Летние костры

Глава 1

ИННА

В деревне всегда полно рутины, которая забирает внимание – лишает тревожных мыслей, помогает натрудить тело и снять напряжение. Моя веранда радовала глаз. Я занялась обустройством – постелила теплый ковер на доски, вымыла широкий рабочий стол, прибрала полку с обувью, вынесла маленькую табуретку, чтобы пить чай и работать с травами.

Каждый день я ходила в тайгу и приносила свежие охапки. Лето только начиналось, и я предвкушала, сколько всего соберу за этот сезон. Часть букетов развесила по стенам для просушки, сегодняшнюю партию девать было некуда, ветки полыни, тысячелистника и люцерны большой грудой лежали на столе. Веранда полнилась ароматами леса, и у меня бежали мурашки от удовольствия.

Грусть прошла. Я просто хотела жить каждый день, не думая о будущем. Кружевные занавески радовали белизной, одно из трех окон было приоткрыто. Мягкие сумерки опускались на деревню, дом и поле. Успокаивались птицы и стрекот насекомых звучал всё тише. Я пошла в летний душ, в темноте почти горячая вода обволокла моё тело, смывая усталость и тяжесть жаркого дня. Только закончив обмываться, поняла, что унесла полотенце в стирку, и с досадой натянула платье на голое влажное тело. Лёгкий сарафан из льна облепил меня. И тут, в деревенской тишине я расслышала какой-то шум и бормотание. Душ много лет делил общую стенку с верандой, еще раз прислушалась. Шум, однозначно был, скрипели половицы. Аккуратно на цыпочках посмотрела в окно. В занавесках мелькала чья-то голова. Потянула дверь и заглянула в щёлку. Возле рабочего стола стоял Глеб – мой молодой 21-летний сосед, который чинил веранду и должен был закончить ремонт в бане.

Что он здесь делает, да еще и ночью?

Он покачивался, будто не мог ровно стоять и шарил в темноте на столе. Я решительно поднялась на три ступеньки и включила маленький светильник на стене. От яркого света Глеб отшатнулся и посмотрел на меня.

- Ты что здесь забыл так поздно, - рассерженно, но почему-то шёпотом сказала я.

Его глаза неотрывно смотрели на меня, он немного дрожал.

– Ты пьяный что ли?

- Я потерял наушники, - медленно и достаточно чётко произнёс он негромко. - Я их где-то здесь оставил. Мне нужны наушники, Инна Александровна, - выговорил он, растягивая мое имя. Глеб рассеянно опустил взгляд, и я поняла, что стою почти голая перед ним, облепленная мокрым платьем.

- Я их нашла, да, - спокойно сказала я. - Сейчас принесу, они на кухне. И сделала шаг к двери, взявшись за ручку. Но открыть не успела. Глеб одним прыжком оказался у меня за спиной. Его руки сжали мои плечи, он вжал меня в дверь.

Его дыхание обдало мой затылок. Я застыла. Он шумно вдохнул.

- Чем от вас так пахнет, Инна Александровна? - сказал он, вдруг прижимаясь к моей шее. - Этот запах не даёт мне спать по ночам.

- Отпусти меня, - как можно холоднее ответила я, игнорируя вопрос. Мне было зябко в мокром платье. Я растерялась. Этот мальчик мой сосед, почти вдвое младше меня и что, решил пристать? Ленка не врала, я видимо, и правда, отлично выгляжу. Сгожусь на приключение.

- Я хочу, но не могу, правда, - прижался он ко мне теснее, - хочу знать, что так пахнет. Сосед отшатнулся и рывком развернул меня к себе, почти грубо. Я стала толкать его руками, упираясь в грудь: непредсказуемость момента выбила меня из колеи. Так мы боролись в полной тишине, не отрывая взгляда друг от друга. Я видела, что игра только распаляет его и перестала сопротивляться. Просто опустила руки и сказала громко:

- Уходи, Глеб. Что ты себе придумал? Мы пожалеем об этом оба и нам будет неловко.

- Я не буду жалеть точно, - пообещал он мне, обдавая запахом коньяка и молодого тела.

Как бы я ни была шокирована, моя голова закружилась. В голове билась одна мысль, он моложе почти вдвое, Инна, черт тебя возьми. Но Глеб навеселе, не планировал размышлять. Пока мой головной компьютер завис, взял мое лицо своими ладонями и поцеловал.

Его губы мягко коснувшись моих, смяли их одним напором, язык проник так глубоко, что мне перестало хватать воздуха. Удерживая мой затылок, одной рукой, другой он скользнул в боковой разрез платья и закинул мою ногу на себя, вцепившись в лодыжку стальным капканом. Его тело вжало мое в дверь до боли в лопатках. Он целовал меня, и я чувствовала, как тело медленно просыпается. Проклятое воздержание почти в год сдавало мои бастионы быстрее, чем голос разума мог подавать сигналы. Мне было приятно, что молодой парень хотел меня!

Глеб вдруг пошатнулся, увлекая меня вперёд за собой, ведь одну мою ногу он по-прежнему держал, я вцепилась в него, и он поднял меня на руки, держа за ягодицы. Его сердце стучало как бешеное, зрачки расширились до основания, заливая чернотой глаза. Я чувствовала, прижатая к штанам, что Глеб предельно возбуждён. И готов.

- Отпусти меня, и иди домой, мальчик, - сказала я ему почти в губы, так близко были наши лица.

Он подошёл к столу и усадил меня на него. Но не отошёл ни на сантиметр.

- Я никуда не пойду, - покачал он головой, - я хочу вас, я ночью не сплю, я же объяснил, - как-то простодушно сказал он. И за бедра подвинул меня к себе.

– Я хочу вернуть свой сон, Инна Александровна.

Он обвил моими ногами свой торс и отпустив меня на секунду, снял футболку через голову, бросая ее на пол. От молодого тела шел жар, витые мышцы на руках напряглись, придвигая меня ближе. Мой организм уже всё решил: жар внизу живота неспешно затапливал меня. Соски напряглись под влажной тканью. Шок и желание обездвижили, позволяя ему делать, что он хочет.

Глеб запустил ладонь в мои волосы и снова впился поцелуем. Он был груб, вторая рука лихорадочно расстёгивала пуговицы на моем платье, сминая ткань, почти срывая её. Мой пресс сократился, когда холодный воздух веранды прошёлся по телу. Могла делать только рваные вдохи, его рука не останавливалась, сжимая грудь, и прокатывала соски между пальцев. Сосед наконец отпустил мой рот и начал лизать соски, второй рукой торопливо стаскивал штаны, освобождая член.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я была как в трансе, не веря, что соблазняю сейчас соседского парня почти вдвое моложе. Мое тело и разум разделились. Тело ликовало от ощущений, а разум холодно наблюдал со стороны моё падение. Глеб справился со штанами и вплотную подтянул меня к краю стола, головка упёрлась в лоно, и он с рыком быстро вошёл. Я была такая мокрая, что мы соединились в одну секунду. Потом остановился, тяжело дыша. Он прижал рукой мои ягодицы, проникая глубже, а другой рукой взял меня за шею возле затылка, заставляя смотреть в глаза.

Он дрожал, его взгляд жег меня, внутри меня топило пламя подступающего оргазма. Парень начал двигаться, смотря в мои глаза затуманенным взглядом, отчаянно, вбиваясь на всю длину, дрожь сотрясала наши тела. Я вырвалась из хвата и упала на стол спиной, сминая влажные стебли трав, содрогнулась с хриплыми стонами, Глеб положил ладонь мне на грудь, сжимая полушарие, и ускорил темп, пока я не закричала: лоно сократилось, и я почувствовала, как он кончает вместе со мной. Глеб почти сразу без сил упал на меня. Мои ноги затекли так, что я вряд ли смогла бы расцепить их самостоятельно. Он тяжело дышал, посылая табун мурашек по моей голой груди, было так легко, будто из меня вынули все кости. Вдруг стало нестерпимо смешно, и я захихикала. Он приподнялся и тревожно посмотрел в моё лицо. Я смеялась всё сильнее - похоже был какой-то откат, истерика.

- Что? - сдавленно, чтоб унять смех, сказала я, - ты вернул сон? Уже прилёг? Так сразу!

Он приподнялся на руках надо мной, мои ноги всё ещё обвивали его торс. Его взгляд туманный и пьяный полчаса назад, уже не был таким. Сосед смотрел на меня, на ложе из трав, голую и бесстыжую, будто впервые увидел. Теперь, после всего, он наконец, начал соображать.

- Что за мыслишки витают в твоей голове, даже интересно, - сказала я, чтоб прервать эту густую тишину. - Иди домой мальчик, ты получил что хотел.

Глеб оттолкнулся от стола, снял с себя мои ноги. Я села, натягивая рукава платья, оно так и болталось на мне, влажное, измятое и частично порванное. Парень остановился голый посреди веранды. Он смотрел на меня, не предпринимая ничего. В шоке и смущении. Я слезла со стола и подошла к двери.

- Было хорошо, - сказала я, проводя рукой по его прессу, мне хотелось убедиться, что он в порядке, а не упадет сейчас в обморок от того, что переспал по пьяни со взрослой женщиной.

Глеб неотрывно смотрел на мою руку, которая скользила по его животу, и я заметила, как его член снова встает. Глеб тоже это увидел - в его глазах загорелись огоньки. Я быстро дернула входную дверь, чтобы сбежать. Одного позорного случая достаточно, Инна, ты совратила парнишку и теперь будешь жить с этим!

Но он догнал меня в два счёта. Его руки обвились вокруг моей талии и прижали. Глеб стоял голый за мной, и я внутренне успела сдаться. Один раз или одна ночь. Какая в сущности разница?

Если бы я знала, как ошибаюсь.

Глава 2

ИННА

Я отправилась в дом своего детства зализывать раны. Этот год еще в апреле стал поворотной точкой в моей жизни.

Я сидела в кабинете юридического отдела риэлторской фирмы моего мужа Егора Фомина и смотрела на блестящую столешницу – в ней отражался сам Егор, его юрист Алексей и кипа бумаг, которые я подписывала. Мой взгляд никак не мог сфокусироваться на тех строчках, что я пыталась осилить. Мутная пелена уводила смысл текста прочь от моего сознания. Казалось, это всё сон и наша совместная жизнь, счастливая, 14 лет в браке, а 17 вместе, не может вот так закончиться. Просто подписанием бумаг. Какой-то рутиной. Последние полгода мы жили отдельно друг от друга, но мне казалось, кризис пройдет, мы найдем какое-то решение, чтобы остаться вместе. Повестка в суд лишила меня оставшихся иллюзий. Я судорожно вдохнула и снова посмотрела на пачку листов. Не глядя подписала почти все – все равно не могу сконцентрироваться, а хочется всё закончить быстрее. Все слёзы я выплакала давно.

Алексей напротив меня свел брови.

- Инна Александровна, вы не читаете? Напоминаю, что дом в деревне Солнечная и однокомнатная квартира в районе вокзала и так ваши, по договоренности вам достаётся трехкомнатная квартира в ЖК “Хвоя”, автомобиль Мазда Cx5, апартаменты в поселке, они в долгосрочной аренде и приносят миллион в год, а также небольшой процентный счёт в банке на ваше имя, сумма указана на предпоследней странице.

- А Крайслер? – перебила я юриста. – Я хочу забрать свой старый крайслер.

На что тебе эта рухлядь, Инна, - впервые подал голос Егор. – Ему сто лет. У тебя хороший кроссовер. Хочешь, отдам тебе ещё Лексус.

Вид у почти бывшего мужа был скучающий. Таким он и показывался всем вокруг, педантичным, скучным, дотошливым и безэмоциональным. Холодным, как хирургический скальпель. Но никогда до момента развода он не вел себя так со мной. Я знала, что он добрый и ласковый, смешливый и чувственный, но только со “своими” – для сотрудников и партнёров – всегда покерфейс и ядерная зима. Близнец по гороскопу – он умел быть разным. Теперь я больше не “своя”. Я еще раз сделала глубокий вдох. Он врет, ему тоже не хотелось расходиться, но идея фикс с ребенком, его собственным, кровным, и моя невозможность родить развела нас по разным сторонам.

Ты сказал, что я могу взять всё, что хочу. Крайслер – моя первая машина.

- Забирай, - отчеканил Егор и впервые посмотрел мне прямо в глаза. Я знала, что там было спрятано: маска не могла меня сбить с толку, слишком много лет я изучала его реакции. Нет, дорогой, ты помнишь, что Крайслер, символ нашей истории, первое место, где мы занялись сексом, та машина, на которой строился твой бизнес, она не просто вещь, а символ нашей истории, и как бы тебе не хотелось выбросить нашу историю из головы, она всё еще сидит в тебе острой иглой. А мне сейчас он нужен. Что-то только моё, что было у меня до нас.

Егор продолжал смотреть пристально. Я молчала. Видела, как еле заметно подрагивает его рука. Он злился.

Это всё, Инна? – маска Егора стала давать трещину. Он хотел уйти, принципиальный и жесткий, оставляя последнее слово за собой.

Да, - я взяла свою стопку бумаг. Столешница больше не отражала моего мужа, он бесшумно встал и покинул кабинет. Я тоже не стала задерживаться.

- Инна Александровна, бумаги из суда придут в понедельник, - немного нервно добавил Алексей уже моей удаляющейся спине.

- Хорошо, кивнула я, обернувшись. И покинула кабинет.

Оказавшись на улице, остановилась. Просто в моменте не знала, куда идти. Нужно было подумать, что делать дальше. Мне 38 лет, я через два дня получу бумаги на развод, и закрою огромную главу своей жизни – семья Фоминых. Ее больше нет. И меня прежней тоже. Придётся начать всё заново, но пока никаких мыслей не было. Дошла до ближайшей кофейни и села за маленький столик в углу. Чашка латте должна исправить ситуацию.

Мобильник завибрировал – Лена.

Да, лучшая подружка, - мой голос звучал устало. – Я только что из офиса. Всё, Лен. Конец.

- Значит, самое время с размахом отпраздновать твой развод, - раздался бодрый голос моей единственной близкой подруги. – Так чтоб у твоего мужа, пусть и бывшего теперь, подмочилась его безупречная репутация. Когда начинаем?

- Напьёмся? – мой голос звучал жалобно. С Леной я могла не притворяться. - Я чувствую себя рухлядью, которую выкинули на помойку, мне почти 40. Муж, которого я любила половину своей жизни, просто дал мне отставку из-за того, что я не смогла родить ребёнка! Как это произошло с нами?

- Мужики, что с них взять, одним дети не нужны, вот как моему, - беззлобно сказала подруга, ее сыновья от первого брака, только поступили в университет, она была второй раз замужем, - другие хотят наследников, как одержимые. Твой Егор посылал тебя на сотни процедур, а сам не больно то торопился лечиться. Я тебе много раз говорила, надо было оставить эту идею фикс. Расслабиться и жить. И не напрашивайся сейчас на комплименты, сменила она тему. – Ты отлично выглядишь. Тебе со спины до сих пор 15 лет дают. Ты столько пашешь в зале, столько лет занимаешься здоровьем, да самое время выдохнуть и заново построить отношения. Но сначала – хорошая пьянка! Я уже выезжаю, ты где?

- Ладно, - я подумала, что впервые за много лет наконец-то, по-настоящему могу позволить себе пьяный угар. Последнее десятилетие, пока я лечилась от бесплодия и и совершала попытки эко, стимуляции и гормональную терапию - мой максимум был, бокал вина или шампанского на праздник. А за последний год, когда я погрузилась в изучение траволечения – я не пила алкоголь вообще. – Я у офиса, в кофейне. Забирай меня на такси. Поедем в ресторан, пить пока не упадём.

- Вот это по-нашему, - крикнула Ленка, и нажала отбой.

Я взяла кофе с собой, а ещё большой круассан с шоколадом: уже и забыла, какой он на вкус, за время ПП жизни, и вышла на улицу ждать Ленку. Влажная взвесь в воздухе охлаждала разгоряченное лицо. Круассан был таким вкусным, что я невольно почувствовала себя лучше и уже с нетерпением ждала такси. Подруга подкатила быстро. Мы загрузились и поехали в большой ресторанный комплекс. В большом баре в два часа дня не было никого. Мы заказали бутылку шампанского, коньяк и закуски. Молодой бармен с широкой улыбкой выставил всё на стойку и деликатно удалился в противоположную сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Будем, - Лена схватила флюте и стукнула им о стойку так, что я перепугалась, и даже нервно хихикнула. – За новую историю Инна! Ты теперь чистый лист – и многое еще впереди.

К третьему бокалу, у меня так зашумело в голове, что я почти легла на барную стойку. Слезы полились сами собой.

- Какой чистый лист, Лена? Как жить спокойно после такого? Я ведь любила его, искренне, все эти годы была рядом в любых начинаниях. Разве я что-то делала не так? Я даже карьеру не стала развивать. Делала всё, как он просил. Лечилась, проходила эти ужасные процедуры, боже, не хочу вспоминать. И итог? Бесплодие неизвестного генеза. «Кому я нужна», - говорила я ей жарким шёпотом, хотя мы по-прежнему сидели в баре одни. – Мы же все с нуля сделали. Он был единственным любимым после истории с Лешей. Столько лет. Его тыл, его опора. Я доверилась ему – и вот.

- Инна, я хочу, чтоб ты взяла себя в руки, - обнимала меня Лена, также шепча, - у тебя есть деньги, ты красотка, и сейчас свободна – делай что хочешь, не думая о куске хлеба насущного! Уезжай, обучись чему-нибудь новому или выходи на работу – выбирай. Если хочешь знать, я твоего мужа ледышку никогда не любила и ожидала от него чего-то подобного всегда. Он человек-результат, знаешь? А ты всегда про процесс была. Как и я. Егор не умеет наслаждаться жизнью и тебя разучил. Но мы вернем все обратно!

Я не заметила, как мы перешли на коньяк, я была невозможно пьяная, будто в тумане, но впервые мое тело расслабилось, груз ответственности и неудач постепенно сошел на нет. Пришло какое-то чувство отупения. Удивительно, но мне было легко.

- Что мне делать, Лен? – заплетающимся языком спросила я.

- Слушай, - взмахивая руками воскликнула она, - а почему бы тебе не уехать в деревенский дом? Пожить там лето, выдохнуть, за травами своими походить, в баньке попариться, на озере искупаться, там же за деревней прям тайга, а дом вы осовременили. Свет, вода, газ. Там же почти элитный посёлок у вас. Даже круглосуточный супермаркет есть. И ехать 20 минут от города – надоест – вернёшься!

Дом моего детства: кладезь радостей и горестей. Жилье моей бабушки, которая воспитала меня, когда мать уехала за вторым мужем в Германию, дом где до сих пор чувствуется тепло родного очага, место моей юности, первой любви и первой большой боли. Бабушки не стало, когда мы начали планировать детей. Мы с Егором, когда она заболела и стала плохо ходить, переделали ее дом практически полностью, с ней долгое время жила сиделка и мы выкупили весь магазин бытовой техники, удобную мебель, даже ванную сделали. Это то, что надо! Успокоиться. Почувствовать себя дома, раз мой прежний дом больше не мой.

- Ленка, это замечательная идея, сказала я, и полезла обниматься. Мы всё-таки уронили бокалы со стойки и виновато заулыбались бармену. – Давай допиваем. И поедем собираться. Хочу немедленно воплотить этот план в жизнь. Совершенно пьяные, мы уехали в мою маленькую квартирку возле вокзала, побросали вещи в сумки и без сил упали спать.

Глава 3

ГЛЕБ

С утра была тяжелая голова. Несмотря на то, что воздух в деревне был чистым и свежим, когда я вышел из дома и зашёл в гараж-мастерскую, мне будто не хватало кислорода. Казалось, виски что-то сдавливает, будто обручем. Я где-то час шлифовал доски на новый стеллаж, старый совсем расшатался, когда услышал сквозь шум чьи-то шаги.

Ян, мой близкий друг, залетел в мою мастерскую с горящими глазами. Я редко видел лучшего друга в таком состоянии, но судя по виду, это было связано с обожаемыми им машинами – он подрабатывал в большой автомастерской отца.

- Глеб, ты видел, что стоит возле твоих соседей? Это обалдеть. Там крайслер 2000 года, нереально какой раритет. Мало того, что на ходу, еще и выглядит обалденно – кожаный салон, глубокий синий цвет с металлической крошкой, чтоб меня черти взяли, там карбоновая плёнка на капоте, - жужжал Ян без передышки. – Просто очень интересно, кто на таком приехал? Ты что-нибудь знаешь?

Я нахмурился. Видно, не услышал за шумом шлифовальной машины, как кто-то подъехал.

- У соседей? Это где?

- Да смежный дом с тобой, который пустой стоял, за забором. Пойдем посмотрим?

Смежный дом, а да, он долго пустовал, хотя периодически я видел клининговую и ремонтную службу из города, видимо, хозяева поддерживали порядок. Помню, отец рассказывал, что там жила бабушка, очень добрая и он вроде даже дружил с ее детьми что ли. Не могу вспомнить.

Я быстро потянулся, специально, видя нетерпение Яна, и встал, отряхивая древесную пыль от станка, я любил его дразнить, и он меня тоже.

- Ладно, пойдём посмотрим. Моей страстью были мотоциклы, мы часто гоняли на треке в полях, но поддержать восторг Яна мне ничего не стоило. Да и любопытно было, может, и правда, новые соседи появятся.

Мы вышли в проулок и обогнули большие кусты сирени, которые закрывали наш и смежный участок от любопытных глаз. Сейчас они стояли пустыми, на них только завязывались почки. Апрель радовал погодой, земля почти высохла, но зелень только-только намечалась, как мазки кисти на наброске художника.

И правда, на подъездной дорожке стояла классная раритетная тачка.

Ян почти подпрыгивал на месте делая вид, что он падает в обморок. С противоположной от нас стороны была открыта задняя дверца, но кто там понять было невозможно: задние стекла машины, затонированные темной пленкой, скрывали подробности. Мы не спеша прошли по дороге. И когда мы обогнули машину, я запнулся на ровном месте.

Там стояли длинные гибкие ноги и очень аппетитная задняя часть. Я видел такие ноги и попы на рекламах фитнес залов в интернете. Основная часть хозяйки ног скрывалась на заднем сидении, оно было наполнено пакетами и свертками, видимо, девушка что-то искала, но эти ноги в лосинах, не оставляли никакого простора воображению. Мне подумалось, что под ними просто нет трусов. Я видел, что Ян тоже сглотнул слюну и смотрел не на авто, а на эти ноги. Мне хотелось убедиться, что я не ошибся и эти красивые ноги теперь будут жить рядом, и порадуют меня своим видом подольше. Может, какая первокурсница переехала сюда с родителями – фигура была на вид хрупкой. Мы стояли, как два дурачка, посреди дороги, не зная, что делать. Ян не вытерпел первый.

- Привет, - громко сказал он, подходя ближе к ногам, - у тебя классная тачка.

- Спасибо, я тоже ее люблю, - сказали ноги, мягким грудным голосом и девушка, наконец, вылезла из машины.

У меня как-то резко перестало давить виски, голова стала пустой, я пялился и понимал нашу ошибку. Это была не девушка, не первокурсница, уж точно. Молодая женщина с пучком на голове из темных, с рыжим отливом, кудряшек, с потрясающей фигурой, не меньше третьего размера грудь, с накаченным, гибким телом. Я машинально отметил, что её глаза большие и влажные, смотрели на нас с усмешкой. Она улыбнулась и мягкие морщинки разбежались вокруг глаз. Ян тоже понял, что мы крупно ошиблись. Ей лет 30, а то и больше.

- Извините, но я такую красоту, только в журнале видел, - ляпнул Ян и кончики его ушей покраснели. Вышло двусмысленно.

- Я тоже, - подал голос, разглядывая ее с интересом.

Женщина и правда, была красивая, тонкая и высокая. Всего на полголовы ниже меня, а я пошел в отца, которого в молодости называли Медведем, и за рост, и за телосложение. Она смотрела на меня прямо и спокойно, конечно, она подумала, что мы два деревенских простачка, и внутри ее глаз зажглись новые смешинки.

- Ты хочешь прокатиться?

Спросила она Яна и его уши вспыхнули еще сильнее. Что с него взять, девственника.

- А можно? - почти хриплым голосом спросил он.

- Да, без проблем, если обещаешь быть с ним нежным, - она ласково провела рукой по машине. – Ну и, если вы двое поможете её разгрузить. – Я - Инна Александровна, - протянула она Яну руку, а потом и мне. Я пожал ее тонкие прохладные пальцы – голова прошла, была ясной и пустой. Всё никак не мог понять, что ошибся. Я чувствовал легкое разочарование. Эти ноги не для меня, уж точно, с такой разницей в возрасте – без шансов.

- Глеб ваш сосед, кстати, - Яна невозможно было остановить, он уже вытаскивал сумки и свертки, горя энтузиазмом прокатиться на машине. – А я на механизаторов живу, у папы там автомастерская. Если помощь нужна, пригоняйте ласточку.

- Ну что Глеб, вы поможете? – Инна продолжала смотреть на меня прямо, и я просто кивнул. Мне было любопытно посмотреть соседский дом и узнать его хозяйку. Мои ладони вспотели, я сунул руки в карманы штанов, приближаясь к открытой дверце авто.

Она молча махнула рукой и пошла к дому с большим пакетом, а я последовал за ней, схватив какие-то сумки, которые стояли с края. Не отрывал взгляда от ног и тонкой спины, теплый свитшот скрывал контуры, но я видел, что всё ее тело было результатом долгой работы в тренажерке – многолетней работы.

"О чём я думаю?" - вдруг разъярился я внутренне. Видимо, нужно слить пар. Позвонить Маринке или посмотреть филтмы для взрослых. Весна, тестостерон в голову ударил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прошел в дом через просторную веранду. Три створки окон давали много света, взвесь пыли закручивалась в солнечном свете. В доме стояла тишина и особенный запах, я знал его. Живое дерево, старое, но крепкое, которое еще нагревается с зимы, в прихожей и просторной кухне были теплые полы, видимо, она включила их, как только приехали. Напротив кухонной зоны, была гостиная, а оттуда расходилось несколько комнат, лестница напротив входа вела на мансардный этаж с большим витражным стеклом. Иногда, проходя мимо я любовался этим цветным окном. Дом был компактный и хорошо отделан.

Мы за 10 минут перетаскали все вещи, на кухне уже кипел чайник. Инна Александровна резала хлеб, овощи и колбасу, ее волосы вспыхивали в весеннем солнце, как языки пламени. Мне было не по себе от странных ощущений рядом с ней, я обычно самоуверенный и наглый, немного робел.

- Спасибо, помощники, давайте уж немного перекусим. Ян, я слово держу, пей чай и можешь прокатиться.

Можно я без чая - я сытый! - друг горел от нетерпения, - я лучше по большой дуге проеду, - а вот Глеба я в мастерской нашел, он, когда работает с утра, никогда не завтракает, точно голодный.

И Ян, поймав ключи, которые бросила Инна, выбежал за дверь.

- Угощайся, она придвинула мне тарелку и села рядом. – Чай, кофе, может, минералку? Что за мастерская у тебя?

- Я бы выпил чая. Мы с отцом держим столярку. Я так, мастерю мебель иногда для себя, ничего особенного.

- Это здорово. А ты давно живёшь здесь, Глеб? – по ее лицу пробежала тень, когда она кивнула в сторону моего дома.

- Да уж столько себя помню, мы с отцом переехали из города, когда поселок стал расстраиваться, он открыл столярную мастерскую, тут появилось много заказов на мебель, ремонт. Хозяева коттеджей почти все у нас закупают – и рядом, и дешевле, чем везти на заказ из других регионов.

Инна потянулась к тарелке, ее длинные пальцы взяли маленькую помидорку, она невольно наклонилась ко мне ближе и меня обдало запахом ее волос: аромат каких-то горьких трав, меда и мяты. Я задержал дыхание, мой член в штанах дернулся. Так. Срочно порнуху. Или к Маринке.

- Слушай, - спросила она. – Мне надо немного переделать баню. Вы сможете мне сделать специальные парящие полки? И на веранде почти прохудились стропила на крыше.

- Без проблем, это наши рядовые заказы. Приезжайте, как будете готовы, оформим заявку. Я сделал большой глоток, чай был терпкий и не очень горячий, всё как я люблю. Занялся бутербродами, чтобы реже вдыхать аромат Инны, не разглядывать ее и побыстрее уйти отсюда.

Я задумался и только потом понял, что в доме был кто- то еще. Со стороны второго этажа раздались легкие шаги и звонкий голос:

- Уже гостей принимаешь?

Я обернулся. По лестнице шла ещё одна красотка, блондинка, зеленоглазая, в стильном спортивном костюме, с такой же точёной фигурой только значительно выше. Ростом почти с меня.

- Это сосед, Глеб, а это моя подруга Лена. Представь, Глеб может помочь с ремонтом, как удачно всё складывается, да?

- Очень приятно познакомиться, сказала блондинка, рассматривая меня, ее пухлые губы приоткрылись. - Тут надо кое-что починить, это правда, - многозначительно, как мне показалось, произнесла она. Развлекайтесь, а за мной приехали уже, мой водителя прислал, я покатила, - она обняла Инну и помахала мне рукой. Не провожайте. Позвони, как окончательно устроишься. Я жду приглашения в баню.

Инна снова посмотрела на меня, изучая, спокойно, будто витала мыслями где-то. Повисла тишина, но она не напрягала. Дверь снова хлопнула – наконец-то, вернулся Ян.

- Инна Александровна, машина просто разрыв. Спасибо большое! У него движок два литра, он так быстро разгоняется, я полдеревни махом пролетел. Теперь хочу такую же!

- За чем дело стало, ищи, они еще продаются для ценителей, - она рассмеялась, - рада, что ты получил удовольствие.

Черт, мне кажется все фразы звучат между нами как-то двусмысленно. Пора валить.

- Вам спасибо и приятно познакомиться. Глеб, я завтра заеду в мастерскую и оставлю заявку.

- До свидания, - сказал Ян и мы вышли.

Чистый воздух нагревался, привычные звуки деревенского быта окружали меня, я быстро пошел по дороге к своему дому. Мысли роились в голове, Ян что-то восторженно бурчал рядом, я не слушал. Новая соседка была красивой, необъяснимую тягу к ней я ощутил сразу. Зрелая женщина, мне ничего не светит, легкое разочарование, но переживу.

- Интересно. Сколько ей лет? - Я вырвал последнюю фразу Яна. Мы уже стояли возле моей калитки.

- Не знаю, может около 30. Возможно, больше. А какая разница?

- Красивая. Ты видел эти ноги. Я бы хотел, чтоб они меня обняли, - почти серьёзно сказал он, я никогда не слышал у Яна такого тона, он вечно был балагур, паяц.

Ян так и не расчехлился. Он был девственником и дальше петтинга никогда не заходил с девчонками, я точно знал. Он всегда бредил мыслью, что секс надо иметь, когда влюбишься, но еще никто не волновал его так сильно, чтобы он поступился своим решением. Честный и искренний парень – раритет, как и любимые им машины. Поэтому мы и дружили. Я не вливался в местные компании, там напивались, дебоширили и делали всякую дрянь. Косой, местный заводила, постоянно провоцировал на конфликт, и пару раз мы с ним серьезно портили друг другу шкуры.

- Шутишь надеюсь, - немного раздражённо ответил я. – Забудь об этом.

- Ну а что, представляешь, это опытная женщина, она явно знает толк в удовольствиях. И кольца нет. Значит, свободна. Ради такой, я бы подумал, - протянул он.

- Ой, не неси ерунды. У меня сегодня еще много дел, - отбрехался я от друга. - Давай вечером на треке. Погоняем.

Ян не стал спорить. Его вид был задумчивым, непривычным.

- Хорошо. До вечера.

Он побрел в сторону своей улицы, а я вернулся к доскам.

Глава 4

ИННА

В первый вечер мне было неуютно, я перемыла, все что могла, проверила баню и постройки, разложила вещи. Запахи старого уюта захватили меня. Я проплакала весь вечер от чувств и уснула.

Утро было пасмурным, но к обеду снова вышло жаркое солнце. Дом будто бы спал ещё, был немного сырым. Я выключила теплый пол, который Егор установил во всех комнатах, и растопила печь. Живой огонь радостно трескал дрова, я смотрела на него и погружалась в воспоминания. Они напали на меня огромным потоком, захватили и растревожили. Я открыла бутылку вина, поднялась на мансардный этаж и легла на спину, смотря в потолок.

Вот мама подвозит меня на старой десятке к бабушкиному дому. Та уже стоит у калитки. Лето в самом соку, от трав и земли идёт сладкий запах, бабушка в цветастом халате, на голове платок она улыбается и протягивает руки: “радость моя приехала”. Я бегу к ней, и обнимаю крепко. Мне шесть лет, но я выгляжу меньше детей моего возраста. Пелагея Степановна, так с уважением говорят о бабуле в деревне, главный бухгалтер совхоза, сейчас на пенсии, но по-прежнему многие приходят к ней за советами. Это мама моего отца, он погиб на войне. Моя мама Кристина, не очень любит её, говорит тихо, когда думает, что я не слышу, «ой, деревенщина, что с нее взять». Мама любит город, рестораны и танцы. Только раз в год на годовщину смерти отца она достает его карточку, долго смотрит, а потом плачет в ванной недолго. В нашей квартирке возле вокзала всегда сыро и скучно. Я очень люблю комнатные цветы, но мама мне их не разрешает – много мороки, говорит она. Но бабушкин дом – это кладезь чудес. Каждое лето я живу у неё и впитываю эти чудеса, ем их и пью, вдыхаю и касаюсь. В огороде множество ягод, спеют груши и яблони роняют в августе краснобокие плоды прямо мне под ноги. Бабушкина баня – горячая, напоенная запахом трав и веников, с самодельными мягкими паласами – бабушка вяжет их крючком. А еще в дальней стайке живет корова, шумная, с огромными влажными глазами, из ее молока бабушка делает сыр и творог, а в сметане из этого молока стоит ложка. В маленьком курятнике копошатся несушки, я бегаю за маленькими цветными яйцами каждое утро. Я остаюсь у бабушки на всё лето и никогда не хочу уезжать.

Однажды, перед первым классом, мама не приезжает. Бабушка звонит куда-то по старенькому телефону, его трубка на витом проводе потряхивает в ее руках. Дома у нас уже давно кнопочный радиотелефон, с ним можно ходить по комнате. Тревога рождается в моем теле – бабушка приходит ко мне с потемневшим лицом.

- Инна, мама тебя здесь оставила. Она улетела в Германию. Замуж там выходит. Сказала, чтоб ты пока в школу здесь пошла. Ну ничего, будем вместе. И школа у нас хорошая, я договорюсь с документами.

И так я остаюсь тут. Чудеса случаются со мной теперь круглый год, а не только летом. Я скучаю по маме, но она часто звонит и обещает забрать меня, когда устроится. А мне хочется быть тут, среди чудес. А не там в непонятной Германии. Мама с бабушкой ссорятся, и она так и не приезжает за мной. Она сообщает, что беременна и там, где-то в Германии у меня через год появляется сестра. Мы познакомимся с ней только на моей свадьбе – они прилетят на наше торжество с Егором, и после, наше общение так и останется телефонными поздравлениями на праздники.

Я не заметила, как уснула и проснулась ранним утром, от того, что озябла. Я не пошла никуда, только снова подкинула печку и заварила свежий чай, мне не хотелось есть и пить, сидя на диване, я снова открыла шкатулку воспоминаний.

Наша жизнь была размеренной. Я хорошо училась, мне нравилось в школе, мне легко было управляться по дому и в огороде, простая рутина успокаивала меня. Бабушка была моим лучшим другом. Я много мечтала и бродила по тайге, близких подруг так и не завела, хотя с одноклассницами общалась.

Потом, когда мне было 12 я познакомилась с Петькой. Он жил с бабушкой забор в забор. Я знала, что он там, все лето его гараж был открыт, он что-то мастерил, пил пиво с другими парнями, Петька был огромный, как медведь (у него было в деревне такое прозвище) и возил на мотоцикле девчонок купаться на озеро рядом. Я видела, как они охотно прижимаются к нему, садясь на заднее сиденье его Явы. Ему было 19 лет, и мы с ними были как из разных вселенных, соседями, которых соединяет лишь общий забор. Но я часто наблюдала за ним и его жизнью, собирая малину у забора или сидя на лавочке с книгой. Иногда он приходил к бабушке на подмогу в починке, тогда он кивал мне и озорно улыбался.

Однажды я набралась смелости и подошла к нему, он копался в гараже, всё чинил и красил свою Яву.

- Петя. Я видела, ты возишь девчонок на озеро, а меня прокатишь?

Эх малявочка, - хохотнул Медведь, - рано тебе на озеро кататься. Тем более со мной. Я тебя потеряю по дороге, так бабушка твоя меня порешит.

Мне просто очень хочется научиться плавать, Петька, - застенчиво ответила я. – В классе все умеют, кроме меня. И их отпускают на речку. Может, научишь?

Он отвлекся от мотоцикла и пристально оглядел меня, будто впервые заметил.

- Хорошо, малявочка, договорились, научу тебя плавать. – Он усмехнулся и махнул рукой.

- А когда, давай завтра? – взмолилась я, не веря в свою удачу.

- Можно и завтра, но только не вечером. Утром поедем. Чтоб не опаздывала, в 10 утра тут как штык.

- Обязательно буду!

И я кинулась к нему обниматься. От него пахло непривычно и хорошо: машинным маслом, железом и потом – это был аромат, который волновал своей силой. Так началась наша дружба. Петька был старше на 7 лет, учился в строительном университете и всегда был добр ко мне. Наверное, его забавляла мелкая соседка, которая болтает и смешит его. Он научил меня плавать, собирать грибы, палить костер и печь в нём картошку. Показывал следы животных – он был охотником, и однажды даже подарил мне заячью лапку. В Петьке была мощная добрая сила, которой он делился со мной, не знавшей отца и других мужчин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В 15 лет у меня пошли месячные, я изменилась за несколько месяцев: прибавила в росте почти 20 см и появилась грудь, моя талия вытянулась и истончилась, волосы отросли до ягодиц и вились крупными кольцами. Из нескладного мелкого подростка я стала девушкой. Я не осознавала этого, но именно мой друг первый заметил мой расцвет. Его долго не было тем летом. Он проходил практику в стройфирме, получал диплом и приехал только в начале августа. Я с нетерпением ждала его, не зная, что готовит мне судьба. Тот август изменил всё.

Я ждала его приезда, каждый вечер прислушиваясь, не загремит ли в соседнем дворе его могучий голос.

Одним вечером наша встреча наконец, состоялась: бабушка как раз отправила меня за продуктами в магазин и по дороге навстречу я увидела Петьку. Казалось, он стал еще больше, заматерел, рубашка обтягивала его торс, светлые кудри вспыхивали в закатном солнце. И он тоже увидел меня, но не узнал. Он присвистнул и подходя ближе сказал:

- Откуда такая красивая на нашей деревне объявилась? Переехали что ли.

Я прыснула и говорю:

- Ты что Медведь, совсем память растерял за полгода. Это же я.

И Петька остолбенел.

Это ты что ли, малявочка? - сказал он севшим голосом, смотря мне не в глаза, а гораздо ниже. – Вот это время летит.

Я скучала, - сказала я просто. И обняла его. Впервые мой друг был как застывший камень в моих руках: не хватал и не подкидывал, просто прижал ладони к моим волосам, покрывавшим спину, шумно дыша.

- Ну пойдём домой что ли тогда? - сказал он не своим голосом. И немного отстранился.

- Иди один, я вечером приду. Бабушка за продуктами отправила.

К сожалению, после заката в его гараже была вечеринка, и конечно, бабушка не пустила меня к взрослым парням и девушкам, да и что бы я там делала среди непонятных разговоров и незнакомых людей.

Одним вечером я снова застала Петьку в гараже, он меня избегал. По-прежнему помогал бабушке, но на озеро или в лес не приглашал. Я вся извелась от тревоги. Без его теплой силы, наших шуток и вечеров, мне было одиноко.

- Петька, - сказала я, заходя в его обитель, и аромат масла, пота и железа окутал меня спокойствием. - У меня к тебе просьба.

- Какая малявочка? - не смотря на меня, спросил Петька. Он продолжал откручивать колесо уже нового, более мощного мотоцикла.

- Я хочу, чтоб ты научил меня пить.

- Чего? - Вскочил он с места. - Ты с ума сошла. Тебе сколько?

- Почти 16, Медведь. И я только тебе доверяю. Понимаешь, я купить алкоголь не смогу, а из-под полы – страшно потравиться, бабушка не пьёт. А если на дискотеке меня напоят. И мне станет плохо. Мне нужно потренироваться.

- Нет. Челюсть его сжалась, он смотрел на меня, как на врага. – Это нет, железно.

- Пожалуйста, - сделала я умоляющие глаза. - Я знаю, что ты меня не подведёшь. Иначе, я на дискотеке напьюсь, и потом будь что будет.

Петька держал колесо, не смотря на меня, он злился. Я присела рядом, пытаясь поймать его взгляд, такой родной и привычный. И он сдался. Кивнул, еле-еле, нехотя. Я знала, что он не допустит, чтоб со мной случилась что-то плохое.

Петька научил меня пить, как и обещал. Сначала дал попробовать пиво, потом ягодную настойку и однажды, даже привез из города бутылку шампанского. После пива меня мутило, настойка была противно сладкая, и я сходила с дистанции на третьей рюмке, а вот шампанское мне очень понравилось. Оно кружило голову, было очень вкусным. Я сидела на большом топчане в его гараже, подвернув ноги под себя и ела малину, Петька всегда следил, чтобы я закусывала, именно он объяснил мне, как не напиваться, не терять голову. Мы пили шампанское из железных кружек, другой тары в гараже не было. Петька сидел ниже на паласе, его голова лежала на топчане рядом с моей ногой. Он был весь горячий и его запах кружил мне голову не меньше шампанского, я была в лучшем месте на земле, в безопасности. Неожиданно шальная мысль пронеслась в моей голове, я взяла малину и прижала к его губам. Петька дернулся, резко открыл глаза и посмотрел на меня пристально. Его большое тело напряглось, как перед прыжком, он, смотря на меня, приоткрыл губы, и мятая ягода упала ему в рот. Мои пальцы обдало горячим дыханием, а его язык вдруг лизнул их, там еще оставался сок от ягод. Тишина между нами стала густой, у меня быстрее застучало сердце.

- Знаешь Петька, - лениво сказала я, немного наклоняясь вперед. - Есть еще одна просьба. Я убрала чашку с малиной и слезла с топчана на палас, развернувшись к нему. Я видела, что он задержал дыхание и не отрывал от меня взгляда. Я приблизила наши лица. И сказала ему тихо-тихо, почти касаясь носом его щеки.

- Мне кажется, ты должен поцеловать меня. Этого я тоже не умею. Но я тебе доверяю. Я уверена, что ты опытный.

Петька смотрел мне прямо в глаза, он не дышал, и я знала, что возможно очень сильно перегнула палку. От шампанского я стала очень смелой. И сама прикоснулась губами к его губам. Рука Медведя легла на мой затылок, он ещё несколько секунд судорожно вдыхал воздух, через пелену моих губ, я упала на него и прижалась сильно, я не могла позволить, чтобы он меня оттолкнул. Он хотел и боролся с собой, но Петька всегда и во всем уступал мне. Он разжал стиснутые зубы, и мягко прижался ко мне губами, потом стиснул меня так что мои губы открылись – и поцеловал. Сначала мягко, будто исследуя, а потом резко – его язык ворвался в мой рот и внутри, в груди что-то взорвалось. Я попала в невесомость, каждая клетка моего тела наполнилась жаром и больше всего его хлынуло в низ живота. Я горела и не хотела, чтоб Медведь останавливался. И он тоже не мог. С каким-то яростным рыком он сминал мои губы, таранил меня языком так глубоко, что я почти задыхалась, а потом положил ладонь мне на грудь и сжал её, пропуская сосок между пальцев. Я уже давно вцепилась в его волосы руками, я почти лежала на нём и не помнила, как там оказалась. Мне хотелось, чтоб это длилось вечно. Медведь пробудил во мне женщину. Но Петька вдруг остановился. Ссадил меня с себя. И не своим голосом сказал:

- Уходи, малявочка, прямо сейчас. Иди домой.

- Нет, я не хочу, - задыхаясь ответила я. – Сделай так еще раз. Пожалуйста.

Он встал и отошел от меня в дальний угол, к двери. Его кулаки были сжаты. Он боролся с собой. И моя внутренняя женщина, которая только проснулась, тоже поняла это. Я встала с паласа и пошла к нему. Я прижалась всем телом и видела дрожь в его сжатых кулаках, а еще я поняла, что Медведь тоже хочет поцелуя. Я провела руками по его груди, глупо и неумело, но я совершенно не понимала, что делать, мне просто хотелось испытать все эти чувства снова. И поцеловала его в раскрытый ворот рубашки.

Медведь поднял меня на руки, я поняла, что победила. Мои ноги обвились вокруг его торса, он прижал меня к двери и начал целовать. Медленно, мягко, будто успокаивая ту бурю, что только что разыгралась между нами. Одна его рука держала меня, а другая пробралась под ткань майки, горячие пальцы гладили соски и ласкали меня. Это было ново, так приятно. Низ живота скрутило в тугой узел, я толкнула свой язык ему навстречу и прикусила за верхнюю губу. Медведь глухо застонал и прекратил поцелуй, его раскаленная, жаркая рука сжимала мою левую грудь, он прижимался лбом к моему лбу и тяжело дышал.

- Уходи, малявочка, я прошу тебя, мы натворим беды. Нам это не нужно, шептал он, не отпуская меня.

- Мне хорошо, - шептала я в ответ. – Разве мы делаем что-то ужасное? Петя, это очень приятно, у меня кружится голова и ты пахнешь силой. Знаешь, я хочу, чтобы от меня пахло тобой. Я жарко шептала ему в волоски на груди и терлась об него как кошка.

- Я же не железный, малявочка, нельзя нам, нельзя. Ты понимаешь, я намного старше. Когда ты так выросла? - Бормотал он, отступая от меня по гаражу. - Уходи, я прошу. Во имя нашей дружбы.

- Ладно, - сказала я, разочарованно, - во имя дружбы. Согласна. Только поцелуй меня последний раз. И я уйду сразу.

И он снова поцеловал, только теперь я инстинктивно поняла, что делать и могла отвечать, наши языки сплетались, танцуя, мои ноги обхватили его торс, он удерживал меня за ягодицы, упирая в стену, его пах терся о мою промежность. И наконец, мое тело сотрясло от небывалых ощущений – я получила первый в жизни оргазм. Петька поставил меня на землю, ошарашенно прислушиваясь к моему хриплому дыханию, я еле стояла на ногах, вся дрожа, и не слова не говоря, маленькими шагами вышла из гаража - за воротами совсем стемнело. Я, как оглушенная, перешла дорогу, напротив нашей улицы было большое поле, и упала в траву, разнотравье окутало и спрятало меня. Я трогала губы, припухшие от поцелуев, прокручивала в памяти всё снова и снова и понимала, что это лучшее, что я испытывала за всю свою предыдущую жизнь. Я встала и пошла домой. Мне казалось таким естественным, что лучший друг научил меня всему.

Глава 5

ИННА

Петька после того раза избегал меня почти две недели, он не сидел в гараже, а когда приходил помогать бабушке, отсылал меня с поручениями, чтобы не быть со мной наедине. Его взгляд был виноватым, горящим непонятными чувствами, временами злым. Он пугал и волновал меня. Благодаря этой размолвке, и своему одиночеству, я сделала то, что никогда не делала прежде - и так встретила свою первую любовь.

Была пятница, а гараж снова был закрыт, Петька не показывался, а меня съедала досада. На улице мелькал светлый сарафан, и рыжая голова, моей одноклассницы Светки. Бабушка сидела на лавке и читала газету. Я подошла к калитке.

- Пелагея Степановна, - Светка смешливо наморщила нос, - может, отпустите Инну на дискотеку, там сегодня диджей из города, мы не долго будем, только до 11.

Бабушка подняла на Светку глаза:

- Пусть идет, если хочет, чай не маленькая уже. Только сразу домой после, и на мотоциклах с парнями не садитесь, а то знаю я вас.

Я задумалась. Светка смотрела на меня и ждала ответа. В основном, я не любила нашу дискотеку: танцевали там мало, а вот пили много и еще как. Каждый год кто-то дрался за клубом до крови или падал с мотоциклов, получая травмы. Я побаивалась тех компаний и не стремилась к ним. Но сегодня я разозлилась на друга капитально, тревога перешла в злость, и я ответила, что иду. Я любила танцевать, несколько лет посещала кружок в нашем ДК и руководитель любила меня за чувство ритма и пластику. Я еще никогда не танцевала открыто, только дома или на газоне под яблонями. Мне хотелось как-то выплеснуть внутреннее напряжение, а танцы отлично подходили.

На дискотеке было шумно и душно, я озиралась, ища светкины рыжие кудри в толпе, тут была светомузыка и небольшая сцена, музыка грохотала из огромных колонок. Я нашла Светку в закрытом гардеробе, она и другие девчонки с моего класса пили красное вино, которое им принес кто-то из старших.

- Будешь, - кивнула она на стаканчик, он был один на всех, видно кто-то прихватил из дома.

- А можно, я из бутылки?

- Смело, засмеялась Светка и протянула мне бутылку. – Впервые вижу, как Воронцовская пьёт, даже любопытно.

Я сделала большой глоток и сладкое вино прокатилось по горло, снимая напряжение. Мне стало легко. Я закрыла глаза и отдалась музыке сначала тут, в закутке коридора, а потом медленно переместилась в холл, где уже прыгали и топтались. На мне был длинный голубой сарафан без рукавов, он развевался и двигался в такт моему телу, мне нравилось, что мягкая ткань скользит по соскам, напоминая прикосновения Медведя в тот день, когда он пропустил их между своих пальцев. Я потеряла голову от чувства свободы и энергии, кружилась и обнимала себя, пока композиция не сменилась медленной мелодией. Я развернулась, чтобы уйти, но уткнулась почти сразу в чей-то свитер, чужие крепкие руки подхватили меня, и я подняла испуганные глаза.

И утонула в льдисто голубом взгляде. Я не знала этого парня, хотя в деревне все знакомы так или иначе, ходим по одним улицам, сталкиваемся в магазинах и на остановке, видимся в школе и на киносеансах в ДК. Но такое лицо я бы запомнила. Хищное, с острыми скулами и носом с горбинкой. Его руки жилистые и твёрдые, крепко держали меня – а потом повели в танце. Я никогда не танцевала медляков. Это было приятно. Мы молчали. Просто кружились и покачивались. Его ладонь жгла мою спину. От него пахло морозной мятой и чистотой, он смотрел мне в лицо, не говоря ни слова. Музыка закончилась, и мы остановились. Он взял меня за руку и вывел из клуба на воздух. Там было зябко, солнце начало садится.

Парень развернул меня к себе лицом и спросил:

- Как зовут тебя, красивая? И снял свой свитер, через голову. Потом накинул его мне на плечи и притянул за рукава ближе.

- Инна, Инна Воронцовская, - немного хрипло от вина и его близости сказала я.

- Алексей Егоров, рад познакомиться, - он вдруг улыбнулся и его лицо преобразилось. В его чертах проснулась какая-то хищная энергия, такая притягательная, что моё сердце забилось чаще. Аромат мяты укутал меня, мы немного помолчали, изучая друг друга. Сумерки сгущались быстро.

- Мне нужно домой, Алексей.

- Так ты местная? Не приезжая? – Интересно, - протянул он - Я тебя никогда не видел.

- Я первый раз пришла в клуб, если честно не очень люблю такое.

- Танцевала ты даже очень хорошо, - как-то многозначительно произнес он.

Он натянул рукава свитера, и я оказалась ещё ближе, я улавливала его мятное дыхание, оно колыхало кудряшки возле моего лица. Он вдруг протянул руку и мягко потянул прядь волос, пропустив ее между пальцев. Мой пульс зашкалил, в этом движении было что-то первобытное, собственническое, никто и никогда не касался меня без спроса, это было чувственно.

- Я провожу тебя, Алексей протянул мне ладонь, отпустил рукава свитера и повел меня за собой прочь. - Где ты живёшь?

- На луговой.

- Хорошо, идём.

И мы пошли. От прикосновений его пальцев по моей ладони били маленькие разряды тока. Он шел вперёд молча, иногда оглядываясь и рассматривая меня. Этот взгляд обжигал. Я сама не поняла, как мы оказались у моей калитки.

- Сколько времени, Лёша? - спросила я почти хриплым голосом, опъянение от вина прошло, и я чувствовала, что хочу воды, в горле пересохло.

Он резко приблизился, почти прижав меня к калитке.

- Скажи так ещё! - требовательно, но почему-то шепотом сказал он.

- Что сказать?

- Мое имя.

Лёша, - послушно произнесла я, поднимая на него глаза.

Он прижался ко мне почти с яростью прислонился лбом к моему лбу, а руку положил мне на шею и легонько сжал. По телу прокатился жар, я неотрывно смотрела в его темные глаза, ноги стали ватными.

- Я думаю у меня есть время тебя поцеловать, - еле слышно выдохнул он мне в губы – и поцеловал. Этот поцелуй был не похож ни капли на яростную борьбу Медведя с собой и со мной. В меня полилась живительная влага его мятного рта, он будто дышал через меня. Его рука сжимала шею, а вторая крепко обвила талию, язык медленно, дразняще исследовал меня, я погружалась в невесомость, забывая, где нахожусь. Потом он поцеловал уголок губ, наклонил рукой мою голову и опустился к шее, прикусил тонкую кожу и зализал языком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты пахнешь малиной, - сказал он тихо и продолжил прикусывать мою шею, потом снова вернулся ко рту, лаская небо и язык нежно, почти невесомо, так что я почти упала, если бы его железная рука не сжимала крепко мою талию.

- Такая сладкая, - сказал он. - Я хочу съесть тебя, Малинка. Но не сегодня. Тебе пора домой, уже почти одиннадцать.

Я стояла рядом, пытаясь стащить свитер с плеч, но он удержал теплую ткань на моих плечах.

- Вернешь потом, не хочу, чтоб тебе было холодно. И он подтолкнул меня к дому.

Я заходила домой, как в коме. Мне было и холодно, и горячо одновременно. Куча мыслей роилась в голове, пока я не упала на постель и не отключилась.

На следующий день, Алексей Егоров пришёл в обед. Попросил бабушку поговорить с ним и официально попросил разрешения ухаживать за мной. Это была какая-то доисторическая ересь, но бабушка отнеслась к этому благосклонно.

- Знаю его отца, внучка, - сказала она за обедом. – Хозяин магазина, жесткий, злой человек. А сын ничего так вышел, на юриста отучился. Говорят, может судьей стать даже. – Она изучала мое спокойное лицо. - Староват он для тебя, все же семь лет разницы, но, если нравится, гуляйте.

А для меня всё было, как в тумане, потому что внутри пахнущего чистотой и мятой безупречного Алексея Егорова, скрывался настоящий дикий зверь. Это была его маска, но при мне он снял её быстро. Леша хотел владеть мною, быть первым во всем и мне отчего-то это нравилось. Нравилось сдаваться ему, переносить его приступы ревности, не имеющими ни одного основания. Он вторгся в мой мир и занял в нем центральное место.

Мы уехали на озеро, в один из погожих дней – я любила купаться. Лёша взял у отца машину и привез меня на дальний берег. Здесь почти никто из наших не появлялся: пешком было долго, а машины или мотоциклы были у единиц. Дальняя оконечность озера заросла кустами ив, они скрывали небольшие заводи и создавали укрытие.

Мы медленно заходили в озеро, в одной из таких лагун, а потом целовались в воде до умопомрачения, он садил меня на себя верхом, стоя в воде, и я чувствовала его горячий член сквозь прохладную толщу воды. Он выносил меня на одеяло, и гладил легкими, невесомыми движениями, от которых у меня начиналась дрожь.

Скажи мое имя, Инна, шептал он, глядя мне в глаза, и я повторяла, «Лёша», а он целовал мою грудь и шею, играл с сосками, дерзко прикусывая их, выбивая рваные выдохи из моей груди.

Он не позволял себе ничего лишнего, но постепенно и медленно, искушал меня. Однажды, мы гуляли по лесу, он был холодным и осенним, утром прошел дождь, а днём разъяснило. Леша прижал меня к дереву, целуя и лаская. Он дышал моими волосами, покусывал шею, я стояла спиной к нему и таяла в его руках. После наших встреч я долго отходила, жар в животе временами был нестерпим. Он опустил руку на мой живот и медленно сжал, потом вытащил футболку из штанов и начал расстёгивать ширинку. Я была так возбуждена, что не могла дышать, я знала, сейчас произойдёт что-то новое. Его рука проникла в мои трусики.

- Расслабься, детка, не бойся ничего. Ты – моя, я просто хочу глубже чувствовать тебя, шептал он исступленно, дыша в мои волосы. Его палец кружил по моему клитору.

- Какая ты мокрая и горячая, боже мой, Малинка. Я хочу проникнуть в тебя, - и его горячие пальцы прошлись по промежности легким касанием. Все мои внутренности сковало в жгуты, я готова была взорваться от напряжения. Он развернул меня к себе лицом, жестко впился поцелуем в мои губы, его язык больше не был ласковым, он проникал глубоко всё быстрее и быстрее, а палец вошёл в моё лоно. Я хрипло закричала, стенки сжались и меня накрыл оргазм. Леша не опускал мой рот и добавил ещё один палец. Он расстегнул мою курку рывком, вжимая меня в дерево, задрал свитер и укусил сосок, я извивалась от такого наслаждения, которого не испытывала ни разу в жизни. Я кончала и стонала, не переставая, мне казалось, я распадаюсь в его руках. Он начал двигать пальцами, и я просто вылетела в космос. Холодный осенний воздух обжигал живот и спину, губы Леши и его руки сводили меня с ума, я цеплялась за его плечи, чтобы не упасть. Когда волны оргазма прекратились, я почти упала вниз, но он крепко держал меня.

- Ты прекрасна, - шептал он, осматривая моё затуманненное удовольствием лицо, его пальцы оставались внутри меня, я судорожно дышала. – Ты только моя, моя и это сносит мне крышу. И доводил меня до пика снова и снова. Он был ненасытным.

Конечно, я влюбилась в него без оглядки. Так, как только может влюбится неискушенная шестнадцатилетняя девушка. Я никогда не помнила, о чем мы говорили, между нами была эта дикая страсть, которая сносила напрочь всё остальное. Он дарил мне подарки, катал на машине в город или на озеро, мы гуляли и общались, но всё заканчивалось одинаково - мы ласкали друг друга, жадно и дико, и я, на трясущихся ногах, шла домой. Моя дружба с Петькой почти забылась, но однажды бабушка попросила занести соседям картошку. Я послушно вошла в Петькин двор и поскреблась в дверь. Я редко бывала у него дома, мы либо сидели в гараже, либо раскатывали на мотоцикле где-нибудь. Дверь поддалась – в деревне на ключ закрывались только на ночь. Петька топил печь. В его руке я увидела сигарету, дым струился в раскрытую топку. Он хмуро оглядывал меня. Мне было немного обидно, что он такой сердитый, а я не знаю причины. Будто я была виновата, и это я отвергла его, а не он меня.

- Я картошку принесла, сейчас уйду, - буркнула я. И развернулась к выходу.

- Погоди, малявочка, - сипло сказал Петька. - Надо поговорить.

- Ну говори, чего?

Я осторожно села на табурет, прислоненный к печи, горячий ее бок приятно согревал спину и поясницу.

- Ты прости, что у меня нет времени посидеть с тобой, я тоже скучаю по нашим встречам и разговорам, но, он придвинулся и сел, как и я подпирая печь, только Петьке не нужен был табурет, он был почти вровень со мной, сидя на полу. – Но я больше не могу как раньше, Инна. После нашего поцелуя. Он прикрыл глаза и шумно дышал.

- Спасибо за науку, мне она пригодилась, - едко, всё еще обижаясь, ответила я. – Я теперь нашла с кем практиковаться.

Петькины плечи дернулись, он пристально посмотрел на меня и встал.

- Ты с кем-то встречаешься? – он впился в меня глазами.

- С Алексеем Егоровым я встречаюсь, - не смотря на него ответила я и встала.

- С кем?

Петькин голос сел и звучал низко, как у настоящего медведя, он схватил мои плечи, его руки были горячи, как раскаленные щипцы, он поднял меня на ноги и встряхнул. – Когда? Когда вы начали встречаться? Он же ровесник мой, одноклассник. И друг. Был. Не надо тебе с ним встречаться, Инна, горько добавил он. – Я же тебе говорил. Может быть беда.

- Ну какая беда, - я обняла его за шею, рассмеялась, - он даже у бабушки по старинке разрешение просил. Я прижалась к торсу Медведя, его сердце билось гулко и быстро, будто он недавно бежал. – Я влюбилась, Петь, мне кажется.

Он не отвечал. Только его раскалённые руки так и лежали на моих плечах. Мы стояли так целую вечность. Я дышала этим ароматом, этой силой, которая окутывала его, мне отчаянно не хватало его советов и присутствия.

- Не бросай меня, Петь. Ты же мой лучший друг. Мне без тебя одиноко.

- Ладно, малявочка, - он расцепил нас и подтолкнул меня к двери. – Не брошу, сказал он, не глядя на меня. - Шуруй домой, у меня дела.

И он не обманул. Почти всю зиму мы приходили в гости к друг другу, пили чай и болтали обо всем, как прежде. Петька уступал мне всегда. Он держался отстраненно и мои отношения с Лёшей мы не обсуждали никогда.

Так прошёл почти год. Я окончила школу и получила аттестат, мне удалось поступить в университет, на врача, как я и мечтала. Родители Леши подарили ему квартиру в городе и в один из дней он сказал:

- Мне предложили хорошую работу, Инна, и я хочу, чтоб ты переехала ко мне в квартиру, я буду работать, ты учиться, поэтому, - он сделал паузу, и достал из кармана коробочку. Протянул мне и открыл. Там было кольцо, простой золотой ободок с синим камнем посередине.

- Хочу, чтоб все было официально, а через год накоплю денег и поженимся, - он не ждал моего ответа, он был очевиден. Он просто надел кольцо на палец, оно было в пору и поцеловал меня, медленно, сладко, сжимая мои ягодицы и потираясь об меня своим гибким телом.

Мне было наплевать на кольцо и квартиру, я и так принадлежала ему каждой клеткой своего тела. И я шепнула:

- Тогда можно не ждать, просто сказала я. Мое сердце колотилось, мне было страшно, но ожидание до осени, новое обучение, жизнь с ним казались волшебной сказкой. И мне хотелось приблизить этот момент. Быстрее. Как можно быстрее. – Я хочу, чтоб ты был моим первым, Леша. Шепнула, глядя прямо в льдисто голубые глаза. Его зрачки были расширенными, они топили радужку своей чернотой.

- Ты уверена? – Его лицо потемнело, скулы заострились.

- Да, - еле слышно произнесла я.

- Хорошо, - кивнул он. - Завтра я приду в полдень.

И ушёл.

Я не могла спать всю ночь. Только к пяти утра я успокоилась беспокойным поверхностным сном. Я знала, что назад пути не будет. Леша заберет мою девственность, и я хочу, чтобы это произошло, хоть мне и страшно, как никогда.

В полдень стоя у калитки, искусала все губы в кровь. Он приехал на машине отца. Молча открыл дверь. Меня пронзала дрожь, я не могла есть и пить, жаркое утро сменилось прохладой, небо заволокло тучами. Мы уехали вдоль поля в тайгу, там было хорошо, сосны одуряюще пахли, птицы притихли, ковер из трав и цветов трещал насекомыми – это была музыка, знакомая с детства. Он провел меня пол полог деревьев, кусты багульника и рябины плотно скрывали нас от случайных взглядов.

Он постелил мягкое покрывало на землю. Я видела, как его пальцы дрожат, он волновался тоже, но не показывал этого. Запах трав и страх дурманил мне голову, понимала, что сегодня стану женщиной, но как это будет, понравится ли мне это, не знала. Просто доверяла ему.

Леша уложил меня на спину и лег рядом. Целуя каждый сантиметр тела, он снимал мою одежду: рубашку, юбку, лифчик. На мне остались лишь трусики. По рукам и ногам бежали мурашки, дрожь сотрясала меня, закрыла глаза, полностью погружаясь в ощущения неги и радости быть с любимым вместе, соединится с ним. Он лизал и целовал мой живот, не поняла, как и когда он разделся, как я оказалась без белья, мы целовались, горячий и влажный член упирался в мое бедро. Алексей судорожно дышал, он вставил в горячее лоно два пальца, а потом три, доводя меня до оргазма, я кричала, но он не давал моему голосу привлечь к нам кого-то, его жесткие губы пили мои стоны. Мы были в пасмурном летнем лесу, как дикие первобытные люди и это обостряло все прикосновения и эмоции, бушующие во мне.

- Открой глаза, Малинка, - шепнул он мне в шею. - Ты готова. Я хочу смотреть тебе в глаза, когда войду в тебя.

И я открыла. Видела, что он натянул презерватив, его член подрагивал от нетерпения. Он раздвинул мои бедра и лег сверху. Член упёрся в лоно, мне инстинктивно хотелось отползти, но я смотрела в его глаза не отрываясь. Доверяя. Сама хотела этого. Он медленно и осторожно стал толкаться внутрь, давление было терпимым, но необычным, я приоткрыла рот тяжело дыша, мне хотелось, чтобы всё произошло быстрее. И он улыбнулся, торжествующе, хищно и резко вошёл. В его глазах загорелись огни, он погрузился на полную, и да это было больно, слезы выступили в уголках моих глаз, я быстро дышала, привыкая к новым ощущениям. Мы соединенные, смотрели друг на друга, он лег на меня полностью, его язык вторгся в мой рот жадно и дико, Алексей сжал руками мою грудь иначе, по-хозяйски, и начал двигаться вперёд и назад. Боль почти прошла, и я выдохнула, поцелуи и горячие руки любимого снова дарили мне ласку и возбуждение.

- Обними меня ногами, детка, - послушно закинула голени на его спину. Так член проникал глубже, мне всё еще было непривычно, но горячо и я застонала в его рот. Темп Леши убыстрялся, он хрипло дышал мне в шею, новые ощущения нарастали внутри. Я почувствовала оргазм за несколько секунд до того, как он излился. Его язык был глубоко в моём рту, меня топило мятным его вкусом, и я осознавала, пути назад нет. Я его - навсегда.

Мы лежали рядом, не размыкая рук несколько минут. Прохладный ветер обнимал наши горячие тела. В голове было пусто и легко.

Леша пошевелился и осторожно вышел, придерживая презерватив. Боялась открыть глаза, казалось, что вся магия ощущений пройдёт, если это сделаю. Я мелко дышала, прохладный воздух прокатывался по телу.

Алексей встал и за ноги придвинул меня к себе, его прохладные пальцы гладили моё лоно, потом я почувствовала воду и полотенце, он смыл мою кровь. Мои щёки горели, но совсем не хотелось останавливать его. Я теперь принадлежу ему, так какая разница.

- Посмотри на меня, Малинка, - тихо сказал он, ложась рядом. Я приоткрыла глаза, его взгляд горел, синие глаза почти сияли, и в сумрачном лесу Леша выглядел, как сытый хищник, который настиг свою жертву. Меня будоражил этот взгляд. Он поцеловал снова так нежно, как никогда, его член снова встал и был твёрдым.

- Повернись на бок, - мягко поддерживая, он обнял меня руками, и снова вошёл полностью. Лоно саднило, но теперь его член казался естественной частью меня, той, что всегда не хватало внутри. Его руки прижимали талию очень крепко, было тяжело дышать, наслаждение прокатывалось волнами между нами. Он снова задвигался, медленно, размеренно, аккуратно. Укусил за шею, рядом с затылком, как зверь. Оргазм сотряс меня неожиданно и в этом момент небо пролилось дождем.

Легкие капли застучали по листьям все смелее, пока летний ливень не накрыл наши тела, содрогающиеся в первобытном движении. Леша закинул мою ногу на своё бедро, он скользил внутри всё быстрее и быстрее, прокусывая сосок, моя рука блуждала по его жестким темным волосам. Я вновь затряслась всем телом, мы были мокрыми от дождя, травы и цветы вокруг пахли всё сильнее, и я почувствовала последний его толчок, чуть не теряя сознание. Он рыкнул и сжал меня так, что не могла сделать вдох. Дождь заливал нас, и это было нечто волшебное, мои волосы разметались огромной копной, член до сих пор был во мне, а я судорожно пыталась восстановить дыхание. Наслаждение, стыд, нега окутали меня, лишая ориентации. Казалось, весь мир исчез, растворился в дожде, смывая и нас тоже.

- Я знал, что это будет так, Малинка, так хорошо, - сказал он, расцепляя руки и переворачивая меня лицом к нему. В его волосах и на лице блестели капли. Дождь почти прекратился. Я была не уверена, что вообще смогу встать после всего этого.

- Пойдём в машину, малышка, а то простудишься.

Он встал, поднял меня на руки и понес к авто. Мы были абсолютно голыми, но мне было наплевать: в дождь в тайге вряд ли нам кто-то встретится. Мое тело было влажным, горело, но я была счастлива. Никогда не чувствовала себя такой любимой, как в этот момент. Леша включил печку и усадил меня на заднее сиденье, а потом вернулся за нашими вещами. Я вытерлась полотенцем и сидела, обняв колени, тело было невесомым. Леша уже натянул штаны, его голый торс, загорелый и гибкий, был красивым в каплях влаги. Он стал одевать меня, целуя ноги, плечи, шею и губы, в салоне запотели окна, а мы снова задыхались от страсти. Я полностью потеряла счёт времени, мне хотелось забыть всё, что было до этого, лишь бы его губы продолжали исследовать моё тело так дерзко и нагло. Он задрал мою юбку, я так и не надела трусики. И склонился к моему лону. Я дернулась.

- Не бойся, Инна, - он поднял взгляд на меня, - хочу узнать тебя на вкус.

И одним длинным движением он провел языком по половым губам до клитора. Я содрогнулась. Чувствовать его язык внизу было невероятно стыдно и приятно одновременно. Он лизал меня, прикусывал и трогал, то медленно, то быстро, вцепилась в его волосы и начала кончать.

А он не отстранялся, пил мои оргазмы погружая пальцы и язык всё глубже в меня. Мой мир раскололся на до и после. Плыла в каком-то зыбучем мареве, будто все мое тело давно жаждало таких ощущений, но не могло осознать, что это наконец-то произошло.

- Иди ко мне, - шептал он, усаживая меня верхом на себя на заднем сидении. Я почти не могла двигаться. Тело было расслабленным и тяжелым. Его член снова стал большим и горячим, Леша массировал головкой мой клитор, я дышала ему прямо в рот, будто без него я бы больше не могла дышать вовсе. И тогда он насадил меня сверху. Тело пронзило таким сильным толчком, что будто молния прошила моё нутро. Я упала назад и только его стальные руки удерживали меня. Леша сам двигал моё тело на себе, держась за ягодицы, язык блуждал по моей груди. Мне было приятно, и больно, дико и сладко, я больше ничего не соображала. Он резко вбился в моё лоно длинным рывком и кончил. Массируя клитор, заставил меня сотрясаться бурным оргазмом до изнеможения. Я лежала на его плече, всё ещё соединенная с ним, не веря в то, что происходит. Мои глаза закрывались, поняла, что засыпаю.

- Поспи, детка, - сказал он, снимая меня с себя и укладывая на сиденье. Накрыл меня пледом и вышел из машины.

Пробудилась резко, затекла рука, которую положила под голову. Несколько минут соображала, где я. Потом осознание происходящего накрыло меня. Я отдалась Леше в лесу. Мы занимались любовью под дождём, а потом в машине. Всё тело затекло и ужасно болело. Губы были припухшие, а на груди я разглядела маленький синяк, видимо, от Лешиных зубов. Я лежала в машине одна, но мы больше не были в лесу. Пошевелилась и со стоном села. Автомобиль стоял возле его дома, в закутке возле гаража. Леша увидел мое движение из створки и махнул рукой.

Осторожно двигаясь, вышла наружу. По положению солнца было где-то часов 5 вечера. Мне же казалось, что за всеми событиями прошли сутки. Он заключил меня в кольцо своих рук. И держал нежно-нежно.

- Мои родители уехали ночевать на заимку, пойдём, я растопил нам баню. Попарю тебя, - шептал он в мои волосы.

В интонации было что-то новое, забота, власть, спокойствие. Его голос впервые не разжигал, а убаюкивал и я просто кивнула. Мы прошли сквозь веранду его дома, она была соединена с баней прямым коридором. Я никогда не была тут. В предбаннике клубился пар, Леша раздел меня и внёс внутрь.

- Ты такая хрупкая, Малинка, я хочу носить тебя на руках, всегда.

Он держал меня легко, в бане было жарко и наши тела стали покрываться бисеринками пота. Я обхватила Лешу за шею и поцеловала. Мне хотелось показать ему, насколько влюблена и счастлива быть рядом. Будто вся предыдущая жизнь была сном, и только сейчас пробудилась к реальности.

- Прекрати, маленькая, - прошептал он в мои губы. - Ты сводишь меня с ума, этак я не отпущу тебя совсем. Но тебе нужен отдых.

Он положил меня на полок и перевернул спиной вверх. Легла, отдаваясь горячему прикосновению теплого дерева, ароматов хвои и дуба, отдаваясь его рукам, которым я теперь принадлежала. Он взял веники и обдал меня веером брызг. Это было щекотно и приятно. Леша попарил меня, а потом, вымыл с ног до головы мягкой вехоткой. Только раз он нежно поцеловал синячок на левой груди.

- Прости, родная, не хотел обидеть тебя, но я так долго этого ждал, что теперь понятия не имею, как остановиться.

Его член снова встал. В клубах пара он выглядел как греческий бог: стройный, бронзовый от загара, красивый до невозможности, мой мужчина. Алексей окатил меня из бадьи, завернул в простыню и вынес в предбанник на широкую софу. На столе рядом лежала еда, стояла чашка малины, вода в запотевшем графине и чай в глубоких кружках. Он сделал глоток и приблизился ко мне губами, я открыла рот, и холодная влага полилась внутрь. Мои соски встали, я снова затряслась. Леша усадил меня между своих ног и кормил, прижимая пальцы к губам. Поил своим ртом, я чувствовала его член спиной. И небывалое удовольствие снова разгоралось во мне.

Завела руку за спину и сжала его член рукой. Я уже трогала его, в моменты наших прогулок, но никогда так смело.

Он застыл.

- В другой раз, детка. Не хочу, чтобы тебе было больно, нужен перерыв. У нас полно времени, вся жизнь. - Его дыхание обдавало мою щеку ароматом малины, мне было хорошо: больше не чувствовала усталости, только негу и радость, необъятную радость быть с ним.

- Хочу попробовать тебя на вкус, - еле слышно ответила я, мои щёки горели, я не убирала руку, поглаживая его ствол. - Ты же делал это со мной. Наверное, мне тоже можно?

Его руки сжались. Леша хрипло задышал и аккуратно развернул меня к себе. Я боялась смотреть ему в глаза, мне было не по себе, но страсть и любопытство уже полыхнули внутри.

- Посмотри на меня.

Он подцепил мой подбородок, его член дёрнулся в капкане моей руки. Подняла глаза: его зрачки были черными и затягивали меня в свой омут.

- Ты уверена?

Я просто кивнула.

- Хорошо.

Он откинулся на софу и продолжил смотреть на меня своими чёрными глазами. Я неловко провела рукой по члену и медленно приблизила рот к головке. Она была большой, крупнее ствола, толстые вены оплетали ее вокруг, в темноте предбанника, заметила светлую влагу на самом кончике. Осторожно раскрыла губы и лизнула её. Леша выгнулся, подаваясь вперёд, прижимая член к моим губам, лизнула снова, а потом взяла его в рот. Ощущения накрыли меня с головой, бедра Алексея напряглись, как камень, я провела языком от основания к головке и снова взяла член губами. Не знала, что делать, мне просто нравилось изучать его. Я провела рукой по его плоскому животу, держа член во рту. Леша часто дышал, не отрывая взгляда от меня.

Его бедра подались вперёд, он медленно и аккуратно толкнулся в мой рот. Стала двигать ртом так, будто он был во мне. Слюна и влага его тела пахли остро, и у меня кружилась голова. В какой-то момент я поймала ритм и почувствовала, что Леша кончает. Его сперма ударила мне в горло, и я отшатнулась. Член содрогался в моей руке, извергаясь на его живот, Леша смотрел - челюсть была сжата, а потом он схватил мою талию и повалил на себя, сминая рот своими губами. Яростный, болезненный поцелуй прошил меня насквозь, он вошёл в меня рукой, его пальцы танцевали внутри, большой палец давил на клитор, а губы не давали вздохнуть. Я сотряслась всем телом, сама насаживаясь на его пальцы. Мы упали, сплетенные, пытаясь восстановить дыхание.

- Малинка, тебе нужно идти домой, иначе я не отпущу тебя.

Он медленно вынул пальцы из моего лона и смотря мне в глаза облизал их.

– Бабушка будет волноваться. Нам нужно держать это в тайне, ты понимаешь? Я люблю тебя. Если ты сейчас не уйдёшь, не пущу тебя домой совсем.

Он снова унёс меня в баню и помыл. Как ребёнка одел и обул. Только сидя в машине, я поняла, что на мне нет трусиков.

- Лёша, - сказала я, - я потеряла трусы. И почему-то смущённо засмеялась. Он залез рукой в карман и достал мои стринги. – Я хочу забрать их себе на память, - серьёзно сказал он.

- Хорошо, - кивнула я. – Я могу больше вообще их не носить.

И лукаво улыбнулась.

- Это что-то новенькое, Малинка, обещаешь?

- Обещаю, больше никаких трусов.

И он отвез меня домой.

Глава 6

ИННА

Следующий месяц прошёл для меня как в тумане. Я помогала бабушке, собиралась в город на зачисление, ходила с друзьями на озеро, но думать могла лишь о вечере, когда Алексей Егоров приезжал на машине к моей калитке и увозил меня куда-то, чтобы отдаться страсти.

Мы как одержимые познавали друг друга. Я больше не носила трусы, и он мог брать меня, когда угодно и как хотел. Каждую пятницу, его родители уезжали на заимку и тогда мы приходили в баню, мыли друг друга, парились и занимались любовью до потери сознания.

Моя проницательная бабушка знала, что происходит, но кольцо на пальце ее успокаивало.

- Не принеси в подоле, Инна, - тихо говорила она, завидев автомобиль Леши. – Тебе еще выучится надо.

- Все в порядке, ба, мы предохраняемся.

Я не хотела ей врать, да и мысли, что уже через несколько недель мы будем жить вместе, грела мне душу. Она тоже это знала и мы, каждая по-своему, тревожились из-за этого.

В один из дней Леша предупредил, что останется в городе, он уже устраивался на работу в следственный комитет, прошел все комиссии, оставалась только медицинская, она была назначена на ранее утро. Сидела на лавочке перед домом, не зная, чем заняться, когда услышала возню в гараже по соседству. Наверняка это был Петька, пронзила меня мысль. Надо попрощаться с ним. Почти всё лето после того разговора не виделись. Новая жизнь и Алексей заставили меня забыть обо всем.

Я побежала к гаражу. Петька был внутри. Запах машинного масла и горячего пота отозвался где-то на подкорке приятным воспоминанием. Петька сидел на топчане, закрыв глаза, в грязной майке, его руки были покрыты ссадинами. Большие ладони обнимали его голову, он тяжело дышал.

- Медведь! - тихо позвала я от входа. -Ты чего тут?

Он не ответил, не сменил позы. Подошла ближе. К привычным запахам примешивался тяжелый дух алкоголя. Петька был пьян. Осторожно, невесомо, погладила его волосы и руки, вцепившиеся в них.

- У тебя ссадины, Петя, что случилось? - я была растеряна.

Моя рука так и продолжала гладить его волосы.

Медведь издал хриплый стон, его плечи дрожали.

- Уходи! - рыкнул он в свои колени, так и не поднимая головы. - Не трогай меня, уходи, Инна.

- Нет! - разозлилась я.- У тебя кровь, ты поранился, это нужно обработать.

- Уйди, пожалуйста! - он поднял мутный взгляд на меня, там было целое озеро боли и злости.

Никогда не видела доброго и весёлого Петьку таким! Моя рука застыла в его кудрях. Но я никуда не пошла. Встала на колени и посмотрела в его глаза. Он был пьяный и злой, но я не боялась его.

- Что случилось, Петя? - Я снова медленно и осторожно прикоснулась к его щекам, не позволяя отвести глаза.

- Я дурак, - четко и медленно, будто запинаясь, сказал он. - Был дураком, и опоздал.

- Куда опоздал, миленький? - мне стало страшно, мои руки на его щеках похолодели.

Я стала понимать, что эта размолвка отдалила нас. Что между нами больше нет той теплой привязанности. Петька смотрел на меня тяжело. Будто впервые видел. Или я на самом деле стала другой, и он снова знакомился со мной.

Наши глаза не отрывались, я оказалась слишком близко, мне страшно было отпускать его лицо. Чувствовала нутром, что между нами происходит что-то новое. Медведь не двигался, просто позволял держать его - тяжелое дыхание щекотало мне нос. Он смотрел и внутри меня что-то ломалось. Мне хотелось вернуть всё обратно, снова проводить с ним время. Но ткань прежнего бытия невозвратно рвалась между нами. Видела, как подрагивают его руки, крылья носа трепетали, и я в новом своём состоянии впервые поняла, что Медведь хочет меня.

Прямо в эту минуту он не двигался, но его сжигало желание. Открытие поразило, я попыталась убрать руки, но Медведь отпустил свои кудри и прижал стальными ладонями мои кисти к своему лицу.

Резко подался вперёд и ударился переносицей о мою. У меня потемнело в глазах от горячего дыхания, алкоголя и страсти, которой вдруг задрожал этот большой человек. Петя зло и больно схватил меня за плечи и уронил на себя. Его шершавые пальцы впились в мой подбородок, без промедления он вонзился в меня поцелуем, жадным и диким, как в тот первый раз. Я оцепенела, а потом стала вырываться. Медведь держал меня как капкан, всхлипывал и горел, дрожь его большого тела горячила меня.

Не могла вырваться, Медведь прижал мое тело к топчану всем весом, ноги были сжаты его коленями. Я задыхалась и не могла шевелиться. Предательское тело отвечало на его напор, где-то внутри, мне нравилось то, что он делает, и это ужаснуло меня. Я надавила рукой ему на горло, отчаянно, локтем и он оторвался от губ, хватая воздух в хриплых вдохах. Его взгляд был бешеным.

- Почему он? - Яростно выдохнул он мне. - Зачем я ждал, Инна. Я дурак!

Его руки дрожали, он отступил назад, и горько засмеялся.

- Уходи, малявочка. Я не могу рядом с тобой. Будет беда. Сейчас я слишком пьян и зол. Я не остановлюсь. Прошу тебя.

Медленно, не прикасаясь, слезла с топчана, не отводя взгляда: Медведь был как дикое животное. Необузданный и разбитый собственной яростью. До двери гаража я пятилась, а на воздухе прыжками припустила к дому. Стыд и слезы рвались изнутри. Я долго была слепа и прозрение настигло меня, безобразные рыдания сковали мои плечи. Оттолкнулась от калитки и побежала в поле. Бег довел меня до изнеможения. Упала в траву, иссекая острыми стеблями коленки. Тело не слушалось меня, сознание было оглушенным, в горле пересохло, сухие рыдания сотрясали грудь. Я плакала беззвучно по своей невинности и потерянной дружбе. Моя молодость и глупость навалились серой пеленой - маленькая девочка внутри, лишь по виду женщина. Я лежала на траве и не хотела подниматься.

Прости, прости, прости! - шептала исступлённо. - Я не знала, Петька, ты ничего не сказал!

Образ Леши возник внезапно. Я любила его и мне было жаль, что сейчас не могу получить его утешения. Мне нужно справиться самой. Впереди моя счастливая жизнь. С ним. Вместе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Механически поднялась и побрела к дому. Было совершенно темно. Только фонарь возле нашей калитки был мне маяком. Опустошение накрыло, я добрела до веранды, ополоснула ссадины холодной водой, умылась и прошла в свою комнату. В открытом окне плыли сумерки, стрекот насекомых и ароматы ночных фиалок успокаивали. Постель была прохладная и уютная, мое сердцебиение успокоилось, я провалилась в сон.

На рассвете что-то разбудило меня. Волна страха прошла насквозь. Мне стало холодно, и накинув теплый халат прошла на кухню. Заварила чай и приготовила нехитрый завтрак, но еда вставала комом в горле. Я так и не смогла заснуть, в тревоге лежа под одеялом. Через час встала бабушка, ей нужно было подоить корову. Решила занять чем-то руки и стала чистить овощи на суп. Пустота и головная боль не проходили. Внезапно, явственно услышала, что калитка скрипнула. Тяжелые шаги прогнули половицы на веранде. Дверь распахнулась и на пороге показался Петька. Его лицо было помятым и чернее тучи. Воспаленные глаза смотрели мне в подбородок. Моё тело скрутило страхом.

- Инна, черт! - треснул он рукой об косяк и тот жалобно хрупнул.

- Петя. Если ты из-за вчерашнего, то не волнуйся, прости меня! - тихо сказала, приближаясь. - Ты дорог мне, правда, я ничего не понимала, мелкая и глупая. Мне жаль.

Он обнял меня и прижал. Его сердце под щекой было будто метроном, злым и мощным.

- Забудь об этом, Инна. Я не с тем пришёл.

- А что случилось? - глухо отозвалась прямо в его сердце. Аромат машинного масла и горечи давал ощущение дома и тепла.

- Алексей Егоров вчера ночью попал в аварию, Инна, - тихо, на грани слышимости сказал он мне в макушку. - Его больше нет, он скончался.

- Ты шутишь, Петя!? - отшатнулась я от него, но он не выпустил меня из объятий. Я стала вырываться, глухая истерика подступала откуда-то из груди. Осознала - он не стал бы врать. Этим невозможно шутить. А значит. Леши больше нет. И меня тоже!

Я просто грохнулась на колени, ноги не держали. Медведь не дал мне упасть, схватил своими ручищами, и сел на стул крепко прижимая к себе. Мои ногти пробили кожу на его руках до крови. И я закричала, завыла тоскливо и гадко, будто раненая.

Медведь держал меня, скручивая, а я сотрясалась спазмами, пока тело не обмякло в его руках. Свет померк. Спасительная темнота.

Я не помнила похорон. Не помнила, как заселилась в общежитие. Как сидела на лекциях и как ела и жила. Мой мир залила сплошная чернота.

Время от времени всплывали какие-то лица, бабушка, Петька, куратор нашей группы. Я превратилась в механическую куклу. Только желание стать врачом держало на плаву, в остальное время, я либо плакала, либо сидела, бездумно смотря в окно. Студенческая жизнь пролетала мимо. Я не праздновала свое 18-летие, вообще забыла об этом. Когда успешно сдала первую сессию - уехала к бабушке, вернувшись в деревню, впервые с того момента, как всё случилось.

Зима была снежная, метели завывали весь декабрь. Я брела от остановки к нашему дому, вдыхая этот морозный воздух всё глубже. Жаркое лето, аромат трав, Алексей, берущий меня в первый раз под дождём, прижимающий свои губы к моим и вливая воду, всё казалось миражом. Зыбкой картинкой, без красок. И снаружи, и внутри была только стужа.

Бабушка прижала меня к себе, как только я переступила порог. Она была рядом, и только ее теплые руки и голос могли ненадолго согреть меня. Только в этом родном доме я немного становилась живой. Темные мысли терзали, но я просто не могла бросить ее, родного человека, который подарил мне свою жизнь без остатка.

- Я тебе баню стопила, - мягко сказала она. - Иди, погрейся, да подольше.

Я только кивнула.

В бане меня всегда накрывали слёзы. Там воспоминания терзали слишком сильно, как бы не пыталась забыть. И я плакала, беззвучно и долго.

В предбаннике висело большое зеркало, и впервые за полгода я посмотрелась на себя голую. В отражении торчали рёбра, позвонки, бедренные кости и вены синими каналами оплетали белое тело. Я снова выглядела так, будто мне 13. От налитой соком, страстной молодой женщины не осталось ничего. Тень, в которой нет жизни.

После каникул у бабушки, я отъелась и записалась к студенческому психологу. Терапия очень помогла мне. После третьего сеанса купила абонемент в тренажёрный зал и с тех самых пор тренировки стали якорем, держащим меня на плаву в любых невзгодах.

Летом я жила в деревне, затворницей, помогая бабушке и балуя себя пробежками. Часто гуляла и плавала в озере, бегала по тайге по утрам или вечерам, благо, грибники и охотники протаптывали множество тропок. Мне становилось легче, пока не настал тот день годовщины. Ноги сами принесли меня вечером на кладбище. Я не хотела встречаться ни с кем.

С портрета Алексея Егорова смотрели его бездонные синие глаза. Моё тело свело судорогой. Сидела на коленях и перебирала траву под ногами. Шептала и плакала, но боль не уходила. В какой-то момент почувствовала, что не одна. Летний ветерок донес дым сигареты. Я обернулась. У оградки стоял Петька и курил. Его тяжёлый взгляд молчаливо изучал мои грязные от травы руки и заплаканное лицо.

- Так и знал, что ты здесь будешь, - буднично сказал он.

- А тебе-то что?! - разъярилась я, слёзы прочертили горячие дорожки по щекам.

- Не хочу, чтобы ты горевала по нему. Он падлой был, Инна. Настоящим мудаком. Только ты ничего не видела. Любила.

Его голос был глухим, но каждое слово впивалось в меня, как раскаленная игла.

- Что ты говоришь, Медведь, ты с ума сошёл!?

- То и говорю. Мудак он. Был. И в аварию попал пьяный в драбадан. Никакой медкомиссии у него утром не было. Ее первую проходят. Он просто хотел приключений городских, по барам куролесил. А потом зачем-то за руль сел. Он обманщик, Инна. Не хочу молчать больше, - зло выдохнул он. - Выходи оттуда, мотнул Петька головой. Пошли домой. Не плачь по нему больше.

- Ты мне не приказывай! - вставая, затряслась я как в лихорадке. Сухая злость разрядом стиснула горло.

- Я тебя сейчас вынесу оттуда и как мешок картошки понесу домой, если не выйдешь!

- Петя я не хочу, ну оставь меня ради бога, пожалуйста! - жалобно попросила я, слезы снова обожгли веки.

- Выходи, мать твою! - разозлился он и дернул калитку оградки, его большое тело приблизилось. Привычный аромат разогретой на солнце кожи окутал меня. Он схватил меня под ноги и навалил на плечо с такой лёгкостью, что я опешила.

- Ты что совсем не ешь, дурочка, - зарычал Петька, - да ты год назад в два раза больше весила.

И понес меня с кладбища прочь. Я висела на нем, как тряпка, мне не хотелось ничего. Кружилась голова, август был жарким, и воздух дрожал в густом мареве. Мы остановились у дороги, и он аккуратно спустил меня вниз. Петька обзавёлся машиной – старенькая Тойота казалась игрушечной рядом с ним. Он прислонил меня к дверце, горячий металл и стекло согревали мои лопатки.

Петька стоял рядом, не прикасаясь ко мне. Только его взгляд скользнул снизу-вверх.

- Поехали на озеро, - вдруг предложил он. - День жаркий, искупаться самое то.

- Поехали, - вяло отозвалась я – все равно.

На озере было многолюдно, и мы быстро свернули в одну из развилок, те у кого были машины, всегда могли проехать намного дальше, вдоль озера росли ивы, и были небольшие заводи, где можно было рыбачить или скрыться от глаз. Грунтовая дорога пылила и я, прижавшись лицом к стеклу, смотрела внутрь этого пыльного облака. Моя жизнь сегодня была похожа на него. Я будто чувствовала и видела через мутную завесу.

Мы приблизились к небольшой заводи и остановились. Здесь кусты ивы сплетались не только вокруг воды, создавая коридор, но и вокруг поляны, отрезая ее от дороги. Легла на прохладную траву и потянулась. Солнце катилось к закату, но жара не спадала.

Петька вынес из машины покрывало и пакет с едой и водой. Расстелил все и навис надо мной.

- Чего лежишь? Наверное, плавать разучилась уже. Пойдём окунёмся. Здесь никого посторонних.

-Пойдём, - легко согласилась я с каким-то непонятным и злым весельем.

И протянула ему руку, он рывком поднял меня с земли. Медведь отвернулся, снимал футболку, кроссовки и штаны, укладывая их на покрывало. Я расстегнула платье на пуговицах, и бросила его на траву, оставшись совершенно нагая. Трусов так и не носила, а лифчик не надела, потому что у платья были тонкие лямки и мне не нравилось, что он виден.

Я развернулась и стала медленно заходить в озеро. Прохладная вода прокатилась по телу оживляющей волной, смывая пот и пыль. Берег был здесь пологим, глубина начиналась постепенно. Зайдя по пояс, обернулась.

Медведь стоял на берегу. Его глаза не отрывались от меня, руки были сжаты в кулаки, вся поза его была дикой и гневной. Я знала его натуру, он хотел отвернуться, но просто не мог. Я впервые осмотрела его, с ног до головы, как мужчину. Мои соски застыли как горошины, где-то внутри отозвалось старое, забытое чувство возбуждения. Медведь был красив, огромные ноги и руки вздулись мышцами, дорожка темных волос бежала от груди к паху. Купальные трусы натянулись, я видела очертания его внушительного члена. Молча развернулась и поплыла, прохладная вода обнимала тело и мне почему-то впервые стало легко, я расслабилась. Новая жизнь рождалась во мне прямо сейчас. Пелена спадала.

Лешу не вернуть. Мне нужно жить как-то дальше.

Я задержала дыхание и погрузилась в воду вертикально, с головой. Невесомость держала меня, но громкий плеск и волна колыхнула где-то рядом, и я испугалась. Воздух вылетел из легких, мозолистые пальцы дернули предплечье вверх, я закашлялась, выплывая на поверхность. Медведь сжимал мою руку до синяка, он дышал яростью, я кашляла и прижималась ближе. Я отплыла недалеко, но до дна не доставала, а Петька стоял на ногах, как скала.

- Ты что топиться вздумала? - зарычал он, когда я откашлялась и дергано врезал по воде кулаком, обдав меня тонной брызг.

- Успокойся, - захрипела, в горле еще саднила озерная вода. - Что за истерика, я просто нырнула, потому что голову напекло.

Он буравил меня своими медовыми глазами, я впервые разглядела их теплый золотисто-коричневый оттенок, они были красивыми, черные ресницы обрамляли их. На щеках и возле рта пробивалась светлая щетина. Петька вдруг замолчал и надвинулся на меня. Его рука всё ещё держала моё плечо, мои соски почти касались его торса.

- Инна, - тихо простонал он, стискивая меня. - Ты почему голая?

- Ты меня откуда забрал? И сразу на озеро повез - у меня нет купальника!

Пузырьки неуместного смеха вдруг прорвались – захихикала, смотря на его озадаченное лицо.

- А как же, бельё? - спросил он. - Лифчик и трусы? - смущенно замолкнул, щеки покраснели.

- Я не ношу, - шепнула, подбираясь ближе.

Между нашими телами была прослойка воды – и только. Я закинула руки ему на плечи и обвила его торс ногами. Он не двигался. Только глубоко дышал ртом и смотрел на мои губы. И тогда я сама поцеловала его. Мой язык осторожно толкнулся в его зубы, горячее дыхание обжигало. Петька глухо застонал и разомкнул челюсть. Мой язык нежно прошёлся по его небу, он не двигался, только давал мне исследовать его рот, руки аккуратно погладили мою спину. Я скатилась по нему, продолжая целовать и моё лоно прижалось к ткани купальных трусов. Язык медведя толкнулся мне на встречу, он зарычал и стиснул меня так, что я задохнулась и распахнула глаза. Дикое желание в его взгляде опалило. Удерживая одной рукой он наклонил меня назад и прошелся языком по моей груди. Низ живота отозвался на ласку болевым спазмом. Я застонала и вцепилась в его волосы. Он целовал мое тело исступленно, будто в трансе. Его рука опустилась на мои ягодицы, прижимая к своему паху на грани боли. Рот Петьки вернулся к моему лицу. Дикий поцелуй, грубый и злой распалял нас обоих.

Не прекращая таранить мой рот Медведь свободной рукой освобождал свой член. Он на секунду оторвался: прижал мой затылок и посмотрел прямо на меня. Его член упирался в лоно, мои ноги по-прежнему оплетали его торс.

-Я не смогу остановиться Инна, - тихо сказал он. -Только не сейчас. Если хочешь уйти, уходи быстро.

- Я хочу почувствовать себя живой, Петя, - сказала я ему на ухо, прикусывая его. - Сделай меня снова живой, пожалуйста.

И скользнула ниже, насаживаясь на него. Его взгляд потемнел, дрожь прошлась волной по телу, он взял член рукой и вошёл в меня на всю длину. Он был огромным, заполнил мое нутро, распирая и овладевая. Волна удовольствия пронзила каждую мою клетку. Мы целовались, и я до сих пор не понимала, как Петька удерживает нас в воде. Держалась за его затылок и плечи, а он погружался в меня легкими, почти нежными толчками.

Его золотистые глаза были почти черными, в них горела такая страсть, что в моменте, дрожала, как от разрядов тока. Нежные толчки вознесли меня быстро, я застонала, прикусывая ему губу до крови. Оргазм прошил тело единой стрелой, я расцарапала его шею, пытаясь не упасть. Он переждал эту волну и медленно понес на берег, не выходя из меня. Оказавшись на твердой земле, почти уронил мое влажное тело на покрывало, его ноги дрожали от напряжения и предвкушения. Мы дышали, как после хорошей пробежки, Медведь аккуратно вышел и отстранился: полуприкрыв глаза смотрела на его огромный член, ожидая продолжения. Петька достал презерватив из маленькой поясной сумки. Он не отводил взгляда, натягивая его. Я потянулась, как кошка, изгибаясь и тогда он напал без предупреждения - зло и грубо, как мог только он. Приподнял мои бёдра и вонзился в меня на полную глубину. Его рывки были беспорядочными и горячими, и когда он кончал, я закричала: накрыл еще один оглушительный оргазм, скручивая и расслабляя все мышцы.

Петька упал рядом на покрывало. Его горячее дыхание опаляло мой живот. Он медленно подтянулся и прикусил мою кожу. Я запустила пальцы в его мокрые волосы, кудри потемнели и спутались, мне невероятно понравилось гладить их. Так мы лежали несколько минут, ничего не говоря. Петька потянулся ко мне снова, будто не хотел разрывать контакт ни на секунду, и я послушно легла на него сверху. Мы мелко дрожали от пережитого. И, наверное, ни он, ни я не знали, что говорить. Я слушала бешеный ритм его сердцебиения. Петина рука мягко гладила мою спину от ягодиц до лопаток и от этого незатейливого движения бежали мурашки. Чувствовала, что под моим телом снова запульсировал его член. И я хотела этого. Он медленно сел, приподнимая меня.

- Инна, - ласково, будто впервые пробовал на вкус моё имя.

- Да, Петя.

- Ты не будешь жалеть?

Его голос был слишком серьёзным, и где-то в интонации, мне послышался страх.

- Возьми меня снова, - смело прошептала я ему прямо в губы, - это было чудесно.

Вода на наших телах уже высохла. Я сидела на нем верхом и прижималась к огромному торсу бесстыдно, наслаждаясь. Его член налился силой. Петька аккуратно наклонился к моей груди, и взял ее в рот. Второй рукой гладил мою ягодицу, его длинные пальцы мягко и осторожно проникли в лоно, играя. Я задышала и затряслась. Один палец, второй, третий, он мучительно медленно двигался внутри, продолжая лизать и покусывать груди. Меня обдало жаром от этой мучительной ласки, кончила, сжимая его пальцы внутри, бурно, не стесняясь.

Петька смотрел прямо мне в глаза, его губы были близко, а член он рукой направил туда, где только что были пальцы. Когда мы соединились он поцеловал меня тягуче, остро. В этот раз он никуда не торопился. Наши тела, его большое и мое крошечное, будто растворились, сцепились ребрами. Я покрывала его лицо мелкими поцелуями, царапаясь о щетину, а он держал меня мягко, снова и снова сдаваясь мне. Отвечая мне с большой страстью, задвигался внутри, наращивая темп, я судорожно дышала ему в шею, а он приподнимал и насаживал меня на всю длину. В этот раз кончила одновременно с ним, прикусив кожу на плече. Мне было так уютно на его огромной груди, в кольце мощных рук, забыла обо всем на свете. Петька дышал мне в макушку, и в этот момент мы были единым целым.

- Давай оденемся, малявочка, - хохотнул он мне в шею, прикусывая, его руки снова гладили мою спину. Я встала и нашла в траве своё платье. Поняла, что очень голодная. Сквозь ивы просвечивали золотые лучи заката. Петька достал из багажника большое полотенце и накинул мне на плечи, оно было теплое и махровое. Он уже оделся и стоял у машины, прикуривая сигарету. Подошла к нему.

- Есть просьба, Медведь, - прищурилась я.

- Опять? - озадачился он, привлекая меня к себе. Его губы, пахнущие дымом, прошлись по моей шее и декольте. - Что на этот раз?

- Научи меня курить, засмеялась я.

- Ну нет, - разозлился он. - Это без меня, Инна, ни за что!

Я как кошка, вцепилась в его руку, пытаясь отобрать сигарету, но это было тоже самое, что бороться со стеной. Петька выронил окурок и сжал меня со спины, прижимая к машине.

- Я тебя выдеру сейчас, малявочка, - низким шепотом сказал он. И стал задирать мое платье, его рука сжимала грудь. Обнажив мои ягодицы, он застыл. Похоже забыл, что не ношу бельё. Медведь отчаянно застонал, и я знала, что он опять готов.

- Бей! - холодным голосом сказала я, - накажи меня.

Петька сжал мою ягодицу до боли, выбив хриплый стон. Он был сгустком ярости и звериной силы - это заводило. Без разговоров друг спустил штаны и рывком вбился в меня. Схватил за горло, сжимая пальцами подбородок и гневно и молча двигался во мне, ненасытный и взбудораженный. Ночь упала на озеро резко. Мы кончали в полной темноте, крича от страсти, он забыл надеть презерватив: все произошло слишком быстро - и струя его спермы заливала мои ноги. Но я впервые за год чувствовала себя живой, меня переполняли чувства, а не отголоски их. Всё вокруг наполнилось силой, ароматами, цветом, и за это я была благодарна Медведю. Лучший друг снова спас от бездны и пустоты.

- Спасибо, Петь.

Я повернулась к нему, когда он отпустил меня, больше не видела в сумерках выражение его глаз, но чувствовала, что он смотрит пристально.

- Я хотел этого так давно, ты себе даже представить не можешь! - отрывисто ответил он. - Надо ехать, Инна.

- Хорошо.

Села в машину: привычный Медвежий запах пропитал салон, и я задремала, в безопасности этого аромата, пока мы двигались к нашей улице.

Почувствовала его губы прежде, чем открыла глаза, он притянул меня к себе и терзал мой рот, нежно, дразня, играя с моим языком. Я отвечала, и мы как подростки, смеясь, целовались и ласкали друг друга.

Будто не было этого кошмарного года.

- Инна, - вдруг оторвался Медведь от моей груди, напрягся, отстраняясь. - Я должен тебе что-то рассказать. Это важно.

- Может, не нужно, - жалобно произнесла я.

Чувствовала, что то, что он расскажет, мне не понравится.

- Это про Алексея.

- Нет.

- Выслушай. Он был скотиной. Я хочу, чтоб ты знала правду, Инна. Мы дружили. Он в школе был моим лучшим другом. Потом мы разошлись по разным институтам и редко стали видеться. После города Леха сильно изменился, Инна. Стал жёстким и самодовольным. Как же, будущий следак, а может и судья. Но когда я тогда почувствовал к тебе тягу, пошел к нему. Рассказал ему о тебе. Что возжелал подростка соседку. И как мне пришлось после поцелуя, оттолкнуть тебя.

- Не надо, - закрыла ему рот ладонью, но он мягко убрал ее.

- Он пошёл на дискотеку и нашел тебя, Инна, он всё знал. И сделал это специально. Он совратил тебя, эта тварь, зная, что я не сделаю этого никогда. Я хотел подождать, чтобы ты подросла, признаться. Но он не дал мне такой возможности.

Я сидела в полном шоке. Мое сердце в очередной раз билось как бешеное от горя и печали.

- Но это еще не все.

Медведь больше не смотрел на меня. Он сжимал руль так, как будто хотел сломать.

- Однажды летом, он попросил меня сходить с ним на охоту в тайгу.

Моё сердце тревожно сжалось.

- Ты не знала, но мы еще в детстве сколотили большую деревянную площадку на сосне, чтобы бить куропаток и часто ходили туда в любое время года. Так вот, он позвал меня на охоту и попросил ждать там, в нашем месте. Я пришёл раньше, и видел, как он вывел тебя на поляну, Инна. Он специально сделал так, чтобы я увидел ваш первый раз. Я не мог без шума слезть с сосны, ты бы испугалась, и это он тоже знал.

- Ты видел, видел это? - Глухо спросила я, пряча лицо в ладони. Стыд и ярость душили меня.

- Я пытался не смотреть, - прорычал он. - Отворачивался, клянусь. Но ты стонала, и я представлял там себя. Себя рядом с тобой и это была страшная мука. Я хотел всё это делать с тобой вместо него. Прости. Думал, убью его. Просто сломаю, как гнилое дерево. Но даже с этим он справился сам. Я напился и разбил руки в кровь, представляя, как буду бить его. А потом ты пришла в гараж. Такая растерянная. Я до боли хотел тебя, твой запах сводил меня с ума. Я люблю тебя, Инна. С первого момента, как увидел после долгой разлуки.

Внутри меня взвилась настоящая пружина ярости. Я влепила ему пощёчину, и он отшатнулся.

- Ну что, получил меня? Теперь доволен. Мы же были друзьями, Петь. Почему ты молчал!? Как ты мог молчать, видя, что он обманывает меня и использует тебя. Это за гранью. Ненавижу вас обоих.

И я пулей выскочила из машины, несясь по полю, в противоположную сторону от дома, плакала безмолвно, пока внутри не спеклись лёгкие. Я согнулась пополам и глухо кашляла. Позади слышала тяжёлые шаги Медведя, Петька шел за мной.

Он подошёл сзади, не касаясь и встал на колени, прижимаясь лицом к моим ногам.

- Я был дурак, Инна. Я люблю тебя. Хочешь избей. Хочешь, ненавидь. Я это заслужил.

Его горячие руки держали мои колени в кольце. Я успокаивалась просто от его присутствия.

- Отпусти меня. Уходи, - всё еще с яростью сказала я.

- Не уйду, не уйду, - бурчал он мне в бедро, сжимая мои колени, - люблю тебя, пропал, как увидел, Инна!

Его родной запах в холодном воздухе ночи вызывал старые ассоциации. Вот он учит меня плавать, вот разжигать костёр, я постарше, и он помогает мне держать удочку, носит тяжёлые вязанки дров, как пушинки, копается в мотоцикле и слушает мою болтовню. Я любуюсь им, он носит меня на руках, поит шампанским, целует и прогоняет. Я не знала, что ответить ему, его признания выбили меня из колеи.

- Я иду домой, Петя. Мне надо подумать обо всем. Пожалуйста, дай я пойду.

- Хорошо.

Он поднялся и трусцой побежал к машине. Видимо, боялся передумать и наломать дров.

Больше мы не виделись. Петька не сказал мне, что его призвали в армию. Он уехал на Дальний Восток, а потом даже взял там контракт.

Я знала, что Настя с Железнодорожной улицы пишет ему письма, об этом мне рассказала бабушка. Он был жив и здоров, эта мысль грела меня. Я ушла с головой в учёбу, мне нужно было через год выбирать специальность. Несколько лет прошли, как калейдоскоп. Бабушка перестала держать скотину, и я стала приезжать реже. Я пошла на дерматологию, завела множество друзей. Тяга к дружбе с мужчинами не пропала, и мы очень сблизились с однокурсником Дмитрием Зотовым. Наша дружба стала очень близкой, мы обсуждали учебу, проблемы, его девушек и моих парней, вместе штудировали науку, и даже когда он ушёл с головой в гинекологию, а я в своё направление, мы находили время побыть вместе. Именно Димка познакомил меня с Егором Фоминым, моим уже бывшим мужем.

Первую неделю, воспоминания поглотили меня – я плакала, почти ничего не ела, ходила до поздней ночи по дому, прокручивая моменты, пока не забывалась сном. Все встало перед глазами так ярко, что я часто просыпалась на полу или софе, тело затекало. Иногда лежала в мансардном этаже, перебирая в голове все события, которые хотела стереть из памяти, но здесь они предстали передо мной, как живые.

Я не знала, где сейчас Петька, бабушка говорила, что он женился и переехал поближе к перспективному месту работы. Удивительно, но я была бы не прочь увидеть его снова. Наша последняя встреча была полна противоречий, а точку в отношениях мы так и не поставили.

Лишь когда мои запасы кончились, мне пришлось выползти из дома на свет божий и отправиться в магазин. Заодно, я заехала в офис столярной мастерской, и наконец, оформила заявку на починку крыши веранды и новых полков в бане.

Если бы я знала, чем всё закончится.

Но судьба снова готовила мне испытание.

Глава 7

ГЛЕБ

Уже неделю я не мог спокойно спать. Яркие сны, возбуждение, я просыпался весь в поту со стоячим членом. Не помогала ни порнуха, ни редкие встречи с Маринкой. Наш быстрый секс мало расслаблял меня. Мы были оба неопытны и постоянно чувствовали неловкость. Маринка была влюблена в меня, я это знал, но сам я не испытывал ничего, просто брал, то, что она охотно давала. Девствтвенности её лишил не я и, наверное, это отталкивало меня до сих пор. Я не верил ей.

Наступил май, праздники пролетели быстро, мы вернулись к работе. Солнце пекло нещадно, стояла просто аномальная жара. Почти вторую неделю бригада столярки чинила стропила на веранде моей соседки Инны Александровны, и в полдень, мы обливались ведрами тёплой воды из уличного душа, пересиживая палящее солнце в прохладном просторном предбаннике. И дом, и баня соседки были очень грамотно и просторно построены. Я, как строитель, восхищался такой работой. Всё было крепким и функциональным. Меня зажгла идея Инны поменять обычные полки на “парящие”, подвесные, это здорово освободило бы пространство внутри.

Я сам взялся за этот заказ, но сначала решили закрыть вопрос с верандой. Хозяйка поила нас чаем и лимонадом, приносила бутерброды, и я, как и загадывал в первую встречу, любовался её ногами каждый день. Слова Яна периодически всплывали в моей голове. Это бесило. Иногда, гоняя на треке, он расспрашивал меня о ней, но я отмахивался. Рассматривая её за работой, пока мы были на крыше, я ловил себя на мысли, что она не носит белья. И ночью просыпался с очередным стояком.

Мы починили балки и нам предстояло обновить покрытие. Мне хотелось быстрее закончить всё это и на время перестать приходить.

Я потянулся, и пошел заваривать чай. Через неделю мне предстоит, наконец, получить диплом, мое заочное обучение закончено, и я смогу руководить столяркой и нашим филиалом официально. Пусть злые языки и бурчат, что начальник фирмы в 21 год юнец, но я с детства знал это дело. А обучение дало мне знания в финансовом секторе и профессиональных нормах. Именно мои идеи вывели мастерскую на больших и выгодных клиентов.

Утро почти не держало прохладу, и я решил начать работу чуть раньше, просто чтобы не изнемогать от жары. Мое тело уже стало бронзовым, лишь часть, прикрытая шортами, белела нетронутой кожей.

Я взял страховку и повязал бандану, веранда была невысокая, но у нас жёстко соблюдается дисциплина. Потихоньку прокрался к соседнему участку, вдруг Инна Александровна еще спит. На всякий случай не буду стучаться, она ждёт наших в 9, а сейчас только 7:30. Начну снимать старое покрытие по углам, работа не шумная.

Я прикрепил страховку и поднялся по лестнице, сел на крыше, аккуратно подцепляя дранку и утеплитель. Надел наушники и забылся в работе.

Спина затекла, и я решил поменять положение, потянулся и глянул во внутренний двор. Во рту пересохло. Инна Александровна не спала, я понял это сразу. Она босая стояла на газоне рядом с высокими кустами жасмина, они еще не цвели, но уже были зелёные и солнечные блики танцевали на листьях, на ней было полупрозрачное платье, в косых лучах оно подсвечивалось, показывая каждый изгиб тела. Она танцевала. На ней, как и на мне были наушники, ее тело легко кружилось и изгибалось, глаза были закрыты. Волосы, подсвеченные солнцем, как облако разлетались над головой. Мой член запульсировал. Я не понимал, что мне делать и не мог отвести взгляда. Попасться за разглядыванием было бы слишком!

Я упал на крышу, и медленно пополз к лестнице, спину покрыла испарина. Я аккуратно вынул наушники и положил их в чехол. Они скользнули в карман шорт, я опустил ногу на первую ступеньку и отстегнул страховку. Пытался быть бесшумным, что в тихом деревенском утре было почти невозможно, но я очень старался. Ладно, если покажется, скажу, что только пришёл. Лестница скрипнула. И она услышала меня.

- Кто там? - Она обогнула веранду, босая в прозрачном платье, наушники болтались на плечах.

Ветер бросил ее волосы вперёд и запах трав, мёда и еще чего-то долетел до меня.

- Это я, - хрипло отозвался я, прижимая член в шортах к железной прохладной перекладине лестницы. У меня кружилась голова, я весь горел.

- А Глеб, - мелодично рассмеялась она. - Пришел пораньше, и правильно. Сегодня опять будет жара.

Я пялился на нее как дурак, она была без лифчика и трусов, вблизи это было отчётливо видно. Я сглотнул до боли вжимаясь в лестницу.

- Ну ладно, не буду мешать, - пристально разглядывая меня, бросила она, - присмотришь тут, она неопределённо повела рукой по двору. А я в тайгу прогуляюсь за травами.

Я просто молча кивнул, по вискам струился пот. Я чуть не кончил, как малолетка в штаны. Адреналин бился внутри, разгоняя кровь. Спустился и пошел в туалет. Мне нужно было подрочить, иначе не смогу работать.

Я закрылся, взял член в руку, он болел от напряжения, и мне хватило просто парочки фрикций. Меня сотряс оргазм. Ноги почти не держали. Это жесть какая-то!

Выпив пару стаканов холодной воды и успокоив пульс, вернулся на крышу. Её уже не было, она ушла.

Мне стало смешно, знала бы Инна Александровна, как я кончал на неё в ее же туалете!

Мы почти закончили: это была радостная новость. Ребята долатают верх без меня, полками я займусь позднее, мне пора ехать в город – собираться на вручение диплома и большую пьянку с нашим заочным курсом. Мы сняли большой зал в караоке баре и собирались отрываться до утра. Может, там удастся подцепить кого-нибудь получше Маринки. Моя перевозбужденность серьёзно напрягала.

Вечеринка удалась: наш декан пригласил в ресторан нескольких серьёзных людей, владеющих строительным бизнесом и уже через час многие наши выпускники получили перспективу по работе. Я сидел отдельно, с работой у меня всё было решено. Мы с преподавателем по инженерной графике методично напивались, было еще начало вечера, но он уже блестел глазами, как и я. Коньяк шел хорошо. Отец учил меня не напиваться, и я знал, как и когда взять паузу, чтобы весь вечер быть в себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Может, покурим? - кивнул он в сторону выхода.

- Пойдём, - махнул я рукой.

Теплый майский вечер окутал нас, после кондиционера, воздух казался горячим. Горький дым сигареты проник в лёгкие и вызвал головокружение. Мне было хорошо.

- Можно вопрос, - кивнул я преподу.

- Валяй, - махнул он сигаретой.

- Вадим Кириллович, вас когда-нибудь мучал бесконечный стояк на женщину старше?

- Насколько старше, - не удивился препод. Видимо, ему было любопытно. Пьяный разговор и всё такое.

- Значительно, хмыкнул я. - 10-15 лет примерно.

- А с другими пробовал?

- Да. Не проходит. Я уже ладони стёр по утрам.

- Было у меня. Такое. - Вадим Кириллович на меня не смотрел. - Это Глеб, фетиш. Есть такое понятие. Ты не саму эту женщину хочешь, а что-то в ней цепляет тебя. Найди этот фетиш в другой и всё пройдёт. Ну или найди, как подкатить к этой. После первого раза все пройдет, уверен.

- Попробую, - хмыкнул я. Настроение почему-то испортилось. Я вернулся в бар и выпил снова.

Глава 8

Я выпил еще пару рюмок и расхотел веселиться. Можно было заночевать в городе в нашей квартире, но я отправился домой. Меня пошатывало. Поймал такси. Просто за огромные деньги по ночному времени поехал в деревенский дом. Я злился, потому что разговор с преподом снова пробудил мой стояк. У меня даже возникла мысль найти проститутку, но отмел её сразу. Не смогу, сильно брезгливо. Маринка звонила и спрашивала, приеду ли я сегодня, но я отделался от нее – совсем потерял интерес. Хотелось послушать музыку, но я никак не мог найти наушники, видимо, оставил на веранде у Инны.

Таксист высадил меня, и я неожиданно понял, что сильно пьян. Меня шатало. Ноги понесли в противоположную сторону - остановился у калитки Инны.

«Заберу наушники», подумал я.

Злость и возбуждение сплетались во мне, делая безбашенным и наглым. На веранде было темно, а я не помнил, где зажигается свет. В помещении одуряюще пахло травой, голова кружилась, я был

будто сам не свой.

Потом неожиданная вспышка света ослепила - и я увидел её. Разум совершенно затуманился, будто в мираже передо мной было только желанное тело, облепленное мокрой тканью. Красивое, гибкое, на котором не было белья. И я хотел взять это тело, во чтобы то ни стало. Животный инстинкт, орущий внутри, «моё», просто снес мне голову - очнулся только когда она лежала на столе среди трав, голая и прекрасная, моя ладонь сжимала грудь, и я так бурно кончал, как никогда в жизни. Упал, придавив её, не мог восстановить дыхание, будто вся моя сила излилась наружу. А потом она захихикала, и я поднялся. Я стал вдруг совершенно трезв.

Мое сердце гулко стучало, ее смех и голос будто отзывались внутри. Отошел от стола, и Инна села. Бесстыже прекрасна, в облаке волос, окруженная вениками, как на лесном троне, соски были напряжены, расстегнутое платье, как мантия, висело на предплечьях. Она сказала мне: «Иди домой мальчик», но я не собирался уходить, завис, будто муха в смоле – просто осознавал, что только что произошло, не веря.

Так и стоял голый, изучая ее.

А потом она подошла и провела рукой по моему животу. Вспышка удовольствия протекла вниз, сократив мышцы пресса и мой член снова встал, наливаясь. Она уже скрылась за дверью, но я в три шага догнал её и прижал к себе. Она была хрупкой, но я уже оценил мышцы ее тренированного тела, бархатная кожа Инны покрылась испариной от моей близости.

Поднял ладони и накрыл ее груди, сжимая соски между большим и указательным пальцами. Она вдохнула и рвано простонала, как дикая самка. Кровь закипела внутри меня от этого звука, схватил ее поперёк тела и понес на ковёр в гостиной. Мой член подрагивал от нетерпения, и я точно знал, что она готова быть со мной. Осторожно положил Инну и развернул к себе. Впиваясь губами в её влажный рот, нашел пальцами клитор, Инна дернулась как от разряда, и я погрузил в неё половину ладони. Оргазм сжал мои пальцы бурной волной, я сосал её язык и ласкал нёбо, погружаясь в неё все то время, пока она кончала. Мой член стал каменным.

Я повернул ее на бок и вошёл на всю длину, закинув ногу на моё бедро. В каком-то трансе двигался быстрее и быстрее, прикусывая её шею, а она стонала, срывая голос. Оргазм разорвал моё сознание. Уже второй раз за вечер мою крышу просто снесло от удовольствия, как никогда в жизни. За окном начиналось раннее летнее утро. Солнце уже касалось краешка горизонта, освещая поле напротив. Инна встала, потянулась и буднично спросила:

- Будешь завтракать?

И пошла голая на кухню. Я смотрел на неё, и представлял себя в гребаном кино, сериале, где какой-то рядовой герой неожиданно срывает главный приз. Ян был прав, это того стоило. Тысячу раз "да"!

Тупо встал и пошёл на поиски штанов. Они так и лежали на холодной веранде, там же валялись футболка, свитшот и моя сумка. Я оделся и вернулся в кухню. На Инне был халат, шёлковое кимоно, скрывающее ее до пят. Она варила кофе в турке и это было сексуально. Вся она была зрелой, сочной и невозможно сексуальной. И она отдалась сегодня мне!

Я не знал, что сказать. И она молчала тоже. Мы поели.

- Глеб, - вдруг сказала она, - а у тебя есть сигареты?

- Есть.

- Дай мне одну.

Она вышла проводить меня на крыльцо, ветки яблони закрывали нас плотной стеной. Я прикурил ей сигарету, и она взяла её. Из кармана кимоно Инна достала мои наушники и вложила в мою ладонь.

- Иди домой мальчик, - с усмешкой сказала, затягиваясь.

А я не мог сдвинуться с места, будто в нереальности находился. Мне хотелось курить стоя на ее крыльце, а потом целовать и снова отнести ее на тот стол или тот ковёр, где мы были вместе. Механически развернулся и пошёл к себе, полный сомнений и противоречий. Как только моя голова коснулась подушки, моментально провалился в сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

К обеду я перемыла весь дом, приготовила еду и рассортировала травы. Моё тело взрывалось от энергии и силы. За время жизни с Егором и нашей борьбы за ребёнка, мы совсем перестали заниматься любовью ради любви. Только по расписанию, только с правильным расчётом и это сильно отдалило нас друг от друга. Наш развод начался давно, а не в день подписания бумаг. Я совершенно забыла, сколько сил и удовольствия приносит хороший качественный трах. Случайный молодой любовник вернул мне эту радость, и я запихнула моральную дилемму подальше. Он совершеннолетний. Пришёл сам. Так чего отказываться. Главное теперь, держать дистанцию, чтобы не смущать его. Завтра он привезёт и установит полки, и на этом наше общение сведётся к минимуму.

А в пятницу можно будет сделать баню с девочками, я им давно обещала.

Я позвонила Ленке.

- Баня на пятницу в силе, мне завтра должны установить новые широкие подвесные полки. Так что жду вас на парение.

- Чудесно, Инна. У тебя такой счастливый голос, - ответила мне Лена. – Переезд помог?

- Да, Лена, спасибо тебе за эту идею. Я и правда, наполняюсь силой и стараюсь радоваться каждому дню. Жду вас в пятницу, подружка.

Я завела крайслер и прокатилась по магазинам, набрала продуктов для праздничного ужина и недостающие хозяйственные товары.

Всё вокруг было свежим, раннее лето звенело в воздухе и хотелось петь, танцевать и делать безумные вещи.

Я поставила старый диск, в моей машине была замечательная магнитола, которая позволяла подключить флешку, мобильник или старые диски.

«Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим, вечно молодым, вечно пьяным» - полилось из динамика. Я хотела перелистнуть, потому что эмоции захлестнули меня с головой. Это была та самая песня, под которую мы впервые занимались сексом с Егором, когда только познакомились, прям в этой самой машине. Нас познакомил мой друг Димка, он учился с Егором в одной школе и неожиданно встретил его в ночном клубе, куда я привезла его и ещё несколько наших друзей, в тот день была трезвым водителем. Он влился в нашу компанию, холодный, сдержанный, парень-загадка. Мне не нужно было пить, чтобы отдаваться музыке, поэтому я не сидела за столом, а зажигала на танцполе. Наверное, мы были последним поколением, которое до раннего утра танцевали в клубах до исступления.

Ближе к середине ночи диджей дал нам отдых и поставил медленные композиции, я с пересохшим горлом, пробиралась к столу, очень хотелось пить. Но меня поймала чья-то рука - я обернулась. Егор пристально рассматривал меня, в его второй ладони лежала бутылка минералки.

- Потанцуем? - наклонился он ко мне.

- Если ты дашь мне глоточек, - указала я на бутылку, - горло пересохло.

Он кивнул и притянул меня к себе. Открыл бутылку и вместо того, чтобы дать ее мне, сделал глоток, а потом наклонился к моим губам и пролил его в мой рот. Мое сердцебиение ускорилось в тысячу раз, возможно, у меня началась тахикардия. Этот жест и его властный взгляд напомнили мне единственного человека, которого я любила. Я застыла, глотая солёную ледяную воду с его губ, потому что он повторял так снова и снова, придерживая меня некрепко, но уверенно. Так он давал понять, что я могу уйти, но я не уходила, послушно пила воду с его губ, воспоминания острой болью затопили меня. Егор, наконец, обнял меня двумя руками и поцеловал, нежно, мягко, почти холодно, будто не сгорал от страсти, а проводил исследование. Это разозлило меня, и я укусила его за язык. Он отшатнулся, а потом схватил меня за шею. И прижался снова, разжигая неведомое пламя, глубоко проникая в мой рот, не давая ни глотка воздуха. Я возгорелась моментально, обняла его отдаваясь импульсу, все происходящее вокруг отошло на второй план. Мы тяжело дышали в душной толпе, наши тела были раскалёнными. Он оторвался от меня и спросил:

- Где ты припарковалась?

И мы побежали к моей машине. Я купила старенький крайслер потому что он выглядел круто и был дешёвый, я могла позволить себе быстро закрыть кредит. Меня взяли на работу в новую частную клинику, и платили неожиданно хорошо. Я уже жила в нашей старенькой квартире возле вокзала, и обеспечивала сама себя. Мечта о своей машине реализовалась быстрее, чем я могла представить – и теперь я могла мотаться к бабушке в любое время, когда захочу. Мы прошли за угол темной парковки, Крайслер стоял именно так как надо, в закутке, укрытом чернильной темнотой. Задние окна были затонированы, это сделал еще предыдущий владелец.

Мы залезли на заднее сиденье, я завела мотор, в осеннем воздухе было зябко, и включила магнитолу. Я чувствовала, что буду кричать и не хотела, чтобы меня слышали на пустынной ночной улице. Я была в юбке – карандаш, здорово облегающей моё тело и в коротком топе. Кожа была ледяной, мы оставили куртки в гардеробе. На мне не было больше ни клочка одежды, и я дрожала. Ботинки я стянула сразу, они уже лежали на полу. Егор забрался за мной и усадил меня верхом на себя. Мы не тратили время на разговоры. Он одним длинным движением стащил с меня топ и впился в мою грудь. Он втягивал сосок в рот одним тягучим движением так, что у меня дрожали колени. Он потянул юбку вверх, оставляя ее поясом на талии. Его взгляд скользнул вниз:

- Ты танцевала, а я смотрел на тебя не отрываясь, единственный вопрос, который возникал в моей голове, какие на тебе трусики. Теперь я знаю ответ. Никаких. Мне это нравится, сказал он и расстегнул ширинку. Его член был напряжён, в темноте он показался мне очень большим и Егор, упираясь в мое лоно рывком насадил меня на себя. Это было на грани боли, но я была слишком возбуждена и ощущение быстро прошло. Он держал меня крепко, впиваясь поцелуем, не двигаясь, просто позволяя нашим языкам сплетаться в танце.

- Я хочу, чтобы ты села спиной ко мне, - шепнул он, отрываясь от меня. И я кивнула.

Проникновение в такой позе было нереально глубоким. Я застонала, а Егор стал приподнимать меня на себе. Я двигалась, сотрясаясь от подступающего удовольствия, мои пальцы держались за подголовники передних сидений, почти вырывая их из пазов. Егор кончил, шумно дыша мне в спину. Я сотряслась на нем. Мы молчали, а музыка заглушала все звуки: «я мог бы выпить море, я мог бы стать другим».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Егор аккуратно ссадил меня с себя. Юбка болталась на поясе, я была бесстыжей и голой. Он с восхищением смотрел на меня.

- К тебе или ко мне? - произнес он.

- Я же трезвый водитель сегодня, - усмехнулась я.

- Они вызовут такси, - холодно отозвался он. – Я схожу за одеждой. Поедем ко мне.

Он застегнул ширинку, оправил рубашку и пошел в клуб. Я оделась и села за руль. Боль и наслаждение горели во мне. Егор вернулся быстро, бросил моё пальто и свою куртку на заднее сидение и сказал адрес. Мы поехали к нему. И я осталась у него насовсем.

Через год мы поженились. Он открыл свое риэлтерское агентство и дела пошли в гору. Мы четыре года наслаждались жизнью и друг другом, путешествовали, перестроили дом бабушки, наняли ей сиделку, когда она заболела. Однажды, я приехала к ней одна.

- Инна, - тихим голосом произнесла она, - мне недолго осталось. Жаль, что я не повидаю правнука или правнучку. Вы не думаете о детях? Тебе уже 27 лет.

Я впервые задумалась над этим вопросом. Мы предохранялись лишь первый год, потом отказались от этого, и я бросила таблетки.

- Я не знаю, бабушка, - растеряно отозвалась я. – Не получается.

- Ну так может, к врачу сходить?

- Я схожу.

На следующий же день написала Димке. Он стал популярным гинекологом в городе, работал в лучшей клинике репродуктологии. Друг провел всевозможные анализы, мы были здоровы.

- Пробуем полгода, следи за овуляцией, - сделал он заключение, его настрой был позитивным. – А потом простимулируем. Бывает.

Но ни теплые моря, ни то, что я ушла с работы, чтобы убрать стресс, не помогли. Егор открывал филиалы, а я лечилась, проходила процедуры, пробовала все способы, чтобы наконец, увидеть заветный тест. Сначала, Егору не было дела до этого, он верил Димке, но через два года сытая жизнь и успех в работе стал ему надоедать. Он стал жаждать стать отцом.

Вместо новой машины, он разглядывал на сайтах детские толокары и коляски. Мы собрали документы и сделали ЭКО. Но первая попытка не принесла результатов. Егор напился, и впервые закурил на балконе. Когда я потянулась к пачке, он выдернул ее из моих пальцев.

- Мы мало стараемся. Надо убрать алкоголь и все яды, перейти на правильно питание, - холодно сказал он в пустоту осенней ночи. Меня душили слезы. Последующие года слились в какой-то кошмар из уколов, процедур и попыток. Мы не пили и наняли нутрициолога. Я тренировалась, как одержимая, потому что только это удерживало меня от сухих истерик и панических атак. В мой 35летний юбилей мы с Ленкой напились текилы до тошноты. Я проехала с ней все места силы и монастыри, но ничего не помогало, и я устала от ожидания в глазах Егора и своей правильной жизни, которая мне осточертела для колик. Впервые за много лет не ночевала дома - осталась у подруги. Егор чуть не вынес ее дверь ранним утром. Он был так напуган, думал, что я решила свести счеты с жизнью и всю ночь искал меня - я отключила телефон. Только под утро муж понял, где меня искать и приехал к Ленкиному дому.

- Я люблю тебя, детка! - выдыхал он мне в шею, - я так испугался! Не нужно детей, хер со всем этим. Просто хочу быть с тобой.

- Я тоже люблю тебя! - глотала я слезы, прижимаясь к нему, - и у нас будут дети. Когда-нибудь.

После той ночи мы снова стали летать в отпуск, забросили все дела и наслаждались жизнью. Я прошла обучение по траволечению, медицинский диплом дал мне преимущество, мне попалась замечательная наставница и целый год я разбиралась в травах и настоях.

И тогда, это произошло. Одним утром я готовила завтрак и почувствовала внезапное головокружение. Запах зелени на столе вдруг вызвал тошноту. Егор был в душе, и я пронеслась мимо к уборной, сотрясаясь от сухих спазмов, кислая слюна собралась в горле. Он выскочил мне на встречу. Меня выворачивало водой и желчью. Он держал мои волосы. У нас был шок. Надежда на лучшее пронзила, и я сквозь спазмы, улыбнулась. Позвонила Димке и помчалась в клинику. У Егора была встреча, но он просил набрать сразу, как только что-то узнаю. Знакомая медсестра взяла анализы, меня пригласили на УЗИ. Димка был бодр и полон надежд. Но реальность ударила в меня тяжелым тараном.

- У тебя полипы, Инна, беременности нет. Видимо, последствия гормональной терапии, глухо сказал друг, смотря в черный экран. Нужна операция. Возможно, придется удалить одну трубу, там много спаек. Я договорюсь, не будем затягивать.

И я легла на операцию в эту же неделю. Она прошла успешно, но трубу все-таки пришлось удалить. После этого меня накрыла депрессия. Я посещала терапию, пила таблетки, похудела, не находя радости ни в чем. Антидепрессанты давали возможность просто двигаться, но мне было некуда. Психолог рекомендовал найти хобби или поставить цель на будущее, но все это было пустым звуком для меня. Я неудачница, сломанная и искромсанная игрушка. Муж перепробовал все, но я жила механически, иногда часами просиживая на балконе, бездумно смотря на улицу, по которой струилась жизнь. Она проходила мимо и мне было наплевать.

Егор не мог ничего сделать, лишь бесился от ярости. У нас не было близости – никакой. Я просто не могла себя пересилить. Я не знала, с кем он и что делает – безразличие поглощало меня.

Через год я успокоилась – резко, спонтанно. Поняла, что стены родного дома давят и все внутри – красивое, дорогое, будто искусственное, как и я в этом всем. Одним днем собрала вещи и уехала в свою квартирку возле вокзала. Купила несколько цветов в горшках – пальмы, фикусы, папоротники. Гладила их листья, здоровалась по утрам, сконцентрировалась на уходе за чем-то живым. Незаметно слезла с антидепрессантов, снова стала ходить в зал. Тягая тяжелые штанги и часами ходя по дорожке, я представляла, как мое тело выгоняет хандру из черепной коробки. Егор оплачивал все – у нас была общая карточка, а я не задумывалась о деньгах, моя судьба была в крутом пике, и куда вынесет река жизни – я не представляла, тем более не искала работу. А Егор не искал встреч. Каждую неделю он дежурно звонил, спрашивал о состоянии и отключался. Будто не понимал, что между нами ширится бездна.

Возможно, у него были женщины, даже наверняка были, с его-то зашкаливающим тестостероном и подтянутым, затянутым в дорогой костюм телом, ему не составляло труда притягивать множество алчных взглядов, даже когда мы были где-то вместе. Однако, мысль о том, что мой любимый муж может быть с другими, не вызвала у меня никакого отклика. Я испугалась этого, но чувства будто были покрыты мутной пленкой. Наплевать. Он намучился со мной и заслуживает оторваться. Пусть заведет любовницу. Пусть ему родят тройню. А я так и останусь на обочине – без дела, без детей, без цели.

Февраль, без солнца и бросающий то и дело ледяную метель в лицо, я переживала сложнее всего. Так было всегда. А в нынешнем состоянии, я и вовсе, двигалась как сомнамбула. Только поход в зал вызывал у меня эмоции. Возвращаясь с тренировки, я увидела Егора на своей площадке. Он курил, подпирая мою дверь.

- Я подал на развод, - не смотря на меня сказал он. – Так больше не может продолжаться.

- Согласна, - ответила я. – Иди домой.

И он ушел.

Не было слез или переживаний. Только пустота. Будто кто-то просто стер нашу историю ластиком с ткани мира.

Глава 10

ГЛЕБ

Я проспал до полудня. Проснулся, борясь с похмельем и смутным ощущением тяжести во всем теле – а потом вспомнил ночь и рывком сел на кровати.

Боже мой! Я трахнул соседку! Дважды.

Это было умопомрачительно!

Я снова упал на постель. Мой член впервые за несколько недель не мучал утренними проблемами.

«Я хотел бы, чтоб эти ноги обняли меня» - вспомнил я фразу Яна.

Друг, ты не представляешь, насколько охеренно это было!

Картинки всплывали одна за другой, сквозь мутную пелену похмелья, за несколько минут я вспомнил всё. Даже то, что совершенно забыл про презервативы. Я кончал в Инну без резинки – и это было дико приятно. Этот секс не был похож на неловкие перепихоны с Маринкой. Это был настоящий секс, яростный и мощный. Я четко понял, что хочу еще. И получу еще, чего бы мне это не стоило.

Неспеша принял душ и позавтракал. Мне нужно было сходить в мастерскую, сегодня ребята должны были устанавливать полки в ее бане. Хотел проконтролировать этот процесс сам и посмотреть в глаза Инне. Желал увидеть, что она тоже хочет меня, ведь она здорово кончала со мной.

В мастерской было пыльно от деревянной стружки, но запах дерева и морилок был мне привычным и домашним. Полки были готовы, они почти просохли, золотистая гладкая поверхность была красивой – я сохранил все прожилки живого дерева, используя только дорогие пропитки. Махнул ребятам, чтобы грузили и сам сел за руль пикапа. Нервная дрожь подгоняла, хотел быстрее увидеть ее и понять, что это была правда, а не сон.

Меня ждало разочарование. Возле дома курил наш мастер Максим.

- Хозяйка в лес ушла, просила начинать без нее, - бросил он окурок в траву и пошел к кузову. Мы провозились до обеда, но Инны не было. Выйдя за калитку, я увидел, что ее машина исчезла. Максим опять меланхолично сидел на лавочке с сигаретой в зубах.

- Я вышел подымить, а она в магазин поехала. Попросила оставить документы на крыльце, как закончим, она потом их занесет.

Глухое раздражение накрыло меня, я физически жаждал встречи, а Инна сбежала. Ну что ж, в эту игру могут играть двое. Я усмехнулся. Ребята выносили инструменты, мешок с мусором.

- Отгони пикап, Максим, - кивнул я мастеру. – Мне домой надо.

- Без проблем, начальник, - оскалился он и забрал ключи.

Когда они уехали, я осмотрелся, и снова пробрался на участок Инны. Зашел в баню – новые полки встали замечательно. Надо было прогреть их и осмотреть, как они держат влагу, поэтому я хмыкнул и стал растапливать печку.

Сюрприз, Инна Александровна!

Мой дерзкий план вырисовывался всё четче. Печь была отличная, дымоход тянул хорошо, сухие дрова быстро занялись. Через час баня прогрелась достаточно. Я поддал много пара, и лег на новый полок. Футболку и штаны снял, тело было разогретым и влажным, резинка трусов впивалась в торс, от пара они промокли. Я ждал. И мое ожидание было вознаграждено. Ее осторожные шаги я услышал, было тихо. Скрипнула дверь, силуэт показался в проеме, найдя меня взглядом, она хмыкнула.

- Не выпускайте жар, Инна Александровна, - лениво сказал я, смотря в потолок. – Я тестирую работу, от воздействия влаги, полок может повести, и он выпадет из паза. Будет неприятно.

- Ну и скотина же ты, Глеб, - не двигаясь, произнесла она. – Маленькая наглая скотина.

- Ночью ты так не думала, - ответил я и посмотрел на неё. Её щеки вспыхнули, руки сжались в кулаки. Тонкий белый сарафан почти прилипал к ней от влажной жары, я знал, что под ним ничего нет и мой член мгновенно налился силой, возвращась к преженму голодному состоянию.

- Когда это мы перешли на «ты»? – холодно спросила она, буравя меня взглядом.

Я поднялся и сел, мои глаза нагло скользили по ее фигуре, по телу бежал пот, знал, что иду по грани, но мне нужно было увериться, что все что произошло, было реальным. До боли хотел ее снова, мне стало наплевать на всё.

- Прямо сейчас перейдем, - глухо ответил я и прыгнул к ней. С моим ростом, мне хватило двух шагов, чтобы оказаться у двери. И в этот момент, ее маленькая ладонь с яростью соприкоснулась с моей щекой. Она дала мне пощёчину!

Мое лицо мотнулось, чуть не влетев в косяк. Я оторопел. Меня никогда не били девушки.

Темная пелена упала вокруг, я вцепился в ее предплечье и потащил на себя. Я завел ее руки за спину и легко удерживал запястья одной рукой, вжимая в стену сруба. Мы были окутаны паром и яростью. Жестко взял ее подбородок в тиски и потянул на себя. Щека горела, небывалые эмоции крушили мой контроль. Впился в ее рот, сминая и кусая, внутри меня проснулся зверь, она не сопротивлялась, ее рот был приоткрыт, и она позволяла моему языку скользить внутри, сжатое тело расслабилось, язычок робко толкнулся навстречу. Ярость схлынула от этой нежной ласки.

Отпустил ее запястья и подбородок и поднял на себя. Инна не сопротивлялась, вспышка обессилила нас обоих. Осторожно усадил ее на полок, а сам встал на колени рядом. Ее сарафан задрался и ноги были раздвинуты. На Инне снова не было ничего. Она шумно дышала, откинувшись на стену, ширина полка позволяла ей лечь практически полностью поперек, такая она была маленькая. Как в трансе потянул на себя ее колени, и впился неловким поцелуем ей между ног. Она была возбужденная и горячая, жемчужная влага попадала на мой язык, я никогда не делал ничего подобного, но продолжал, как сумасшедший. Одной рукой я прижимал ее живот, а другой вставил несколько пальцев внутрь, продолжая работать языком, поймал единый ритм и почувствовал, как она содрогнулась, кончая на мои пальцы и рот. Сильные ноги в конвульсии сжали мою шею, я чуть не задохнулся. Чтобы не спугнуть, осторожно высвободился и снял трусы, мой член дрожал, я терял голову от влажного жара вокруг, и напряжения в чреслах.

Инна встала и стянула сарафан через голову. Я сел на полок, любуясь ею и плавясь от тепла и ощущений и посадил ее сверху на себя. Оргазм все еще плескался в ее глазах и это заводило – мой пульс шкалил. Одним рывком вошел, выбив длинный животный стон из ее горла. В бешеном ритме, сжимал ее ягодицы, взяв упругую грудь почти целиком в рот, сжимая зубы на соске.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оргазм скрутил меня оглушающей волной, Инна выгнулась, кончая вместе со мной, и я чуть не уронил ее – мы были мокрые, я впился в ее бедра до синяков, удерживая нас от падения. Сперма текла из нее по моим ногам, и я дрожал от этого кайфа. Она без сил соскользнула с меня на сосновые доски пола и легла на спину, я медленно сполз к ней, ничего не соображая. Внизу было намного прохладнее, и я наконец-то смог сделать вдох. Так мы лежали несколько минут, восстанавливая дыхание, всё это было реальным и ярким, моя голова прижималась к ее горячему бедру. Лениво повернулся и прикусил ее кожу. Потом отпустил и приподнялся на руках, отжимаясь от пола. Инна не двигалась, мокрое тело блестело в темноте бани - за окном сизой волной лежали сумерки, а я не зажигал свет. Провел рукой по ее груди и животу, собирая влагу с тела. Она дернулась как от разряда, но глаз не открыла.

- Посмотри не меня, - сипло сказал я, голос меня не слушался.

– Инна, - позвал я.

- Не хочу, - ответила она через длинную паузу.

- Я хочу, - я придвинулся вплотную и коснулся губами ее губ. – Я хочу взять тебя и чтоб ты смотрела мне в глаза. Только тогда поверю, что это все не сон.

Я терся носом об нее и невесомо касался ее губ. Она безвольно лежала подо мной, и мне нравилась эта власть.

- Я жду, пока ты пойдешь домой, мальчик.

- Я тебе не мальчик, - рассмеялся я, вжимаясь пахом в ее лоно.

Оно было горячим и мой член шевельнулся и встал так быстро, будто мы не кончали несколько минут назад, как в последний раз. Я скользнул в нее легко, заполнил ее до отказа и задержался, смакуя момент. Мы так и лежали, соединенные, не двигаясь и не пытаясь встать.

Я продолжал легкими поцелуями покрывать ее лицо, пока наконец не дождался ее взгляда. Ласково взял Инну за шею, медленно вышел на полную длину, а потом мягко толкнулся вперед и повторил так несколько раз. В ее глазах разгорались угли, она принадлежала мне в этот момент, я мог делать, что хотел, брать ее хоть всю ночь и это было волшебно.

Я не торопился, только смотрел ей в глаза и толкался тягуче и медленно. Первая волна оргазма прошла, я мог делать так сколько угодно долго. Она наконец заерзала подо мной, подаваясь вперед, и я со смешком ускорил темп. Хотел видеть, как она кончает, глаза в глаза. Когда почувствовал, как стенки влагалища сдавили мой член, и волна удовольствия сотрясла ее, окунулся в это чувство кайфа. Она выгнулась, но я твердо прижимал ее к полу, наслаждаясь каждой секундой конвульсий. Когда Инна затихла, медленно вышел из нее, и поднял ее с пола. В предбаннике был ледяной воздух, дверь наружу оставалась открытой, выстужая помещение холодным ночным воздухом. Схватил с боковой полки большую простыню, завернул в нее Инну и как есть голый, понес к дому. Это было дерзко и дико, новые ощущения будоражили кровь, я чувствовал себя мужчиной, как никогда раньше. Занес ее в дом и посадил на диван в гостиной. Прошел на кухню и жадно глотнул воду из графина: она обжигала пересохшее горло, пил так торопливо, что половину проливал на себя.

Потом сходил в баню за вещами и вернулся.

Сигареты в кармане штанов почти промокли от влажного пара, я аккуратно прикурил, прислоняясь к двери на веранде. Инна толкнула дверь изнутри, и я отошел. Она была в своем кимоно, влажные волосы липли к шее, босые ступни зябко переступали по холодному крыльцу. Она забрала сигарету из моих пальцев и затянулась, притянул ее руку к себе и тоже глотнул горького дыма. После вытащил окурок из ее руки и выбросил. Рывком прижал ее к себе, приподнял и поцеловал, как хотел, глубоко и нежно. Наши языки лениво толкались и сплетались, запах ее волос с мятой и медом окутал меня, принося новую волну возбуждения – мой член все еще стоял. Мы вернулись в дом, я в нетерпении рванул на кухню и посадил Инну на стол. Широкая и крепкая столешница должна была выдержать ее хрупкое тело.

Я развязал кимоно и развел ее ноги в стороны, сгорая от ненасытной страсти. Мы не сказали друг другу не слова, в этом не было смысла. Я вошел в нее резко, ее ноги прижали меня к себе, пальцы вонзились в мои волосы. Я брал Инну снова и снова, пока очередной оргазм не ослепил нас.

- Интересно, - судорожно шепнул я ей в шею, когда восстановил дыхание, - в твоем доме есть кровать?

- Спать иди к себе, мальчик, - хрипло ответила она и легонько оттолкнула меня. – И не приходи больше.

- Это вряд ли, - стоял голый посреди кухни и любовался ею. Бесстыжая, манящая, сладкая в распахнутом халате, она сидела на столе и благоухала сексом. Мной. Моей спермой. Это дурманило, почище алкоголя.

- Я серьезно, Глеб, - она спрыгнула и подошла ко мне. – Ты сам знаешь, что это неправильно. Как думаешь, сколько мне лет? Ее голос опять стал холодным, отталкивающим меня.

- Тридцать?

- Тридцать восемь.

Я подошел и положил руки на ее застывшую спину.

- Какая разница, если нам хорошо? Мы же не жениться собрались, - прижал ее к себе, вся эта байда с возрастом не имела никакого значения. Я знал, что никто еще не вызывал во мне такого бешеного желания. И не собирался отказываться от удовольствия, только не сейчас.

- Ну да, не жениться… -

Я, наслаждаясь, держал ее в кольце своих рук, согревая, вдыхая аромат ее волос.

– Хорошо. Хахаха, почему бы и нет?

Она развернулась.

- Тогда давай договоримся о правилах.

- Каких?

- Ты приходишь только ночью, возвращаешься утром. Спишь у себя. Ни взглядом, ни словом вне моего дома не показываешь, что между нами. Не болтать, друзьям не хвалиться. Тайна и полная конфиденциальность. За пределами дома – мы просто соседи. Пока не надоест. Потом расходимся. Согласен?

- Вполне. Только секс. Тайный.

Она впервые притянула меня к себе и поцеловала сама, рука царапала мой живот, голый сосок терся об меня, выбивая новые разряды тока. Я схватил ее за ягодицы, но она отстранилась.

- Иди домой, Глеб. Уже светает. Советую впредь перелезать через забор. Если нас кто-то заподозрит, конец нашему договору.

Я кивнул и пошел к двери. Через забор, так через забор. Сегодня же ночью вернусь, и сделаю все, что захочу. Жди меня назад, Инна.

Глава 11

ИННА

Когда он ушёл, я не могла уснуть. Просто лежала на ковре в гостиной, смотря в потолок. Ну ты и шлюха, говорила я себе мысленно, как ты докатилась до такого? У меня не было ответа. Как ни силилась, не могла почувствовать стыд за своё поведение.

Я по-настоящему хотела, чтоб он пришёл снова, лгать себе не имело смысла. Его молодость и жар затрагивали что-то забытое внутри. Я больше никогда не стану юной, самая яркая часть моей жизни ушла безвозвратно, пласты разочарований, боли и печали ворочались внутри. Но с Глебом забывалось обо всем. Моя душа и тело переполнялись силой и энергией, верила, что смогу построить свой мир заново когда-нибудь. Сейчас мне хотелось только потеряться в ярких эмоциях, чувственном удовольствии и жить одним днём. Я позволила себе это. Беспечность и глупость, да, обязательно пожалею, думала я, но это будет потом.

Так и не уснула. Переделала кучу домашних дел, вымыла баню и набила матрас в предбаннике травами – давно хотела устроить сенную кровать, и моя маленькая мечта воплощалась прямо сейчас. Ближе к вечеру сон сморил меня, задремала и мне снилось что-то приятное, впервые почувствовала умиротворение своего спокойного быта – воспоминания не терзали, решения были приняты и тревожные мысли покинули голову. Когда очнулась ото сна, увидела Глеба. Он сидел на софе возле моих ног и смотрел в экран телефона. Я пошевелилась.

- Сколько времени? – хрипло спросила его.

- Почти полночь.

- Ты голоден?

- Очень, - кивнул он без улыбки и притянул меня за лодыжки ближе к себе. Я толкнула его ногой.

- Я про еду, извращенец. Уже и забыла, как вы молодые быстро восстанавливаетесь, - едко сказала я. – Но старой тётеньке нужна еда, мальчик. Чтобы она снова делала с тобой то, ради чего ты припёрся.

- Я не мальчик, - он рывком поднял меня с дивана за локоть и подтолкнул к кухне, шлепнув ниже спины.

В кухне стоял старый проигрыватель дисков, я с каким-то восторгом обнаружила его в кладовке: он работал. Это была ещё моя школьная магнитола, на новый год мне подарила ее мама. Днем притащила из машины старый кейс с дисками, и пока накрывала на стол, Глеб рассматривал пыльный агрегат и листал кейс. Я не возражала.

- Поставлю что-нибудь? - обернулся он ко мне. – Никогда такого не видел. Хотя в детстве вроде у нас дома тоже такой стоял.

- Что ты вообще видел, кроме своего блютуса, - засмеялась я. – Ты никогда не крутил кассеты на карандаше. Валяй, выбери что-то из этой пачки, ты точно ни с кем там не знаком.

Глеб наугад достал диск из конверта, многие были не подписаны, я сама не знала, что на них.

- Нужно нажать на кнопку, - махнула я в сторону верхней панели, расставляя тарелки с едой на столе.

"Midnight ronkers, City slickers, Gunmen and maniacs..."* заиграло из динамика (*Massive attack - Save from harm).

- Какой хороший у тебя вкус, - кивнула, откусывая грушу, сладкий сок протек на подбородок, и я провела рукой по рту, облизывая пальцы, впервые за несколько недель у меня проснулся аппетит. Чувствовала все вкусы и оттенки глубоко и ярко, даже минеральная вода казалась живительной.

- Что это за музыка? – Глеб так и стоял у магнитолы, он прикрыл глаза и слушал, я видела, что ему нравится.

- Это музыка как раз для таких дел, какими ты пришёл заниматься, великие и могучие Massive attack. Музыка для ценителей и грязных бесшабашных удовольствий.

- Раз ты предлагаешь, - Глеб встал за моей спиной и положил руки мне на плечи, неспешно поглаживая декольте и забираясь под халат.

Я продолжала жевать, делая вид, что ничего не происходит. Глеб не торопился тоже, он уже опустил ладони на мою грудь, откинулась на спинку стула, моя голова упиралась в его бёдра. Парень продолжал гладить меня, распахивая кимоно всё шире, я была уже голой по пояс. Музыка уносила нас обоих, бесшабашное веселье накрыло. Я запрокинула руки за голову поглаживая его торс под футболкой и забираясь в штаны, его член стоял - кто бы сомневался! Глеб наклонил мою голову за подбородок одной рукой, его большой палец гладил губы, я приоткрыла их прикусывая его зубами, вторая ладонь продолжила легко поглаживать соски - это было чувственно.

Я высвободилась и повернулась лицом к его паху. Сосед скинул футболку через голову и просто стоял, пока я стягивала спортивные штаны. Ствол был горячим и твёрдым, он немного дрожал, когда я лизнула, удерживая рукой у основания, а потом начала сосать головку и погружать ее всё глубже в рот, наращивая темп. Глеб пошатнулся и запустил пальцы в мои волосы, пропуская пряди и лаская затылок, я была вся мокрая внизу, продолжая погружать его на всю длину, беззастенчиво царапала пресс ноготками, невесомо, нежно обхватывая ртом член. Глеб был почти на грани. Глухо застонав, вцепился в мою шею и глубоко рванулся, кончая. Его зашатало, он вышел из моего рта, и оперся о столешницу. Повернул голову - в глазах плескался шок и удовольствие.

- Смотрю, девчонки не радовали тебя такими ласками, - с грудным смешком сказала я тихо и сделала глоток минералки из стакана. – Наслаждайся, пока я тут.

Глеб ошарашенно смотрел на меня, всё ещё приходя в себя, хватаясь за край стола сильными ладонями.

- Надо покурить, - вымолвил ошарашенно.

-Пойдем, - кивнула я, - научу тебя делать паравозик!

Музыка моей молодости будоражила кровь, мне было легко и сладко – лоно горело, я предвкушала эту ночь и другие ночи, где меня как личности нет, а есть лишь сексуальная женщина внутри, которая умеет брать и давать удовольствие. Запахнула халат и вышла на веранду. Он шел следом. Прикурив сигарету, Глеб держал ее в уголке губ, я приблизилась к его лицу, он обессиленно сидел на табурете, и дико смотрел на мое лицо. Я взяла горящую часть губами и и выдохнула. Глеб закашлялся и чуть не обжёг меня, вкус пепла на языке завел меня сильнее.

- Ты сумасшедшая! - оторопело ответил он.

- Ещё какая!

И села на него верхом. Мои соски стояли, ткнула его голову в них, и он послушно лизнул, прикусывая. Я курила, и наслаждалась его прикосновениями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он пытался высвободить член из штанов, ему не нужно было много времени на возбуждение, встала, чтобы помочь ему, но Глеб вскочил и прижал меня к стене лицом.

- Хочу попробовать стоя, - шепнул мне, задирая халат и обнажая ягодицы, пальцы нашли бугорок и ласкали одновременно с резким толчками его ствола. Любовник стиснул меня в объятиях: член распирал глубоко, любое движение выбивало искры из глаз, я стонала. Мы кончили так быстро, что чуть не упали. Глеб прижимал меня к стене, переживая оргазм, вцепившись зубами в мою шею: не миновать засоса, с досадой подумала я.

Он отстранился и развернул меня к себе. Ноги не держали нас, и мы как пьяные, прошли в гостиную и упали на ковёр.

Только музыка и наше дыхание наполняли темноту.

- Это лучше, чем в киношках, в сотню раз, - подал он голос.

- Конечно, лучше, дурачок, в порно всё не по-настоящему. Это просто фильм – глупый и дурацкий. Настоящий секс – это искусство удовольствия и чувственных радостей. Наука, полная открытий и познаний тела, эрогенных зон. Не сам контакт, а прелюдия к нему, ожидание, игра.

Он развернулся ко мне, нависая. Его теплое дыхание пускало мурашки по моей руке.

- Научи меня всему, Инна.

- Посмотрим на твоё поведение, - многозначительно улыбнулась я.

Глава 12

ГЛЕБ

Я был так бодр и заряжен, что всегда спокойный и уверенный, чувствовал какую-то волну агрессии. Секс с соседкой вышел за все видимые границы моего представления – это было ново, дико, я почти не мог собрать себя в кучу и думать о делах. Никто и никогда так не цеплял меня. Маринка и девушка до нее, просто лежали, прижимаясь ко мне, пока я не кончал. Теперь я задумался о том, что они не получали оргазм: Инна показала это. Иногда у меня вставал просто от звука ее голоса. Так было и сейчас, когда соседка неожиданно позвонила.

- Сегодня пятница, Глеб, ко мне приедут подруги, чтоб не отсвечивал даже, - иногда она говорила грубо, иногда шутила, но чаще общалась отстраненно – хотела держать дистанцию, это было понятно. В штанах дернуло и я поморщился.

- Не командуй, - нагло протянул я, - все ясно.

- Не беси меня, мальчик. И она отключилась.

Я было хотел пойти к ней назло, но в дверь заскреблись. Бросил мобильник на кровать и пошёл к выходу.

Ян стоял не пороге:

- Какие планы на вечер? - спросил он.

- Никаких, можно съездить погонять.

- Давай.

Мы пообедали и отправились на трек, рев моего кроссового мотоцикла, фонтаны пыли и грязи, адреналин в крови заставил меня забыть обо всем на время. Ян вихлял на косогоре, надрывая травяной покров колесами, чуть не падая на бок, я прибавил газ и взлетел на пригорок за ним. Через час тело под защитным костюмом покрылась потом, шлем запотел. Мы остановились и сели покурить на траву.

- Может, по пиву? - предложил Ян. – У меня завтра выходной, могу у тебя переночевать.

- Можно, - лениво ответил я. Выпивка была редким гостем в нашей с Яном жизни. Да я и не любил состояние пьяности. Наши отцы тоже держали нас в ежовых рукавицах, мы были постоянно заняты работой и учёбой, но этим летом дипломы получены, к текущим делам выработалась привычка – можно немного оторваться и отдохнуть.

- Кто последний до магазина, тот платит, - крикнул я, выбрасывая окурок и нацепил шлем. Ян уже завел и рванул с места, подскакивая на кочках.

Дома было прохладно, с мокрыми волосами после душа, мы сидели в кухне и пили прямо из бутылок, болтая ни о чем. Окна были распахнуты, ветер колыхал занавески.

- Как соседка? - спросил неожиданно Ян, стоя у окна и рассматривая что-то.

- Откуда я знаю, - я немного напрягся. – Живёт, ремонт мы уже закончили. Всё хорошо.

- Баню растопила, - задумчиво протянул он, не отводя взгляда от окна.

- Вроде гостей ждёт, видел, как она в магазине закупалась.

- Видимо, гости уже прибыли, - тихо сказал он. – И даже помылись.

- Чего? - не понял я.

- Я говорю, они там уже помылись, - кивнул друг на окно.

- В смысле?

- В прямом. Там голые женщины, они друг друга из шланга поливают и бегают по газону.

Я вскочил и подошёл к окну, почти выпихивая Яна в проём.

- Твою мать, - севшим голосом сказал я. На газоне стояла Инна, по ее обнажённой спине, к ягодицам, стекала вода из шланга, который держала ее такая же обнаженная подруга блондинка, брызги искрами разлетались в закатном солнце. Радом стоял ещё кто-то, но я не мог разглядеть из-за высокого куста жасмина. Мой член встал моментально, я перевел взгляд на Яна. Тот до побелевших пальцев сжимал подоконник. Его зрачки расширились. Я вдруг впал в бешенство, и оттолкнул его от окна. Он ошарашенно посмотрел на меня.

- Ты чего, Глеб?

- Не пялься.

- А то что? - спокойно спросил он. – Красиво же. Какое тебе дело?

- Ничего. Просто не надо, - мои кулаки сжимались, член горел, я часто дышал.

- Они не особо стесняются. А там есть на что посмотреть, - шагнул он ближе.

- Нет, - я встал спиной к окну, не давая ему подойти.

- Что ты мне сделаешь?

Он улыбнулся и подошёл. Я вытянул руку, упирая ладонь в его торс.

- Нет, сказал же!

- Да почему?

Ян изучал моё лицо, хмурясь, он ждал ответа. Я прикурил. Он меня не сдаст.

- Я с ней сплю.

Я не смотрел другу в глаза.

- Ты? Что? – уточнил он, осматривая меня, как впервые, даже сделал шаг назад.

- Да. Я ее имею. Инну. Каждую ночь. Поэтому не хочу, чтобы ты пялился. Закрыли тему!

Ян отошел от меня спиной, смотря как на дикое животное, не глядя упал на кухонный стул. Сделал большой глоток пива и прикурил. Вся его поза выражала неподдельный шок.

- Можно кое-что уточнить? - осторожно спросил он, когда допил залпом бутылку.

- Не желательно, - мотнул я головой. - Никаких подробностей. Ты же понимаешь?

- Только одно, - Ян по-прежнему был ошеломлён. – Как это случилось? Ты что пришёл, и она оказалась непротив? Блин, не могу поверить, Глеб, это за гранью. Она же старше и вообще.

- Сам не верю, друг. Я пришёл пьяный, после города, искал наушники на ее веранде, у меня стояк был всё время дикий, я был зол, просто потерял всякий контроль от коньяка и эмоций. Она вошла в мокром платье из душа, у меня будто всё отключилось, кроме желания, я ее не спрашивал, накинулся и всё. Когда осознался, крышу снесло ещё сильнее, мы голые, у меня после секса снова стоит…

- Наушники, - повторил Ян. Он открыл вторую бутылку. – Нашел?

И засмеялся. Моё лицо покраснело, я захохотал. Мы ржали как кони, это всё переходило в истерику.

- И как это? – отсмеявшись спросил Ян. – Без подробностей. Круто? Или ещё лучше?

- Нереально круто! - ответил я подумав. – Как в раю, если есть рай секса. Такое представить невозможно. Тем более тебе, девственник.

- Я могу и врезать тебе, - беззлобно отозвался он.

- Инна полечит мои раны, - отозвался я.

- Пошел ты, - восхищенно произнёс он, бросая в меня полотенце. – Везунчик, твою мать!

Я бросился на него и начал бороться, Ян взял меня в захват, он был жилистым и не уступал природной мощи моего телосложения, мы в шутку мутузились и мне было хорошо. Знал, что могу ему доверять. Главное, чтобы Инна не прознала. Она меня вытурит точно, а это не входило в мои планы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы изрядно напились и забылись сном под какую-то киношку. Утром проснулся один, Ян ушёл домой, а я, борясь с похмельем, пополз готовить себе завтрак. Кофе и омлет немного поправили мое состояние.

После обеда мне нужно было на работу в столярку, был личный заказ для одного из богатеньких владельцев коттеджей, истеричного мужика, который по сто раз осматривал каждый стул и полку, придираясь ко всему, совладать с ним мог только я, природная наглость выручала меня с дотошными клиентами.

Глава 13

ГЛЕБ

Приехал в офис и пару часов провозился с бумагами, а потом наконец, вручил садовые кресла вредному мужику и отпустил всех из цеха по домам - суббота была коротким днём. Я зашёл в небольшой выставочный зал, там стояли готовые образцы мебели и предметов, которые можно купить и забрать сразу – обувные полки, стеллажи, изящные столики и садовые кресла. Резные, разных цветов и форм, недорогие, но надежные, они загромождали небольшой зал, я с досадой, чувствуя голод и желание нормально выспаться, стал двигать весь этот беспорядок, поправляя ценники.

Колокольчик у двери звякнул, я обернулся. В двери показалась Инна, за ней шла блондинка, вроде Лена, вспомнил я. И еще одна женщина, тоже красивая, черноволосая, вся какая-то хищная и подвижная, она откровенно скучала.

- Добрый день, - поздоровался я. – Чем могу помочь?

Я специально не смотрел на Инну. Только на ее подругу блондинку.

- Глеб? – уточнила она, я кивнул. – Инна расхвалила вашу работу, вот пришли посмотреть, что у вас есть готовое, мне на дачу нужно кое-что обновить, а Катя как раз на пикапе сегодня. Черноволосая хмыкнула.

- Водитель и доставка в одном лице, - пробурчала она.

- Что вас интересует?

- Вот этот столик просто замечательный, - махнула она. - И вон те кресла. И стеллаж вот этот мне нравится, пойдет в беседку под пледы и посуду. Беру всё. После хорошего отдыха мне всегда хочется тратить деньги, рассмеялась она.

- Сколько за всё? И мы забираем! - по-царски махнула она рукой.

- Я посчитаю, пойдемте за стол, - я быстро нашёл позиции в ноутбуке, пробил накладную и провел оплату на терминал. Блондинка даже не смотрела на сумму, просто приложила карту.

- Вот и ладненько, - улыбнулась она. - Грузи и мы поехали.

Я перетянул покупки бумагой и плёнкой, перенес мебель в багажник пикапа быстро, почти не напрягаясь. Неожиданная выручка – это приятно.

Всё это время Инна оставалась в зале, рассматривала полки и товары, не говоря ни слова. Когда пикап отъезжал, она помахала подругам и осталась на крыльце. Проходя мимо, шумно вдохнул и поймал ее ладонь.

- Зайдёшь?

Она пожала плечами и вошла в зал. Я повернул ключ в двери. И прижался к ее спине, обнимая, вдыхая запах волос.

- Мы так не договаривались! - попыталась она оттолкнуть меня.

- Здесь никого нет.

Я уже целовал ее голые плечи, отодвигая лямки сарафана, дурел на глазах от ее запаха и горячей кожи. У меня снова был стояк.

= Твою мать, Глеб, - простонала она – нас могут увидеть. Вот так и палятся. Держи себя в руках. Приходи ночью.

Она поцеловала меня с языком, прикусила губу. Я уже был возбуждён сверх меры и представить не мог, как продержусь до вечера.

- Учись терпению! - похлопала она по моей щеке. – Ожидание, часть наслаждения, помнишь?

И провернув ключ вышла на улицу.

Я шел домой в злом возбуждении и как бешеный метался по дому, беспорядочно хватая то одно дело, то другое. Подолгу стоял у окна, смотря на солнце, казалось оно еле ползет к горизонту. Наконец, сумерки легли на улицу сплошной волной, откуда-то принесло облака – стало еще темнее, и я аккуратно перелез забор с внутренней стороны дома, от нетерпения снося какие-то плодовые кусты.

Инна была там, между баней и домом лежала вязанка дров и какие-то сухие метелки. В центре стояла красивая костровая чаша, круглая сфера с вырезанными лесом и горами по периметру.

- Девчонки подарили вот на новоселье, - махнула она рукой.

Просторное длинное платье облаком разлеталось вокруг ее тела, колыхаясь на ветру, обвиваясь вокруг ног, большие рукава трепетали как крылья. Я пялился и возбуждался от одной мысли, что снова буду с ней прямо сейчас.

- Разведешь костёр? – спросила она, мне кажется, все мысли лежали на моем лице, и ее это забавляло. – Хочу посмотреть, как она работает.

Пока я поджигал, Инна принесла покрывало и бутылку шампанского, сама открыла его и глотнула прямо из горлышка, проливая на шею. Это было сексуально – всполохи занимающегося огня отражались во влаге на ее коже. Я подошел и сел рядом, пах разрывало давлением.

- Хочешь? - повела она бутылкой в мою сторону. Я кивнул. Она сделала большой глоток и приблизила лицо к моему, а потом прижалась губами и сладкое вино полилось в мой рот, она добавила язык и от всего происходящего у меня зашумело в голове.

Треск горящих дров, аромат травяного дыма и сладость шампанского с ее языком, играющим со мной, слились в какую-то непреодолимую дрожь, тело вибрировало от ощущений, я вылетел из реальности. Она уложила меня на спину, стащила футболку и села верхом.

- Я не хочу, чтоб ты напился, мальчик, а вот тетенька может себе позволить.

И она тонкой струей вылила шампанское на мою грудь и живот. Пресс сократился от холодных струек, стекающих на покрывало и мне в штаны. Подумал, что разряжусь прямо сейчас, как малолетка. Инна стала слизывать шампанское с моего тела, облизала соски, пупок и дорожку волос до резинки шорт. Челюсть сводило, член почти разрывал ткань одежды, пока она стаскивала с меня шорты и трусы. Я приоткрыл глаза – бутылка снова была в ее руках. Сглотнул, мотая головой и тогда она облила мой горящий член ледяной струей и резко взяла его в рот. Мой мир треснул, вылетел в космос. Я кончал так яростно в ее рот, будто это был последний раз в моей жизни и после я просто умру. Жар из костровой чаши опалял бок, спина промокла от пота и шампанского, я горел от эмоций, содрогаясь, а она все держала меня губами, скользя по всей длине.

Несколько минут был так оглушен, что не мог пошевелиться. Соседка так и сидела на моих ногах, когда я открыл глаза, Инна запивала мою сперму шампанским и меня снова дернуло. Она скинула платье через голову и поползла по мне, приближаясь, сделав глоток она пролила его на мои губы. Прижал ее к себе, глотая и задыхаясь, мой язык ударил в нее, руки схватили ягодицы жестко сминая. Я ввел пальцы внутрь, скользя по горячей влаге всё быстрее. Проникая в нее языком и рукой в едином ритме, пока она горячо не застонала и не упала на меня, стенки сокращались быстро, догоняя мой пульс, она кончала, а я снова возбуждался, не вынимая пальцев из нее, подвинул ее ниже и вошел. Так мы лежали несколько минут, Инна дышала мне в шею, мой член был внутри, темнота окутала нас, только искры от кострища поднимались вверх, танцуя в воздухе. Я был оглушен этой близостью, будто растворился в этой ночи, и в этой женщине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она сводила меня с ума. Рядом с ней я, и правда, был мальчиком, неопытным и глупым. Инна поднялась, насаживаясь на меня, искры костра создавали дикий блеск в ее глазах. Она откинулась назад и уперев руки в мой пресс начала двигаться. Я дотянулся до груди, зажал ее соски между пальцев, подстраиваясь по ритм, чувствовал, как она подходит к пику, потом замедляется и начинает заново. Мы вскрикнули почти одновременно – она упала на меня, я сжал ее пытаясь вжать влажное тело глубже в себя.

"Я пропал", подумал, закрывая глаза. И думать не хочу, что отпущу ее. У нас всё только начинается.

Две недели плыл в зыбучем мареве лета и удовольствий с Инной. Занимался работой и как ошпаренный бежал домой, чтобы дождаться заката и пробраться к ней. Она, как обещала, научила меня многому, я понимал теперь ее тело – лучше, чем свое и своё изучал по-новому. До Инны в моей жизни я ничего не знал про секс, хотя регулярно смотрел порно лет с 16 лет и лишился девственности с одноклассницей прямо на выпускном. С Маринкой мы тискались целый год, периодически, находя возможность для быстрого перепихона – но все это не выдерживало никакой конкуренции с ласками Инны и ее играми.

- Ты делал это под дождем? – щекотя ухо дыханием спрашивала она, лежа на мне в мансардном этаже. За окном в темноте грохотал гром, дождь зашелестел, пока я брал ее сзади, как зверь, прикусывая шею, выбивая такие крики из ее горла, что мороз бежал по коже. Мне казалось, что после такого соития просто не смогу встать, но это был самообман – с Инной я мог всегда, без сна и отдыха. То, как легко и с каким удовольствием она отдавалась, какие игры придумывала, заводило меня без меры.

- Представляешь, мы выйдем под дождь, под его холодные струи и будем бегать, голые и свободные, - прижималась она и шептала, - а потом ты нападешь на меня, и мы тоже будем стихией вокруг, ее частью. Пойдем?

- В грозу нельзя находиться на открытом пространстве, - со смешком сказал я, - нас ударит током.

- Кто не рискует, тот не пьет шампанского, мальчик.

И конечно, я шел за ней везде.

В доме, бане и во дворе не осталось мест, где бы мы не занимались сексом. И под дождем мне тоже понравилось. Голая Инна взяла мои наушники и включила какую-то композицию. Ливень бушевал, а она танцевала, я стоял и мок, а член горел. Сделал к ней шаг, и она побежала по дуге, огибая яблони, мокрые волосы змеей падали в ложбинку ягодиц. Я погнался за ней, и поскользнулся на мокром газоне, хватая за руку, мы упали в траву, падая оцарапал бок о старую ветку, но не чувствовал ничего, кроме страсти быстрее войти в нее. Прижимая ее животом к земле, резко вставил, сгибая ее ноги в коленях и разводя широко. Это было сладкое безумие, дождь смывал наши крики. Я кончал и кусал ее плечи. Потом мы долго отогревались в ванне, но утром я все равно чихал. И вспоминая ночь улыбался, как дурак.

Я уже знал, что между нами что-то большее. Я влюбился, точно.

Глава 14

ПЕТР

- Вкусный коньяк, - ответил я, наливая партнеру Вадиму, мы сидели в лобби отеля, напиваясь. Моё мрачное настроение не располагало к разговорам, но Вадик был рядом все эти 20 лет, и я мог молчать с другом вполне уютно – он считывал меня с полувзгляда.

Вадик только что узнал, что его сестра Алина беременна. Я встречался с ней после первого брака, достаточно долго, пока несколько месяцев назад не огорошила меня тем, что выходит замуж. Она посоветовала мне жить полной жизнью, а не бежать от чувств в рутину. Я еще не начал. Воспоминания и разочарования жгли меня острой иглой. Вот кто-то снова нашел свое счастье. А я за бортом жизни. Никому не интересен.

Моя первая жена дождалась меня с армии. На недельной пьянке в честь моего прибытия, я в каком-то угаре занялся с ней любовью и почти сразу заделал ребенка. Мы поженились, скромно и быстро, Настя подарила мне сына, Глеба. Первое время я был очень счастлив, работал как бешеный, заваливал ее и сына подарками, вниманием, обещаниями.

Мы переехали в город, потому что мне надоело мотаться. Глеб был моим светом и цель сделать его жизнь интересной, яркой и сытой, наполняла меня силами втройне.

Мне всё было интересно с малышом – его первые слова, шаги, улыбки. Когда он болел, я не мог спать ночами от тревоги, просыпаясь на каждый чих. Настя же относилась к сыну посредственно, а я не заметил этого сразу.

Наряды, рестораны, клубы и новое колечко вызывали у нее горячую радость, а Глеб, его капризы и плач вызывали много раздражения. Настя при любом удобном случае, отправляла Глеба к матери в деревню, а сама гуляла по клубам, приходя под утро навеселе. Наш секс был пресным, редким, да мне было и некогда думать об этом: я хотел своё дело, а пока нарабатывал опыт в крупной стройфирме.

В армии по контракту я заработал небольшой капитал и искал, как бы выгодно его вложить. На одном из объектов познакомился с Вадимом, щуплый, дерзкий и смешливый прораб тащился от проспектов с деревянной мебелью и столяр по профессии, в собственном гараже делал красивейшие вещи из бука, липы, сосны и даже тополя.

- За этим будущее, брат, - прикуривая бормотал он, сидя на самодельной табуретке. – Вот увидишь, все нажрутся этих пластиковых красивостей и их потянет на экологическое. Дерево – оно живое, всегда будет в цене. Были бы деньги, я бы цех открыл, на работе моей есть поставщик, они с дорогими коттеджами работают, он мой барный стул какому-то богатому угольщику подарил, тот никому на нем сидеть не даёт, - со смешком рассказывал Вадик. – Все любуется, говорит, сиденье гладкое и удобное, как шелковое, а это тополь, я с обрезки притащил. Поставщик этот, когда видимся, все спрашивает, не буду ли я больше выпускать, да куда мне. Мать одна с сестрой, батя на вахте здоровье потерял, пенсия по инвалидности – слезы одни, я на трех работах. Иногда вместо сна мастерю, утром на работе стоя сплю.

От его слов что-то отзывалось внутри. Это было нечто стоящее, я чувствовал. Просмотрел варианты аренды помещений и неожиданно, нашел подходящее в родной деревне. Ехать было недалеко, на сельской территории все платежи были значительно ниже, как и сама аренда.

- Я тебе дам денег, Вадик, - сказал я другу. – Но давай так: оформим партнерство сразу. На тебе цех, работы, контроль качества, на мне документы и поставщики, финансы и договора. Каждый занимается своим, как считает нужным. Чтоб мы жопами не толкались и дружбу не потеряли. Помещение я нашел, хорошо сэкономим на первое время, а там расширимся, если дело пойдет.

- Да ты что, брат? - Вадим крутил папиросу, в его глазах горела мечта и это мне нравилось. – По гроб жизни обязан буду, дело попрет, с золота есть будем!

Дело поперло почти сразу. Тот поставщик не врал Вадику и за первый год выкупил все до единой полки и вешалки, мы уволились, пропадали в цеху бесконечно, только в воскресенье я железно оставался с сыном на весь день – ездили на рыбалку, охоту, за грибами, везде изголодавшийся по вниманию ребенок, ходил за мной хвостом. Он уже посещал местный садик, и был счастлив среди яркой деревенской жизни, полной чудес. Несчастлива была только Настя. Она не хотела переезжать и при любой возможности сбегала в город за покупками или на дискотеку. Она стала пить вино и дома, всё чаще я замечал, как в мусорном ведре появляются бутылки.

Однажды в субботу я поздно приехал из цеха, просидел с бумагами допоздна, от голода и напряжения меня мутило. В доме было темно и тихо, но проходя мимо гаража я услышал тоненький стон. Яркий свет прошил темноту гаража, и я остолбенел. Старый стеллаж с инструментами завалился, под нижней полкой я увидел ножку Глеба в маленьких кроссовках. Дикий ужас сковал меня до самого нутра. Только через бесконечно длинную секунду, я понял, что он шевелится и дышит, тихо постанывая. Я, чтобы не сорваться в истерику и не наломать дров, не испугать его еще сильнее, осторожно приблизился.

- Сынок, - сипло позвал я. Картины, одна страшнее другой, всплывали в мозгу. Сердце набатом колотило в груди, лишая кислорода.

- Папа, я хотел взять инструмент, у меня идея появилась, а молотка не было, - всхлипывая и рвано дыша отозвался он. – Я полез, потому что не дотягивался, а он начал падать. И вот я лежуууу, - тоненько заплакал он. Не могу встать, он меня придавил. Я маму звал, но она не пришла. Он затих.

- Ничего сынок, - бормотал я как в трансе, - сейчас потихоньку все уберу. Не бойся. Где больно? Что болит?

- Не знаю, - ревел Глеб, он почувствовал, что отец пришел на помощь и инстинкт взял свое. – Спина болит и нога немного. Но крови нет, я смотрел.

- Это замечательно, что нет крови, сынок, я сейчас, скоро освобожу тебя. Ты такой смелый парень у меня, папа тобой гордится.

Только через 10 минут я расчистил завал, ладони вспотели, от ярости и страха почти не чувствовал тела. Оказалось, стеллаж выпал из паза, потому что тот прогнил от влаги – крыша гаража протекала. При падении инструменты веером рассыпались вокруг, чудом не задев Глеба, с верхней полки слетел старый утеплитель и прежде чем тяжелые доски коснулись тела моего сына, мягкая вата смягчила их удар. Я уже позвонил в скорую, потому что боялся трогать ребенка, его выносили врачи. Я как сомнамбула проследовал за ними в больницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Все нормально, - сказал дежурный врач, - могло быть хуже. Ребро треснуло и на ноге ушиб мягких тканей, ну и переохладился он. Видимо, лежал на бетоне, а четырехлетке немного надо. Оставляем у нас, надо исключить пневмонию.

- Спасибо, - протянул я ему руку. – Можно зайду к нему, чтоб он не боялся?

- Так спит он уже, - развел врач руками. – Лечебный сон, полезно. Пусть мать приезжает завтра, да ложиться с ним, с маленькими можно. А ему с трещиной недели две придется у нас побыть. Хороший мальчишка, смелый. Не пикнул.

Я вытер лицо рукой.

Ярость, холодная и сухая, заклокотала в горле. Мать! Я забыл про Настю напрочь. Где она была? Где, когда наш сын звал на помощь? Мчал до деревни, укладывая стрелку джипа, тело скручивало в узлы. Я рычал и курил одну за другой, но это не помогало. Ворвался в дом ураганом. На кухне стояла бутылка мартини, Настя спала на диване в шелковом халате, пьяным сном. Схватил ее за плечи и рывком поднял.

- Петя!? – задушенно вскрикнула она, - ты чего, отпусти!

- Я сейчас убью тебя собственными руками, - крикнул я ей прямо в лицо, оставляя синяки на плечах, тряся ее, как куклу.

- Где ты был, что случилось? – Настя перестала вырываться, на ее опухшем лице горели пятна, она боялась.

- Нет, это ты где была! Где наш сын, Настя? – ярость душила меня, я начал сипеть. Я не любил ее никогда, но сегодня она стала мне противна, просто до одури. Я хотел выбросить ее из своей жизни немедленно, навсегда.

- Наверное, в комнате, играет или спит, - пролепетала она, сжимаясь. – Я выпила немного и задремала.

- Он не в комнате, - толкнул ее обратно на диван, даже касаться больше не хотелось этой дряни. – Он в больнице. На него стеллаж в гараже упал. И он лежал там, пока я не пришел. Если бы я опоздал… - обессилив, привалился к стене, вспышка гнева опустошила меня. – Убирайся прямо сейчас. Не хочу тебя видеть больше никогда. Проваливай. Езжай в город, переночуй в гостинице и ищи жилье. Я подаю на развод.

Настино лицо вытянулось, она задрожала, слезы выступили в уголках опухших глаз.

- Ты не закрепил стеллаж в гараже, чтобы он был надежным, ты пропадаешь в своем цеху сутками, ты приучил ребенка возиться с инструментами, он меня не слушает совсем, только папа авторитет для него, а я – виновата? – хрипло сказала Настя.

– Да ты никогда не любил меня, скотина, а я из армии ждала, ребенка родила, – в ее голосе появились визгливые нотки. – Переехала за тобой, борщи, пеленки. Я между прочим, хотела визажистом стать, но ты никогда не спрашивал, чего я хочу. Я знаю, да, знаю, - противно замахала она головой. - Инна твоя у тебя на пьедестале. Любовь-морковь, да? Фу, противно. Ну и пожалуйста, оставайтесь. Никакой семьи у нас итак не было, одна видимость, вот и живите без меня. Посмотришь теперь, как тяжело ребенка растить одному. Я его забирать не буду, воскресный папочка.

Она запахнула халат и вышла в комнату. Через полчаса стоя у двери, в развязном, аляпистом платье и на каблуках, с чемоданом и сумочкой Настя холодно улыбнулась:

- Знаешь, я тебе все эти годы мстила. Напивалась и трахалась в клубе с первыми встречными, знала, что кроме Инны твоей никто тебе не нужен. И сын твой, такой же, Медведь, не его, ни тебя не люблю. Счастливо оставаться. И еще, готовь денежки, любимый, я при разводе голой оставаться не собираюсь. Мне нужна компенсация своих страданий.

- Пошла вон, - только ответил я.

Я не собирался отдавать ей ничего. Я так закусил удила, что поднял все наши новые связи и лишил Настю родительских прав по причине алкоголизма и оставления в опасности. Бумаги из больницы и показания свидетелей помогли мне. Я отдал ей только джип. Остальное имущество при разводе, провели в счет ее алиментов несовершеннолетнему ребенку.

Мне было стыдно перед Глебом, он так и пролежал в больнице один, мать Насти отказалась нам помогать, обижаясь за развод. Мои старенькие родители к тому моменту переехали к морю из Сибири, я был третий ребенок в семье, бирюк, оставшийся в родной деревне, откуда давно по стране разбежались мои родные.

Когда забирал сына, то признался, что мама больше не будет жить с нами.

- И в гости не будет приходить? - уточнил он тихо.

Эти недели в больнице заострили его черты, он резко повзрослел.

- Наверное, нет.

- Ну и ладно, вдвоем будем, пап, - махнул Глеб маленькой ладошкой. – Нам же хорошо вдвоем?

- Да. Нам хорошо.

Так Глеб кроме детского сада, а потом и школы, стал полноценным членом нашей команды столярного цеха. После происшествия я боялся оставлять его одного, он везде был со мной, засыпая на кресле возле моего стола, разъезжая со мной по делам или вовлекаясь в работы в цеху. Он стал настоящим мастером, придумывая необычные формы и умело обращаясь со станками, как только смог к ним приблизится.

- Наследник, - смеялся Вадик, - всю подноготную с пеленок знает!

Мы развивались, и когда возле деревни выкупили земли под коттеджный поселок, столярка взлетела по заказам до небес. Мы правда, могли есть на золоте, если бы захотели. И мой смешливый друг как-то подарил мне позолоченную тарелку. Мы долго смеялись.

Цех был полностью наш, несколько филиалов в нашем городе и соседних, превратили наше партнерство в небольшую, но крепкую компанию. Старый поставщик Вадика, расширился до столицы, и наши барные стулья я как-то встретил в лобби баре известной гостиницы. Клеймо в виде тополиной ветки, бросилось в глаза, грея душу. Мы помнили тополь, который прославил мастерство Вадика, и сентиментально сохранили его в наших изделиях.

Сегодня мы с Вадимом сидели в такой же гостинице большого города-миллионника, откуда поступил большой заказ, только вернулись с успешных переговоров. Мой друг, когда женился и завел детей, раздобрел и заматерел – жена Ольга его держала в ежовых рукавицах, а две дочки вили из него веревки. Я так и был один, наблюдая за чужим счастьем и боясь сделать шаг к своему. Я знал, как делать деньги, но как строить отношения - не понимал.

Мы молча пили, а я все плыл на волне воспоминаний.

Глава 15

ПЕТР

Алина была младше Вадика на 10 лет и отличалась от него, как день от ночи. Жилистый, юркий и щуплый мой друг, терялся на фоне фигуристой, белокожей сестры, выше его на голову. Только голубые глаза и русые волосы, у него темнее, у нее светлее, говорили, что они родственники. Алина училась в кулинарном и приезжала к брату на выходные в деревню, отрабатывать зачеты и экзамены.

- Знаю вас, - красивым грудным голосом, как у оперной певицы, - заявляла она с порога, толкая внушительным бедром створку двери, - отощаете тут совсем, без моей заботы. Из пакетов в ее руках на стол выкладывались пирожки и судки с горячим пловом, рулетики с ветчиной и сладкие булки. Цеховые мастера капали слюной на доски, мы дружно ели и смеялись – Алина своей едой сплочала наш коллектив. Мы ввели традицию играть на спор, что она принесет в следующий раз, а после сытных трапез всем цехом ловили белые ладони Алины, с длинными пальцами и целовали. Она краснела пятнами – убегала домой за новыми кулинарными шедеврами. Торты и безе, мясные рульки и канапе, салаты, желе и заливное - в цеху периодически было вкуснее, чем в ресторане. После получения красного диплома, ее пригласили работать на хлебозаводе. Алина согласилась. И наши кулинарные вечеринки закончились. Мы снова делали бутерброды или ходили в столовую по-соседству.

Алина была Вадику родной не только по крови, но и по духу – я быстро в этом убедился.

На майских праздниках она неожиданно приехала к брату без звонка. Мы распаренные после бани пили пиво в новой беседке друга, когда она залетела во двор, вся посеревшая и заплаканная.

- Что случилось? - спросил я. – Кто-то обидел тебя, Алина? Почему не позвонила, мы бы забрали тебя. Вадик напряженно застыл со стаканом в руке.

- Никто не обижал меня, еще чего, - фыркнула она. Но не могу я там больше, работать, Петь, Вадь. Она перебегала взглядом с брата на меня, а потом уставилась на свои полные белые руки.

- Там все не так, как учат, братик. Одни порошки, усилители, технология. А это не хлеб, а химический элемент! Я мечтала, чтоб был торт, как произведение искусства, чтоб человек его неделями вспоминал – и вкус, и вид, а у нас иной крем в туалете не смоешь – он плавает, представляешь? Что это такое, спрашиваю я?

В горящих глазах и гневном голосе ее пела мечта, как и у брата. Мне уже было такое знакомо, и я довольно засмеялся. Знаю, что делать.

Через полгода мы с Вадиком помогли Алине открыть собственную кондитерскую.

- Мои чизкейки путешествуют по стране, а я - нет, - смеялась она, с сияющими глазами осматривая свои владения. Это была маленькая, но уютная кондитерская, зато в самом центре. Цеховая мебель и красивый интерьер с зелеными насаждениями, делали пространство и витрины с десертами сказочными и манящими, как в детской книге.

За годы общения мы сильно сблизились, проблемы в бизнесе, ответственность и одиночество привели нас в одну кровать. Нам было хорошо, как может быть друзьям, которые уважают друг друга. Я силился дать ей место в своем сердце. Но по-прежнему ничего не чувствовал. После Насти, имел случайные связи конечно, но никогда не переводил их во что-то серьезное: Глеб и бизнес занимали все мое время и внимание. С Алиной было легко - она ничего не просила, была мягкой и нежной, мы утешались в объятиях друг друга время от времени, летали в отпуск, когда получалось вырваться. Теплый союз двух одиночек.

Новые контракты и проблемы с поставкой дерева, заставили нас с Вадиком с начала года кататься по стране, я совсем забылся в делах. Жена Вадима – Ольга, гневалась и часто я отпускал его домой, а сам продолжал бесконечную череду перелетов и поездок.

Я не видел Алину чуть ли не полгода. Последняя встреча произошла как раз перед потоком моих затяжных командировок.

- Надо поговорить, Петя, - позвонила она. – Приезжай в кондитерскую после работы.

- Хорошо, постараюсь.

В апрельском холодном воздухе окна кондитерской горели теплом и уютом. Настоящие ивовые ветки красиво обрамляли окна, создавая ощущение леса, а много зелени и плетеная мебель из нашего цеха отзывались домом. Кондитерская процветала – всегда была битком, а перед закрытием, каждый день стояла очередь за десертами и хлебом со скидкой.

- Петр Алексеич, - здравствуйте, - кивнула мне администратор Диана. – Алина Игоревна у себя.

Я прошел в кабинет, Алина была там, курила в окно. На рабочем столе лежала кулебяка с рыбой, горячий чай и тарелка с медовиком – за годы она изучила все мои вкусы.

- Я замуж выхожу, Петь. – Алина не обернулась. Так и смотрела куда-то в апрельскую хмарь.

- Поздравляю, - ответил я, откусывая пирог. – Давно пора. А за кого?

- Не за тебя, - плавно поворачиваясь, произнесла она, туша окурок в резную пепельницу.

- А хотелось бы за меня? – уточнил я, вглядываясь в неё.

- Нет, но вот думала, был ли шанс, что ты предложишь.

- Ты все знаешь, Алин. Я уже имел опыт. У меня работа, сын вымахал, институт заканчивает. Мне не до любви. Я, наверное, и не знаю, что это такое. Будто не живу, а только делаю, что должно. Я тебя не обижал, во всем был честен.

- Так и есть, Петя, - кивнула она. Тебе в этом году 45. Куда еще ждать, бегать, зарабатывать? Начни жить. Найди удовольствие. Человека, близкого по духу. Я вот начала. Я правда, в Олега влюбилась, увидела и поняла, все до этого как в пелене было – обязательства, рутина, какие-то необходимые вещи, а с ним можно бежать на край света и смеяться, держа его за руку. Мы без гостей на этой неделе регистрируемся и на Мальдивы улетаем. Сказка, правда?

- Да, сказка. Я рад. Честно. Ты заслуживаешь любви. Желаю тебе счастья, родная.

Мы обнялись, я уехал. И уже три месяца не появлялся в родном городе.

- Пора домой, братишка, - сказал мне Вадик. – По девчонкам своим соскучился, страсть.

- Да, пора, - закуривая, ответил я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

ИННА

Меня разбудил звонок.

- Алло? – хрипло ответила я. – Слушаю.

- Ты что спишь в полдень? – раздался бодрый до безобразия голос Димки. – Совсем распоясалась в своей деревне. А как же вставать с рассветом и умываться росой?

- Так я на рассвете только и легла, умывалась, как раз, - буркнула я. – Чего тебе нужно, Зотов?

- Я по нашим шкурным делам, Инна, - его голос стал деловым. – Надо анализы сделать через пару недель, контрольный осмотр, все дела.

- Иди к черту, лекарь, я здорова. Чувствую себя просто волшебно. Аппетит, как никогда.

- Я настаиваю, больше года прошло. – Димка помолчал. – Егор заходил. Беспокоится о тебе.

- Ни слова больше или я кладу трубку.

- Инна, - сдал он назад. – Я просто. Для справки. Я до сих пор не могу поверить, что вы не вместе.

- Это дело прошлое, у меня всё хорошо, верю, что и у него тоже, - я встала и потянулась. – Как дела, многодетный отец?

- Младшего в школу отправим в сентябре, старшие дерутся, все по плану, - рассмеялся он. – Живы и здоровы. Леся привет передает. Ты же знаешь, ты наш родной человек, мы тебе рады всегда.

- Знаю, Димка. Но мне пока надо побыть одной. Мне так хорошо. Никаких таблеток, баня, лес. Я, конечно, забросила тренировки, но тут работа по дому и участку помогает физической загрузке. Я счастлива, дружище, не волнуйся за меня.

- Но на осмотр приезжай, ладно? Хотя бы через месяц. Я оставлю тебе любое время по звонку. Бывай, подруга, береги себя.

- И ты себя.

День стоял хмурый и пасмурный, было душно, видимо, собирался июльский дождь. Я заварила кофе, от бессонных ночей с Глебом, я потеряла ориентацию в пространстве, часто спала днём, много и с аппетитом ела, гуляла по лесу часами, не могла надышаться сосновым духом и травами, изобильно цветущими вокруг. Все вдруг стало таким острым и ярким, чувственным, сочным и вкусным.

Мое тело наоборот стало мягким, движения плавными, я будто все время находилась в невесомости, как муха в янтаре в своих сладких буднях. Все сузилось до моего маленького домика и ночей, наполненных страстью.

Я сплю с Глебом почти два месяца, осознала я. Он все чаще стал нарушать наши договоренности. Однажды, пробрался за мной в лес: мы занялись любовью прям там, как звери, изнемогая, торопливо, не снимая одежды у какого-то большого хвойного дерева и после я была вся в смоле. Потом отказался уходить утром, пока не накормлю завтраком и так остался до обеда, просто уснул от изнеможения на моем диване. А вчера, он сел в мою машину прямо у круглосуточного магазина – прокрался, пока совершала покупки, и так напугал меня, что только конспирация, не позволила выпихнуть его из авто, прямо на тротуар. Мы уехали на озеро и всю ночь были там, в заводи, согреваясь у костра, жарили сосиски и занимались любовью в воде.

Надо это прекращать. Глеб быстро учился любовным играм, был ненасытен, старался то звонить мне среди дня, рассказывая о пустяках, то оставить на крыльце какой-нибудь подарок: землянику в корзинке, букет полевых цветов, даже раритетный диск для моей магнитолы где-то достал. Это все было уже слишком личным. И его взгляд временами - слишком собственническим, хозяйским. Это пугало.

Если он влюбится, я не представляла, что делать. Это начиналось, как игра. Но уже таковой быть перестало. Я одна понимала, что наши отношения – катастрофа. У них не будет продолжения. Их нужно заканчивать. Любое промедление только добавит проблем. В таких раздумьях, я провела день.

Надо было снова ехать в магазин и заправиться. Пришлось обогнуть деревню, чтобы добраться на заправку. Автоматическая станция стояла в низине, возле дороги.

Я вкатилась к ней уже на мигающей лампочке. На парковке рядом стояло несколько машин: местные парни слушали громкую музыку и пили что-то из стопок. Ждала, пока пройдет оплата, когда один из них, в сером спортивном костюме, и со шрамом через левую бровь, окликнул меня.

- Красотка, помощь не нужна? – Он приближался, его глаза пьяно блестели. – Вот это тачка у тебя! – присвистнул он. – Прокатишь?

- Мальчик, - спокойно, не провоцируя, сказала я. – Тетенька старая, чтоб тебя катать. Найди себе по возрасту.

Он стоял близко, аромат тяжелого алкоголя смешивался с бензиновым запахом, и меня замутило. Я повесила пистолет на колонку и стала обходить машину.

- Меня все устраивает, - понизив голос сказал парень, и схватил меня за предплечье, заступая дорогу. Его приятели притихли, наблюдая за нами.

- Отпусти.

- Только за поцелуй, - дерзко бросил он, прижимая меня к машине бедрами. Я была в капкане и растеряна. Мозг замер. Его ладони сжимали мои предплечья, он медленно, играючи наклонялся.

- Только в твоих снах, - прошипела я и стала вырываться.

Рык мощных моторов и визг шин резко пронзил тишину вечера. Мы повернулись на звук. Два мотоциклиста подъехали почти вплотную, один поставил аппарат на подножку и соскочил, срывая шлем. Это был Глеб.

- Ты чего, Косой, приключений ищешь? – низким рычащим голосом сказал он, приближаясь и нависая. – Давно в ментовке не отдыхал? Отойди от нее!

Парень в сером не отодвинулся ни на сантиметр, только повернул голову, в его глазах кипела ненависть, с такого расстояния я прекрасно видела, как он усмехнулся с предвкушением. Его тело напряглось, все еще прижимая меня к машине – он только выпустил мои руки. Я понимала, он готов к драке и даже жаждет ее.

- Смотрите, - кивнул он парням, подзывая их ближе. – Все по классике, принцесса, - подбородком мотнул на меня, - вот и рыцарь пожаловал. Но дракон сегодня не в настроении делиться, - захохотал он, - так что проваливайте, тарахтелки, девушка взрослая, сама выберет.

Глеб не стал больше ждать, он ринулся вперед и врезал парню прямо лбом в переносицу – он был выше и ему это удалось легко, кровь из разбитого носа хлынула, падая на футболку и мою блузку, он отшатнулся, и я выскочила из капкана.

- В машину, - крикнул мне Глеб, они уже наносили друг другу удары, он почти уронил парня на землю, я юркнула в дверь и заблокировала замки, пряча лицо в коленях. Мне было страшно. Крики и треск, вывели меня из оцепенения, парни возле машин и Ян на втором мотоцикле не вмешивались – только смотрели. У Глеба было залито кровью лицо, рукав защитного костюма лопнул, он уронил Косого на грязный асфальт и держал за горло, натягивая ворот спортивной кофты, удушая. Я выскочила обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хватит, - крикнула я истерично, - я позвонила в полицию. Расходитесь!

Осторожно приблизилась к Глебу, и невесомо коснулась его каменного плеча, все мышцы его тела дрожали гневом. Он по-настоящему душил парня.

- Отпусти его, хватит. Ничего не случилось. Не нужно этого.

- У нас свои счеты, Инна Александровна. Вы просто случайно оказались тут. Езжайте домой, мы разберемся. – Его голос дрожал, но я была благодарна, что он не раскрыл нашу тайну, даже в ярости понимая, чем это может обернуться.

- Вставай, я позвонила в полицию, чуть строже и громче сказала я. – Убирайтесь все по домам.

Ян подал голос:

- Глеб, поехали. Она права.

Он медленно, будто в трансе отпустил ворот кофты, которым сдавливал шею Косого. Тот был грязным и красным, кровь из носа уже свернулась и создавала жуткую маску на его лице. Дыхание рвано колыхало его грудь.

- Извинись, - спокойно сказал Глеб, смотря в сторону и встал с Косого.

- Извините, - через длинную мучительную паузу прохрипел он. И отполз от Глеба, вставая. Он сплюнул и пошел к друзьям. Парни хмуро уселись в тачки и уехали. Мы остались одни.

Глеб развернулся ко мне и вдруг сжал до хруста в ребрах, его руки тряслись, кровь из разбитой брови и уголка губ капала на мое лицо. У нас начинался откат, мы прижимались друг к другу, как дурные, он нашел мои губы и впился поцелуем, тут же застонал – ему было больно.

- Я как в кино, - услышали мы. И остановились. Ян так и сидел на мотоцикле, пялился на нас и качал головой. – Только триллер это или мелодрама, понять пока не могу.

Я спрятала голову в ворот Глеба. Стыд душил, меня трясло. Я сама же раскрылась, как дура!

- Не волнуйся, Инна, - Глеб поднял мое лицо и посмотрел мне в глаза, лихорадочно, остро, с каким-то новым чувством. – Он давно знает. Он не сдаст нас.

И тут он пошатнулся и стал падать, мои руки не могли удержать его, я взвизгнула, и Ян успел подхватить друга. Мы положили его на заднее сиденье, и я повезла Глеба домой. Ян ехал сзади. Мотоцикл Глеба так и остался одиноко стоять на заправке.

Когда затормозила у дома, меня трясло, паника и страх переполнили. Радовало, что Глеб дышал ровно, видимо, просто потерял сознание. Это и правда, было какое-то плохое кино. Я не понимала, вызывать ли скорую, и как объяснять, что случилось. Ян встал на участке друга и тихо подошел к машине.

- Давайте попробуем его разбудить. Он достал из рюкзака воду и аккуратно плеснул Глебу в лицо. Тот открыл глаза, мутно осматриваясь. Я выдохнула. Его взгляд остановился на мне, он улыбнулся.

- Я в порядке. Видимо, сука, Косой, все-таки подарил мне легкое сотрясение.

- Я могу побыть с тобой, - махнул Ян рукой. – При сотрясении нельзя засыпать.

- А я спать не собираюсь, - ответил он с кривой усмешкой, выбираясь на воздух. – И домой не пойду. Принцесса полечит мои раны, так? Езжай домой, Ян. Спасибо, - он пожал другу руку. – Выручил, братишка.

- Ладно. Мотоцикл я утром заберу.

Ян еще раз осмотрел нас обеспокоенно и с любопытством, и пошел в сторону дома. Мы остались в тишине.

- Пойдем, обработаем твои раны, герой, - сказала я и повернула к дому, но он поймал меня за руку и притянул обратно.

- У меня силы кончились, мне нужен поцелуй.

- Глеб, прекращай, - шептала я, отталкивая его голову. – У тебя кровь. Надо быстрее все промыть и лечь.

- Лечь – это то, что я как раз планировал, - дурачился он, забираясь рукой мне под блузку, его жесткие пальцы обхватили грудь.

- Пойдем, - дергала я его к дому. – Нас увидят.

Кое как мы вошли в дом, разулись и я усадила его на диван, сбегала за аптечкой и стала аккуратно протирать ссадину на брови, губа Глеба распухла, но кровь больше не шла. Он не отрывал от меня взгляда, никогда он так не смотрел на меня, как сейчас. Я осторожно сняла с него костюм и футболку, кроме повреждений на лице, больше травм не было.

- Нам надо в душ, - сказала я. – Пойдем, я помою тебя. А то боюсь, что ты снова упадешь и я себе этого не прощу.

Наши грязные вещи, заляпанные кровью, я загрузила в стирку. Мы осторожно прошли в ванную. Она была почти новая, мы ставили ее, когда заболела бабушка и ей тяжело стало мыться в бане. Ванна была наполовину утоплена в пол, чтобы старый человек мог спокойно забраться в неё и очень широкая – мы с Глебом легко поместились в ней вдвоем. Горячая вода успокаивала напряженные мышцы. Я лежала на нем спиной, намыливая губкой его длинные ноги.

- Ты не спишь? – тревожно спросила я.

- Нет, не сплю. Я все еще жду награды, - дразнящим голосом прошептал Глеб мне на ухо. Его член шевельнулся подо мной.

- Ты с ума сошел, - шлепнула я его по руке. – У тебя может быть сотрясение, а ты все об одном.

- Я в порядке, Инна, его руки уже пробрались к моему лону. - Сознание ясное, голова не кружится, - четко и неспешно, говорил он, облизывая мою шею и входя в меня пальцами.

- Если я умру, это будет прекрасная смерть в твоих объятиях, - своими коленями он подцепил мои ноги и развел их в стороны, продолжая работать пальцами, а потом вошел членом резко и глубоко. Дрожь прокатилась по моему телу, выгибая меня, но Глеб держал крепко, не двигаясь, он играл с моими сосками, тягуче доводя меня до экстаза. Я кончила и застонала. Он удовлетворенно хмыкнул, и прикусил кожу возле затылка.

- Я хочу, чтоб все твои оргазмы, были только мои, Ин-на, - жарко шептал он. – Это судьба, что Ян предложил заправиться и мы оказались там! Сегодня, когда эта тварь приблизилась к тебе и я увидел это, меня прошибла животная ярость. Ты - моя. Я не отдам тебя никому.

И начал двигаться, яростно, зло, расплескивая воду, пока не излился в меня, с рыком. Его слова оглушили меня. Черт. Я опоздала. Он меня не отпустит. Нам нужно будет рвать эту связь по живому. Глеб не понимает ничего, ослепленный страстью, но строить отношения нам невозможно. Даже если я сбегу, он найдет меня. Ты сама создала себе проблемы, Инна, расхлебывай теперь!

Мы вышли из ванной, вытерлись и прошли на кухню, после всех событий жутко захотелось есть. До первых лучей рассвета мы обнимались на кухне, кормили друг друга и болтали ни о чем. Утро ворвалось в окна резко. Я сидела у него на коленях, слизывая крем с его пальцев, его бровь распухла, как и губы, он выглядел комично и мужественно, пытаясь поцеловать меня и дергаясь от боли.

- Можно я останусь? – спросил он. – Я не хочу уходить. Почему я должен уходить? Что за дурацкое правило.

- Ты знаешь, что нельзя остаться, Глеб. У нас только секс. Никаких совместных засыпаний, никакого общения кроме. Хранить тайну.

- А если я не хочу больше никаких тайн? – разозлился он и спихнул меня с коленей. Встал и врезал рукой по столешнице. – Я сказал тебе. Я хочу тебя насовсем, Инна. Я пропал, больше ни о чем не думаю, кроме нас с тобой.

- Значит, конец, Глеб. – Как могла холодно ответила, сжимая кулаки до боли, ногти впились в ладони. – Отношения между нами невозможны. Ты это с самого начала знал. Как ты себе это представляешь? Будь мужчиной, а не мальчиком, - развернувшись, я окатила его презрительным взглядом. – Только мальчишки требуют понравившуюся игрушку. Мужчины соблюдают договоренности.

Он ошарашенно смотрел на меня, а потом как был в трусах, вышел за дверь. Его одежда так и осталась в доме. Я вышла. Глеб растворился в рассветном тумане, сумку и кроссовки он забрал с собой. Я заплакала. Так тебе и надо, глупая похотливая сука, шептала себе, утирая слезы. Ты это заслужила. Проспавшись, я позвонила Ленке и все ей рассказала. Просто не могла держать это в себе.

- Я так и знала, детка, маленький волчонок так и капал слюной, когда мы были в магазине, только слепой бы не заметил. Ну и Катька, - хохотнула она, - Катька всегда только о себе думает. Так, о чем это я? Ах да! Было хорошо, Инна?

- Да. Было здорово.

- Ты чувствуешь себя живой и желанной, ты красива и свободна, никаких депрессий, не это ли было целью?

- Это да.

- Ну вот. Теперь просто выбери новую цель. Не плачь и не горюй, он молодой, забудет быстро, а тебе наоборот, будет что вспомнить.

- Ты такая мудрая, лучшая подружка, спасибо, что ты есть.

- Всегда, - сказала она и отключилась.

Глеб не показывался несколько дней. Я не видела его ни в столярке, ни возле дома, хотя раньше он постоянно искал повода столкнуться со мной. Мотоцикл стоял за забором, но дом был пуст даже ночью – свет не горел. Это к лучшему, подумала я. Переболеет. Но сердце противно сжалось. Мне его не хватало, я привыкла, что мои ночи с Глебом, как праздник, дарят чувство полета и яркой радости.

Вечером у магазина мы наконец, столкнулись. Они с Яном сидели на мотоциклах, он что-то рассказывал, сидя спиной, не замечая, как я выхожу с большим пакетом фруктов и овощей. Но Ян меня увидел.

- Инна Александровна, доброго вечера, - взгляд Яна был непроницаем. – Вам помочь донести покупки? Глеб не повернулся ко мне, его спина окаменела.

- Спасибо, Ян, я справлюсь. Я пыталась открыть дверь Крайслера, и пакет неожиданно лопнул прям в руках. Через дырку по асфальту побежали мои апельсины и персики, раскатываясь. Я справилась с дверцей и водрузила остатки еды в порванном пакете на заднее сиденье. Стала собирать упавшее, несколько апельсинов закатились за колесо, и я гневно хмыкнула, пытаясь дотянуться.

- Я достану, - прозвучал над ухом голос Глеба.

Я развернулась. Он присел рядом, и потянулся за апельсином, почти утыкаясь в мои волосы. Мы сидели на корточках за открытой дверцей машины. Его дыхание поднимало волоски на моей шее. "Хочу его, - пронзила мысль. – Но нельзя."

Глеб держал апельсин в руке, не двигаясь, просто прикрыл глаза и дышал. Потом подался вперед, прижимая нос к моей щеке и медленно провел, вдыхая.

- Инна, я очень злюсь, - прошептал он. – Так злюсь, что сейчас готов сделать что-то плохое. Ты же не дашь мне сотворить какую-нибудь дурь?

Я встала, отодвигая его прямыми руками, он тоже поднялся. Мой пульс бился в горле от его близости, лишая речи. Я и сама сделала бы что-то плохое прямо сейчас. Мы были на грани.

- Я приеду сегодня, - утвердительно произнес он, понижая голос. И пошел к мотоциклу. Апельсин так и остался в его ладони.

Они завелись и уехали.

Я привалилась к машине, не понимая, что чувствую – радость и стыд сплетались внутри в гремучий коктейль. Я доехала домой в раздрае, приняла душ и сделала себе смузи – большинство фруктов при падении помялось – пришлось что-то придумывать. Вышла на улицу и растопила костровую чашу, накинула теплый свитер и села в садовое кресло, которое купила в цеху, почему-то было зябко.

Можно ли полюбить парня моложе? Или это просто физиология?

Я использовала его для развлечения или все-таки подсознательно выбрала его – такого мощного, молодого, горячего, чтобы полюбить снова?

Одни вопросы и так мало ответов. Его осторожные шаги я услышала сразу. Он обнял меня, и ощущение тепла согрело быстрее пламени. Глеб не приставал, просто держал меня, стоя на коленях возле кресла. И это ломало. Я высвободилась и встала. Он поднялся тоже, мы обнялись, мягко, по-новому, как дорогие друг другу люди, а не как любовники.

- Невыносимо без тебя, Инна. Ты прогнала меня, как какого-то пса, который надоел. Но я не пес, и не мальчик, и ты не моя игрушка. Ты – моя женщина. Вдохновляешь меня и заставляешь чувствовать этот мир иначе. Я хочу утром проснуться и видеть тебя. Рассказать о своих планах и узнать тебя ближе. Что в этом плохого?

Я качала головой на его груди, каждое слово пронзало что-то внутри.

- Мне просто страшно. Я сталкивалась с таким горем в жизни, что не хочу пережить его снова. Поэтому пытаюсь отпустить тебя, пока не стало слишком поздно. И так больно, что я уже не справлюсь.

- Больно не будет, - пошутил он. – Я буду нежным, обещаю.

Мы зашли в дом, держась за руки. Я отдалась его поцелуям и прикосновениям. Он и правда, был невозможно нежным. И я сдалась, засыпая рядом с ним на кровати.

Еще немного счастья, Вселенная, пожалуйста. И потом я придумаю, что делать.

Утром мы проснулись почти одновременно. Солнце заливало комнату, я забыла задернуть шторы. Рука Глеба лежала на моем животе, длинное тело обволакивало меня жаром и негой. Мы лениво занялись любовью, купаясь в солнечных лучах, изучая друг друга впервые не в темноте. Я не могла выгнать его на работу, он просто каждую минуту смеясь, возвращался, срывая поцелуи и заигрывая со мной.

К вечеру он позвонил.

- Мне срочно в город надо на пару дней. А потом мы с Яном мотнемся на заимку. Так что ты так соскучишься, а я вернусь и спрошу с тебя все долги за время моего отсутствия, - весело говорил он.

- Какие долги, мальчик, - отшучивалась я. - Ты итак уже выбил больше, чем положено. Дождусь я тебя или нет, это еще вопрос.

- Не беси меня, Инна, я итак страдаю. Жди.

Мне было чем заняться, я погрузилась в рутинные дела – обрезала яблони, приготовила обед. Напала какая-то сонливость – отсыпалась перед новым марафоном, который обещал Глеб. К концу недели, приближаясь к дому на машине, у соседнего забора я различила чей-то силуэт – кусты сирени, разросшиеся, скрывали человека. Сердце предательски застучало, радость поднялась волной. Я вышла из машины и сделала несколько шагов к соседям. Почти сразу поняла, что это не Глеб – мужчина был выше и значительно крупнее, на виске блестела седина. Наверное, почувствовал что-то и обернулся. Он отрастил бороду и состриг свои кудри, тело стало грузнее, но не узнать Медведя было невозможно.

- Петя?

- Малявочка?

Глава 17

ПЕТР

Я подъехал к деревенскому дому уже к вечеру и только когда понял, что Глеба нет на месте, а у меня нет ключей, позвонил ему. Длинные гудки на пятом звонке, наконец, прервались и сын сиплым голосом ответил:

- Слушаю.

- И где это ты, сынок, батя вернулся из дальних краев, а дома нет никого. Я без ключей.

- Папа, ты чего не предупредил, черт, я только завтра утром смогу приехать. Мы с Яном на заимку уехали и у нас горючка кончилась. Договорились, завтра охотники подвезут, и я вернусь. Вызови такси до города или выстави окно, - засмеялся сын, - там в кухне, створка все равно отходит, надо менять.

- Это твой дом, сын, я не буду в него ломиться, что-нибудь придумаю. Отдыхайте.

Еще немного постоял, вдыхая густой летний воздух, отцветали старые сирени, которые садила тут еще моя мать, было хорошо. Шум автомобиля и чьих-то шагов выдернул меня из тишины. Я обернулся. Красивая женщина в черном сарафане до пят и распущенными по плечам кудряшками смотрела на меня, ее темные глаза немного сузились, и я узнал этот хитрый прищур. Вспомнил бы даже в другой жизни. Напротив стояла Инна, созревшая, но по-прежнему маленькая и гибкая, невозможно красивая.

- Петя? – вопросительно, но утверждая произнесла она.

- Малявочка? – выдохнул я.

Мы подались к друг другу в едином порыве, за несколько шагов я оказался рядом и сжал ее в объятьях. Она смеялась, цепляясь за меня, дорожки слез прокатились по ее щекам, я закружил ее, ощущая руками гибкое тело, что-то внутри просто взвыло от счастья. Инна запрокинула лицо и смотрела прямо в мою душу. Весь лед боли и разочарований последних десятилетий с грохотом трескался внутри меня, будто она, как жаркое солнце, растопила его.

– Ты как тут оказалась? – спросил я, неохотно выпуская ее из объятий.

- Так с апреля живу в отчем доме, - пожала она плечами. – Развелась, решила устроить перезагрузку.

- Приглашай в гости тогда, - ответил я и зашагал за ней по дорожке. От недосыпа после перелета или от неожиданной встречи меня брала дрожь. Я любовался ею, черный сарафан разлетался от ветра, почему-то вспомнил, что в молодости она не носила даже трусов и мне на минуту стало жарко от этой мысли.

- Конечно, и чашку кофе и рюмку коньяку, все могу предложить. Заходи. – Инна вся светилась, оборачиваясь ко мне на каждом шагу, будто не верила, что я реальный, впервые за много лет поднимался на веранду, где в молодости часами болтал с ней, сначала опекая, а потом любуясь и страстно желая. Дом изменился, был значительно перестроен. Ароматы сушеных трав и цветов окутали меня, на секунду закрыл глаза, наслаждаясь и вдохнул полной грудью.

В кухне было светло от закатного солнца, его лучи делали комнату медовой. Инна уже доставала из холодильника какие-то закуски, включила кофеварку.

- Да ладно! - подошел я к магнитоле возле холодильника, рядом лежал кейс с дисками. – Неужели работает?

- Да, - засмеялась Инна. – И хорошо. Включи что-нибудь.

- Они не подписаны.

- Так в том и радость.

Я выбрал что-то наугад и нажал на кнопку.

- Hold me tight, This is a lonely night, And I’ve hurt you baby, Because you are my light (Aha- Forever not yours) Я дернулся, как от ожога. Ты мой свет, Инна, даже мир вокруг это знает.

- Отличная песня, - кивнула Инна. – Присаживайся, гость дорогой. Откушай, чем Бог послал. Я присел за стол, еда казалась невозможно вкусной, запахи кофе и близости Инны дурманили меня. Я постоянно смотрел на нее, мы молча жевали – это была уютная тишина.

- Чем ты занимаешься, Петь?

- Мебелью, стройкой, контрактами, как и хотел. А ты?

- Я работала врачом, - отговорилась она. – Теперь живу на раздел имущества. Но думаю зарабатывать травничеством, я училась. Пока не знаю, как, но идея есть. Я в депрессии была, Петь. – Тихо призналась она. – Недавно только с таблеток слезла. Но здесь, все такое родное, такое настоящее, что я чувствую вкус жизни, хотя тогда думала, что она закончилась. Мы постарели, обратно не отмотать.

- Не отмотать, да и не нужно, Инна, мы повзрослели, наделали множество ошибок, стали мудрее и можем жить исходя из опыта, а не зашкаливающих эмоций. Я и не хочу назад. Я прожил то, что было суждено и многое ценное обрел. Ничего не было зря. А ты разве хочешь?

- Нет. Я никогда не думала, что на пороге сорока так остро будет чувствоваться ток жизни. Ты прав, я бы не хотела назад, моя жизнь эти годы не была плохой, она просто была по правилам и в рамках, часть из которых рождал страх в моей голове. Сейчас я свободна от них. И ничего не боюсь, просто принимаю.

- Вот видишь, мы стали мудрее.

- Я так рада, что встретила тебя! Это как вернуть себе кусочек чистого счастья, - засмеялась она, - вот неожиданный подарок. Ты дорог мне, Петя, всегда был и будешь. Мой лучший друг, найденный сквозь года.

- И я рад. – Я собрался с мыслями. – Ты знаешь, я тоже боялся, Инна. Что никогда не полюблю, как тебя. И запер свое сердце на замок. Никому не доверялся. Не узнал жену, не попытался познакомится с другой женщиной. Глупость такая. Я смотрю на тебя сейчас, и вижу, что я тебя не знаю совсем, только помню, какой ты была тогда, свою придумку, но не тебя реальную. Я лелеял этот образ и выбирал жизнь без любви. Но сейчас ты говоришь мне, что все еще возможно, и я верю, Инна. Пусть для нас будет еще возможно полюбить и быть любимыми.

- Да будет так, Медведь. – серьезно сказала Инна, годы, разделявшие нас развеялись в миг. – За это надо выпить.

- Согласен.

Мы напились до синей волны. Мне было так хорошо, как никогда уже много лет. Мы валялись на ковре, вспоминали детство, подшучивали и обнимались. Тепло, как родные. Правда о моих чувствах пролилась живительным дождем внутри, смывая все тревоги, я решил обязательно быть счастливым, и кое-как стащив рубашку и штаны упал на диван и забылся сном.

Утром я заспанный и еще немного пьяный, натянул штаны и босой вышел на крыльцо. Закурил и просто наслаждался жарким солнцем и тишиной вокруг. Инна еще спала, я сидел неподвижно, дым сигареты смешивался с травяным и ягодным духом вокруг, кружилась голова, я дышал глубоко, переживая острые моменты счастья. Я услышал, как на веранде на столе запел мой мобильник. Я сходил за телефоном, был пропущенный от Глеба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты где, пап, - послышался его голос и в динамике, и за забором.

- Я тут, - крикнул я чуть громче - в тишине вышло оглушительно. Глеб отключил мобильник, калитка хлопнула. Видимо, шел сюда в обход. Дверь за мной толкнула меня в спину, Инна в кимоно, заспанная и растрепанная, показалась в проеме.

- Ну и зачем так орать? – злым шепотом сказала она.

И в это время у калитки показался Глеб. Его глаза потемнели, вены на руках вздулись, он вцепился в железную трубу, будто хотел скрутить ее в пыль.

- Папа, ты почему тут? – тихо спросил он.

Инна застыла на крыльце, ее глаза превращались в два огромных темных озера.

- В смысле, папа, - эхом спросила она, переведя взгляд на меня. – Он твой сын?

- Да, - озадаченно кивнул я, - а в чем проблема?

Глеб уже выпустил створку и медленно подходил ближе, неестественно, ломано, будто каждый шаг его отзывался болью, его лицо побелело от сложных эмоций, я никогда не видел сына таким. Инна не сводила с него глаз.

- Папа, ты почему тут, - повторил сын вопрос, он завел руки за спину, удерживая себя замком.

- Переночевал. Тебя же не было. Да что случилось?

- Ты спала с ним? - перевел он взгляд на Инну. Та привалилась к косяку, не говоря ни слова, ее трясло. Она качала головой, глаза были закрыты. Я как-то сразу все понял. Говорил же, что стал мудрее. Меня почему-то начал разбирать смех, но я держался, окурок обжег мне пальцы, и я выбросил его.

«Он переспал с ней, б.., он влюбился, в ту же женщину, что и его отец когда-то, только теперь все наоборот… Щенок, пришел забрать свое, хахаха, волчонок, окрысился как, ты посмотри».

- А ну домой, щенок! - сказал я ему, давясь смехом. – Сейчас дома поговорим, я только вещи заберу.

Никто не сдвинулся с места. Я осторожно взял Инну за плечи и завел в дом. Она была послушной, как кукла. Усадил ее на стул и сходил за вещами. У входа - обернулся.

- История повторяется, - сказал я медленно, когда она подняла на меня взгляд. – Сделай выбор правильно. Вспомни, о чем мы вчера говорили, - и вышел.

Глеб так и стоял у крыльца. Его челюсть была сжата. Я схватил его за шею и легонько толкнул.

- Домой, я сказал! Двигайся.

И он пошел. Мы молча зашли в дом. Сын так и стоял, привалившись к стене у двери, с закрытыми глазами.

- Выдыхай, бобер, - сказал ему старую шутку. – Не спал я с ней, просто переночевал. Мы дружили в детстве, я ее знал, когда тебя еще и в проекте не было. Ну и дурак же ты, сын. Неужели, на батьку бы попер и врезал?

Глеб открыл глаза.

- Врезал бы, - спокойно ответил он. – Она моя. И мне плевать, кто что думает об этом.

- Нужно еще получить согласие невесты, дружок, - с усмешкой сказал я. – Как она с этим всем?

- Не согласна, - процедил Глеб. – Пока.

- Ну иди, старайся, - махнул я рукой. – Благословляю.

Глеба вынесло за дверь, но через десять минут он пришел обратно.

- Ее нет и машины нет, дом закрыт.

- Сбежала, - констатировал я. – Найдем.

Глава 18

ИННА

Пока я на бешеной скорости летела по трассе в город, прокручивала сцену на крыльце снова и снова. Глеб сын Пети. Ян был прав, мы в каком-то сериале, а я центральная фигура этой мыльной оперы. Перезагрузка отличная. Карма прилетела.

Я припарковалась у своего дома и поднялась в квартиру. В руке была сумка, но я совершенно не помнила, что собирала, помню только панику, которая накрыла меня. Паника и стыд, от которых я бежала. Я бежала от честности с собой, потому что, когда увидела его, побелевшего от ярости, была счастлива, мое сердце рванулось к нему вопреки всем запретам. И это было невыносимо, после того, как Петя все понял и не осудил. Я сказала ему, что отринула страх, но я врала. Мне было очень страшно. В квартире я пролежала до вечера, плакала и тревожилась, пока не кончились силы, потом приняла ванну и заварила кофе. Рядом с датой в календаре мигнул красный кружочек. Я тыкнула на иконку. Сообщение открылось: у вас задержка. Боже мой, схватилась я за голову, со всем этим сумбуром, в моей жизни, я даже не заметила, что не пришли месячные. Силилась вспомнить, когда были последние. Мне кажется, в мае точно. А потом Глеб пришел и все закрутилось, в голове была пустота.

Я набрала Димке. Он взял почти сразу.

- Привет, подружка, как ты?

- Димка, - давя панику спросила я, - а помнишь ты мне говорил про ранний климакс, а как он проявляется?

- Ну симптомы разные, жар, приливы, может хотеться спать среди дня, аппетит повышенный, забывчивость, а что такое, Инна, - забеспокоился он. – Отсутствие месячных более двух-трех циклов.

- Записывай меня на прием, - мрачно ответила я. – У меня похоже начался он. Не могу вспомнить, когда месячные были последний раз, я не вела календарь. Сейчас середина июля, почти конец, я могу вспомнить только май. И аппетит, сонливость, тоже были, как и жар.

- Завтра же дуй в клинику, натощак сдай анализы, все по стандарту, в четверг я тебя приму сам лично, мне надо, чтоб полная картина была. Тут всякое возможно, поэтому раньше времени не расстраивайся. Есть терапия.

- Спасибо, поняла. – Я отключилась.

Ночью от всего пережитого, спала как убитая. Утром, голодная и злая, я поехала на анализы.

- Инна Александровна, - щебетала знакомая медсестра, - как вы хорошо выглядите, загорели, похорошели. Я тогда все по стандарту возьму, Дмитрий Юрьевич сказал все посмотреть, придется потерпеть, пробирок много наберу. Я только кивнула и отвернулась, хотелось есть и спать, но гормоны надо сдавать в лютую рань, такие вот правила.

После клиники я заехала в кофейню – взяла большую чашку сладкого кофе и круассан, очнулась, когда съела целых три. Вот твоя судьба, Инна, климакс и радости от булочек и конфет. Стало себя жалко. А потом я разозлилась. Эмоции сменяли одна другую, я не понимала, почему. Хотелось, чтоб кто-нибудь пожалел, но я не стала звонить подруге, надо разобраться без чужих советов.

До четверга, изнывая от тревоги читала книги, которые тут же забывала, ела и принимала ванну, чтобы не умереть от жары, в моей старой квартирке не было кондиционера, а ехать в трешку в «Хвое» я не хотела – там все было чужое, новое, какое-то бездушное.

В клинику подъезжала мрачнее тучи, но уже настроившаяся на любой исход, знала по опыту, что двери этого красивого заведения, открывают мне только порталы в ад.

- Ну наконец-то, - Димка встал из-за стола и прижал меня к себе, его белоснежный халат хрустел и благоухал его хвойным одеколоном.

- Фу, какой ты свеженький, даже противно, - протянула я. – Давай свои говняные новости и я пошла от сюда, заливать горе коньяком.

- Сейчас посмотрим. Дима открыл папку с моими анализами, просмотрел несколько листов, кивая благосклонно, зная его манеру, можно было понять, что я не при смерти – и это уже хорошо. На последнем листе он вдруг дернулся и приблизил к глазам какую-то строчку. Посмотрел на меня. Потом снова на листок.

- Дима, не надо меня пугать.

- Давай-ка на кресло, подружка, - не своим голосом сказал он, сглотнув. Осмотрел меня. И смотря прямо в глаза твердо сказал.

- Давай на УЗИ, быстро, кабинет знаешь, я сейчас подойду.

Я могла только кивнуть. Вся жизнь летела перед моими глазами, пока шла двенадцать шагов к этому кабинету. Наверное, рак, думала я, там опухоль. Какой тут климакс, мне просто конец. Ну хоть оторвалась с молодым любовником напоследок.

Я лежала на кушетке. Димка вошел и взял аппарат, аккуратно вводя в меня и впериваясь в черный экран, который так часто выдавал мне в жизни приговоры. Я молчала.

- Инна, тут не может быть никаких сомнений, и по анализам видно четко и тут вообще во всей красе – ты беременна, и долго, недель семь точно по сроку, - он снял шапочку, вытирая пот и начиная смеяться. – Поздравляю. Я могу сердце дать послушать, хочешь?

Я лежала с закрытыми глазами на кушетке и не понимала, что он говорит, просто какие-то слова, которые не хотел собирать в одно предложение мой мозг.

- Инна, рявкнул Дима, и я дернулась, открывая глаза, - смотри на меня, смотри, так хорошо, еще раз. ТЫ. ХОЧЕШЬ. ПОСЛУШАТЬ. СЕРДЦЕБИЕНИЕ. Ребенка? И нажал на какую-то кнопку. Ровный и быстрый гул заполнил тишину кабинета. Я сделала несколько вдохов и отключилась. Запах нашатыря вывел меня из отключки. Я дернулась отодвигаясь. Димка водил ваткой, придерживая мою голову и смотрел на меня влюбленными глазами.

- Анализы хорошие, для твоего возраста вообще космос, и семь недель уже, хорошо закрепился, сердечко стучит. Мне кажется, там девочка, вангую, что девчонка.

- Зотов, ты скотина, - сказала я и заплакала, - я чуть не умерла от шока, а ты тут бубнишь. Я что правда, беременна, это не рак, не климакс? Я что матерью стану в сорок лет, Зотов, мать твою.

- Станешь, станешь, куда денешься! Возраст, лишь цифра, вот у нас был случай, когда женщина первую беременность в 53 выносила. И родила. Ну с ней носились, конечно, как с хрустальной вазой, но наука говорит, что рожать можно, пока действует цикл, так что не надо мне тут портить радость! С одной трубой, Инна. Без стимуляций. Я хочу воочию увидеть отца, такой биоматериал нам нужен, а то сдают сейчас всякое, конечно. Вот бы мне таких шустрых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Когда ты успокоишься со своими оплодотворениями! Господи, что за год такой, вся жизнь кувырком, Дима, горько зарыдала я. – Я буду мать одиночка. Отец ребенка. Он был случайным попутчиком.

- Ну тогда поблагодарим его мысленно за бесценный дар, - философски сказал Димка. – И будем вставать на учет. Всю базу ты уже сдала, но теперь будь внимательна, никаких пьянок, сахара поменьше, и не тревожиться. Бокал вина так не вредит, как нервы. До 12 недель – ты озеро спокойствия и любви. Спать побольше, свежий воздух, прогулки. Короче, ты все знаешь, давай, - он обнял меня и похлопал по спине, - рад, невероятно рад. Я счастлив!

Я на подгибающихся ногах вышла из кабинета, заплаканная, но будто окрыленная. Положила руки на живот. Сделала глубокий вдох и мысленно сказала: ну привет, мой бесценный дар! Я засмеялась, мне стало так легко, что я закружилась и танцуя вышла из клиники. Я начинала новую и удивительную жизнь прямо сейчас и во мне не было страха. Больше нет.

Глава 19

ГЛЕБ

Я нашел ее адрес, мне помог Ян, как-то пробил данные Инны, по номеру машины. Несколько дней наблюдал за Инной издалека, подолгу смотрел на ее окна, видел, как она задумчиво идёт по улице и улыбается. Мои чувства были сумбурными, то хотел оставить ее в покое – перетерпеть ломку и тягу, то думал о том, чтобы схватить ее и увезти с собой, даже без согласия и не выпускать из постели. Отец правильно воспитал меня, я был разумным, ответственным и часть меня знала, что это не будет просто – я юнец, только знакомился с жизнью, она – зрелая женщина, прожила многие годы, и этот пласт опыта разделял нас, хотелось мне или нет, сделать вид, что ее прежней жизни не было. Мне не хватало опыта и слов, меня терзали сомнения. Да, я знал, что хочу быть с ней, но как перейти от жарких ночей без обязательств к отношениям – не имел представления. Только отец понимал меня. Но он не вмешивался.

- Тут ты сам должен принять решение, сын, - говорил он негромко. – И взять ответственность за то, что решил. На Инну нельзя давить, ваша разница в возрасте – это большая проблема, уж поверь, просто не будет.

- У нас 21 век, отец, если что. Всякое возможно. – Но сам я такой уверенности не чувствовал.

Случай решил дело, которое не давало мне покоя. Сомнения пропали в один момент, когда я увидел Инну с каким-то мужиком возле ее дома. Я как раз приехал, чтобы попросить разговора. Она шла из магазина, я видел с другого конца двора, как она осторожно ступает с объемным пакетом к подъезду. Из Лексуса на парковке вышел мужик. Холеный, в деловом костюме, весь с иголочки и окликнул ее. Я напрягся, наблюдая и не приближаясь, но в горле уже клокотало, какой-то мутный туман поднимался перед глазами, чувствовал, что она моя, и ревность всколыхнулась жгучей волной.

Хлыщ подошёл к ней, забрал пакет и что-то быстро говорил. Инна засмеялась, и от этого звука у меня встали волоски на руках. Я осторожно приблизился, скрываясь за пышными кустами, мне хотелось расслышать – о чем они говорят. Инна стояла ко мне спиной, я видел лицо мужчины напротив в пол оборота, он подошёл ближе, его глаза осматривали Инну хозяйским и властным взглядом. Я сделал еще несколько шагов. Этот взгляд вскипятил мою кровь.

- Я в порядке, Егор, - расслышал Инну, - тебе не о чем беспокоиться. Зачем пожаловал? Не ожидала. Видела твой звонок, но закрутилась. Бумаги я получила, разве остались ещё какие-то вопросы?

- Ты красива, как никогда, - мужчина шагнул ближе, нависая. – Я не понимаю, как мог принять такое решение, Инна, я хочу вернуть тебя. Бесился от бессилия, когда всё случилось, но жизнь без тебя показала мне, что я совершил ошибку. И жалею.

- О чем ты говоришь, Егор? Я не понимаю. - Инна осторожно отодвинулась, и я немного разжал кулаки. – Мы не отыграем всё назад. Это невозможно.

- Почему невозможно? Он взял ее за локоть, снова придвигая к себе, его глаза лихорадочно горели, - потому что ты беременна?

“ЧТО!? “ я вздрогнул.

- Димка настучал? – Инна вырвала руку, ее голос задрожал от гнева, я помнил эту ее интонацию.

Шок держал меня железными тисками. Она беременна. От меня? У меня будет ребёнок!? Я еле различал их разговор, как далекое эхо.

- Он и мой друг тоже.

- Ну да, а еще это вообще-то медицинская тайна! И уж точно не твоё дело.

Хлыщ снова подошёл и положил ладони на ее плечи, я уже готов был сломать его руки, но сознание было вдребезги. Я пытался сделать вдох и не мог.

- Я хочу вернуть нашу семью, подумай, Инна, мы станем родителями, как и мечтали когда-то. Мы столько лет были единым целым, да, ребёнок не от меня, но мне плевать. Я стану хорошим отцом, не попрекну тебя ни словом, возвращайся, я прошу.

- Об этом не может быть и речи, Егор. Во- первых, я поставила точку в наших отношениях, я изменилась и не смогу жить, как прежде. Во-вторых, у этого ребёнка есть родной отец, как ты себе это представляешь? Особенно, если правда вскроется.

- Да, и где же он, этот герой, который обрюхатил тебя? – На лице мужика можно было морозить лёд и это вывело меня из оцепенения – сейчас я ему врежу, подумал, выходя из-за кустов.

- Я здесь, - не своим голосом сказал я, подходя ближе.

Инна обернулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

ИННА

Я впервые за всю свою жизнь входила в магазин детских товаров с чувством радости, а не горя. Бездумно рассматривая яркие полки и ряды колясок, я не верила, что скоро стану матерью, просто еще не осознала, но мне нестерпимо захотелось оказаться в этом мире, недоступном мне до этого момента. Я перебирала маленькие шапочки и рубашки, любовалась цветными игрушками – ничего не выбирая, просто впитывая эту атмосферу – и она будоражила, будто в животе трепетали бабочки.

В каком-то порыве, я схватила несколько мягких костюмчиков, постельное бельё с медвежатами, кружевные шапочки, крошечные, мягкие как пух и прижимала к себе, слёзы выступили на глазах. Гормоны мотали меня на эмоциональных качелях, но это было ново и я наслаждалась даже этим.

- У вас хороший вкус, - неожиданно выросла передо мной консультант. – Это лучший бренд деткой одежды, который представлен в нашем магазине, состав – чистейший хлопок и даже крапивная ткань – экологично и безопасно. А постельное бельё – авторское, это принты многодетной мамы художницы, их быстро разбирают! Помочь отнести покупки на кассу? Вы уже знаете пол малыша? – она профессионально окинула меня взглядом, я и правда немного округлилась, грудь прибавила размер точно, я выяснила это только в городе – все лифчики были малы, в деревне я их не носила, а тут вышло, что надо обновить гардероб.

- Пока не знаю, - улыбаясь ответила я. – Помогите, да. Я хочу всё это купить, даже если потом передумаю и захочу что-то другое.

- Цвета универсальные, а качество на высоте, поверьте, вам всё пригодится. Вы не пожалеете, - она оформила мою покупку, с объемным пакетом я двинулась к дому. Димка сказал больше гулять: каждый день находила возможность пройти пешком.

Возле подъезда я вдруг увидела Лексус Егора. Он вышел прямо на дорожку, как только я приблизилась, его родное лицо осветила улыбка. Столько лет провела рядом с ним, знала каждую его морщинку, каждую мышцу на его тренированном теле, любую интонацию его голоса. Раньше, я смотрела на него с восторгом, но сегодня его появление оставило меня равнодушным. Внутри нет никакого отклика.

- Вот и ты, деревенские каникулы закончились, - как-то напряжённо спросил он, осматривая меня. Он протянул руку и забрал пакет, мы подошли к подъезду, я не знала, чего от него ждать, зачем он появился вдруг, спустя столько времени.

- Временно, - ответила я, - проверяла здоровье. – И почему-то рассмеялась. Знал бы ты Егор, какие приключения я проживаю прямо сейчас. Ты бы из штанов выпрыгнул.

- Волновался за тебя, - просто сказал он, подходя вплотную, нависая. – Даже звонил.

Я хотела быстрее уйти, ноги устали и солнце припекало все сильнее. Егор говорил со мной, и я не верила. Отыграть назад!? Димка, козёл, сдал меня. Прибью его. Нет, уйду из его клиники. Голос Егора доносился, будто из бочки, мне становилось дурно.

- И где этот герой, что обрюхатил тебя? Я выхватила его злое лицо, в глазах поплыли круги.

- Я здесь, - раздался за моей спиной голос. И я обернулась. Глеб вибрировал от ярости и видимо, шока. Откуда он тут взялся вообще!?

«Вали отсюда, дядя», - сказал он Егору. – Место занято.

Егор переводил взгляд с меня на Глеба, его ледяная маска треснула, обнажая растерянность и раздражение. Он остановил взгляд на мне.

- Он что правда, отец твоего ребёнка, вот этот…Мальчик?

Я могла только кивнуть, голова закружилась так, что мой пульс колотился в горле.

- Я не мальчик, - рыкнул Глеб, сжимая кулаки. И в этот момент мир пошатнулся – я выпустила пакет и стала падать.

Очнулась резко, в полной темноте и первое, что почувствовала, горячее дыхание на плече. Я пошевелилась, Глеб сидел на полу возле дивана и шумно дышал, почти положив голову на мою руку. Он дремал. Окна были зашторены, на макушке я обнаружила мокрое полотенце, оно холодило кожу на голове – это было приятно. Я осторожно повернулась на бок, Глеб тоже пошевелился и открыл глаза. Мы бесконечно долго смотрели друг на друга. Он подвинулся ближе, его эмоции были написаны на лице – страх, недоверие, злость, растерянность.

- Ты как? - спросил он. – Этот твой звонил доктору, у тебя возможно обморок, а возможно тепловой удар. Если тебе дурно или что-то болит, сказал вызвать скорую.

- Не надо скорую, я в порядке.

Я и правда, чувствовала, что всё хорошо, голова была ясной, немного хотелось пить, но не критично.

- Принеси воды, - попросила я. Он молча протянул мне бутылку – она стояла за диваном на полу. Я села и маленькими глотками утолила жажду.

- Инна. - Глеб погладил моё колено, он смотрел мне прямо в глаза. – Ты, когда собиралась поговорить со мной обо всем этом?

- Не знаю, честно ответила я. – Может и совсем не собиралась. Это всё непросто, Глеб. Это меня оглушило. Ты знаешь, я ведь из-за этого развелась. Из-за детей, которых не могла иметь. А уж поверь, чтоб их получить, я прожила ад на земле. И вот, я прихожу на приём с дурными, очень дурными мыслями. И узнаю, что беременна. От мальчика, - я засмеялась, слёзы выступили в уголках глаз, - с которым жила по соседству.

- Не беси меня Инна, - Глеб схватил мои предплечья и потянул на себя, наши лица приблизились. – Когда ты поймёшь, что я не маленький. Молод, да. Но я готов быть с тобой несмотря ни на что. У меня есть работа, деньги, есть чувства, я не готов, но очень хочу быть отцом, хоть пока и в шоке от этой новости, - выдыхал он мне в лицо. Папа воспитывал меня один и всегда говорил мне, что я - лучшее, что произошло с ним. Да, нам страшно, но можно же просто попробовать?

- Хорошо, сказала я. Попробуем. Я сдаюсь. – И поцеловала его, отчаянно, голодно. Тело отозвалось на его близость, скручивая меня в жгуты. Глеб аккуратно отстранился. – Тебе можно? - сипло спросил он.

Я счастливо засмеялась, увлекая его за собой на пол.

- Мне можно всё, - сказала я, стягивая платье через голову. Он смотрел на меня и горел, стаскивая вещи. Его взгляд был полон обещаний, пока не наткнулся на светлый треугольник внизу живота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Впервые вижу тебя в трусах, - бормотал он, берясь за ниточки на бёдрах и стягивая их вниз одним рывком. – Мне так даже больше нравится.

- Значит, буду носить, - шепнула я и отдалась его рукам.

Секс был быстрым и нежным, я таяла в руках Глеба, впервые открываясь ему полностью, со всей страстью, без ограничений и страха. Я кричала громко, и он заводился от каждого звука. Мы еле добрались до кровати и уснули, сплетенные в объятиях.

- Доброе утро, - сказал он, и я поморщилась. Глеб был из душа, видимо, встал раньше и теперь холодные капли с его волос летели на меня, пока он целовал мою грудь. Потом лег рядом и обнял меня.

- Спать с тобой рядом еще приятнее, чем трахаться, сказал он мне в пупок, прикусывая. Потом остановился и погладил ладонью низ живота.

- А как мы его назовём? – вдруг спросил он. – Ты думала над именем?

- Нет, не думала. Увидим и назовём.

- Имя - это важно, - задумчиво сказал он. Если будет сын, я бы хотел, чтобы его звали Мишей. Михаил. Это подходит. – Глеб продолжал ласкать меня, и я просто кивала, возбуждаясь от его близости.

- А если девочка? – лениво спросила я.

- Тогда, - он нахмурился. – Люба. Любовь. То, что соединило ее родителей вопреки всему.

- Да ты романтик, мальчик, поддразнила я его. – Пусть будет Любовь.

Глава 21

ГЛЕБ

Когда Инна была на восьмом месяце, мы поссорились.

- Никаких свадеб, чтоб тебя! - удерживая двумя руками огромный живот, кричала она на меня. – Я с тобой и так живу, вынашиваю твоего ребенка, а ты хочешь мне стресс такой устроить? В загс, чтоб все видели нашу разницу в возрасте, ну ни за что! Только через мой труп.

- Инна, - я осторожно обходил ее по дуге, чтоб приблизится и обнять со спины, так она бы не смогла вырваться. – Я хочу, чтобы дочка была полностью записана на меня, все документы в порядке были. Одна фамилия у всех. Можно без свадьбы. Просто в кабинетике, по-тихому.

- Я итак запишу тебя отцом! Никаких кабинетиков, Глеб. Я не хочу замуж больше никогда. Ты меня бросишь ради молоденькой, и потом опять вся морока с документами. Нет, и не проси. – Ее лицо сморщилось, она заплакала. – Я как дирижабль, даже ног своих не вижу. Хочу спать все время, а ты мне какие-то проблемы подсовываешь. То переезд, то вот свадьба. Я старааая.

Я ненавидел, когда она плакала, а за беременность это случалось часто, я сразу терял всю свою уверенность и гонор. Я просто хотел, чтоб Инна снова улыбалась. Уже подобрался к ней со спины и крепко прижал, целуя шею и плечи.

- Ты еще прекраснее, чем вначале. И я хочу, чтоб мы расписались.

- Обойдешься, мальчик, - буркнула она, успокаиваясь.

Но я знал, что не оставлю попыток и она сдастся когда-нибудь.

ПЕТР

На первый день рождения Любови Глебовны собралась огромная толпа гостей. Когда все разошлись, Инна нервничала и металась по дому, запинаясь о подарки, а я с усмешкой смотрел за этой суетой. Именинница спала на руках у моего сына, а тот нежно придерживал ее на плече, сияя от удовольствия и медленно прохаживаясь по комнате. Утомилась крошка от внимания и подарков, и только отец смог укачать ее, среди этого хаоса.

- Чего Инна такая злая? - спросил я шепотом.

- Пап, - Глеб беззвучно засмеялся, боясь потревожить дочь, - она меня убьет, но кажется, она опять беременна. При том, что кормит Любу до сих пор, звонила этому своему доктору дружку. Он сказал, что по анализам все четко. И реально просил меня сперму сдать в их банк. Я долго смеялся.

- А это не опасно, так сразу? Все-таки возраст.

- При ней этого не скажи или я тебя побью, отец. – Глаза Глеба смеялись, он был счастлив.

- Ну справитесь, как-нибудь.

- Справимся.

За окнами неожиданно разъяснило, только что хмурый апрель, вдруг родил красивое закатное солнце и поле напротив засветилось сухой травой. Захотелось курить.

Я вышел на крыльцо и подумал, что почти до безобразия доволен жизнью. Такой молодой, а уже дед. Дела идут в гору, я в любимом месте и окружен родными и друзьями.

Шум у калитки привлек моё внимание. Я поднял глаза – в ореоле закатных лучей стояла женщина. Зеленое платье струилось по изгибам ее тела, пшеничные волосы горели золотом, на хмуром лице горели зелёные глаза, бездонные и хищные. У меня пересохло во рту, пульс ускорился, и я выбросил сигарету, вставая.

- Мне помощь нужна, - крикнула она, - машина колесо пробила. Ее властный голос прокатился по мне мурашками. Я приблизился. Она осматривала меня пристально, больше не говоря ни слова.

- Рад помочь, спокойно ответил я, приближаясь. Где машина?

- Там в проулке.

- Вы в гости, уточнил я. Или переехали?

- Пока не решила, - дерзко протянула она мне и пошла, покачивая бёдрами, в проулок. Ее хищная энергия в каждом движении поджигала моё естество. Пока я возился с колесом, она молча стояла у машины, наблюдая за каждым движением. Я быстро переобул запаску и прибрал инструменты в багажник.

- «Какой вы сильный мужчина», - сказала она, - как Медведь.

- А я и есть - медведь, - рассмеялся я, притянул ее к себе за локоть и поцеловал, хватая нагло за ягодицы. Ждал, что она оттолкнёт или влепит пощёчину, но нет, она ответила на поцелуй. – А ты, наверное, пантера, - шепнул я, отрываясь от ее сладких губ, чтобы поцеловать в шею.

- Я – Света, представилась она. И царапнула ноготками мою грудь. – Показывай, медведь, где твоя берлога.

- Даже так, - присвистнул я.

- У меня нет времени разводить сантименты. Я прямо сейчас решаю, в гости я или переезжаю.

- Переезжаешь, - ответил я и посадил ее в машину. Времени и правда, мало.

И счастливо засмеялся на всю улицу, запрыгивая в салон и заводя мотор.

Время жить и любить. Для этого никогда не поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец