Мой жестокий плен. Серия: Жестокий секс с вибратором

Глава 1

Вечер лил золото на пыльные улицы древнего города этой проклятой планеты. Я взглянула на свои руки: шершавые, грубые от постоянной изматывающей работы, но всё ещё тонкие и изящные. Мои сухие волнистые волосы небрежно сплетены, застиранное платье висит мешком... Но под ним — стройное тело молодой женщины. Это мой камуфляж. Моя гарантия. Я рождена в низшей касте, и, поверьте мне, провести всю свою жизнь в изматывающем труде — это лучший вариант...

Меня зовут Ри. Но я редко слышу вслух свое имя — мало кто снисходит до разговоров со мной. Да я и не хочу разговоров.

Вся моя жизнь сломалась в двадцать лет. Это тот возраст, когда извращенные законы этой планеты позволяют таким, как я, перейти в касту повыше. Нет, не квантовый скачок на самый верх. Это просто шанс быть слугой с правом на имя, сносную еду и сон по восемь часов в день.

Но моя стерва-судьба и тут мне не улыбнулась. Я вытянула билет на дно, откуда вам всё и рассказываю. Прямо сейчас я натираю мостовые этого проклятого города, пока все собрались на арене в центре.

О, забыла сказать... есть судьбы и похуже моей. Там, на арене, сейчас мужчины из моей касты сотнями гибнут от мечей и клыков... Гладиаторы у нас не такие, как в вашей истории. Это прекрасные, сильные юноши из моей касты, и раз в полнолуние они выходят на смерть. Не за победой...

Извращенные, распущенные патриции следят за ними, транслируют в голограммах над городом их изображения... Прекрасные полуобнаженные тела, и весь город ждет в предвкушении зрелища их кровавой кончины. Против них выпускают десяток уродливых, генномодифицированных торнов... уже не людей.

Бой настолько кровавый, что, будь я в толпе амфитеатра, меня бы стошнило с первых же минут. Но зрителей из каст повыше это возбуждает, забавляет, и они наслаждаются... Вот такие дела.

Поэтому, оттирая конское дерьмо с камней, я просто радуюсь, что я женщина.

***

Солнце закатилось так резко, как бывает только здесь, на планете Кай... планете-клетке. Взошла огромная луна, ветер донес до меня запахи прекрасных ночных цветов и нарастающий гул из центра — арена заполнилась.

Вспыхнули голограммы. Я отвела глаза... Три дерьмо, Ри, завтра будет новый день, и так до самого конца.

Часы ночной битвы доносились до меня какофонией... переплетением воя толпы, выкриков ведущих этого шоу — арлекинов из срединной касты. Сосредоточенная на своей работе, я невольно считала... первая смерть, вторая... Три, Ри, не смотри наверх.

Цветы пахли очень сладко, ночные птицы пищали в ветвях старых, высоких олеандровых зарослей, растущих вдоль этой проклятой мостовой... Время тянулось и било по вискам одновременно... десять, двадцать. Капли пота медленно срывались с моего лба и будто отбивали оглушительный такт со счетом арлекинов...

Резко наступившая тишина окатила меня, будто ведром ледяной воды. Я медленно утерла пот со лба тыльной стороной грязной ладони. Птицы всё так же перекликались, ветер трепетно играл с ветками олеандров, но звуки с арены больше не доносились.

Я медленно подняла глаза к небу, к голографическим экранам этого распутного и мерзкого шоу. На них всех — прекрасный, сильный юноша, прикрытый лишь грубой набедренной повязкой. Его идеальное смуглое тело блестело от пота и чужой крови... Он стоял прямо, тяжело дыша, а в руке... нет, мечи им не давали. В руке он сжимал жуткий трофей — окровавленную оторванную голову одного из поверженных торнов.

Я смотрела на это, как во сне. Нет, я слышала, что иногда, может, раз в двадцать лет, такое случалось... Выживший.

О, как он был прекрасен... Черные, слегка волнистые короткие волосы, глаза цвета янтаря, скулы, которые хотелось нежно потрогать кончиками пальцев...

***

Его мощная, гладкая обнаженная грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию, а на сильных предплечьях бугрились напряженные вены. Я смотрела на него, как в самом сладком и горьком сне за все мои унылые двадцать лет жизни. Толпа молчала. Как мне до дрожи захотелось закричать в это черное, проклятое небо: живи... только живи, как чудо!

Но чудеса в таких играх случались реже, чем могли бы.

Тишину разорвал неестественно звонкий, усиленный динамиками голос Арлекина:

— О, многочтимый Патриций! Непревзойденный Распорядитель Судеб и Владыка Арены! Свершилось невозможное в эту дивную ночь! Но лишь Ваша божественная воля вправе поставить точку! Мы падаем ниц и преклоненно ждем Вашего неоспоримого решения: милость... или забвение?!

Толпа замерла. Замерла и я.

***

На экранах показали другое лицо. Патриций Кирк, молодой для этой должности, известный всем нам и до дрожи отвратительно прекрасный. Темные волосы — не черные, как у победителя, а цвета штормового моря, хищный ровный нос, глаза цвета зимнего морозного неба... Он был одет в алую тогу, оголяющую наполовину его мощную, гладкую грудь, спокойный, как мраморное изваяние... и с таким же каменным сердцем внутри.

Кирк молчал. Эти долгие секунды тянулись бесконечно, заставляя задыхаться от напряжения всю Арену и улицы вокруг. Он наслаждался своей абсолютной властью, словно смакуя наш страх. Затем едва заметно улыбнулся уголками красивых, четко очерченных губ.

— Граждане, — его ровный, спокойный голос раскатился над ночным городом. — Эта ночь выдалась слишком хороша. Она напоила нас зрелищем сполна... Милость.

Толпа взревела. Этот звук ударил по ушам, словно сошедшая лавина. Дикий, животный экстаз тысяч глоток разорвал тишину, сметая всё на своем пути. Мостовая под моими ногами завибрировала от этого безумного, первобытного ликования.

Но Патриций лишь лениво поднял руку — и гул оборвался в ту же секунду.

— Победитель будет служить в моей личной охране, — холодно и властно продолжил Кирк. — Ему даровано повышение. На четыре касты вверх.

И тогда толпа взорвалась по-настоящему. Это был уже не просто рев, это была какофония абсолютного помешательства. Люди вопили до хрипоты, кричали, плакали, скандируя имя Патриция. Невиданная щедрость, невозможное чудо, легенда, о которой теперь будут благоговейно шептаться в нижних ярусах еще десятилетия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этот момент я снова начала дышать. Будто с моей груди сползли железные обручи, и на один миг я разделила с победителем трепет этого чуда... столь редкого, столь прекрасного и желанного. Я улыбалась в это жестокое небо, растягивая пересохшие губы, а потом позволила себе смех... радость чуду, радость минуте, перевернувшей жизнь. Жаль, не мою...

Глава 2

Мое утро началось так же, как и каждое последние полгода. Неудача после рулетки двадцатилетия, и вот уже шесть месяцев я просыпаюсь на гнилых досках своей каморки. Я Ри, уборщица мостовых, и каждое утро я просыпаюсь от глухой, ноющей боли в спине. Эта боль въелась в позвоночник от бесконечного стояния внаклонку, от тяжелых чанов с химикатами, которые сушат и разъедают кожу на пальцах, от необходимости силой отдирать въевшуюся грязь.

Да я и не жалуюсь — это много лучше тех судеб, которые приняли девушки из моей касты в тот проклятый день.

Я медленно открыла глаза, но очень быстро вскочила на ноги. Нельзя мешкать. Кое-как собираю свои длинные темные волосы в тугой небрежный узел на затылке. Умываюсь ледяной водой из ржавого крана, на ходу съедаю свой скудный паек — кусок сносного, хоть и жесткого серого хлеба, запивая его кружкой кислого молока.

Через пятнадцать минут я быстрым шагом выхожу на свою мостовую. Мои инструменты уже ждут меня в условленном переулке: тяжелая метла с жесткой щетиной, широкий скребок и громоздкая тележка с бочкой для грязной воды.

Я привыкла жить в молчании. Распорядители нашей службы брезгуют говорить с нами, мы для них — лишь тени, безликий механизм, который должен поддерживать чистоту их идеального мира. Общение сводится к брезгливым жестам и резким ударам хлыста по брусчатке, если кто-то работает недостаточно усердно.

Я опускаю голову, берусь за шершавый черенок метлы и начинаю. Скребок с лязгом вгрызается в камень. Я монотонно смываю следы чужой, яркой жизни: растоптанные цветы, липкие лужи пролитого вина, а иногда — темные, пугающие пятна, о происхождение которых лучше не думать. Я двигаюсь шаг за шагом, стирая грязь этого города, не поднимая глаз на тех, кто ходит по очищенным мной камням.

***

Но сегодня я тру эти проклятые камни с радостью сумасшедшего. Радость за вчерашнее чудо такая странная, неправильная... ведь это не я там прорвалась на четыре касты вверх. Ри, безумие... оно, видно, пришло чуть раньше положенного.

Я вспоминаю лицо победителя, и между моих ног все сжимается (и нет, не метафорический узел внизу живота, а именно то, о чем вы подумали — я говорю о моем сдерживаемом годами темпераменте). Да, забыла сказать: я невинна. И это понятно, кому мы такие нужны на самом дне? Но так уж сложилось, что в своих фантазиях, моем единственном безопасном убежище, я — сама распущенность. Часто, закрывая глаза перед сном, я представляю себя женой одного из тех воинов, что патрулируют город... На мне одежда струится шелком, волосы мягкие и уложены аккуратными волнами, от меня пахнет ночными цветами. Я расслабленно смеюсь, обвивая нежными руками крепкую шею воображаемого мужа, и затем...

Ох, Ри, три камни! От этих жарких фантазий пальцы вдруг обмякли и предательски соскользнули с мокрого черенка. Я потеряла равновесие и с силой налетела бедром на тележку. Тяжелая бочка накренилась и с мерзким хлюпаньем зловонная, грязная вода выплеснулась прямо на брусчатку, широкой лужей заливая мои и без того дырявые ботинки.

***

Я метнулась всё собрать, судорожно перебирая руками по камням, по своей привычке не поднимая головы. И тут... тонкая струйка грязной воды, извиваясь змеей и пробираясь по мелким трещинкам мостовой, побежала вперед.

О, мрак.

Ноги. Крепкие мужские ступни, уверенно стоящие на брусчатке в дорогих кожаных сандалиях. Грязная, вонючая жижа предательски затекла прямо на эти пальцы — пальцы с идеальными, ровными и чистыми ногтями, какие могли быть только у мужчины из очень высокой касты.

Внутри у меня всё оборвалось. Мне конец. Если это кто-то из высшей знати, за испачканную обувь меня просто забьют хлыстами прямо на этих камнях.

Я медленно, словно в оцепенении, поднимаю голову вверх. Яркое утреннее солнце сначала безжалостно слепит мои привыкшие смотреть только вниз глаза.

О, Ри... это конец... такой же бесславный и жалкий, как и вся твоя жизнь.

Сверху вниз, прямо в мои глаза — глаза мусорщицы, которые вообще не должны, не имеют права смотреть на знать прямо, — смотрит зимнее морозное небо. Из-под надвинутого капюшона, ледяные глаза. Сегодня он был не в своей парадной алой тоге, а в темном, плотном плаще, скрывающем фигуру, словно хотел остаться незамеченным на этих грязных улицах. Но не узнать его было невозможно.

Патриций Кирк.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Я не отвожу взгляд, хотя должна бы... Я понимаю — это финал. Но я смотрю. Смотрю и любуюсь им, как приговоренный к смерти любуется своим последним в жизни рассветом.

А он смотрит на меня. Это как самый страшный и самый сладкий кошмар. Я хочу остаться в этой минуте целую вечность, забыть обо всем, не знать и не ведать того, что неизбежно последует потом...

А он... он тоже смотрит. Прямо в мои расширенные глаза. Затем его взгляд скользит по моему лицу — медленно, тягуче, будто это сладкий густой мед и раскаленная смола в одно и то же время. Этот взгляд обжигает кожу сквозь въевшуюся грязь.

Я, окончательно обезумев от страха и неминуемого наказания, так и не опускаю головы. Я... Ри. Ох, Ри, что ты творишь... Я улыбаюсь ему. Искренне, робко и беззащитно, как младенец улыбается своей матери. Наверное, в этот миг, стоя на коленях в луже грязной воды с идиотской улыбкой на губах, я выгляжу настолько же странно, безумно и нелепо, насколько и жалко.

***

И тут начинается то, что в вашем мире назвали бы сюрреализмом. Кирк улыбается мне в ответ.

Не мило... он всё-таки патриций. Эта его улыбка — тонкая, едва уловимая, опасная — манит меня, как фосфоресцирующий свет глубоководного хищника манит мелкую рыбешку. Я хочу идти на этот свет, абсолютно точно зная, что там — верная смерть.

Я так редко смотрела в живые лица мужчин — моей касте это строго запрещено. Только мельком, украдкой, снизу-вбок, пока скребла эти проклятые камни, я могла наблюдать за проходящими мимо воинами, ремесленниками, кузнецами... Но патриций... он прекрасен, как холодный свет луны в отражении темного, неспокойного моря. И я смотрю, смотрю на него во все глаза, жадно впитывая этот образ, как утопающий делает свои последние, судорожные вдохи перед тем, как навсегда уйти на дно.

Дорогие, пишите в комментарии, стоит ли продолжать?)) Впереди будет жестко, сладко, из серии "не хочу, но буду"

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

От его улыбки я окончательно теряю разум. Мои глаза, как непослушные рыбки, начинают откровенно подписывать мне не просто смертный приговор, а такую казнь, от которой побелели бы сами гладиаторы.

Я перестаю улыбаться и медленно спускаюсь взглядом ниже... Его плащ не застегнут. Я вижу его шею, и мне невыносимо, до дрожи хочется дотронуться до нее. Сначала до ямочки на подбородке — легко, едва уловимо. Затем костяшками пальцев провести по бьющейся вене, скользнуть вниз, к ключицам... медленно, нежно, как кошка, прочерчивающая хвостом узоры на теплом песке.

Я опускаю глаза еще ниже. Терять мне больше нечего. Я смотрю на линию его пояса — туда, где тонкая шелковая рубаха заправлена в плотные дорожные штаны. И в этот миг мое желание срывается с цепи. Все мои порочные, безумные фантазии последних одиноких и никчемных лет разом заполняют сознание, вытесняя остатки страха. О, сейчас мне хочется только одного: запустить мои пальцы за этот пояс и медленно расстегнуть всё, что там застегнуто...

Я упираюсь взглядом в то самое место на его штанах, где всё яснее проступают контуры того, что тысячу раз представлялось мне в моих порочных фантазиях. Я начинаю дышать так мелко и часто, что всё мое тело, сидящее прямо в грязной луже, мелко вздрагивает, как пойманная в силки перепелка. Я смотрю туда, кажется, целую вечность. Время окончательно сломалось в моей поехавшей от ужаса и возбуждения голове.

Затем, напрочь забыв, кто я, зачем я здесь и кто он такой, я просто... снова поднимаю голову и нагло, бесстыдно смотрю прямо ему в глаза. И встречаю его взгляд. От дикого желания, рвущегося наружу, я приоткрываю губы... и смотрю на жесткий изгиб его рта. О, мой последний сон наяву так сладок и тягуч...

Патриций медленно, хищно улыбается. Я вижу, как он чуть щурит глаза и продолжает смотреть на меня, не отрываясь. Ри, это самая сладкая мука... В своих самых смелых фантазиях я мечтала о... да о ком угодно, но только не о нем. Это слишком.

И в этот момент, видимо, мое сознание наконец-то обрабатывает всю нереальность происходящего. Не выдержав этого, я просто отключаюсь, падая лицом вниз прямо на мокрую мостовую...

***

Я медленно открываю глаза... Сознание возвращается ко мне постепенно, как тонкая струйка воды. Будто сквозь вату, я слышу приглушенные голоса — мужской и женский. Чувствую скользящие прикосновения к своим плечам, затем к спине...

Моргая, я окончательно прихожу в себя и по привычке сразу же опускаю взгляд вниз. Я вижу, что сижу в воде. Ощущаю сначала слабо, а затем всё сильнее дурманящие запахи розы, сладких апельсинов и чего-то еще, что, смешиваясь, обволакивает меня, как нежный, теплый кокон.

Я в ванне... И меня моют. Меня, практически неприкасаемую.

Я шумно втягиваю воздух и всё-таки осмеливаюсь поднять взгляд. Служанка и евнух — я безошибочно узнаю их касту по форме одежды — уже разворачивают огромное пушистое полотенце, жестом заставляя меня подняться.

Я вскакиваю, как привыкла делать это по утрам — за долю секунды. Вода с громким плеском выливается за бортик, горячими ручейками стекает по моим обнаженным плечам.

Итак, Ри... ты жива. И не просто жива — ты невероятно, пугающе жива. И впервые за всю мою жизнь я приняла настоящую ванну, а не наспех омылась ледяной водой из корыта. Видимо, чудо вчерашней полной луны всё-таки решило прикоснуться и ко мне...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

— Вик, ты слышал приказ патриция... — шепчет служанка, промокая мою кожу полотенцем. — Его нельзя нарушать. Даже главного евнуха могут высечь плетьми до мяса за своеволие.

Евнух только усмехается. Он медленно обходит меня по кругу, его цепкий взгляд скользит по моему телу.

— Сири, я знаю Кирка с юношеских лет. И поверь, мой вариант он одобрит мгновенно. Патриций привел ее сюда, потому что... только посмотри на нее. Ее взгляд порочен, как у самой старшей путаны из комнат утех, но тело при этом абсолютно невинно. Это редкая специя. Кирк увлекся ею сильнее, чем псовой охотой. И, дорогая моя... где наш герой вечера?

Служанка нервно сглатывает, опуская глаза в пол:

— Все готово, Вик...

***

Я стою, как изваяние в фонтанах на главной площади... Зеркало. Тут есть зеркало. Да, вы, наверное, думаете: ну есть и есть, что тут такого? А то, скажу я вам, что я впервые за много лет вижу себя в полный рост, целиком... и вид мне о-о-очень нравится.

Мои сухие до этого дня темные волосы теперь увлажнены и и струятся по плечам и спине, как тяжелые лозы винограда. Стройное и сильное от изнурительной работы тело блестит, как диковинное стекло — сразу видна работа дворцовых служанок. Грудь высокая, полная, с идеальными, чуть набухшими сосками...

Я вижу в зеркало, как сзади ко мне тягуче подходит евнух. Его лощеное лицо расплывается в откровенно пошлой, предвкушающей улыбке. Он поднимает руки и мягко, но уверенно защелкивает на моей шее легкий металлический ошейник. К нему крепятся нити цепей — тонкие, как блестящая паутина, холодные и чуть шершавые.

Вик закрепляет конструкцию так, что эти звенья опутывают меня, змеясь по коже. Они скользят в ложбинке между грудей, спускаются ниже по упругому животу... На мои бедра он крепит пояс, с которого спадают невесомые шелковые полосы. Это даже не юбка, а скорее полупрозрачная, провокационная дымка из тончайших лент ткани. Они не скрывают наготу, а лишь дразнят, разлетаясь от малейшего моего движения.

Вик довольно осматривает меня со всех сторон, удовлетворенно усмехается и крепит к кольцу на ошейнике длинную цепь. Она не тяжелая, серебристая и изящная, но, глядя на нее в отражении, я понимаю — это поводок.

***

Сири подходит и подает ему длинные черные перчатки из сложного кружева.

— Вик, ее руки красивые, но кожа грубая, как древесная кора...

Евнух кивает и начинает натягивать их на меня. Перчатки длинные, доходят почти до самых локтей. Кружево на удивление оказывается жестким, даже колючим. Мне сразу хочется сбросить их, содрать с себя, но я сдерживаюсь.

Итак, Ри... ситуация вырисовывается вкусная, но опасная, как игры с обоюдоострыми ножами. В чем же опасность, спросите вы меня? Наверняка скажете: «ох, девочка, радуйся, ты вытащила счастливый билет!»

Но вот что я вам напомню: патриции и все верхние касты нашей ублюдочной планеты Кай — лютые, абсолютно пресыщенные извращенцы. Просто вспомните кровавые бои гладиаторов и поймите одну простую вещь: меня могут долго и со вкусом готовить лишь к тому, чтобы Кирк просто перерезал мне горло. А потом стоял бы и пару минут с экстатическим наслаждением наблюдал, как красиво и ярко струится моя кровь по всему этому великолепию...

Мои мрачные мысли прерывает Вик.

— Пора, — бросает он.

Евнух медленно, скользко и до омерзения неприятно проводит своей пухлой ручкой по моим соскам, не переставая гадко и сально ухмыляться. От этого прикосновения меня передергивает, но цепь натягивается. Вик берет меня за поводок, и мы выходим в гулкие, роскошные коридоры дворца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Мы зашли в покои патриция. Знаете, я думала, что видела роскошь, но здесь… Здесь роскошь была подавляющей. Огромные потолки, тяжелые гобелены и кровать — исполинское ложе из темного дерева, утопающее в шелках. А рядом, у самой стены... низкий бархатный пуф. И над ним — вбитое в камень массивное железное кольцо.

Очень удобно, чтобы крепить цепь.

Я медленно сглотнула. И нет, не от липкого ужаса, как вы могли бы подумать. Мой изворотливый мозг сработал иначе: если это мое место, значит, я смогу смотреть на прекрасного патриция всю ночь. Высшие касты явно спят дольше моего.

Внезапно Вик и Сири разом рухнули на колени. Моя цепь в руках евнуха резко натянулась, и я по инерции сделала пару шагов вниз и вперед, едва не потеряв равновесие.

А когда я подняла глаза… всё внутри меня сладко сжалось. Я почувствовала, как между ног тягуче и жарко скопилась влага. Много влаги. Я смотрела на него, начиная задыхаться от эмоций.

Кирк стоял всего в паре шагов от меня. Обнаженный торс, небрежно обернутое вокруг узких, сильных бедер полотенце. Влажные, чуть растрепанные волосы — он явно только что вышел из своей ванны.

Он пах так, что у меня опять помутилось в голове. Никаких приторных благовоний. Это был резкий, будоражащий запах разгоряченной чистой мужской кожи.

Мне до безумия хотелось рвануться вперед. Натянуть эту цепь, приблизиться к нему вплотную и опуститься на колени. О нет, не для рабского поклонения. Я до белых пятен в глазах хотела прижаться губами к низу его живота, эстетичного и твердого, как у мраморной статуи. Хотела приоткрыть губы и жадно слизать языком каждую каплю воды, которая медленно стекала с его волос на широкие плечи, а затем вниз, исчезая под краем полотенца.

***

Кирк бросил сквозь зубы одно слово:

— Вон.

Вик и Сири, не смея даже вдохнуть громче положенного, синхронно попятились. Они отступали к тяжелым дверям задом, низко опустив головы, буквально скользя по полу в подобострастных поклонах, пока створки с глухим стуком не сомкнулись за ними.

В ту же секунду цепь выскользнула из пальцев евнуха. Металлические звенья с красивым звоном рухнули на пол.

На одно жалкое, иллюзорное мгновение в груди вспыхнула дикая радость — свобода! Но нет. Потому что я спиной, голой кожей почувствовала, как сзади ко мне кто-то медленно подходит. Кто-то очень высокий. От него исходил жар, как от раскаленного камня.

Но я не оборачивалась. Я была парализована. Мои глаза жадно, отчаянно скользили по Кирку — так голодный нищий смотрит на кусок истекающего соком мяса в таверне.

В своем абсолютном безумии я рассматривала его хищное, порочно-довольное лицо. И когда я, наконец, осмелилась поднять взгляд выше, то столкнулась с его глазами.

Морозные, как бескрайнее зимнее небо. И абсолютно безжалостные, жестокие, как лезвие отточенного клинка. Этот взгляд не обещал ничего доброго.

О, Ри… это невыносимая пытка. Пытка сгорать заживо, чувствовать чужой жар за спиной и этот ледяной взгляд патриция спереди… и не иметь позволения коснуться его.

***

Кирк неторопливо приблизился, не отрывая от меня своего пронизывающего взгляда. Тот, кто бесшумно подошел сзади, сократил дистанцию.

Я чувствувала, как влага крупными каплями стекает по внутренней стороне бедра. Я невольно переступила с ноги на ногу и от этого движения струящиеся полосы шелка моего наряда скользнули в стороны, почти полностью обнажая бедра.

Взгляд Кирка медленно опустился, отслеживая то, как капли скользят по моей коже. Я видела, как меняется его поза, как напрягаются мышцы пресса под влажной кожей, выдавая его реакцию на то, что он видел. Его желание, которое я так отчаянно в нем искала, теперь было невозможно скрыть.

Тут же я почувствовала, как большие сильные руки того, кто стоял сзади, тяжело и властно легли мне на лопатки. От этой внезапной хватки я рефлекторно выгнулась дугой, но чужие широкие ладони скользнули ниже по спине и сжались на моих обнаженных ягодицах, жестко фиксируя меня на месте.

Я оказалась заперта в ловушке, зажатая между безапелляционной силой за моей спиной и голодным, откровенным взглядом Кирка, который наблюдал за каждым моим вдохом с расстояния в один шаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Кирк подошел ко мне вплотную... Он дышал гораздо чаще, чем дышат спокойные люди. Я хотела сейчас только одного — стянуть эти проклятые черные перчатки и голой кожей касаться его прекрасного и порочного лица, провести пальцами по его дурманящим меня губам.

Тот, кто подошел сзади, тем временем не останавливался... Его большие ладони сильно сжали мои ягодицы, а потом я почувствовала, как он начал медленно разводить их, немного натягивая вверх, большим пальцем одной руки он скользнул вниз по центру и ниже... Я тихо застонала.

Услышав мой стон, он, больше не сдерживаясь, вплотную вжался в меня. Я кожей спины почувствовала, как его крепкая, гладкая грудь, вдавившись в меня, вздымается... чаще, чем у Кирка... и дальше все пошло как в странном, но желанном мною все эти годы сне...

Кирк бросил короткий приказ:

— Я передумал. Дальше я сам.

Тот, кто был сзади, сдавленно выдохнул, но отступил, не смея ослушаться приказа патриция. Я же застонала, нет — почти зарычала от того, что мне хотелось продолжить. Эта остановка сводила с ума, обрывая струну наслаждения. Мое тело горело, и внезапная пустота за спиной казалась невыносимой пыткой.

— Пошел прочь! — рвано бросил Кирк, и в ту же секунду его сильные, но невыносимо изнеженные руки подхватили меня под ягодицы. Я инстинктивно обвила ногами его талию, отчего его полотенце упало вниз. Я на мгновение опешила, не веря, а потом меня накрыла волна безумного, экстатического ликования.

***

Кирк опустил меня на кровать... Медленно, почти издевательски, словно давая мне последнюю секунду на раздумья. Хотя по его взгляду было абсолютно ясно — теперь он бы меня ни за что не отпустил. Прохладная ткань покрывала коснулась моей обнаженной спины, заставив судорожно выдохнуть.

Он навис сверху, опираясь руками по обе стороны от моего лица. В его глазах, обычно таких надменных и холодно-отстраненных, сейчас было чистое, неконтролируемое желание. Его изнеженные пальцы... те самые, что привыкли только к роскоши, теперь с силой скользнули по моей шее, зарываясь в волосы и фиксируя голову.

Кирк резко подался вперед, его горячее и сладкое для меня дыхание коснулось моей ключицы, а затем его зубы жестко сомкнулись на моей коже. Я выгнулась со стоном от этой резкой боли, переходящей в кайф, но его хватка в волосах только усилилась, не давая дернуться. Его вторая рука властно скользнула по моему голому бедру, сжимая плоть почти до синяков. Он грубо рванул меня на себя. Никакой аристократичной выдержки больше не было — только голодная, звериная потребность взять.

Не давая ни секунды на передышку, он скользнул лицом ниже, оставляя языком на коже влажные, следы, спускаясь от шеи к груди. Его тяжелое бедро уже бескомпромиссно вклинилось между моих ног, безжалостно раздвигая их шире.

Опустить голову я не могла — его рука намертво вцепилась в мои волосы, жестко фиксируя затылок. В этот момент я почувствовала обжигающую, нежную головку его члена между моих ног. Кирк качнул бедрами, медленно и плавно проводя им там. От этого ощущения я с силой прикусила губу, подавляя рвущийся немой стон, и тут же ощутила на языке солоноватый вкус своей крови.

Кирк нашел губами мой затвердевший сосок, дразняще скользнул, а затем прикусил его. Я резко выгнулась, и в этот самый миг он с силой вошел в меня. Больше сдерживаться я не могла — сорвалась на крик от боли и ослепительного, темного удовольствия.

Его твердый и большой член полностью заполнил меня, он начал двигаться. От каждого толчка я сходила с ума.. Боль сменилась диким наслаждением, весь мир будто перестал существовать — остался только он. Кирк отпустил мои волосы, продолжая трахать меня, рукой спустился к шее и сжал ее чуть выше железного ошейника. Я выдохнула его имя ..

— Вот так, да...

Кирк поймал мой ошалевший от удовольствия и боли взгляд, не переставая двигаться внутри меня. Он вытянул язык и медленно слизал кровь из моей прокушенной губы, а затем прижался губами к моим губам. Тормоза в моей голове окончательно отказали, и я с рычанием сильно укусила его за нижнюю губу.

Кирк застонал, я почувствала, как его соленая кровь заполняет мой рот.

В пьянящем экстазе я подалась бедрами навстречу его ритму, сладко сжимая его член внутри себя с каждым новым толчком. Его рука на моей шее сжалась так сильно, что воздух почти перестал поступать. Я начала задыхаться, мои руки в черных перчатках вцепились в его спину... и когда уже воздух в легких почти закончился, он кончил в меня и разжал руку на шее. Я судорожно вдохнула, и в этот миг меня настигла волна ослепительного, пульсирующего оргазма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

С рваным выдохом Кирк обессиленно опустился на меня. Его щека — нежная и невероятно горячая — коснулась моего виска... О, Ри... Если всё это лишь сон, то лучше тебе никогда не просыпаться.

Я медленно сглатываю, чувствуя на губах соленый привкус его крови. Рука Кирка властно и крепко скользит по моим плечам. Он ловит мой взгляд, и на его лице медленно появляется довольная улыбка. Восстановив дыхание, он вытирает губы тыльной стороной ладони... Ох, как же он красив и опасен, словно сытый зверь, который позволяет тебе думать, что ты в безопасности.

Кирк наматывает на руку длинную цепь от моего железного ошейника. Одно плавное, но жесткое движение — и он заставляет меня приподняться над кроватью. Я покорно повинуюсь своему патрицию, ведь я полностью в его власти.

Кирк поднимается с постели, и я покорно, словно по инерции, следую за ним. Он подходит к стене с металлическим кольцом и крепит цепь. Мои ноги всё ещё предательски дрожат, поэтому я тяжело опускаюсь на мягкий пуф прямо под кольцом, рядом с постелью. О, мой сладкий плен...

Пряча взгляд, я спиной чувствую, как Кирк опускается обратно на постель. Какое-то время я жадно ловлю каждый звук его дыхания. Его грудь вздымается тяжело, выдохи звучат хрипло. Но с каждой минутой этот ритм утихает, становится глубоким, ровным и спокойным.

Под эту убаюкивающую мелодию его дыхания я обмякаю на пуфе, отпуская всё напряжение, и мягко погружаюсь в самый глубокий и нежный сон за последние полгода.

***

Я проснулась от тихого металлического лязга собственной цепи, когда невольно пошевелилась во сне. По старой привычке я попыталась резко вскочить, но тут же замерла, осознавая, что больше не в своей тесной каморке. Я — в личных покоях патриция Кирка. От одних только воспоминаний о вчерашней ночи тело снова начало мелко дрожать. Сглотнув, я перевела взгляд на кровать. Кирка там не было. Интересное дело... Я-то думала, высшие касты нежатся в постелях до самого обеда.

Стоило мне медленно подняться на ноги, как двери распахнулись. На пороге показалась Сири — служанка патриция. Вчера я была слишком ошарашена резкими переменами, чтобы ее как следует разглядеть.

В ней всё выдавало абсолютную скромность: наглухо застегнутое серое форменное платье, ни капли косметики, робкий, избегающий прямого зрительного контакта взгляд.

Она остановилась в паре шагов от меня.

— Цепь просто примотана, — ее голос прозвучал мягко, почти сочувственно. — Тебе не обязательно сидеть на пуфе весь день.

Я перевела взгляд на ее руки. Сири держала сложенное платье. Совершенно невесомое, сшитое из тончайшей полупрозрачной ткани, которая вряд ли могла что-то скрыть.

Сири подошла к кольцу и без труда скинула с него намотанную цепь, расстегнула и сняла мой ошейник. Я выдохнула, чувствуя мимолетное облегчение.

— Ванна господина готова, — так же тихо, не поднимая глаз, произнесла служанка и указала на скрытую за тяжелыми портьерами нишу.

Купальня патриция ошеломляла: черный камень, приглушенный свет и огромный бассейн с дымящейся водой. Я безропотно позволила Сири заботиться о себе. Ее руки проворно, но бережно скользили по моей коже с мягкой губкой, смывая липкий пот и напряжение вчерашней безумной ночи. Когда с водными процедурами было покончено, служанка промокнула мое тело пушистым полотенцем и развернула свой невесомый груз.

Она аккуратно помогла мне облачиться в это полупрозрачное безумие. Тончайший материал мгновенно прильнул к чуть влажной коже. Платье не скрывало ровным счетом ничего. Оно лишь дразнило, превращая меня в живой, красиво упакованный подарок.

Мы вернулись в покои. На небольшом столике у огромного окна уже стоял поднос с простой, но аппетитной едой: свежая лепешка, пара кусков желтого сыра и чашка с терпким, ароматно пахнущим травами напитком.

— Поешь, — тихо сказала Сири, направляясь к выходу. — Господин вернется только ближе к ночи.

Двери за служанкой бесшумно закрылись, и я осталась одна. Поежившись в своем невесомом, откровенном наряде, я неуверенно подошла к стеклу.

Вид захватывал дух. Покои Кирка находились невероятно высоко. Отсюда, залитый утренним светом, раскинулся Верхний город — сверкающий шпилями, чистый, недосягаемый. А где-то там, далеко внизу, осталась моя прежняя унылая каморка, моя старая жизнь. Я теперь стояла здесь, на вершине мира, в прозрачном шелке, привязанная невидимой, но крепкой цепью к одному из его хозяев.

***

Мое одиночество продлилось недолго. Не успела я как следует обдумать свое положение, как двери покоев открылись вновь. Только вот шаги за спиной были совсем не женскими.

Прежде чем я успела обернуться и посмотреть на гостя, чья-то большая и пугающе горячая ладонь легла мне на лицо, зажимая рот. Паника ударила в голову, я отчаянно дернулась в сторону, но его вторая рука властно обвила меня со спины за плечи.

— Тихо, Ри. Не кричи, — прозвучало у моего виска.

В этом голосе не было угрозы. Наоборот, он звучал как виолончель — глубокий, низкий, обволакивающе приятный и абсолютно спокойный. Подчинившись этому гипнотическому тону, я послушно замерла, чувствуя себя пойманной птицей.

— Мы виделись вчера... — протянул он, а потом тихо хмыкнул. — Ну, как виделись... Я-то тебя сзади очень хорошо успел разглядеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Я вздрагиваю всем телом. Ри. Как давно меня так не называли? После того злополучного финала на рулетке двадцатилетия моя жизнь покатилась в бездну, и я лишилась не только прав, но и имени. Я привыкла к молчанию и презрению.

— Так, я сейчас медленно разожму руки, — шепчет он, и в его голосе сквозит странное, почти пугающее спокойствие и неожиданная забота. — Не вздумай кричать. Поняла?

Я сглатываю и киваю. Тепло чужого тела отступает. Я медленно поворачиваюсь, еще не до конца осознавая, с кем делю комнату. Взгляд врезается в широкую грудь. Форма личной охраны патриция — глухой темный китель, клинок на поясе и герб на плече. Одежда тех, кому позволено многое.

Я заставляю себя поднять голову. И тут же тону в янтарных глазах, которые смотрят на меня с откровенной, дерзкой усмешкой. Выразительные скулы, словно высеченные искусным скульптором, чуть волнистые темные волосы... В груди всё обрывается. Ох, Ри... Такое лицо не забывается.

Выживший.

***

Я несколько раз медленно моргаю. Пожалуй, после всего сумасшествия последних суток у меня просто атрофировалась способность удивляться. Мозг отказывался паниковать, воспринимая происходящее как очередной сюрреалистичный бред.

Мужчина тем временем чуть склоняет голову и игриво салютует мне двумя пальцами, приложенными к виску.

— Майор Ри Сторн, вас приветствует капитан Лек Орн.

Я смотрю на него, всерьез начиная подозревать, что этот красавчик просто свихнулся. Майор Ри Сторн. В этой дикой комбинации слов реальным было только короткое «Ри». Остальное звучало как чья-то чужая, украденная жизнь.

— Лек Орн? Капитан? — срывается с моих губ.

Голос звучит тихо, сипло и сухо, царапая горло. На социальном дне я так давно ни с кем не говорила вслух, что почти забыла, как это делается.

— Да, майор, — легкая усмешка мгновенно стирается с его лица. Янтарные глаза темнеют. — Я уже понял, что пираты поработали с твоей памятью. Но не подозревал, что настолько сильно, — в его красивом, низком голосе внезапно проступает заметное, почти болезненное расстройство.

— Лек... — медленно тяну я, уже окончательно укрепившись в мысли, что разговариваю с душевнобольным. — Я помню тебя. Ты — Выживший. Единственный, кто уцелел на той бойне на арене. Твое помилование патрицием Кирком...

При упоминании этого имени где-то внутри всё сладко замирает, но я заставляю себя сфокусироваться и продолжаю:

— Твоя жизнь — это чудо. То, как ты голыми руками расправлялся с теми чудовищами генной инженерии... это легенда. Но послушай меня, я — просто Ри. Никакой не майор. Я мыла мостовые этого проклятого города, пока вчера моя жизнь вдруг не сделала резкое сальто вперед.

Лек тяжело вздыхает и задумчиво трет висок.

— Так, майор… просто слушай меня внимательно. Я уже неделю торчу на этой странной планете и ищу тебя. Полгода назад ты пропала в этом секторе, и когда мы, наконец, поймали слабый сигнал твоего подпространственного маячка, отряд разделился. Каждому досталось по планете в системе. Только вот меня здесь встретили… крайне негостеприимно, — голос Лека становится мрачным.

Он слегка ведет плечами, словно стряхивая с себя воспоминания.

— Честно сказать, тот бой на арене был паршивым и опасным даже для меня. Нравы у аборигенов лютые. Гладиаторы тут сильно неправильные, оружия не было…

Лек замолкает на секунду. В его глазах мелькает тень усталости, но она мгновенно исчезает.

— Я уже начал сомневаться в успехе операции. Пока вчера…

Фраза повисла в воздухе. Он замолчал и совершенно нагло, не торопясь, обвел мою фигуру в невесомом платье откровенным, плотоядным взглядом, после чего его губы растянулись в довольной, сытой улыбке.

Я больше не выдерживаю. Нервное напряжение прорывается наружу, и я начинаю смеяться. Сперва хрипло, как простуженная, но смех нарастает, становясь всё громче, заполняя собой гулкую тишину покоев.

— Майор… — тяну я предельно ласково, как говорят с умалишенными. — А ты, стало быть, капитан. Лек, мне двадцать лет. Какая субординация? Что за дичь?

Он не обижается. Наоборот, довольно хмыкает.

— Ну, быть дочерью адмирала Сторна — это полезно, — отвечает он. — Но будем честны, ты, так-то, самый кровожадный и безбашенный боец нашего сектора. Так что майора ты заслужила.

«Кровожадный», — эхом отзывается в моей голове. Я, уборщица с мостовой. Всё ясно, он полностью свихнулся.

— Тихо, Ри. — Лек обрывает меня резким шепотом. — Тут этот пухлый ходит... Вик. Скользкий типок. Если он застанет меня здесь, хорошего не жди.

И действительно — за дверью вдруг раздается тихая возня, а затем шаркающий звук быстро убегающих ног. Нас явно слушали.

Лек переводит тяжелый взгляд на мои глаза, а затем продолжает свою откровенную вольность. Он долго, тягуче, с нескрываемым удовольствием скользит взглядом по моей фигуре. Открыто любуется как ткань моего платья облегает каждый изгиб, не скрывая почти ничего.

Он вскидывает руку, салютуя мне во второй раз.

— Майор, я что-нибудь придумаю, — его голос звучит уверенно для сумасшедшего. — Ты только постарайся не умирать в ближайшие дни... Тем более, — он сверкает наглой, ослепительной улыбкой, — как я понял, местная власть от тебя без ума.

Он разворачивается на пятках и быстрым, неслышным шагом профессионального военного выскальзывает за дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Я остаюсь одна. Время тянется медленно. Большую его часть я сижу на бархатном пуфе у кровати моего патриция. Мои фантазии — мое убежище — теперь заполнены реальными воспоминаниями. Запах его кожи, его стон, его вкус на моих губах... Если раньше мои мечты рисовали мне образы разных мужчин, то сейчас все остальные лица будто потеряли для меня значение.

Я с блаженной улыбкой провожу руками по своим бедрам, немного вздрагивая по тем следам, что вчера оставили его сильные, но изнеженные руки. Мои же руки стали гораздо мягче: усилия Сири, ее мази почти убрали грубость, оставленную черной и грязной работой.

Мне больше не нужны перчатки, и я с легкой улыбкой предвкушаю, что смогу провести кончиками пальцев по его прекрасному и порочному лицу.

Лицу, которое теперь стало центром моей мании — на нем сошлись все мои нерастраченные чувства, жгучая страсть и сладкая одержимость.

***

Этот безумец Лек... О, выживший юноша, казавшийся мне прекрасным тогда на экранах, сейчас скорее... Как бы вам всё это передать? Он не раздражает, нет.

Он кажется мне красивой и назойливой бабочкой, которая была бы мне безразлична, если б не его странная, но раздражающая меня убежденность.

Убежденность в том, что он должен спасти меня от моего патриция. И раздражает даже не сам факт его безумия, а вот это вот его: я вытащу тебя отсюда.

Меня? Я тихо и страшно смеюсь в пустоте комнат. Меня не нужно вытаскивать. Я не хочу уходить. Я хочу быть рядом с Кирком каждый его вдох. Стать для него воздухом, стать ветром в его прекрасных волосах, лучами солнца, ласкающими его сильные плечи на восходе и закате...

***

Обхватив колени, я чувствую мягкость прозрачного и откровенного платья... Я смотрю в огромное окно напротив: как солнце медленно, но неотвратимо скрывается за горизонтом нашей планеты Кай.

Жестокой, порочной. Но это планета моего патриция, а значит, и моя. Даже если Лек хоть на волосочек не сошел с ума, и всё это правда... пусть уходит сам. Я не кровожадный майор, лучший боец сектора. Эта реальность мне не нужна, будь она правдой.

Мои веки медленно смыкаются. Темнота поглощает комнату. Я мягко опускаюсь на пуф и тут же проваливаюсь в тревожный, но крепкий сон.

Мне снится чужое небо. Три луны заливают мертвым светом поле боя. Космические корабли затмевают звезды. Я в странной, плотной форме. Волосы туго стянуты на затылке — ни один локон не смеет выбиться. Я в битве. Из уродливой, дышащей гарью пещеры выползают чудища — клыкастые, быстрые, смертоносные.

Но я страшнее их. Я двигаюсь среди них как призрак. Никаких лишних эмоций, только чистый, выверенный инстинкт хищника. Мои удары дробят черепа, лезвия вскрывают их животы еще до того, как они успевают замахнуться. Я уничтожаю их методично, хладнокровно втаптывая в грязь их агонизирующие тела.

Мое лицо залито их кровью, но в глазах нет ничего, кроме жуткой, пугающей пустоты идеального солдата...

***

Я просыпаюсь в холодном поту. Огромная луна нашей планеты Кай уже взошла и безмолвно смотрит на меня из окна.

Я сразу же бросаю взгляд на смятые шелковые простыни... Кирка здесь нет. Паника затмевает рассудок, и я, как брошенный, нетерпеливый ребенок, вскакиваю на ноги.

Я ищу его по всем покоям: заглядываю за тонкие ширмы, откидываю тяжелые пологи, вглядываюсь в тени огромной ванной комнаты, пытаясь уловить хоть звук его шагов, хоть знакомый запах его кожи... Но везде лишь звенящая, мертвая тишина.

Его нет. Сири сказала, что господин придет только ночью. Вот ночь. Где он?

***

Я быстро выхожу из покоев, тяжелые двери глухо смыкаются за мной, и я оказываюсь в гулкой пустоте дворцовых коридоров.

Я иду, как мне кажется, наобум, не встречая никого на своем пути. Спустя время блужданий слышу гул голосов... Тихо подхожу к распахнутым дверям, останавливаюсь в тени и наблюдаю.

Это небольшой, но роскошный зал. За столом собралась элита: преторы и адмиралы с бесстрастными, жестокими лицами.

Но во главе них сидит он. Кирк. Мой патриций.

Я задерживаю дыхание от ликования и любуюсь им. Его лицо в мягком свете безупречно, в каждом его жесте сквозит абсолютная власть.

Он коротко отдает приказы, а я учащаю дыхание, глядя лишь на его нижнюю, чуть припухшую губу — туда, где вчера я оставила след своих зубов. От этого воспоминания я дышу словно изнывающий от горячки больной.

Волны возбуждения и сладкой эйфории накатывают на меня.

И тут я вижу женщину. Идеальная представительница высшей касты в откровенном, едва скрывающем наготу платье, усыпанном камнями. Она подходит к моему Кирку, целует его руку и садится прямо у его ног...

В этот миг моя эйфория перерождается в черную, собственническую ярость. Я затаиваюсь у дверей, сливаясь с темнотой, замирая, как ядовитая змея. Мои глаза не отрываются от ее шеи, а в голове стучит лишь одна мысль — как легко было бы ее сломать.

***

Проходит время.

Я слежу за ней, почти не двигаясь, превратившись в натянутую струну.

И вот она неспешно встает, что-то томно отвечает Кирку и покидает зал.

Я скольжу следом, как безликая, бесшумная тень. Я не отдаю себе отчета в том, что делаю. Я не принимаю решений, мой разум затуманен.

В пустом коридоре я делаю один стремительный бросок. Мои ладони ложатся на ее идеальную шею, пальцы на автомате находят нужные позвонки, и я сворачиваю ее. Это движение будто вшито в мою подкорку глубже, чем любовь к патрицию.

Она падает к моим ногам. И в эту секунду морок рассеивается...

Я судорожно пытаюсь сделать вдох, но воздух не идет в легкие. Я прижимаюсь к холодной стене, с ужасом глядя на свои руки, и начинаю задыхаться от удушающего, первобытного страха.

Что я наделала? Кто я?

— Браво, майор, — раздается за спиной знакомый низкий голос.

— Память возвращается к тебе через инстинкты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Я судорожно вдыхаю и поднимаю глаза. Лек. Возникший словно из ниоткуда, красивый и статный в своей черной форме личной охраны.

— Ри, эта дамочка... — он осекается, оценив масштаб катастрофы. — Нам нужно убрать ее, немедленно. Пока Вик не поднял тревогу.

Видя мой остекленевший взгляд и дрожь, бьющую тело, Лек мягко, почти по-родственному, обнимает меня за плечи.

Но стерва-судьба не оставляет нам ни единого шанса. Тени в конце коридора приходят в движение, и из них выступают двое. Мой патриций. И его претор.

Лицо претора перекошено от ярости, благородные черты исказились, превратившись в звериный оскал при виде мертвой женщины.

А Кирк... он смотрит только на меня своими пронзительными небесными глазами. В них нет ни капли злости или разочарования. Нет. Там плещется темное, бездонное восхищение хищника, оценившего чужую силу — восхищение, не обещающее мне абсолютно ничего хорошего.

Претор ломается в резком поклоне перед Кирком и шипит, брызгая ядом:

— Мой господин! Ваш цепной гвардеец только что лишил жизни мою племянницу, кровь от крови высшей касты! Я требую немедленной и показательной казни!

Лек напрягается, готовый принять удар на себя, но в этот миг из полумрака выскальзывает мерзкая, пухлая фигура. Вик. Евнух подобострастно изгибается в поклоне, потирая пухлые ладони, и его елейный, торжествующий шепот разрезает тишину:

— О, достопочтенный претор... Вы жестоко ошибаетесь. Это сделал не гвардеец. Это была... она.

***

Услышав слова евнуха, претор багровеет, задыхаясь от возмущения.

В этот миг Кирк резко срывается с места и подходит ко мне.

Лек не разжимает рук, укрывая меня, но по его каменному напряжению я ясно понимаю: если сейчас начнется бой, мы проиграем.

Но Кирк просто игнорирует моего защитника, как тигр проигнорировал бы зашипевшего уличного кота. Патриций плавно протягивает руку, и его пальцы властно, до синяка сжимают мой подбородок, заставляя поднять лицо. Его небесные глаза изучают мои, медленно опускаются на губы... Я замираю в этой страшной, но отвратительно сладкой для меня минуте его внимания.

— Ваше требование, претор, будет удовлетворено, — бросает Кирк ледяным тоном, даже не удостаивая чиновника взглядом.

В это время коридор наполняется тяжелым топотом и лязгом брони — к нам подтягивается с десяток хорошо вооруженных гвардейцев, отрезая пути к отступлению.

— Виновный, — Кирк делает короткую паузу и небрежным, не терпящим возражений жестом указывает на Лека. Власть моего патриция настолько абсолютна, что никто не смеет издать ни звука. — Получит двадцать плетей. Исполнить незамедлительно.

***

Двадцать плетей... Я холодею. Мелкая, противная дрожь прошивает тело от затылка до пят. Мы все здесь прекрасно понимаем, что это конец — после двадцати ударов дисциплинарным кнутом не выживает никто.

Лек медленно разжимает руки, покорно отступая.

Гвардейцы тут же набрасываются на него, профессионально и жестко скручивая ему руки за спиной. Я отчаянно кошу глаза, пытаясь поймать его взгляд, потому что мой подбородок все еще стальной хваткой зажат пальцами Кирка.

Лек на удивление спокоен. Ни тени страха на лице. Он ловит мой взгляд:

— Не паникуй, майор. Я сегодня активировал подпространственный маяк. Сигнал ушел за орбитальное кольцо, прямо к нашему крейсеру. Поисковый отряд уже на векторе. Старайся не высовываться... Они вытащат тебя отсюда.

Он слабо, почти незаметно улыбается одними глазами. Гвардейцы грубо толкают его вперед, уводя на верную смерть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Мы идем следом за гвардейцами. Кирк держит меня пугающе близко. Как хозяин держит на поводке строптивого питомца, он жестко намотал мои волосы на руку. Я иду рядом, то и дело спотыкаясь.

Патриций идет в молчании.

Мы выходим во внутренний двор. Но здесь нет ничего от привычного уюта. Это гигантское плац-поле, холодное, голое и подавляющее своими масштабами, созданное не для прогулок, а для демонстрации силы.

Евнух Вик суетливо бежит впереди всех. Он аж подпрыгивает на ходу, потирая пухлые ручки и с упоением отдавая приказы палачам.

Лека подводят к возвышению в центре арены, где высится темный монолит для наказаний. Одно резкое движение — и ткань рвется, оставляя его спину обнаженной и беззащитной.

Сквозь пелену ужаса я смотрю на претора. Меня мутит от выражения его лица. Родственная любовь и горе уступили место уродливому предвкушению чужих мучений. Он слишком труслив, чтобы оспаривать приказы моего патриция, поэтому с готовностью и скрытой радостью принимает брошенную ему кровавую кость.

***

Воздух взрывается от свиста плети. Удар. Лек принимает его с пугающей стойкостью: лишь судорожно выдыхает сквозь сцепленные зубы, пока на спине расцветает первый темный кровавый след.

Толпа замирает в экстазе.

Претор жадно подается вперед, впитывая чужую боль, а толстяк Вик буквально лучится садистским торжеством.

Я не могу на это смотреть.

— Нет... Нет, прошу! — срываюсь я, пытаясь вырваться.

Но Кирк, всё это время державший меня на импровизированном поводке, резко тянет руку на себя и прижимает меня спиной к своей груди. Его хватка стальная: одной рукой он держит мои волосы, а вторую властно кладет на мое лицо, плотно зажимая рот. Мой крик превращается в глухое мычание.

Я кожей чувствую его тело. Его губы оказываются в миллиметре от моего виска, и он произносит первые слова, обращенные лично ко мне. Голос Кирка почти интимный, но от этого леденеет кровь.

— Смотри... Это последствия выбора. Это оковы власти, а не пустая жестокость. И не вздумай закрывать глаза... Плохой поступок всегда отравляет всё вокруг.

Я схожу с ума. Мой разум буквально разрывается на части от животного ужаса за Лека и темного, сводящего с ума трепета от близости Кирка. Внезапно его рука, жестко державшая меня за волосы, ослабляет хватку. Вместо грубого рывка его пальцы медленно скользят ниже. Сильно, властно, но до безумия интимно он проводит по моему обнаженному плечу, спускается вниз по предплечью... Впервые я без своих перчаток. Кожа горит от его прикосновения. Он находит мою дрожащую ладонь и крепко, почти нежно переплетает свои длинные пальцы с моими.

Вторая его рука по-прежнему зажимает мне рот, когда он снова склоняется к моему уху:

— Я не знаю, кто ты. Но ты точно не невинная овечка, случайно попавшая на бойню. Твой страх — лишь инстинкт, а не суть. Я вижу тебя. В тебе нет слабости. В тебе — тьма того, кто стоит на вершине пищевой цепи. Ты не добыча... ты хищник.

***

Я отчаянно мычу в его жесткую ладонь, дергаюсь всем телом, пытаясь вырваться, закричать, остановить этот кошмар... Но остановки не предвидится. Свист плети рассекает воздух во второй раз.

О, жестокое небо планеты Кай... Будь милосердным к Леку, раз в твоих правителях не оказалось ни капли милости...

И тут, будто отвечая на мою немую мольбу, небо буквально раскалывается на части.

Оглушительный, вибрирующий гул бьет по ушам, перекрывая все звуки на площади. Сквозь пелену ночных облаков прямо на черный камень двора обрушивается стремительная тень. Небольшой, хищный штурмовой крейсер, предназначенный для быстрой высадки десанта, зависает прямо над нами. Из его сопел вырывается пламя, заставляя каменные плиты дымиться.

Штурмовой крейсер.. Откуда я все это знаю, ведь на планете Кай мы не летаем в космос.

Площадь парализует ужас. Палач роняет плеть. Претор с жалким вскриком падает на колени, закрывая голову руками. Евнух Вик просто оседает на землю, как бесформенный куль.

Даже Кирк вздрагивает. Его хватка на моем рту слабеет, всё его тело превращается в натянутую струну, когда он смотрит на зависший корабль.

С тяжелым шипением пневматики опускается штурмовая аппарель. Сквозь клубы пара на площадь уверенно сходят три фигуры.

Они закованы в массивную, поглощающую свет композитную броню. В руках — тяжелые плазменные винтовки, контуры которых смертоносно мерцают в полумраке.

Фигура по центру делает шаг вперед. Из встроенных динамиков раздается усиленный электроникой, оглушающий приказ:

— Кхар'дан реш! Тарго сто-хар!

Для Кирка, претора и гвардейцев это звучит как гортанный рык инопланетных монстров.

Но я... Мои глаза расширяются от шока. Потому что сквозь искажения вокодера я отчетливо слышу:

«Оружие на землю! Всем стоять!». Я понимаю этот язык. Это мой родной язык.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

А дальше всё закрутилось с такой бешеной, нереальной скоростью, какая бывает разве что в площадных театрах, когда актеры в панике меняют декорации прямо посреди сцены.

Первая фигура в броне метнулась к столбу. Одно движение — и кандалы Лека со звоном упали на камни.

Боец подхватил оседающего Лека, помогая ему устоять на ногах. Два других штурмовика мгновенно разошлись в стороны, взяв площадь на прицел. Их оружие угрожающе загудело, а по каменным плитам и лицам остолбеневших аристократов заскользили рубиновые лучи целеуказателей.

Но оцепенение длилось недолго.

Кирк опомнился первым. Правитель внутри него мгновенно взял верх над шоком: он отпустил меня, шагнув вперед, и бросил короткий приказ.

Его гвардейцы отмерли. Кто-то из них активировал наручный коммуникатор, передавая условный сигнал. Двери дворца распахнулись, и во внутренний двор начала стремительно стягиваться личная элитная охрана патриция — десятки вооруженных бойцов, закованных в броню. Ловушка захлопывалась.

***

И вот в этом нарастающем хаосе, под лязг оружия, ко мне вдруг пришло странное, почти блаженное спокойствие.

Всё складывалось идеально.

Лек будет спасен, эти суровые парни заберут его наверх, а я… я остаюсь здесь. Со своим патрицием.

Вы можете осуждать меня сколько угодно, закатывать глаза, но… вот такая она, эта дикая, иррациональная первая любовь. Мой персональный краш на жестокого правителя. Я искренне верила, что на этом всё и закончится: они улетят, а я останусь стоять за его широкой спиной.

Но моя идеальная картина мира рухнула через мгновение.

Сквозь толчею и крики ко мне подошел Лек. А за ним возвышался тот самый первый боец в броне. Лек тяжело дышал, кровь пропитывала остатки ткани, стекая по спине, но его привычная, неискоренимая наглость не давала ему стонать.

— Ну что, майор, погнали с этой лютой планеты, пока твой папочка не выпорол весь наш отряд? — саркастично бросил он.

Несмотря на дикую боль, Лек прямо смотрел на меня и сверкал своей ослепительной ухмылкой.

Я замерла. В этот момент — видимо, от острого шока — мой мозг (да, представьте себе, он у меня всё-таки был и сейчас включился) моментально обработал все вводные данные.

Пазл сошелся. Ребята в броне не отступятся.

Лек ведь с самого начала говорил, что они искали меня. Они прилетели не за ним. А Кирк… я скосила глаза на патриция. Кирк тоже не отступится. Он просто не привык отпускать свою вещь. Будет бойня.

***

— Погнали, капитан...

Я не верила самой себе. Я слышала свой собственный голос будто со стороны — чужой.

Мое тело вопило от несогласия. Оно требовало развернуться, рвануть назад, к Кирку. Упасть на эти проклятые камни, вцепиться побелевшими пальцами в край его тяжелой тоги, прижаться к нему и не отпускать больше никогда. Добровольно остаться в этой золотой клетке, дышать им, принадлежать ему.

Но включившийся мозг и, видимо, внезапно проснувшаяся совесть оказались сильнее животных инстинктов. Они уже несли мои деревянные, непослушные ноги вперед, прочь от него.

Лек оперся на плечо одного из штурмовиков, и мы стремительно двинулись к кораблю. Всё происходило как в рапиде. Тяжелые, закованные в броню десантники отступали грамотно, не опуская излучателей, держа гвардейцев патриция под прицелом. Шаг, еще шаг. Металлический лязг пандуса под ногами.

Мы зашли внутрь крейсера.

Я обернулась в самую последнюю секунду, прямо перед тем, как тяжелая бронированная аппарель начала с шипением подниматься, отрезая меня от этого мира.

И сквозь сужающуюся полосу света я встретилась глазами с ним. С моим жестоким, морозным небом.

Я ожидала увидеть в его лице слепую ярость. Гнев владыки, у которого посмели вырвать добычу. Но в этих ледяных, нечеловечески спокойных глазах был еще более темный интерес. Губы патриция едва заметно дрогнули... усмешка-обещание.

Аппарель захлопнулась, отрезая от меня звуки площади и лицо моего Кирка.

Я привалилась к холодной переборке корабля... это не конец. О, нет. Кирк не отступится. Этот хищник не привык проигрывать. И он никогда, ни при каких обстоятельствах не отпускает то, что считает своим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Глухой удар заблокированной аппарели отрезал нас от планеты Кай. Крейсер резко заложил вираж, и вибрация палубы немного привела меня в чувство.

Мы прошли по узким коридорам в медотсек.

Штурмовики буквально сгрузили Лека в диагностическое кресло, и над ним тут же зажужжали манипуляторы, обрабатывая изуродованную спину антисептиком и вк*лывая мощное военное обезболивающее.

С громким шипением трое десантников сняли шлемы.

Я смотрела на них: двое оказались крепкими, суровыми мужчинами чуть старше Лека.

А вот третий… совсем юный, вряд ли старше восемнадцати.

Встретившись со мной взглядом, парнишка густо покраснел. Он смотрел на меня с таким щенячьим восторгом, то и дело отводил глаза.

Я прошла в центр отсека.

Лек шумно выдохнул, чувствуя, как уходит боль.

Его плечи расслабились, верх опять взяла его привычная, неискоренимая наглость. Даже сейчас, изувеченный, со следами крови, он оставался красивым. И он прекрасно это знал.

— Майор Ри Сторн. Добро пожаловать на борт крейсера «Мантикора», — хрипловато произнес он, поднимая на меня блестящие глаза. — Это Сет и Рик. Они братья.

Мужчины коротко отсалютовали.

— А это… — Лек кивнул на пунцового мальчишку, — Эш. Твой самый преданный фанат. Он в Академии весь последний год изучал твои бои. Разве что портрет твой над койкой не повесил.

Эш смутился настолько, что, казалось, сейчас задымится.

А Лек вдруг замолчал. Его взгляд скользнул по моему телу. Только в этот момент, под холодным светом корабельных ламп, до меня дошло, в чем я стою посреди отсека. Та самая полупрозрачная шелковая дрянь, которая не скрывала вообще ничего.

В глазах Лека не осталось ни капли субординации. Только откровенный мужской интерес, и его ничуть не смущало присутствие остальных.

— И да, майор… — его губы медленно растянулись в нагловатой, плотоядной усмешке. — На койке возьми одежду. Душ вон там, за дверью. Вода включается одной кнопкой.

Я машинально сгребла с койки форменную ткань и скрылась в душевой.

***

Я изо всех сил стараясь не думать о патриции. Если честно, то я готова была разреветься в голос прямо там, сползая по холодной металлической стене кабинки. Вся моя понятная, пусть и странная прошлая жизнь навсегда осталась внизу, на планете Кай...

Вода ударила сверху, смывая пот и пыль площади, но не принося облегчения. Я стояла под струями и окончательно понимала, что Лек оказался не сумасшедшим. Все его безумные рассказы — правда.

Видимо, я и есть майор Ри Сторн. Тот... самый кровожадный... — тут меня резко передернуло от внезапно вспыхнувших в голове жутких воспоминаний о содеянном, — боец их сектора.

***

Я вышла обратно в медотсек.

Вода немного привела меня в чувство.

Стандартная форма, которую я нашла на койке, оказалась мне немного тесноватой. Темно-серая майка оставляла открытыми плечи и слишком плотно облегала мою высокую грудь — от прохладной воды в душе соски заметно затвердели и теперь предательски выделялись сквозь ткань.

Брюки из прочного материала были легкими, не сковывающими движений, но они точно так же обтягивали бедра и ягодицы, подчеркивая каждый изгиб.

Я остановилась посреди отсека, чувствуя себя еще более неловко.

Лек сидел всё в том же диагностическом кресле. Остальных бойцов уже не было — видимо, разошлись по боевым постам.

Его взгляд снова прошелся по мне, от макушки до мысков форменных ботинок. Я отчетливо видела, как дрогнул его кадык, когда он тяжело сглотнул.

— Стало не сильно легче, майор, — хрипло произнес он.

Вся его былая шутливая наглость вдруг испарилась. Лек подался вперед, опираясь локтями о колени. В таком ракурсе его взгляд казался совершенно серьезным.

— Я, знаешь ли, уже второй день, каждый раз, когда закрываю глаза, вижу только твою шикарную попку, — добавил он, не сводя с меня глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Я смотрела на Лека. Сильный, красивый, отчаянный военный. Понятно... мощное армейское обезболивающее не только убирало физическую боль, но и, видимо, здорово развязывало язык.

Лек не сводил с меня своих горячих янтарных глаз.

— Майор... Ри, — вдруг запнулся он, и его голос дрогнул, потеряв привычную наглую самоуверенность.

В его взгляде сейчас не было ни шутки, ни издевки. Смесь откровенного мужского голода, болезненного восхищения и какой-то отчаянной, невысказанной надежды.

Но я была не готова обрабатывать его взгляд. Не сейчас. Мои мысли всё ещё были там, внизу. Мое сердце, казалось, превратилось в сплошную кровоточащую рану. Всего пару часов назад я прощалась со своей манией, со своим жестоким морозным небом... со своим патрицием.

Меня всё еще трясло от воспоминаний о его хищном лице перед закрывающейся аппарелью, и для чужого огня внутри меня просто не осталось места.

Я с трудом заставила себя отвести взгляд. Нужно было срочно сменить тему.

— Лек… куда мы летим? Ты говорил, мой отец — адмирал.

— Да, Ри… адмирал, — задумчиво протянул он.

Фокус сменился, и я немного расслабилась. Но, как оказалось, рано. Лек провел рукой по своим черным, всё еще спутанным волосам.

— Знаешь, Ри, почему наш отряд прилетел за тобой?

Я смотрела на него.

— Ну, могу догадаться. Миссия спасти принцессу в беде, ты говорил о пиратах и...

— Да, Ри, пираты, — перебил он меня.

— Пираты никогда не крадут никого просто так... — Лек ненадолго задумался.

Он сменил позу, слегка подавшись вперед и тяжело уперевшись предплечьями в колени. Сцепил пальцы в замок и поднял на меня глаза. Вся его напускная бравада окончательно исчезла, уступив место мужской искренности.

— Итак, Ри... твой отец. Мы в Галактическом Альянсе наблюдали за тобой с твоих самых ранних лет. Юная воительница... — он невесело усмехнулся. — Лучший курсант сектора, феноменальные успехи в тактике, идеальные показатели в рукопашном бою. Он растил тебя аскетом. Смертоносным, безупречным оружием. Но, знаешь... я смотрел на это всё и видел только трагедию. Трагедию девочки, которая, по сути, никому не была нужна.

Я замерла, вслушиваясь в каждое его слово. В этот момент я забыла и о тесной форме, и о неловкости, всё мое внимание было только на Леке.

Лек продолжил:

— Но Галактический Альянс сейчас очень, очень далеко отсюда... Мы в диком секторе. Здесь нет развитой космической инфраструктуры, нет регулярных военных патрулей и станций слежения. В этой глуши правят бал пираты...

Он тяжело выдохнул, зажмурившись на секунду, словно пытаясь удержать ускользающую мысль. Я понимала, как сложно Леку сейчас сконцентрироваться из-за ран и мощных армейских обезболивающих, и молчала, стараясь его не перебивать.

— Короче говоря, адмирал не ищет тебя, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Он официально тебя похоронил. Все скорбели ровно столько, сколько положено по уставу.

Я молчала, переваривая эту информацию, а Лек продолжал:

— Но наш крейсер, «Мантикора»... мы были на самой окраине Альянса. Эш помешан на твоих боях, и он не верил официальной версии. Месяц назад мы отследили... — он потер переносицу, собираясь с мыслями, — смазанный след пиратского транспорта и поймали очень слабый обрывок зашифрованной телеметрии. Ниточка вела прямо сюда, в дикий сектор. Но командование не дало добро на миссию.

Лек сделал паузу и криво, с какой-то отчаянной веселостью усмехнулся:

— Так что мы, как бы это теперь сказать... дезертиры. Но идейные.

Услышав это, я буквально онемела. Мой отец, адмирал, вычеркнул меня из жизни и забыл, а эти парни... они пожертвовали всем — карьерой, репутацией, своим будущим, стали преступниками ради того, чтобы вытащить меня.

— И что теперь, Лек? — мой голос дрогнул. — Что будет?

— А будет вот что, — спокойно и уверенно ответил он мне. — Мы осядем на планете в этой системе...

Я инстинктивно сжалась, но Лек тут же успокаивающе поднял руку.

— Нет, Ри, не на планете Кай. Успокойся. Эта людоедская дичь до тебя больше не доберется. Никогда.

Он ободряюще посмотрел на меня и продолжил:

— Здесь есть другой мир. Их уровень развития — докосмическая эра. Это тихая, аграрная планета с очень спокойным социальным строем. У них нет высоких технологий, нет глобальных войн, они даже не подозревают о существовании Альянса и пиратов. Идеальное, нетронутое место, где нас никто не станет искать и где мы сможем просто... жить.

— Мы? — я испытующе посмотрела на него.

— Да, мы все, — спокойно ответил Лек. — Не паникуй, Ри. Эш, Сет и Рик уже давно не планировали возвращаться в строй.

Он тяжело вздохнул, словно окончательно сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Галактический Альянс уже не тот, каким мы его себе представляли в академии. Он прогнил изнутри. Мы шли служить идее, защищать людей, а превратились в бездушный инструмент, псов, решающих экономические проблемы шишек наверху. Штаб готов закрывать глаза на целые пиратские сектора, если с ними выгодно вести теневой бизнес. И поступок твоего отца... он просто идеальная иллюстрация того, во что превратилась верхушка. Нам всем давно осточертело быть пешками, — он сделал паузу и уже тише добавил:

— Но твоя история, Ри... она просто не давала мне покоя.

Лек смотрел мне в глаза.

— Я ведь тоже вырос, считай, без отца. И каждый раз, когда на всю базу гремели сводки о твоих блестящих боях, меня от этого воротило... Ри, ты же была совсем ребенком. Да и сейчас, по сути, ты просто двадцатилетняя девчонка...

Тут тяжелая, исповедальная атмосфера внезапно рассеялась. К Леку резко вернулась его привычная наглость. Он чуть прищурился и снова откровенно, с нескрываемым удовольствием заскользил взглядом по моему телу.

— ...охренительно притягательная дурочка, — протянул он сменившимся, низким голосом. — Но тебя в этом грех винить.

Нахальный, самоуверенный красавчик Лек, словно и не было только что этого тяжелого разговора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

— Ну что, Ри... расслабься, — Лек поднялся, слегка поморщившись от раны. — Пойдем, покажу каюту.

Он повел меня по узким металлическим коридорам корабля. У одной из переборок Лек коснулся сенсорной панели, и дверь с шипением отъехала в сторону, пропуская меня вперед.

Я шагнула внутрь и огляделась. Типичный армейский минимализм: откидной столик, встроенный шкаф и... всего одна аккуратно заправленная койка.

Я обернулась и с легким подозрением посмотрела на него:

— Это... моя?

Лек привалился плечом к дверному косяку и довольно улыбнулся.

— Да, твоя. Всё моё — твоё, — ответил он с коротким невинным смешком.

Я не стала спорить. Моё так моё.

Траектория, бросавшая меня от сырых досок в каморке к роскошным покоям патриция, теперь привела на эту скромную койку. Судьба не переставала меня удивлять.

Лек тем временем отлепился от косяка и подошел к откидному столику. Достал из скрытой ниши плоскую, непрозрачную металлическую флягу и стакан, открутил крышку.

— Выпей, майор, — он протянул порцию мне. — Успокоишь нервы.

Я послушно взяла стакан и, не задумываясь и ничего не подозревая, сделала глоток.

И тут же зажмурилась. Горло мгновенно обожгло, дыхание перехватило. На глаза брызнули слезы. Я судорожно выдохнула, изо всех сил пытаясь не закашляться, и вдруг почувствовала, как следом за обжигающей горечью по пищеводу вниз прокатилась горячая волна. Она осела в животе тяжелым, приятным теплом, заставляя натянутые, как струна, мышцы наконец-то расслабиться.

Лек смотрел на меня уже без привычной усмешки.

— Отдыхай, Ри, — тихо сказал он, развернулся и вышел.

***

Я осталась одна и тут же, не раздеваясь, обессиленно рухнула на постель. Мысли никак не хотели собираться во что-то связное. В голове лишь рваными вспышками мелькали воспоминания прошедших безумных дней, перетекая одно в другое.

Но моя рефлексия продлилась совсем недолго.

Металлическая створка двери бесшумно скользнула в стену, и в каюту снова вошел Лек.

Его волосы были влажными после душа и в беспорядке падали на лоб. Широкий торс оставался абсолютно обнаженным. На спине была свежая медицинская наклейка, надежно закрывающая рану. Внизу на нем были легкие, свободные штаны из мягкой ткани, низко сидящие на бедрах.

От него пахло влажной чистотой и на удивление приятным ароматом заживляющих мазей.

Лек быстро подошел к койке и опустился на край прямо рядом со мной.

Большой, жаркий Лек, воин с красивыми скулами и янтарными глазами, которые больше не искрились наглостью. Ох, сейчас он смотрел прямо на меня, склонившись к моему лицу. Его взгляд... как бы вам точнее описать? Одержимый. Немного затуманенный, его жадная потребность вытеснила в нем все остальные мысли и чувства.

Наверное, точно так же я сама совсем недавно смотрела на патриция...

Лек протянул руку и медленно провел большой горячей ладонью по моему животу. От неожиданности я на секунду закрыла глаза, и память вернула меня в ту ночь... Да, это были его ладони. Они сводили меня с ума, лаская до дрожи, пока я не могла оторвать взгляд от Кирка.

В эту же секунду у Лека будто сорвало все тормоза — он с силой, одним рывком стянул с меня майку. Ткань отлетела в сторону, его рука скользнула выше, нежно, но властно обхватывая мою грудь.

Я непроизвольно выгнула спину навстречу этому прикосновению.

— Не закрывай глаза... прошу, — отчаянно прошептал он у самого моего уха, обжигая кожу дыханием.

Лек нежно, дразняще скользил мягкими губами по моей скуле. Его руки не останавливались ни на мгновение. Широкие ладони гладили мои плечи, спускались к животу — обжигающе горячо и удивительно нежно. Это было так сладко, что я начала тихо постанывать от удовольствия.

Добравшись до пояса моих штанов, Лек начал уверенно стягивать их вниз, при этом ни на секунду не отрывая губ от моего лица. Я инстинктивно начала помогать ему своими руками.

Лек шумно выдохнул и стянул с себя штаны. Нависнув надо мной, он неотрывно смотрел мне в глаза, тяжело дыша, словно после долгого бега. От его нежности я чуть приоткрыла губы, и Лек тут же прижался к ним, его язык уверенно проник в мой рот. Он целовал меня влажно и глубоко.

Одной рукой он перехватил мои запястья, зафиксировав их на подушке над головой, пока вторая ласкала мой набухший от возбуждения сосок. От этих ощущений я выгибалась, словно от тонких разрядов тока. Затем, не прерывая поцелуя, Лек опустил руку ниже...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Рука Лека твердо и нежно ложится между моих ног, пальцы умело лаксают клитор, я чувствую, как там становится влажно и жарко... Он перехватывает меня руками за бедра и сладко, медленно входит в меня. От этой полноты я вздрагиваю и стону, Лек выдыхает мое имя и начинает двигаться.

Движения Лека внутри меня медленные, глубокие. Тягучие, как мед. С каждым его толчком в моем сознании, затуманенном алкоголем и безумием последних дней, словно со скрежетом приоткрывается ящик Пандоры.

Толчок. Вспышка.

Оглушительный рев рвет перепонки. Тварь бросается из темноты, распахнув пасть. Мой клинок входит ей точно под нижнюю челюсть — с влажным, мерзким хрустом. Черная, вонючая кровь брызжет на визор шлема. Никакого страха. Выдергиваю лезвие, с разворота отсекая когтистую лапу второй твари. Кровь. Мясо. Запах распоротых внутренностей...

Реальность возвращается обжигающе горячим дыханием Лека на моей шее. Его губы мягко касаются кожи, пальцы бережно скользят по моим плечам, словно боятся сломать...

Толчок. Вспышка.

Орбитальная станция, рвано мигает аварийный свет. Наемники. Первый падает с пробитой гортанью до того, как успевает вскинуть бластер. Перекат. Удар под колено второму — хруст сустава сливается с его криком. Я уже за спиной третьего. Захват. Резкий рывок руками. Хруст шейных позвонков — такой же, как сегодня у той женщины, что посмела сидеть у ног моего патриция... Враг тряпкой оседает на палубу. Я переступаю через труп, даже не сбив дыхания...

С низким рыком я подаюсь вверх и обхватываю ногами талию Лека, мои пятки касаются его напряженных, крепких ягодиц, я с силой давлю на них. Низко стону от удовольствия, когда его большой член полность заполняет меня.

Мои пальцы до побеления вцепляются в его мощные плечи. Рука с силой скользит ниже, в слепой горячке случайно задеваю его растерзанную плетью спину. Лек хрипло стонет от резкой боли, но не отстраняется ни на миллиметр. Наоборот.

Он двигается жестче, сильнее, этой болью я будто подстегнула его. Его руки уже не гладят, он запускает одну в мои волосы, крепко сжимая...Мы трахаемся в таком ритме, что койка жалобно скрипит под нами с каждым движением. Наш темп нарастает, я чувствую запах его пота, терпкий, одуряюще мужской. Его сильные, красивые плечи близко к моему лицу, я прижимаюсь к его плечу губами, а затем кусаю его... Лек рвано выдыхает, ускоряясь еще сильнее.

Вспышка яркого, пульсирующего оргазма накрывает меня, я чувствую, как Лек кончил внутри.

Он тяжело опускается на меня всем телом. Его горячее сердце бешено колотится, наши влажные, покрытые потом тела сплетены в тугой, неразрывный узел.

Я закрываю глаза… Оглушенная разрядкой и алкоголем, я проваливаюсь в темный, густой сон, так и не разжав онемевших пальцев на его спине.

Мне снится бой... Пепел скрипит на зубах. Отдача от тяжелого плазмера сушит руки, чей-то крик обрывается захлебывающимся хрипом. Я вскидываю голову вверх, пытаясь глотнуть воздуха сквозь удушливую гарь, и вижу над собой его...

Небо. Мое морозное, пронзительное зимнее небо.

Мой Кирк. Моя темная, сладкая одержимость.

От автора: Дорогие, начали делать для вас буктрейлер под песню Пирокинезис - ее влюбленные глаза. Делитесь в комментариях, ждете? Как вам выбор песни?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Я проснулась от того, что назойливый звук мерзко вкручивался мне прямо в ухо. Дернулась, попыталась вскочить по старой привычке уборщицы с дна, но не смогла.

Почти полностью на мне лежал Лек. Придавил своим расслабленным во сне телом. Его нога по-хозяйски перекинута через мои бедра, рука — тяжелым капканом поперек живота. Он спал, уткнувшись лицом мне в шею.

Я попыталась выскользнуть, и Лек тут же проснулся.

Открыл сначала один янтарный глаз. Увидел меня, и его губы медленно, нагло растянулись в улыбке. Настоящий сытый, довольный кот.

— Доброе утро, майор, — хрипло протянул он, открывая второй красивый глаз. — Бегом в душ. Нас уже ждут.

Сон слетел с него моментально. Он быстро встал с кровати, с наслаждением разминая сильное тело. Я подскочила следом.

Я натянула майку и наклонилась, чтобы подхватить с пола штаны.

Хлесткий, ощутимый шлепок по заднице заставил меня резко выпрямиться.

Я обернулась. Лек стоял совсем рядом. Нахально и как-то непривычно мило растягивал губы в улыбке, глядя на меня абсолютно довольным взглядом.

— Попа — огонь, — с откровенным наслаждением бросил он.

***

Приняв душ, я вышла в кают-компанию — центральный отсек нашего малого штурмового крейсера, тесный гибрид столовой и командного пункта, зашитый в темный металл.

Весь отряд уже был в сборе. Я чуть замедлила шаг, остановившись в тени переборки, не стала появляться сразу и прислушалась к их разговору.

Лек, с еще влажными после душа волосами, в черной облегающей футболке и форменных штанах, нависал над тактическим столом. Над панелью мерцала объемная голографическая карта сектора, отбрасывая холодный синий свет на его красивое лицо.

Сет и Рик устроились прямо на металлических ящиках. Спокойно, с автоматизмом они проверяли снаряжение. В отсеке стоял тихий, ровный гул: лязг затворов, сухие щелчки магазинов, проверка энергоячеек для плазмометов.

Эш полулежал в глубоком кресле навигатора. Он даже не моргал, напряженно всматриваясь в главную проекцию радара, где поверх черной пустоты космоса непрерывно бежали плотные потоки данных.

— Прибытие на планету назначения примерно через тридцать две минуты, — не отрываясь от экранов, произнес Эш.

Он говорил на том гортанном, рычащем наречии. Моем родном языке, который сейчас я понимала предельно ясно. Как и они все.

Лек коротко кивнул, продолжая изучать карту.

Рик, не подозревая о моем присутствии в тени, передернул затвор плазмомета и спокойно, жестко, по-мужски обратился к Леку:

— Лек, ты сильно ошибаешься насчет Ри. Она не домашняя кошка. Твоя мания защитить ее, переделать по своим влажным фантазиям в милую девочку не принесет ничего хорошего. Ни ей, ни тебе. Оставь женщине право быть той, кто она есть.

Лек промолчал. Только бросил на Рика такой тяжелый, злой взгляд.

Но напряжение внезапно разбил Эш. Молодой курсант при упоминании моего имени резко крутнулся в кресле. Его глаза загорелись почти фанатичным восторгом.

— Майор Ри Сторн — легенда! — горячо выпалил пацан. — Я проверил логи. Пираты не стирали ей память! Они просто поставили жесткий временной блок и залили поверх какие-то фальшивые, мусорные воспоминания. Но майор... она же...

Эш от избытка эмоций почти подскочил в кресле.

— Как она брала штурмом укрепленный форпост на Кадаре... В одиночку вырезала авангард наемников в секторе Ориона! Идеальная тактика. Она заходила с клинками в глухую рукопашную там, где ложились взводы штурмовиков! Она машина!

— Она девчонка, — резко бросил Лек. — И ей нужно всё это... девчоночье. Нормальная жизнь.

Эш осекся на полуслове. Его восторженный запал разом потух, он немного обиженно поджал губы и отвернулся обратно к своим мерцающим мониторам.

Паузу нарушил Сет. До этого момента он молча слушал их перепалку, методично собирая винтовку. Щелкнув предохранителем, он поднял на Лека спокойный взгляд:

— А ты ее саму спрашивал, что ей нужно?

Лек напрягся, но Сет продолжил:

— Мы все видели, как она смотрела на того мужика в красной тоге... Лек, ты хочешь переписать ее жизнь и засунуть в удобные для тебя рамки только потому, что ты так решил. Ты лишаешь ее воли. Это про твой эгоизм.

***

Я сделала шаг из тени и вошла в освещенную часть отсека.

Лек тут же обернулся ко мне. Его взгляд медленно, долго скользил по моей фигуре — он явно смаковал воспоминания, совершенно не стесняясь остальных.

Сет и Рик многозначительно переглянулись. Рик выразительно закатил глаза, но промолчал, продолжая возиться с оружием.

Эш при виде меня мгновенно пошел густыми красными пятнами и вжался в кресло.

— Ну что, Ри... прибытие в нормальную жизнь через... — Лек оборвал фразу и вопросительно посмотрел на навигатора.

— Двадцать две минуты, — доложил Эш.

— Двадцать две минуты, — эхом повторил Лек. Он оттолкнулся от стола с картами. — Я, Рик и Сет идем осмотреться на месте. Женщины и дети, — он насмешливо хмыкнул, — остаются на корабле.

Лек подошел ко мне почти вплотную.

— Отдыхай, Ри, — произнес он мягко, сбавляя тон.

Лек на ходу натянул поверх черной футболки плотную тактическую куртку с креплениями для оружия. Я на мгновение откровенно залюбовалась его ловкими движениями. Ткань натянулась, подчеркивая его широкие плечи, сильное, тренированное тело.

Этот мой взгляд не укрылся от Лека. На его губах расплылась самодовольная улыбка.

Он развернулся к навигационным пультам, застегивая фиксаторы на груди.

— Эш, — небрежно бросил он пареньку через плечо, — постарайся тут не умереть от восторга, пока нас не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Когда за Леком и братьями сомкнулись двери, в рубке осталась только очень неловкая тишина.

Этот малый штурмовой крейсер — тесная, набитая пушками и электроникой консервная банка, заточенная под быстрые налеты — вообще не располагал к светским беседам.

Эш, вцепившись в подлокотники своего навигаторского кресла, то и дело стрелял в меня восторженно-смущенными взглядами.

Оно и понятно. Ведь для него я была... как бы вам описать. Знаете эти лютые шутеры? Представьте себе оттуда главную героиню — супер-горячую, смертоносную стерву, вечно забрызганную чужой кровью.

Так вот, для Эша эта самая легендарная пиксельная дева только что пробила экран и материализовалась во плоти в паре метров от него. Да, у нее сейчас напрочь отшибло память, но она была живой и, судя по его лицу, в любой момент могла оторвать ему голову.

Надо было спасать парня, пока он окончательно не завис. Я решила прервать тишину первой:

— Эш... а у вас есть тут чем позавтракать?

Он дернулся, словно ожидал, что я попрошу на завтрак чье-нибудь сердце.

— И... может, есть вариант мне переодеться? — добавила я.

Я прекрасно осознавала, что майка и штаны, выданные мне вчера Леком, ни капли не сбавят напряжения в рубке.

Эш ведь смотрел на меня не как Лек. Не на женщину — он не пускал слюни, он смотрел на меня как на своего личного кумира. Как на легендарную машину для убийств, которая внезапно оказалась с ним в одной комнате. И в этом костюме я выглядела так, будто прямо сейчас готова голыми руками вырезать отряд-другой нападающих.

Эш тут же сорвался с места, словно только и ждал приказа, и пулей вылетел из рубки.

Пока его не было, я опустилась в пустующее кресло второго пилота.

Спустя время навигатор влетел обратно. В руках он удерживал целую гору провизии, явно выгреб всё: угловатые брикеты стандартных армейских сухпайков, несколько тюбиков с энергетической пастой и пару металлических банок с каким-то тонизирующим напитком. Концентрированные калории для быстрого восстановления сил.

А вот в зубах Эш судорожно сжимал плотный нераспечатанный пластиковый пакет.

Эш начал торопливо раскладывать еду прямо передо мной, на свободном крае навигационной консоли.

Я не глядя взяла один из брикетов.

Освободив руки и наконец-то вытащив изо рта нераспечатанный пакет, Эш с благоговейным трепетом протянул его мне.

— Вот... — сбивчиво начал он, преданно глядя мне в глаза. — Купил на аукционе, денег бешеных стоила. Это точная копия вашей тактической формы, майор Ри... по вашим размерам. Пришлось даже подраться за нее с Вонком... он тоже ваш фанат, мы с одного курса.

***

Я не смогла сдержать небольшой, но добрый смех.

Майор Ри... самая кровожадная и безбашенная. Память возвращалась ко мне обрывочно, рваными кусками. В собственном сознании я всё еще была просто Ри — уборщицей мостовых. Ри — личной вещью патриция Кирка...

При одном только воспоминании о нем внутри всё заныло от боли и тоски... Но я заставила себя сконцентрироваться на том, что было здесь и сейчас. На гудящей рубке, неловком навигаторе и пакете с формой.

Пока я без особого энтузиазма жевала жесткий, почти безвкусный протеиновый брикет, Эш немного собрался с духом и начал говорить — быстро и увлеченно:

— Майор Ри, я проверил логи. Ваша память была просто временно заблокирована, а сверху добавили каких-то воспоминаний... Лек мне запретил, но я могу... могу прямо сейчас снять этот блок. Это быстро и... — он внезапно смутился, пряча взгляд, — не больно.

***

— Валяй, Эш, — ответила я успокаивающе.

А что мне терять? Если уж шутница-судьба так играет со мной, то почему бы и нет.

Эш тут же метнулся к медицинскому отсеку и принес небольшой нейростимулятор — гладкий металлический обруч с тонкими сенсорными датчиками на концах.

Он подошел ближе и предельно аккуратно, стараясь не делать резких движений, закрепил датчики у меня на висках. Его пальцы едва заметно дрожали от волнения.

— Начинаю, — тихо предупредил он, нажимая кнопку на боковой панели прибора.

Я почувствовала легкую вибрацию и приятную прохладу металла, коснувшегося кожи. Прибор ритмично пискнул. На долю секунды в глазах вспыхнул мягкий белый свет, а затем по вискам и затылку пробежал короткий электрический импульс — словно кто-то смахнул густую пыль с мутного стекла...

***

И тут про «не больно» Эш явно не подумал... потому что боль была не физической. Перед сознанием стремительно потекли ослепляющие вспышки былого.

Вот я девочка, мне лет семь или восемь от силы. Стою на тренировке. Я предельно сосредоточена, собрана в тугую пружину. Мне нельзя плакать, нельзя показывать ни капли слабости. Со стороны за мной пристально наблюдает отец — адмирал Сторн. Его взгляд холодный, оценивающий, не прощающий ошибок.

Вспышка...

Мне лет пятнадцать. Я смертельно уставшая после жестокой битвы. Вокруг остывают искореженные обломки, в воздухе висит густой запах гари. Я сижу на обломке бетона и тяжело дышу. Рядом опустился мой куратор — красивый, молодой, горячий мужчина. Он успокаивающе погладил меня по спине, и мои щеки на секунду предательски вспыхнули... Нельзя. Я силой заталкиваю все эти чувства глубоко внутрь себя. Я аскет. Я сама смерть. Я призрак. Я воин.

Вспышка...

Мне двадцать. Я на задании. Меня перехватили пираты... Вокруг густой мрак, я вижу их силуэты лишь смутно, размытыми пятнами, но... что? Погодите... Сири?

Но не успеваю я зацепиться за это узнавание, как в памяти ослепительно расцветает другое видение, беспощадно обжигая мне сердце: моя конечная цель. Планета Кай. Задание — убить правителя... патриция Кирка...

От автора: ну что, дорогие, пошла жара!) А пока вы ждете следующую главу (которая будет уже сегодня вечером), ставлю вам саундтрек для настроения: ЛСП - вверх вниз!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

— Ри... Ри, майор... — донесся до меня осторожный голос. Эш с тревогой смотрел на меня, протягивая стакан воды.

— Все в порядке?

Я медленно возвращалась в реальность. Нейрозонд с моей головы уже сняли.

— Майор, вам сейчас лучше поспать... — неуверенно проговорил Эш, видя мое состояние.

Я согласно кивнула. Словно в густом тумане, я дошла до каюты Лека, тяжело упала на койку и почти сразу погрузилась в глубокий сон без сновидений.

***

Меня разбудил шум. Сквозь приоткрытую дверь каюты донеслись тяжелые шаги и приглушенные мужские голоса. Вернулись Лек, Сет и Рик.

Я поднялась с койки и вышла из каюты. Думать сейчас ни о чем не хотелось, мне просто необходима была пауза...

Когда я появилась в рубке, они все уже были там. На небольшом столе были расставлены открытые контейнеры с разогретыми пайками, и мужчины с аппетитом ели, оживленно переговариваясь между собой.

Лек уже успел стянуть с себя куртку, оставшись в той черной футболке. Которая подчеркивала его красивые широкие плечи. Сейчас он выглядел расслабленным.

Увидев меня, он повернулся к Эшу и лукаво подмигнул:

— Ну что, Эш, не шалили тут без нас?

Эш мгновенно смутился.

— Нет, — он заметно покраснел, пряча глаза, и поспешно отвел взгляд в сторону. — Майор просто позавтракала и сразу ушла отдыхать.

Про сеанс с нейрозондом и снятый блок парень благополучно умолчал.

***

Лек внимательно посмотрел на меня. Он будто пытался просканировать меня, уловить изменения в моем состоянии, но затем его взгляд быстро стал привычно нахальным и откровенно плотоядным. Красавчик Лек.

Я молча подошла к столу и опустилась рядом с Леком. Не прерывая своего рассказа парням и даже не глядя в мою сторону, Лек тут же опустил свою тяжелую горячую ладонь мне на колено и начал медленно, ласково и абсолютно расслабленно поглаживать его большим пальцем.

Рик краем глаза уловил это движение, слегка хмыкнул и выразительно посмотрел на Сета. Братья, казалось, понимали друг друга без слов.

— Я думаю, стоит нам всем прогуляться, — протянул Рик, откидываясь на спинку кресла. — Планета мирная и... весьма любвеобильная.

Тут Сет по-доброму рассмеялся и с явным намеком посмотрел на Лека.

Лек невозмутимо перевел свой взгляд на меня. Его пальцы на мгновение сжали мое колено чуть крепче.

— Пойдем, майор, город приятный, вечер намечается... томный.

Он широко, обезоруживающе улыбнулся:

— А у нас ведь так и не было этого... свидания, — добавил он и многообещающе подмигнул мне.

— Я не пойду, — внезапно выпалил Эш и поспешно отвернулся. Он уставился в панель навигатора с таким преувеличенно сосредоточенным видом, словно пытался расшифровать древние письмена. Его пальцы нервно забегали по сенсорам. — Мне... мм... нужно тут все проверить, откалибровать пару систем...

Лек и братья, переглянувшись, не выдержали и в голос рассмеялись.

— Эш, для кого бережешь себя? — поддразнил его Лек.

— Да не берегу я... — парень смутился еще сильнее и вжался в кресло. — Все у меня в порядке. В смысле, тут дел много! И вообще, не оставлять же крейсер без присмотра.

Сет и Рик снова переглянулись и как-то по-отечески, снисходительно вздохнули.

— Ладно, Эш, давай... только без глупостей тут, — протянул Сет, и братья опять засмеялись.

— Парни, вы чего такие настойчивые? — заступилась за Эша я. — Отстаньте от него. Эш, не обращай внимания на них.

Они послушно притихли. Лек поднялся, снова накинул свою куртку, а затем достал и дал мне укороченную кожаную куртку бордового цвета — легкую, но очень комфортную.

***

Створки внешнего шлюза с тихим гидравлическим шипением поползли в стороны и передо мной открылся вид новой планеты...

Я непроизвольно приоткрыла рот.

Впереди виднелся город... и я вам скажу, ничего аграрного, как утверждал Лек, в нем не было.

Небо над городом переливалось оттенками персикового, золотого и глубокого индиго, а прямо над горизонтом висели две огромные луны. Сам город утопал в причудливой архитектуре с плавными, текучими линиями и был залит мягким светом бесчисленных огней.

В корабль ворвался свежий вечерний ветер, принеся с собой сладкий, пряный аромат цветущих деревьев.

Планета действительно выглядела как идеальное место для свиданий.

Этот мир явно еще находился в докосмической эре — мы не видели ни одного гравикара в небе, только наземный транспорт на магнитных подушках, — но их технологии были развиты весьма достойно. Спустя примерно час неспешной прогулки, мы зашли в местное заведение.

Внутри это был не классический шумный бар, а нечто вроде лаунж-клуба, по стенам которого пробегали приглушенные неоновые искры. Играла техно-музыка, пространство было разделено на уютные полузакрытые зоны.

Мы прошли к одной из таких зон и устроились за низким овальным столом, сделанным из матового стекла, внутри которого медленно клубился светящийся синий туман.

С двух сторон от стола стояли широкие, обтянутые мягким бархатом диваны. Сет и Рик, не сговариваясь, заняли один из них, развалившись на подушках.

Мы с Леком сели на диван напротив. Лек тут же придвинулся ко мне вплотную, так что его бедро прижалось к моему, и закинул руку на спинку дивана за моими плечами.

— Лек, а чем платить-то будем? — тихо спросила я.

— Не паникуй, майор, — усмехнулся Лек. Его рука плавно опустилась мне на плечо, притягивая еще ближе. — Мы тут утром кое-что продали местным дельцам... Кое-что из оборудования, чего у них еще нет. Так что не переживай, по здешним меркам мы теперь довольно состоятельные.

Пока мы шептались, Сет и Рик времени даром не теряли. Сет уверенным жестом подозвал одну из официанток. Местная рабочая форма оказалась, мягко говоря, впечатляющей: к нам легкой походкой подошла миловидная, очень пышногрудая блондинка в обтягивающем топе и юбке на бедрах, которая скорее напоминала широкий неоновый пояс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка очень радушно улыбнулась братьям. Рик, с явным удовольствием оценив ее формы, достал из кармана небольшой черный прямоугольник. Портативный нейропереводчик, который он положил прямо на светящуюся поверхность стола.

Братья заговорили. Переводчик мгновенно начал транслировать их слова, выдавая мягкое звучание местного диалекта, который смутно напоминал язык планеты Кай.

Девушка радостно закивала. Она приняла заказ, то и дело игриво поправляя свой и без того короткий топ и явно наслаждаясь откровенным вниманием двух крупных, симпатичных мужчин.

***

Спустя пару минут фигуристая блондинка вернулась к столику. На ее подносе стояли... исключительно напитки.

Никаких закусок, ни малейшего намека на еду! Только батарея стопок со светящейся неоном жидкостью для парней, и один бокал с чем-то рубиновым — видимо, коктейль для меня.

Парни, ничуть не смутившись отсутствием ужина, радостно потянулись к стаканам.

А что же в меню, спросите вы? Судя по всему, главным блюдом сегодня была сама официантка!

Я застыла, так и не донеся свой бокал до губ. Прямо на моих глазах разворачивался совершенно не детский сюжет.

Девушка плавно, текуче и откровенно скользнула на диван между Сетом и Риком. Места там было мало, но ее это не просто не остановило — это и был ее план.

Она изогнулась, так что ее большая высокая грудь оказалась в дразнящей близости от лица Рика. Ее бедро, почти не скрытое юбкой, плотно и недвусмысленно прижалось к ноге Сета.

Рик повернулся к ней, одной рукой чуть запрокидывая ее голову за волосы сзади, отчего блондинка еще сильнее подалась наверх. Второй рукой он скользнул по ее шее, вниз, под топ, отдвигая его так, что одна грудь наполовину обнажилась. Рик обхватил ее большой рукой, сжимая, скользя к соску.

Тем временем Сет рукой потянул ее бедро на себя, раздвигая ей ноги... ой, а под юбкой-то ничего (в смысле трусов) не было. Вторая рука Сета легла прямо между ее ног, раздвигая складочки и лаская клитор, от чего девушка сладко застонала прямо в ухо нависшему над ней Рику.

Движения Сета заставляли блондинку еще сильнее раздвинуть ноги, он скользнул вниз и вошел в нее двумя пальцами...

Я сидела с приоткрытым ртом, чувствуя, как у меня горят щеки, но... не судите строго, невозможно было оторваться от этой горячей сцены.

В этот момент я почувствовала, как теплой подушечкой указательного пальца мне мягко надавили на подбородок снизу, заставляя закрыть рот.

— Хорошее кино, да? — прошептал Лек прямо мне на ухо. — Но скучно быть зрителем, — его рука скользнула с моего подбородка на шею. — Бери свой напиток... Пойдем со мной.

Глава 21

Я на ходу сделала глоток. Вкус странный — сладкий, приторный и совсем не обжигает. «Наверное, заказали какой-то детский сок», — подумала я. А зря.

Мы начали подниматься по лестнице, и с каждой ступенькой мне стало казаться... или так оно и было? От моих шагов по полу вдруг начали расходиться пульсирующие радужные круги.

Я моргнула, пытаясь сбросить наваждение, и подняла взгляд на Лека. Он обернулся и откровенно ехидно улыбнулся. Красавчик...

Но тут я замерла: прямо на его широкое плечо вдруг опустилась огромная яркая бабочка. Следом из воздуха появилась еще одна. Я заморгала чаще, пытаясь прогнать галлюцинацию, а ритм музыки вокруг внезапно поплыл, начал растягиваться и искажаться.

В этот момент Лек толкнул дверь, и мы вошли в небольшую комнату.

***

Комната была сплошь обита чем-то мягким и плюшевым, зефирно-розовым. Прямо по центру стояла только огромная круглая кровать.

Лек легко подхватил меня двумя руками под попу и плавно опустил на нее.

Я откинулась на спину, подняла глаза к потолку... а там творился полный сюр.

Потолок расплавился, превратился в перевернутое розовое море. По нему лениво проплывали прозрачные светящиеся медузы, оставляя за собой искрящиеся следы из мыльных пузырей, а само пространство то сжималось, то дышало в такт моему сердцу.

В этот момент сквозь цветной туман я почувствовала, как Лек уверенно стягивает с меня штаны. Я даже не дернулась — мое тело стало легким и невесомым, я будто медленно плыла в густом, теплом сиропе.

Все звуки смазались, и откуда-то снизу, словно сквозь воду, я услышала его голос:

— Ри... сегодня день девочек...

Лек раздвинул мои ноги, нежно за ступни согнул их и я почувствовала пятками опору на кровать. Его влажный, теплый и твердый язык начал двигаться у меня между ног, умело лаская.

Каждое его, даже самое легкое движение языком взрывалось под кожей миллиардом искрящихся пузырьков, словно я сама растворялась в этом неоновом пространстве.

Жаркая, сладкая дрожь прошила тело насквозь, сливаясь с пульсирующим ритмом комнаты, который теперь стучал прямо у меня в висках....и тут меня накрыл такой фейерверк!

Физический экстаз смешался с абсолютным визуальным безумием. Я сладко застонала и протянула:

— Да... да... Кииирк...

В этот момент руки на моих бедрах сжались так сильно, что медузы перед глазами на секунду слились в радужное пятно.

Я почувствовала, как, не разжимая рук, он потянул меня на себя, рывком переворачивая на живот. Мое расслабленное, еще подрагивающее от оргазма тело податливо коснулось одной щекой простыней, в это время Лек потянул мои бедра на себя и в вверх, так, что ноги опустились на колени.

Лек бедром жестко раздвинул их.

Щелкнула пряжка ремня... И тут сквозь свой сладкий туман я ощутила хлесткий удар ладонью по ягодице. Второй рукой он по-прежнему фиксировал меня за бедро, не давая опуститься вниз.

Я руками смяла простыни, подтянув их вверх. Лек шлепнул второй раз, так сильно, что я щекой проехалась по простыне.

Ягодица начинала гореть. Лек не останавливался... шлепок... еще шлепок... Я сжала зубы от боли. Застонала... Лек с хлюпаньем вошел в меня полностью, начал двигаться сильными быстрыми толчками, все быстрее, жестче... Медузы скакали перед глазами в такт тому, как моя щека скользила по простыне...

Реальность окончательно потеряла свои очертания. Розовый потолок вспыхнул и тут же начал медленно осыпаться мерцающим пеплом. Светящиеся медузы плавно таяли, и, перед тем как я отключилась, почувствовала, как Лек с низким стоном кончил в меня.

***

Я просыпалась медленно. С трудом открыла глаза — голова еще тяжело гудела, но комната оказалась вполне обычной.

Кровать подо мной была мягкой, непривычно круглой формы. Я пошарила рукой по простыням: Лека рядом не было. Зато подо мной было холодное влажное пятно...

Я поднялась, нашла штаны. Душа не было. Мрак. Натянула штаны, которые неприятно липли между ног. Зябко и с отвращением передернула плечами и вышла в коридор.

Прямо напротив, через настежь распахнутую дверь, я увидела Лека — он был уже полностью одет

Лек стоял в комнате, которая была чуть просторнее нашей. И в ней явно был душ, потому что Рик и Сет стояли рядом, обмотав полотенца вокруг бедер. Они о чем-то переговаривались с Леком — кажется, обсуждали дела.

Из комнаты вышла вчерашняя официантка. Вид у нее был на редкость счастливый, на ходу она торопливо одергивала лоскут неоновой ткани, который ошибочно считала юбкой. Девушка обернулась на мужчин.

Рик послал ей воздушный поцелуй, сопроводив его характерным жестом из серии "я позвоню тебе, малышка".

Ну да, конечно. Вряд ли.

Зато нахлынувшие воспоминания заставили меня еще раз передернуть плечами, и я на секунду прикрыла глаза...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Лек повернул ко мне голову. Красавчик Лек… Сегодня он не ухмылялся, нет. Его взгляд был… как бы это передать? Хмурым. Знаете, неприятным даже. Будто золотистый ретривер вдруг посмотрел на вас глазами волка, что ли.

Я шагнула в комнату. Сет и Рик переглянулись, мгновенно считав атмосферу. Неплохие они всё-таки мужчины, честные даже…

— Ри, у нас тут взрослые дела на день, — бросил мне Лек, старательно избегая моего взгляда. — Эш уже внизу. — Тут он коротко хмыкнул. — Подниматься отказался. Доведет тебя до крейсера.

Я коротко кивнула, брезгливо одернув липнущие брюки.

Лек к этому моменту нашел себе очень важное занятие — старательно рассматривал ноготь на своем большом пальце.

Но когда я развернулась, чтобы уйти, он вдруг подался следом. Протянул руку и коснулся моей ладони.

Я действовала инстинктивно. Мозг еще ничего не понял, а мышечная память уже выстрелила. Перехват за запястье, шаг с линии, жесткий выкрут кисти.

Доля секунды — и Лек, коротко ругнувшись от неожиданности, вынужденно согнулся пополам. Его рука оказалась намертво заломана за спину. Я даже дыхания не сбила.

Сзади тихо и красноречиво присвистнул Рик.

Но Лек опомнился мгновенно.

Он тоже боец. И пусть в чистой технике он мне уступал, зато мои рефлексы пока только просыпались — хватка была не идеальной.

Лек резко шагнул назад, прямо на меня, впечатываясь спиной и ломая угол рычага. Короткий разворот корпуса, мышечное усилие — и он жестко вырвал свою кисть из моего захвата.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, как два тигра перед броском. Но Сет прервал напряжение:

— Ри, я думаю, Эш уже заждался. Этого... — он запнулся, — красавца оставь нам.

Я моргнула и вышла. Спустилась по лестнице, прошла через лаунж. Сонные официантки в своей униформе расслабленно сновали между зонами, не сильно обращая на меня внимание.

Я вышла на улицу.

***

Свежесть утра на этой «планете любви» приятно окутала меня сразу. Легкий ветерок принес сладковатый, пряный запах цветущих деревьев. В отдалении мерно нарастал и спадал тихий, вибрирующий гул транспорта на магнитных подушках. Город просыпался лениво, вальяжно, нехотя отпуская ночные развлечения.

— Ри! Майор! — услышала я бодрый голос Эша.

Паренек подскочил ко мне, немного покраснел, но быстро собрался.

— Ри, я всю ночь разбирал логи! Вы… ты… вы будете в шоке от…

Тут его голос будто перешел в глухой фон. Голова моя все еще тяжело гудела, так и не отойдя от убойного местного коктейля, и воспринимать информацию отказывалась.

— Эш, не сейчас, — мягко прервала я его.

Юный навигатор смутился, послушно кивнул, и мы пошли по улице неспешным шагом.

***

Мы шли по улицам. Этот мир дышал уютом — тем самым, докосмическим. Сытый, спокойный мир, где технологии не бросаются в глаза, а просто создают комфорт. Архитектура тянулась вверх, но при этом кованые балконы утопали в зелени. Во всем чувствовалась размеренная, сытая цивилизация, которой не нужно никому ничего доказывать.

Я вспоминала планету Кай... Какие всё-таки разные миры.

При мысли о мире моего патриция внизу живота, под пупком, сильно заныло от тоски, и это телесное ощущение смешалась со странным, новым чувством пустоты...

Его мир был хищно-красивым. Технологии там были лишь фоном для власти и силы. Исполинская Арена вроде вашего Колизея, прямо над которой парили колоссальные голоэкраны, транслируя каждый удар для извращенной, ревущей толпы.

Я вспоминала, как наблюдала за воинами со своей мостовой. Как мимо меня проходил патруль, тяжелая конница. Живые, горячие, взмыленные лошади — но с гравикомпенсаторами в подковах, позволявшими делать немыслимые, затяжные прыжки. А в руках всадников — копья, но на них были браслеты-резонаторы. Одно резкое движение запястьем, и в воздухе разворачивался мерцающий сотовый кинетический щит.

Симбиоз античной жестокости и передовых технологий.

***

Спустя время мы с Эшем поднялись на наш малый штурмовой крейсер. Прошли по узким коридорам, по ребристому металлу палубы под тихое гудение систем. Никакого уюта, только спартанская эстетика боевого корабля.

Я в молчании прошла в рубку. Эш, не сказав ни слова, опустился в кресло навигатора и привычно потянулся к панелям управления.

Я взяла пакет с новой формой, который он подогнал мне еще вчера, и пошла в душевую. Точнее, не пошла — понеслась. Мне до дрожи, просто физически нужна была вода...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Я судорожно стянула мерзкие штаны. Майку сдернула через голову одним резким движением — куртку я сбросила еще в рубке.

Нажала на кнопку. Теплые струи воды ударили по плечам, потекли по спине. Я чуть приоткрыла рот, глотая влажный пар, и выдохнула от облегчения.

Душевая кабина была совсем узкой, металлической коробкой, но в моем сознании всё сейчас неслось и вспыхивало, как в бешеном пульсаре.

Полгода. Полгода с чужими воспоминаниями в голове на планете Кай...

Как я терла эти проклятые мостовые, вжимаясь в камни, боясь даже поднять глаза. А ночью, свернувшись в глухой каморке, проваливалась в свой тайный мир порочных и сладких фантазий.

Пружину внутри меня сжимали двадцать лет. Меня растили идеальным аскетом. Мне нельзя было плакать. Нельзя было любить. Существовала только цель. Только битва. Я — майор, безжалостная легенда.

Я терла руками мокрое тело, ладонь скользнула ниже, коснулась правой ягодицы... Я вздрогнула от резкой боли. Опустила взгляд сквозь потоки воды. На коже уже расцвел хороший такой, смачный синяк.

И тут меня накрывает.

Слезы. Первые в моей жизни.

Я медленно сползаю спиной по мокрой стене кабины вниз и плотно обхватываю колени. Рыдания не трясут тело — всё происходит абсолютно беззвучно.

Я просто чувствую, как эти слезы сплошным, горячим потоком льются сразу из всего глаза. Широкими треугольниками они льются по моим щекам...

А сверху всё так же с шумом бьют струи воды, и тесное пространство кабины затягивает густым паром...

**

В рубку я выхожу майором Ри Сторн.

Длинные темные, еще влажные волосы туго стянуты на затылке. На мне форма Галактического Альянса — строгая, идеально севшая по фигуре. Темная ткань с серебряным кантом плотно обхватывает мое стройное, сильное тело. Высокий жесткий воротник, на плечах — матовые планки с ромбами майора, на груди — тускло блестят шевроны элитных штурмовых подразделений. Никакой лишней фурнитуры, только безупречная геометрия кроя.

Эш при моем появлении резко вскакивает с кресла.

Он видит перед собой своего кумира. Легенду, ожившую девчонку из новостных сводок и учебных боевых голограмм. Эш больше не краснеет. В его расширенных глазах плещется щенячий восторг пополам с легким страхом.

— Майор Ри Сторн... — он зачем-то вскидывает руку, отдавая мне честь.

— Эш, расслабься... И спасибо за форму.

Он тут же радостно дергается, вытягиваясь по струнке:

— Не за что, Ри... майор! А у меня тут еще...

Он резко срывается с места и вылетает из рубки. Возвращается спустя пару минут, навьюченный, как штурмовой дрон. Вооруженный до зубов — в том смысле, что едва удерживает весь этот смертоносный арсенал в руках, прижимая к груди.

— Во-о-от! — азартно тянет Эш и раскладывает принесенное прямо на гладкую стеклянную панель навигатора.

Я опускаю взгляд.

Тяжелый штурмовой вибронож — хищный клинок с тремя сходящимися лезвиями из матовой стали. Беспощадная вещь для пробития брони, оставляет рваные, не затягивающиеся раны.

Рядом ложится убойный кинетический пистолет с укороченным стволом, расширенным магазином и ребристой рукоятью — идеально для зачистки тесных корабельных отсеков.

А следом Эш благоговейно, двумя руками, опускает на стекло узкий боевой стилет с черным матовым лезвием и компактный плазмо-излучатель с ребристым цилиндром охлаждения.

Я смотрю на этот арсенал, приоткрыв рот.

— Я всё это собирал, экономил! — с горящими глазами торопливо объясняет Эш. — Всё в точности ваше любимое. Точные копии!

— Эш... это... круто?! Но пока мне это не нужно. Унеси в свою каюту.

Его воодушевление тут же гаснет. Он смотрит на меня растерянно:

— Но вы же... ну... у Лека.

— Я больше не у Лека, — резко отрезаю я.

***

Эш, конечно же, ничего никуда не уносит. Просто сгребает весь этот смертоносный арсенал и сгружает на стол.

— Итак, майор.

Его щенячий азарт мгновенно сменяется сосредоточенностью гения-навигатора. Эш делает быстрый жест над панелью, и в воздухе разворачивается объемная голографическая полусфера.

— Я вчера смотрел логи после... ну... работы нейрозонда, — негромко говорит он. — Но я аккуратно! — тут же вспыхивает Эш. — Личное не смотрел, клянусь. Ри... это... это просто шок.

Я подхожу ближе и опускаюсь в кресло второго пилота прямо рядом с ним.

— Окей, Эш, — ровно произношу я. — Я готова.

***

Шок — это, скажу я вам, слишком мягко сказано.

Мы сидим в полумраке рубки, подсвеченные лишь мерцанием голограмм, кажется, часов пять.

Задание — ликвидация. Цель — Кирк.

Над панелью разворачивается его лицо. О, это до боли прекрасное лицо... От одного взгляда на его черты у меня под консолью начинает дрожать колено. Хочется зажмуриться, сползти на пол и тихонечко выть...

Мы с Эшем напряженно смотрим на данные, пытаясь понять: зачем Галактическому Альянсу сдался правитель малоизвестной планеты, затерянной в почти диком секторе? Какой масштабной угрозой он мог стать для системы?

Но самое интересное ждет нас дальше. Второе досье.

Сири.

Служанка, напомните вы мне? Тихая, незаметная прислуга?

Как бы не так. В скрытых директивах логов мы видим совершенно другие ориентиры. Эш сглатывает, его пальцы летают по сенсорам, снимая блокировки с изображения.

Барабанная дробь...

Над столом зависает досье известной — и очень опасной — фигуры из Пиратского Синдиката. Жестокой, расчетливой и неуловимой. Да-да. Та самая Сири.

Мы с Эшем зависаем над столом, почти соприкасаясь головами, сосредоточенно пытаясь разобрать эти сумасшедшие связи. Пиратка под прикрытием служанки и правитель-мишень на задворках галактики. И я, посланная всё это зачистить. Мы ищем мотивы, причины, хоть какую-то логику.

Весь абсурд ситуации в том, что я больше не на задании. Альянс официально списал меня со счетов. Мой собственный отец — адмирал — признал меня погибшей при исполнении. Вот такие дела. Нет тела — нет дела. Для них я — мертвый герой, красивый некролог в сводках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я официально мертва. Но вот вопросов у меня целый вагон...

Глава 24

После пяти часов непрерывного копания в логах Эш выглядит так, будто и не устал вовсе. Он в своей стихии — точно так же, как я в бою. Его пальцы порхают над консолью, глаза горят азартом.

И вдруг он замирает. Вспыхивает, густо краснея до ушей.

— Ри... Майор. Я всё понял. Ваша... э-э... одержимость... — он запинается, сглатывая, и краска заливает его лицо еще сильнее.

Я напрягаюсь.

— Эш. Ты же обещал не смотреть личное.

— Да! — он вскидывает руки, словно защищаясь. — Да, но я должен был проследить цепочку...

Я тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Ладно. Хуже уже вряд ли будет.

— Ладно, Эш. Что там? Говори как есть.

— Это был сбой. Жесткий баг биохакинга, — навигатор снова утыкается в голограмму, его голос крепнет, возвращаясь к профессиональному тону. — Изначально вам вложили базовую программу. Кирк — это цель. Уничтожить. Потом пираты поставили свой блок.

Он переводит дыхание и поднимает на меня горящие глаза.

— Но их блок оказался слабее альянсовской кодировки! И когда вы столкнулись с целью лицом к лицу, система попыталась выполнить базовый приказ. Случился критический сбой.

Эш снова мнется, отводя взгляд на мерцающие графики.

— Ваша изначальная директива наложилась на... ну... биодоминанту в тот момент.

Тут уже заливаюсь краской я. Мои щеки горят, а в памяти вспыхивают постыдные, жаркие картинки моих фантазий уборщицы.

— Два мощнейших вектора столкнулись, — тихо, но твердо заканчивает Эш. — Приказ ликвидировать и химическое подчинение. Произошло замыкание, и вас просто... унесло в закат. Ни одна, даже самая тренированная психика такого бы не выдержала. Это не вы, Ри. Это просто сломанный код.

***

— Эш, это можно починить? — выпаливаю я.

Наверное, вы сейчас решили, что я просто хочу «разлюбить» Кирка, чтобы тихо варить бульоны для красавчика Лека. Он же такой заботливый. Выкрал меня с планеты, спас от одних ублюдков, чтобы... что? Что он вообще хочет мне дать?

Но синяк, на котором я сижу всё это время, глухо ноет при каждом моем движении. Эта пульсирующая боль — отличный отрезвитель. Нет, Лек — ни разу не ванильный мальчик с заветным колечком под подушкой. Здесь нет рыцарей. И спасать себя мне придется самой.

Я резко выныриваю из раздумий. Эш всё еще смотрит на меня, ожидая реакции.

— Да, майор, — он кивает, но вдруг тушуется. — У Рика и Сета есть... э-э... в медотсеке... ну...

Он мнется, отводя взгляд, и нервно потирает шею.

— Короче, они те еще умельцы. И оборудование у них специфическое. Сможем выжечь этот код.

— Сделаем это, Эш! — решительно бросаю я.

Медкресло, холодный металл, паутина проводов.

Эш действует быстро и пугающе профессионально. Щелкают фиксаторы на запястьях... Так, видимо, на этот раз больно все-таки будет.

Холодные контакты впиваются в виски и основание шеи.

— Будет резко, майор, — тихо предупреждает он, колдуя над консолью.

— Жги, Эш!

Вспышка боли прошивает череп насквозь, словно раскаленная игла. Короткий жесткий импульс. Мое тело непроизвольно выгибается дугой, руки до хруста вцепляются в подлокотники, кисти выворачиваются под каким-то неестественным, жутким углом.

А потом наступает спасительная темнота.

Всё проходит гораздо быстрее, чем я ожидала.

Я судорожно втягиваю воздух и выныриваю в реальность.

— ...Ри! Майор Ри!

Голос Эша доносится словно сквозь стену, но с каждой секундой становится всё громче.

Навигатор нависает надо мной, бледный, встревоженный, и тут же сует мне в дрожащие руки стакан с водой. Зубы мелко стучат о край. Я делаю глоток.

— Ри, всё получилось! — Эш буквально светится от облегчения. Он радостно тычет мне прямо в лицо планшет с бегущими строками кода. — Я всё посмотрел! Вы свободны, майор. Вычистил под ноль. И от логов Альянса, и от...

Он внезапно осекается, опускает планшет и снова густо, до самых корней волос, краснеет.

— ...и от остального.

***

Я сижу в кресле, и чувствую, как с меня будто спал морок длиной в двадцать лет. Девочка без права на слезы. Девушка, у которой сорвало тормоза...

Лек.

Почему-то именно сейчас его красивое и наглое лицо стоит у меня перед глазами. Красавчик Лек рискует жизнью ради идеи, делает всё так красиво... а потом — больно. Его эго. Его раздутое эго.

Ничего. Переживет. Обойдется.

Я не хочу — и теперь я это ясно понимаю — быть вещью Кирка. Я рефлекторно напрягаюсь, по привычке ожидая привычного укола тоски, ломки, но... нет. Ничего. И правда, чисто. Спасибо, Эш.

Но я и не хочу быть домашней кошкой Лека. Эдакой покорной, удобной женушкой. «Лек разрешил», «Лек не разрешил»... Лек всё всегда решил сам!

***

Эш всё ещё стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу. Я смотрю на этого паренька... вспоминаю его отчаянное, паническое нежелание участвовать в... ну, вы поняли. И почему-то сейчас он кажется мне самым безопасным парнем во всей этой гребаной вселенной.

— Эш... — мой голос звучит немного хрипло. — Есть в этой вселенной места, где можно жить без бесконечных решений мужчин?

Он сначала задумывается, серьезно хмуря светлые брови, а потом робко улыбается.

— Ри... помните Сири?

— Конечно, Эш, — я усмехаюсь, чувствуя, как внутри зарождается что-то похожее на предвкушение. — Скромная служанка, она же — грозная пиратка. Такое хрен забудешь.

— Всё так, да... — он делает шаг ближе.

И тут я вижу, как в глазах Эша вспыхивает абсолютно дикий, чистый азарт. Знаете этот взгляд? Так смотрит заядлый геймер, которого вдруг закинуло прямо в его любимый хардкорный шутер. Да еще и в одну команду с его главным кумиром.

— Так вот, — быстро, почти скороговоркой начинает Эш. — Пираты, они же... разные. Короче говоря, Сири принадлежит к одной специфической ветви. Это не чисто женская тусовка, нет, дело вообще не в поле. Просто там в принципе нет всей этой маскулинности, альфа-самцов и иерархии силы. Они не связаны одним главным капитаном, который бьет себя в грудь и за всех всё решает. У каждой группы, у каждого экипажа — свой путь. Полная автономность. Договариваются только как партнеры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я слушаю его, и внутри, там, где еще недавно была тягучая тоска, начинает зарождаться что-то новое. Острое и холодное.

— И как становятся пиратами? — спрашиваю я.

— Ну, — Эш увлеченно подается вперед, его пальцы в воздухе уже будто перебирают схемы, — для начала нужен корабль. Это базовое условие, чтобы с тобой вообще стали говорить, и...

— Эш, — тихо перебиваю я, чувствуя, как на губах сама собой расползается недобрая, но абсолютно искренняя улыбка. — Кажется, корабль у нас уже есть.

***

— Эш, когда прибытие? — говорю я.

На мне моя форма майора. И она мне нравится. Да и в ней сразу видно, кто перед тобой — тот самый, да-да, самый кровожадный и безбашенный майор Ри Сторн.

Мертвецы не рассказывают сказки. Для Альянса я теперь мертвец. Для Кирка — желанное блюдо с его извращенного стола, которое он навсегда упустил. Для Лека и его бравых братцев... ну, очень неприятное воспоминание о том, как у них из-под носа технично угнали их же собственный крейсер.

А для Эша я...

— Через двадцать две минуты, капитан! — радостно чеканит Эш, оборачиваясь ко мне из кресла навигатора. Его глаза горят всё тем же неподдельным азартом игрока. — Планета Тор-Аден уже ждет!

Занавес, титры, и-и-и... на полную, дорогие «Come and Get Your Love»

группы

Redbone

????????????️ ????????????✨????✌️????????

(под зажигательный танец Звездного Лорда)

А если вам не хочется прощаться с героями и продолжить в динамичной и оочень горячей атмосфере Галактических приключений, приглашаю вас в продолжение: Принцесса (не) лёгкого поведения

❤️ Дорогой читатель! Вот и подошла к концу эта история...

Если герои запали вам в душу, а книга прочиталась на одном дыхании, пожалуйста, не уходите молча — подарите ей звездочку (лайк) и нажмите кнопку «Отслеживать автора»! ⭐

Для вас это всего пара кликов, а для меня — огромная радость, награда за труд и главное вдохновение писать дальше. Ваша поддержка творит настоящую магию!

Все мои завершенные книги ждут вас в профиле Ли Мурр. До новых встреч на страницах! ☕????

АНОНС Принцесса легкого поведения

Глава 1

Свет в лаунже был теплым и мягким. Посетителей было много, но каждый располагался в своей уютной, отделенной от остальных зоне. Я окинула взглядом зал... вот он. Заркан Дрогг.

Огромный мужик, больше похожий на ожившую гориллу: гора бугристых мышц, выпирающая челюсть и массивные ручищи. Но он-то мне и был нужен.

Крупный торговец оружием, который продавал его и вашим, и нашим — как пиратам, так и местным лордам. Я слышала, что где-то там в космосе правит бал Галактический Альянс, но эта планета Торн-Аден находилась в таком далеком секторе, куда их корабли почти не долетали.

Я оглядела себя. Кайф, просто куколка.

Светлые волосы изящно уложены, нежные черты лица. Облегающее платье из полупрозрачного голографического материала переливалось сиреневыми и голубыми бликами.

Глубокие, откровенные вырезы и струящаяся ткань идеально подчеркивали мою хрупкую, но о-очень соблазнительную фигуру.

Я подошла к его столику — он был один — и плавно скользнула в кресло напротив. Мужик удивленно поднял бровь... нет, не бровь, а огромную мохнатую гусеницу, — и тут же плотоядно оскалился.

Отлично, считай, завязали разговор.

Я максимально соблазнительно выгнулась, откинувшись на спинку мягкого кресла. Дрогг тут же впился сальным взглядом в глубокий вырез моего платья, где под переливающейся голографической тканью дразнила моя высокая, пышная грудь.

Я мило и дерзко улыбнулась.

— Заркан... какой приятный вечер. Но я тут по делу. У меня для вас выгодная сделка.

— Куколка, что, кроме этих шикарных сисек, ты можешь мне предложить? — голос Дрогга больше походил на низкое гудение трубы.

Я невольно вздрогнула, но тут же собралась.

— О, Заркан, Заркан... — томно продолжила я. — Эти шикарные формы — собственность принцессы одной очень важной планеты. На которой добывают аэрит. И мой отец щедро заплатит тому, кто вернет его дочь домой. А я слышала, у вас очень... — тут я подалась вперед, — очень большой... и быстрый корабль.

Дрогг секунду молчал с таким видом, будто в его огромной башке с треском скрипели шестеренки.

— Допустим, куколка... допустим. Поверю на слово.

Я невольно выдохнула — не ожидала, что все будет так просто.

— Ну, пошли на мой... — тут он оскалился, обнажая крупные желтые зубы, — большой корабль.

Я радостно последовала за ним. Вы скажете... стой, дуреха, так и начинается самая жесть! Где твои мозги?!

Но мозги — не моя главная фишка.

***

Мы вышли из лаунжа, и Дрогг толкнул небольшую дверь.

— Давай, куколка, заходи, — пробасил он, подталкивая меня в спину своей огромной лапой.

Я вошла в тесную комнату. В углу темнел массивный металлический сейф, а по центру стоял стол, заваленный какими-то бумагами, помятыми транспортными накладными и стопками грязных кредитных чипов.

— Э-э... Заркан, но это не корабль, — растерянно обернулась я к нему.

Но увы... Поздно.

С мерзким смехом мужик с силой толкнул меня, грубо прижимая животом прямо к этому столу.

Я вскрикнула, но мой голос тут же потонул в его огромной, вонючей руке. Дрогг с силой зажал мой рот одной рукой, а второй начал расстегивать брюки у меня за спиной...

Мрак, мрак, мрак.. он же меня разорвет, он огромный, а я совсем малышка... хоть бы его член был крошечным, пожалуйста...

Вторая рука Дрогга с силой сжала мою ягодицу, приподнимая ее.

— Уу, какая сочная... Не дергайся, куколка, будет больнее. Хотя можешь дергаться, так даже вкуснее.

Я решила не дергаться, замерев от ужаса и ожидания.

Глава 2

Рука Дрогга задрала мое платье и продолжала с упоением сжимать мою ягодицу.

— Ну что, сладкая, сейчас будет больно…

Я напряглась, но старалась не дергаться.

Его большой и горячий палец скользнул по ягодице, с силой обводя мой… о мрак! Только не туда.

Дрогг, будто прочитав мои мысли, мерзко выдохнул мне над ухом:

— Что, делала это раньше, да? Какая нежная дырочка, — гудел он, пока его палец проникал внутрь, готовил меня к процессу.

Я постаралась расслабиться… если это неизбежно, то лучше не сжиматься.

— Умница, сладкая умница, — замычал Дрогг, ощутив это. — А ты умелая, принцесска, люблю таких.

Дрогг вытащил палец, и я почувствовала, как он коснулся моей уже приоткрытой дырочки головкой своего члена.

Я стиснула зубы от резкой боли… Мрак, большой. Но не огромный… Шансы выжить весьма велики, мысленно успокаивала я себя, пока Дрогг медленно проникал глубже.

— Ух какая тугая, хорошая девочка, — мычал он. — Жаль только, что когда я кончу, ты умрешь…

От этих его слов я непроизвольно сжалась, Дрогг толко хмыкнул от удовольствия и начал двигаться. От нахлынувшей боли и ужаса я закричала ему в руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, моя сладкая, — глухо стонал он от своего темного удовольствия. — Как же повезло, что никто тебя не хватится, папочка-то далеко…

Дорогие, будет жестко, горячо, плотно и очень интересно!

Глава 3

Я дернулась, как птица в силках.

О, небо, спасите, кто-нибудь... Папа, где же ты?

Но небо, конечно же, не отвечало...

Я в отчаянии и боли закрыла глаза... и тут почувствовала, как на мою шею веером брызнула горячая и липкая жидкость.

Дрогг захрипел и резко разжал руки, а дальше всё поплыло как в тумане. Кто-то сзади с невероятной силой отдернул его от меня. Его мерзкий член резко вышел, отчего я на мгновенье заскулила.

Я, тяжело дыша, обернулась... открыла глаза и глазам своим не поверила.

Это был не папа.

Передо мной стояла высокая, эффектная брюнетка. Знаете, вид был такой, как бы рассказать... будто супермодель из вашего мира скрестили с героиней боевика.

Ее стройную фигуру безупречно облегал строгий черный мундир с серебряной окантовкой и офицерскими планками на груди. Идеально прямые темные волосы, холодный взгляд и ни эмоций на красивом лице.

Одной рукой она, словно пушинку, отбросила тушу Дрогга в сторону, а во второй сжимала короткий галактический клинок — хищное лезвие из темного сплава, по режущей кромке которого стекала кровь.

***

— Эш, я на месте. Вижу сейф, — ровным голосом произнесла брюнетка, будто вообще меня не замечая.

Она коснулась изящным пальцем крошечного коммуникатора в мочке уха.

Девушка уверенно направилась к металлическому сейфу, но ее взгляд остановился на заваленном бумагами столе.

— Вот же тупой мясник этот Дрогг, — презрительно процедила она. — Даже в сейф не спрятал.

Девушка в два шага оказалась у столешницы.

Ее движения были четкими, выверенными, как у хищника — ни одного суетливого жеста.

Не выпуская из правой руки клинок, левой она смахнула в сторону мятые накладные, ловко подхватила черный цилиндр размером не больше губной помады и убрала его в карман брюк.

— Выхожу, — бросила она своему невидимому собеседнику по связи.

Я, еще вздрагивая от пережитого страха и боли, хрипло, сорванным голосом позвала:

— Подожди... подождите!

Я смотрела на ее мундир. Четкие геометрические знаки отличия — два ромба. Майор.

— Я Лея, не бросайте меня тут... Я принцесса.

Девушка остановилась и секунду молча смотрела на меня.

— Принцесса чего? — саркастично спросила она, красноречиво оценивая мой откровенный наряд.

— Планеты, — ответила я, стараясь звучать как можно убедительнее. — Очень, очень важной планеты. Мне надо домой... Без вас я пропаду, — уже совсем жалобно добавила я.

Ну а что мне оставалось делать? Выглядела эта суровая брюнетка очень серьезно, и уж точно ничем не походила на мерзавцев из местного заведения.

***

— Ладно, принцесса, — с секунду подумав, ответила валькирия. — Пойдем, раз ты не местная. Эш, выхожу. Готовься к взлету.

Она уверенно вышла из комнаты, и я поспешно потянулась за ней.

Но путь до корабля этого загадочного Эша оказался непростым.

Стоило нам свернуть в технический коридор, как дорогу преградили два необъятных бугая — судя по татуировкам, местная охрана.

Я испуганно пискнула и вжалась в стену, но майор даже шага не сбавила.

Никакой суеты и эмоций.

Когда первый громила с руганью потянулся к ней своими ручищами, девушка текучим движением ушла с линии атаки. Она перехватила его запястье, сделала резкий подворот. Сухой хруст вывернутого сустава слился с глухим ударом: брюнетка провела подсечку и, пока бугай падал, нанесла короткий, точный удар ребром ладони прямо в сонную артерию.

Верзила рухнул в глубокий нокаут.

Второй замешкался, дернув руку к кобуре на поясе, но майор не дала ему и шанса.

Скользящим шагом она сократила дистанцию, мощным ударом носка ботинка под колено заставила гиганта согнуться пополам, а затем завершила все сокрушительным ударом снизу в челюсть.

Клацнули зубы, глаза второго бугая закатились, и он мешком осел на пол.

Вот и весь бой... Брюнетка лишь поправила воротник и шагнула через бесчувственные тела.

— Не отставай, Лея, — не оглянувшись, бросила она, мне.

Мы вышли из проклятого бара.

Глава 4

Мы оказались в широком, огороженном высокими металлическими стенами внутреннем дворе, который, судя по всему, служил теневой посадочной площадкой.

В самом центре двора, подсвеченный тусклыми навигационными огнями, хищно замер корабль. Это была красивая и смертоносная машина. Клиновидный корпус, созданный для прорыва атмосферы на запредельных скоростях, массивные сопла маршевых двигателей. Корабль не имел ничего общего с пузатыми торговыми судами — под его бронеплитами угадывались скрытые турели и пусковые шахты. Чистая военная мощь.

— Заходим, Эш, — сказала майор в свой коммуникатор.

С низким гулом начала плавно опускаться металлическая аппарель. На посадочный бетон лег прямоугольник света, а из-под днища корабля потянулись клубы пара.

Брюнетка поднялась по пандусу, и я, ежась от ночной прохлады в своем откровенном наряде, поспешила следом за ней.

***

Мы с брюнеткой вошли в рубку крейсера. Она оказалась не большой, но очень функциональной, ничего лишнего.

В кресле навигатора сидел молодой парень, вряд ли сильно старше меня — на вид лет двадцати. Густые светлые волосы, строгая темно-синяя форма, которая облегала широкие, но не перекачанные плечи, красивые, четко очерченные губы.

Он был... красив. Такой будто невинной, но для меня — притягательной красотой. Внутри все сжалось в сладком предвкушении.

При появлении майора он сразу же подобрался:

— Капитан...

— Эш, я всё забрала. Взлетаем!

И, даже не оборачиваясь, указала на меня за спину:

— Да, там Лея. Сильно пострадала от Дрогга, очень просила подвезти.

Эш окинул меня взглядом. Если на брюнетку он только что смотрел как на старшего, как на кумира, то на мне его взгляд зацепился. Скользнул по лицу, спустился на мой наряд и откровенно замер...

Это не укрылось от майора. Она удивленно приподняла одну бровь.

— Эш, отомри, — скомандовала она. — Принеси даме переодеться. И ту заживляющую мазь, — добавила майор и как-то очень сочувственно на меня посмотрела.

Эш поднялся с кресла.

— Сейчас принесу. Лея, — обратился он ко мне, — присаживайтесь...

— Я... я лучше постою, — ответила я.

Брюнетка понимающе хмыкнула.

— Прими душ, Лея, — она указала рукой направление. — И, кстати. Я Ри.

Эш вернулся через минуту и вручил мне сложенную серую футболку и какие-то мягкие штаны. Когда он мне их передавал, наши пальцы случайно соприкоснулись, и... нет, мне не показалось! Он слегка покраснел, но быстро отвернулся и занял свое место в кресле навигатора.

— Взлетаем, — бросил он нам.

Гул двигателей сменился низкой, мощной вибрацией, которая тут же отдалась в полу под моими ногами. Крейсер плавно, но стремительно рванул с места.

Когда Ри ушла в свою каюту, в рубке остались только мы с Эшем. Эш старательно изучал мерцающие над панелью голографические карты маршрута и сводки навигационных радаров.

Ну-ну, мальчик... я же вижу твои взгляды, брошенные будто невзначай, по касательной.

Что ж, Эш... полет будет приятным. Остренький, но такой сладкий приз уже у тебя. Прямо под носом.

***

Я намеренно не закрыла полностью двери в душевую…

Начала медленно снимать платье, в полуобороте к своему зрителю.

О, Эш… мужские глаза не упустят такое шоу, краешком глаза я замечаю, как он, делая очень занятой вид, бросает взгляды на меня через рубку, в приоткрытую дверь.

Я, ласково поглаживая свое нежное плечо, опускаю бретельку, ткань скользит вниз, полностью открывая одну мою высокую, пышную грудь. Я провожу по ней кончиками пальцев, задерживаясь на соске… он уже затвердел. Бросаю незаметный взгляд на Эша.

Парень перестал делать занятой вид… он откровенно пялится. Я же делаю вид, что не замечаю этого.

Да, мальчик, смотри на меня…

Платье падает на пол, я включаю воду… Струи теплой воды льются на меня, я начинаю под ними медленно руками проводить по телу. Выгибая спину, закрываю глаза…

Между ног и сзади все еще о-очень некомфортно, сегодня я точно никого туда не пущу… Но, Эш, если ты подойдешь, тебя ждет прекрасный десерт.

Мои пухлые розовые губы приоткрываются от пошлых фантазий и воспоминаний.

Там, на моей планете, я жила в отдельном дворце за городом. Папа не хотел делать из меня медийную персону, мое лицо не отсвечивало на экранах городских голо-проекторов. Но на своей уютной вилле я ни в чем себе не отказывала.

Мама умерла при родах, некому было мне сказать "ай-ай", да и вряд ли она бы так сказала...

У меня было много, очень много рабов… они делали все, что хотела я. Прекрасные юноши, прекрасные тела…

Там, на моей планете, это было в порядке вещей. На моей родной, суровой и прекрасной планете Кай.

Конец