно необходим. Маленький Макарка, сучил ножками в своей коляске, пока его отец держал на руках недовольного Демида. Никита, крепко ухватив за руки своих пацанов, не давал им вырваться и убежать, пока Олеся собирала их вещи и помогала няне с дочкой. Мне бы тоже не помешала помощь. Вот это единственное, что я не могу перечеркнуть в наших с Ромой отношениях. Его отцовство нашим детям.

Утро будило меня не только теплыми солнечными лучами из-за не задёрнутых штор, но и звуком монотонных ударов в дверь. С первых секунд стало понятно, что это маленькое войско требует выхода на свободу для завоевывания новых территорий. Ярок, кто же это мог ещё быть. Где, интересно, его брат?

- Спи, спи, мам… - маленькая ручка похлопала меня по плечу и неуклюже поправила одеяло.

Я повернула голову и улыбнулась сыну. Смешной малыш с серьезным выражением лица и растрёпанными волосами.

- Привет, а ты чего не спишь.

- Не хочу. – Мирок забрался ко мне под одеяло и обнял. Я вдохнула неповторимый детский аромат, так пахла любовь. Вмиг щемящая тоска сковала сердце: «я могла их потерять». Эта боль всегда ощущалась довольно явственно, и я поспешно отгоняла её, не позволяя чувству вины загрызть меня.

- Что делает твой брат?

- Иглает в нападение.

- А ты?

- Я смотлел большую книгу с калтинками.

- М-м-м, - приподняла голову и посмотрела на большую энциклопедию, что лежала на кресле. Это была ещё моя энциклопедия, её привез от бабушки Мирок. Текста в книге немного, зато цветных картинок хоть отбавляй.

- Есть хочешь? – спрашиваю сына, и отвлекаюсь на телефонный звонок. Он кивает. – Тогда иди зови брата чистить зубы и за стол.

Зная, сколько времени, займёт их умывание, можно смело успеть приготовить кашу. Наконец поднимаю трубку, чтобы ответить.

- Не разбудила? Ты долго не отвечала. – вместо приветствия заговорила Алиска.

- Нет, не разбудила. Разбудили меня солнце и Ярок. Привет.

- Привет. Не хотите с мальчишками поехать к нам на дачу? Сегодня праздник, и в городе много народу, а там тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ага, тишина. Уже в красках представила, как опять соберётся вся эта ребяческая свора. Нет, праздничный шум и рядом не стоял с этой ватагой.

- Предугадывая твои сомнения, могу сказать, что никого кроме нас не будет. Только мы с детьми и ты со своими. Племянники выпросились посмотреть парад. Ульяна уехали, ты и сама знаешь. Ник и Олеся тоже рванули к родителям. Так что, только мы.

- Заманчиво, но не хотелось бы мешать вашей идиллии. – хотя почему бы и да.

- Поехали… - канючила, Алиска. – Дима с мальчишками соберут скворечник. Демка нас уже два дня изводит из-за твоего подарка. А мы посидим с Макаром и приготовим на гриле что-нибудь. Может рыбу? Твои любят рыбу? – Лиска говорила так, как будто я уже согласилась.

- Ладно, согласна. Во сколько выезд? А то мы глаза продрали только что.

- Не знаю, мы почти готовы. Как скажете. – во же семья жаворонков.

- Давай я попробую собрать свою банду за час.

Глава 49

Определённо, поехать с Волковыми на дачу было отличным решением. Трое - это не девять, а именно столько слоников скакали на батуте в день рождения. Участок был полностью отдан под развлечения детей. На нем располагалась полноценная площадка и домик. В тени немногочисленных деревьев стояла качель. Бассейн отвечал всем требованиям безопасности и был накрыт жестокой крышей, когда маленькие бизоны пробегали по ней, даже не дрогнула.

Мы сидели в беседке, наблюдали, как четверо мужчин мастерили скворечник. Дима был идеальным отцом, если и раньше я в этом не сомневалась, то сегодня он набрал ещё не менее ста очков. Каждому из мальчишек он дал подержать, покрутить или постучать. Никто не остался в стороне. По рисункам было дано задание найти свою деталь и держать её. С какой гордостью они стояли и ждали, когда понадобиться именно их фрагмент. Понятно, что помощь никакая, но они чувствовали себя причастными к этому строительству.

- Дима потрясающий отец. – высказалась вслух с капелькой зависти.

- Я знаю. – нежно вздохнула, Лиска и, отрезав кусочек огурца, протянула его маленькому Макарке, что сидел в высоком стуле рядом с нами. – Сейчас он ещё нам и обед приготовит. Всё, что на гриле, у него получается идеально, идеально вкусно.

- У вас здесь необыкновенно умиротворённо. – Алиска понимающе улыбнулась, продолжая мариновать стейки рыбы.

Во всем окружающем шуме была, безмятежная тишина. Редкий лай собак перекликался с нечастыми голосами соседей, а птичий гомон удачно вписывался в шум ветра в листве деревьев. Даже стук и монотонный разговор наших мужчин, удачно вписался в это неописуемое блаженство весеннего дня.

- Скоро у мальчишек день рождения. – голос подруги ворвался в мои тихие мысли, но не лишил пойманного дзена.

- Да, совсем скоро. – проговорила лениво.

- Не думала насчёт подарков?

- Пока нет. Им и так всего надарили, а жилплощадь не позволяет разместить все их хотелки.

- Вам нужна квартира побольше. – заметила Алиска, вытирая бумажным полотенцем грязные руки. – Присмотри за Макаркой, я отнесу рыбу и вымою руки.

- Нужна. – так же апатично протянула вслед уходящей подруги. – Ну что, дружище, скоро и ты будешь бегать по этой зелёной травке и сносить всё на своём пути. – почти беззубый рот растянулся в улыбке, издав непонятный звук. Похоже, Макар был со мной согласен, и очень ждал этого дня.

Телефон Алиски запищал и завибрировал. Механически повернула голову на звук, бросив взгляд на экран. Тернова Соня. Имя и фамилия не дают возможности предположить и не угадать, кто это.

- Лисичка, телефон. – крикнул жене в дом Дима.

- Бегу, наверное, мама. – она спешно схватила мобильный, а увидев имя, растерянно посмотрела на меня.

Я отвернулась к Макару, складывая перед ним мягкие кубики в башню. Алиска ответила, оставаясь стоять у входа в беседку. Ей было неудобно разговаривать при мне, но и выйти не могла. Динамик её телефона был на полную громкость, а малыш рядом, подкидывая мне медвежью услугу замолчал, засунув в рот мягкий куб.

- Привет, Сонь.

- Привет, Алис. Как дела?

- Отлично, вот приехали на дачу. Мальчики мастерят скворечник, я мариновала рыбу. – подруга явно избегала, говорить, что не одна, а со мной, хотя непонятно почему, жена Ромы явно не в курсе, кто я.

- Рома с вами? – услышала и замерла, неужели он обмолвился жене, что собирается неожиданно навестить друзей. Алиса виновато посмотрела на меня, ей явно в голову пришла такая же мысль.

- Нет, Сонь. Мы одни. – сказала и осеклась, прикусив губу. Врать подруга не могла.

- Он не ночевал дома. Наша домработница пришла рано утром, постель нетронута, и следов пребывания в квартире нет. А консьерж сказал, что не видел Рому несколько дней. Я подумала… может, он у вас.

Голос у девушки был встревожен, но при этом довольно сказочный. Как там назвал её Рома? Эльф. Действительно. Я ни разу не видела её, но мне кажется, она удивительно красивая.

- На телефон он не отвечает, я пыталась…

- Нет, Сонь, у нас его точно не было. В последний раз я видела его седьмого на дне рождения. Подожди. – Алиска отняла трубку от уха и крикнула мужа. – Дим, Дима, ты не знаешь, где Рома, его Соня найти не может.

- Вчера точно был в офисе, первые полдня, потом сокращённый день, мы всех отпустили домой и сами ушли. – Дима хмурился, ему не нравился этот разговор.

- Нет, Сонь. Дима не знает, видел только вчера. – оправдывающие говорила подруга.

- Понятно. Ладно, я… не буду вас отвлекать.

- Ты не отвлекаешь. – Алиска явно не хотела отпускать девушку в таком состоянии. – Как ты сама, как твой тур?

- Прекрасно. – уже более воодушевлено говорила она. – Много впечатлений, много новых сил. Главное, я нашла баланс в своей душе. Не стоит торопить бога, своими планами. И если он позволит, на следующий год и у нас будет малыш. – её голос звенел необыкновенной надеждой, а я украдкой взглянула на своих детей.

- Это хорошо, Сонь. – натянуто ответила Алиска. – Может он у Никиты с Олесей. – предположила подруга, не став уточнять, что они тоже собирались уезжать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Может быть. – почти пропела девушка. – До свидания, Алис, спасибо за помощь.

Подруга смотрела на меня рассержено и зло. Я понимала, что происходит у неё в душе, и так же понимала, почему она сдерживается. Я лишь покачала головой. Что уж теперь, я не удивлена. И Алиску понесло.

- Позвони своему другу, Волк, и скажи, что он козёл. – сердито говорила Лиска. – И пусть даже не думает прикрываться нами. Не знаю уж, что скажут Сони, Титовы, но у нас он точно не ночевал. Наша семья не будет ему прикрытием.

- Лисичка, перестань. Это не наше дело. – строго проговорил Дима.

- Вот именно не наше, и нечего нас впутывать. – для убедительности, подруга стукнула об стол принесённой для Макара бутылочкой с водой.

Я же была совершенно не удивлена. Позавчера не получилось склеить меня, он нашел кого-то более сговорчивого. В которой раз убеждаюсь в его бля*ской натуре. Ныть мне, как он расплачивается с судьбой и что бедняжке не выбраться из замкнутого круга, а потом спокойно выйти из него через парадную дверь.

Дима, отошел от нас на довольно большое расстояние, слов я не могла разобрать, но вот гневный вид легко читался. Разговор был коротким. Он подбежал раздражённый, чмокнув жену в открытые губы.

- Где он был? – Алиска спрашивала это скорее для меня, чем для себя.

- Говорит, ночевал в офисе, сейчас тоже там. Телефон не слышал, потому что был в душе.

Конечно, кто бы сомневался, врать у него всегда получалось складно. Удивительно складно. И не знай я его натуры, легко бы поверила. Трудоголик, задержался на работе. Не поехал домой, в пустую квартиру. Остался на работе. Выпил лишнего от тоски. Мне даже жаль её, эту совершенно сказочно наивную девушку. От чего захотелось щёлкнуть Рому по носу ещё сильней и намного больней.

- О, Нет, Нет. Ты что-то задумала. Я знаю. – раздался встревоженный голос рядом.

- Ты не можешь этого знать. – иронично заметила я.

- Но я знаю тебя. И этот взгляд. Ты что-то задумала, и это что-то очень нехорошее. Лара? Остановись. Прошу.

- Ничего не будет, успокойся. – чем отчётливей в моей голове формировался план, тем спокойнее, расслабленнее становилась я.

- Будет, я знаю. Ты ж как ледокол. Тебя ничего не остановит. Ты даже Петрова не побоялась, а он, между прочим, был сыном проректора.

- Ничего с Петровым страшного не случилось. – безмятежность в моём голосе явно настораживала подругу лишь сильней.

- Ага, не случилось. Он потом академ брал на год, не мог на пары ходить. Сгорал от стыда.

- Ничего же не случилось, был жив и здоров.

- Не надо так с Ромой. Нельзя. – тихо проговорила подруга.

- С Ромой нельзя, а со мной можно? Нет, Лис, с Ромой так даже нужно. Потому что сам, Рома, никого не пожалел. Он причинил боль мне, сейчас причиняет такую же боль жене. Рома эгоист, ни о ком кроме себя не думает. – решительность в моих глазах пугала подругу, она как никто другой знала на что я способна.

- Но, Лар… - Алиса не умела мстить и не хотела, и то, что пять минут назад сама злилась на друга, это ничего, это прошло, а у меня нет.

- Я уже была там, Лис, в самом низу. Я уже падала, и, как видишь, не разбилась. Я видела себя со стороны, видела окровавленные руки и изрезанное… душу. – запнулась на последнем слове. Я говорила почти правду, но Рома не был виноват тогда, там, в далёком Граце. Разве что косвенно. Но мне всё равно захотелось отомстить именно ему. – Я карабкалась, Лис, и я вылезла. Теперь его очередь прыгать.

После праздничков тебя ждёт незабываемый сюрприз, Роман Юрьевич. Уж я подготовлюсь, прям как ты. Тогда. С цветочками. Бантиком перевяжу. И сделаю тебе захватывающий подарок. Такой фееричный, на всю жизнь запомнишь.

Глава 50

Роман.

Кабинет освещала только тонкая световая полоска под потолочным плинтусом, тянувшееся по всей стене. За темными окнами, как звезды, мерцали огни ночного города. Он готовился убаюкать одну свою часть, чтобы пробудилась другая. Кубинская сигара, лежащая в пепельнице, наполовину истлела. А у бутылки кубинского рома показалось дно. Вахтеры ничего не могли объяснить, мотая по кругу один и тот же вопрос. Почему я на ней так сдвинут?

Она стерва всё забыла, всё прошло у неё. А у меня ничего не прошло. Она выбрала жить дальше. Я тоже выбрал жить, жить без неё, а оказалось, без её жизнь пресная, как кусок несолёного мяса. Оказалось, без неё я не жил, так отсчитывал дни в календаре, меняя один год на другой. Она стерва всё забыла, пережила. Уже не болит, только ноет иногда. И у меня ноет, так ноет, что болит.

Не заморачиваюсь больше, в пару глотков приканчиваю бутылку. Теплая жидкость обжигает горло, даря такую долгожданную боль. Она выходит наружу, не прячась где-то глубоко в районе солнечного сплетения. Но этого мало, этого ничтожно мало. А хочется ещё сильней, мучительней.

Оглядываю пустой кабинет, в котором мы частенько засиживались с мужиками. Теперь я один. У всех семьи, дети, жёны. А я один. Нет, конечно, позвони, они будут здесь через пять минут, но не буду, не хочу, нарушать их семейную идиллию, которой у меня никогда не будет.

Софья, Софа, Сонечка, моя сказочная эльфийка. Мой хороший, светлый человечек. Я не могу быть с тобой, не могу, но и поступить так гадко с тобой не могу. Вот с Ларой смог, не задумываясь. С той единственной, дарованной мне за какие-то грехи, смог так поступить, как сволочь. А с Соней не могу. И что мне теперь делать? Жить с той, к которой ничего кроме теплоты и привязанности не испытываю. И дружить с той, рядом с которой воздух электризуется, и дышу через раз.

- Ты в глубокой жопе, Роман Юрьевич. Как выбираться планируете? И планируете ли? Пофиг. Пусть меня в ней похоронят. Она всё равно меня никогда не простит. И зачем тогда жить?

Ложусь на диван, укутываясь в собственный пиджак. Смотрю в большое панорамное окно, где как звезды мерцают ночные огни города. Домой не поеду. Ненавижу это место. Всё там ненавижу. Мигающие огоньки расплываются в то и дело закрывающихся глазах. Скоро вернётся Соня, и придётся ездить домой. Буду ездить и ненавидеть. Ездить и ненавидеть. Ездить и ненавидеть. Как наказание за то, что сотворил с той единственной, которую больше всего на свете…

Праздничное утро 9 мая не приносит душевного облегчения, зато приносит головную боль. Отвлекает. А клялись, что после этого рома не бывает похмелья. Разглядываю в зеркале свою рожу, да с такой физиономией за руль не сядешь. Хотя куда мне ехать. В ненавистную квартиру? Можно, конечно, к Титовым завалиться или к Волковым. Ник со своим семейством сто пудов торчит у Димыча на даче. Там целый детский сад, крики и шум. Как раз само то для больной головы.

Стою в душе добрых полчаса, прикидывая как проехать через праздничные пробки за город. В красках представляю, как завалюсь прямо на траву и позволю малышне по мне лазать. Пусть уж добьют. Я любил и не любил детей. Этих люблю, привык, что ли. Двое из которых крестники. Когда-то давно, ещё в студенческой пьянке, мы в шутку распределили, кто чьего ребёнка будет крестить. Я у Ника, Ник у Димыча, Димыч у меня. Эти двое уже по второму ребёнку сделали, один я остался.

Нет. Сейчас, когда она вернулась на родину, мысль о ребёнке от Софии, кажется мне до безобразия чужеродной. И я испытываю угрызения совести и одновременно облегчение от мысли, что последнее ЭКО не сработало.

- Ты последняя сволочь, Роман Юрьевич. – вытираю ладонью запотевшее стекло. – Мерзкий тип.

Едва выхожу из душевой, слышу разрывающийся мелодией телефон. Димка. На ловца, как говорится. Сейчас и узнаю, как там дорога.

- Привет, только из душа, хотел тебя набрать. Вы на даче? Хочу к вам смотаться.

- Домой езжай. Лучше. – не, ну ни*уя приветствие. – До тебя Соня дозвониться не может. Всех подняла. И нас, и Титовых наверняка тоже.

- Да, в душе я был, говорю же. Не слышал. Что за паника беспонтовая.

- Слышь, Ромыч, я ж тебе говорил, не надо так с ней. Соня не заслуживает такого отношения. Никто из них не заслуживает. – Димка так говорил, как будто знал, о ком идёт речь. – Ты, прежде чем начать что-то новое, со старым разберись.

- Я тебе поклясться могу, я в офисе ночевал. Я до сих пор здесь. Бухал всю ночь. Не веришь? В среду проверь кабинет, я его специально не разрешу убирать.

- Дело не в том, верю или не верю тебе я. Дело в том, что Соня строит планы на вашу дальнейшую жизнь. И если в твоих её имя не фигурирует, лучше скажи ей об этом сразу, прямо. Не ходи вокруг да около. Пусть будет больно, но зато честно, без предательства. Так будет лучше и для тебя, и… - он порывисто вздохнул, и я как наяву увидел, как друг трёт свой лоб. Дурацкая привычка. – и всё, Ромыч, езжай домой. Обмозгуй свою жизнь до среды или до возвращения жены.

Набирать Нику даже не хочу. Тот хоть и не Димка, нравоучений читать не будет, но… да просто не хочу. Помню, ходили они так же каждый сам в себе. Один машину разбил, другой весь свой отдел выкосил. Тогда думал, что ж это за блажь такая, как можно так из-за бабы? А вот оказывается, можно. Наступать на их грабли не хочется, знаю, что ни к чему это не приведёт. Но в том, что смогу выдать что-то свое, не сомневаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последовав совету Димы и выбрав путь мазохизма, я через все возможные пробки плетусь домой. Зачем? Чтобы лишний раз напомнить себе, как я ненавижу эту квартиру и эту жизнь. Телефон прожигает карман немым укором, в нём несколько пропущенных и сообщений от жены, а я так ей и не перезвонил, а она волнуется. Как только доеду до дома, сразу наберу. Сони нельзя волноваться, она не справиться, она маленькая и слабая. Её можно только оберегать. Слово «развод», что нет-нет, да и проскальзывает в мое голове, по отношению к Сони не допустимо. Она не справиться. Невозможность стать матерью, неспособность зачать самостоятельно так сильно бьёт по её душевному состоянию. Я не смогу так поступить с ней. Я не смогу её бросить.

Вот с Ларой смог. Она права, моя (не моя) девочка. Я сожалею об упущенных возможностях, я их буквально оплакиваю. А она сделала выводы и живет дальше. И я живу, по крайней мере, пытаюсь жить.

Ключ в замке поворачивается, открывая мне дверь в пустую, залитую солнечным светом квартиру. Ненавижу этот дом и эту жизнь.

Глава 51

Димка не заводит больше темы моей личной жизни, только иногда хмуро на меня смотрит. Разговоры исключительно по текущей рабочей обстановке. Может даже показаться, что друг отстранился от меня. Дает право самому во всём разобраться. Ник же или делает вид, или действительно не в курсе происходящего.

В пятницу едем в лифте все вместе, и разговоры опять только о работе.

- Пришли мне точное время встречи. – просит Димка, не отрываясь от телефона. – Скорректирую свою работу. Что-то график, видимо, сбился. Дёмка что ли постарался. Я был уверен, что она до обеда.

- Информация подтвердилась, «Логистик групп» хотят дробить. – спокойно отчитывается Ник.

- Бл*ть. С одной стороны, хорошо, что мы узнали это первые, плохо, что всё-таки не нашли общий язык.

- Я узнаю, на сколько частей, - продолжает Никита. – и скажу, где нам выгодней остаться.

- Выгодней заполучить всех. – отзывается Дима.

- Всех не получится. – усмехается Ник. – Там намечается мясорубка. Четыре партнера, внезапная смерть одного, отказ наследников продать свою долю. Надо занять наиболее выгодную позицию.

- Пришли мне время встречи. – напоминает Димка и скрывается за дверьми свой приёмной.

Изольда вскакивает с место, едва я переступаю порог своей приёмной. В руках папка с документами. На губах лучезарная улыбка. Ну, что ж, начнём рабочий день.

- Доброе утро, Роман Юрьевич.

- Доброе. Это на подпись?

- Да. – девушка выдает с придыханием. На что я хмурюсь. В самом начале нашей трудовой деятельности мной было строго оговорено: никаких интимных отношений. Наплавался, знаю. Изольда откашливается, быстро поправляя положения.

- Расписание на сегодня. Отправить Дмитрию Алексеевичу время встречи с Шишковым.

- Хорошо, Роман Юрьевич. Напоминаю, у вас сегодня в десять встреча.

- Погоди. Откуда? – недоумеваю я. Вроде не было же.

- Так вчера. – хлопает глазами девушка. – Я вроде говорила. Что внесла. Изменения. – растерянно сипит секретарь, сомневаясь в самой себе. – Сказали, дело срочное, а у вас свободно до обеда. – продолжает оправдываться.

- Ладно, не страшно. Я действительно свободен. По Шишкову всё готово?

- Вроде, да. – Изольда явно ещё не собралась. Бросаю на неё недовольный взгляд. – Да, Роман Юрьевич, всё готово.

- С кем встреча-то? – с усмешкой смотрю на секретаря.

- А, ой. – рассеянна, почему-то это даже веселит. – Силантьева Лариса Львовна.

Меня накрывает. Она придёт ко мне сама. Губы Изольды двигаются, сообщая мне ещё какую-то информацию. Но мне уже не надо, мне всё равно. Она придет ко мне. Но почему так? Почему записалась? Почему не позвонила сама? Почему не сообщила? Зачем так официально?

- Изольда. – щелкаю пальцами, подгоняя мысли перетечь в слова. – Закажи шампанское и фрукты. Нет, клубнику в шоколаде. Помнишь, ты покупала.

- Хорошо, Роман Юрьевич, всё сделаю.

- Чтобы к десяти всё было готово. И когда она придёт… - немного замялся, сам шокирован от своего решения. – Можешь быть свободна.

- М-м-м, хорошо, Роман Юрьевич, спасибо. – на лице у девушки читались недоумение и удивление, но мне было плевать. Я, должно быть, чокнутый придурок, но, бл*ть, я не чувствовал себя таким счастливым уже довольно давно.

Секретарь расставляет на столике фужеры, ведёрко с шампанским и ягоды. Мышцы ловят тремор, тело скручивает в предвкушении. Мне не известна причина прихода, я не знаю, о чём пойдет разговор, но мне безумно хочется её увидеть. Пальцы до ломоты желают вновь коснуться её кожи. К губам приклеилась глупая улыбка. И весь мой вид сейчас взъерошенно-перевозбуждённый. Последние минуты до десяти отсчитывал вместе с секундной стрелкой своих часов. Но долгожданный сигнал селектора прозвучал только в 10:03.

- Роман Юрьевич, к вам Силантьева Лариса.

- Пусть войдёт. – помедлив добавил, чтобы немного подразнить Лару. – Можешь быть свободна.

Как завороженный смотрел на открывающуюся дверь. Как входит она. Стройные ножки, обутые в чёрные туфельки, аккуратно переступают порог кабинета, округлые бёдра, обтянутые плотной тканью юбки, соблазнительный вырез на её блузке подчёркивал линию груди, только наброшенный сверху пиджак не давал в полной мере насладиться фигурой Лары. Роскошные чёрные волосы были собраны в низкий пучок. На губах лёгкая улыбка, в глазах странный блеск и решительность. Я уже потирал руки, улыбаясь ей в ответ, предвкушая такую долгожданную для меня встречу.

- Добрый день, Роман Юрьевич. – мужской голос отшвыривает меня назад, и вот я вижу, как за спиной Лары стоит какой-то мужик. Я на автомате пожимаю протянутую мне руку, не сводя глаз с Ларисы.

- Здравствуй, Роман. – произносит она. Что здесь происходит?

- Добрый, добрый. Чем могу помочь?

Девушка смотрит на приготовленный столик и хмыкает.

- Надолго мы тебя не отвлечём. – бросает намёк на шампанское.

- Роман Юрьевич, меня зовут Курский Андрей Андреевич, я представляю интересы Ларисы Львовны. Я её адвокат. Вам следует также позвать своего юриста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Третий шок за последние полтора часа. Первый от предстоящей встрече с Ларой, второй от того, что она приходит не одна, а третий от того, что нам на этой встречи потребуются адвокаты. К такому уж точно не готов. Выгляжу я сейчас глупо, судя по тому, как на меня смотрит и Лара, и её щёголь-адвокат. В душе не могу сообразить, для чего нам нужны юристы, делить, судиться нам попросту не за что. Пауза затягивается.

- Зови Диму, Рома. Звони. – тихо проговаривает Лариса, смотря на меня с капелькой жалости.

Взяв себя в руки, подхожу к селектору, чтобы попросить Изольду пригласить ко мне Дмитрия Алексеевича. На том конце тишина.

- Ты отпустил секретаршу. – подсказывает Лара, с саркастической ухмылкой, которая на раз просчитала мой план.

- Дмитрий Алексеевич. – набираю другу на личный телефон, но называю по имени-отчеству, чтобы он проникся масштабами пиз*еца. – Не могли бы вы зайти ко мне? Это очень срочно. – и чтобы ускорить процесс, добиваю. – Мне кажется, нужен адвокат.

Дмитрий не заставляет себя долго ждать. Буквально минута, дверь молниеносно открывается, явя взволнованного Димку. Он хмурит брови. Целует в щёку Лару.

- Андрей Андреевич. Молодое дарование. – приветствует Дима её адвокатишку.

Друг мгновенно меняется. Таким я его вижу на деловых встречах. Пронзительный взгляд сканирует людей и обстановку, медленные, плавные движения, он не просто слушает слова, он их осязает.

- Дмитрий Алексеевич, Роман Юрьевич. – начинает щёголь, доставая из своего портфеля документы. – Это копия искового заявления от Силантьевой Ларисы Львовны к Тернову Роману Юрьевичу, об установлении отцовства на двух несовершеннолетних детей, Силантьева Мирослава Романовича и Силантьева Ярослава Романовича. А также ходатайство на молекулярно-генетическую экспертизу…

Глава 52

Кажется, у меня шандарахнуло давление. Дышать стало тяжело, галстук душил так, что его пришлось ослабить. В глазах поплыли мушки, а шум в ушах не позволял мне уловить дальнейший диалог. Димка кивал, задавал короткие вопросы, внимательно вчитываясь в протянутую ему папку. Щёголь Андреевич отвечал долго и развёрнуто. Проблема была во мне из-за долбившего в ушах сердца я почти не слышал слов.

- Мы вас поняли. Роман Юрьевич, признает исковые требования. И согласен на ходатайство о проведении ДНК-экспертизы. Со своей стороны предлагаем заключить мирное соглашение и упростит судебный процесс.

На что я только что согласился? В недоумении смотрю на своего мать его адвоката. Димка сует мне в руки папку, которую просматриваю на автомате. Пытаюсь понять то, в чём никогда не разбирался. В одном из файлов лежит фотография. Смотрю на двух совершенно одинаковых детей. И всё равно ничего не понимаю.

- Зачем ты так, Лариса. Можно же было всё решить мирно. Ромка, вряд ли бы отказался или тем более не поверил тебе. – друг обращался к Ларе, и я впервые взглянул на неё, потому что до этого смотрел только на адвоката.

- Так будет лучше, это защитит интересы моих детей.

Лара смотрит мне в глаза, злорадно улыбаясь. Она воткнула мне нож, прямиком в сердце по самую рукоять, прокрутив его пару раз так точно, и, кажется, абсолютно счастлива. Нет ни бледности, ни красноты, здоровый румянец, на мягких щёчках. А то, как она медленно потирает тыльную сторону своей ладони говорит о нескончаемом удовольствие от созерцания растерянного меня.

Я дёргаю ворот рубашки, срывая пару верхних пуговиц, и всё равно не могу нормально дышать. Перевожу взгляд с Ларисы на её адвоката, на Димку и обратно.

- Не будем больше отнимать вашего времени. – заканчивает Андрюша. – Встретимся на заседании.

Все, трое прощаются, и только я стою как истукан, медленно сжимая кулаки. Когда гости покидают мой кабинет, падаю в свое кресло, разглядываю небольшую фотографию. Хватаюсь за голову руками, зарываясь пальцами в волосы.

- Димка, я что-то не понял. У меня что, есть дети?

Вот эти двое, абсолютно одинаковых мальчишек, это мои дети? То ни одного, а то сразу… Двое? Всматриваюсь в одинаковые лица, пытаюсь понять, похожи ли они на меня. Когда родился Егор, все вокруг твердили, что он похож на Ника. Потом Дёмка, точная копия Димки. Так говорили все, только я не видел сходства. У меня с этим туго. А сейчас мне очень хочется знать, они похожи на меня.

- Димка, они похожи на меня? – не могу оторваться от фотографии, хочу разглядеть каждую мелочь.

- Да. – раздаётся спокойный голос друга. – Очень похожи. У Ярослава, твоя улыбка, и он так же щурится. А Мирослав, так же задирает бровь, когда хочет казаться серьезным. И у обоих твои глаза. На солнце переливаются от светло-карего до зелёного.

Похожи. Не понимаю, что это за чувство рождается за грудиной, но, кажется, напоминает счастье. А потом, щёлк. Я поднимаю голову, смотрю на друга, хмурюсь. Оценивая только, что им сказанное.

- Вот точно так же. Задирает одну бровь. – улыбается Димка. – Один в один как ты.

- Ты знал! – вскакиваю и подлетаю к другу. Не спрашиваю, утверждаю. – Не ври мне, с*ка, ты всё знал!

- Успокойся! – Димка пытается меня сдержать. – Конечно я знал, я их видел.

- Ты сволочь! Иуда! – его признание бьёт почти так же, как Ларисин иск.

Какой он друг после этого. Замахиваюсь и бью прямо Димки в челюсть, разбивая нижнюю губу. Тот секунду в замешательстве, стирает пальцем кровь, а потом кидается на меня. Болезненный удар в нос, и я облизываю кровь с верхней губы. Мы валимся на диван, попутно крушим всё, что стояло на столике. Уже не понять, что происходило, только ощущение болевых попаданий, мат, треск одежды.

- Ах*еть! – грозный рык Ника, и нас растаскивает по разным углам, охрана. – Вы какого здесь устроили?! Еба*лись в край?!

- Ты, бл*ть, предатель! Убирайся к чёрту из моего кабинета, из моей фирмы! – ору на Димку, хотя хочется орать на весь свет. На него за то, что знал и молчал, на Лару за то, что скрывала, и на себя за то, что допустил такое.

- Да, вашу мать, что здесь происходит! – Ник подходит к Диме, который снимает с себя порванный пиджак. Что-то спрашивает у него. Тот кивает. Утирая кровь, что всё ещё сочится с губы, и нагло лезет в мой бар.

- Не трогай там ничего! – кричу на бывшего друга, только он даже не думает останавливаться.

Наливает три бокала моего виски, протягивает по очереди каждому. Да, и х*й с ними. Осушаю залпом теплое пойло. Морщусь от противного вкуса и от саднящей боли на скуле и в носу.

- Кто первый начнёт? – спрашивает Ник, глядя на нас поочерёдно.

- У меня есть дети, двое. – Ник смотрит с вытаращенными глазами.

- Нормально. – как видимо, переварив информацию, выдает Никита. – А Димыч здесь при чём?

- А он всё знал, с самого начала. Знал, с*ка, и молчал. – рык и злость, которая едва отступала, опять подкатывали.

- Подожди, ты думаешь, я всё это время был в курсе? Да ни х*я! Да, узнал сразу, как они вернулись, но только когда взглянул на мальчишек. Согласись, не мне надо было донести до тебя столь важную информацию. Она сказала, что расскажет чуть позже, просила дать ей время подготовиться. Клянусь нашей дружбой, как она готовится, я не знал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Су*а! Как же хреново! Сильно зажмуриваю глаза, но тупая боль не проходит. Хочется рвать и метать, крушить всё вокруг. Она не просто тогда ушла от меня, она забрала с собой моих детей. Кидаю пустой стакан в стену. И ору как раненый зверь, пока в лёгких не остаётся и капельки воздуха. Падаю на колени. На ковёр. Прямо в обломки.

- Почему-у? – выдыхаю единственное слово. Хочу знать, почему так произошло, и почему так происходит.

- Димыч, она кто? – тихо, почти шёпотом спрашивает Ник.

- Лариса, подруга моей Алиски.

- Это что… Так пацаны близнецы от Ромки? – не вижу, но догадываюсь, Димка кивает. – Так. Тут виски не поможет. Сейчас приду. Только давайте вы тут это… Не нарушайте рабочий процесс.

- Почему так, Дим? – спрашиваю друга, или себя, или вселенную. В груди так, как будто я сожрал рыбу-фугу и она раздулась внутри, царапая своими ядовитыми колючками. Быстрей бы сдохнуть, что ли, от этого яда.

Глава 53

- Не знаю, Ром. Откуда мне знать, что у вас произошло. Или ты думаешь, она мне во всех подробностях рассказала. – поднимаю усталые глаза на друга. Да уж, надеюсь, не во всех. – Я, конечно, анализировал произошедшее. Тогда, четыре года назад. – Димка смахнул своим пиджаком остатки стекла с дивана. – Ты внезапно уезжаешь в отпуск. По возвращению, пытаешь меня, как я выбирал кольцо. Делаешь предложение Софьи. Женишься. Всё. Я думал, это она. А потом, спустя почти четыре года, я встречаю в аэропорту подругу жены, с двумя сыновьями, которые точная копия моего лучшего друга. Как? Когда? Почему? Я не знаю ответов, хотя догадываюсь, их знает Лисичка.

- Самогон. – Ник, брякает об стол бутылками, без этикеток, заткнутыми настоящими, деревянными пробками. – Я вам зуб даю, сейчас поможет только он.

Димыч, посмотрел на хаос, который творился вокруг, на меня, на довольного Никиту, и достал свой телефон.

- Наталья, позвоните, пожалуйста, Шишкову, отмените встречу на сегодня. Скажите, Роман Юрьевичу плохо, он под капельницей. – потом Димка зажимает трубку рукой и просит Ника. – Накапай ему обезбола.

- Ну а теперь, друзья-хорошие, рассказывайте, как мы докатились до жизни такой.

И я рассказал. Упуская интимные подробности, рассказал почти всё. Кроме того, как она плакала, как умоляла не бросать. И как я выбрал не её, несмотря на мольбы, несмотря на то, что к ней меня тянуло больше, чем к любой другой женщине, до неё и после неё. Проговаривая всю эту историю, я понял, когда мы успели зачать наших детей. Как спокойно рядом с человеком, который принимает тебя таким, какой ты есть, действительно принимает. Как хорошо, когда тебя слушают, а не просто слышат, когда твои желания и предпочтения, тоже учитывают. Были ли мы с Соней хоть когда-то семьёй, были ли счастливы?

- Ты сделал предложение женщине, кольцом, которое покупал для другой!? – уже порядком захмелев, восклицал Ник. – Ну ты и козёл!

- Так-то в тот момент, я думал не упустить шанс, а не о кольце вовсе. Да и какая разница.

- Ты не прав. – ну вот, Димка сейчас задвинет. Подпирая рукой подбородок, внимательно смотря на друга. – Это очень много значит. Если тебе было всё равно, с каким кольцом делать предложение, то тебе по большому счёту всё равно на женщину, с которой ты хочешь сочетаться браком. Я просто не представляю, в какой параллельной реальности я бы выбрал какое попало кольцо для своей Лисички или, ещё хуже, чужое кольцо.

- Вот тут я с Димычем согласен, это всё равно что купить кольцо б/у. Я, конечно, не сноб…

- Ты сноб, Никитушка… - смеюсь, опрокидывая ещё одну рюмку.

- Да-а, не-е-ет. Как объяснить. – Ник чешет свой огромной рукой затылок. Подгоняя в нём мысли. – Ну-у, это всё равно что вот ты… имеешь возможность обедать в дорогих ресторанах, а Соню водишь в фастфуд. – Димка закатил глаза.

- Никитос, хочет сказать, что при всех своих возможностях, ты как бы сэкономил на жене.

- Вот именно это я и хотел сказать. - подтверждает Ник, так же осушая рюмку самогона. – Хорошо идёт.

- Что-то слишком хорошо. – разглядываю почти пустую бутылку.

- А ещё, думаю, Никита хотел заметить, что для любимой женщины ты готов отдать самое лучшее. Хочется самому быть совершеннее, что ли. Ты влюбляешься и начинаешь делать такое вещи, о которых раньше не задумывался, и для простой, посторонней бабы никогда не делал.

- Это какие? – заинтересовался даже Ник, от лица которого Дима сейчас вроде как выступал.

- Например, кольцо. – говорит Димка, и выпивает свою рюмку последним из нас. – На помолвочном кольце Лисички, синий сапфир. В цвет её глаз. А на первую годовщину свадьбы я подарил ей пару серёжек в комплект к нему. Заморочился бы я для просто ничего не значащего для меня человека? Вряд ли. Я бы даже не задумался об этом. Ты начинаешь подмечать доселе не интересующие тебя вещи, ты просто хочешь каждый день видеть её улыбку. Более того, ты хочешь быть причастным к этой улыбке. Миришься с маленькими слабостями, капризами, милыми прихотями. Тебе в кайф.

- Я мирюсь. – пьяно возмущаюсь. – Я ещё как мирюсь. С её бесконечными капризами, так уже три года мирюсь. И живу в этой идиотской квартире.

- Ты может и миришься, но как будто от безысходности. – выдает Никитка, и мы с Димычем нехило так подвисаем от его слов.

- А ведь он прав. – пьяно смотрит на меня Димка.

- Канеш-ш, я всегда прав. – брякает бутылкой о рюмки Никитка.

- Ладно, с кольцом я пролетел. Ну не по-людски поступил, согласен. Но что мне было делать? Упускать такой шанс, заполучить Соньку? – надо было всё же что-то заказать на закуску, к этому атомному напитку. Морщусь, проглатывая очередную рюмку. – Давайте не будем копаться в моём темном прошлом, лучше обратимся к настоящему. Что мне делать?

- Ты, Ромыч, достал, ей-богу. То в школе у меня списывал, хорошо, мы в универе мы на разных факультетах учились. То сейчас, скажи, подскажи, расскажи. – ворчал пьяный друг. – Я не знаю, что тебе делать, но я знаю, что тебя ждёт.

- Давай, любезный, добей меня.

- Впереди у нас экспертиза и судебное заседание, по установлению отцовства, установление порядка встреч с детьми, смена их документов, алименты, внесения изменений в твоё завещание. – я киваю на каждый сказанный Димой пункт. – И это самое лёгкое. А вот тяжёлое… Знакомство с детьми, и ваше принятие друг друга, они же не знали, что такое папа, а ты не знал, что такое свои дети, вам надо будет учиться, притираться. Признание жене в наличии внебрачных детей - тоже тот ещё квест, и это я молчу про твоих родителей, которые будут не в восторге от такого расклада. А признаться нужно уже сейчас, можно сказать, вчера, пока добрые люди не донесли твоему отцу первые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ой, б*я… - отчаянно хватаюсь за голову, в красках представив нарисовавшуюся картину.

Соня во внеочередной истерике, зарёванная проклинает меня и судьбу. Не дай бог ещё и до детей доберётся. Называет себя бракованной, а меня кобелём и извращенцем. Всхлипывающая и причитающая мать, рядом с ней, недовольно ворчащий отец, я плохой сын, несостоявшийся, хреновый отец и вообще не мужчина. Это было похоже на дурной сон. Какофония родных голосов наперебой вопила в моей бедовой голове. Я заглатывал рюмку за рюмкой, стараясь заглушить этот чудовищный шум. Последнее, что било в мои затуманенные алкоголем глаза, это розовый цвет заходящего солнца. И странные фразы, сказанные Димкиным голосом, звучали эхом в пустой черепной коробке.

«Нельзя нарочно сделать человека счастливым»

«Тебе почти полтос, Ромыч, пора вытаскивать голову из жопы»

«Даже на руинах можно построить произведения искусства»

«Сейчас ты мучаешься сам и мучаешь всех вокруг себя»

«Может, пора уже вскрыть этот гнойник, а не ждать, когда он сам прорвётся»

Глава 54

- Почему он так долго спит? – слышу почти над ухом детский шёпот, и кроткие прикосновения детской ручки к моему лицу.

- Может, дадим ему ещё поспать, нет? – а это женский голос. – Давай будем гостеприимными. Пойдём, поможешь мне на кухне, сварим бульон. Съедим по мороженому.

- Хорошо. – соглашается ребёнок, но говорит это как-то нехотя. – Я только проверю, он точно спит.

Потом моё расслабленное веко резко открывают детские пальчики, свет очень неприятно бьёт по роговице, и я стараюсь побыстрей закрыть глаз. Это получается плохо, а в сфокусированном поле зрения появляется довольное лицо Дёмки. Вот садист, прям как папаша. Маленькая мордашка улыбается и машет мне в глаз свободной рукой.

- Привет, дядя Рома. Ты проснулся. – скажите мне, я точно хочу детей?

- Привет, маленький изверг. – открываю оба глаза, легонько отмахиваясь от его руки.

- А ты у нас ночевал. – радостно сообщает Димкин спиногрыз.

- Спасибо, брат, за информацию. Знать бы ещё, как я сюда попал. – хриплю не своим голосом.

- Ты вчера с папой на такси приехал, он тебя домой к нам занёс. – хихикал пацан, прижимая к губам руку. – А ты сопротивлялся и хотел бороться. А потом… громко пел.

Очень даже может быть. Смотрю на счастливое детское лицо, и в больной голове, возрождается осознание, первое, трезвое, миновавшее первичный шок, прошедшее агрессию и запой. «У меня есть точно такой же, ребёнок. Сын. Точнее, двое. Двое совершенно одинаковых, похожих на меня пацанов».

Демид потерял ко мне интерес и убежал к матери. Я лежал молча и неподвижно, прислушиваясь ко звукам квартиры. Шебуршения и тихие разговоры на кухне, агуканья маленького Макарки, шум воды, и пронзительный звонок моего телефона. На экране высветилось большими буквами «Отец», и внутри всё замерло. Чуйка у него, что ли. Они же с матерью должны чилить в своем круизе по Средиземному морю.

- Доброе утро, пап. Ты раненько звонишь. – принимаю сидячее положение, голос бодрее, хотя спрятать хрип тяжело. Он не мама, сказать, что приболел, не прокатит.

- Доброе оно у нас, а у вас давно день. И что это у тебя с голосом? – замечает отец нашу разницу во времени.

- Угу, - мычу в трубку, - вчера поздно лёг, было много нерешённых дел. Ты что-то хотел? Как мама? – быстро перевожу тему.

- Мама отлично, пока. Пошла с подружками на завтрак. А я вот подзадержался. Как моя невестка поживает?

- Какая невестка? – не сообразил, как, видимо, спросонок. – Соня, что ли? – отец никогда не называл Софью невесткой, только по имени.

- Не зная теперь даже, какая именно. Соня или та, что родила тебе двоих детей.

Повисла пауза. Я зажмурил глаза. Димка, как всегда, оказался прав, добрые люди донесли раньше меня. Ну что за сплетники.

- Пап, я хотел вам сказать, не успел.

- Не успел. С утра Тимохин обрадовал. У него ваше дело об установлении отцовства. – а потом ещё говорят, что мужики меньшие сплетники, большие, ещё какие. – Детям почти три года. Три, Роман. Как можно было упустить такую важную деталь, как дети. Соня, наверное, не переживёт такого, при вашем положении.

Отец бил по самому больному, правильно бил. Разговор с Соней дастся тяжелее всего. Её маниакальная идея стать матерью, провальные попытки, страх, что уйду к другой. А тут дети, мои дети на стороне. Это если не убьёт её, то очень сильно подкосит. Истерики и драматические сцены неизбежны. Представив всё это, я почувствовал смертельную усталость.

- Пап… - это пока всё, на что меня хватило.

Я хотел стать маленьким мальчиком, и прибежать к нему за решением проблемы. Если с проблемами в бизнесе знал и умел справляться, то с таким сталкивался впервые. С женщинами всегда тяжело, раньше я мог себе позволить избавиться от проблемы, избавляясь от женщины, сейчас такое не прокатит.

«Тебе почти полтос, Ромыч, пора вытаскивать голову из жопы» - всплывал в голове голос Димки.

- Я сам разберусь с матерью. – твердо проговорил отец. – Помягче, чтобы она в обморок не грохнулась от счастья. – тяжело вздохнув, продолжил. – А ты, будь добр, разберись со своими женщинами до нашего приезда.

- Хорошо. – пропищал я, глупо, по-детски.

- А вернёмся мы скоро. Не знаю, заглядывал ли ты в документы, но у мальчишек скоро день рождения, и уж очень хочется познакомиться с внуками до сего радостного события. Всё. До свидания, сын.

- Пока, пап. Маме привет.

Отбрасываю от себя телефон, зарываясь пальцами в больную голову. Надо отдать самогону Ника должное, похмелья нет. Только непрекращающаяся головная боль от безысходности ситуации. Надо как-то брать себя в руки и выбираться из этой жопы, теперь в ней остаться варианта нет. Надо поговорить с Соней, надо поговорить с Ларой, надо познакомиться со своими детьми. Боже. Надо принять душ и пожрать.

- Проходи, садись, я налью тебе бульончика. – гостеприимно суетилась Димкина, Алиска на кухне.

Я после душа с мокрыми волосами, намного бодрее, чем раньше. Друг сидел за столом с Макаркой на руках. Крестник разглядывал мою измочаленную фигуру с интересом, а потом, узнав, потянул ко мне ручки. Я без слов перехватил его, он ухватился рукой за мой нос, я прикусил губами его пальчик, на что карапуз визгливо расхохотался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Давай его мне, поешьте спокойно. – Алиса забрала ребёнка, но кухню не покинула, наблюдая за нами. Она точно всё знала, и ждала чего-то. – Ром, ты не обижайся на Диму, это я попросила его молчать.

- Я не обижаюсь… - смотрю на виноватое лицо девушки.

- Ты выглядишь так, как будто обижаешься…

- Успокойся, Лисичка, мы сами в этом разберёмся. – перебил её муж. – Он так выглядит, потому что вчера, ему на голову двое детей свалилось. Я выглядел пришибленным только от известия о твоей беременности, а тут готовые дети.

- Лара немного злится на тебя, а когда она злится часто совершает такие нестандартные поступки. Ей было больно, сейчас она зеркалит эту боль на тебя. – Алиса оправдывала подругу, она всегда старалась всех примерить. – Вам надо поговорить, в спокойной обстановке.

- Мы обязательно поговорим, Алиска. Спасибо за участие. – она приободряюще сжала моё плечо.

- Иди, Лисичка, мы с Ромкой поговорим. – жена друга тактично покидает кухню, прихватив с собой детей.

- Я хочу договориться с Курским на понедельник, независимая лаборатория, возьмут анализы, мы, как сторона ответчик, оплатим. Дело у Иван Ивановича, он мужик строгий, традиционных семейных ценностей. Попрошу его ускорить процесс, и как только результаты будут готовы, провести заседание. Мы признаем все исковые требования, решим за одно слушанье.

- Делай как считаешь нужным, Димыч, ты же знаешь, я тебе полностью доверяю.

- Хм, - усмехнулся друг. – а вчера уволить грозился, из фирмы выгонял.

- У меня состояние аффекта, это должно быть смягчающими обстоятельствами. Димка, я просто не знаю, что делать. Как во всем разобраться.

- Начни с малого, расскажи о детях жене. Родители в курсе, я так понимаю. Слухи быстро распространяются. Поговори с Ларой, познакомься с мальчишками. Вам, хотите того или нет, придётся очень тесно общаться, воспитывать детей. А узнать, чего она хочет, можно только через рот. Помнишь нетленную фразу, Никитоса?

Я улыбнулся, впервые за последние сутки, чуть выдохнув.

- Давай ещё немного позлим Лариску. Звони щёголю Андрюши, назначай на понедельник. Не проси, требуй. И пусть передаст своей клиентке, что в понедельник, после сдачи анализов, я хочу познакомиться с детьми.

Глава 55

Нашёл ли я в себе силы, чтобы позвонить и во всём признаться жене? Конечно, нет. Соня так радостно щебетала про очередной монастырь, про свои чувства, про крылья, которые выросли за спиной, про наши планы. Как я мог сказать ей правду и разбить? Её, мечты, надежды. Я трусливо промолчал.

Мать всхлипывала и причитала, сетовала на то, что не увидела, как родились внуки, жалела меня и Соню. Они выходили в первом же парту и летели домой. На день рождения мальчиков. Только как об этом сказать Ларисе и самим детям, что предстоит шумный праздник, я пока не знал. Я вообще не представлял, как начать разговор с Ларисой.

- Нет, это совершенно не больно. – Лара вела за руки двух моих детей по просторному коридору клиники к лаборатории, где уже давно их ждали мы с Димкой и щёголь Андреевич. – Так положено всем новоприбывшим из другой страны. Ярослав, перестань гундеть, или тебя отправят обратно в Австрию одного.

Мальчик, тот, что справа держал руку матери, насупился. А тот, что слева, настороженно посмотрел на маму. Вот зачем их запугивать. Я нахмурился вслед за моими детьми и решительно зашагал в сторону этой невыносимой женщины.

- Незачем запугивать моих детей, Лара. – сердито зашипел на женщину.

- Они пока ещё не твои дети. И не смей вмешиваться в процессы моего воспитания. – тем же шёпотом шипела эта змейка.

- Ты сама мне даёшь это право, и теперь я буду вмешиваться во всё что их касается. – она открыла рот, чтобы что-то возразить, но возразить было нечего. Я победоносно улыбнулся.

- Ты можешь уронить мой авторитет в глазах мальчиков. Воскресный папа. – я посмотрел на то, как Димка, отвлекает детей от нашей нечаянной перепалки, пользуясь тем, что они его знают.

- Кто сказал, что я буду своим детям воскресным папой, я собираюсь полноценно их воспитывать. Мама выходного дня.

- Что? Что ты сказал? Я не позволю тебе отобрать у меня детей. – Лара и хотела бы перейти на крик, но боялась напугать сыновей. – Я не отдам тебе и твоей жене их на воспитания, ты даже ничего о них не знаешь.

- И это, прошу заметить, благодаря тебе. Кто скрывал от меня детей три года, напомнить тебе? – я, конечно же, не собирался так делать, просто отчего-то захотелось позлить Ларису.

- Лариса, заходите в кабинет, вас ждут. – отбил у меня девушку её адвокатишка.

Лара взяла каждого за руку и скрылась за дверями. Мне не надо было туда, заходить, я уже там был. Ждал только её и мальчишек.

- Что на тебя нашло, Ромыч, ты что, головой с утра ударился. Хотели же мирно решить. – пенял, Димка, моей несдержанности.

- Да, сам не знаю, просто накатило. Я даже не представляю, как себя с ними вести, как разговаривать, как сказать, пацанам, что блудный папа объявился. Достало крутить эти мысли в голове. Вдруг не справлюсь, вдруг облажаюсь.

- И ты решил облажаться заранее. – хмыкнул друг. - Сейчас все, кто на стороне их матери - друзья, все, кто против - враги. И ты пока скорее враг, чем друг.

- Я тебя понял.

Через несколько минут вышли трое, моих самых, самых, самых… Женщина, самая особенная несла на руках одного моего сына, тот хотел заплакать, но стойко держался, лишь шмыгая носом и морщась. Второго вела за руку, он с интересом разглядывал ранку на пальчике, ковырял её, и, казалось, не испытывал вообще никакого дискомфорта после прокола. Я был на стороне первого своего сына. Тоже не люблю сдавать кровь из пальца. И не люблю, когда врут про комарик укусит.

- Вы всё соврали, так комарик не кусает. – я понимающе улыбнулся своему сыну, которого сейчас спускала с рук мать.

- Привет. – присел возле него, разглядывая маленькое личико.

- Привет. – он протянул мне руку, по-мужски, и даже постарался скрыть горечь. - Я тоже не люблю сдавать кровь из пальца, то ещё испытание. – он понимающе всхлипнул. Лара не сводила с нас глаз, но не препятствовала разговору. – Меня Рома зовут, а тебя как? – Уж очень надеюсь, что это не Мирослав, и что он не скажет мне, что я старый склеротик, забыл, как мы знакомились. Хотя в таком возрасте он такого не скажет, но думать будет примерно в таком направлении.

- Ярослав. – бинго! Пока мне везёт.

- А я знаю твоего брата, Мирослава, мы знакомились на дне рождения, Демида. Ты знаешь, Демида.

- Знаю. – отвечает сын. Я бью себя мысленно по лбу. Ну конечно, он его знает. Бл*дь. Разговор не клеится.

- А вы не хотели бы пойти со мной в кафе? Ты, твой брат, мама. – мальчика немного смутился, посмотрев вопросительно на мать. – Я просто тоже сегодня сдавал кровь, а говорят, после этой сложной процедуры надо обязательно съесть что-нибудь сладкого.

- Мам, можно?

По лицу Ларисы было понятно, что она не хотела бы со мной никуда идти, но и открыто возразить не могла.

- Может в другой раз? У Ромы явно очень много дел на работе. – сквозь зубы шипела моя змейка, ища поддержки, но шиш тебе. На-ка выкуси.

- У Ромы совершенно случайно сегодня свободен весь день. – девушка сверкнула глазами.

- Так, мама, можно? – не унимался Ярик, подговаривая брата, который был занят и не сразу понял, о чём идёт речь. Теперь мы имели двух канючивших детей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хорошо. – сдалась их мать. – Но ненадолго.

Мы распрощалися с нашими адвокатами на парковке. Нашу маленькую компанию оставили наедине.

- Поедим на моей. – махнул головой в сторону своей машины и даже сделал шаг к ней.

- Нет. – возразила эта невыносимая женщина, она всегда возражала. – Я не могу оставить здесь машину, тем более в твоей нет детских кресел.

- А я не могу позволить тебе сбежать. А ты можешь.

- Могу, но не буду этого делать, потому что пообещала детям.

Это борьба, противостояние друг другу. Мы смотрим, не отводя глаз, пока один наш сын бегает по газону, а второй ковыряет на нём что-то.

- Мирок, если ты сожрёшь этого жука, я тебе дома клизму поставлю. - крикнула Лара, не сводя с меня глаз.

Интуитивно догадываясь, что делает её сын. Да, я так не умел, не знал, не мог. Мне предстоит научиться их хотя бы различать, что уж говорить о другом.

Я отвёл взгляд, чтобы только проверить, так ли права их мать. Права. Мирок, что-то резко выбросил из рук, и быстро потёр ими друг о друга. Я улыбнулся.

- Мы поедем на своей. Говори, куда. – я проиграл ей.

Глава 56

Я не сводил взгляда с Ларисы, она стояла на краю игровой площадки, давая краткий инструктаж нашим детям. Парни кивали, но было видно, что не особо слушали. Она была великолепна. Ничуть не изменилась за последние годы. Всё такая же красивая и желанная. Мальчишки разбежались, и Лара нехотя направилась к нашему столику.

- Поговорим? – начел я, едва она присела.

- Поговорим. – отозвалась девушка.

- Зачем тебе нужен был весь этот цирк с судом, Лариса? – задал, пожалуй, самый острый вопрос.

- Хотелось щелкнуть тебя по носу, Тернов. Но больше всего на свете мне хотелось лично увидеть твоё лицо, когда ты узнаешь о детях. Я не дура и прекрасно понимала, что рано или поздно ты про них узнаешь. Поэтому мне хотелось преподнести для тебя эту новость… незабываемо.

- Ты всё ещё злишься на меня?

- Глупый вопрос, ты не находишь? – конечно, глупый, сам понимаю.

- Как бы мне хотелось, чтобы всё сложилось по-другому. – я отвернулся от её сверкающих глаз. Не верит, и правильно делает, сам себе не верю.

- У тебя был шанс, Роман, два шанса, но ты упустил их, по собственной инициативе и желанию.

- Ты могла мне сообщить, ты могла мне позвонить и рассказать о беременности, но ты этого не сделала. Не стоит винить во всём только меня.

- Я звонила тебе, но ты не брал трубку. Одиннадцать неотвеченных звонков, одиннадцать. Ты даже не перезвонил, тебе было неинтересно, почему я нарушила своё собственное обещание, и сама набрала. У тебя было два шанса, Рома. Ты сам выбрал не меня, не нас. – Лара отвела взгляд, смотрела на детскую площадку, где резвились наши дети.

Что я мог сказать. Я видел эти звонки, после свадьбы, перед самой первой брачной ночью, но так был поглощён, своей новоиспечённой супругой, так горел желанием затащить Софью в постель, что не придал этому значения. А потом, после медового месяца, так и не решился набрать. Я сам всё испортил. Соня, Соня, Соня - эльфийская девочка-мечта сбылась, но оказалась с горьким привкусом.

– Я устала об этом говорить. Зачем ворошить прошлое, мы оба знаем, чем всё закончилось. И поверь, если бы не дети, я бы ни за что не стала с тобой контактировать. – она говорила, не поворачиваясь ко мне, не хотел показывать боль.

- Я всё исправлю, Софь… - чёрт, слишком много думал о жене. Лариса, медленно повернула голову, вскинув бровь. Окатив меня арктическим льдом.

- Что и требовалось доказать, Ро-ма. Ты всегда выбираешь её. – сейчас она превращалась опять в ту, что стояла в моём кабинете, радуясь моей растерянности и своей победе. В холодную и жестокую женщину. – Первое. Ты никогда не получишь детей, на полную опеку. Второе. Я не буду препятствовать, твоим встречам с детьми, но… не дай тебе бог, Тернов, обмануть моих сыновей. Не дай тебе бог, соврать им, пообещать приехать и забыть, не явиться, променяв на что-то… поинтереснее. Я тебя уничтожу. Третье. На наших совместных мероприятиях, таких как утренники, концерты, олимпиады, я не желаю видеть твою жену. То, что она не может родить, не моя проблема. Я никогда не позволю ей думать, что они и её дети тоже. Она не закроет свой материнский гештальт, моими детьми.

- Не смей так говорить, Лариса, ты неправа. Соня моя семья, как и мальчики, они будут общаться, они будут у нас ночевать. Софья очень добрая и отзывчивая, она примет моих детей, у нас родятся свои, и мы, хочешь ты или нет, будем семьёй. – в порыве гнева я схватил её за руку и сильно сжал. Я не любил, когда обижали Софью, я просто привык её защищать. Всегда.

Лара вырвала свою руку из моих тисков, растирая запястье, на котором остались следы. Воспоминания всплывали яркими вспышками, мелькали в голове цветными картинками. Похожие следы на её нежных руках оставались после наших игрищ, тогда я сам мазал их кремом и целовал. Сейчас эти следы были следствием моей несдержанности.

Лариса впала в ступор, она смотрела на свое запястье и казалась напуганной. Прошлась подушечками по красным следам моих пальцев и закрыла их ладонью.

- Пошёл ты к чёрту, Тернов, вместе со своей драгоценной, эльфийской Соней. Я не позволю поступать так с моими сыновьями, как ты поступал со мной. Стоит тебе их обмануть или предать, и мальчишек ты больше не увидишь. – сейчас я не узнавал этой девушки, она источала злость и силу, от которой становилось страшно даже мне. Лара никогда не была такой, сейчас сносила своей энергетикой. – Возможно, зря я рассказала тебе о детях.

Лара схватила сумочку и поспешила к игровой. Уносила оттуда одного упирающегося и капризного сына на руках, второй смирно следовал за ней сам. Она их мать, умела с ними справляться, знала, как найти подход, где надавить, где договориться. Я не мог их даже различать.

Я поступал с ней пренебрежительно, потребительски, она умненькая давно это поняла и, конечно, боялась такого же отношения к детям. Что, чёрт возьми, с нами происходит, и сможем ли договориться хотя бы ради детей.

- Встать, суд идёт. – все присутствующие поднимаются.

Я с Димкой на стороне ответчика, и Лара со своим адвокатишкой на стороне истца. Судья, строгий и хмурый дядька, садится на место, раскрывая свою папку.

- Прошу всех садиться, оглашается решение суда. – я мешкаю, не могу найти стул под собой, Ларка с сарказмом смотрит на мои копошения. Да, волнуюсь, и что с того. – Иск об установлении отцовства к Тернову Роману Юрьевичу по отношению к двум несовершеннолетним, детям Силантьеву Мирославу Романовичу и Силантьеву Ярославу Романовичу, удовлетворить. Признать Тернова Романа Юрьевича отцом и взыскать с него алименты в пользу Силантьевой Ларисы Львовны на содержание двух несовершеннолетних детей в установленном законом порядке. Установить место жительства детей по месту жительства матери и удовлетворить требования стороны ответчика, установив график встреч с детьми. Решение суда всем понятно, все с ним согласны. – судья приспустил свои очки, глянув поочередной на нас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, ваша честь. – синхронно ответили наши адвокаты.

- Суд, объявляется закрытым. – хлопнул он молоточком.

- Роман Юрьевич. – окликнул меня пожилой мужчина, едва сойдя со своего судейского президиума. – Передавайте привет отцу.

Я кивнул. Но пока отвлекся на неожиданный привет, Лара вышла из зала заседания. Она шла по коридору, стуча своими шпильками, почти под ручку с щёголем Андрюшей. Я ринулся за ней.

- Ромка. Не наделай глупостей. – перехватил меня за локоть Димка. – Если ты затеешь войну, первыми пострадают ваши дети.

Он давил на нужные точки, на самые больные. Лариска больше не давала мне с ними видеться после неприятного разговора в кафе. Даже трубки не брала, а когда брала, говорила, все вопросы через адвокатов. У моих детей через несколько дней день рождения, а они до сих пор не знают, кто их отец.

Я дёрнулся, вырывая локоть из рук друга. Потом обессилено опустил плечи, сжимая кулаки.

- Я знаю, понимаю. – заверил друга и быстрым шагом направился к удаляющейся парочке.

- Поздравляю вас, Лариса Львовна, все наши требования удовлетворены. Это нужно отметить. – щёголь ты пид*рный.

- Хорошая идея, Андрей Андреевич. От чашечки кофе я бы не отказалась. – она улыбалась ему, так ласково, так дружелюбно.

- Боюсь вас огорчить, только Ларисе Львовне предстоит выпить кофе в моей компании.

Глава 57

Лариса

Господи, боже, что ещё ему от меня надо. Что надо, понятно, но почему именно сейчас. Наверное, не стоило бегать от него всю прошедшую неделю, а теперь нам, хочешь не хочешь, придётся поговорить.

- Нет, Роман Юрьевич, ваша компания недружелюбна, мне кофе поперёк горла встанет. – язвлю, я это хорошо умею.

- Понимаю. И всё же прошу. – скрипит зубами Ромка. Я демонстративно закатываю глаза.

- Чего ты хочешь? Я не намерена мусолить тему нашего прошлого, если разговор касается детей, можешь говорить при Андрее. – специально называю своего адвоката по имени, надеюсь, он не так шокирован, как Ромка.

- Да, это касается мальчиков. – к Роману подходит Дмитрий, поддерживая друга. – Я хочу их видеть, я хочу с ними пообщаться.

- Хорошо. Составь удобный для себя график и пришли мне, я согласую со своим, и мы выберем подходящие дни.

- Лар, - зовёт меня Димка. – ты не такая стерва, какой хочешь казаться. Ромка, конечно, идиот, и, должно быть, причинил тебе много боли. Только сейчас вы уже играете не друг другом, а детьми.

Я нахмурилась. Муж моей лучшей подруги был прав. Я хотела задеть Ромку и использовала для этого детей. А сама себе обещала не вмешивать их в наши разборки. Переведя тяжёлое дыхание, повернулась к нашему папаше.

- Приезжай сегодня вечером, после работы, часиков в семь тебя устроит? – старалась говорить ровно и спокойно, надо пытаться, надо учиться.

- Да, вполне устроит. – прохрипел Ромка. – Я могу и раньше, если ты освободишься, позвони мне, я тотчас примчусь. - закивала в согласии, хотя точно знала, что не позвоню.

Звонок в дверь моей квартиры раздался ровно в 19:00. Словно мужчина ждал под дверью заветной цифры, отсчитывая последние секунды. Я взглянула на себя в зеркало, поправляя волосы и домашний наряд. У меня возникала идея надеть короткие шорты и майку, но потом, отругав саму себя, отдала предпочтения свободным штанам и такой же свободной футболке.

- Это что? – едва открыла дверь, как мне в лицо упёрся внушительный букет цветов.

- Это тебе. – буднично ответил Ромка, протягивая мне цветы, а сам занося в квартиру два увесистых пакета.

Я, наверное, прибывала в шоке, поскольку без сарказма и иронии подхватила букет, помогла мужчине протиснуться в двери и закрыла её на замок. Он, не спрашивая разрешения, разулся и прошёл в гостиную, по совместительству мою спальню. Я поплелась за ним с цветами, смотря на эти огромные баулы.

- Где мальчики? – обернувшись на меня, спросил мужчина.

- В своей комнате. – сглотнула от его пристального взгляда, но разглядывал меня с головы до ног, на лице появилась легкая ухмылка.

В этот момент я легко могла прочесть его мысли. «Ты пытаешься спрятаться от меня. Я всё знаю, я всё помню». Я прижала цветы к себе, чтобы он не смог разглядеть, как пытается вырваться из груди моё взбунтовавшееся сердце. Весь его взъерошенный вид, эта домашняя атмосфера и цветы, почему-то взволновали меня. Кадык Ромки дёрнулся, я опустила голову.

- Надеюсь, ты к нам не навсегда? – сбивая накаляющуюся обстановку, съязвила я.

- М-м? Не понял? – мужчина как очнулся, смотря на меня совсем другими глазами.

- Пакеты. – указала рукой на его ношу. – Надеюсь, ты не собрался к нам переезжать?

- Пока, нет. – и хулиганская улыбка растянула мои самые… его губы. – О-о-о, поверь мне, Лариса, если бы у меня возникла такая идея, я бы перевёз вас к себе.

Шанса ответить на его дерзость не предоставилось, на наш разговор вышел любопытный Мирослав.

- Пливет, Лома. – он протянул ему руку, и я заметила, как мужчина бережно подхватил маленькую ладошку.

- Привет, Мирок. – выдохнул Ромка, и с этим вздохом вышла тревога.

- Ты зачем плишёл?

- В гости. – Ромкин голос хрипел, и каждый мускул на его теле был напряжён. – Я принёс вам подарки. Можно? – он показал пакет, и глаза сына загорелись любопытством.

- У меня нет ещё дня лаждения. – Мирок посмотрел на меня, ища одобрения. Я кивнула.

- Ну и что. Для подарков не всегда нужен повод. Давай позовём твоего брата.

- Ялок! Сколей, сколей, сюда! – закричал на всю квартиру сын, я поморщилась, а Ромка хоть бы хны. Как будто испытывал удовольствие от этого писка.

- О, привет, Рома. – Ярок хлопнул раскрытой ладонью по руке отца, от чего тот немного опешил. Да, дорогой, привыкай, вот такие они разные наши дети.

- Привет, Ярок. Я пришёл в гости и принёс подарки. Не хочешь с нами посмотреть, что там?

- Ого, Здорово. – мой маленький хулиган, почти полез в пакет, как вспомнил… - Мам, можно?

- Можно. – одобрительно улыбнулась следившим за мной сыновьям и их отцу. – Только давайте сразу в свою комнату, не надо превращать мою спальню в игровую.

Трое мужчин направились в детскую. Мальчишки помогали отцу нести один из пакетов, тянули изо всех сил. На пороге Рома остановился и взглянул на меня. Этого я не ожидала, и, должно быть, мужчина прочитал на моём лице большее, чем мне хотелось бы показать. Он замер, на секунду вспыхнули его глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Лариса, там мороженое, его, наверное, надо положить в холодильник. – слишком мягко произнёс мужчина, слишком приторно-сладко, как то самое мороженое.

- Мороженое, моложеное! – хором закричали мальчишки. – Ула!!!Ура!!!

- Только после ужина. – произнесла строго, забирая из рук их нерадивого папаши лакомство. Вот как их теперь заставить поесть? Уже вижу их сквашенные моськи.

Я больше не смотрю на них, ухожу на кухню доготавливать ужин. Мои мужчины закрывают дверь. Изредка, не в силах преодолеть тревожность, подхожу к двери, подслушиваю их разговоры. Боюсь. Надо признать, боюсь, но не понимаю чего. Того, что Ромка, не спросив меня, скажет им, что он их отец, того, что настроит мальчишек против меня, или покажется им настолько интересным, что мои трехгодовалые дети, самостоятельно примут решение жить с клёвым отцом, а не с вечно ворчащей матерью.

- Ужин готов. – стучу в дверь, и открываю её. – Мать вашу… - шепчу в потрясении от увиденного. – Что это?

Посредине комнаты стоит маленький столик, а на нем груда разноцветного песка, и не только на нём. Почти весь ковёр детской в этом песке, и кровати, думаю, тоже.

- Это кинетический песок, продавцы в детском мире сказали, что это очень интересно и познавательно, развивает мелкую…

- Да я прекрасно осведомлена, что это за… за… забава такая. – держусь из последних сил, чтобы не заорать, а в голове уже пролетают картинки, как я буду его отовсюду выцарапывать. – Рома, можно же было хотя бы посоветоваться, когда собрался что-то покупать. Как я теперь его отовсюду выскоблю. – говорю ровно и почти спокойно, но внутри всю трясёт. – А если ты уж купил, неплохо было бы рассказать об этом с порога, я бы вам лучше кухню отдала на растерзание, там хоть линолеум лежит.

- Блин, я как-то не подумал. – растерялся мужчина, только сейчас осознав, сколько песка они просыпали на ковёр. – Я могу вызвать клининг… но уже на завтра.

Господи, боже, дай мне покоя и умиротворения.

Глава 58

- Нет уж, как они спать-то будут. Марш на кухню. – подгоняю детей. – Кто не съест гуляш и огурчик, не получит мороженого. И я не шучу.

Мальчишки как по команде забрались на стулья, но с лицами вечных мучеников принялись ковырять в тарелке. Конечно, кому захочется мяско с картошкой, когда есть мороженко. Ромка присел рядом, по глазам было видно, надеялся на свою порцию, но нет уж. Я бы, конечно, его покормила, но не после того, что он натворил.

- А ты чего расселся, пойдём убирать последствия твоего подарочка. Как-то же надо твоим детям спать… - сказала и осеклась, испуганно поглядев на ничего не понимающих сыновей. Пронесло.

- Что мне делать? – с энтузиазмом заговорил Ромка, едва мы переступили порог спальни.

- Для начала собери весь песок со столика, чтобы он не сыпался.

- Не вопрос. – одним волшебным движением на столике появилась крышка, закрывая собой стихийное бедствие. – Я справился. – весело подкалывал меня Ромка.

- Да, а теперь отнеси его на балкон. И спрячь подальше.

- Ларис, я всего лишь хотел… не злись только.

- Я понимаю, чего ты хотел. – говорю, смотря в его виноватые глаза. Такой же взгляд я вижу каждый день в наших детях. – Дай мне немного привыкнуть.

Мужчина кивает и уносит на балкон столик, за ним и два маленьких стульчика, идущих к нему в комплекте. Я перетряхиваю кровати, радуясь, что на них нет песка, не успели разнести. Убираю с пола разбросанные игрушки и вручаю ошалелому Ромке в руке пылесос.

- Я не представляю, как им пользоваться. – оправдывается мужчина или отмазывается.

- Не верю, что ты ни разу в жизни не пылесосил. – посмеиваюсь над ним, и его неуклюжими попытками отыскать хотя бы провод у этого сосущего пыль монстра.

- Да, было дело, пару раз, но только когда я был маленьким и сильно бесил маму. – признаётся он.

Наперекор своим же заявлениям, он быстро справляется с пылесосом, после нескольких неудачных попыток, Роман улавливает принцип работы, уверенно водит щёткой по ковру. В награду получает порцию гуляша с картошкой и овощной салат.

- Вкусно. – по-детски с набитым ртом произносит Рома. – Давно не ел ничего домашнего.

- Что, жена плохо готовит? – съязвила я, о чём тут же пожалела.

- Она уехала. Отдыхать. Но скоро должна вернуться. – легкость общения между нами исчезла, в воздухе повисли первые грозовые разряды, я молила лишь бы не начался шторм.

- Мам, а Рома обещал прийти на наше день рождение. И сказал, что принесёт ещё подарков. Эти не считаются. Это за просто так. – разрядил обстановку Ярок, за что я была ему очень благодарна.

- Обязательно приду. И если ваша мама, будет не против, я бы хотел привести с собой своих родителей, они мечтают познакомиться с такими славными мальчиками, как вы.

- Конечно, пливоди. – дал свое разрешение Мирок.

Я немного опешила. Такое развитие событий было вполне понятным и предсказуемым. У Романа есть родители, и сын наверняка им сообщил, что у них появились внуки, и желание увидеть этих самых внуков логично. Только почему так страшно. Воевать, язвить, сопротивляться Ромке - это одно, а вот строить отношения с его родителями - это другое.

- Ты не против? Лариса. – позвал меня Рома. Наблюдая мой озадаченный вид, он продолжил. - Должно быть, для тебя это всё быстро, такая куча родственников, но они мои родители… ты понимаешь.

- Понимаю. Пока просто плохо себе это представляю. Мои родители приедут тоже. Как это всё будет происходить?

- Ты не сказала им?

- Сказала… - немного замялась. – в общих чертах.

Конечно, сказала. Пришлось сказать. Родители долгое время думали, что отец мальчишек - Стефан, пришлось врать, что он засомневался, сделал ДНК-тест и… получилось, что получилось.

- Можно я ещё немного побуду с детьми? – спросил Ромка, доев свой ужин, и посмотрев в сторону убежавших парой минут ранее мальчиков.

- Можно. – что я могла ему ответить? Только «можно».

Детвора гурьбой окружила фокусника, и сколько им не говорили сесть чуть подальше, всё равно они подползали почти вплотную к артисту. Фокусник - это идея и подарок от Алиски. Я просто забронировала детскую площадку. В очередной раз убеждаюсь, как она права.

- Кажется, они более чем довольны. – благодарно обнимаю подругу. – Спасибо.

- Ты уже говорила. – посмеивалась она, обнимая меня в ответ. – Мне кажется, больше всех довольны наши большие мальчики.

Алиса махнула головой в сторонку, где стояли отцы и с неприкрытым интересом следили за манипуляциями артиста.

- Надо было предложить им сесть рядом с детьми, это было бы их прикрытие.

- Вы только посмотрите на это, - вмешалась в наш разговор Олеся. – мой даже головой машет в такт с движениями. И это я сейчас не про сыновей.

- Может, выступление продлить? – присоединилась к нам Ульяна.

- Дети скоро потеряют интерес и разбегутся. Они не способны так долго удерживать внимание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А я не для детей, я для их отцов.

- Мальчики, такие мальчики.

Я не сводила глаз с Романа. Было так уютно и тепло наблюдать за этой картиной. Мы словно семья. Настоящая семья. Сегодня он приехал за нами, привез мне цветы и небольшой браслет, подарок за рождения детей. Отвез в развлекательный центр, помог с шарами и тортами. Помогал с детьми. Было так просто и легко. Смотреть на него и понимать: он мой, наш. Сейчас праздник закончится, и мы поедем домой, уложим спать капризных детей, я посетую на усталость, но Ромку это не остановит, он будет нежно и бережно любить меня, а потом я засну у него на плече. Завтра утром мы проснёмся и разъедемся по работам, чтобы вечером встретиться дома и всё повторить. Ужин, игры с детьми, сказки на ночь и любовь, наша любовь.

Роман вытащил из кармана телефон, глянул на экран и быстрым шагом направился ко мне.

- Мои родители приехали. Ты готова? – готова ли я? К чему такой вопрос? Они что, меня пытать будут?

- Ты меня пугаешь своим вопросом. Они меня не убьют же за то, что я скрывала внуков?

- Нет, Лара. – улыбнулся Ромка. – Если бы они и хотели кого убить за это, то скорее меня, чем тебя.

Высокий мужчина, так похожий на Ромку, только старше и с грубыми морщинами на лице, пропускал вперёд, статную женщину. Она несла в руках букет, он два одинаковых пакета. Она что-то негромко ему выговаривала, он уныло вздыхал, не смея перечить. Понятно, кто тут в семье главный.

- Привет, мам. – Ромка, потянулся и поцеловал женщину в щёку. А отцу протянул руку. – Знакомьтесь, это Лариса, мать моих детей и ваших внуков.

Глава 59

Вот так сразу, без подготовки. А как же вежливые вопросы: «Как добрались? Не было ли пробок? Не правда ли, сегодня отличная погода?»

- Добрый день… - мнусь, как школьница, что мне не свойственно. Это чувство вины, от него я давно избавилась, я никому ничего не должна. Но… этих ни в чём не виноватых передо мной людей мне жалко. Жаль, что я отняла у них возможность видеться с внуками, хотя бы знать, что они существуют.

- Татьяна Захаровна. – представилась женщина, протянула мне букет и посмотрела, как-то так по-доброму, по-хорошему, снимая с меня тяжесть. – Здравствуй, Ларисочка.

- Юрий Ярославович. – по-военному отчеканил мужчина. – Новоиспечённый дед.

- О-оу. – протянула я, услышав отчество отца Ромки.

- Да, вот так интересно получилось. Я прям польщён.

- Уймись ты, старый, его ж не Юрой назвали, а Ярославом.

- Ты просто завидуешь, такому неожиданному повороту. – подмигнул мне Юрий Ярославович.

- Ой, было б чему завидовать. – отмахнулась от него Ромкина мать. – Где же наши мальчики? Очень хочется на них посмотреть.

- Пойдёмте, так как раз представление закончилось. – позвал всех за собой Рома.

Действительно, фокусник кланялся, собирая бурные овации от детворы и их отцов. Ярик уже навострился бежать на детскую площадку, а Мирок собирался атаковать реквизит артиста. Я не видела его лица, но уверена, глаза сына горели.

- Ярок. – перехватил мальчика его отец. – Позови, пожалуйста, брата, тут ещё гости приехали и хотят вас поздравить.

Сын согласно кивнул и вот уже изо всех сил оттягивал брата от большого ящика фокусника. Мальчики подошли к отцу, он развернул их к своим родителям.

- Знакомьтесь. – весело проговорил Ромка, давая родителям возможность самим пообщаться с детьми.

- Приве-ет. Хм. – протяжно выдохнула Татьяна и негромко всхлипнула. – Поздравляю вас с днем рождения. Я Таня, мама вашего… Ромы мама. - слепо махала рукой в сторону сына женщина.

Она гладила их по волосам, держала за ручки, что-то невнятно причитая. На удивление, мальчишки стойко сносили такие манипуляции, а Мирок даже вскинул бровь, на манер отца.

- Вы такие красивые мальчики. Такие красивые… так похожи… – было заметно, как она украдкой смахнула слезу со щеки. – Боже, мы же вам подарки привезли.

Стоявший за ней мужчина зашевелился, подошёл и поочерёдно протянул руку мальчишкам.

- Привет пацаны. Юра, папа Ромы.

- Милослав Ломанович. – в своём репертуаре ответил сын.

- Понял, будущий политик, большой человек.

- Ярик. Будущий военный. – но это не точно.

- Понял. Слава защитникам Родины. – шутливо отдал честь дед Юра.

- Что ты несёшь. Что ты несёшь. Пакеты давай. – зашипела Татьяна. – Мы вам подарки принесли. – повторялась от волнения женщина.

Юрий немного помедлил, а потом вручил каждому из внуков свой пакет. Подарков было много, они были разные, основываясь на предпочтении детей. Это Ромка всё утроил, поняла я. Он потихоньку начал разбираться в разносторонних интересах своих детей. Мальчики были довольны, что-то показывая и рассказывая своим бабушке и деду.

- Маленькие мои. О, ну конечно, уже не маленькие. - заговорила Татьяна. – Вы такие замечательные мальчишки. Разрешите… можно мы с Юрой будем вашими бабушкой и дедушкой?

- Можно. – быстрее брата нашёлся Ярок. – А мороженое купите?

- Конечно, купим, сколько захотите. – засмеялась баба Таня.

Более сдержанный Мирок, сначала взглянул на меня, ища одобрения, после кивка, согласился и он.

- Тогда я бы хотел быть вашим… - хитрый Роман Юрьевич, под шумок хотел предложить свою кандидатуру на роль папы, но не успел, его перебил Никита.

- Ромыч, Соня здесь. – сквозь зубы пробасил Ник.

- Какая Соня? Моя Соня? Софья?

- Да не тупи ты, Рома. Она самая. Её Димка отвлекает.

- Пацаны, покажите своим бабушке и дедушке, куда положить подарки, а сами бегите поиграть к ребятам. А то так можно и всё веселье пропустить. – он потрепал по голове наших детей, и те пошли сопровождать бабушку и дедушку к столу с подарками.

Мать Романа, несколько раз оглядывалась, она всё услышала, и на немолодом лице читалось беспокойство. Но, как это подобает правильно воспитавшей своего сына женщине, она оставила его самого разбираться.

- Не беспокойся, Лара, я всё улажу. – мужчина приободряюще сжал моё плечо и улыбнулся, хулиганской улыбкой своего сына. Я кивнула в ответ. Но надвигающееся стихийное бедствие было уже не остановить.

Девушка шла уверенно, даже зло. Бойко стуча шпильками об пол. На ней было откровенное коктейльное платье и яркий макияж. В таком виде не приходят на детский день рождения, скорее на вечеринку. Она поравнялась с встречающим её Романом, и собственнически впилась в его губы.

- Привет, дорогой. - обняла его девушка.

- Привет, Соня. Почему не сообщила, что приедешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты тоже не сообщил, что нашу семью позвали на праздник, пошёл один. – она буквально повисла на нем, Рома приобнял её за талию, стараясь деликатно оторвать от себя.

- Я не это имею в виду. Почему ты не сообщила, что возвращаешься домой?

- О, Соня, ты уже вернулась? – Ник старался переключить внимание на себя, спасая положение и друга.

- Никита, не строй из себя идиота, ты меня видел пару минут назад. Послал ко мне Диму, а сам побежал предупреждать друга.

- Не надо так разговаривать с моим мужем, Соня.

- Олеся. А ты вообще помолчи.

- ЧЁ, чё ты сказала. – Ник перехватывает жену, оттаскивая в сторону.

- Может, не стоит портить детям день рождения. Они не виноваты. – вмешалась Алиса.

- Действительно, для разборок не очень подходящее место. Вы же не хотите, чтобы дела вашей семьи стали общественным достоянием? – поддержал супругу Дима.

- Наша дипломатичная чета Волковых. Столько лет покрывающие вторую семью моего мужа. Ах да, я забыла, это потаскуха, ваша лучшая подруга. С кем поведёшься, не правда ли…

- Софья! – рявкнул на жену Ромка. – Ты забываешься это мои друзья.

- Конечно друзья, конечно, твои друзья, поэтому все они здесь, кроме… - девушка запинается, всматриваясь вперёд перед собой. – Тут даже твои родители? И они уже в курсе? О чём это я, уже весь город в курсе.

- Сонь, поехали домой, там поговорим. – Рома попытался потянуть жену за собой, но она вырвала свою руку.

- Мы бы могли поговорить дома, если бы ты ночевал в этом самом доме. – мужчина, нахмурившись, смотрел на взъерошенную девушку. – Да, дорогой, я приехала три дня назад. Три дня, Рома. Где ты жил три дня? Не у своей ли второй семьи?

ЧТО? Слово-вопрос так ярко вспыхнуло в моей голове, отражаясь забытой болью. Он не ночевал дома три дня, но и у нас он не ночевал. Тогда, где он был? Нет. Только не опять.

Глава 60

- Нет, Соня, я не жил у своей семьи, я всё это время жил в своей старой квартире. – Ромка проговаривал слова медленно, смотрел не на девушку, а на меня, он говорил это мне.

- Ты… ты продал её. – в неверии проговорила Софья.

- Я купил её неделю назад. Сделал клининг, перевёз необходимые вещи. Теперь живу там.

- Но… Нет… Почему?.. Ты хочешь сказать…

- Да, Софья, именно это я и хочу сказать. Я не могу так больше. Я хочу развод.

- Нет, Рома, нет. Ты не можешь так со мной поступить. – запричитала Соня, и её, в боевом раскрасе, лицо исказилось гримасой боли. – Это всё, потому что я не могу родить? Ты уходишь к ней, потому что я не могу тебе родить детей?

- Нет, Соня, я ухожу, потому что понял, что не люблю тебя.

- Нет, Рома, нет! – капризно вскрикнула девушка, вцепившись в футболку мужа. – Ты же мне обещал, ты клялся в любви. Разве ты мог меня так быстро разлюбить?

- Прости, Соня, но я не любил тебя, никогда. Я так сильно хотел заполучить тебя, что в какой-то момент помешался на этой идее. Это моя ошибка, моя оплошность, и вот к чему она привела.

- Нет, Рома, нет.

Нет. Это короткое слово, было произнесено за последние пару минут, непозволительно много раз. Нет. Слово-отторжение, слово-отклонение, губительное слово. Слово разрушенных надежд. Софья размазывала по щекам слёзы и косметику, и совсем не была похожа на эльфа, скорее на кикимору. Но девушку это совсем не заботило, она теряла семью, теряла мужчину, теряла привычный мир, планы на будущее, теряла себя в этом предательстве и последующей за ним болью.

Я смотрела на Ромку и видела его в той самой квартире, в нашей старой квартире, он говорил так же, чётко, твёрдо обозначая свою позицию. Он уже принял решение, переубедить его никто не мог. Забытая боль фантомом разлилась в груди, знакомая мне боль. Я чувствовала все эмоции прилюдно растоптанной и униженной девушки-эльфа. Красивой девушки, которой, как и мне не посчастливилось повстречать Романа.

- Соня, поедем домой. Хватит публичных, драматических сцен. – Ромка предпринял ещё одну попытку потянуть к выходу жену, но и в этот раз она вырвалась.

- НЕТ! – рявкнула Соня. – Я отдала тебе четыре года своей жизни, я посветила себя тебе. Я положила своё здоровье в попытка родить тебе наследников, а ты собираешься бросить меня. Такой же, как Синицын, готовый, как телок, плестись за любой бурёнкой. – девушка тыкала пальцем в грудь мужа, а потом что было силы оттолкнула от себя. Оглядывая собравшуюся компанию друзей, в основном Ромкиных друзей, здесь ей помощи и поддержки не будет, она это понимала. Потом взгляд Софии остановился на мне. Девушка долго и пристально разглядывала меня, пока не кинулась, как разъярённая мартышка. – Это ты! Пота*куха, увела у меня мужа. Это ты, ты во всём виновата. Ша*ава! Из-за таких, как ты, пропащих женщин без совести и достоинства и рушатся семьи.

Рома оттаскивал от меня жену, не позволяя ухватить за волосы или за одежду. Уже не особо церемонясь, потащил остервенелую девушку на выход. Она ещё много чего выкрикивала в мой адрес, адрес Ромки и наших друзей. Как только двери за ними закрылись, наступила относительная тишина.

- Как ты? – тут же подскочила ко мне Алиска, за ней и остальные девочки.

- Нормально. Это я и боялась больше всего. Что меня провозгласят беспринципной любовницей. – мои плечи опустились, настроение потухло. А этот день должен был быть одним из самых счастливых.

- Честно. Я не ожидала от скромной Софьи такого представления. – искренне изумилась Олеся.

- Вот зря ты, Алиска, за клоуна заплатила, тут бесплатное выступление организовалось. – стараясь разрядить обстановку, пошутила Ульяна.

- Это был фокусник, Уля. – наигранно возмутилась подруга.

- Фокусник был, клоуна утащили, цирк, да и только. Сама-то, на детском дне рождения. – подвела итог Олеся, заставив нас улыбнуться. – Пойдёмте к детям, пока бы уже торт резать.

Я ждала его. Ждала, что он отвезёт её домой и вернётся к торту, задуванию свечек и именинной песне. Но он не пришёл, остался с ней. Выбрал её. Нахлынула грусть, и неприятная горечь встала поперёк горла. Он выбрал её, не наших детей. Он столько пропустил в их жизни и сейчас не видит, как они задувают свечи и загадывают свои желания.

- Он не может приехать, Лар. Правда. Хочет, но не может. – Дима, как всегда, неожиданно материализовался за моей спиной. Говорил тихо и вкрадчиво, успокаивал. – Может, я не должен тебе этого говорить, но я всё же скажу. Софья устроила истерику ещё в машине, хваталась за руль, едва не вылетев на встречку. Дома разбила всё, что могла, поранилась. Ромка вызвал скорую, ей вкололи успокоительное. Он позвонил её матери, сейчас ждёт, пока та приедет. Её просто нельзя оставить одну. Да и он себя не простит, если…

- Я понимаю, Дим. Спасибо, что сказал. – мужчина подбадривающе мне улыбнулся. И уже собирался идти к жене, как я его окликнула. – Это правда, что сказал, Ромка? Ну, про развод.

Улыбка на лице Дмитрия стала красочнее и шире, он не ответил, лишь подмигнул мне.

Мои щёки покрылись румянцем, а за жесткой браней, встрепенулись первые, давно сдохшие бабочки. Так просто. Он купил квартиру, съехал, и готовит документы на развод. Это ради меня? Но разве не таких решительных действий я от него хотела, разве не таких. Сама же много раз проговаривала, если бы ему было плохо, если бы он раскаивался и хотел всё вернуть, то мог бы что-то предпринять. Вот он и предпринимает. Разве не так?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Откуда это взялось, закалённая в страданиях душа, как никогда ликовала, она пела, она жаждала быть счастливой. Она хотела подвига, ради неё, во имя неё. Душа и сердце словно сговорившись торжествовали, мешая свободно дышать. Предвкушая то, о чём боялся подумать прагматичный разум.

- Поедем домой. Мы вас подвезём. – обняла меня за плечи Алиска. – Мальчики устали, ты их сегодня не уложишь.

- Мы все не поместимся в вашу машину. Тем более нет столько детских кресел. Я вызову такси.

- Ромка оставил кресла, они в нашей машине. Даже в такой ситуации он помнил о детях. – я скривилась.

- Лариса. – к нам подошла Татьяна Захаровна. – Рома звонил, он просил подвести вас с мальчиками. Ты не против? – деликатно спросила женщина.

- Совсем не против. – вымучено улыбнулась матери Ромки. – Надо только собрать подарки и детей, торт забрать.

- Мы поможем. – ободряюще сжала мою руку Алиска.

Глава 61

Роман

- Где она? – первое, что спросила Инесса, переступая порог нашей квартиры. Уже не нашей, Сониной.

- В своей спальне. Уснула.

Мать наклонилась и погладила по волосам дочь, та всхлипнула во сне. Укутавшись в большое одеяло с головой, Софья подрагивала во сне.

- Я всегда считала тебя хорошим человеком, достойным мужчиной для моей дочери, и не ожидала от тебя такого предательства, Рома. Вторая семья? Это посильней, чем у Синицына. – Инесса осторожно прикрыла дверь и неспешно направилась в сторону кухни.

Проходя мимо моих сумок, лишь хмыкнула. Я воспользовался моментом и забрал ещё кое-какие вещи.

- Я никогда не лгал вашей дочери. – решил объясниться хотя бы с тёщей, раз уж с женой не получилось. – Приняв решение жениться на Софии, я разорвал всяческие отношения с Ларисой. О том, что она беременна или родила, я не знал до недавних пор. – женщина, наливавшая себе мятный чай, вскинула голову, ища в моих глазах подтверждения сказанных слов. – Вы правильно думаете, я хочу вернуть себе свою семью, которую потерял. Да, эгоистично, но и жить с Соней, а любить другую не менее эгоистично. Я с себя ответственности не снимаю. По моей вине сейчас страдает ваша дочь, по моей вине много лет назад, страдала Лариса. Я не хочу, чтобы во всём этом пострадали ещё и мои дети. – Инесса кивнула.

- Я поговорю с Сонечкой. Стресс и гормональная терапия сделали своё дело, она стала слишком чувствительной. Постараюсь убедить её, что без тебя ей будет лучше.

- Спасибо. – одно короткое слово.

Я забрал свои сумки и позвонил Димке. Праздник закончился, родители отвезли Лару с детьми домой. Глупо сейчас вломиться к ним, когда она и мальчишки устали. Да и мне пока нечего ей сказать. Я готов предложить ей целый мир, но пока не свободен, не могу.

Димка позвонил в мою квартиру через сорок минут после моего звонка, ещё через минуты три приехал Никита.

- Забываю всё спросить. Ты документы подготовил?

- Обижаешь. Если по обоюдному, то через ЗАГС, если нет, то через суд придётся. Но что-то мне подсказывает, что ближайшие пару дней к Соньке с такими вопросами лучше не соваться.

- Ну чё ты как тряпка, надо было сразу ей позвонить и рассказать. – басил решительный Ник, подливая себе виски в бокал.

- Знаешь, Никитушка, на словах мы все … Лев Толстой, особенно задним числом. И кто про такое по телефону рассказывает? «Привет, дорогая, как дела? Нормально. А у меня новости, я встретил бывшую, она родила от меня три года назад», так что ли? – Ник почесал затылок широкой ладонью, задумавшись.

- Та, стрёмно как-то.

- Теперь главное не торопить события, но и не медлить. Ты точно всё решил? Придерживаешься намеченного плана?

- Да. Я верну себе то, что принадлежит по праву. Верну свою семью.

Виски не так пьянило, как элитный самогон, так думал я первые две бутылки. На последующих, мне казалось, что мы куда-то ехали, о чем-то спорили и громко смеялись. Видел, как Ник и Димыч, хулиганя как в детстве, нажимали на дверной звонок и убегали. Дальше темнота.

- Почему он так долго спит? – слышу почти над ухом детский шёпот, и кроткие прикосновения детской ручки к моему лицу. Я опять у Волковых.

- Может, дадим ему ещё поспать? – а это второй детский голос. Я у Титовых.

- Я только хочу посмотреть, точно ли он спит. – сценарий повторяется, это детские настройки, что ли.

Расслабленное веко резко открывают детские пальчики, свет очень неприятно бьёт по роговице, и я стараюсь побыстрей прикрыть глаз. Зная, чем это кончится, сразу закрываю рукой глаза, хватая маленькую ручку, и рычу. Малышня визжит. В сфокусированном после сна, поле зрения появляются довольные лица детей. Моих детей.

- Пливет, Лома. Ты плоснулся? - мой Мирок.

- С вами поспишь. – хватаю своих оболтусов и валю на кровать, на которой спал.

Щекочу, не давая отползти, тяну на себя то одного, то другого. Они истошно визжат и смеются. Я определённо хочу детей, я хочу этих детей.

- Мама, помоги. – кричит Ярок. Зовёт тяжёлую артиллерию.

- Вам уже никто не поможет. Даже мама. Ха-ха-ха.

- Что за балаган, вы тут устроили? – Лара.

Перевожу взгляд на женщину. Она такая умиротворённая, в своём домашнем одеянии, такая спокойная, несмотря на попытки строжиться. Она счастлива, смотрит на нас с лёгкой улыбкой.

- Мама, спаси. – кричит Мирок.

Лариса быстро включается в игру, сначала освобождает одного сына, потом второго. Но не подозревает, что я поддаюсь специально. Как только оба ребёнка оказываются на свободе, я хватаю их мать и валю на диван, под себя.

- Попалась. – хриплю прямо в губы. Чувствую, как ускоряется моё сердце, как твердеет плоть. Лара облизывает губы, обескуражена, не находится, что сказать. Надо прекращать, мы не одни, здесь дети.

- Спасите. – пищит, как мышонок. И в ту же секунду на меня наваливаются мальчишки с криками и воплями.

Они дружной гурьбой, заваливают меня, как мамонта, мальчики держат руки, а Лара с довольной улыбкой садится на мои бедра. Ой, лучше б ты не делала так, женщина. Я подаюсь вперёд, показываю всю оплошность её поступка, но Лару этот факт не заботит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Всё, всё я понял. Вас не победить. Я сдаюсь. – я бы, конечно, для верности поднял руки, но их держит малышня.

- То-то же. А теперь быстро умываться и завтракать. – командует моя, не моя женщина.

Как только наши дети скрываются в ванной комнате, я совершаю резкую рокировку сил. Как и несколькими минутами ранее лежу на своей, не своей женщине. Больше не сдерживая себя, впиваюсь в сладкие губки и улетаю. Кайфую от давно забытых чувств. Лара поддаётся, отвечая с не меньшим рвением. Стараюсь удержать в голове, что мы не одни, дома дети.

- Рома, слезь с меня немедленно. – шепчет Лара, но не убедительно.

- Не могу. – трусь о неё каменным членом.

- Рома. Мы договаривались, только друзья.

Какие, к чёрту, друзья, у меня в штанах дымит от такой дружбы. Я завожу её руки за голову, перехватываю одной рукой запястья, а второй легонько веду вниз по рёбрам, талии, по бедру. Она дышит часто и тяжело. Через тонкую домашнюю майку виднеются затвердевшие соски. Какая, к чёрту, дружба, Лара.

- Если, между нами, только дружба… - тогда почему ты на меня так реагируешь? Хотелось спросить, но я предусмотрительно промолчал, кто её знает, что взбредёт в голову этой фурии. – Могла бы разок и удружить.

- Извини, но, к сожалению, ничем не хочу тебе помочь…

- Врушка… - выдыхаю прямо ей в ухо. Она закусывает губу, стараясь изо всех сил сдержать стон.

Из ванной слышатся грохот и шум. Лара в мгновении напрягается, распахивает встревоженные глаза. Я отпускаю её, и она бежит к детям. Что ж, Ларочка, моя развратная девочка, между нами не всё ещё забыто.

Глава 62

Это был мой первый семейный завтрак. Не такой, что обычно делала Соня, неидеальная картинка. На столе не лежали салфетки, и чашки были без блюдец, это вообще были разные чашки, у мальчишек с героями, у Лары большая с котиком, а мне досталась обычная чёрная. На подгоревшем тосте лежала колбаса, и Ярок с большим удовольствием ел бутерброд, чем поставленную перед ним неидеальную кашу. А мне досталась глазунья с беконом, вместо омлета. Мой омлет с причмокиванием уплетала Лара, потому что передумала в последний момент. Я с радостью отдал ей свой завтрак. Глядя на девушку, такую довольную и счастливую, я бы отдал ей всё, мир, вселенную и даже свою жизнь. Плохо во всей этой картине было лишь то, что я понял это поздно. Хорошо, что не слишком.

- Послезавтра 1 июня. – обратился к Ларе, она насупила брови, не понимая, к чему я клоню. – День защиты детей. Волковы и Титовы пойдут в парк. Может, и мы тоже. Прогуляемся. Мальчишки побесятся. – сохраняя будничный тон, предложил я. Будто это само собой разумеющееся, сидим, строим планы, как семья.

- В принципе идея неплохая. Посмотрю, что по работе, перенесу встречи. Возьму выходной.

- Мам, я всё. - Ярок спрыгнул со стула в попытке убежать, но остановился у самых дверей, взглянув на мать. – Спасибо.

- Пожалуйста. Мирослав Романович, вы закончили изучать содержимое каши? Можно уже её доесть?

- Не хочу больше. Можно вафельку?

- Только с чаем.

Мирок поморщился, но сухую вафлю всё равно пришлось запить хотя бы для того, чтобы не подавиться. Поблагодарив мать, сын убежал за братом. Я допивал свой кофе, наблюдая, как Лара собирает со стола посуду и грузит в посудомойку. А когда она принялась вытирать плиту, не выдержал, подошёл и прижал свою женщину к варочной поверхности. Она замирает, ставлю руки по обе стороны от неё, пресекая любую попытку побега.

- Спасибо, моя девочка, всё было очень вкусно. – шептал ей на ушко, целуя тонкую шейку, чередуя поцелуй с покусыванием.

Лара, всхлипнула и протяжно выдохнула:

- Пожа-алуйста.

Мои наглые руки, забыв обо всём на свете, и о детях тоже, прижали вожделенное тело ко мне. Она была такая маленькая и такая хрупкая в моих руках. Давно забытые воспоминания накатывали не хуже возбуждения. Её стоны, её крики, её податливое тело, её послушание. Её идеальная неидеальность. Зачем я отказался от неё, зачем собственноручно всё разрушил, обрёк её на боль и нас на страдания.

- Зачем всё это было нужно? К чему это упущенное время? – я задавал вопросы, на которые не требовалось ответов. И Лара молчала, она бездействовала.

- Ты всё ещё женатый мужчина, Рома.

- Ненадолго. – ответил и зарылся носом в её волосы.

- И всё же. – Лариса вывернулась, отступив на шаг. - Тебе не пора на работу? Время почти десять. Помниться, раньше у тебя было очень много дел и мало свободного времени. – это она меня сейчас упрекает? – Через час приедет няня, у меня назначен просмотр.

Она меня ненавязчиво выгоняла, на пока идиллии достаточно. Ничего, мы будем двигаться к этой цели медленно. Столько, сколько потребуется.

- Можно мне приехать вечером? Поиграть с пацанами, попробовать уложить их спать?

- Только не сильно поздно. – Лара вышла из кухни и направилась в прихожую, я плёлся за ней. – Я пока не буду ничего им говорить, вдруг у тебя не получится. – намёк был не легким и прозрачным, а толстым и прямым. Там, в нашей прошлой жизни, я часто обижал её своими отговорками и срывами встреч.

- Я приеду, Лара, к семи.

Девушка кивнула, но прежде, чем закрыть за мной дверь, бросила:

- Позвонишь, если что-то случится.

Доверие, то, что возвращать придётся гораздо труднее.

Ник и Димыч, с колясками, гордые, шли по обе стороны от меня, впереди бежали пять мальчишек, наши дети. Семь малявок на троих. Ещё не так давно, мы втроём проводили досуг иначе. Сидели где-то в баре и присматривали себе симпатичных девушек на ночь. Сейчас примерные отцы семейств, эти двое, по крайней мере, точно. Как мы докатились до жизни такой?

За нашими спинами раздался лёгкий, весёлый смех. Лара смеялась звонко и открыто, запрокинув голову назад. Олеся оживлённо жестикулировала. Судя по выражению её лица и движению рук, речь шла скорее о Нике, чем о детях. Я улыбнулся, глядя на свою, ещё не свою женщину.

- Пап, там сладкая вата, я хочу. – дергал за руку Димку, Дёмка.

- И я, и я, и я!!! – заголосили дети Ника.

- Мам… - Ярок побежал к матери. Это было понятно, но и обидно. Для своих детей я по-прежнему отец только на бумаге.

- А ты хочешь сладкую вату? – спрашиваю у единственного спокойного ребёнка, у Мирослава.

- Да. – говорит и кивает, чтобы точно доказать своё желание.

- Пошли, я куплю тебе, самую большую. – Мирок расцвёл, радостно протягивая мне маленькую ручку. – Ярок, мы за сладкой ватой, ты с нами? – позвал второго сына. Тот со скоростью света кинулся к нам, так же радостно протягивая мне свою ладошку.

- Пап, а мороженое…

- Пап, ты обещал самую страшную карусель…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Пап, пить…

- Пап, там машинки, я хочу-у…

- Пап, своди меня в туалет…

-Мам… - Ярослав опять побежал к матери, а я почувствовал, как меня дёргают за штанину.

- Что такое, Мирок? Тоже хочешь в туалет? – сын быстро завертел головой.

- А можно на той маленькой лошадке покататься? – сын, мой сын, просит меня о чём-то впервые. Я немного опешил от осознания этого факта и не сразу понял, что Мирок по-прежнему ждет ответа.

Присев перед ним на корточки, как всегда это делал Димка, когда разговаривал с Демидом, и заглядывая в доверчивые глаза, мои глаза, проговорил:

- Всё, что захочешь, сын. Хочешь пони, значит будет пони. – Мирок улыбнулся и осторожно обнял меня.

Маленькие ручки коснулись шеи, а голова прильнула к моему плечу. Я не выдержал, крепко прижал малыша, поднимаясь с ним на руках. В глазах щипало, и мне пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы никому не показывать этот момент откровения. Мирослав не спешил меня отпускать, позволяя насладиться разрывающими грудь чувствам. Он мой, родной, настоящий, сын.

- М-м-м, я тоже хочу на ручки. – прыгал возле нас Ярослав.

Наклонился и подхватил его. Кружил своих сыновей, кружил, кружил, пока в глазах не потемнело.

- А теперь бежим кататься на маленьких лошадках… у-у-у-и-и-и…

Взглянул на оставшуюся позади нас Лару. Сзади её обнимала Алиска, положив голову на плечо, Лара сжимала руку подруги.

Глава 63

Дети прыгали на батуте. Мы сидели на скамейке неподалёку. Поражаюсь, откуда у них столько сил, маленькие вроде. Вот я всё, мне бы домой, принять душ и завалиться, ноги гудят дико. Или это с непривычки. Вот Ник, вроде бодр и весел. Перевожу взгляд на Олесю, что коршуном наблюдает за мужем. Под таким убийственным взглядом и я б был весел.

- Так, большие мальчики. Мы пойдём в комнату матери и ребёнка, переоденем самых маленьких, а вы присматриваете за старшими. – Олеська поочерёдно тыкала в нас пальцем, мы дружно кивали. Всё-таки я её побаиваюсь немного.

- Волк, кажется, твой сын планирует совершить сальто со второго этажа этой конструкции. Объясни ему пожалуйста, что так делать не стоит. Это не бассейн. – иногда я поражаюсь невозмутимому спокойствию Алиски, то, как она дала указания Димке, то, как неспеша развернулась и уплыла с коляской.

- Справишься без меня? Я с девочками пойду. – Лариса дружески положила свою руку мне на плечо, легонько похлопывая.

- Легко. – излучая крайнюю степень уверенности, проговорил я и, перехватив её запястье, припал губами к ладошке.

Лара смутилась, первые секунды не зная, что делать, как реагировать. Украдкой бросила взгляд на подруг. Потом пробурчала, что-то невнятное, выдернула руку и пошла вслед за девочками.

- Дела налаживаются? – присел со мной рядом Димка, выполнив указания супруги.

- Пытаюсь пробить эту толщу льда, которую сам наморозил. – друг с сочувствием посмотрел на меня. – Медленнее, чем хотелось бы.

- Согласись, это небольшая плата, за содеянное.

- Да, его четвертовать мало. – внёс свой вердикт Никитка.

- Ты его ещё на кол посадить предложи.

- Чья бы корова мычала. Тебе переломаться пришлось, чтобы Олеська тебя простила. – не упустил возможности подколоть друга.

- Ай… - отмахнулся тот.

С высокого батута спрыгнул Ярослав, помогая следующему за ним брату. Я насторожился. Куда это собрались мои дети? Оба обули свои сандалики, теперь Мирослав помог Ярику застегнуть обувь. Как по команде они кинулись ко мне.

- Рома, там Демидка… он сказал… - запыхался Ярок, но чётко обозначить проблему не смог. Я укоризненно посмотрел на друга. Надеюсь, его сын не научил моих плохим словам.

- Лома. – тихо продолжил за братом Мирок. – Демидка сказал, что ты наш папа и что мы должны называть тебя папа, а не Лома.

Мгновение, и сердце пропускает удар, дыхание замедляется, опускаясь куда-то вниз живота. В висках бьёт набат, а мозг сигналит. Что это, отсутствие кислорода или отсутствие ответа, на самый сложный и самый простой вопрос в мире? Я так долго этого ждал и совсем не был к этому готов. Две пары глаз пытливо смотрят на меня, моих глаз. Играя на солнце, от золотисто-карего до светло-зелёного. Я должен дать им ответ, они терпеливо ждут.

- А… почему Демидка так сказал? – мне нужно ещё немного времени минута, пара минут. Пока я не найдусь с ответом или пока не вернётся их мать, и не поможет мне.

- Демидка сказал, что ты нас везде водишь, ну там в кафе, на площадку, в парк, катаешь на шее, обнимаешь, всё покупаешь, даже спать укладываешь, значит, ты папа. Так все папы делают.

Вот так просто? Ты неделями подбираешь слова, боишься сказать, спросить. Думаешь, не лучше ли обратиться к психологу. А тут Демидка сказал, и всё, значит, так должно быть.

- Ты наш папа, Лома? – не выдерживает Мирок долгого ожидания.

Я бы мог сказать что-то, превратив всё в игру. Например: «Если вы хотите, я буду вашим папой» или «Если вы не против, то я с радостью стану вашим папой» или «Давайте попробуем, я буду вашим папой, а вы моими детьми». Только все эти слова казались сейчас такими сложными по сравнению с тем простым, что сказал Демидка, просто папа, потому что все папы так делают. И я впервые беру пример с четырёхлетки, говорю просто.

- Да, я ваш папа, а вы мои сыновья. – односложный ответ, на короткий вопрос.

И меня пробивает, пожалуй, в третий раз за сегодня. В грудине давит, от осознания, я признался своим сыновьям, я их отец. Жду чего-то, кульминации, всеобщей радости, фанфар и фейерверков.

- Ладно, тогда мы будем называть тебя папа. – быстро, легко, как само собой разумеющееся, произносит Ярок и уже собирается бежать обратно. – Ладно, папа, мы побежали играть.

- Да, пап, мы побежали иглать. – вторит за ним Мирослав.

Всё повторяется с точностью наоборот, Мирок помогает брату с сандаликами, а Ярослав, подает руку брату, помогая забраться на высокий батут. И на этом всё? А где обнимашки? Радостные вопли? Счастливые крики «Ура, мы обрели отца»?

- А-а… кхм… - почему так-то?

Ник, толкает меня локтем в рёбра, раздувая щёки, сдерживая смех в кулак. Я смотрю на него, и от моего вида его щеки приобретают размер воздушных шариков.

- Что, Ромыч, ожидания опять тебя подвели? – подкалывает меня Димка. – Любишь ты, однако, всё усложнять.

- Да, как так-то? – не знаю, чего я там ожидал, но хотелось, чтобы моё отцовство признали с радостью.

- Рома, Рома. – покачал головой Димка. – Им три, всего три года. Скажи это сегодня за завтраком, и реакция была бы такая же. Ты уже есть в их жизни, заботишься, и всё то остальное, о чём говорил мой сын. Они привыкли, привязались, и воспринимают тебя как постоянного человека в своей повседневности. А назовись ты Рома, Петя, папа, без разницы. Ты Уже Есть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Но, я ожидал чего-то…

- Б*я, Ромыч, у тебя такое лицо… - Никита не выдерживает, ржет. Димка более сдержан, только лыбу давит.

- Да, пошли вы…

- О-о, по какому поводу такое веселье? – Олеся чмокает в смеющийся рот мужа. Не знаю, что они там делали, но девушка явно повеселела.

- Мирослав и Ярослав признали в Ромке отца. Он признался, что их папа. – Ник, сообщал эту новость радостный до жопы.

- Что? – Лара поменялась в лице. – Ты сказал им? Без меня?

- Так получилось… - я прибывал ещё в шоке, поэтому даже оправдаться толком не мог, на помощь, как всегда, пришёл Дима.

- Лариса, Лариса, позволь защитить потрясённого друга. Видишь, его до сих пор колбасит.

- Не колбасит. Я просто немного растерялся…

- И всё же. Демид, в своей голове провел логическую для него цепочку и заключил, что Ромка отец Ярика и Мирка. О чём незамедлительно сообщил твоим детям, настоятельно рекомендуя называть Рому не иначе как папа. – от такой слаженной речи, Ник взорвался смехом повторно, уткнувшись лицом в живот жены. Алиса, как и муж, сдержанно улыбалась. И только мы с Ларисой прибывали в ошарашенном состоянии. – Пацаны решили уточнить этот вопрос, непосредственно у Романа, приведя в пример логическую цепочку моего сына. Рома принял доводы по-мужски, согласившись с аргументами. Вердикт вынесен: Роман – папа. Стороны условно ударили по рукам, и мальчишки убежали.

- И… они никак не отреагировали?

- И она туда же. – вздохнул Димка. – Никак. Кроме того, что имя этого мужчины теперь не Рома, а папа.

- Это как-то странно? – Лара присела рядом со мной на лавочку. Алиска присела на корточки рядом с подругой, в поддерживающем жесте взяв её руки.

- Детки маленькие, разобрались просто и быстро. Мы, взрослые, привыкли многое усложнять.

- Ты права, Лиса, я заморочилась с этим вопросом. – выдохнула Лара. - Какой странный сегодня день.

- Это точно. Очень странный.

Глава 64

Лариса

Воодушевленный своим признанием, как отца, Ромка таскается к нам всю неделю. Он рассказывает нашим сыновьям, как скоро сделает для них отдельные комнаты в своей квартире. Подогревая их интерес тем, что они сами могут выбрать каким будут эти комнаты. Он играет с ними, читает, укладывает спать, а потом я не могу его выгнать. Совру, если скажу, что только он не хочет уходить, сидит на кухне, пьёт кофе и заговаривает мне зубы, а когда совсем слетает с катушек, посягает на моё тело. Делает это так ненавязчиво, так убедительно-соблазнительно, что я готова сдаться на его милость в любую секунду.

Официально заявляю, я слабачка. Перед чарами Романа Юрьевича я не могу устоять. Можно, конечно, попробовать соврать ещё раз, если сказать, что, возвращаясь на Родину, я не думала о таком развороте событий. Не надеялась, что он разведётся и воссоединится, со мной, с нами. Поэтому сейчас так тяжело ему отказать, я знаю, куда он клонит, я знаю, какие желания носит в своей голове. Преградой стоит лишь то, что он по-прежнему женат. Если Рома не разберётся в своих старых отношениях, ему не будет места рядом со мной.

Маленький демон в моей закалённой душе ликует. Ему невыносимо приятно знать, как сейчас страдает его жена. Я знаю, что Софья всячески затягивает процесс, на первое заседание, инициированное ею, она не явилась, а адвокат девушки попросил о переносе. Четыре года назад, ей удалось получить желаемое, Романа в мужья, теперь моя очередь.

Такой эгоизм и злорадство нельзя назвать здоровым, что бы обо мне сейчас подумала фрау Кох. Поэтому всячески гоню, от себя такие мысли, сочувствую ей как женщина женщине. Я знаю, как больно терять любимого, но гораздо больнее, зная, что он не любит, всё равно пытаться удержать мужчину рядом. «Сколько волка не корми…» - так говорит моя бабушка.

Блаженно вытянувшись на кровати с большой миской мороженого, ликую, что не придётся ей ни с кем делиться, я искала, какой бы фильм посмотреть. Хотелось бы совсем без смысловой нагрузки, абсолютно расслабить мозг.

В дверь позвонили, я перепугано вскочила, глянув на часы. Родители Ромки только сорок минут назад забрали мальчишек, обещали на весь день, я уже настроила планы, как буду до вечера валяться и кайфовать в одиночестве. Скрестив пальцы, тихонько крадусь к двери, надеясь, что это не они вернулись.

- Рома? – удивляюсь сама себе, поспешно открывая дверь. – Что ты тут делаешь? Твои родители забрали мальчишек.

- Я знаю, я к тебе. – он по-хозяйски отодвигает меня, проходя в квартиру.

Только сейчас замечаю в его руках роскошный букет и небольшой пакет из кондитерской. Когда этот мужчина заявлялся ко мне с похожим букетом, он объявил о своей помолвке. Поэтому вся подбираюсь, натягивая на себя годами выкованную броню.

- Я бы сказала тебе «располагайся», но ты и так чувствуешь здесь себя как дома. – замечаю, когда он, разувшись, проходит на кухню, оставляя там пакет, а потом и в мою комнату.

- Для нас эта квартира тесновата. – оглядывается Рома, как будто впервые у меня в гостях.

Всё это, его поза, движения, бегающий взгляд, то, как он держит несчастный букет, беспрестанно перебирая по нему пальцами, всё это уже было. Такие воспоминания не заблокируешь, такое не забудешь.

- Лара, - говорит он на вдохе. – Лар… - только имя с тяжёлым выдохом.

Я всё это помню, чувствую, как воздух вокруг нас сгущается. Отхожу от него подальше, назад, скрестив на груди руки. Броня готова, в этот раз ты не застигнешь меня врасплох.

- Рома, произнеси уже то, что собираешься сказать. – никаких нервов, только ледяное спокойствие. Ещё раз смотрю на букет, прошлый раз он был не к добру. Я так и оставила его умирать в той квартире, как и свою любовь к этому мужчине.

- Я люблю тебя, Лара, и не представляю жизни без тебя и без наших детей. – Чего?! Я почему-то ожидала, чего угодно, только не этого.

- Что ты такое говоришь, Ром? – шепчу в миг осипшим голосом. Я ведь радоваться должна, разве нет?

- Правду, Лариса. Я наконец-то говорю правду. Димка прав, нам почти по пятьдесят, половина жизни прожита, хватит пыжиться и строить из себя не пойми что. И я намереваюсь прожить вторую половину жизни с тобой, я наконец-то понимаю, чего хочу, и очень надеюсь, что мои хочу совпадут с твоими.

Я в шоке. До этого времени, я была убеждена, что его дети научили меня ничему не удивляться, но их превзошёл отец.

- Знаешь, Рома… Я даже не знаю, что тебе ответить. Ты всё ещё женатый мужчина. – он улыбнулся, от моей часто повторяющейся фразы.

- Понимаю, именно поэтому пришёл с пирожными, а не с кольцом.

- Угу. – единственно, что из себя выдавила. В голове метались миллион мыслей, и одновременно было пусто, как в вакууме.

Броня трещала по швам. Долбанутое на всю голову сердце рвало её, пытаясь выбраться наружу.

- Димка, он… с*ка, постоянно говорит всякое говно, но такое правильное говно, что по неволе задумываешься. – смотрю ошарашенно на мужчину, пытаясь понять, зачем он во второй раз приплетает мужа Алисы. – С Соней я был знаком давно, ещё до появления тебя подбивал к ней клинья. Она говорила, что не приемлет отношения вне брака, а брак без чувств, и мы двигались в этих отношениях черепашьим шагом. Мы встречались, много времени проводили вместе, ходили на свидания…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Зачем ты мне это рассказываешь? Я не хочу слышать про твой…

- Просто выслушай, я хочу расставить точки, хочу, чтобы ты знала правду. Раз и навсегда, и больше никаких недомолвок… - что-то шальное мелькало в его глазах. Такой калейдоскоп чувств, непередаваемый.

- Хорошо. – кивну исповедующемуся мужчине. Я выслушаю его, один раз… и навсегда.

- Потом появилась ты и пленила меня своей красотой, открытостью и лёгкостью. С тобой я чувствовал себя самим собой. Такой контраст по сравнению с Соней, где мне всегда надо было строить из себя долбанного джентльмена. Я не врал, когда говорил, что выбирал между вами, и что этот выбор был трудным. И когда Софья была готова, я сделал ей предложение, думая, что поступаю правильно, думая, что люблю её, пологая что ты всего лишь отдушина от наших с ней отношений. – я скривилась. Как же это унизительно слышать. – Прости меня за эти слова, но я хочу, чтобы ты знала даже об этом, я хочу, чтобы ты узнала правду, даже такую некрасивую. Я пожалел о своём выборе почти сразу, как потерял тебя. Я и свою старую квартиру продал, потому что там на каждом углу мне мерещилась ты. Чем больше времени проходило, тем больше я понимал, что был счастлив только с тобой. Думаешь, я не видел твои пропущенные звонки, видел. Почему не перезвонил, струсил. Боялся, что если услышу твой голос, то брошу всё к чёртовой матери и помчусь к тебе. Ты вышла замуж и родила детей, я запретил себе даже в мыслях произносить твоё имя. Только себя не обманешь, ты по-прежнему остаёшься мой единственной, любимой, развратной девочкой.

Глава 65

Роман замолчал. Было видно, как в напряжении подрагивали его мышцы. Он постукивал носком ноги, так же делали его дети. Я разглядывала его: футболка, льняные брюки, взъерошенные волосы, лёгкая щетина на небритом лице. Такой родной. Кинуться бы ему на шею, и расцеловать, поверить, что у нас всё может быть хорошо. Что наше «долго и счастливо» наступило.

- Мне очень трудно поверить тебе, Рома. – не ожидал, лицо мужчины озарило удивление. Я сама себе удивлялась.

- Понимаю. – нет, не понимал, о чём красноречиво кричала мимика.

- Я верю в твой рассказ, так наверняка и было, и ты, безусловно, действительно, наверное, думаешь, что любишь меня, только… Я тебе не верю. Не верю и всё. – слова из моего рта вылетали раньше, чем я могла их обдумать. Так говорила душа, она боится очередно порции боли от этого мужчины и защищается как может.

- Я говорю правду. – спокойно, словно ничего другого от меня не ожидал.

- Очень на это надеюсь.

Мы стояли смотрели друг на друга долгие минуты. Не знаю, о чём думал он, а вот я прикидывала, что делать. Поверить и обмануться или поверить и быть счастливой. Вдруг не получится, вдруг опять поиграет и бросит. Если после Софии на горизонте появиться какая-нибудь Сюзанна. Устав держать букет, Рома осторожно кладёт его на кровать.

- Позволь мне доказать свою любовь делом. Я уже начал, я развожусь.

- Это слабое доказательство.

- Позволь мне просто быть рядом. Позволь завоевать твои бастионы. Моя горячая, снежная королева. Позволь мне поклоняться тебе, боготворить… - не успела я ухмыльнуться его словам, как этот хитрый кот, уже подкрался ко мне, обнимая, притягивая к своему телу нежно шепча на ушко. – Позволь нам этот флирт, сейчас, лишь на чуть-чуть, только флирт, не более… Я лишь напомню тебе о том, что ты меня всё ещё любишь…

Зря я поверила его словам, не успела выдохнуть, как на мои губы обрушились твёрдые, мужские. Это и правда было нежно и медленно, не поцелуй, флирт, игра. Слабые касания, едва слышный шёпот и головокружительные объятия. Так сладко, так приятно ощущать себя его девочкой, и так хочется поверить и быть единственной.

Фрау Кох оказалась права, в вопросе секса. Я боялась, что не смогу подпустить к себе ни одного мужчину. А она повторяла: «Барьер падёт, как только твоё тело почувствует себя защищённым». Оно ощутило эту давно забытую надёжность, вспомнило руки, которые могут вознести на вершину наслаждения, а если и причиняют боль, то только сладкую и блаженную, доводящую до исступления.

- Ла-ра, позволь мне хоть на минутку почувствовать, что ты всё ещё моя, моя развратная девочка.

Я не понаслышке знала, на что способен этот змей-искуситель, и какая я слабая рядом с ним. Поэтому не сопротивлялась, когда почувствовала, как меня аккуратно подняли на руки и положили на кровать. Мужчина навис надо мной на вытянутых руках, он боролся с самим собой, со мной, с искушением. Наконец устав от этой борьбы, он прильнул к моей груди, прикусив сосок через ткань футболки. Я взвизгнула и простонала. Всё повторялось как тогда, четыре года назад, я подчиняюсь, он доминирует.

Ау, Лариса, где твой мозг. Давай включайся. Рома по-прежнему женатый мужчина, ты по-прежнему не очень веришь в его сказки, и что сейчас происходит, ты лежишь под ним, растеклась почти лужей. Всё повторяется как тогда четыре года назад, тут у него я, там другая. Мужчина, почувствовав изменения во мне, замер. Оторвавшись от моего тела.

- Что-то случилось? – он смотрел затуманенным похотью взглядом. Я молчала, лежала смирно, безучастно. – Не для этого я сюда приходил. – вдруг выдал он с насмешкой. – Чёрт, ты решишь, что я озабоченный маньяк.

Рома слез с меня, отползая подальше.

- Я так не решу, я это прекрасно знаю. – натянуто улыбнулась, стараясь пошутить, что ли.

Я села, обняв свои колени. Бросила взгляд на букет, валяющийся на полу, который мы скинули по неосторожности. Мужчина встал, поправляя бугор в штанах, шипел.

- Я честно не хотел зайти так далеко.

- Ты в последнее время даришь мне слишком много цветов.

- Не думал, что ухаживать за девушкой это плохо.

- Я не хочу опять ходить в любовницах.

Мы оба хмыкнули, что это смешок недоверия, разочарования или просто ничего не значащая эмоция, случайно вырвавшаяся наружу.

- Ты не любовница, ты моя женщина, та единственная, которую люблю.

- А ты муж другой женщины. – но говорить, что он мой любимый мужчина, не стала.

- Это временное явление. Моя огромная ошибка, которую я стараюсь исправить. – он падает на кровать, подползает к изголовью, удобно устраивается на подушках, и подзывает меня к себе. Я покорно ползу к Ромке, так же удобно устроившись на его плече. – Я опять делаю больно женщине, только теперь другой. Я клинический мерзавец. Знаешь, Лара, сколько раз я прокручивал в голове запоздалую мысль? Очень много раз, думал, что прислушайся я тогда к своим чувствам, а не потакай своему эго, я был бы уже четыре года счастливым семьянином, примерным мужем и отцом. И никому не было бы больно. Никому не пришлось бы страдать.

- Кроме твоей эльфийской Сони. – грудь, на которой я лежала замерла на вдохе. Я готовилась к каким-нибудь колким словам и просьбам не упоминать её, но услышала лишь протяжный выдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я тут подумал…

- Ты слишком много стал думать, я погляжу. – Ромка беззаботно рассмеялся, чмокнув меня в макушку.

- Я подумал, что у нас ни разу не было настоящего свидания. Хочешь, пойти со мной на свидания, Лариса?

Я подняла голову, печально взглянув ему в глаза.

- Ты опоздал, Рома. Я не могу. – мужчина напрягся. - У меня дети.

Его грудь в очередной раз с облегчением полетела вниз.

- Ну, если я приглашаю девушку на свидания, то способен позаботиться о таких деталях. Тем более что это наши общие дети. Сегодня, Ла-ра, ты пойдёшь со мной на свидание, сегодня?

- Я согласна. – Ромка потянулся ко мне с поцелуем, чтобы скрепить соглашение, но я остановила его ладошкой. – Только учти, Роман Юрьевич, я не даю на первом свидании.

- Какая, до боли знакомая фраза. У кого училась?

Глава 66

Татьяна Захаровна и Юрий Ярославович привезли мальчишек около пяти вечера. Малышня наперебой рассказывали о своей прогулке. Хвастались обновками и подарками.

- Я приеду в семь. – уходя, сообщила мне Татьяна. – Рома попросил посидеть с детьми, пока вы сходите развеяться. – я смутилась и покраснела. Одно дело гулять с внуками просто по зову сердца, другое - сидеть с ними, пока твой женатый сын сводит на свидания другую женщину.

- Это не обязательно, я могу вызвать няню.

- Мне не в тягость, Ларочка. Я, наоборот, с удовольствием. – женщина обула кроссовки и уже открыла дверь, чтобы уйти, но чувство недосказанности и неловкости не покидало меня.

- Вы осуждаете меня? Я ворвалась в жизнь вашего сына, разрушила брак.

Татьяна остановилась и смерила меня любопытным взглядом, будто впервые видела. А потом проговорила с прищуром в глазах:

- Девочка моя, нельзя разрушить то, что построено крепко и на века. Как ни старайся. И уж в чём-то обвинять женщину, я бы не стала. Вопреки мнению Софьи, я думаю, мужчина не телок, он прежде всего личность, и его увести невозможно. Значит, не всё так радужно, как казалось. Считаю ли я неправильным его спешку с выстраиванием ваших отношений, не завершив предыдущие? Да. Но мой сын давно уже большой мальчик, чтобы нуждаться в моих наставлениях или советах.

- Я бы хотела, стать такой же матерью, как вы когда мои сыновья вырастут. – я не лгала, не лукавила.

- Это не так трудно, как кажется.

Ярко-оранжевое платье, цвета апельсин аккуратно лежало на моей кровати. Я уже пару раз убирала его в шкаф, и доставала обратно. Хотелось подразнить мужчину, напомнив о нашей первой близости. Однако после родов платье сидело на мне не так идеально, как хотелось бы. И я разочарованно его прятала.

- Ты великолепно выглядишь, Лариса. – одобрительно закивала Татьяна, когда я вышла из своей комнаты.

Мне было всё ещё неловко в её присутствие, поэтому я скомканно поблагодарила женщину. Мой телефон пиликнул входящим сообщением, дала последние наставления детям и пошла на первое свидание с их отцом.

Как настоящий джентльмен, Роман вышел из машины и открыл мне дверь. Такое тоже было впервые на моей памяти.

- Ты великолепна, потрясающе красива, девочка моя. – мужчина элегантно припал к моей руке для поцелуя. – Твоё платье? Мне расценивать это как намёк?

- Спасибо, Ром. – я не ответила, лишь красноречиво посмотрела на Романа. - Куда мы едем?

- Слышала, про новый ресторан, на большом Николаевском?

- «Кастелло»? Говорят, туда не пробиться, там всё расписано на год... – я посмотрела на лукавую улыбку. – Ты забронировал столик заранее, и, похоже, довольно давно. – страшная и неприятная догадка осенила меня. – Прошу, только не говори, что ты хотел пойти туда с женой?

Роман помрачнел, под его руками скрипнула обивка на руле. Он цыкнул, посмотрел на меня и опять сосредоточился на дороге.

- Прости, если я не права. – положила свою руку ему на бедро, погладила и сжала, в знак примирения.

- Я не злюсь и не обижаюсь. Частично, я сам в этом виноват. – мы остановились на светофоре, и Рома повернулся ко мне. – Я забронировал столик чуть больше недели назад, и ты права, лист ожидания там очень большой. Но за дополнительную плату мне сообщили, что сегодня освободился столик на 19:40, я тут же помчался к тебе, приглашать на свидание.

Загорелся зелёный, машина тронулась. Он больше не смотрел на меня, был полностью сосредоточен на дороге.

- Я всё испортила. Настроение и вообще…

- Нет, Лара. Нам будет трудно, строить что-то новое на руинах старого. Особенно учитывая то, что я собственноручно разрушил наши прежние доверительные отношения.

- Вот бы обнулить всё, но с таким прошлым это будет трудно сделать. – я отвернулась к окну, смотря на пролетающие дома. Пока не почувствовала, на своём колене горячую ладонь.

- Мы не будем ничего обнулять. Мы просто начнем жить здесь и сейчас. Жить так, как хотим, наплевав на всех. Ты дала нам шанс, Лара, и я его не упущу. – Рома перехватил мою руку, поцеловал открытую ладонь.

- Не помню, чтобы я говорила, что даю тебе шанс? – немного поддразнила мужчину. Я и правда такого не говорила.

- Не говорила, но я понимаю тебя без слов. – мужчина припарковался у ресторана, так же галантно открыв мне дверь, помогая выбраться из его большой машины.

Мы заняли свой столик и сделали заказ. Уютная атмосфера, мягкий свет и живая музыка. Я разглядывала большой зал, и мне казалось, что натыкаюсь на множество любопытных взглядов. Только обретённое умиротворение, кололо непонятным дискомфортом.

Рома заказал мне вино, себе лишь воду.

- Лара, тебе надо выпить и расслабиться. Ты напряжена. – он поднял бокал. – За наше долгожданное свидание и за самую умопомрачительную девушку в этом зале.

Я легонько стукнула своим бокалом о его. Чуть пригубив напиток, только маленький глоточек.

- На что рассчитываешь, Роман Юрьевич, споить меня и воспользоваться моим затуманенным разумом?

- Я помню, какой ты можешь быть, Лариса Львовна. Боюсь, что твой затуманенный разум захочет воспользоваться мной. – его непринуждённая шутка и забавная игра бровями сделали своё дело получше вина, я постепенно расслабилась и почти перестала ощущать на себе чужие взгляды, которые, возможно, всего лишь надумала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ром. Привет. – раздался около нас тонкий женский голос.

- Здравствуй, Карина. – спокойно ответил мужчина, но даже не встал с места, как полагается по этикету.

- Не ожидала тебя здесь встретить?

- Почему же? – поинтересовался Ромка. – Я ценю итальянскую кухню и люблю вкусно поесть.

Девушка не смогла ответить, на такой простой вопрос. Она лишь косилась на меня. Очевидно, что подразумевала неожиданность встретить мужчину со мной.

- А где, София? – наконец девушка, спросила то, ради чего подошла.

- Понятия не имею. – односложно ответил Рома, намекая на незаинтересованность в разговоре. Только приставучая собеседница не уловила намек и продолжила.

- Значит, это правда, что вы разводитесь и что у тебя есть дети на стороне? – Ромка улыбнулся своей хулиганской улыбкой и покачал головой.

- Да, Карина. Мы действительно находимся в бракоразводном процессе. Вот тебе сплетня из первых уст. Но это всё, на что ты можешь сегодня рассчитывать. Позволь мне и моей спутнице насладиться вечером и ужином. – Карина приоткрыла губы в удивлении, почти выпучив глаза, в которых читался чистый восторг. Она даже не заметила, как тонко её попросили удалиться. – Карина… - позвал остолбеневшую от нечаянной радости девушку Ромка. – оставь нас. Пожалуйста.

- Да, да, конечно… - пропела неизвестная мне Карина. – Приятного вечера.

Глава 67

Девушка почти отбежала от нашего столика к своему. Там её уже ждали две подруги, которым она сейчас с упоением перескажет короткий разговор. Не забыв приукрасить. Я таких знаю.

- Надеюсь, это не подруга твоей жены? – скривилась я. Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты.

- Нет. Это так, завсегдатай всех светских мероприятий, на которые меня таскала Софья. Не бери в голову.

- Местная сплетница? – заключила я.

- Типа того.

- Может, нам стоило отложить свидание? Не рано ли мы вышли в люди? – вспомнились слова его матери, которые она сегодня мне сказала.

- Я не собираюсь ни от кого прятаться, Лариса. Мне глубоко наплевать, что и кому донесёт Карина, пусть даже Сони. Даже лучше Сони, может тогда она поймет и смирится, и перестанет затягивать процесс.

Я прикрыла глаза. Расслабила плечи. Вот откуда было это ощущение, что на меня смотрят, меня оценивают, и свою оценку мне уже дали. Я шл*ха, беспринципная девка, уводящая мужчин из семьи. Без сомнений. Этим людям невдомёк, какая у нас история, через что нам пришлось пройти, и даже сейчас на пороге своего счастья мы его ещё не обрели, мы только боремся, только строим его.

- Не думай об этом, ладно. – словно прочитав мои мысли, проговорил мужчина. – Наплюй. Жизнь и так коротка, а у меня осталось только полжизни, чтобы провести её вместе с тобой.

- Всего полжизни. Ты уже старичок, Роман Юрьевич. И что мне с тобой таким старым делать? – теперь моя очередь дразнить и играть бровями.

- Если это то, о чём я думаю, то не переживай, сил пока хватит. Есть ещё порох в пороховницах. – я громко рассмеялась.

- Ты даже говоришь, как мой дед.

- Так, что, Ла-ра, хочешь проверить и убедиться? – этот шёпот, этот голос, эта уникальная манера так тянуть моё имя.

- Нет, Рома, я не настолько пьяна, чтобы забыть, что ты всё ещё женат. – мы смотрим друг на другу в глаза, такие короткие и такие долгие минуты.

- Я хочу пригласить тебя к себе, Лара. – лишь успеваю открыть рот, чтоб возразить, когда мужчина меня останавливает. – Не сейчас. Вообще. В вообразимом будущем.

Тут Рома кладёт руку на стол, потихоньку двигает её ко мне, а когда отрывает ладонь от поверхности, на накрахмаленной скатерти остаётся лежать ключ-карта от его пентхауса.

- Она твоя. Можешь приходить, когда захочешь, можешь переехать, когда будешь готова. Я буду ждать тебя. Всегда, в любое время.

Я осторожно, с некой опаской беру этот небольшой предмет. Тогда, четыре года назад, я ждала этого больше всего на свете, я мечтала, я хотела. Но мы двигались в наших, как потом стало известно, треугольных отношениях или медленно, или не в мою сторону. Сейчас двигаемся семимильными шагами, прыгаем через ступеньки. В моих руках не просто ключ от его квартиры, в моих руках ключ от нашего будущего. Либо да, либо нет. Либо вместе, либо… Вскидываю голову, смотрю на разговаривающего с подошедшим официантом мужчину.

- … это. И вот это два. С собой, пожалуйста. – официант уходит, а Рома, обращает внимание на меня. – Я буду ждать тебя, Лара, если понадобиться оставшиеся полжизни.

От десерта я отказалась. Роман заказал мне пирожное с собой. Два мальчишкам и ещё одно маме. Это был потрясающий вечер, такой, о каком когда-то мечтала. Только после него, я взяла паузу. Ключ-карта прожигала мою сумку, и душу, и сердце. Маленькие копии моего, не моего мужчины бегали по вечерам вокруг меня, не добавляя ясности, множество вопросов про папу, множество детских планов.

Разве не этого я хотела? Вот дети, вот мужчина, вот оно, простое женское счастье. Кто хоть раз обжёгся на молоке, потом всегда дует на воду. Только я знала, я дую на молоко. Скорбное чувство неверия. Что-то мешает сказать твёрдое «Да», какая-то маленькая заноза, которая колет, но найти вытащить её не представляется возможности.

- Я завидую тебе, Ларчик. – тяжело вздыхает Алиска, сидя на моём диванчике для посетителей, попивая свежий кофе.

- Че-го?! – как кому-то может завидовать наисчастливейшая женщина? Муж её боготворит, одного ребёнка она оставила с няней, второго отвела на тренировки по плаванью, а сама пришла посплетничать с работающей подругой. Так кто кому тут должен завидовать?

- Ты, коза этакая, можешь РА-БО-ТАТЬ. А я не могу. – ещё один тяжёлый вздох.

- Ты в декрете, мать, ау. – щелкая у неё перед носом пальцами.

- Это ещё один повод для зависти. Вот ты родила сразу двоих пацанов и всё. – у меня, наверное, сейчас самый ошарашенный в мире вид.

- Алиска, ты мать четверых, прикинь. Четверых.

- Старшие не считаются, они уже большие.

- Пиз*ец! – пожалуй, единственное слово, которое не только пришло на ум, но и было уместно в такой ситуации.

- Я на работу хочу, в коллектив. Я соскучилась по девочкам, по этой суете, рабочим задачам, дедлайнам.

- По Диме, доступном для тебя в любую минуту…

- Да. – она осеклась. – В смысле нет, я не об этом. На работе без фамильярностей, я такого не люблю. И без кумовства. Он начальник, я подчинённая. – подруга придала строгости голосу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это у вас ролевые игры такие. – сдерживая смех, подколола Алиску. И попала в цель, учитывая, как раскраснелись её щёки.

- Давай не будем об этом.

- Как скажешь, ты первая начала.

- Ты так ничего и не решила? – перевела тему с себя на меня.

- Нет. – смех испарился, сменившись задумчивостью. – Ключ у меня. Он забирает мальчишек и возит к себе или гулять. Он как будто понял и отстранился. А у меня нет ответов и нет решений.

- Можно совет? – я даже удивилась. – У меня, конечно, мало опыта, но… Тебе надо поехать к нему.

- Прости, подруга, но твой совет какой-то… слишком простой. – так и не смогла подобрать подходящее слово.

- Всё гениальное просто. – улыбаясь, подметила Алиса. – Возьми свой ключ, поезжай к нему. Открой сама дверь, походи по квартире. Даже если Ромы не будет, даже лучше, если его не будет. Если это твой дом, если там ты почувствуешь себя дома, ты услышишь, как в воздухе будет звенеть счастье. Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь.

Она изображала, как в её руках звенят колокольчики, по-детски просто. Как всё гениальное. Ещё целый вечер и полдня я решалась и наконец решилась. Уйдя пораньше с работы, чтобы быть точно уверенной, что Ромы нет дома, чтоб одной поразмышлять в его квартире, сжимая ключ-карту в руке, я ехала по известному мне адресу, где не была четыре года.

Глава 68

Тот же лифт, долгий подъём наверх, створки разъезжаются в разные стороны, я медлю. Почти в последний момент переступаю порог его дома. Или нашего? Посредине гостиной валялись мужские туфли, а на диване пиджак. Должно быть, вещи были разбросаны здесь со вчерашнего дня, так вот в кого такие неряхи наши мальчишки. Я взяла брошенную вещь и поднесла к лицу, она пахла любимым парфюмом Ромки. На кухонном столе стояла грязная чашка с остатками кофе. Кто-то очень быстро собирался на работу. Я улыбнусь. Рука сама потянулась её сполоснуть. Это может означать, что я чувствую себя как дома?

Едва я вытерла мокрые руки о полотенце, как сверху послышался пронзительный женский крик и грубый мат. Я застыла. В квартире никого не должно быть. Может, уборщица? Хотя я отчётливо слышала мужской голос. После минутной тишины раздался грохот и повторный вскрик. Настороженно пошла в сторону шума, по лестнице на второй этаж. Я была в этой квартире всего несколько раз, передвигалась интуитивно. Единственное место, которое хорошо знала на втором этаже, это спальня Ромы, дверь которой была чуть приоткрыта.

Мне ещё ничего не было видно, но я уже угадывала голоса двух собеседников. Сказочный, слегка напуганный, эльфийский, как называл её Роман, это София. И мой любимый, хриплый, властный, сейчас до мурашек пугающий. Мягко, почти несмело толкнула дверь, которая даже не скрипнула. Просто хотелось знать, увидеть, о чём говорят два человека в острой стадии развода.

Первое, что бросилось в глаза, небрежно брошенный у порога брендовый бежевый плащ.

- Так? Я спрашиваю, так ты хотела, Со-ня? – щелчок хлыста у самых ног девушки и её очередной пронзительный вскрик.

- Рома, я всё поняла… - истерично пропела без пяти минут бывшая жена моего мужчины.

Девушка стояла на коленях, облачённая в кожаное бельё, её руки были скованы за спиной наручниками, красивые кудрявые волосы рассыпались по плечам, голос прорезывала подступившая истерика. Недалеко от неё стоял Роман с обнажённым торсом, полотенце, обмотанное вокруг бёдер, и влажные волосы давали понять, что он не так давно вышел из душа. Это сюрреалистическая картинка.

Мужчина властно, медленно, как большой кот, подошёл к маленькой девушке, стоявшей на коленях и трясущейся, приподнял её подбородок кнутом, проговорил, глядя прямо в глаза, повелительным тоном:

- А как ты себе это представляла, когда шла сюда? М-м-м, Со-ня?

- Я поняла, поняла… Я всё поняла… - захлёбываясь, шептала София.

Они оба были так заняты, что даже не замечали присутствия третьего человека. Роман испытывал большой спектр эмоций, которые излучал и которые могла не замечать девушка, стоящая перед ним. Он был определённо возбуждён, представшая перед ним картина, несомненно, будоражила его воображение, а ещё он был чертовски зол. Я читала это по то и дело поджимающимся губам и сжатой в кулак свободной руке. Соня, напротив, была сильно напугана, вдавленная в плечи голова, напряжённая спина, она напоминала маленький сгусток ужаса.

- Какая впечатляющая мизансцена. – на удивление спокойно звучал мой голос, привлекая к себе внимание.

- Лара?! – в неверии прохрипел Ромка.

Соня, пытаясь резко вскочить, упала, её скованные руки не позволяли девушке свободно ориентироваться. По всему было видно, она пыталась чем-то прикрыться, хоть тем же плащом, но до него не дотянуться. Наконец она сумела неуклюже подняться и спряталась за мужа, болезненно шипя.

- Что ты здесь делаешь? – последовал следующий вопрос от мужчины. Он то и дело поглядывал то на меня, то на Софию, прятавшуюся за его спиной.

- Рома, помоги жене освободить руки, ты сильно их перетянул. - трудно понять, кого больше поражало моё спокойствие, его или меня саму.

- Лар, это вообще не то, о чём ты подумала. Это ерунда какая-то. – в порыве доказать что-то, он даже сделал шаг ко мне, но я отпрянула.

- Не переживай, Рома. Я обязательно тебя выслушаю. – Соня прожигала меня взглядом, но по-прежнему молчала. – Освободи жену, Рома. Я подожду внизу.

Каждая ступенька, отдаляющая меня от недвусмысленной сцены, отдавалась гулким толчком сердца, на последней оно стучало тяжело и рвано. Сердце – единственное, что выдавало моё волнение.

- Лариса! – окликнул меня мужчина. - Я боялся, что ты уйдёшь.

Он сбегал по лестнице всё в том же полотенце, с домашними штанами на плече. Небрежно бросил на диван махровую вещь, оголяя свои бедра, не удосужившись даже отвернуться от меня, я сделала это сама. Надел штаны и выпрямился, готовый к разговору. Жаль, футболку не захватил.

- Лара, глупо говорить, что то, что ты видела, не то, о чём подумала, но сцена, которую застала, не так однозначна, как кажется. – я молча смотрела на него, готовая выслушать подробности неоднозначной сцены. – София пришла мириться. Не знаю уж, что взбрело ей в голову, но выбрала она такой неординарный способ. Наивно полагая, что так сумеет меня привлечь. Она боится боли, и я решил ей показать, чем чреваты-таки её предложения и поступки. И всё. Клянусь. У меня и в мыслях не было… Я хотел только с тобой…

Рома подхватил мою руку, ему было важно понять, почувствовать, что я ему доверяю. И я дала то, что он безмолвно просил, несколько раз сжала его ладонь. Слишком напугана была София, слишком раздражённым был Рома, слишком постановочной была сцена с лежащим на полу плащом и стоящей на коленях девушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он притянул меня к себе за руку, я подчинилась, позволяя себя обнять. Прижала голову к голому торсу, вдыхая аромат геля для душа. Сердце всё ещё сильно стучало, единственное, что выдавало пережитое волнение. Он потёрся подбородком о мою макушку и еле слышно прошептал:

- Я так боялся, что ты мне, не поверишь… Я так боюсь снова тебя потерять. – с таким надрывом, с такой искренностью были выдохнуты последние слова.

Нас отвлёк стук каблуков, Соня спускалась по ступеням. Я хотела отпрянуть от мужчины, но он не позволил, разрешил лишь слегка повернуться к девушке.

- Значит, всё? Это и правда конец? – сказочный голос фонил злостью и отчаяньем.

- Я повторял множество раз, Соня. Это конец, прости. – мужчина старался говорить спокойно и доходчиво. – Здесь нет твоей вины или вины Ларисы, во всём происходящем виноват только я. Но… я просто люблю её, её одну, все эти годы. – от сказанных слов губы Софии поджались, а глаза наполнялись яростью и слезами. – Если бы я не был таким эгоистом тогда, четыре года назад…

- Вот именно. – перебила его разгневанная девушка. – Вот именно, Рома, ты поступил, как последний му*ак.

- Согласен, не отрицаю… - с легкой ухмылкой на оскорбление ответил он, только прижав меня сильней к себе, что вызвало у кипящей злостью Сони больший гнев.

- Если ты так любил её все эти года, зачем тогда четыре года назад выбрал меня?!

Глава 69

Ромка лениво хмыкнул, и я почувствовала, как он небрежно пожал плечами, больше не пытаясь, что-то сказать в оправдание.

- Зачем ты выбрал меня?! Зачем?! – истерично вскрикнула девушка, скривив своё красивое личико. – Я тебе неоднократно говорила, меня не интересуют отношения с тобой, ты мне всего лишь друг, не более, но ты всё равно выбрал меня. Меня! Воспользовался моим уязвимым, беспомощным положением и почти принудил к браку. А теперь говоришь, что не любил! Я приходила к тебе за помощью, а ты, сказал, что поможешь только своей жене…

Что? Что она такое говорит? Не было отношений? Всего лишь друг? Принудил к браку? Не хотела? Я медленно повернулась в руках мужчины, я хочу увидеть его лицо, заглянуть в его глаза, я хочу понять, так ли это, то, о чём говорит его жена. Но стоило мне только посмотреть на него, я поняла, всё это правда. Слишком растерянный и раздавленный был его вид.

Я смахнула с себя его руки, как нечто колючее, ядовитое, отступив на несколько шагов. Боже, да он действительно му*ак. Столько боли, мучений, страданий, только потому что он хотел тра*уть свою подругу Соню, а она не давала. Он растоптал мою любовь, растерзал душу и сердце, в отчаянье я вышла замуж за монстра, Стефана, едва не лишила себя и своих детей жизни, потому что чудовище по имени Роман наигрался с одной и нашёл способ заполучить недоступную игрушку.

- Если бы ты действительно любил, сомнений в выборе не было бы. Выбора не было бы. – я подхватила оставленную на столике сумочку, вынула из неё ключ-карту, бесшумно положив его на стеклянную столешницу. – График встреч с детьми урегулируем с адвокатами, постараемся пересекаться по минимуму. Ты страшный человек, Рома, так искусно лгать, так мастерски обольщать. Без принципов, без совести.

Я отходила, всё дальше и дальше, шаг за шагом, двигалась спиной к выходу, как загнанный человек, боящийся нападения со спины. Тут случилось то, чего не было четыре года назад, глаза жутко защипало, а стоило в очередной раз моргнуть, как по щекам, быстрым потоком потекли слёзы.

- Что, больно? – язвительно заметила София, моей слабости и своего неожиданного превосходства. – Наслаждайся, ты ещё не знаешь настоящей боли. – столько желчи и горечи, жалкое зрелище.

- Это ты не представляешь, что такое настоящая боль. Упаси тебя господь узнать об этом.

Мне больше нечего было делать в чужой квартире. Лифт невыносимо медленно спускался вниз, растягивая и без того неприятное прибывание в этом месте. Я села в свою машину, а после нескольких неудачных попыток попасть ключом в замок зажигания трясущимися руками сдалась. В таком состоянии нельзя ехать, у меня дети. Нужно на такси. Остатки здравого смысла и способности мозга правильно мыслить немного сохранились.

Алиска открыла дверь с радостной улыбкой, но едва увидев меня, оторопела. Схватила за руку, втягивая в квартиру и крепко прижимая к себе.

- Если не готова, я подожду. Могу предложить теплую ванну и чай с ромашкой и мятой. – я прижалась к ней, как единственной, кто меня сейчас мог понять и спасти.

И сделала то, на что так и не решилась тогда, четыре года назад. Разревелась и всё рассказала. Абсолютно всё. Рыдая, всхлипывая, проговаривала страшную тайну страшных последствий неправильно принятых решений.

- Лара. – то и дело вслед за мной хныкала, шмыгая носом, Алиска. Гладила меня то по руке, то по плечу, не перебивала, слушала мучительную исповедь. – Боже, я даже не думала… Тебе надо остаться здесь. Я сейчас попрошу Диму, он привезёт мальчишек. Вам надо какое-то время побыть у нас…

- Только сегодня… Я немного расклеилась… Завтра будет лучше, обещаю… - вымучила из себя слабую улыбку.

- А что это меня никто не встречает… - раздался весёлый голос из глубины прихожей.

- Папа!!! – послышался топот маленьких ножек Демида, бежавшего навстречу к отцу.

- Лисичка… - Дима вошёл на кухню, с сыном на руках, а увидев нас с мокрыми, опухшими глазами, всё понял. – Твою… - хотел было выругаться мужчина, но, посмотрев на сына, сдержался. – Что он натворил?

- Димочка, ты можешь забрать Ярика и Мирка из детского сада и привести к нам. – начала Алиса.

- Пожалуйста… - выдавила я. – Я предупрежу воспитателя. У меня, наверное, куча пропущенных. Телефон был отключен.

- Не переживайте, девочки, я всё решу. – он деликатно прикрыл дверь в кухню, оставляя нас наедине, забирая себе все хлопоты и заботы.

Господи, как это по-мужски: «Не переживайте, девочки, я всё решу», и как завидно от того, что мне некому такое сказать.

Едва мобильный телефон получил сеть, на него посыпались сообщения о пропущенных звонках, от воспитателя было только одно, от Ромки вагон и маленькая тележка. Столько же текстовых. Я не стала их даже читать, без сожалений отправила в корзину. Там не было ничего такого, что бы стоило моего внимания. «Прости, извини, я не хотел. Ты не так поняла. Я не так понял», жалкие попытки ненужных оправданий.

Дмитрий, как обещал, всё решил сам. Забрал моих детей, организовал им досуг и няню, накормил и уложил спать. Хорошо, что мои сорванцы, прибывая в гостях, напрочь забыли о матери, есть где-то рядом в квартире, и хорошо. Улыбаться им, притворяться, сегодня я бы не смогла. Мне нужно немного времени для принятия, для перезагрузки, для понимания, что тогда не ошиблась, их отец му*ак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отведённое мною время прибывания в доме Волковых подходило к концу, я давала себе не более суток. Проснулась и обнаружила, что мои дети накормлены, собраны и отправлены в детский сад. Только я схалтурила, не пошла сегодня на работу.

- Спасибо, Алиска. Мне пора домой.

- Ты уверена, не хочешь остаться ещё на денёк? - уговаривала меня подруга.

- Нет. Или я так разбалуюсь, что перееду к вам жить. Сервис, почти как семизвездочный отель. – мне хотелось пошутить, мне хотелось посмеяться, но сил пока на это не было. Там внутри по кирпичику собирается, что-то новое, выстраивается новая броня, забирая на себя весь резерв.

- Хорошо, - соглашаясь со мной, качала головой Алиса. Она хоть пыталась улыбаться. – ты знаешь, что всегда можешь передумать и вернуться.

- Да, знаю. – обняла на прощание подругу. – Спасибо. Я невероятно ценю это.

- Вот. – она протянула мне брелок от машины. – Стоит на стоянке у дома. Димка вчера организовал её прибытие сюда.

- Передай, Диме большое спасибо. Он у тебя лучший. Жаль такой только он. – Лиска поняла меня и поморщила нос.

Его машину, я увидела едва повернула в свой двор. Ожидаемо, после более двадцати пропущенных, только за это утро. Я бы могла забросить его номер в ЧС, но не стала. Зачем, я просто не отвечаю ему. Припарковавшись недалеко от его автомобиля, всего в шести машинах, я чуть замешкалась. Пару раз глубоко вздохнула, приводя в порядок мысли и нервы, натянула остатки брони и вышла навстречу к неизбежному и такому ненужному мне разговору.

Глава 70

Рома стоял у багажника моей машины, такой потерянный и виноватый. Я не спешила, захлопнула одну дверь, затем достала сумочку с пассажирского сиденья и захлопнула другую дверь. На мужчину не обращала внимания, он безлико мелькал в моём поле зрения, как стройный ряд фонарных столбов, как редкие одинокие деревья на детской площадке.

- Лара. – не выдержал Ромка, когда я так же безмолвно прошла мимо него. – Подожди. Я хотел с тобой поговорить.

Я же изначально понимала, что разговоров не избежать. Огляделась по сторонам, на лавочке сидели местные старушки, которые с любопытством нас разглядывали. Драматические сцены и концерты нам ни к чему.

- Пойдём. – единственное, что смогла из себя выдавить.

Мужчина воодушевился, радостно шагая за мной в подъезд.

- Я забыл в машине цветы. – опомнился он, едва переступив порог моей квартиры.

- Не важно. – отрезала его попытки спуститься за букетом. – Говори, за чем пришёл.

- Лара. Блин… Я даже не знаю, с чего начать? – нелепый смешок сорвался с его губ.

- С начала не надо, переходи к сути, Ром.

- К сути, к сути… - повторил мужчина. – Если к сути, то я не пойму, почему ты на меня обиделась? Второй раз за одно и то же не обижаются. – я нахмурилась, не понимая, с чего мне прилетела такая детская претензия. – Чего ты хочешь, Лара? Я уже извинился, я признал, что поступил как последняя сво*очь. Ну не могу я вернуться назад и всё исправить. Если ты хочешь сути, то, по сути, я не понимаю, что изменилось от того, что ты узнала, что Соня меня не любила? Что изменилось? Ответь мне, и, может, я пойму, в чём неправ, и извинюсь ещё раз. Хочешь, извинюсь ещё раз? Ну прости меня, я хочу быть с тобой.

Чем больше смотрю и слушаю мужчину, тем отчётливее понимаю, он не понимает, совершенно не догоняет, что происходит. Просто как ребёнок упёрся в своей правоте, не сдвинуть. «Хочешь, извинюсь, только дай мне то, что я хочу». А понять, в чём неправ, даже не пытается.

- Я отвечу, только после этого, ты покинешь мою квартиру и будешь переваривать информацию своим скудным мозгом где-то подальше от меня. – Роман не ответил, лишь дёрнул носом и скрипнул зубами. – Тогда, четыре года назад, я думала, что у нас с тобой любовные отношения. Твоя жена София думала, что дружеские. И только ты работал на два фронта, пытаясь сломать одну, а пока такового не случилось, тра*ал другую.

- А-ай. - вновь дёрнул носом Ромка, я и сама поморщилась от некрасивого слова, но намеренно произнесла его.

- И вот подвернулась уникальная возможность, та, что так долго сопротивлялась, просит о помощи. Ты ведь не раздумывал, Рома, правда? Ни секунды не выбирал. «Я не мог упустить такой шанс», эта фраза ещё тогда крутилась в моей голове инородным набором слов, а вчера всё встало на свои места. Ты ни секунды не раздумывал, Рома, точно воспользовавшись шансом. Тебя не остановило ничего. Ни отсутствие чувств со стороны Софьи, ни глубина моей любви и привязанности к тебе. Только огромное Эго, требующее тра*уть подругу, любой ценой. Ценой моей боли.

Я видела, как дёрнулся его кадык, я не сводила с него глаз. Гордо держа осанку и оборону. Он выглядел ошеломлённо, не зная, что сказать, какое придумать оправдание. А то, что он думает, на что бы свалить вину, даже не сомневаюсь.

- Всё почти так, как ты сказала… - хрипло начал мужчина. – Про шанс и прочее… Только про выбор не угадала, я действительно выбирал и выбрал тебя. Не вру.

Кажется, сейчас мы поменялись с ним местами, ошеломлённой и удивленной выглядела уже я.

- Когда мы вернулись из Крыма, я долго думал и понял, что могу быть счастливым только с тобой. Я купил тебе кольцо и собирался делать предложение… А дальше всё как ты и сказала, эго, похоть, давнее желание затащить Соню в постель. Я и тогда понимал, что люблю тебя, просто это дурацкая привычка всегда добиваться желаемого.

Бум! Точно такой же, как четыре года назад, с той лишь разницей, что тогда он произошёл внутри, а сейчас где-то снаружи, чуть задевая осколками. Маленькое подтверждение того, как иначе могла сложиться моя судьба, наши судьбы.

- Самая правильная и взрослая позиция, Рома, это признать свою вину, не отрицать, не перекладывать на посторонних людей и обстоятельства…

- Я признаю. – перебивает меня мужчина, пытаясь сделать шаг, но отступает. – Теперь понимаю и признаю. Но не значит, что отступлюсь. Я хочу всё исправить.

- О чём ты?

- Простая и дурацкая привычка, всегда добиваться желаемого, Лара. Я и тогда понимал, что люблю тебя, сейчас и подавно об этом знаю. Му*ак, кретин, дол*ёб, согласен. Только придётся привыкнуть к мысли, что тебе достался такой мужчина, Лариса. Я не отступлюсь, ты и мальчишки моя семья…

- Семья, которую ты потерял… - делаю колкое замечание, но ему хоть бы хны, словно все мои слова придают ему лишь силы.

- Посмотрим. Я это всё уже проходил, я жил без тебя, и знаешь, мне не понравилось. Если надо, начну всё с начала. Если понадобиться, перестроюсь сам. Привыкай, тебе достался вот такой не идеальный мужчина, но упёртый. И только твой.

- Рома! Ты сам себя слышишь? Ау? Я давала тебе слишком много шансов, в том числе и сказать правду. Больше не будет.

- Посмотрим. – стоял на своём мужчина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Не на что смотреть. Я всё сказала. Уходи. – вытянула руку, указывая ему на дверь.

Сработало, он развернулся, направляясь на выход, но у самых дверей бросил напоследок.

- Я не сдаюсь, Лара, я даю тебе время переварить неизбежное. Ты моя женщина, была и таковой остаёшься. – дверь за ним почти закрылась, когда в дверном проёме показалась говорящая голова. – И ещё, во избежание недомолвок в будущем. Я делал предложение Сони, кольцо, что выбрал для тебя. В своё оправдание могу сказать, оно было не очень, теперь понимаю, ты тогда и сейчас достойна лучшего. Мальчишкам, привет.

Дверь хлопнула, отрезая друг от друга нас, сказанные слова, принятые решения, занятые позиции. Я хлопала глазами, и в правду пытаясь переварить всё выше им обещанное. Он действительно решил не отступать, а бороться за нас? Он делал предложение другой моим кольцом? Фу, какая мерзость. Она носит моё кольцо. Мне достался самый упёртый мужчина. Что же будет дальше?

Раздумья поглотили меня на целый день, и ощущение несправедливости, вчерашней боли улетучилось. Я что же, в глубине души простила его и готова принять в нашу неидеальную семью? Что за мазохистская потребность в боли? Почему я готова принимать эту боль, но только от него?

Глава 71

Непривычный шум и посторонний голос, я услышала едва открыла дверь, а пройдя на свою собственную кухню, застала картину маслом. Ромка готовил на плите кофе, рядом крутились мальчишки и Алина, заглядывающая ему прямо в рот.

- Вы только попробуйте, Алина, и убедитесь, я совсем не приукрашивал, когда говорил, что умею варить потрясающий кофе.

- Я и не сомневаюсь, вы наверняка идеальный мужчина, такой чуткий и заботливый отец.

- Совсем нет, юная леди, вы мне льстите.

- Я же вижу, какой вы на самом деле, и говорю.

- Мам!!! – Ярок первым заметил меня и выдал с потрохами.

Мальчики кинулись ко мне, их няня, догадавшись, что я могла услышать разговор, покраснела, и только Роман вел себя как само собой разумеющееся.

- Я не ждала сегодня гостей. – Рома, пропуская мои слова мимо ушей, налил себе и Алине по чашечке кофе.

- Я, наверное, пойду. – собралась ретироваться девушка. - До завтра, Лариса Львовна.

- Даже не попробуете потрясающий кофе, от идеального мужчины? - я отправила мальчишек в свою комнату, понимая, что смогу и не сдержать себя.

- Присаживайтесь обратно, Алина, ваша работодательница сегодня не в духе, но ничего, мы это быстро исправим. Я отдам тебе свою порцию. – с этими словами мужчина протянул мне чашку, из которой уже успел сделать глоток.

- Кофе на ночь вредно.

- Я всё же пойду. – в который раз попыталась уйти девушка.

- Пейте кофе, Алина. – с плохо скрываемой злостью проговорила я.

Наступила тишина. Ромка не сводил с меня глаз, иронично улыбался. Алина пыталась поскорей выпить свой напиток, но тот был очень горячим, должно быть, обжигал ей рот. Я так и не притронулась к чашке, сердито водила по ней пальцем.

Алина не виновата, она совсем юная девушка, она попала под чары взрослого мужчины, её реакция вполне понятна и предсказуема. Но меня прям коробит, ведёт от осознания того, что так будет каждый раз, каждый грёбаный раз, я буду думать, а не захочет ли он тра*нуть няню наших детей. Это будет медленно меня убивать.

- Не захочу. – вдруг произнёс Ромка.

- Что? – переспросила, не понимая, и сомневаясь, а не произнесла ли я это вслух.

- Я просто сказал, «НЕ ЗАХОЧУ». – небрежно пожал плечами мужчина, как будто он произнёс, «сегодня отличная погода».

- Спасибо, кофе действительно потрясающий. – Алина отставила так и не допитую чашку.

- Отвратительное пойло. – наконец чуть пригубив, вынесла вердикт я.

- До завтра, Лариса Львовна, доброй ночи. – девушка пулей выскочила из-за стола и из кухни.

- Всего доброго, Алиночка. – крикнул ей вслед Ромка.

Как только дверь хлопнула, он продолжил:

- Ты зря ревнуешь, Лара, она маленькая девочка. Я отношусь к ней так же, как к падчерицам Димы. Не более того.

- С твоей стороны очень самонадеянно утверждать, что я ревную.

- И всё-таки ты ревнуешь. – он подошёл ко мне сзади и положил руки на плечи. Я сбросила их, он повторил попытку. – Это очень приятно. – и снова его ладони на моих плечах. И снова я дергаю ими, чтобы сбросить эти наглые руки.

Мужчина буквально вцепляется в мои плечи, легонько их массирует, переходит на шею, надавливая пальцами на каждый уставший позвонок. Блин. Я сдаюсь. Это блаженство. Пусть поделает так ещё пять минуток и убирается восвояси.

- Ты кушать хочешь?

- Угу. – отвечаю на автомате, пока мне так хорошо.

- Сейчас приедет доставка, у тебя в холодильнике шаром покати. Ты голодная, поэтому такая злая.

- Я не злая, Рома. Я просто устала. – переборов себя встаю и отхожу от него и от дарующих блаженство рук. – Я после работы собиралась отдохнуть, а у меня полон дом незваных гостей. Я сама способна позаботиться о своём холодильнике и о еде. Как раз сегодня я обещала мальчишкам пиццу.

Тебе пора, уезжай домой.

- Понял. – примирительно поднял руки мужчина и подошёл вплотную ко мне. Дыхание в миг перехватило, а тело напряглось. – В выходные заберу мальчишек к себе, сможешь отдохнуть. – он чмокнул меня в нос. И пока я не успела опомниться, ретировался с кухни, громко крикнув из прихожей. – Доставка приедет, прими!

Мне действительно достался самый упёртый мужчина на свете.

Третьи выходные сыновья проводят со своим отцом и его родителями, и третьи выходные после возвращения домой, они закатывают мне истерику. Если Мирок тихонько, насупившись, не желает со мной разговаривать, то Ярок громко воет, психует и крушит всё вокруг. Первые два раза я ещё терпела, проговаривая, что это кризис трёх лет, то на третий не выдержала.

- Так, мои дороги, быстро сели, успокоились и рассказали, что с вами происходит. – ага, как бы не так, Мирок-то сидел, а вот упрямый Ярослав даже не думал. – Если ты сейчас же не успокоишься, я больше не пущу тебя к отцу. – Ярик взвыл с новой силой, за ним следом Мирослав. Я закрыла лицо руками, это мои дети, они просто перевозбудились, их нервная система напряжена. Меняем тактику. – У меня есть мороженое, кто-нибудь хочет съесть со мной мороженое?! – пытаюсь перекричать этот ор, и привлечь к себе внимание, делаю пару шагов в сторону кухни. Двойняшки вмиг успокаиваются и бегут вперёд меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кухонный стол, три миски с мороженым, я напротив самых упрямых детей в мире, которых родила от самого упёртого мужчины в мире. Малышня уплетала холодное лакомство с таким умиротворённым видом, как будто это не они минутой назад устраивали скандал.

- Может, поговорите с мамой? – пользуюсь затишьем – Я вас не ругаю, я просто хочу узнать, почему вы так себя ведёте? А вы не очень хорошо себя ведёте, очень плохо себя ведёте. И если вы не скажете, в чём проблема, я не смогу вам помочь. А я хочу вам помочь. Пока хочу. – последнее шепчу себе под нос. – Ну, кто начнёт?

- Я хочу к папе. – просипел Мирослав, и его нижняя губа затряслась. – Там холошо.

Чёрт. Моё сердце ухнуло вниз. Я так этого боялась, но не думала, что это наступит так скоро.

- Там большая трасса, представляешь, на всю комнату, и машины, много-много. Папа сказал, внизу можно бегать всегда. А ты говоришь, нельзя, там соседи. – поддержал брата Ярослав.

Подперев подбородок двумя руками, я слушала, как мои сыновья наперебой рассказывали, как отлично живётся у папы. Это его коварный план в действии, он так нас к себе жить заманивает или хуже, только детей. А если он собрался отобрать у меня детей? Я уже не уверена, на что ещё способен этот мужчина.

В эти последние три недели, он подозрительно тактичный, такой ласковый и заботливый, я даже почти поверила и расслабилась, чего категорически нельзя делать. Может такое быть, что таким образом он пытается нас вернуть? Или только детей. С той самой проклятой ночи в той самой старой квартире я всегда жду от Ромы подвоха. Это очень утомляет.

Глава 72

Кто сказал, что я отличаюсь терпением? Правильно, никто. Поэтому едва уложив детей по кроватям, хватаю телефон и набираю их отца.

- Тернов, ты там случаем не охр*ел? – нападаю на мужчину, едва он поднимает трубку.

- И я рад тебя слышать, моя девочка. – в его хриплом, чуть уставшем голосе слышится улыбка, а давно забытое обращение слегка сбивает настрой. – В чём я опять виноват?

- Что ты там делаешь с моими детьми…

- С нашими детьми. – перебив, поправляет меня мужчина.

- Что ты им наговорил? Почему они устраивают мне истерики, как только возвращаются от тебя? Почему мне приходится разгребать их капризы, а ты весь такой-растакой супер-пупер папа?! – чуть прикрикиваю на последнем предложении, но вовремя вспоминаю, что дети спят.

- Ну прости, моя девочка, и не ревнуй. Я же не виноват, что действительно супер-пупер папа. В свою защиту могу сказать, что ты всегда можешь стать такой же мамой. – Чего! Да он издевается!

- Тернов, я тебя сейчас придушу. – тяжело вздыхаю. – Говори мне правду, я действительно устала от капризов твоих упёртых детей. Что там у вас происходит, пока они с тобой без меня?

- Ничего особенного, моя девочка. – это его «моя девочка» в который раз режет слух, приятно режет. – Если хочешь, ты всегда можешь присоединиться к нам. Я не беру тебя с нами только потому, что хочу, чтобы ты немного отдохнула в выходные.

Его вкрадчивый голос и слова, пропитанные заботой, как тут можно устоять и не поверить.

- Ты им слишком много позволяешь, они возвращаются домой и гундят, и требуют к тебе. – я сдаюсь под натиском его голоса и тоже говорю спокойнее и мягче.

- Я неоднократно им говорил, что они могут остаться жить у меня. – Чего?! Ах, ты ж поганец!

- Тернов, скажи мне, ты идиот?! – когда я уже верю, что с ним можно вести конструктивный диалог, он опять что-то выдаёт. – Зачем такое говорить детям?

- Потому что это правда. Вы всегда можете переехать ко мне.

- Нет, Рома, не можем. Это так не работает. Ты думаешь, они возьмут меня измором, и я соберу чемоданы? – на том конце послышалось, что-то невразумительное, типа «Ну…» - Нет. Я скорее обращусь в суд, и запрещу тебе встречаться с детьми. По крайней мере, без моего присутствия.

- Слушай, Ла-ра. Я думал, ты уже смерилась, что тебе достался такой мужчина, как я.

- Я не смерилась и не смирюсь. Перестань говорить детям, что они могут жить у тебя, им там нравится, а дома они срываются в истерику. – немного помедлив, и убедив себя, что так поступают взрослые, добавила. – Пожалуйста.

- Как скажешь, моя девочка, я больше не буду им такое говорить, но это не значит, что они не могут тут жить.

- Спасибо, Рома, спокойной ночи.

Не дождавшись его прощальных слов, повесила трубку. Мне когда-нибудь будет с ним легко, так же как четыре года назад в далёкой Феодосии.

Часы на моём ноутбуке показывали начало пятого, близилось окончание рабочего дня. А кипа бумаг, которые буквально десять минут назад вывалили мне на стол, говорила, что этот рабочий день кончится не скоро. Мой постоянный клиент решил приобрести старинный особняк в историческом центре города, которым владела девяностолетняя бабуля, не так давно почившая этот мир. Бабулечка была довольно скрупулёзна и в добром здравии до самой смерти. Именно поэтому на меня сейчас вывалили все имеющиеся документы на дом, некоторые датированные и подписанные ещё царём Горохом. Может я, конечно, утрирую, но создаётся впечатление, что этот дом стоял не только при Сталине и при Ленине, но при Иване Грозном. Кое-какие бумажки находились в таком плачевном состоянии, что их было страшно брать в руки.

Отчаявшись разобрать, что написано на очередном пожелтевшем листочке, моя голова безвольно свалилась на руки. В этот момент в дверь моего кабинета раздался стук, небрежный и донельзя формальный.

- Войдите. – дала позволение, не поднимая головы.

- Привет.

Зрение от долгого нажатия рук на глазные яблоки, словило муть и черно-белые пятна, поэтому я не могла его сфокусировать, но мозг по слуху давно понял, кто это решил меня посетить. Осталось проверить и поверить глазам.

- Привет. – разглядываю красивого мужчину в строгом костюме. Он давно не юный мальчик, да и когда мы познакомились, не был таковым, но всё равно был довольно привлекательным. – Ты решил донимать меня даже на работе?

- А ты не упускаешь момент выпустить свои иголки и съязвить? – Ромка бесцеремонно падает в кресло напротив.

В чём-то он прав, я никогда не упускаю возможности его уколоть. Если требую от него общения по-взрослому, то и сама должна соответствовать.

- Прости. Тяжёлый случай. Что ты хотел?

- Хотел, чтобы подписала вот эти документы. – на стол, поверх моих столетних бумаг, ложится тонкая папка, которую я даже не заметила в его руках.

- Я взгляну? – с опаской открываю и просматриваю бумаги.

- Конечно, можешь посмотреть, прежде чем подписать, но поверь, там всё уже проверенно-перепроверено Димкой. Можешь махнуть не глядя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- «Махнуть не глядя»? – задираю бровь на его манер, но у меня так не выходит. – Зная твою упертость, боюсь, ты мне подсунешь брачный контракт.

Ромка смеётся, оценив мою шутку, а я перестала даже улыбаться, когда дошла до сути документа.

- Что это? – растерянно смотрю то на мужчину, то на бумаги в моих руках.

- Дарственная на мой пентхаус. – Рома достает ручку из органайзера, чуть поиграв с ней, протягивает мне. – Подпиши.

- Но почему?... – мыслей в моей голове было много, но они отказывались складываться в слова.

- Потому что я дарю его тебе. – уверенность в его голосе и обещание во взгляде, всего: любви, мира, вселенной.

- А почему мне… а не…

- Могу долго и в подробностях объяснять, почему именно тебе, но, думаю, твой вопрос был, почему не детям. Потому что глупо дарить двум пацанам одну квартиру. Я куплю каждому по своей, когда они вырастут. И если они закатывают истерики, что не хотят уезжать из моего дома в твой, значит, он будет твоим домом.

Что принято говорить, когда тебе дарят подарки, я знаю, только в этой ситуации оно не подходит. Это не цветы, не безделушка и даже не машина. Эта квартира в потрясающем районе, двухъярусный пентхаус, с собственным лифтом. Я не понаслышке знаю, сколько он стоит, там даже не крыло от самолёта, целый самолёт.

- Спасибо… - хрипло выдавливаю из себя одно единственное слово.

- Вот и ладушки. – хлопнув себя по ногам, Ромка встает, собираясь покинуть мой кабинет. – В выходные готовься к переезду.

- Это очень красивый жест, Рома. – пытаюсь что-то ещё сказать, что-то добавить.

- Ты тоже можешь сделать красивый жест, Лара. Прости меня.

- Простить не могу, а вот жесть покажу с удовольствием. – очередное саркастическое высказывание вылетает из моего не закрывающегося рта. Ромка уже даже не обижается, он улыбается и поворачивается к двери.

- Подожди. – вылетаю из-за стола, едва мужчина касается дверной ручки. – А ты где будешь жить?

Даже не знаю, чего сейчас больше в моих словах, тревоги, что он останется жить с нами, или переживаний, что мы выгоняем его почти на улицу.

- Мне очень льстит мысль, что ты волнуешься за меня, моя девочка. – он подходит ко мне вплотную. Меня моментом окунает в воспоминание такой нашей близости тел. Заправив за ухо прядь волос, Ромка аккуратно провёл пальцем вдоль контура лица, так же мягко приподняв мой подбородок. – Не переживай, это не последняя моя недвижимость. – прошептал мужчина мне в губы.

- Вернёшься в квартиру к жене?

- Язва. – выдохнул Ромка и едва ощутимо прикоснулся губами к моим губам.

Сколько это длилось, мгновение или целую жизнь? Только в эти минуты долгие ли короткие никто из нас даже не думал пошевелиться. Мы замерли в моменте, почти не дышали, прикрыв глаза в полушаге от неизбежного, в вечности.

Глава 73

Прижав ладонь к горящим губам, так и смотрела на дверь, за которой скрылся мужчина. Я же не ответила на поцелуй, не ответила же? Мы стояли довольно долго, дышать носом становилось почти невозможно, а тарабанящее сердце просило больше кислорода. Я приоткрыла рот только для того, чтобы сделать вздох поглубже, чтобы чуть больше набрать в грудь воздуха. А языком всего лишь хотела увлажнить пересохшие губы.

Чёрт! Я сама, я первая его поцеловала. Кусала невыносимо родные губы, всасывалась по самые гланды. Чёрт! И что хуже всего, даже не я разорвала поцелуй, а он. У него первого хватило сил прекратить и уйти. Чёрт!

С безграничной решительностью подхватила брошенную ручку, одним махом подписав бумаги в папке. Всё. Я официально владелица его пентхауса. А ведь это запросто мог быть брачный контракт.

Коробки, сумки и чемоданы, которые в моей небольшой прихожей занимали почти всё пространство, смотрелись небольшой кучкой в огромной гостиной Ромкиного, теперь уже моего пентхауса.

- А куда переехал Рома? – я выпучила глаза на Лиску, которая помогала расставлять на кухне дорогую моему сердцу утварь.

- Могу то же самое спросить у тебя. Думала, ты знаешь.

- С чего вдруг? – теперь и подруга смотрела на меня удивлённым взглядом.

- С того, что это ты замужем за его лучшим другом. Дима, и чтобы не знал, где собирается обитать его друг. Не верю.

- Я только слышала, что он поспешно вывез свои вещи к родителям, но там оставаться не собирается. По сути, пока у него нет жилья. – многозначительно вздохнула Алиска.

- Вот не начинай давить на жалость и делать из меня виноватую. Это была его идея, и со скорым переездом тоже. – я взглянула на подругу, которая смотрела на меня так, как будто уговаривала приютить бездомного пса. – Это плохая идея. – Лиса молчала, только вздыхала прерывисто раз за разом. – Единственное, чем я могу помочь вашему драгоценному Ромочке, это разрешить временно пожить в моей квартире.

- И на том спасибо. – потом она подошла и обняла меня сзади, как мы всегда делали, когда чувствовали, что кому-то из нас требуется поддержка. Только сейчас-то к чему? – Лар, у вас же вроде как налаживалось, может…

- Я не хочу, Алис. – дёрнулась, но из её объятий не выбралась.

- Не хочешь говорить о нём или не хочешь давать ему шанс?

Я молчала, и то и другое утверждение было верно и неверно одновременно.

- Он никогда не изменял Сони. Никогда не любил, но никогда не изменял.

- Зачем ты говоришь мне это?

- Просто хочу, чтобы ты знала, что он не такой уж и плохой.

- Я не говорила, что он плохой, я сказала, что он ненадёжный.

- Он надёжный, просто, м-м-м, немного трусливый. – из меня вырвался смешок. – Да, да, мне кажется, он боится стареть.

- Он боится взрослеть. Боится отвечать за свои поступки и решения.

- И это тоже, туда же. – Лиса прижала меня к себе крепче, а потом разжала объятья. – Сейчас он признал свои ошибки, кается. Учится быть отцом, довольно неплохо, я тебе скажу. Заботится о вас, пытается вернуть свою семью. И в конце концов признайся, есть что-то милое в том, что во взрослом мужчине сохранилось такое… такое… мальчишеское, милое, что ли.

- Упрямство?

- И это тоже. Лар, а ты не рассматривала вариант, при котором он не сдастся, что в своём упрямстве, будет так настойчив, что ты капитулируешь. Сколько может времени пройти, год, два, пять. А потом ты не будешь жалеть об этом утраченном времени?

- Довериться? А если потом опять будет больно?

- Это жизнь, Лариса. Такая, какая есть. – припомнила мне мои же слова подруга. – Вот она, то с радостью и счастьем, то с болью и разочарованием, но это жизнь. А если это та самая, настоящая. Если вы идеально подходите друг другу, есть общие интересы, точки соприкосновения.

Алиса улыбнулась, и я улыбалась ей в ответ. На что сейчас подбивала меня эта счастливая в браке женщина.

- Твое мнение не может быть авторитарным, ты счастливая и влюблённая, а любовь глаза застит.

- А это не мои слова, а твои. – показала мне язык подруга. – Могла бы и не выгонять человека в первую ночь.

- Я его ещё не выгоняла, он поехал в мою квартиру, Мирок оставил там свое пушистое нечто, а без этой чупакабры он не уснёт.

- Что-то он долго. – вскользь заметила Алиска.

То, что мужчины не было довольно долго, я заметила не сразу. Когда расставила по местам последние безделушки в своей новой гостиной. Но даже тогда не испытала никакой настороженности от его отсутствия.

- Да, мой злой и страшный серый Волк. – ворковала в трубку Алиска. Я отвернулась и отошла, стараясь не смущать подругу. – Господи… Подожди… Когда это случилось? – обернулась на встревоженный голос Лисы. – Да, я поняла. Ты вызвал няню? – вид испуганной Алиски, поднял волну тревоги и у меня. – Дим, пожалуйста, только спокойнее. Нам, скорее всего, тоже понадобиться помощь. Жду. – последнее что произнесла подруга, повесив трубку.

- Алиса, боже, на тебе лица нет. Что случилось? Что тебе сказал Дима?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Лара. Ты присядь. – выдохнула подруга, но было видно, как подрагивают её руки.

- Сейчас ты меня пугаешь ещё больше. Я не буду садиться. – наперекор своим же словам плюхаюсь на диван.

- Ларочка… Рома, он… Его так долго нет, потому что он в больнице, в операционной. Его сбила машина. – что такое она говорит, такого просто не может быть.

- Этого не может быть. Для того чтобы сбила машина, надо ходить пешком. А Рома не ходит пешком. Он поехал за мягкой игрушкой для сына.

- Лара, Рому сбила машина недалеко от твоего дома. Его увезли в больницу. Нам надо вызвать твою няню, чтобы оставить детей. Если у неё не получится, то отвезём к нам. Дима едет сюда, нам надо в больницу.

- Да, да, я… сейчас… - вскакиваю.

Замираю, стоя в огромной гостиной, в квартире, которая только несколькими днями ранее стала моей. Вещи ещё не разобраны, почти вся моя одежда в сумках и чемоданах. Мои дети играют наверху в своих спальнях, они счастливы и рады, они ждут своего отца, который должен был вернуться с минуты на минуту. Как мне сказать им, что сегодня он не приедет. А это сделать надо. Надо вызвать няню, надо оставить их и уехать, надо узнать, как там Ромка, мне надо его увидеть, узнать, что с ним всё в порядке, что этот упрямый идиот в порядке. Что он не бросил меня и своих детей, едва успев появиться в наших жизнях.

- Лара? – Алиска тронула меня за плечо, возвращая в реальность.

- Надо позвонить Алине….

Глава 74

Машина Дмитрия едва успела затормозить, как я вылетела из неё и помчалась ко входу больницы. Девушка в регистратуре не могла мне ничего толком сказать и тем более пропустить. Только Дима, перебросившись с ней парой фраз, подхватил меня под локоть и повёл в сторону лифта. Второй этаж, третий, четвёртый, створки разъезжаются, и первое, что бросается в глаза: «Операционные блоки. Посторонним вход запрещён». Муж подруги выходит первым, мы с Алиской за ним. В просторном коридоре уже собралась целая толпа. Родители Ромки, Никита с Олеськой, теперь ещё и мы. Нас точно не выгонят отсюда?

- Завидный выходил? – спросил Димка.

- Нет, только интерн. – ответил ему Никита. – Все по плану, пока без осложнений.

Олеся сильней вжалась в мужа, словно речь шла о нём, словно она могла потерять его, самое важное. Я подняла глаза на родителей Ромки. Татьяна Захаровна, окаменела, её лицо почернело, и сама женщина была похожа на восковую фигуру, чем на живого человека. Её муж, Юрий Ярославович, сидел рядом, держа в руках ладошку жены, бережно её поглаживая. Он тоже молчал. Дима стоял у окна, нервно постукивая пальцами о подоконник. Алиска успокаивающе поглаживала мужа. Только я была в этот напряжённый момент одна. Мой самый главный человек находился в одном из этих операционных блоков, боролся за себя, за жизнь, за наше будущее.

Едва в дверях показался пожилой мужчина, все засуетились, подскакивая со своих мест. Я поняла, это к нам.

- Спокойно, всё хорошо, операция прошла успешно. – успокаивал собравшихся вокруг себя людей, доктор. – Он, конечно, переломался, но не так основательно, как в своё время Никита Сергеевич. – юмор доктора оценили не все, но его приподнятое настроение, уменьшало тревожности. – Перелом плечевой кости, перелом бедренной, всё слева. Голова почти не пострадала, а вот селезёнки пришлось лишиться, прям как Никите Сергеевичу.

- Спасибо, Док. Я чуть позже зайду. – кивнул врачу Дима.

- Давайте уже завтра, Дмитрий Алексеевич. Меня следующий пациент ждёт. И вам всем не помешало бы домой поехать, отдохнуть. В ближайший час, Роман Юрьевича переведут в реанимацию, как очнётся - в палату. Вот завтра все приходите. Ночью при всём желании не смогу вас пустить.

- Танечка, поехали. – нежно позвал за собой супругу Юрий Ярославович.

- Вы на машине, дядь Юр? Мы с Никитой можем вас подвести.

- Было бы неплохо. Я не решился на своей, такси взяли. Танечка.

На лице матери Ромки читалась тревога и боль, и лишь чуть-чуть проскальзывало облегчение. Она по-прежнему молчала, не предпринимая попыток заговорить даже с доктором, даже с собственным мужем. Наши взгляды встретились, женщина поджала нижнюю губу, а потом в два шага преодолевая расстояние, между нами, заключила меня в объятья. Я так же порывисто обхватила её спину руками.

- Всё будет хорошо, девочка. – шептала мне на ухо Татьяна, а на глаза наворачивались слёзы, от её шёпота, от её слов. – Ты внуков моих береги, не говори ничего пока про отца.

- Да они маленькие, не поймут ничего. – поспешно отвечала ей.

- Вот и хорошо. Давайте домой. Все домой. – отпуская меня, обращалась к друзьям сына женщина.

Юрий Ярославович, подхватив супругу под руку, повёл её к лифту, за ними шли Никита и Олеся, тихонько переговариваясь с Димой. Я стояла и смотрела, как они удаляются, но сама не могла сдвинуться с места, ноги как прикованные, душа просила остаться здесь, рядом с ним.

- Пойдём, Лара. Нам всё равно больше ничего не скажут. – вроде и понимаю, и киваю головой в знак согласия, но сдвинуться не могу. - Понимаю, что скажу сейчас глупость и ты вряд ли сегодня уснёшь, но… тебе надо отдохнуть. Мальчишки должны видеть, что мама дома, что мир надёжен. Завтра утром, как только будет возможно, мы приедем сюда снова.

- Это ведь хорошо, да? Что переломы незначительные, и без селезёнки жить можно, так?

- Посмотри на Олесю, для неё и Никиты это так, детские травмы.

Я закивала. Слышала эту историю ещё тогда, кома, многочисленные переломы, на Никите не было живого места и восстановление длинной в вечность.

- Девочки, - перебивает нас Дима. – придётся немного задержаться. Тут полиция.

Дмитрий отпустил родителей Ромки, взяв на себя общение с полицейскими. Мы с Алисой смиренно ждали, не мешая. Иногда мужчина ловил наш взгляд и подбадривающе улыбался. Он проходил через это снова, второй раз, с другим другом.

- Когда Никита попал в аварию, Диме пришлось так же улаживать дела с полицией. – подтверждает мои догадки Лиса.

- Как он сам мог броситься под машину?

- Не знаю, Лар. Сейчас Дима нам всё расскажет.

- Родственники, Тернова? – спрашивала внезапно подошедшая к нам девушка.

- Да, мы. Я его… - кто? Запинаюсь с ответом. Девушка? Женщина? Подруга? Любовница? Кто я ему? – Я мать его детей.

- Хорошо. – она кивает головой. – Пройдёмте со мной, заберите его вещи. Мы можем оставить их в камере хранения, но если есть родственники, то предпочтительнее отдать.

Небольшой узкий коридор, неприметная дверь. Открыв которую перед нами, предстает комната со стеллажами и коробками на них. По номеру девушка отыскивает нужную коробку и достает пакет с вещами, сверяя их со списком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вот одежда. Часы, кольцо, бумажник, ключи две связки. – я смотрю вскользь, сквозь эти вещи. Цепляясь глазом за ключи от моей квартиры. Зачем я только попросила его съездить туда. – И мягкая, детская игрушка.

Девушка достает из коробки последнюю вещь, разноцветную чупакабру Мирка.

- Как она здесь оказалась? – вопрос, который я задаю себе, присутствующим, Ромке, вселенной.

- Мужчину привезли на скорой с игрушкой в руках. Ребята говорят, он не давал себя увезти, пока не подобрали с асфальта и не подали ему игрушку. Медсестра насилу отобрала. – по-доброму улыбалась девушка. – Постоянно повторял, что ему надо домой, отвезти её сыну.

Я вцепилась в разноцветного зверька и буквально выбежала из больницы. Мне надо домой, к детям. Я должна отвезти сыну игрушку.

- Лара, постой. Что с тобой? – Алиска выбежала следом, развернув к себе, заглядывая в глаза, которые наполнялись слезами, едва позволяя разглядеть лицо подруги.

- Алиса… Так уже было. Эти стены, этот запах и боль, много боли. – шептала, задыхаясь, не пойми от чего, от нахлынувших чувств, от нехватки кислорода, от жаркой ночи после дневного пекла. – Я могла потерять детей, мои дети могли умереть, я могла умереть, Ромка мог умереть. Меня заглатывает туда, обратно, в эту бездну, я не хочу.

- Лара, я с тобой. Я рядом. Дети с няней, спят. Ты здесь живая, и Ромка жив. Он немного покалечен, но это поправимо. Раны затянутся, кости срастутся, он вернётся домой и будет опять доставать тебя своим невозможным упрямством.

- Пусть так. Пусть лучше вернётся к своей эльфийской Сони, но живой. – Лиса прижала мою голову к себе, гладя по волосам, как ребёнка.

- Эка, подруга, тебя занесло. Куда же он теперь от вас денется. Он любит тебя, Лара, какой-то своей непонятной, сумасшедшей любовью. И ты любишь его.

- У нас какая-то неправильная любовь, больная.

- Зато она ваша. – Алиска взяла в руки моё лицо, утирая большими пальцами бегущие по щекам слёзы. – Пусть не правильная, зато гармоничная. Вы каким-то непостижимым образом совпали всеми своими выпуклостями и впуклостями.

Я усмехнулась от исковерканного слова, от причудливости сравнения.

Фонари мелькали в окне проезжающего мимо их автомобиля. Я сидела на заднем сиденье, держа в руке грязную, мягкую игрушку сына. Чувства чуть поутихли, а в голове горела одна страшная мысль: если бы водитель не смог затормозить, мои дети, возможно, не увидели бы своего отца.

Глава 75

Роман

Попрощавшись с вездесущими старушками у подъезда, держа в руках Миркиного пушистого зверька, спешным шагом проследовал к своей машине. В маленьком дворе не было места, пришлось объехать дом и припарковаться возле магазина. Недалеко от которого, на тротуаре, в оживлённой беседе, стояли две девушки, с ними маленький мальчик, катающийся вокруг на самокате. Сколько ему, года три, четыре. Может, и моим купить самокаты. Вон как ловко у него получается. У Дёмки и Егорки были самокаты. Помню, они как-то гоняли на них по парку.

Мальчишка делает очередной круг около девушек, едва не вылетая на проезжую часть. Дёргаюсь, пристально за ним наблюдаю. Не будь у меня своих детей, я бы вряд ли заметил мелкого, а так он как нечто сродное приковывает взгляд. Ещё один круг, заднее колесо самоката цепляется за бордюр, а его мамкам-нянькам всё равно. Да, чтоб вас! Мне не свойственно делать людям замечания, но сейчас очень захотелось отчитать этих клуш. Меняю траекторию движения, двигаясь строго в сторону нерадивых мамаш.

Едва достигаю своей цели, как случается то, чего я боялся: мелкий пацан вылетает на дорогу, машина в пятисекундном расстоянии от него, я в двух. Кидаясь за ним, буквально за шкирку выталкиваю его из-под машины в руки опомнившейся матери. Удар, боль. Меня опрокидывает.

Чёрт! Никогда себе ничего не ломал, но сейчас точно знаю это перелом. Пытаюсь встать, но болезненные импульсы в ноге не позволяют сделать этого.

- Как ты, мужик? – ко мне подскакивает водитель, бегло осматривая. Помогая встать и присесть на его капот. – Ты, бл*дь, куда смотришь, мамаша хе*ова. У тебя, что запасные дети есть? – кричит он на и так перепуганную мать.

Малыш ревёт от испуга, мать и её собеседница истерят от испуга, водитель орёт от испуга, и только я молчу и морщусь от этих воплей. Голова моментально начинает гудеть, разрываясь от такой же жгучей боли. Это сотряс. Вдали уже слышны сирены скорой и ментов. Достаю телефон и набираю Димычу.

- Ночевать пущу, пить не буду. – первое, что слышу в трубке, и я бы оценил шутку, если бы не обжигающие вспышки в голове.

- Димыч, меня машина сбила. – тишина на том конце и наконец осознание.

- Ох*еть.

- Перелом и сотряс точно. М-м-м. – левая рука немеет, не желая слушаться, а её очень хочется прижать к боку. – Чёт, как мясорубка. М-м-м. Болит везде и нигде.

- Так. Спокойно. – приводит в чувства себя или меня друг. – Скорой скажи, чтобы везли в первую городскую. Я оповещу Завидного. Прости, Ромашка, но придётся позвонить родителям.

- Волчара, ты су*ара-а-а. – становиться дико больно, так не может быть от простого перелома.

- Меня потом твоя маман съест.

- Я должен был ехать к Ларе. Пацаны ждут…

- Всё, Ромыч, дальше я сам. Давай, брат, встретимся в больничке.

- Ага. – кладу трубку, стараясь запихнуть мобилу в карман.

- Зачем вы встали? Кто вас посадил? – отчитывает меня миловидная докторица. – У вас могут быть переломы.

- Они там точно есть. – не понимаю, что со мной, откуда столько боли, и, если она такая жгучая, почему я до сих пор в сознании. – Давайте, милая дама, везите меня в первую городскую, Завидный, должно быть, уже ждёт.

Она поджала губы и переглянулась сначала с фельдшером, потом с водителем. Да, дорогая, вот такой я не совсем простой пациент. Меня грузят на носилки, и я замечаю, как водитель небрежно отпинывает в сторону разноцветного зверька Мирослава, которого я до столкновения держал в руках.

- Эй, мил человек, подай-ка его мне. – прошу то ли водителя, то ли паренька-фельдшера, но они никак не реагируют на мои просьбы. – Бл*дь, да подайте мне эту чёртову игрушку или я сам встану, возьму её.

- Успокойтесь. – укладывает меня обратно на носилки докторица. – Миш, подними ты её и отдай. Больше слов и ругани, чем действий.

Завидный встречает нас едва каталка со мной появляется в приёмном покое.

- Как же вас так угораздило, Роман Юрьевич? – чуть встревоженно смотрит на меня, через очки, доктор.

- Сам в шоке. – пытаюсь отшутиться, хотя говорю правду, шок у меня охре*нный.

Два врача осматривают меня, ещё несколько человек стоят рядом, ожидая вердикта и дальнейших действий. Я морщусь и порыкиваю, иногда с моих губ срывается болезненный стон.

- На рентген его и на УЗИ. – даёт указания Завидный.

- Док, давай побырому, без лишнего. Вколи мне что-нибудь и перебинтуй, да я домой поеду, к детям.

- Прости, Роман Юрьевич, но так скоро ты от нас не уедешь. Есть подозрения, что у тебя внутреннее кровотечение. Если это так, а я крайне редко ошибаюсь, то тебе прямая дорога на операционный стол, а не домой.

- Бл*дь. Этого ещё не хватало. – то ли от усталости, то ли от непрекращающейся боли, моя голова сама собой опрокидывается вниз, тело расслабляется помимо воли. – Геннадьевич, я, кажется, отъезжаю.

- А я что говорил. Леночка, звони в операционный, мы едем, пусть УЗИ приготовят. Готовьте пациента.

Меня начинают осторожно раздевать, слышу, как составляют перечень вещей. В вену вонзается игла, но я почти её не чувствую, только голос медсестры, что мне сейчас станет лучше. Нет, не станет. Лучше мне будет только дома, с моими детьми и с их невозможной матерью. Ларка расстроиться, будет переживать, хотя виду не покажет, но по-любому будет. И пацаны будут ждать. Я обещал заехать и купить им мороженое, назло их вредной матери. У меня из рук всё же выхватывают игрушку. Мирок. Как он уснёт без этого пушистого монстра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Мне надо к сыну, домой, он ждёт игрушку. – дёргаюсь, но понимаю, в моём состоянии силы не равны даже с этой маленькой девочкой. – Вы понимаете, мне надо отвезти игрушку сыну.

Тянусь за разноцветным зверем, до последнего. Пока каталка с моим раздолбанным телом не покидает приёмный покой и не закатывается в лифт. На потолке двоятся лампочки в мутном взгляде. И уши закладывает, как под толщей воды.

- Кто это такой? – то ли слышится, то ли чудится полушёпот рядом.

- Не знаю. Только Завидному, сам Лапшин ассистировать будет.

- Ого. – очень надеюсь, что это возглас одобрения. – А анестезиолог кто?

- Струнин.

Над моей головой мелькают только лампочки, сменяя одна другую. Я почти не чувствую боли, но это скорей потому, что я не чувствую своего тела. Коридоры, проходы, двери. И наконец сдавленное многоголосье.

- Здравствуйте, Роман Юрьевич, делаем глубокий вдох. – мне на лицо опускается маска, и я дышу так глубоко, как могу. – Молодец, ещё разок. – новая попытка вздохнуть. Непонятные манипуляции с моим телом. – А теперь попробуйте посчитать до десяти.

Я вроде как открывал рот, даже слышал какие-то звуки, но не уверен, что мои. Последнее, что я помню, как в голове вспыхнуло давнее воспоминание. Лицо Димки и его слова: «Завидный травматолог от бога».

Глава 76

В большом торговом центре куча народу, впрочем, как всегда, в выходной день. Мирок и Ярок тянут меня в разные стороны, но примерно в одном направлении. К большому детскому миру. Я чувствую невероятную усталость и даже головную боль, но готов выполнить любой каприз своих детей. Затылок как свинцом налился, ощущение, что каску надел, может, поэтому я плохо слышу голоса своих детей. Едва мы переступаем порог магазина, нам навстречу идёт София. Она улыбается, она счастлива, впереди её огромный беременный живот. Девушка подходит к нам и целует меня в щёку, потом трепет по волосам моих сыновей, что-то ласково им приговаривая. Они неплохо ладят. Соня берёт меня под руку, и мы все вчетвером идём в отдел с игрушками.

Я даже не сопротивляюсь этим действиям, что очень меня пугает. Я что, окончательно свихнулся, что сошёлся опять с бывшей женой? Она же бывшая, я точно помню, как адвокат звонил и сообщал, что мы дело выиграли, нас развели. А тут она идёт со мной рядом как само собой разумеющееся, да ещё и беременная. Нет, я не хочу. Я не люблю её. Я люблю, Лару. Я это понял давно, что сейчас-то происходит? Где моя Лара? Я не хочу возвращаться к бывшей жене, я вообще не хочу ни к какой другой, я хочу свою Лару. Где моя Лара?

От мысли, что я вернулся к бывшей, тело прошибало волнами боли, даже шевелиться получалось с трудом. Я хотел заговорить, но и это тоже почти не получалось, только мычать и стонать. Я из последних сил, превозмогая боль, хотел пойти искать Ларису, но у меня не получалось.

- Тише, тише, не надо так дёргаться.

- М-м-м, р-р-ы. Ла-ра. – наконец. Голос прорезался. Вместе с ним и глаза. Вокруг всё бело, и пикающие сигналы рядом.

- Роман Юрьевич, вы меня слышите? – надо мной появляется лицо девушки, в медицинской маске.

- Да-а. – еле шевелю языком.

- Вы понимаете, где находитесь?

- Да-а, больница-а.

Отлично, это всего лишь сон, такой странный и страшный, но это всего лишь сон. Ошибки прошлого преследуют меня в кошмарах. И так не хочется повторять эти ошибки снова. Терпеливо сношу все манипуляции с моим переломанным телом, жду перевода в палату. А сам, словно издеваясь над собой и пострадавшим мозгом, вспоминаю слова Димки: «Если она твоя, сомнений не будет, ты просто забираешь то, что принадлежало тебе всё время. Все эти годы, что вы были порознь, а она всё равно была твоей. Сомнения были только в одном, какого я тянул так долго». А какого я тяну так долго? Дима разобрался почти сразу, только искал долго, Никита присвоил, как только увидел: «Да трясучки, брат». Я тугодум, ждал четыре года, просрал рождение детей. Просрал почти жизнь. Вот если бы та машина ехала быстрее, если бы не успела затормозить, то у меня не было бы даже второй половины жизни. Не было бы возможности увидеть, как вырастут мои дети, и я бы не узнал, какой забавной старушкой может стать Лариса. Я не состарился бы вместе с любимой, не посмотрел бы на внуков, не передал бы моим сыновьям компанию. Этого ничего не было бы, потому что меня не было бы. И так критически остро захотелось всего этого, испытать тот калейдоскоп чувств, быть счастливым, а главное, сделать её, мою Лару, счастливой, видеть радость в глазах и знать, как там сказал мой головастый друг Дмитрий: «Ты просто хочешь каждый день видеть её улыбку. Более того, ты хочешь быть причастным к этой улыбке». Я хочу, очень хочу, пока не поздно, пока есть силы и возможности. А они есть до тех пор, пока мы живы, но это так кратковременно и быстротечно.

- Что ж, Роман Юрьевич, пора пустить к вам первых посетителей. – улыбался Завидный. – Они уже час караулят.

Первыми вошли отец и мать. Хотя я ждал Ларису. Был уверен, если она там, мама непременно пропустит её первой. За что люблю свою маман, так это за трезвый и холодный ум. Она не истерила, не причитала, даже не читала нотаций, просто высказала, как волновалась. Я безмерно благодарен ей за такую позицию: не лезть в жизнь и душу взрослого сына, принимать его таким, какой вырос.

Следом вошли Никита и Димка. Опять промах. Не она. Друзья подбадривали и шутили в нашей излюбленной манере. Передавали приветы от своих семей. Ник вручил мне медаль от крестника, с гордой надписью «За спасение человека», тут, понятное дело, Олеся постаралась, разукрасила мой поступок как героический, она такое любит.

Дверь палаты закрылась, я ещё долгие минуты смотрел на неё, ждал. Но время шло, никто больше не решался меня побеспокоить. А очень хотелось. Впрочем, на что я надеялся, что Лара будет караулить у моей палаты. Она явственно дала понять, не простит. Так мне и надо. Будем надеяться, что хоть позвонит вечером, и даст пообщаться с мальчишками.

Я держал в руках разноцветную, бумажную медаль, на цветной ленте, сделанную руками своего маленького крестника. Сегодня утром, в одной из квартир нашего города состоялся серьёзный разговор, на котором мать рассказывала о героическом поступке дяди Ромы, не забыв упомянуть об опасности игр у проезжей части и о последствиях этих игр. Сегодня я как минимум для двух маленьких мальчиков герой. Очень лестная вещь для моего эго. Я был героем для всех, для мамы того самого мальчишки, которого вытащил из-под машины, для своих друзей, для их детей, для родных. Я всегда был героем для Сони, вот только для Лары никогда. Легко быть суперменом единожды, и трудно быть стальной опорой постоянно.

Не знаю, сколько я так ещё пролежал, жалея себя, упрекая судьбу и ненавидя своё эго. Когда послышался тихий стук, больше похожий на постукивание подушечками пальцев о стол. Мои бы вынесли эту дверь к чертям. Даю позволение войти, в полной уверенности, что это медперсонал с внеочередными уколами или проверками. Первой в чуть приоткрывшемся проёме показывается чёрная макушка, за ней осторожно лицо, а потом и вся девушка целиком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Привет. Ты как? – она деликатно, почти бесшумно закрывает дверь и в нерешительности топчется на месте.

- Лучше, теперь гораздо лучше. – хриплю ей в ответ и расплываюсь в подобии улыбки облегчения.

Она пришла, она здесь, моя Лара рядом. Под её глазами тёмные круги усталости и бессонной ночи, а беспокойные глаза мечутся по моему перемотанному телу. Всё это в купе: её растерянный вид, полный тревоги взгляд, самое ценное, что мне удавалось увидеть в жизни.

Глава 77

- Твоя мама хотела пропустить меня первой, но я не пошла. – Лариса по-прежнему стояла поодаль от меня. - Она очень волновалась, хотя и не подавала вида. Она у тебя очень… железная, в общем.

Мне вдруг подумалось, если моя мама железная, почему мне трудно быть стальной опорой не для всех, для неё, для мальчишек, для моей семьи. Не трудно ведь. Просто страшно, что не смогу, не выдержу, не справлюсь, сдамся. «Поэтому ты решил облажаться заранее», чёртов Волчара, он всегда, с*ка такая, говорит правильные и неудобные вещи.

- Я больше не струшу, обещаю. – протягиваю девушке здоровую руку, жду, пока она подойдёт и возьмёт её. А едва Лариса касается моей ладони, притягиваю её к себе, неуклюже усаживаю на больничную кровать.

- Ты напрашиваешься на комплимент или лесть? Трудно думать про человека, который спас мальчика, что он трус. – она пыталась отшутиться, но, так же как я, прекрасно понимала значимость момента.

- Поверь мне в последний раз. Я очень постараюсь не облажаться.

- Мне страшно, Рома. – покачала головой Лара, уставившись на соединения наших рук.

- И мне страшно. Кхм. Кхм. – откашлялся и несколько раз сглотнул.

Непривычная тошнота подступала к горлу, приходилось поминутно сглатывать вязкую слюну. Лариса протянула мне стакан воды, помогла сделать несколько глотков. Посмотрел на свои перемотанные руку и ногу, состояние так себе, но мне надо было ей всё сказать здесь и сейчас.

- И я боюсь, Лара. Очень боюсь, что не справлюсь, что подведу тебя, детей, что смогу вас потерять. Давай бояться вместе? Вместе же не так страшно.

- Вместе совсем не страшно.

Она была великолепна. Миниатюрная брюнетка, с чуть уставшим лицом, со взглядом подлинной мудрости, нежная и заботливая, страстная и открытая, властная и холодная. Моя. Всё так же красива, как в первый день нашей встречи, заноза, язва, самая желанная женщина на свете. Любовь всей моей жизни. Моя Лара.

Я срываю с нарисованной медальки яркую ленту. Прости, Егорка, но ничего более подходящего под рукой нет. Осторожно перекладываю руку Ларисы в свою, скованную отрезом, крепко ухватив девушку за пальцы. И, тихонько наматывая ленту на безымянный палец, произношу:

- Я, Тернов Роман, беру тебя, Силантьева Лариса, в вечные спутницы жизни. - Лара тихонько рассмеялась, но, усевшись поудобнее, продолжила слушать. – Клянусь оберегать и защищать тебя от всего на свете, даже от себя. Клянусь заботиться и баловать, исполнять любые капризы. Клянусь быть опорой и поддержкой в любом твоём начинании. Клянусь стать стальной опорой для нашей семьи. – улыбка стихла, Лариса закусила губу, в глазах моей девочки блеснули первые предательские слезинки. – Клянусь любить тебя, всегда, везде, никогда не посмотрю в сторону другой, только ты. Моя жизнь, моё счастье, моя судьба. Клянусь доказывать тебе это делом, не словами, каждый день доказывать, что не зря поверила, что выбрала меня. Клянусь любить тебя долгие годы, до самой смерти и ещё вечность после неё. Клянусь. – чуть сглатываю, перевожу натужное дыхание, чтобы задать самый главный вопрос. – Ты согласна?

Лариса всё так же покусывала многострадальную губу и молчала. Я понимал и принимал её молчание. Она решала, стоит ли мне довериться снова, стоит ли вообще доверять человеку, который предал единожды. И мне нечем упрекнуть её за это молчание.

Мне можно было многое ей сказать. Что я не сдамся, что буду умолять, молить её снова и снова. Что не отступлю и, если придётся, завоюю свою девочку ещё раз. Докажу любовь, присвою душу, украду её всю, целиком. Она и так моя с того самого дня, когда на вопрос: «Поедешь со мной?», ответила сразу и твёрдо: «Да». Прав мой головастый друг Димка, сомнение только одно, зачем я тянул кота за яйца, так долго и так больно. Мучительно больно для нас двоих.

Я за это затянувшееся молчание её не виню, я не буду винить её даже за отказ. Я приму любой её ответ, приму всё, что скажет. Приму, но не значит отступлюсь.

- Я согласна. – Лара говорила спокойно, но в тишине больничной палаты её слова прозвучали как раскат грома.

- Ты согласна? – в неверии переспросил ещё раз.

- Согласна. – повторила для меня, всё тем же обыденным тоном.

Наверное, я так переволновался в ожидании ответа, возможно, ждал отрицательный больше положительного, именно поэтому смысл короткого слова никак не хотел укладываться в моей голове.

- Согласна?

- Согласна, Рома. Это означает, «Да». Я согласна на всё, что ты там мне наговорил. – её губы тронула первая нежная улыбка. Я повторил за ней своей болезненной.

- Теперь я могу поцеловать свою избранницу? – хочу поскорей скрепить наше согласие поцелуем.

- Можешь. – прошептала Лара прямо мне в губы и так нежно коснулась своими теплыми, мягкими моих ещё сухих с горьким привкусом лекарств.

Я бы не отрывался от неё вечность, если бы не очередной приступ тошноты. Моя девочка вновь помогла мне сделать глоток воды, а потом с интересом разглядывала свой палец, обмотанный цветной лентой. Кончик тонкого атласа ослаб, грозясь распустить всю выстроенную мною конструкцию. Лара ловко заправила его в спираль ленты. Потом показала мне руку и, просияв, гордо заявила:

- Я теперь твоя невеста.

- Я куплю тебе самое лучшее кольцо, самое красивое, достойное тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А мне и эта нравится. – она повертела рукой, оценивая и одобряя. – Я теперь твоя невеста, Тернов Роман. Не пожалеешь?

- Никогда. – прохрипел и прочистил горло. – Ты моя жена, моя женщина, моя любовница и подруга, мать моих детей, моя любимая и, клянусь всем, что единственная.

- И ты мой мужчина, любимый и единственный.

Лариса, согнувшись, аккуратно положила голову мне на грудь. Едва касаясь, стараясь не причинить боли. Мне было дискомфортно, но сказать ей об этом не смел, уж слишком долго я ждал прощения. Перебирал здоровой рукой волосы на её тёмной макушке и кайфовал от осознания, что теперь так будет всегда, она на всю жизнь будет моей, навеки. Мы просидим так до моего очередного приступа тошноты, но и после него я не захочу отпускать её. Не захочу отпускать даже когда к нам зайдёт строгий Завидный, напомнив, что после операции мне нужен покой. Я позволю ей уйти только потому, что Ларисе надо будет ехать к детям, но я возьму с неё обещание привезти ко мне мальчишек следующим днём. Я не захочу расставаться с ней ни на минуту, хотя мне придётся ждать своей выписки долгие дни. Сделаю то, к чему стремился, после больницы оккупирую спальню на первом этаже её (моей) квартиры. А едва научусь более-менее передвигаться на ненавистных костылях, упрошу Димку с Ником отвезти меня в ювелирку и выберу наконец для моей развратной девочки кольцо, достойное красоты Лары. Мы сыграем свадьбу весной в Феодосии, на том самом пляже, где я пел. Всезнающий начбез Никита найдёт нам тех самых музыкантов, парней и девушек. Именно под их живую, дышащую музыку моя Лара пойдёт ко мне по проходу. Я поцелую свою невесту, уже жену, под оглушительный взрыв оваций и фанфар. Я буду держать любимую за руку и оглядывать собравшуюся компанию родных и друзей. Отчётливо осознаю, что всё это навсегда врезается в память. Мы будем просто мы. Мужчины, женщины, парни, девушки, дети, просто люди, близкие друг другу. И ещё никогда я не буду чувствовать себя настолько свободным, а самое главное абсолютно счастливым.

- Всё мне пара, мой самый упрямый мужчина.

- Ещё разочек. – Лара чмокает меня в открытый рот. – И ещё разочек. – и новый поцелуй. – Я не хочу тебя отпускать.

- Я вернусь вечером.

- Привезёшь ко мне мальчишек?

- Давай завтра.

- Давай. – девушка делает шаг от моей кровати, когда я перехватываю её руку. – Лара. Я люблю тебя.

- И я, Рома, люблю тебя.

Мои драгоценные. Прошу прощения за задержку главы. Порой в жизни случаются непредвиденные события, ещё и не очень приятные. Надеюсь, ожидание стоило того. История Ромы и Лары подошла к концу, но прощаться рано. Впереди нас ждут два эпилога.

Эпилог

Год спустя.

В большом торговом центре куча народу, впрочем, как всегда, в выходной день. Мирок и Ярок тянули меня в разные стороны, но примерно в одном направлении. К большому детскому миру. Я чувствовал лёгкую усталость и даже головную боль, но покорно выполнял любой каприз своих детей.

- Эу, пацаны, куда вы меня тащите? Не забыли, что мы вообще-то пришли выбрать подарок маме.

- Ну, пап, мы только одним глазочком глянем. – канючил Ярослав.

- Демид сказал, что он свою магическую кор-робку тута покупал. – Мирослав научился произносить букву Р, но больше рычал её.

Конечно, на что я рассчитывал, когда брал их с собой в магазин, что мы вернёмся домой без игрушек. Покорившись своим детям или судьбе, плетусь за ними к большим и ярким дверям. Едва мы переступаем порог магазина, нам навстречу идёт София. Счастливая, с маленьким беременным животиком, устало улыбаясь нам.

- Смотри, пап, там Соня.

- О, Соня, Соня.

- Привет, мальчики. - девушка подходит к нам и целует меня в щёку, потом трепет по волосам моих сыновей, ласково им приговаривая. – Что, решили разорить папку, маленькие хулиганы. Признавайтесь за чем таким интересным его сюда привели?

- Я хочу магический набор-р, как у Демидки.

- Здорово.

- А я не знаю, здесь всегда что-то интересное.

Мы неплохо ладим. Просто как-то раз, на вечере у общих знакомых, мы встретились и поговорили. Нормально, без обид и криков. Нет, близкими друзьями мы не стали, просто общаемся, как раньше, за много лет до нашего глупого брака.

- А я потеряла своего мужа. Пока разглядывала чудесное платьице принцессы, оглянулась, его нет. Поможете мне его найти, уверена, он в игрушечном отделе.

- Да! Да! – радостно кричат мои сыновья и вперёд нас мчатся между рядами.

Соня берёт меня под руку, тяжело вздыхает, как готовясь к изнурительному марафону, и неспеша следует за моими детьми.

- Я очень быстро устаю. – признается девушка, оглаживая свой живот. – Двойняшки — это очень тяжело. Хотя не представляю, как бы себя чувствовала, если бы прижились все четыре эмбриона, которых мне подсаживали. – в какой-то момент, я почувствовал, как она сильней сжала мою ладонь, нахмурившись, повернулся к Соне. – Спасибо тебе, Рома, что тогда отпустил меня, что настоял на разводе. Иначе… мы мучились бы вчетвером.

Сергей, водитель и телохранитель Софьи на протяжении всего нашего брака, был влюблён в неё все эти долгие четыре года. Именно он помог пережить ей наш развод, и именно он показал ей, как это - чувствовать себя любимой женщиной, именно с ним у Софы получилось зачать с первого ЭКО. Их отношения развивались так быстро и так стремительно, он так долго ждал, что можно было увидеть, как Соня задыхается от счастья.

- Стоит мне только на пять минут отлучиться, как тебя уже обжимает бывший муж. – Сергей ловко, даже немного ревниво перехватывает свою жену и пожимает мне руку.

- Вот именно, ты бросил меня одну, а я приглядела чудесное платье для нашей Катюши. Купим?

- Купим всё, что захочешь, душа моя.

- Пока, мальчики, спасибо за помощь. Передавайте привет Ларисе.

- Давайте, удачных покупок. – попрощался я, наблюдая, как бережно Серёга поддерживает свою супругу.

Мрачная мысль озарила мою голову, глядя на удаляющуюся пару. Как бы сложились наши жизни, если бы в тот день я бы не поддался своему эго, а просто без условий помог Софьи. По совету Ника, я бы обратился в то же агентство, Сергей бы начал действовать быстрей, и Соня была бы счастлива уже давно. Возможно, и дети у них были бы уже давно, может даже как мои. Я поморщился от захлестнувшего чувства вины, я едва не испортил жизнь четырём людям.

- Пап, пап, ты что уснул, что ли? – дёргал меня за руку Мирок.

- Где твой брат?

- Он ещё не выбрал ничего. – с тяжестью житейской мудрости вздохнул мой сын. Ему не терпелось домой, разбирать свой магический набор.

- Тогда давай поможем ему и поедем.

Лара на кухне пританцовывала, наливая себе чай. На столе стояло пирожное, которое мы привезли маме из торгового центра. Она светилась счастьем, как будто в мире не было ничего дороже этого маленького, сладкого кусочка.

- М-м-м, обожаю манго с бананом. Ты прям сделал мой сегодняшний день. – чмокнула меня жена, продолжив смаковать десерт.

Она даже не представляла, какое это удовольствие - видеть её улыбку, знать, что это моя заслуга, маленькая, но всё ради вот этой улыбки.

- Мы видели Соню. Она передавала тебе привет.

- М-м. – облизывая ложку, промычала Лара. – И как она?

- Счастливая, но уставшая. Они с Сергеем ходили по детскому миру, что-то покупали для детей.

- М-м, хорошо. – Ларе не то, чтобы неприятно разговаривать на тему Сони, просто она ещё немного ревновала.

- Лар, знаешь… Я тут подумал…

- О, нет, нет, нет, Тернов. Не надо начинать сначала свои слёзные изречения. За последний год твой сентиментализм зашкаливает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я думаю, это последствия аварии и страха вас потерять.

- Нет, Ромочка. Как говорит Димка, это старость. – она щёлкнула меня по носу чайной ложечкой и продолжила доедать десерт.

- Ты думаешь, мы стареем?

- Не мы, а ты, точнее вы. Мы с девочками цветём и пахнем, как в первый раз.

Я посмотрел на цветущую радостью жену, убеждаясь, как она права. Лариса, конечно, не была юной девочкой, хотя о чём это я, она всегда останется моей девочкой. Как и красоткой, будет всегда.

- Я докажу тебе, что не такой я уж и старый. – поиграл бровями, заигрывая с женой. – Делом докажу.

- Ага. В прошлый раз тебя хватило только на один заходик. И в позапрошлый. – она задержала ложку во рту, делая вид, что задумалась. – И до этих двух. Ты стареешь, Рома, ты старый дед. - весело расхохоталась моя язва, подошла и поцеловала меня в макушку, прежде чем поставить кружку в раковину. – Не бойся, мой дедуся, я всё равно буду любить тебя.

- Зараза ты, Ларка. Но ничего, я докажу тебе, что ещё на многое способен. Просто ты не учитываешь, что на одном этаже с нами спят дети. Но я тебе докажу.

- Докажи.

- Докажу.

Этой же ночью, я расстарался как мог. Но после первого раунда, целуя подрагивающий животик жены, понял, что изрядно устал.

- Всё, моя девочка, я в душ и спать. – я признаю поражение.

- Ха-ха-ха-ха-ха. – звонко и весело рассмеялась Лариса. – О, я так и знала. Твоя старость, почти как аксиома.

- Ничего, ничего. Я признаю поражение. – встаю с кровати и, немного постанывая, плетусь в ванную. — Только это ещё ничего не значит. Я проиграл бой, но не войну.

Эпилог 2

Лара

Темнота. И не потому, что на улице уже глубокий вечер, а потому что на моих глазах была повязка, которую Ромка затянул, едва я села к нему в машину. Вечерние пробки почти рассосались, но даже если это учесть, ехали мы к назначенному месту довольно долго. Вот автомобиль замедляется и останавливает свой ход, аккуратно паркуется, и мой мужчина глушит мотор.

- Теперь можно снять повязку? – поворачиваю невидящий взгляд туда, где сидит муж.

- Нет, ещё нельзя, моя девочка. Сейчас я тебе помогу выбраться из машины.

Я слышу, как хлопает дверца и как открывается моя, впуская в тёплый салон весеннюю прохладу. Рома, осторожно поворачивает мои ноги, помогая одну за другой спустить с высоты своей машины, бережно поддерживая то за руку, то за талию. Делает несколько шагов вперёд, утягивая за собой.

Иду за мужем слепо доверяя, и речь сейчас не о повязке, речь обо всём на этом свете. Почти два года прошло с того момента как яркая ленточка, обмотанная вокруг моего безымянного пальца, стала символом нашей новой жизни, новых отношений, новой близости. Сейчас на этом же пальце два кольца из белого золота, одно с большим чистейшим кроваво-красным рубином и обручальный ободок с россыпью бриллиантов. Уникальные ювелирные изделия, стоящие своих больших денег. Только та незамысловатая, дешёвая лента, до сих пор храниться среди моих украшений. Она стала символом, клятвой, того, что всё старое забыто, что мы отпустили обиды прошлого, ради настоящего, ради будущего, ради возможности быть счастливыми рядом с друг другом.

- Я сбилась в поворотах. Мы на каком этаже? – вцепляюсь в плечи Ромки, когда он останавливается и, судя по звукам, открывает дверь.

- На нужном, моя любопытная девочка. Осталось потерпеть всего минутку. – мужчина заводит меня в квартиру, бесшумно заперев дверь. Снимает кроссовки, утягивая за собой всего на несколько шагов. – Всё.

Выдыхает так натужно, печально и радостно одновременно. Повязка опускается на шею, привыкшие к темноте глаза, часто моргают, пытаясь разглядеть пространство в полумраке комнаты. Замираю. Одна большая квартира-студия, но в ней безошибочно угадывается хрущёвка. Белые стены, тёмный потолок, мерцающий своим глянцем в свете диодной ленты. Одно большое кресло, одна кровать, напротив которой зеркальные дверцы встроенного шкафа. Качель свисает с потолка на тугих канатах, аккурат посредине всего этого ярко-белого великолепия. На небольшом подиуме располагалась кухня. Крошечный столик, два стула, так удачно стилизованных под советские табуретки, маленький холодильник в ретро-стиле, мойка без тумбы, над которой висела сушка для посуды, небольшой разделочный стол с встроенной одноконфорочной плитой.

- Белые обои, тёмная посуда. Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда. – не пропел, проговорил мне муж.

- Та самая, да? – спрашиваю, не осознавая, хочу ли знать ответ, хотя, безусловно, узнаю его. Просто мне совершенно непонятно, хочу ли я быть в той самой квартире, в которой когда-то разбилось моё сердце.

- Да, она самая. – отвечает Ромка, тревожным голосом, и я опускаю напряжённые плечи. Вот и всё, я снова здесь, в незнакомой обстановке, в до боли знакомом месте.

- Лара, посмотри на меня. – я смотрю, потому что доверяю мужу, потому что хочу знать, зачем он купил эту квартиру, потому что хочу знать, для чего привёз сюда, хотя последнее и так понятно. Рома заключает моё лицо в свои большие ладони и говорит. – Не помню уже, на каком году бессмысленной жизни без тебя я как-то гонял по городу и приехал сюда. Бездумно пялился на темные окна квартиры, а когда в них зажёгся свет, рванул в подъезд, к тем самым дверям, как будто за ними могла меня ждать ты. – он говорил не останавливаясь, не переводя дыхания, боясь, если хоть на миг замолчит, уже никогда не скажет этого. – Дверь мне открыл молодой парнишка, я даже спросил про тебя, но он сказал, что ошибся и здесь не живут такие. Ты больше не ждала меня за этими дверями, тебя здесь не было, как не было и в моей жизни. Это стало ещё одним укором тому, как я бездарно просрал свою единственную, любимую женщину. Ещё одно напоминание, что ты чужая, не моя, ещё одно связывавшее нас звено сломано, отдано чужим людям. Моё затянувшееся молчание и, наверное, обезумевшие глаза. На шум вышла совсем юная девушка с младенцем на руках, парень обнял её, что-то шепча на ушко, а я не хотел верить, что в этой квартире вопреки всему живёт счастье, чужое, не моё, не наше. На прощанье я сказал им, что, если они когда-нибудь надумают продать эту квартиру, пусть позвонят мне, куплю по цене выше рыночной. И протянул свою визитку. Было логично предположить, что они выбросили бумажку от неизвестного сумасшедшего, но это оказалось не так. После Нового года мне позвонил тот самый парень и предложил купить эту квартиру. Четыре месяца назад я купил её. Тебе. В подарок.

Ромка легонько коснулся моих губ своими, опустив руки. Я ещё раз осмотрела квартиру. Она было та же, но совсем другая. На широком подоконнике стояла ваза с букетом цветов, на столике два бокала из тёмного стекла и несколько тарелок с закусками. Я помнила другой интерьер, и никак не связывала его с тем, что сейчас вижу, может, поэтому не испытываю, казалось бы, логичного дискомфорта. Эта квартира, так же, как и мы, стала другой, оставаясь прежней.

- Лара. – зовёт меня муж, вырывая из томительных раздумий. – Я хочу кое-что сделать. Я хочу кое-что исправить. – он опускается на одно колено, искренне шокируя меня. – Когда-то я хотел сделать тебе предложение в этой квартире, пошло и развязно, как умел. Сейчас хочу наверстать это упущение, но сделаю всё по-другому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он ставит себе на колено мою ногу, дразняще поглаживая кончиками пальцев щиколотку. Второй рукой вынимает из кармана бархатный мешочек, затем вытряхивая его содержимое на ладонь. Маленькая кучка драгоценного метала, похожая на цепочку с камешками.

- Силантьева Лариса, ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей женой? – высокопарно произнёс мой как год уже законный супруг.

Я рассмеялась от комичности этой игривой сцены, от его обращения по моей девичьей фамилии, я уже как год была Терновой.

- Соглашайся, Лара. Я завидный жених. – он ждал. Мой муж делал мне предложение и всерьёз ждал ответа. Как будто те два раза, когда я произносила «да», не всерьёз. И волновался, будто впервые спрашивал, боясь отказа.

- Я согласна стать твоей женой. – подыграла или прожила тот потерянный момент. Нешуточный, такой значимый для моего мужа.

Рома приподнял штанину моих широких джинс, снял оранжевый носок со смешным котиком и надел мне на ногу цепочку, поцеловав свод стопы.

- Моя. – радостно выдохнул мужчина, поднимаясь с колен.

- Заметь, третий раз соглашаюсь.

- Мне каждый раз страшно, как в первый. – он прижимает меня к себе, и в этих объятьях чувствуется весь его страх. – С годовщиной, моя любимая девочка.

Мои драгоценные, как я могу оставить вас без бонуса и последней пикантной сцены 18+. До встречи в субботу.

Бонус 18+

Пустая бутылка вина лежала на столе, из тонкого горлышка на светлую скатерть упали несколько красных капель. Голову кружил виноградный хмель, придавая праздничному вечеру магическое очарование. Мы с Романом целовались как в первый раз, как школьники, впервые оставшиеся наедине.

- Всё, гештальт закрыт. – я положила ногу с засучённой штаниной на бедро мужчины, на щиколотке красовался ножной браслет.

- Нет, моя девочка, есть ещё кое-что, что мне бы хотелось осуществить.

Ромка опустил мою ногу, отошёл чуть назад и начал медленно раздеваться. Футболка, штаны, носки, даже боксеры полетели на кресло. Он стоял обнажённый и совершенно прекрасен, мой мужчина. Дойдя до изголовья кровати, он, как маятник, качнул две пары наручников, висевших на нём.

- Дерзай, Ла-ра. – утробно прорычал Ромка. – Сегодня я весь твой.

Плотоядная улыбка заиграла на моих губах. Я могла иметь этого мужчину, его тело в любую минуту, но именно сейчас осознание этого приводило в неописуемый восторг. Муж улёгся на кровать, взявшись руками за поручень, исполняя то, о чём я когда-то просила. Не медля ни секунды, боясь, что передумает, приковала его запястья к кровати. Оглядываясь по сторонам, понимая, что, если здесь всё обустраивал Ромка, что-то должно быть. Флоггер, стека или плеть.

- Пороть себя не позволю. Я на это не подписывался. Договор был только сковать. – телепат хренов.

- Ну я хочу-у. – пищу как можно жалобней, вдруг сработает, всегда же срабатывает.

- Нет, Ла-ра. – утробно тянет гласные, своим властным, хриплым басом. Какой доминировать, я готова немедленно подчиниться этому голосу. Но нельзя, я знаю, второго шанса мне может попусту не выпасть.

Я хотела почувствовать этот контраст, полностью обнажённый мужчина и одетая я, но меня не предупредили, я в джинсах. Знала бы платья надела. Подразнить-то его всё равно можно. Я медленно повернулась, стягивая штаны из денима, покачивая бёдрами в такт играющей в голове мелодии. Полностью наклонившись, призывно потрясла попой. Всё как любит Рома. Мужчина дёрнулся, послышался тихий скрежет кожи о поверхность дерева. Выпрямилась, повернув к мужу голову, цокнула его несдержанности.

Оголяя живот и грудь, приподымала свой лонгслив и опускала. Пока не стянула через голову, тряхнув копной волос. Погладила свой живот, скользнув руками вверх, сжала грудь, не снимая бюстгальтера. Свела их вместе, наклонившись вперёд, дразня и играя плечами.

- Иди ко мне, Ла-ра. – властно прохрипел мужчина.

Я только перевела взгляд на его подрагивающий стояк. Что ж, добавим жару. Улыбнулась своим мыслям. Потом поставила одну ногу на край кровати, раскрывая бёдра, отодвинула в сторону трусики, и принялась ласкать себя. Пальчики бегали вверх-вниз по складочкам, то ускоряясь, то замедляясь. А едва влажная подушечка задевала клитор, из груди вырывался стон. Его и моё тяжёлое дыхание наполняло комнату, перемешиваясь с только проступающим запахом секса.

- Ла- ра! – рыкнул Ромка, в очередной раз безуспешно дёргая руками.

- Не нервничай так, муж мой. И не дёргайся, а то следы на руках останутся. – прекратив пытать себя и его, поползла по кровати.

- Тогда не провоцируй меня. Если хочешь, чтобы нам не пришлось менять кровать после первой же ночи.

- Какие уж тут провокации. Только обоюдное желание. – шептала, обдавая его восставший орган горячим дыханием.

- А… Ы… У-у-ур-р… - заурчал на манер большого кота мужчина, стоило мне только коснуться его члена.

На багровой головке красовался предэякулят, первые капельки его дьявольского возбуждения. Я растёрла их по головке, а потом слизала, вобрав член целиком в рот. Чувствуя языком, как пульсируют наполненные венки под его тонкой кожей. Втянула вакуумом щёки, смачно чмокнув, выпуская его наружу.

- Ла-ра!!! – хрипел Рома, в бессильной попытке высвободить руки.

- Ты боишься забыть моё имя, любимый? – невинно интересовалась я, переползая на его бёдра.

- Бл*дь! Девочка моя, умоляю. – сипел муж, когда я скользила промежностью о его член. – Сделай это, заскочи на него, так как только ты умеешь. – чёртов змей, знает мои болевые точки. – Моя развратная девочка, моя голодная су*ка, оседлай меня и выжми до суха.

- М-м-м… - блаженно промычала, не зная, моё ли это решение или его, отодвинула в сторону кружевную ткань, направив в себя его разгорячённую плоть, медленно и мучительно для нас обоих стала опускаться вниз. Едва моя попа коснулась его бёдер, мы оба облегчённо выдохнули.

Я не хотела и не собиралась спешить, раскачиваясь взад-вперёд, жмурилась от удовольствия такой размеренности. Приоткрывала один глаз, когда лязг от наручников становился сильней, но всего лишь улыбалась его напрасной попытке. Наклонялась к нему, не позволяя поцеловать, исключительно проводила языком по скуле, играла с мочкой уха, прикусывая и посасывая её. Через неопределённое время таких моих фокусов послышался треск дерева и отборный мат. А ещё через мгновение в мои бёдра впились крепкие мужские пальцы.

- Доигралась, моя плохая девочка.

- А-к… - не успела договорить, как на мой рот обрушился пожирающий поцелуй.

- Твою ж мать… - сопел Ромка, насаживая сильней на себя. – Довела, су*а.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прижимала его голову к груди, только и могла что стонать.

- Ещё чуть-чуть, моя пошлая девочка и я накачаю тебя своей спермой до краёв. – хрипел, слюнявя мою грудь, присасываясь к коже.

Вселенная кружилась, утягивая нас в свою спираль, стоны, крики, всхлипы его, мои - всё смешалось, нас по-отдельности не было, мы могли существовать только единым целым. «Сейчас». То ли сказал он, то ли я услышала это в голове его голосом, чёрная мгла разлетелась, мерцая своими яркими звёздами. Мы тяжело дышали в объятьях друг друга, нас по-отдельности всё ещё не было, только в едином целом.

- Кровать придётся менять. – освобождая свои руки от наручников, потирая запястья, бурчал Роман.

- Да и бог с ней. – устало откинулась на постель, тело парило и испытывало колоссальную перегрузку одновременно. – Хочешь, я оплачу новую?

Ромка оторвался от поглощения воды из запотевшей бутылки и посмотрел на меня таким уничтожающим взглядом, как будто я только что назвала его член самым маленьким в мире. Это не могло не вызвать улыбку. Я отвернула голову, уставившись в потолок, стараясь не провоцировать мужчину.

- Что ты хотела сказать своим вопросом, Лариса? Что я жлоб и мне жалко денег или кровати?

Господи божечки, начинается. Столько времени прошло, а я до сих пор удивляюсь, как легко задеть его мужское эго.

- Боже, Ромочка. Ничего я не хотела сказать, разве что тоже зарабатываю деньги и могу купить новую кровать. - мужчина недовольно сопел, и был так похож на наших детей. Умилительная картина. – Иди ко мне, малыш. Я посмотрю, что там с твоими запястьями.

- Ла-ра! – рыкнул муж. Я бы ржала в голос, если бы не одно «Но».

Он менялся по щелчку пальцев. Из милого котика во властного хищника. Роман выпрямился, повёл плечами, хозяйским взглядом скользил по моему телу, медленно двигаясь ко мне, олицетворение сдержанной силы.

- Позволь помочь тебе, мой господин. – включаюсь в его любимую игру.

- Не к чему. – повелительным тоном отрезает мой мужчина. – Ближе, Лара, ближе ко мне.

Едва я, подползаю к краю кровати, муж аккуратно, но настойчиво тянет мои волосы, собирает их в хвост и перетягивает припасённой заранее резинкой. Натянув волосы, отводит голову в сторону, открыв доступ к шее, которую целует, чередуя с покусыванием.

- Я люблю тебя, моя развратная девочка, моя похотливая шл*шка.

Руки мужа тянутся мне за спину, расстёгивая застёжку лифчика, освобождая из тисков грудь. Едва касаясь, надавливает на плечи, побуждая откинуться на кровать. Гладит ножки от колен до бёдер, так же невесомо, едва ощутимо тянет трусики вниз.

- На колени, Лара. Покажи мне свою аппетитную попку.

Выполняю всё, что он прикажет. Сама едва дышу, по коже раз за разом пробегают мурашки. Слышу шаги и открывающуюся дверцу шкафа. Покорно опускаю голову на руки и жду. Кровать прогибается. Моих ягодиц касаются шершавые пальцы, они мнут их, разводят в стороны, оглаживают. А едва мягкой кожи коснулся влажный поцелуй, следом за ним прилетел первый удар. Не успеваю вскрикнуть, как к повреждённой ткани притрагивается язык, зализывая место удара. Так продолжается дальше, удар, ласка. До тех пор, пока я не начала задыхаться от собственных стонов и криков.

- Умничка, девочка. Тебе же это нравится, Ла-ра, нравится так же, как и мне. – шепчет Ромка, спешно пристраивая член к моей дырочке.

Он не торопится войти, ведёт головкой по складочкам, дразня меня и себя, то и дело натыкаясь на клитор. Вводит каменную плоть и вынимает обратно, так по кругу, бесчисленное количество раз.

- Ро-ма. – хриплю, молю, всё что угодно, но пусть уже двигается строго во мне.

- Да, моя шл*шка, моя грязная девочка. – на последнем слове сильней ударяет бёдрами о мои ягодицы.

Двигаясь то быстро, то размеренно, жестко насаживая на себя. Палец мужа опускается на клитор, задевая его в такт движениям. Я уже близко, сияющие звёзды летят с галактической скоростью, угрожая захлестнуть тебя своим ярким светом. В кожу между лопаток впиваются губы, зубы, язык. Протяжный полустон-полурык слышится за спиной, а рука на клиторе двигается быстрей, закручивая оголённые чувства в спираль вслед за вселенной. Взрыв. Меня валят на бок, горячим дыханием опаляя ухо, гладят подрагивающий животик.

- Ты мой космос, Лара. Х-хм. Грёбанная жизнь. – ещё тяжело дышит Ромка. - Всё, моя девочка, я в душ и спать.

Он целует меня в затылок и покряхтывая встаёт с кровати. Я не могу удержать рвущийся наружу смех. Обнажённый мужчина с полотенцем в руках поворачивается ко мне. На лице появляется серьёзное выражение, одна бровь летит вверх, другая устремляется вниз, вызывая новую волну смеха.

- Мне кажется, такая реакция неуместна. – горделиво заявляет муж. – Этот бой за мной. Победа. Победа моя. Доказательства продемонстрированы во всей красе.

Я, неспешно встаю с кровати, что уж скрывать, мои ноги тоже дрожат, едва удается не спотыкнуться.

Неуклюже подбегаю к качелям, усаживаясь на них, закидывая ноги в петли. Открывая и демонстрируя свою перепачканную его спермой вагину.

- А так? – лукаво интересуюсь я.

Рома делает два тяжёлых вздоха. Зрачки расширяются, сердце, что едва успокоилось, гулко застучало. Но сил, сил почти не было. И член, что встал как железобетонно, едва я начала раздеваться, сейчас был в полулежачем состоянии.

- Ты зловредная су*ка, Лара. – пробурчал муж, закидывая себе на плечо полотенце. – Не переживай. Утром я тра*ну тебя на этих качелях.

Дверь в ванную не успела закрыться, как по комнате прокатился мой звонкий, счастливый смех.

Анонс

Мои драгоценные! У меня вышла новинка. Роман, родившийся совершенно неожиданно, вопреки запланированному графику. Остановиться я уже не могу. Поэтому буду рада видеть вас на его страницах.

Будет очень эмоционально и остро, больно. Но я надеюсь, что вы пройдёте весь этот путь вместе с героями.

Пролог

Тишину дома Золотарёвых не мог нарушить никто. Тишину дома Золотарёвых нарушили лишь тиканье антикварных часов и неожиданный вскрик горничной, приставленной следить за хозяйкой дома.

- Лавр Гордеевич, ваша жена рожает. – встревоженно тараторила служанка. – Схватки, очень быстрые и очень частые.

- И что стоишь, скажи, чтобы подгоняли машину. Не помню, чтобы от родов хоть одна баба умерла. – ворчал немолодой мужчина.

Его оторвали от распития коллекционного скотча, и он бы пребывал в самом скверном настроении, если бы не рождение долгожданного наследника. Наследника дома Золотарёвых. Сын, приемник, который пойдёт по стопам отца. Заняв его место в криминальной верхушке Славгорода. Лавр осушил пузатый бокал, со звоном опустив его на стеклянную поверхность стола.

- Хорошо пошла. – просипел мужчина, а увидев ковыляющую по лестнице жену, прикрикнул. – Ирма, шевелись.

- Ой, не могу, Лавруша, больно, очень больно. – почти плача шептала девушка, схватившись за большой живот.

Лавр поморщился, преодолел те несколько ступенек, которые их разделяли, и подхватил жену на руки. Он любил и не любил Ирму. Увидев это юное создание в доме своего партнёра, он решил непременно жениться на ней. Ей было всего девятнадцать, ему тридцать шесть. Каменное сердце Лавра дрогнуло, она была невинна, наивна и чиста. И вот-вот должна была родить ему наследника.

Минуя все возможные преграды в виде пробок на дороге и светофоров, уже через двадцать минут господин Золотарёв нервно расхаживал по коридору под болезненные крики жены. Едва из родовой раздался первый крик малыша, мужчина ворвался в палату.

- Девочка. – радостно сообщила акушерка новоиспечённому отцу. – Крепкая, голосистая.

Лицо Лавра помрачнело, желваки заходили на волевом лице, он пренебрежительно посмотрел на жену. Наследник. Это единственное, что от неё требовалось. Обеспечить дом Золотарёвых наследником.

Ирма, мгновенно поняла, в чём дело. Она смотрела то на своего мужа, то на дочку. И уже испытывала к ней вселенскую любовь. Но до ужаса боялась огорчить любимого мужа. Ребёнка унесли запеленать, а мужчина тяжелым взглядом гипнотизировал жену.

- Лавруша, - девушка потянулась за его рукой. – Лавруша, милый.

- Мне нужен сын, Ирма. – сдерживая ярость, проговорил мужчина.

- Будет, клянусь тебе, будет сын. Как только будет можно, рожу ещё. Ты только люби её, прошу тебя, люби. Как меня люби, как самое дорогое люби. Клянусь, Лавр, будет наследник. Только её люби. Обещай мне, слово дай. И клянусь, всё будет.

Золотарёв наклонил голову на бок, слушая заверения и мольбы жены. Его чёрствое сердце могла смягчить только она, юная девочка. Лавр любил и не любил свою жену.

- Хорошо, Ирма, даю слово. Она будет жемчужиной дома Золотарёвых. Я буду любить её так, как отец может любить свою дочь. Но ты родишь мне наследника.

- Рожу, милый, клянусь, рожу. Ты тол-ль-ко-о… - невыносимая боль, которая совсем недавно сотрясала тело девушки и уже отступила, огромной волной накатила вновь. Боль резала, давила, сжимала, не давая сделать вздоха. – Что со мной! Лавр! Больно! Помоги мне!

- Что происходит! – кричал мужчина, смотря, как корчится Ирма. Он выхватил пистолет, направив его на акушерку. – Давай, докторица, сегодня твой звездный час. – рычал Лавр. – Если с моей женой что-то случится, тебе не жить. Если она умрёт, умрёшь и ты. Здесь. Рядом с ней.

Ирма кричала, врачи суетились, а по смуглому виску немолодого мужчины стекала капелька пота.

Ищи меня тут:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От автора: завершение

Мои драгоценные, история Лары и Ромы завершена. Герои преодолели свою «Чиуауа», оставив её измученные земли позади. Не всё в их семейной жизни складывалось гладко, но они никогда не забывали, что им пришлось пережить, чтобы быть вместе. Лара и Рома счастливы. На одну из годовщин Роман спел своей любимой девочке серенаду, ту самую «Чиуауа», что пел много лет назад на теплом крымском пляже.

Если интересно узнать историю знакомства Алисы и Дмитрия, то вам сюда:

И, конечно, не забываем про мою новинку, о ней можно узнать в главе «Анонс»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец