Друг моего отца.Не твоя девочка. Мальчик и девочка эротика читать

Глава 1 Амелия

Я спускаюсь по трапу и горячий калифорнийский воздух ударяет в лицо, словно пощёчина. Он густой, пряный, совсем не такой, как наш московский, там воздух всегда острый, колючий, он бодрит. А здесь он липнет к коже, заставляет чувствовать себя чужой. Иронично, что именно сюда меня сослали, чтобы я "остыла" и перестала "портить нервы" отцу и его драгоценной Жанне.

Отец… Даже мысленно я стараюсь не произносить это слово с теплотой. Оно сейчас царапает горло. Третья жена. На старости лет решил поиграть в молодую семью. Жанна там, окружённая такой заботой,что даже тошнит, а я так, лишняя деталь в его идеально выстроенной картине мира.

"Амелия, тебе нужно образование, мир посмотреть, это для твоего же блага" - говорил он, избегая смотреть мне в глаза.

А я-то знала правду, я слишком громко дышала в одном доме с его новой идиллией. Слишком напоминала ему о том, что его жизнь, это не только новые начинания, но и старые, неудобные хвосты вроде меня.

А Рита… При мысли о ней к горлу подступает ком. Моя лучшая подруга, бывшая папина вторая жена, и моя ровесница, с которой мы могли болтать ночи напролёт. Она понимала эту абсурдность нашего "семейного счастья". И когда она влюбилась в охранника и сбежала, я даже не осуждала её. Кто-то должен был вырваться первым. А я осталась. До тех пор, пока отец не нашёл способ избавиться и от меня.

Я иду сквозь стеклянные двери аэропорта, таща за собой чемодан, который кажется тяжелее, чем был в Москве. Вокруг всё такое яркое, глянцевое, чужое. Люди улыбаются, спешат к встречающим, обнимаются, кричат от радости. А я чувствую себя невидимкой. Или, хуже того, экспонатом, которого привезли на выставку в другую страну.

Я умоляла отца оставить меня в Москве,но он был не преклонен.Он всегда отличался жёстким характером.А когда умерла мама, вообще стал для меня чужим.Но он меня вырастил и я не имею право его осуждать.

Но самая главная проблема в том,что я не хотела лететь в Калифорнию и ещё по одной причине.

И вот эта самая причина сейчас должен встретить меня в здании аэропорта. Тот, кого я пыталась вычеркнуть из головы все пять лет.

Я замечаю его не сразу. Сначала вижу этот чёрно-белый контраст, который врезается в сетчатку, его строгий тёмный костюм на фоне светлого зала. Он стоит чуть в стороне от толпы, не размахивает табличкой, не суетится.

Кирилл Викторович Богданов. Папин друг.

Мужчина, которого я когда-то, в свои пятнадцать, считала самым красивым, самым надёжным, самым… невозможным.

И вот сейчас его харизма просто валит меня наповал.Он слегка хмурится, высматривая меня в потоке пассажиров. В этом жесте вся его суть,собранность, контроль, дистанция.

Он ищет глазами меня, ту самую девочку с косичками, с рюкзаком, за которой обещал "присмотреть", пока я буду находиться в чужой стране.

Но он ещё не знает, что эта девочка выросла. И что она до сих пор смотрит на него так, будто он единственный якорь в этом чужом, раскалённом мире.

Я замираю на секунду, позволяя себе просто смотреть на него. Пять лет я убеждала себя, что это была детская влюблённость, глупый каприз. Но сейчас, стоя в десяти метрах от него, я чувствую, как внутри всё сжимается от одного его присутствия. Это не просто волнение. Это страх. Страх того, что он посмотрит на меня и увидит снова только дочь своего друга.

Он наконец-то замечает меня. Его взгляд скользит по толпе и вдруг замирает. В его глазах на долю секунды мелькает что-то, похожее на замешательство. Он явно не ожидал увидеть здесь эту версию меня. Я не опускаю глаз. Пусть смотрит. Пусть видит, что я больше не та маленькая девочка, которая пряталась за спиной отца и краснела от каждого его слова.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами становится гуще, тяжелее. Его лицо остаётся непроницаемым, но в этом спокойствии чувствуется напряжение, такое же, как в тугой струне, которая вот-вот лопнет.

- Амелия? Ты? - произносит он, и его голос, низкий, чуть хрипловатый, звучит здесь, в этом шумном зале, как что-то невероятно личное.

- Ты… ты так выросла!

Я делаю ещё один шаг вперёд, чувствуя, как каблуки стучат по полу, отсчитывая секунды моей новой жизни.

- Да, Кирилл Викторович! - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно прорывается эта горькая, колючая нотка.

- Я выросла. И теперь мне не нужна нянька.

Он от этого слова «нянька» удивляется и в его взгляде мелькает что-то, похожее на обиду, смешанную с раздражением. Но я не собираюсь жалеть о сказанном. Пусть знает, что я здесь не для того, чтобы быть удобной.

- Твой отец просил присмотреть за тобой! - говорит он, и в его словах нет укора, скорее, это констатация факта, броня, за которую он сейчас прячется.

-Поэтому твоя ирония не уместна,я человек слова и обещал ему помочь тебе с обустройством и с .. со всем остальным!

Я усмехаюсь, но в этой усмешке нет веселья.

- Мой отец много о чём просит. Но я здесь не для того, чтобы исполнять его просьбы,я чтобы учиться и присматривать за мной не надо!Я взрослая девочка!

Он смотрит на меня долго, пристально, и в этом взгляде я вижу не только взрослого мужчину, оценивающего ситуацию, но и что-то ещё. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание. Будто он впервые видит меня не как дочь друга, а как женщину. И этот взгляд обжигает сильнее калифорнийского солнца.

- Ладно! Взрослая девочка! - наконец произносит он, слегка наклоняя голову, и я замечаю, как напряжены его плечи.

- Давай сначала доберёмся до дома. А потом будем разбираться!

Я киваю, чувствуя, как внутри всё дрожит от этой странной смеси облегчения и страха. Он рядом. Он здесь. И теперь мне придётся учиться жить с этим. С тем, что самый запретный человек в моей жизни стал моим единственным проводником в этом чужом городе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2 Кирилл

Я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть усталость, которая налипла за день, как пыль на стекло. В офисе и правда всё валилось из рук, сроки по контракту горели, юристы сыпали правками, инвесторы требовали гарантий, которых пока не было. Я привык держать всё под контролем, но сегодня контроль будто ускользал сквозь пальцы.

Телефон завибрировал настойчиво, будто знал, что я не хочу отвечать. И на экране высветился Мишка. Сердце слегка дёрнулось.

С Мишей Речкиным мы прошли столько, что одного взгляда хватало, чтобы понять друг друга без слов. Стройки, промерзшие площадки, ночи над сметами, споры до хрипоты и победы, от которых кружилась голова. А теперь разные страны, разные ритмы и только эти звонки напоминали, что прошлое никуда не делось.Миша в Москве стал большим инвестором,но его деятельность не была чиста. А я пять лет назад решил уехать в Калифорнию,чтобы здесь начать всё сначала.

Я выдохнул и нажал "принять".

- Да, Миш! Привет! Неожиданно,но рад,слышать тебя друг! - голос прозвучал чуть резче, чем хотелось, выдавая напряжение.

- Здравствуй, Кирилл, взаимно рад! Ты весь в делах? Даже не помню, когда последний раз и виделись с тобой? - голос Миши звучал так привычно, будто мы виделись вчера.

Я прикрыл глаза, пытаясь выцепить из памяти тот самый день. Мелькнула картинка, промозглый московский вечер, мокрый асфальт, мы стоим у офиса,который снимали вместе, курим и смеемся над какой-то глупой шуткой, которая тогда казалась невероятно смешной.

- Кажется,лет пять! - тихо ответил он, и в этом "пять" прозвучала странная тяжесть, будто за эти годы уместилось слишком много всего, что словами не передать.

- Даа,много воды утекло! - протянул Миша, и в этой паузе я услышал всё, и то, что друг понимает, как тяжело сейчас приходится, и то, что не будет давить расспросами, если не хочется.

- Слушай, не буду долго грузить тебя! Я на самом деле Кирилл к тебе с просьбой! - Миша будто специально сменил тон, сделал его легче, будто накинул на серьёзность тонкий слой будничности.

- Ты же помнишь,у меня есть дочь Амелия? - начал Миша и перед глазами вспыл образ девчушки-пацанки с вечно разбитыми коленками.

- Ну конечно помню! - ответил я,не понимая к чему клонит друг.

- Кирилл мне нужно,чтобы ты за ней присмотрел, там в Калифорнии? - сказал Миша.

А я из его слов пытаюсь понять о чём идёт речь.

"Присмотреть за Амелией…" Я сжал телефон, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.

- Подожди, Миш. - я невольно понизил голос, хотя в кабинете никого не было.

- Ты сейчас серьёзно? В каком смысле "присмотреть"?

На том конце провода повисла короткая пауза, та самая, в которой Миша всегда собирался с мыслями, прежде чем сказать что-то важное.

- В прямом смысле Кир! - наконец ответил он, и в его голосе впервые прорезалась не привычная бравада, а усталость, почти надлом.

- Просто… я не справляюсь. С Жанной,моей женой, они на ножах, Амелия дома как на пороховой бочке. Я думал, пусть поучится, выдохнет. А я тут разгребу… ну, свои дела.

Я знал, какие "дела" разгребает Миша. И знал, что за этим «разгребу» могут стоять вещи, о которых лучше не спрашивать.

- Ты же понимаешь, что она не ребёнок уже? - тихо отвечаю я Мише.

- Ей сколько уже?Двадцать наверно?

- Да,двадцать исполнилось, две недели назад! Но это ничего не меняет,мала она ещё Кир для взрослой жизни! - коротко бросает Миша, и в этом слове «мала» прозвучала такая тяжесть.

- И она моя дочь! И я… я не хочу, чтобы она видела то, что тут творится. Пусть будет там. В безопасности. А ты… ты единственный, кому я могу её доверить.

Я снова провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть не только усталость, но и это чувство, будто меня загнали в угол.Мишка мой друг,который мне помогал в моих начинаниях за границей,когда казалось,что я не справлюсь. И я конечно не мог ему отказать.

- Ладно! - выдохнул я наконец.

- Когда она прилетает?

- Она уже летит дневным рейсом. В Калифорнии самолёт будет уже через два часа.Я хотел раньше тебе позвонить,не получилось.Квартиру я ей снял,адрес и всё остальное, скину на твою почту!

- Спасибо, Кир. Я тебе должен! - продолжил Миша,но я его резко прервал.

- Не надо Миш! Просто… не подставляй себя! - ответил я ему серьезно.

- Постараюсь. - сухо ответил он и я понял, это максимум, на что он сейчас способен.

Мы попрощались и я ещё минуту сидел, глядя на погасший экран телефона.На ноуте пропиликала почта и я записал в телефон всю информацию,что скинул Миша.

"Да, друг, ну и задачу ты мне задал…?" - прошептал я в пустоту кабинета, а слова прозвучали чуждо, будто их произнёс кто-то другой.

Через сорок минут я вышел из офиса и город накрыл меня сразу, шумом и жарой.Этот густой калифорнийский воздух, который будто лип к коже и мешал дышать. Я шёл к машине, не замечая ничего вокруг, а перед глазами стояла та Амелия из прошлого,с косичками, которая когда-то смотрела на меня снизу вверх, будто я был кем-то вроде героя.

Аэропорт был в часе езды.Зал встретил меня гулом голосов и смехом.Рейс уже обьявили и я стал высматривать глазами ту девчонку,что помнил ещё ребёнком.

И когда я её увидел,сначала подумал,что это не она. Девочка шла, таща за собой чемодан, который, казалось, весил больше неё. Её плечи были напряжены, спина прямая, будто она боялась, что если хоть немного расслабится, просто рассыплется.Она не выглядела счастливой. Не выглядела спокойной. Она выглядела так, будто весь мир был против неё.

Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидел узнавание и ещё столько всего. Усталость, злость, обиду… и что-то ещё, что заставило моё сердце сжаться. Это было не просто "я взрослая". Это было "не подходи, обожжёшься".

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как воздух между нами становится наэлектролизованней.

- Амелия? Ты? Ты… ты так выросла! - я не смог сдержать этого, потому что это была правда.

Она подняла подбородок, посмотрела прямо, не опуская глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, Кирилл Викторович! - её голос звучал ровно, но в нём прорывалась эта горькая, колючая нотка.

- Я выросла. И теперь мне не нужна нянька.

Меня её слова не задели,а только дали понять,что девочка выросла внешне,но внутри она ещё тот же ребёнок.

-Твой отец просил присмотреть за тобой!Поэтому твоя ирония не уместна,я человек слова и обещал ему помочь тебе с обустройством и с .. со всем остальным! - ответил я чуть жёстко.

Её глаза на мгновение расширились, будто она не ожидала, что я так отвечу. И в этом взгляде мелькнуло что-то ещё.

- Мой отец много о чём просит. Но я здесь не для того, чтобы исполнять его просьбы,я чтобы учиться и присматривать за мной не надо!Я взрослая девочка!

Я замер на долю секунды.Да,Амелия действительно уже не выглядела как ребёнок.

Её шикарные волосы струились волнами по плечам. Линия рук, груди, бёдер… Всё это складывалось в образ, от которого меня крыло волной желания. Но я тут же одёрнул себя:

"Всё, Кирилл, остановись! Она дочь твоего друга!Ты совсем с ума сошёл!

Тебе просто не хватает секса!И у тебя есть Джесика!"

Я резко выдохнул, будто сбрасывая с себя это наваждение и ответил злясь больше на себя,чем на неё.

- Ладно! Взрослая девочка!Давай сначала доберёмся до дома. А потом будем разбираться!

Глава 3 Амелия

Мы выходим на стоянку и жара обрушивается на меня с новой силой, будто кто-то распахнул дверцу раскалённой печи. Солнце висит в небе тяжёлым медным диском и даже тень от навеса не спасает.

В Москве летом тоже бывает жарко, но там зной всегда какой-то… городской, что ли. Он смешивается с запахом асфальта, выхлопов, ветра между высоток и в нём есть жизнь, движение, ритм. А здесь воздух будто застыл, стал густым сиропом, в котором вязнут слова, мысли, даже шаги.

Кирилл Викторович молча берёт ручку моего чемодана, так уверенно, привычно, будто это самое естественное дело на свете, грузить мой багаж, везти незнакомую (а на самом деле очень даже знакомую) девушку в незнакомый ей город и разбираться с чужими проблемами.

Я ныряю в салон на заднее сиденье, будто прячусь. Но прятаться тут не от кого. И в нос ударяет запах кожи салона, тонкого ароматизатора и его парфюма. Тот самый, что я помнила все эти годы. Он его так и не сменил. Неброский, строгий, с лёгкой горчинкой, как тёмный шоколад. И сейчас он заполняет мои лёгкие, оседает где-то под рёбрами, и я вдруг понимаю, что дышать стало одновременно и легче, и труднее.

Машина трогается, и первые секунды я смотрю в окно, не видя ничего, только мелькание света и тени, блики на стёклах, расплывчатые силуэты пальм. Кондиционер работает на полную, но прохлада не сразу добирается до кожи, она сначала скользит по поверхности, не в силах пробиться сквозь эту липкую, душную жару, что прилипла ко мне ещё на трапе.

- Здесь всегда так жарко? - спрашиваю я, сама удивляясь, как тихо звучит мой голос после всей этой внутренней бури.

Кирилл Викторович чуть поворачивает голову, ровно настолько, чтобы я увидела его профиль в зеркале заднего вида, твёрдый, чёткий, будто высеченный из камня.

- Почти. Лето тут не отпускает до октября. Зато ночи хорошие. Прохладные. Ветер с океана.

Он говорит ровно, без эмоций.

Я киваю, хотя он и не смотрит на меня, и снова отворачиваюсь к окну. Бесконечные ряды одинаковых домов с черепичными крышами, яркие вывески, люди в лёгкой одежде, всё это чужое, незнакомое, будто декорации к фильму, в котором я случайно оказалась главной героиней. И я не знаю, нравится мне этот фильм или нет.

Тишина в салоне становится не выносимой. Она не давит, но и не даёт расслабиться, висит между нами, как тонкая плёнка, которую страшно проткнуть лишним словом. Я сжимаю пальцы на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в ткань платья, и пытаюсь собрать мысли в кучу.

- Куда мы едем? - снова спрашиваю я, потому что молчать дольше уже невозможно.

- В квартиру, которую снял для тебя твой отец. Недалеко от кампуса...Там всё готово...

В его голосе нет ни осуждения, ни иронии, просто констатация факта. Но от этих слов мне становится горько.

"Всё готово".

Как будто меня упаковали, как посылку и отправили по адресу, где уже всё расставили по полочкам. Даже думать не надо.

- "Папа" как всегда, обо всём позаботился! - тихо говорю я, и в этих словах столько горечи.

Кирилл Викторович на секунду, будто сдерживая вздох, крепче сжимает руль.

- Амелия,твой отец переживает за тебя. По-своему.

- По-своему. - повторяю я, и это слово звучит как приговор.

Ещё несколько минут мы едем в тишине, и только шум кондиционера и тихий гул мотора нарушают её. Я смотрю, как солнце садится за крыши домов, окрашивая небо в цвета расплавленного золота и алого огня, и я вдруг чувствую, как усталость накатывает волной.

Когда машина наконец останавливается,мы выходим.

- Твоя квартира на шестом этаже! - говорит он, подхватывая чемодан так легко, будто тот совсем ничего не весит.

Я киваю, не находя слов. В горле пересохло не от жары, а от этой странной, колючей тишины, которая снова повисла между нами. Он идёт чуть впереди, и я невольно ловлю ритм его шагов, чёткий, уверенный, будто он знает, куда идёт.

Он первым заходит внутрь, ставит чемодан у порога и оглядывается. А я стою на пороге, не решаясь переступить эту невидимую черту. Квартира светлая, просторная, с большими окнами, из которых виден город, но он чужой, не мой. Здесь пахнет новизной, чистящими средствами, чем-то обезличенным.Но я прохожу вглубь не для того, чтобы доказать что-то, а просто чтобы перестать стоять на пороге, будто я здесь в гостях.

- Амелия,мне нужно сейчас уехать! Дела! Но если тебе что-то понадобится,звони? Мой номер я тебе скину в смс! - говорит Кирилл Викторович,смотря на меня, пока я обхожу территорию квартиры,где мне предстоит жить.

- Мне не нужна помощь! Я сама разберусь,сама найду кампус,сама... - голос звучит резче, чем хотелось бы,но поворачиваясь я замолкаю,так как вижу,что он подходит ко мне,не близко,но ощутимо. И в его глазах снова то выражение лица как в аэропорту и от этого по телу проходит дрожь.

Его желваки ходят ходуном, а в глазах вспыхивает что-то острое, не просто раздражение, а какая-то внутренняя борьба, будто он сам себя сейчас сдерживает, чтобы не схватить меня и не встряхнуть, чтобы докричаться сквозь эту стену, которую я выстроила между нами.

- Амелия, я понимаю, что ты хочешь быть самостоятельной! - говорит он, и в его голосе слышится напряжение, натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

- Но я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому, извини, но придётся потерпеть моё общество.

От этих слов у меня внутри всё сжимается. От того, как ему тоже даётся не легко это "придётся потерпеть". Как будто ему самому невыносимо быть здесь, быть моей "нянькой", моим "надзирателем", моим… кем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4 Кирилл

Когда я соглашался на просьбу Миши присмотреть за его дочерью, я думал, что всё будет проще. Ну, встречу, отвезу, покажу пару мест, дам пару советов, как тут обустроиться в первые недели и на этом моя миссия закончится. Но когда я увидел эту девочку в аэропорту, я понял, будет не просто. И это не оттого, что она капризничала или делала что-то не так. Будет не просто мне. Эта девочка вызывала во мне совсем другие ассоциации, и я тщетно отгонял их от себя.

У меня есть Джесика. А Амелия,запрет! Она юная девочка,у нас разница в возрасте почти восемнадцать лет,она дочь друга и я не имею права вообще думать о ней в таком "ключе". Эти мысли кололи, как осколки стекла, и я снова и снова проговаривал про себя эту мантру, будто она могла меня спасти.

Квартира, которую снял Миша, находилась недалеко от моего офиса, даже здесь он всё учёл. И институт, в котором будет учиться Амелия, тоже был в этом же районе. Будто он пытался выстроить для неё безопасный маршрут по чужому городу, от дома до учёбы и обратно.

Пока мы ехали, я ловил в зеркале её отражение, она смотрела в окно, но мельком иногда кидала на меня взгляды.Я пытался сосредоточиться на дороге, на привычных манёврах, на том, как безопасно вести машину по знакомым улицам, чтобы хотя бы так дать ей понять, здесь можно не бояться, тут всё под контролем. Но сам я не чувствовал никакого контроля. Внутри всё было перекручено, перепутано, долг перед другом, неловкость перед этой выросшей девочкой, и это предательское, жгучее чувство, которое я запрещал себе называть.

Когда мы подъехали к дому, я вышел первым.Она чуть помедлила, потом всё-таки вышла, не глядя на меня.

Я её сейчас понимал как никто другой. Чужой город,чужая обстановка,сам был в такой же ситуации пять лет назад.Но я был уже состоявшимся человеком,который многое в жизни повидал.А Амелия,она ещё молода и только начинает свои первые взрослые шаги.

Я видел, как она безразлично осматривала квартиру. Ни удивления, ни радости, ни даже лёгкого любопытства, будто всё это не имело к ней никакого отношения.

Да, девочка не проста. Она хочет казаться самостоятельной, будто если хоть на секунду позволит себе слабость, мир тут же обрушится. Но, к сожалению, я не мог дать ей ту свободу, о которой она так отчаянно заявляла. Я обещал Мише. И как бы мне ни хотелось спорить с Амелией, как бы ни раздражала эта вынужденная роль опекуна, она будет меня слушаться, хотя бы потому, что у неё сейчас нет выбора.

Я вышел из её квартиры со смешанными чувствами. В груди теснило от этой неловкой, колючей ответственности, от ощущения, что я шагаю по минному полю, где любое слово может стать ошибкой. С одной стороны, друг, который доверил мне самое дорогое. С другой Амелия, которая вызывала во мне бурю чувств.

Сев за руль, я на секунду замер, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Потом резко выдохнул, будто сбрасывая с себя этот груз, хотя понимал,он никуда не денется. Включил зажигание и поехал в сторону компании.

В офисе меня тут же накрыла привычная суета,звонки, письма, срочные вопросы.Контракт по объекту на побережье висел надо мной "дамокловым мечом", юристы сыпали правками, сроки горели. Я просматривал документы, но строчки расплывались перед глазами, а в голове снова и снова прокручивался тот момент в аэропорту.

День тянулся бесконечно. Каждый раз, когда телефон лежал рядом, я ловил себя на том, что жду, хоть какого-то сообщения или звонка от Амелии.К вечеру суета немного стихла. Я откинулся на спинку кресла, потер виски, пытаясь вернуть ясность мысли.

Телефон завибрировал, когда за окном уже стояла глубокая ночь. Я взглянул на экран, Миша. А в Москве уже день вступал в свои права.

Я выдохнул, собираясь с силами, и нажал "принять".

- Кирилл,ты ещё в офисе?Раньше не смог тебя набрать! - голос Миши звучал напряжённо, но привычно деловито.

- У вас уже поздно, а у нас тут день в разгаре. Всё нормально?Как Амелия?

Я на секунду замер, подбирая слова, чтобы не выдать ни своей неловкости, ни того, как сильно эта девочка успела меня зацепить.

- Привёз, устроил. Квартира в порядке, всё как ты просил.Не волнуйся!

Миша помолчал и в этой паузе я услышал всё, и его тревогу, и попытки казаться спокойным, и то, как тяжело ему вообще об этом спрашивать.

- А она сама?Она не берёт трубку! - проговорил он наконец, и в этом слове было столько отцовского страха, что у меня внутри что-то дрогнуло.

- Не злится? Просто… я знаю, что она упрямая и характер тот ещё!

Я прикрыл глаза, вспоминая, как Амелия стояла в квартире, безразлично скользя взглядом.

- Злится! - честно ответил я, не видя смысла сглаживать углы.

- И имеет на это право. Для неё тут всё чужое!

Миша глухо выругался себе под нос.

- Прости, Кир. Я знаю, что свалил на тебя свою дочь. Просто… здесь такой ад, что если она останется...

- Не надо извиняться! - тихо сказал я.

- Ты отец и делаешь, как считаешь нужным, чтобы её защитить. Я просто… буду с ней рядом. Постараюсь не давить.

Он снова помолчал, будто эти слова были для него чем-то вроде опоры.

- Спасибо! Ты не представляешь, как это для меня важно. Я разгребу тут свои дела,как только смогу и сразу приеду к ней.

- Договорились! - ответил я ему.

Мы попрощались с Мишей и я решил перезвонить Амелии, узнать, как она там, как обустроилась, может, что-то нужно, продукты, какие-то мелочи, да и что лукавить, просто голос её услышать и убедиться, что она в порядке.

Я уже потянулся к телефону,но только я хотел нажать "вызов", как экран вспыхнул, и на нём высветилась Джесика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5 Амелия

Когда дверь за Кириллом Викторовичем закрылась, в квартире стало слишком тихо. Эта тишина не была уютной, она будто подчёркивала, насколько я здесь чужая. И вдруг, вопреки всей моей браваде, мне отчаянно захотелось, чтобы он вернулся. Хоть на минуту. Хоть чтобы просто снова услышать его спокойный, чуть хрипловатый голос, который как будто удерживал мир от того, чтобы не рассыпаться на осколки.

"Амелия ты же сама показала ему, что ты самостоятельная?" - язвительно шептал внутренний голос, и от этого становилось только хуже.

Да, я хотела быть сильной.Гордость не пускала. Или страх. Страх, что он обернётся, посмотрит на меня и снова увидит упрямую девочку, которая всё делает назло.

А потом навалилась усталость. Перелёт, смена часовых поясов, этот чужой воздух, который будто высасывал силы… Я едва успела принять душ, как рухнула на кровать и сон накрыл меня.

Проснулась я от тишины. Такой густой, какой в Москве не бывает даже ночью, там всегда где-то гудит лифт, шуршит за стеной сосед, гудит трасса за окном, город никогда не спит. А здесь тишина была живой, осязаемой, будто дом дышал медленно и ровно, не замечая, что внутри него кто-то есть.

За окном уже стемнело. Город горел огнями, непривычно яркими, слишком чистыми, будто нарисованными. Я потянулась за телефоном и только тогда заметила пропущенные,три от отца и одно от Ритки.

Ритка. Единственная, кто знал меня всю.Все мои "тараканы" и та,кому я могла многое доверить.

С отцом разговаривать не хотелось. Вообще. Пусть узнает всё у Кирилла Викторовича. В конце концов я не напрашивалась на эту поездку.

Я нажала на вызов Ритки и прижала телефон к уху.

- Ну наконец-то! - выдохнула она, и от этого привычного, чуть ворчливого тона у меня на глазах выступили слёзы.

- Я уже думала, ты там растворилась в этом своём калифорнийском зное!

- Прости… Я уснула. - пробормотала я и голос дрогнул.

- Ну и чего с голосом, как будто тебя отправили не в солнечную Калифорнию, а на Дальний Север? - ответила она, и в этом ворчании столько родного, что слёзы, которые я так старательно сдерживала, всё-таки прорвались.

- Не знаю, Рит… Здесь всё чужое! - прошептала я, обхватывая себя руками, будто так можно было удержать хоть каплю тепла.

- А самое фиговое, что меня встречал в аэропорту человек, которого я так старательно пыталась забыть все эти годы!

Ритка на секунду замолчала и в этой тишине я почти услышала, как она прислушивается, чтобы сейчас быть только со мной.

- Кирилл? - тихо спросила она, без лишних уточнений, потому что знала всё.

Знала про те пять лет, когда я пыталась вычеркнуть его из мыслей, про то, как я прятала взгляд, если отец упоминал его имя, про то, как однажды ночью я плакала у неё на плече и шептала:

"Почему именно он?"

- Да! Он стоял там, такой… невыносимо красивый. Как будто весь этот хаос вокруг него просто не существует. А у меня внутри всё дрожало. Я столько лет убеждала себя, что это была просто детская глупость. Что я выросла, что мне всё равно. А стоило его увидеть и будто пять лет никуда не делись! - выдохнула я.

- Во дела! - воскликнула Ритка, и в этом возгласе было столько привычного, родного возмущения, что мне даже плакать вдруг перехотелось.

- У Мишки, значит, действительно всё серьёзно с бизнесом "полетело", раз решил тебя отправить так далеко! - она будто больше себе это сказала, чем мне, будто пытаясь уложить в голове всю эту нелепую, несправедливую логику взрослого мира.

- Ты о чём, Рит? - переспросила я.

- Прости, Амели, лишнего сейчас наговорю тебе! Твой отец, взрослый человек, у него своя жизнь, свои решения, и он имеет на них право. Но это не значит, что тебе от этого должно быть легче.

- Но вот,что я тебе скажу девочка!Пусть всё идёт как идёт,ты начни учёбу!А этот твой Кирилл пусть тебе помогает,не отталкивай его,ты сейчас пока там одна! Втянешься,познакомишься может с калифорнийским каким-нибудь красавчиком и всё, забудешь про своего"старичка"!

- Старичка, Рит! Ты же видела его на фото? Сейчас он стал ещё красивее, как с годами дорогое вино! - ответила я и сама удивилась, что в голосе вдруг проскользнула улыбка.

Ритка на том конце провода фыркнула.

- Ну да, ну да… дорогое вино! - протянула она с нарочитой серьёзностью.

- Только помни, Амель, вино надо дегустировать, а не топить в нём все свои печали. И не надо из него делать смысл жизни.

Я тихо рассмеялась, и этот смех вышел немного дрожащим, но настоящим.

- Я и не собираюсь!Ты же меня знаешь?

- О, да! Та ещё заноза! Но я тебя всё равно люблю! - ответила Ритка, и в её голосе снова прорезалась эта привычная, родная теплота, будто она не в тысячах километров от меня, а сидит рядом.

- И я тебя! - прошептала я, и от этих простых слов внутри будто что-то чуть-чуть распрямилось, как туго скрученная пружина, которая наконец-то получила право чуть-чуть ослабнуть.

- Знаешь, если бы не ты, я бы сейчас, наверное, просто завыла от тоски. А так… даже реветь перехотелось.

- Ну вот, уже прогресс. Запишем в дневник достижений. - хмыкнула Рита.

Я невольно улыбнулась.

- Ты всегда умеешь превратить катастрофу в приключение. Даже если это приключение происходит в чужой квартире, в чужой стране, с чемоданом, который я кстати так и не распаковала!

- Ну вот,у тебя есть чем заняться на досуге! И не грусти,всё в твоих руках красотка!- тут же подхватила она.

Мы ещё немного поболтали, про ерунду, про мелочи. И с каждым её словом этот чужой город за окном становился чуть менее пугающим.

Когда мы попрощались, я положила телефон на тумбочку и огляделась.Потом поднялась и подошла к окну. Ветер с океана стал сильнее, он шевелил занавеску, приносил запах соли и чего-то бескрайнего, свободного. Город горел огнями, и на этот раз они не казались мне нарисованными. Они были живыми. Настоящими.Я не знала, понравится ли мне когда-нибудь Калифорния. Не знала, смогу ли я привыкнуть к её яркому свету, к её густой жаре, к этой звенящей тишине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Но завтра будет новый день! - подумала я, натягивая свитер, в который тут же уткнулась носом, вдыхая знакомый запах дома.

Завтра я пойду на кампус.Скоро учёба.А сегодня… сегодня я просто позволю себе быть уставшей и немного потерянной. И это нормально!".

Глава 6 Кирилл

Я прикрыл глаза на секунду и прижал телефон к виску, будто так можно было выдавить из головы всё лишнее. Хотелось просто выдохнуть.День сегодня выдался бесконечный.

И Джесика не была виновата в том, что меня сейчас всё раздражало. Нужно было сейчас отвлечься, а с ней можно было это сделать. Выкинуть все ненужные мысли из головы хорошим сексом.

- Да, Джесика! - ответил я спокойно, хотя в душе был хаос.

- Привет, дорогой! - ответила она на хорошем разговорном русском.

- Голос уставший у тебя. Я хочу увидеть тебя, может, встретимся? - снова добавила Джесика.

Я стиснул зубы, пытаясь удержать равновесие между тем, что мне хотелось, и тем, что я должен был чувствовать.

Джесика шикарная женщина, младше меня на пять лет, и казалось, у нас одинаковые взгляды на жизнь. В постели с ней интересно, но на большее я не соглашался. Хотя понимал нужна семья, мне уже скоро сорок. Только вот "семья" в моих мыслях сейчас звучала как чужой сценарий, не мой. Как будто кто-то другой должен его проживать, а я просто гость на этой премьере.

- Здравствуй,давай встретимся! - сказал я, и в этом "давай" прозвучало не столько желание, сколько отчаянная потребность заглушить внутренний шум.

Она тут же подхватила:

- Приезжай ко мне!Заодно накормлю тебя поздним ужином!Ты наверняка опять на перекусах! Ну и просто поговорим.

Разговоры сейчас были последним, чего хотелось. Хотелось просто на пару часов перестать быть тем, кто обязан всё держать под контролем. Тем, кто пообещал другу присмотреть за его дочерью. Тем, кто должен быть безупречным.

Но так как я обещал Мише,а обещания я держал,мне нужно было проверить как там обустроилась Амелия.Поэтому я решил не звонить ей,а заехать.Заодно заскочить в магазин,купить продуктов,хотя холодильник был у неё забит.

" Даа Кирилл...что с тобой происходит?Ты сейчас пытаешься угодить какой-то девчонке?"- твердил внутренний голос.

Но я тут же пытался себя переубедить.Это всего лишь помощь дочери друга,не более.

Заехал в супермаркет набрал фруктов,сладкого,хотя не знал,что любит Амелия.Но наверно все молоденькие девочки любят сладкое.И подъехав к её дому,поднялся и нажал на звонок.Прошло не больше пары секунд,как за дверью послышался голос Амелии.

- Кто там? - ответила она настороженно.

- Амелия,это Кирилл Викторович,открой! - ответил я, как можно спокойно.

Через пару секунд,замок щёлкнул и дверь открылась.Амелия стояла на пороге в пижаме,видимо уже готовясь ко сну и эта пижама больше открывала всё,чем скрывала.Волосы были заплетены в те же самые косы,как в детстве,тонкая шея,высокая грудь,округлые бёдра,которые я сейчас хотел...

Я понимал,что я сейчас задерживаю на этой девочке взгляд дольше, чем положено другу её отца,но поделать с собой ничего не мог. А эта засранка,ещё больше подливала масла в огонь,нисколько мне не помогая.

- Кирилл Викторович,вы могли бы просто мне позвонить? У меня всё в порядке! - ответила она и сделала шаг,чтобы закрыть входную дверь,обдавая своим цветочно-свежим ароматом,от которого у меня внутри всё перевернулось.

- Вижу,что в порядке! - ответил я ей немного грубым голосом и отступил в сторону, не от неё, а от самого себя, от того, как близко подступила ко мне эта запретная, острая тяга.

Пакет с покупками врезается ребром в ладонь, и эта резкая, почти спасительная боль напомнила, я здесь не за этим.

- Хотел просто увидеть всё своими глазами! - ответил я ей,отводя от неё взгляд и проходя на кухню.

Амелия направилась за мной следом.

В квартире пахло чем-то тонким, девичьим, и этот запах тут же ударил снова по нервам, обостряя всё, тишину, свет лампы, её дыхание.Кухня маленькая и от этого пространство казалось ещё более интимным, будто мы оказались в каком-то отдельном, закрытом от всего мира месте.

- Ты голодная? - спросил я, ставя пакет на стол и стараясь, чтобы вопрос звучал обыденно, как у человека, у которого внутри не бушует шторм.

Амелия пожала плечами, но я заметил, как её взгляд скользнул к пакету, к яркой обёртке шоколадных конфет, и в этом коротком взгляде мелькнуло что-то похожее на детское предвкушение, которое она тут же пыталась спрятать.

- Я перекусила,так что не переживайте Кирилл Викторович,я не голодная! - ответила она безразлично, стоя, сложив руки перед собой,как-будто закрываясь от меня.

- Ты почему отцу не отвечаешь,он волнуется! - перевёл я тему и снова посмотрел на неё.

Амелия замерла, будто я швырнул в неё чем-то тяжёлым. Плечи её чуть приподнялись, как у кошки, которая готова ощетиниться, и в глазах мелькнуло это знакомое, "не лезь".

- Я… я не хочу с ним говорить! - тихо, почти шёпотом, будто сама себе не захотела признаваться в этой слабости, ответила она.

И тут же попыталась вернуть себе колючесть, выпрямляя спину и вздёрнув подбородок.

- Да и вы наверно сами всё ему уже рассказали!

Я замер, будто налетел на невидимую стену. Её слова ударили не злобой, в них была обида, острая и свежая, как порез. И я вдруг понял,она не просто злится на отца. Она чувствует себя преданной.

- Нет, Амелия! - тихо, но твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела, я не пытаюсь её поучать, я говорю правду.

- Ничего я ему не рассказывал. Не моё это дело, пересказывать твои эмоции. Я просто сказал, что ты доехала, что квартира в порядке. И что ты имеешь право злиться.

Она на секунду опустила взгляд, будто проверяя, не вру ли я. Потом снова подняла на меня глаза и в этом взгляде было столько уязвимости, что у меня внутри всё сжалось.

- Пусть живёт своей жизнью. У него там свои проблемы… А я тут. Сама. - прошептала она, и голос её дрогнул, хоть она и старалась держаться ровно.

Я шагнул ближе, но оставил между нами эту необходимую дистанцию. И заговорил тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть её откровенность:

- Он твой отец, Амелия.Он отправил тебя сюда не потому, что хотел избавиться. Он сделал это, потому что любит. По-своему, неуклюже, может, даже неправильно,но любит. И для него знать, что ты здесь, в безопасности, это важно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Её ресницы дрогнули, и я увидел, как в глазах блеснули слёзы. Она быстро сморгнула, не позволяя им пролиться, и отвернулась, будто стыдясь этой слабости.

- Может быть вы в чём то правы Кирилл Викторович,но не делайте из моего отца героя,вы не виделись с ним пять лет,он изменился по крайней мере в моих глазах! - ответила она,снова посмотрев на меня с вызовом.

- Ты права! Я не видел его пять лет. И не знаю, каким он стал. Но знаешь, что я тебе скажу? Если твой отец отправил тебя сюда, значит, среди всех своих "дел", он нашёл в себе силы сделать хоть что-то для тебя. Пусть неуклюже. Пусть криво. Но это было про заботу. И это лучшее, на что он сейчас способен! - твёрдо сказал я.

- А я хочу, чтобы он был просто… нормальным отцом! - прошептала она, и в этом шёпоте было столько горечи, что мне захотелось стереть из её памяти все те моменты, когда отец её подводил.

Я посмотрел на часы, было уже поздно, и я вдруг вспомнил, что собирался к Джесике. Но сейчас эта мысль казалась какой-то далёкой, почти чужой. Как будто в эту минуту здесь, на этой крошечной кухне, было единственное место, где я действительно был нужен.

- Амелия, мне пора! Завтра я могу тебя свозить в кампус, если хочешь? Или ты сама разберёшься?

Она чуть помедлила, будто взвешивала каждое слово, прежде чем его выпустить. Потом пожала плечами,но в этом движении уже не было той резкой, отгораживающей злости.

- Не знаю… Наверное, лучше сама. Не хочу, чтобы из‑за меня у вас срывались планы.

Глава 7 Амелия

Я сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела, как город постепенно гасит свои огни, один за другим, будто кто-то неторопливо выключал лампы в огромном театре. В комнате становилось темнее, а мысли громче. Они кружились, сталкивались, не давали ни секунды тишины.

"Он ведь не обязан обо мне заботиться! - шептала я себе, утыкаясь лбом в прохладное стекло.

Он просто друг отца. Дал слово. Держит его. Всё".

Но от этого "всё", почему-то становилось только хуже .Потому что каждый его жест, как он чуть задержался у двери, будто хотел что-то добавить, но не нашёл слов, как в последний момент всё-таки обернулся и сказал:

"Если что, сразу звони" - всё это отзывалось внутри странным теплом, от которого хотелось одновременно плакать и злиться.

Я злилась на себя за эту слабость. За то, что мне так важно было, чтобы он смотрел на меня не как на чью-то дочку, не как на задачу, которую надо решить, а как на… кого-то, кто для него что-то значит.

И эта ревность, гадкая, колючая, царапала изнутри. Мысль о том, что у него может быть женщина, которая не требует от него быть "ответственным", не заставляет его чувствовать долг, эта мысль жгла внутри.

"Да что со мной не так?" - прошептала я, сжимая кулаки.

Пять лет я училась не думать о нём. Пять лет убеждала себя, что это была просто детская вспышка, нелепая влюблённость, которая растает, как утренний туман. А теперь этот туман вернулся, густой, непроглядный, и я снова в нём задыхаюсь.

Утром, когда первые лучи солнца скользнули по полу, я встала раньше, чем зазвенел будильник. Надела платье, так как по прогнозу,сегодня опять должна быть жара.Собрала волосы в небрежный хвост. В холодильнике нашлись йогурт и банан, этого хватит.

Перед выходом я остановилась у зеркала. В отражении была не та девочка с косичками, а девушка, которая должна быть самостоятельной и жить в тех условиях,в которых она оказалась.

В телефоне забила адрес кампуса, в котором мне предстояло через два дня начать обучение. Здание представляло собой комплекс корпусов, чем‑то похожих на наши в Москве, но вокруг кампуса было много зелени и бесконечные лужайки. Будто кто‑то специально разбавил бетон и стекло жизнью, чтобы студентам было где передохнуть.

Зайдя внутрь, я сориентировалась, где кабинет приёмной комиссии. Было немного не по себе слышать американскую речь, но, так как я хорошо понимала и разговаривала на иностранном, мне это было привычно. Просто слова звучали иначе, быстрее, легче.

Я подошла к стойке, и девушка за ней улыбнулась так искренне, что я невольно улыбнулась в ответ.

- Hi! I’m Amelia. I’m here to finalize my enrollment! - сказала я, и собственный голос прозвучал на удивление спокойно.

Она кивнула, щёлкнула мышкой, нашла мою фамилию, и дальше всё пошло по цепочке, подпись здесь, инициалы там, пропуск, карта кампуса, брошюра с правилами. Каждое действие было маленьким шагом, который отдалял меня от той Амелии, что стояла вчера в аэропорту.

Когда всё закончилось, я вышла обратно в коридор и вдруг остановилась, потому что поняла, я сделала это. Сама. Без отца, без Кирилла Викторовича, без чьих‑то указаний. Просто пришла и разобралась.

Лужайки манили присесть, но я не стала. Вместо этого пошла по дорожке, разглядывая карту и стараясь запомнить повороты. Мне хотелось знать этот маршрут наизусть, чтобы в первый учебный день не выглядеть растерянной.

И тут телефон в кармане завибрировал. Я вытащила его, и сердце на секунду подпрыгнуло, вдруг это он? Но нет, сообщение было от Ритки:

"Как дела Амели?Ну что, уже чувствуешь себя местной?"

Я улыбнулась и быстро набрала:

"Почти местная. Только что оформилась в приёмной кампуса".

Ответ пришёл почти сразу:

"Вот видишь! Ещё пара дней и будешь как американка. Держи хвост пистолетом!"

Я улыбнулась,спрятала телефон и пошла дальше.Но только я хотела свернуть к местному парку прогуляться,как впереди я увидела его.

Кирилл Викторович стоял у края дорожки, чуть в стороне от потока людей. Он не выглядел так, будто поджидал меня, скорее, будто просто оказался в нужном месте в нужное время. Но я знала, что это не случайность.

Он был в том же строгом стиле, тёмные брюки, светлая рубашка, рукава чуть закатаны, будто он только что снял пиджак и не стал его надевать снова. И в этой небрежной собранности было что‑то такое, от чего у меня снова перехватило дыхание.

Наши взгляды встретились. Он чуть приподнял бровь, словно спрашивая:

"Ну что, справилась?"

Я подошла к нему, стараясь не ускорять шаг, не выдавать, как сильно мне хотелось, чтобы он улыбнулся.

- Вы… вы что, следили за мной? - спросила я, пытаясь вложить в голос максимум иронии, но вышло скорее облегчённо.

Он усмехнулся, совсем чуть‑чуть, только уголок губ дрогнул.

- Не следил. Просто знал, куда ты пойдёшь. Решил, что тебе может понадобиться компания на обратном пути,вдруг заблудишься?

- А вы разве не должны быть сейчас на работе? - спросила я, и в вопросе невольно скользнула эта колючая нотка, будто мне хотелось уколоть его, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.

Он чуть прищурился, будто считывал не слова, а то, что пряталось за ними. И ответил спокойно, без спешки, как человек, который привык, что время у него под контролем:

- Должен. Но кое‑кто оказался важнее!

От этих слов у меня внутри всё дрогнуло. Я хотела было снова выпустить шипы, сказать что‑нибудь резкое, про то, что я не просила о внимании. Но язык будто прилип к нёбу. Потому что в его голосе не было ни снисхождения, ни желания покрасоваться. Просто факт. Спокойный, твёрдый, как он сам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8 Кирилл

Амелия опять показала себя самостоятельной.Я не стал спорить с ней. Давал ей право выбора, не давя, но и не собирался забывать, что несу за неё ответственность, потому что я старше, потому что Миша мой друг, а обещания я не бросаю на ветер.

Выйдя из её квартиры и сев в машину, я поехал к Джесике. Она открыла дверь и как всегда была великолепна, пеньюар подчёркивал её стройную фигуру, волосы были уложены так, будто она ждала не просто меня, а событие,но в её глазах мелькнуло лёгкое недоумение.

- Я думала, ты передумал приехать ко мне? - тихо сказала она и тут же потянулась ко мне, и хотела поцеловать, будто этим движением могла стереть из меня весь день.

Я чуть отстранился, не грубо, но достаточно, чтобы она поняла, сегодня я не тот мужчина, который может просто раствориться в её тепле.

- Прости, были дела! - ответил я, не вдаваясь в подробности.

Ей они ни к чему. Да и не умел я раскладывать по полочкам то, что сам ещё не уложил у себя в голове.

Она замерла на секунду, потом опустила руки и чуть склонила голову, изучая меня. А потом развернувшись, прошла в гостиную.

Её квартира была уютной,такая же как и её хозяйка,но я сейчас не чувствовал этого уюта.Мы сели за стол,но аппетита не было.

- Давай выпьем? - спросила она и я взяв вино,открыл бутылку, и разлил по бокалам.

Взял бокал, но не пригубил, просто крутил его в пальцах,смотря на бокал и чувствуя, как стекло холодит кожу.

Джесика встала и подошла к окну, смотря на огни города, будто искала в них какой‑то ответ. Потом обернулась, чуть склонила голову, и в её взгляде не было ни упрёка, ни нетерпения, только тихое ожидание.

- Кирилл ты сегодня будто сквозь меня смотришь?Что-то случилось? - сказала она мягко, без обиды, просто констатируя факт.

Я сжал пальцы крепче, так что захрустело стекло, и тут же ослабил хватку.

- Прости! - пробормотал я.

- День… он просто вышел не таким каким я думал.

Джесика развернулась от окна и подойдя ко мне сзади, начала массировать плечи.Раньше я бы уже давно расслабился от её рук и мы занялись сексом,но сейчас мои мысли были о другой.

Я накрыл её руки своими, не чтобы притянуть, а чтобы мягко остановить. Джесика замерла, потом чуть отстранилась, села напротив, и в её взгляде уже не было ни кокетства, ни ожидания. Только вопрос:

"Что с тобой?"

- Прости,но я сегодня не в настроении и извини за испорченный вечер! - сказал я ей и поднявшись пошёл на выход.

- Кирилл,у тебя появилась другая? - спросила спокойно она,но я слышал как её голос сорвался.

Я замер у двери, рука легла на холодную металлическую ручку, будто она могла удержать меня от того, чтобы не сорваться на резкие слова.

- Нет, Джесика! - тихо, но твёрдо сказал я, не оборачиваясь.

- С чего ты это взяла? - повторил я, всё ещё не оборачиваясь. Слова прозвучали резче, чем хотелось, и я тут же пожалел об этом.

Я медленно повернулся. Она стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, будто пыталась удержать себя. В её глазах не было злости, только эта тихая, колючая боль от того, что вечер рассыпался, как карточный домик.

И я понимал,что не хочу сейчас этого разговора и вообще было ошибкой согласиться приехать к ней.

- Прости,что пришёл и ничего не могу тебе дать! - выдохнул я, опуская плечи.

Джесика чуть склонила голову, изучая меня, будто видела впервые.

- Ты не обязан ничего давать, Кирилл!Но ты можешь просто рассказать, что с тобой происходит? - тихо сказала она.

- Всё в порядке!Правда!Просто устал!Пока! - выговорил я, словно выталкивая из себя каждое слово и вышел из квартиры.

Выйдя на улицу,я вдохнул прохладный воздух и пошёл к машине. Сев в салон, завёл двигатель. Хотелось курить. Хотя бросил давно. Я не понимал, что сейчас со мной происходило. Наверно, просто нужно выспаться, я просто устал.

Но это была ложь, не усталость. Усталость я знал, это когда ноги гудят после двенадцати часов на площадке, когда глаза слипаются от цифр в отчётах. А это было другое. Это было чувство, будто меня разорвало на части и каждую часть тянуло в её сторону.

Я достал телефон, посмотрел на экран, будто он мог подсказать, куда ехать и что делать. Пальцы сами потянулись к чату с Амелией. Набрал:

"Ты спишь?" - и тут же стёр.

Слишком поздно. Слишком навязчиво. Слишком… по-отечески, а я не её отец.

Вместо этого включил поворотник и поехал домой.

Я знал,что Амелия утром собиралась идти в кампус.И я дал ей эту возможность найти его самостоятельно.У девочки был характер и он мне нравился.Она вся в своего отца,этого было не отнять.Но я решил всё равно приехать,чтобы удостовериться,что с ней всё в порядке.И увидел её,уже выходящей из здания.

Я стоял, прислонившись к машине, и старался выглядеть непринуждённо, будто это обычное утро, будто я просто мимо проезжал. Но внутри всё ходило ходуном. Амелия в этом платье, с распущенными волосами… она выглядела не как упрямая девчонка, которую нужно опекать, а как красивая девушка, у которой вся жизнь впереди и эта жизнь сейчас казалась мне до боли хрупкой.

- Вы… вы что, следили за мной? - спросила она, пытаясь вложить в голос максимум иронии, но вышло скорее облегчённо. Будто где-то глубоко она была рада, что я здесь.

- Не следил! - спокойно ответил я, стараясь не выдать, сколько нервов сожгло это "просто заехать посмотреть".

- Просто знал, куда ты пойдёшь. Решил, что тебе может понадобиться компания на обратном пути. Вдруг заблудишься?

Она фыркнула, но в этом фырканье не было прежней злости, скорее попытка удержать привычную броню.

- А вы разве не должны быть сейчас на работе? - снова спросила Амелия, не сдаваясь, но уже не так резко.

- Должен! - честно признался я.

- Но кое‑кто оказался важнее.

Её глаза чуть расширились, и в них мелькнуло что-то вроде растерянности. Будто она не знала, как реагировать на то, что кто-то ставит её выше своих дел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Не надо! Не делайте из меня проблему, которую нужно решать.- тихо сказала она, будто боялась поверить в эти слова.

Я оттолкнулся от машины и шагнул к ней, но не слишком близко, держал дистанцию, которую сам себе пообещал.Хотя хотелось совсем другого.

Глава 9 Амелия

Да, я была как идиотка рада тому,что Кирилл Викторович приехал.

Но мне нельзя было показывать слабость перед ним,поэтому я опять намеренно начала грубить.

- Не надо! Не делайте из меня проблему, которую нужно решать.- тихо ответила я ему.

Он оттолкнулся от машины и шагнул ко мне, отчего я напряглась,опять почувствовав запах его парфюма. Я увидела в его глазах что-то,что заставляло моё сердце стучать ещё сильней.

- Я не твой отец Амелия.Нотаций читать не буду.И ты сейчас для меня не проблема,как ты думаешь!Но я ещё раз повторюсь,я за тебя в ответе и я не хочу с тобой воевать,а предлагаю на то время хотя бы пока ты здесь учишься и живёшь, заключить дружеский союз? - сказал он мне и его голос немного охрип.

Я смотрела на него и незнала,что ответить.В его словах была доля правды.Я одна, в чужом городе,а он единственный кто мне сейчас помогает и он единственный,которого я хочу забыть,но не могу.

- Дружеский союз? - повторила я, пробуя фразу на вкус, и она вдруг мне показалась эгоистично верной.

Да эгоистично.Пусть он будет рядом даже в качестве друга,но я хочу,чтобы он был,а время покажет.

- Ну хорошо,я согласна! - ответила я ему твёрдо,глядя в глаза.

- Но вы даёте мне право самой решать,не нарушая мои границы!

Он чуть склонил голову, будто принимая не просто слова, а что-то большее, моё согласие. И в этом жесте было столько уважения, что внутри у меня что-то дрогнуло.

- Договорились! А теперь? - он чуть отступил, давая мне пространство, но не уходя далеко.

- Если ты не против,я тебя приглашаю в одно место,небольшая кофейня у океана.Там мы можем позавтракать?Я если честно голоден! - ответил он мне и его взгляд пробежался по мне,как-будто он вёл речь совсем не про еду.

- Я… тоже. - тихо призналась я, и сама удивилась, как легко сорвалось это "тоже".

-То есть, да, я голодна.

Он чуть улыбнулся, не широко, не напоказ, а так, будто и сам выдохнул после долгого напряжения. И от этой сдержанной улыбки мне вдруг стало легче дышать.

- Тогда поехали? - кивнул он, указывая на машину. Но не торопил. Не тянул за руку. Просто стоял рядом, спокойный, надёжный, и ждал, пока я сама сделаю шаг.

По дороге мы почти не говорили. Он включил что-то тихое на радио, не джаз, не рок, а что-то среднее, ненавязчивое, такое, что не требует внимания, но и не даёт тишине стать тяжёлой. Я смотрела в окно, пальмы мелькали, как кадры из чужого фильма, вывески переливались, люди шли по тротуарам, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то просто спешил по своим делам. И впервые за эти дни мне не казалось, что весь этот мир, декорации, а я в нём случайная героиня. Может, я и правда могла стать здесь своей. Хоть немного.

Когда мы свернули к побережью, воздух сразу изменился. Он стал влажнее, прохладнее, пах солью и ветром, и в нём уже не было этой липкой, душной жары, которая цеплялась за кожу в городе.

Кофейня оказалась совсем небольшой, всего пять столиков, два из них у самого окна, откуда было видно, как волны накатывают на песок и тут же отступают, будто пробуя берег на прочность. Внутри пахло свежей выпечкой, кофе и чем-то уютным, почти домашним.

Хозяйка, улыбчивая женщина лет пятидесяти, махнула Кириллу Викторовичу рукой, будто знала его давно.

- Hello, Kirill! What's up? What will you have?*(Привет, Кирилл! Как дела? Что будете?)

- Hi, Linda. Two coffees, please. And...*(Привет, Линда. Два кофе, пожалуйста. И…) - он чуть повернулся ко мне, будто спрашивая разрешения даже в такой мелочи.

- Амелия,что ты хочешь?

- Do you have pancakes with cottage cheese?(Блинчики,есть с творогом?) - спросила я эту улыбчивую Линду.

- Of course!(Конечно) - ответила она.

Кирилл Викторович заказал себе салат и творожники,и мы стали ждать заказ.

От его взгляда я опять терялась.Этот мужчина действовал на меня гипнотически.

- Ты хорошо говоришь по английски! - ответил он,нарушая между нами тишину.

- Да! - ответила я чуть резче, чем хотелось, будто пыталась спрятать за этой резкостью то, как сильно меня выбивает из колеи его взгляд.

- Ходила в школу с уклоном. Потом занималась с репетитором. Отец считал, что без английского сейчас никуда.

- Это да! Когда я приехал в Калифорнию,мне тоже пришлось его учить,но думать на нём не научился!А ты видно,не просто хорошо говоришь,а видишь эмоции человека! - спокойно произнёс он.

Я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно, хотя внутри всё сжалось от того, как он это сказал, без пафоса, просто как факт, который для него что-то значит.

- Да ладно… - пробормотала я, опуская взгляд на скатерть, на мелкие синие узоры, которые вдруг стали невероятно важными.

- Просто привычка.

Он не стал спорить. Вместо этого чуть наклонился вперёд, так, что между нами словно стало меньше пространства, но при этом он не пересёк границу, просто дал понять, что слушает по-настоящему.

- Знаешь? - тихо сказал он.

- Я пять лет работаю с международными контрактами. И знаешь, что самое сложное? Не термины. Не формулировки. А то, что за словами прячется. Интонация. Пауза. То, что человек не договаривает. Вот это и есть настоящий язык.

Я подняла глаза. И встретилась с его взглядом, спокойным, внимательным, без тени насмешки. И вдруг поняла,он не пытается меня разговорить, не пытается заставить раскрыться. Он просто даёт мне пространство, где можно быть неидеальной. Где можно молчать. Или говорить.

- А вы… - начала я, запнулась, потом всё-таки решилась.

- Вы на скольки языках ещё думайте?

Он усмехнулся,так едва заметно, что уголок губ дрогнул всего на секунду.

- На двух. Русский и язык цифр. Иногда кажется, что цифры вообще не про эмоции. Но это не так. Они тоже умеют говорить. Просто делают это тише.

Я невольно улыбнулась.

- Звучит… как описание вашей жизни. - тихо сказала я.

Он чуть приподнял бровь, будто оценивая эту фразу, потом кивнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Пожалуй. Иногда слишком точно.

И тут к столику подошла хозяйка кафе и принесла наш заказ.

- Попробуй! - мягко сказал Кирилл Викторович, кивая на тарелку.

- Здесь очень вкусно готовят.

И я попробовала. И вкус был… простым. И в то же время каким-то особенным.

- Вкусно! - прошептала я, сама удивляясь, как легко это слово сорвалось с языка.

- Рад, что тебе нравится! - ответил он.

Мы ели в тишине, но теперь она не давила.Я смотрела, как волны накатывают на берег, как пена рассыпается на песке, как чайки кружат над водой, и вдруг почувствовала, что этот город, эта страна, этот океан… они не чужие. Они просто новые. И, может быть, если дать себе время, они станут своими.

Когда я доела последний кусочек, вытерла губы салфеткой и подняла глаза,Кирилл Викторович смотрел на мои губы так пристально,что от его взгляда у меня по телу пробежала дрожь.А потом он посмотрел в глаза и в его взгляде была не забота человека, давшего слово другу. Там было что-то горячее, упрямое, будто он сам с собой боролся и проигрывал. Как будто ему хотелось протянуть руку и коснуться моих губ.

Глава 10 Амелия

Кирилл Викторович резко отвёл взгляд, будто спохватился, что позволил себе слишком многое, и в этом движении было столько внутренней борьбы, что у меня сердце застучало ещё быстрее.

И в эту самую минуту зазвонил его телефон.Он ответил, сказав пару фраз на английском,из которых я поняла,что-то про сроки и поставки,отключился и посмотрел снова на меня.

- Прости! - тихо бросил он.

- Хотел показать тебе тут пару мест… но дела не ждут.

Я кивнула, стараясь не выдать, как сильно меня обжигает эта смесь облегчения и горького разочарования. Ещё пять минут назад мне казалось, что я хочу, чтобы он просто был рядом, а теперь, когда он собирался уехать, внутри всё сжалось от одной мысли, что эта хрупкая тишина между нами рассыплется, как песок под волнами.

- Ничего! - сказала я, и голос чуть дрогнул.

- Вы же не обязаны развлекать меня, как на экскурсии. Я и сама… я тут всё посмотрю.

Он снова посмотрел на меня и в его взгляде теперь не было ни жара, ни борьбы, только эта его спокойная, стальная собранность, от которой становилось одновременно надёжно и невыносимо больно.

- Не надо "сама" Амелия,здесь не Россия! И я не про развлечения. Я про то, чтобы ты не терялась в этом городе.

- Я не хочу ограничивать тебя снова,но хочу тебя обезопасить,ты молода и красива,а в этом городе не всегда безопасно ходить одной!

От его слов,я снова посмотрела на него,отчего он отвёл взгляд и поднявшись,снова сказал.

- Поехали,я увезу тебя на квартиру!

Я сидела, сжимая в пальцах салфетку, и пыталась удержать это странное чувство, будто мир только что качнулся и никак не мог встать на место. Его слова про "молода и красива" обожгли, как случайная искра, попавшая на сухую траву. Хотелось одновременно вспыхнуть и спрятаться.

- Кирилл Викторович,я не хрупкая и не фарфоровая кукла,которую надо прятать! - сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Он замер, уже готовый вести меня к выходу, и посмотрел так, будто пытался прочитать между строк, что прячется за этой бравадой.

- Я и не считаю тебя хрупкой Амелия! - тихо ответил он.

- Но хрупкость тут ни при чём. Иногда опасность не спрашивает, сильная ты или нет. Она просто приходит.

Я хотела возразить, хотела снова выставить колючую стену, сказать, что справлюсь, что не нуждаюсь в его опеке. Но слова застряли где-то в горле, потому что в его глазах не было высокомерия.

И я вдруг поняла, спорить сейчас, значит ударить по тому самому, что между нами только начало прорастать. По этому тонкому, едва заметному согласию, которое мы назвали "дружеским союзом".

- Хорошо! - выдохнула я, опуская плечи, будто сбрасывая с них невидимый груз.

Он расплатился с хозяйкой и мы вышли.

По дороге к машине я шла чуть позади, позволяя себе смотреть на него, на то, как он двигается, собранно, без лишних движений, будто каждое действие было выверено годами. И вдруг мне стало невыносимо стыдно за то, сколько раз я отталкивала его, прячась за своей гордостью, за своим "я сама".

Когда мы сели в машину,Кирилл Викторович завёл двигатель, но не спешил трогаться. Вместо этого он повернулся ко мне, и я увидела, как в его взгляде снова мелькнуло то самое напряжение, как натянутая струна, готовая сорваться.

- Амелия! - начал он, и моё имя в его устах прозвучало так, будто он пробовал его на вкус, будто боялся сказать что-то не то.

- Я не умею быть… лёгким. Не умею шутить по поводу и без, не умею делать вид, что всё просто. Если я кажусь тебе слишком серьёзным, слишком давящим, это не потому, что я хочу тебя контролировать. Это потому, что… мне не всё равно.

Я кивнула и от его слов внутри меня что-то дрогнуло.

- Я тоже не умею быть лёгкой! - призналась я, глядя прямо перед собой.

- Я всё время жду, что меня снова отправят туда, где я не нужна.

Он ничего не сказал в ответ, но его рука на руле чуть сжалась, а потом он тихо, почти шёпотом, произнёс:

- Ты здесь девочка не одна.

Когда мы подъехали к дому, он вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь. Этот жест, такой простой, такой старомодный, вдруг с его стороны показался мне важным.

Я вышла, вдыхая этот калифорнийский воздух, который уже не казался мне чужим. Он был солёным, горячим, немного дерзким, как сама жизнь, которая не спрашивает, готова ты или нет, а просто берёт и закручивает в свой водоворот.

- Амелия,я пару дней возможно не смогу приезжать к тебе! Но если что-то понадобится,звони!В любое время! Я решу вопрос!- сказал он, и его голос вдруг стал чуть хриплым, будто ему было нелегко произносить эти слова.

От его слов,что я не увижу его,пусть пару дней на душе стало совсем хреново.Но я постаралась сделать вид,что всё нормально.

- Не волнуйтесь Кирилл Викторович,я буду послушной! - ответила я ему и в его глазах я увидела вспыхнувший огонь,как-будто речь была совсем о другом послушании.

Но он тут же взял себя в руки,мотнув головой и сев в салон машины,уехал.

Я стояла и смотрела, как его машина растворяется в потоке калифорнийского зноя, пока не осталась одна точка, а потом и она исчезла.

"Не волнуйтесь, Кирилл Викторович…" - передразнила я сама себя шёпотом, и голос дрогнул.

Как глупо. Как по-детски. Будто я хотела и уколоть, и удержать его одновременно. А он… он просто кивнул, будто принял это как данность.

Я поднялась в квартиру.Телефон в кармане завибрировал.Сообщение от Ритки.

"Амели,чем занята?"

"Сейчас ничем,а так была в кафе с Кириллом Викторовичем" - написала я ей.

И Ритка мне тут же напечатала.

"Погоди дорогая,я тебе сейчас перезвоню!"

И тут же через несколько секунд телефон ожил.

- Да Рит. - ответила я ей грустным голосом.

- Ну и что опять с голосом подруга,ты же вроде со свидания пришла? Или.... я чего то не знаю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11 Амелия

Я рассказал Ритке,что всё не просто с Кириллом Викторовичем.

- Рит, ну какое свидание… - я опустилась на диван, подтянула колени к груди и уткнулась в них, будто так можно было спрятать эту глупую, предательскую дрожь в голосе.

- Мы просто позавтракали. Он… он хотел убедиться, что я не заблужусь, не пропаду где‑нибудь в этом городе.

Ритка помолчала ровно одну секунду, столько, сколько ей нужно, чтобы не рявкнуть, а сказать так, чтобы дошло.

- Амелия! - тихо, но твёрдо начала она.

- Если мужчина, который "просто хотел убедиться", смотрит на тебя так,как ты мне рассказала.Будто ты единственная в мире, которую нельзя потерять, это уже не просто завтрак. Это уже история.

Я сжала пальцами ткань платья, до побелевших костяшек.

- Нет Рит…Он просто обещал моему отцу приглядеть за мной! - голос сорвался.

- Нет никакой истории!

Я всхлипнула, шмыгнув носом, пытаясь взять себя в руки.

- Я не хочу быть такой… зависимой от него. Я же столько лет училась быть сильной, самостоятельной. А тут… один его взгляд...

- Ты не зависимая от него! - спокойно сказала Ритка.

- Ты просто живая и любишь его. И тебе сейчас страшно. Чужая страна, новая учёба, отец, который тебя сюда сослал… И единственный человек, который не делает вид, что всё хорошо, а честно говорит:

"Я за тебя в ответе". Это сбивает с толку. Но это не слабость.

Я протёрла слёзы и посмотрела в окно.

- Мы с ним… заключили дружеский союз! - тихо призналась я, будто сама пробовала эти слова на вкус. - Так он сказал. На время, пока я здесь учусь и живу.

- Дружеский союз! - повторила Ритка, и в её голосе скользнула улыбка.

- Звучит серьёзно. Как контракт.Вот это я понимаю,мужик ищет подход к тебе!

- Ой Рит,ну какой подход? Мы заключили этот союз,чтобы не поубивать друг друга.Мне просто нужно на учёбу,чтобы перекрыть все эти ненужные мысли! - сказала я больше себе,чем Рите.

Ритка хмыкнула, но в этом хмыканье не было насмешки, скорее, она пыталась подобрать слова, чтобы не спугнуть меня, не заставить снова спрятаться за этой колючей бронёй.

- Слушай, Амель,от самой себя не убежишь! Иногда самый крепкий мост между людьми и выглядит как контракт. Две стороны договариваются:

"Я не буду тебя давить, ты не будешь от меня шарахаться".

- И знаешь, что потом? Потом по этому мосту начинают ходить туда‑сюда. Кофе друг другу носить. Молчать рядом. И в какой‑то момент понимаешь, что уже и не помнишь, где кончается "по контракту" и начинается "просто потому что не можете друг без друга".

Я закрыла глаза и вдруг поняла,может Рита,и права.Я не обязана с этими чувствами прямо сейчас что‑то делать.Пусть идёт всё своим чередом.

- Спасибо, Рит! - тихо сказала я.

- Ты всегда знаешь, как сказать ровно то, что нужно. Даже если это просто "не гони".

- На то я и лучшая подруга! - фыркнула она, и в этом фырканье снова было столько родного.

- Так, а теперь давай о чём‑нибудь нормальном. Что у тебя по учёбе? Когда первый день?

Я улыбнулась и потянулась за сумкой, достала брошюру кампуса, которую мне дали в приёмной комиссии, и начала листать, рассказывая про расписание, про список литературы, про то, что надо купить тетрадь для конспектов.

Когда мы попрощались с Риткой, я ещё посидела немного, потом встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Солнце светило ещё ярко и казалось, что этот город наконец‑то перестал смотреть на меня свысока. Он просто был. Такой, какой есть.

Потом я пошла на кухню, налила стакан воды с лимоном, села за стол и открыла ноутбук. Нашла сайт кампуса, ещё раз просмотрела расписание, выписала названия учебников, которые нужно заказать. Потом зашла в приложение доставки и заказала себе большую пачку кофе и тетрадь с плотной бумагой, чтобы ручка не пропечатывалась на следующую страницу.

Два дня до первого дня учёбы пролетели незаметно.Я старалась,выходя на улицу,не уходить далеко от своего дома,включая при этом навигатор.Кирилл Викторович звонил мне и спрашивал,как дела?И всё ли у меня есть? В его голосе я слышала ещё и не договорённость,как будто он сдерживал себя в порыве,хотел что-то спросить.

В первый день учёбы, около кампуса было не протолкнутся,американская речь была повсюду.Будущие студенты сидели и стояли везде,и на скамейках у входа,и на аллее.

Я вцепилась в сумку, будто она могла удержать меня на плаву в этом водовороте незнакомых лиц и быстрой американской речи. В холле было шумно, смех, обрывки фраз, кто‑то громко звал кого‑то по имени, кто‑то спорил, размахивая брошюрой. Я пыталась отыскать глазами расписание своей группы.

И вдруг среди этого хаоса ко мне подошла девушка,спросив на английском:

- Привет,меня зовут Сара,ты из 115 группы?

- Привет,да,меня Амелия! - ответила я ей улыбнувшись,девушка была рыженькая и вызывала доверие.

- Оу,класс,я тебя видела в приёмной комиссии три дня назад.Тогда давай дружить и по расписанию в нашей группе сегодня две пары!

Студентов в группе было много и мы с Сарой со многими успели познакомиться до звонка на пару.Но сев на свои места,я заметила чей-то взгляд и подняла глаза.У входа в аудиторию стоял высокий парень,брюнет,симпатичный и он выделялся на фоне других парней.И я не знала,как его зовут.Он увидев,что я на него смотрю,мотнул мне головой в знак приветствия.А я тут же отвернулась.

- Симпатичный парень,да? - спросила меня тут же Сара.

- Симпатичный,но не более! - ответила я ей и в это время прозвенел звонок на пару.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12 Амелия

Учебный день пролетел стремительно.

На перемене между парами,мы разговорились с Сарой.Она в Калифорнию приехала из Аризоны,её родители развелись и они с мамой, и братом теперь жили здесь.Она закончила местную школу с отличием и решила поступить тоже в калифорнийский политехнический университет.Я ей рассказала про жизнь в России,что ей очень захотелось тоже там побывать.

Когда последняя пара закончилась,Сара предложила прогуляться и показать местные достопримечательности.Она жила недалеко от той улицы,где была моя квартира.И я согласилась.Но только мы вышли из здания кампуса,нам перегородили дорогу три парня,они были из нашей группы и среди них был тот самый парень,который не сводил с меня взгляда.

- Ну привет, новенькая! - сказал брюнет, чуть наклонив голову, будто примерял ко мне это прозвище, и в его голосе не было злости, скорее азарт, как у мальчишки, который первым нашёл что-то интересное.

- Ты же Амелия, да? Из Москвы?

Я сжала лямку сумки, чувствуя, как под кожей снова просыпается то самое напряжение,будто я опять стою на пороге чужой квартиры и не знаю, шагнуть ли вперёд или отступить. Но отступать было некуда, за спиной шумел кампус, впереди стояли парни, а рядом, чуть выдвинувшись вперёд, будто прикрывая меня, стояла Сара.

- Да, Амелия! - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

- И я не "новенькая", я студентка. Как и вы.

Брюнет усмехнулся,как будто оценил смелость. Его друзья переглянулись, один из них хмыкнул, но без агрессии, скорее с любопытством.

- Ладно, ладно,просто хотел познакомиться! - сказал он, делая шаг в сторону, освобождая нам проход. - Меня зовут Джейк. Это Марк и Том. Мы в группе сидим почти в первом ряду.

Сара выдохнула, будто только сейчас поняла, что задержала дыхание, и улыбнулась.

- Слушай,тут есть небольшая бургерная,может сходим отметим первый учебный день,а ты нам расскажешь про Москву?

Я покосилась на Сару. Та едва заметно кивнула, будто говоря:

"Может сходим?"

- Спасибо! - сказала я.

- Но сегодня не получится. У меня… дела.

На самом деле никаких дел не было.Просто внутри всё ещё гудело от этого дня, от новых лиц. И ещё… ещё где-то на краю сознания мелькала мысль о Кирилле Викторовиче.

- Ладно, без проблем! - спокойно ответил Джейк,но было видно что мой ответ ему не понравился.

- Тогда в другой раз.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то чуть-чуть распрямляется и мы направились с Сарой по аллее в сторону парка.Она еще раз обернулась на этих парней,а потом ответила:

- Фух,а я уж подумала,сейчас начнут приставать к нам по какой-нибудь фигне?А этот красавчик видимо действительно на тебя запал?

Я повернулась к ней и ответила:

- Мне всё равно!Он мне не нравится!Парень,как парень,не больше!

Мы пошли по дорожке, мимо пальм, мимо студентов, которые смеялись, спорили, фотографировались на фоне корпусов. Город больше не казался мне декорацией. Он был живым, шумным, немного хаотичным и, возможно, в этом хаосе можно было найти своё место.

- Ты не против, если мы не пойдём смотреть достопримечательности? - спросила я у Сары.

- Просто… хочется посидеть где-нибудь тихо, выпить кофе и разложить по полочкам всё, что сегодня было.

Она тут же кивнула.

- Есть одно место. Не пафосное, не туристическое. Просто маленькая кофейня в двух кварталах отсюда. Там всегда полумрак, тихая музыка и лучший латте в округе.

В кофейне и правда было уютно. Полумрак, деревянные столики, запах свежесмолотого кофе и выпечки. Мы сели у окна, откуда было видно, как солнце садится за крыши домов, окрашивая небо в мягкие розовые и золотые тона.

- Знаешь? - сказала Сара, помешивая ложечкой свой латте.

- Когда я сюда переехала, мне казалось, что я никогда не привыкну. Что всё здесь чужое, что я всегда буду "той девочкой из другого штата". А потом поняла,никто не ждёт, что ты сразу станешь своей. Достаточно просто быть собой. Пусть даже немного потерянной.

- Да я тоже так думала,когда прилетела сюда!Но человек ко всему может привыкнуть,главное,чтобы рядом был тот,кому ты не безразлична! - ответила я ей,смотря в окно.

- Ты в кого-то влюблена Амелия?Ты ведь не про меня говорила сейчас?

Я опустила взгляд в чашку, будто там на дне можно было отыскать правильные слова,такие, чтобы и не врать, и не вываливать на Сару всю эту путаницу, в которой я сама едва разбиралась. Пар от латте поднимался тонкими завитками, таял в полумраке кофейни, и на секунду мне показалось, что если я буду смотреть только на него, то весь остальной мир просто исчезнет.

Сара не торопила. Просто сидела напротив, чуть склонив голову, и ждала. Не с любопытством, не как сплетница, а как человек, который готов принять любой мой ответ, даже самый нелепый, даже тот, от которого самой стыдно.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди снова собирается этот колючий комок.

- Ты права. - прошептала я, и собственный голос прозвучал непривычно тихо, будто я боялась, что эти слова разлетятся по всей кофейне и кто-то их подслушает.

- Не про тебя.

Сара чуть улыбнулась.

- И кто он? - спросила она спокойно.

Я сжала пальцами тёплую керамику чашки, чувствуя, как тепло медленно ползёт по коже, но никак не добирается до того места внутри, где всё дрожало и сжималось.

- Это… сложно! - призналась я, и это слово вдруг показалось мне самым честным из всех, что я могла сейчас сказать.

- Звучит как начало плохого романа! - тихо сказала Сара, и в её голосе не было насмешки, только понимание.

- Возможно!Но я не тороплю его развитие! - ответила я ей и захотела закрыть эту тему.

- Давай лучше я тебе покажу фото моей Москвы?

Сара обрадовалась,подсела ко мне на диван и я ей стала показывать,и рассказывать,что я знала про Москву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13 Кирилл

Рабочая неделя выдалась такой, что казалось, будто каждый день специально подкидывал мне самое тяжёлое, самое неразрешимое.

Несчастный случай на стройке…Слава богу, парень остался жив.

В офисе я проводил совещание за совещанием, разбирая каждую деталь, каждый шаг, каждую подпись. Новые заказчики требовали гарантий, будто хотели выжать из меня не только цифры, но и душу. И когда наконец подписали новый контракт, я выдохнул так, будто только что вынырнул из-под воды после долгого погружения. Хоть одна победа.

Дни сливались в один бесконечный поток,звонки, письма, встречи, снова звонки. А вечером я приезжал в квартиру, как выжатый лимон, падал на кровать и тут же проваливался в сон.

Но даже во сне,в мои мысли пробиралась Амелия.

Я запрещал себе о ней думать. Честно. Давая себе слово:

"Кирилл она тебе годится почти в дочери!"

И я всё равно звонил. И всё равно писал.И не только потому, что обещал другу присмотреть за ней.

"Как дела? Всё в порядке?" - короткие, сухие сообщения, за которыми я прятал то, что не хотел признавать.

А она отвечала. Не сразу, будто нарочно заставляла меня понервничать. Но отвечала.

"Всё нормально. Учусь."

В один из вечером мне позвонил Артур. Мы с ним познакомились,когда я только начинал бизнес в Калифорнии.У него была тоже своя компания,но по производству материалов для строительства.Так мы и познакомились,я закупал у него партию стройматериалов.В Калифорнии он жил уже лет пятнадцать,когда имигрировала его семья.

- Кирилл,привет,как оно?Ты весь в делах смотрю,даже на звонки мои не можешь ответить? - спросил весело он меня.

- Артур,привет,да! Есть малость,занят! Новый контракт,поэтому не обессудь? - ответил я ему устало.

- Ясно! У меня завтра день рождение! Будет человек шесть. Приезжай завтра к часам семи в ночной клуб "Авалон",бери Джесику,отвлечёшься,поговорим за жизнь!

Слова Артура о том,что нужно отвлечься, были как раз вовремя.Мне нужно было выдохнуть,а ночной клуб "Авалон" был для этого как раз подходящим местом.Громкая музыка, полумрак. И Джесика рядом, красивая, уверенная, та, с которой можно на пару часов притвориться, что ты нормальный мужик, у которого всё под контролем.

- Договорились Артур, приеду конечно! - ответил я ему ровно.

Следующий день начался в обычном режиме. Днём я позвонил Джесике и предложил сходить со мной в клуб. С того вечера,мы больше не созванивались и сегодня она была удивлена моему звонку,но быстро согласилась.Незнаю зачем я это делал,мог бы и один конечно сходить,но мне нужно было убедить самого себя,что я способен не зацикливаться на Амелии и просто выкинуть её из головы.

Вечер накрыл город плотной вуалью огней и "Авалон" пульсировал, как живое сердце, басы пробивали грудь, свет стробоскопов резал темноту на острые, рваные куски. Я вошёл в зал,впитываю эту атмосферу и всё равно чувствовал себя чужаком на этом празднике жизни. Джесика шла рядом, её каблуки цокали по плитке, уверенные, звонкие.

Артур увидев нас,махнул рукой и пошёл нам навстречу.

- Кирилл! Ну наконец-то! - сказал он и мы обменялись рукопожатиями.Было видно,что он был уже весьма навеселе.

- С днем рождения друг! - ответил я ему и передал коробку с подарком,в которой была бутылка элитного красного вина,которое он больше не пил,а собирал как коллекцию.

- Джесика! Ты шикарна, как всегда! - взяв руку Джесики, ответил Артур и поцеловал её.

- С днём рождения Артур! - ответила она.

Джесика любила мужское внимание и поэтому умела себя показать.

- Пойдёмте, столик у меня в VIP, там хоть слышно друг друга будет! - Артур потянул нас за собой, и мы нырнули в полумрак, где свет не резал глаза, а лишь мягко очерчивал силуэты.

За столом были в основном друзья Артура,с которыми я частично был знаком,с кем-то работал.И пару девушек видимо подруги или жёны.Официант тут же поставил на стол бутылку, бокалы, закуски, всё как положено. Так как все видимо уже поздравили Артура,я поднял свой бокал и тоже сказал тост.Разговоры как и выпивка лились рекой, и я немного стал расслабляться.

В какой-то момент Джесика наклонилась ко мне, её локоть лёг на стол, поза расслабленная, уверенная, она будто знала, как держать этот баланс между кокетством и достоинством.

- Вот смотрю я на тебя Кирилл,даже уставший ты выглядишь как бог! - прошептала она, чуть улыбаясь, и в этой улыбке было столько желания в мою сторону.

- Я уже думала, ты так и будешь сидеть с видом человека, на которого рухнул небоскрёб.

Я попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой, натянутой.

- Почти! - хмыкнул я.

- Только не небоскрёб, а один контракт,который занимает сейчас время и мысли.

Она мотнула головой и снова ответила,пододвинувшись ещё ближе.

- Кирилл,тогда давай сегодня без контрактов,отдохни немного от этой работы.У тебя же всё-таки день рождение у друга.И вообще пойдём потанцуем?

Я посмотрел на неё, на эту её улыбку, в которой было столько желания меня вернуть в этот вечер, в этот ритм, в эту жизнь, где всё просто, музыка, танцы, смех. И на секунду мне почти захотелось поддаться.

Но Артур хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание, и все снова подняли бокалы. Он говорил что-то про годы дружбы, про то, как важно держаться вместе, про сделки и победы, но я почти не слушал. Слова скользили мимо, как вода по стеклу.

А потом музыка стала громче, свет резче и кто-то потянул Джесику танцевать. Она посмотрела на меня, будто спрашивая разрешения, и я едва заметно кивнул. Она улыбнулась, чуть склонив голову, и ушла в толпу, растворяясь в этом пульсирующем ритме.

А мне нужно было выйти подышать,пары алкоголя подействовали и хотелось жутко курить.Я направился на выход из випки,которая находилась на втором этаже,где был виден весь танцпол и кто там находился.И только я подошёл к лестнице,как взгляд зацепился за знакомые черты,которые мелькали в мигании стробоскопа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

"Это же Амелия! Какого чёрта! Что она здесь делает?"

Рядом с ней была девчонка с рыжими как огонь волосами,а вокруг них тёрлись парни и один из них самый высокий,уделял слишком активное внимание Амелии.Я замер на верхней ступеньке, будто пол подо мной вдруг стал зыбким, и на секунду даже забыл, как дышать.

Тот парень, высокий, с наглой ухмылкой, которая мне сразу не понравилась, снова потянулся к ней, будто считал, что раз она здесь, значит, согласна на всё. Его ладонь скользнула на её талию, и что-то внутри меня щёлкнуло, как туго натянутая струна, готовая лопнуть.

Глава 14 Амелия

Первая неделя учёбы в университете прошла незаметно. Предметы были увлекательными, но и заданий было достаточно.После занятий я возвращалась домой с гудящей от новых терминов головой и пальцами, которые немели из‑за того, что приходилось много писать.

С Риткой мы списывались.Мне её не хватало.

С отцом мы всё таки созвонились, но поговорили недолго. Он интересовался, как у меня дела, нравится ли мне город, квартира и университет. Я отвечала коротко и почти одинаково, стандартными фразами:

"Всё нормально, учусь, квартира хорошая".

Обида на него не отпускала, из-за неё разговор не складывался так, как обычно разговаривают близкие люди.

С Сарой мы сдружились.

Она мне рассказала, что у неё была школьная любовь, но он остался в Аризоне. Её история звучала не как трагедия, а как то,что она бережно хранила эти воспоминания в душе. Слушая её, я думала, что я ведь так же жила все пять лет, с мыслями о Кирилле Викторовиче и держала это чувство где-то внутри, как что-то своё, личное.

А он...Он не заезжал ко мне уже больше четырёх дней.Я всё понимала, у него своя жизнь,работа.Но после нашей последней встречи в кафе,он как-будто отстранился,избегал меня.

Писал сообщения и иногда звонил.Фразы его были сдержанные,а сообщения сухие и от этого было не выносимо.

"Как дела.Всё ли в порядке?"

Я отвечала ровно, коротко:

"Всё хорошо, всё нормально."

И каждый раз чувствовала, как внутри что-то обрывается. Потому что нормально, это не про то,как я пыталась выглядеть.Это про то,что творилось у меня в душе.

С Джейком мы всё-таки познакомились поближе.Он после лекций подходил ко мне с этой своей лёгкой, чуть дерзкой улыбкой,как будто мир крутится вокруг него,а я видимо должна была быть из тех, которую ему хотелось бы подогнать под свой ритм. Он рассказал,что у него тоже богатая семья,отец чиновник, про дом у океана, про то, как летом они всей семьёй ездят в горы. Он был уверенный и сказал,что хочет со мной встречаться. Девчонки в универе на него смотрели, как на трофей, который хотели заполучить первым.

Но он был для меня просто друг и не более. И я мягко, но твёрдо дала это понять ему.

Он согласился, будто принял правила игры, но в глазах у него всё равно мелькало это упрямое, я подожду.

Сегодня после второй пары мы с Сарой пошли в студенческую столовую.Мы с ней взяли по чашке каппучино,сырников.Она набрала ещё пирожных и устроились у окна,которое было с видом на парк универа.

Сара откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия и тут же театрально вздохнула:

- Вот как заставить себя, перестать всё жрать подряд? Я так скоро превращусь в колобка!

Я рассмеялась и ответила ей:

- Не придумывай,у тебя нормальная фигура,ешь,если хочется!

Сара мотнула головой,не сильно веря моим словам и снова ответила.

- Ладно,надо в зал записаться.Точно! Пойдём вместе,а то мне одной как-то стрёмно?

Я мотнула головой,отпив кофе.

- Сходим. Но сначала сырники. Это святое.

Сара закатила глаза, откусила ещё кусочек и на губах у неё осталась крошечная капля сметаны. Она тут же её стёрла, а потом вдруг посмотрела на меня внимательно и спросила:

- Амелия… ты второй день сама не своя! Опять про него думаешь?

Я опустила взгляд в чашку, провела пальцем по тёплому фарфору. И не стала врать.

- Да. Думаю. И злюсь на себя за это.

Сара перестала жевать, положила кусок обратно на тарелку и тихонько ответила мне:

- Слушай,я тебя очень сейчас понимаю!Но я знаю отличный способ отвлечься! И поверь мне, это работает.Мы в конце концов начало учебного года так и не отметили.И я предлагаю сходить в один хороший ночной клуб. Я правда не была там ни разу,но говорят он зачётный!

Я снова отпила кофе,посмотрела на Сару и выдохнула,отчего она тут же затихла.

- Может ты и права!Я должна выкинуть его из головы. Жила же я как-то пять лет без него!

Сара улыбнулась,кивая головой и соглашаясь.

- Ну вот и договорились!И слушай? Может пробежимся после учёбы по магазинам,всё таки ночной клуб не из дешёвых,а у меня даже подходящего коктейльного платья нет? - сказала воодушевлённо она.

Не любила я все эти походы по магазинам.Я ведь только благодаря Ритке научилась правильно выбирать платья и туфли,а так всегда носила то,что удобно,джинсы,футболки,худи. Да и не ходила я по клубам,просто это было не моё.

Но сегодня после слов Сары,я подумала,а почему бы и нет.В квартире я с ума сойду одна все выходные,а тут мы с ней хотя бы вместе пообщаемся,потанцуем.

- Ладно, давай! - выпалила я и сама удивилась, как легко это "давай" сорвалось с языка.

Сара тут же подпрыгнула на стуле, чуть не опрокинув чашку и глаза у неё загорелись так, будто я не просто согласилась на шопинг, а подписала ей пропуск в самое крутое приключение года.

Доев завтрак,мы ещё поболтали и пошли на следующие пары.

В местных магазинах было такое разнообразие вещей,что я не сразу соорентировалась,где,что.Но Сара знала многие отделы и тоже ксати не плохо разбиралась в брендовых вещах.Она выбрала себе шёлковое платье,которое было цвета морской волны и очень шло к её рыжей копне волос.А мне понравилось платье белого цвета,с тонкими бретелями,с запахом,длиной чуть ниже колена,но оно было с глубоким декольте.

- Примерь! - настояла Сара и в её глазах светилось столько предвкушения, что отказаться было невозможно.

В примерочной я медленно надела платье, чувствуя, как оно ложится по фигуре, не сковывая движения.

Когда я вышла, Сара замерла на секунду, а потом её глаза загорелись.

- Амелия… - выдохнула она.

- Ты в нём просто… огонь. Всё бери и не думай,надо только туфли подобрать!

Я посмотрела на себя в зеркало и вдруг увидела девушку, которая имеет право хотеть чего-то для себя. Даже если это просто красивое платье и вечер в клубе с подругой.

- Беру! - сказала я твёрдо и в этом слове не было ни капли сомнения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15 Амелия

Ночной клуб,около которого остановилось такси, назывался "Авалон".

Когда мы с Сарой вошли во внутрь, клуб будто жил своей отдельной жизнью.Басы пробивались сквозь стены ещё до того, как мы переступили порог, а когда двери распахнулись, звук ударил по груди, как волна прибоя.

Внутри всё было устроено так, чтобы стереть границы между реальностью и сном,полумрак, рассечённый резкими вспышками света, дым, который стелился по полу, как утренний туман, и люди, они двигались, сливались в единый поток, будто не замечая ничего, кроме ритма.

Сара схватила меня за руку, её глаза сияли, и в этом сиянии было столько предвкушения, что даже мой привычный внутренний голос, шепчущий "тебе тут не место", на секунду замолчал.

- А тут классно! - крикнула она мне, перекрикивая музыку и улыбнулась.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало, не от страха, а от этого странного, колючего ощущения, когда ты делаешь что-то впервые. Но сегодня я не собиралась быть правильной. Сегодня я хотела просто забыться.

Мы пробрались к бару, не к главному, где толпились самые шумные, а к небольшому, в боковой нише, где свет был чуть мягче, а воздух не такой густой от запаха парфюма и алкоголя. Бармен, парень с татуировками на предплечьях и лёгкой улыбкой, кивнул нам.

- Привет!Что будете красотки? - спросил он, наклоняясь чуть вперёд, чтобы услышать нас.

Сара тут же выпалила:

- Два коктейля, которые ты сам посоветуешь! Но чтобы не сваливали с ног сразу!

Он усмехнулся, будто слышал эту фразу уже тысячу раз, и подмигнул:

- Окей,лучший коктейль делаю только для таких красоток как вы?Доверяете?

- Да! - хором ответили мы и рассмеялись.

Пока он смешивал напитки, я огляделась.

На танцполе творился какой-то хаос тел, их движения были резкими, порывистыми, как будто они пытались выплеснуть что-то, что копилось неделями.

Бармен поставил перед нами два высоких бокала с жидкостью цвета летнего заката, с лёгкой пеной сверху.

- Попробуйте! - сказал он.

Я сделала маленький глоток, вкус оказался неожиданно мягким, цитрус, мята, капля пряности, которая оседала на языке.

- Ну как? - Сара наклонилась ближе, её лицо в полумраке казалось почти нереальным, подсвеченным вспышками стробоскопа.

- Не привычно,но вкусно! ответила я улыбаясь.

Она благодарна кивнула бармену,показав большой палец вверх.А он в ответ,улыбнулся ей.

- Пошли! - Сара схватила меня за руку и потянула в самую гущу, туда, где свет дробился на осколки, а ритм будто вбивался прямо в грудь.

На танцполе всё было иначе, чем издали. Здесь не было лиц, только силуэты, вспышки, резкие движения. Кто-то смеялся, запрокинув голову, кто-то закрывал глаза и растворялся в звуке. И вдруг это безумие перестало казаться чужим. Оно стало… освобождением.

Сара кружилась рядом, её рыжие волосы вспыхивали в свете стробоскопов, она смеялась, раскинув руки, будто хотела обнять весь этот хаос. Я попыталась повторить её движение, сначала неловко, скованно, а потом… потом тело само подхватило ритм.

Бас ударил по рёбрам и я вдруг почувствовала, как напряжение, копившееся с самого начала,как я начала жить в этом городе, начинает рассыпаться. Плечи опустились, пальцы разжались, и я позволила себе просто двигаться. Не красиво, не идеально, а так, как хочется.

Музыка накрыла волной, смывая мысли, оставляя только ощущения, холод воздуха на коже, жар от толпы, вкус коктейля на губах, терпкий, пряный, будто обещающий, что сегодня можно всё.

Но вдруг чьи-то руки обвили мою талию сзади,я замерла ощущая тепло.И чуть повернув голову,я ощутила запах мужского парфюма,а потом и его обладателя.

Джейк стоял, улыбаясь мне и его руки стали нагло следовать вниз,от моей талии на бёдра.

- Привет, ты решила без меня оторваться в клубе? - ответил он мне,обдавая жаром дыхания моё ухо.

От его прикосновений мне стало не комфортно,чужеродно и вообще я не давала право так со мной обращаться.А когда я обернулась полностью к нему, увидела,что он видимо был пьян и смотрел на меня пожирающим взглядом.

- Детка,ты шикарна!

Я резко шагнула назад, вырываясь из его хватки, и чуть не врезалась в чью-то спину в плотной толпе.

С ним рядом стояли ещё его друзья,Марк и Том,которые учились с нами в группе.И они тоже были на веселе.

- Девчонки,а чего нас не позвали? - крикнул один из них нам с Сарой,отчего она вопросительно посмотрела на него,а потом тоже крикнула,перебивая басы музыки:

- Мальчики у нас своя вечеринка! И мы как-то без вас планировали её провести!

Джейк всё это время смотрел на меня,а потом опять подошёл близко,нарушая моё личное пространство и ответил:

- Пойдёмте за наш столик,мы вас угостим! - сказал он видимо нам обоим с Сарой,но смотрел прямо мне в глаза.

Мне не нравилась его настойчивость.

- Джейк мы этот вечер хотим провести без вас!Так понятно? - крикнула я, стараясь перекрыть музыку, и голос мой прозвучал жёстче, чем я планировала, но сейчас мне было не до вежливости.

Он замер на секунду, будто не сразу понял, что я не играю, не кокетничаю, а говорю всерьёз. В его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, смешанную с раздражением, как у мальчишки, у которого отобрали игрушку.

- Да ладно тебе, Амелия! - он схватил меня грубо за руку и притянул к себе, и в этом жесте было столько небрежности, что меня передёрнуло.

Марк и Том переглянулись и в их взглядах мелькнуло что-то вроде неловкости,кажется, даже они поняли, что Джейк перегибает.

- Что так трудно выпить и посидеть с друзьями? - снова добавил он.

Сара,которая всё это время стояла рядом,шагнула ближе ко мне и хотела уже вступиться за меня,как неожиданно за спиной я услышала знакомый голос.

- Руку убрал от неё,иначе я тебе её сломаю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16 Кирилл

Я быстрым шагом спустился на танцпол,расталкивая толпу.

Тот сопляк уже схватил Амелию за руку и что-то ей говорил,но я не слышал что, из-за гула музыки.От этой картины я был готов растерзать молодчика.

- Руку убрал от неё, иначе я тебе её сломаю! - рявкнул я и голос мой прозвучал так низко и жёстко, что даже сквозь грохот басов он не мог не услышать.

Парень дёрнулся,отпустил Амелию,но не отошёл от неё.

- Дядя,ты кто? - спросил он оскалившись и направился на меня.

- Не твоё дело,кто я!Твоё дело сейчас,взять с собой своих дружков и исчезнуть с поля моего зрения! - процедил я, не сводя с него глаз, и шагнул ближе, так что между нами осталось всего полшага.

Он ощерился, будто хотел казаться волком, а был всего лишь дворнягой.

Друзья его зашевелились, переглянулись, видно было, что адреналин уже начал оседать, уступая место здравому смыслу. Один из них, самый спокойный, тронул его за плечо:

- Джейк, брось. Видишь, мужик не шутит.Найдём девочек других на вечер?

Джейк дёрнулся, будто хотел стряхнуть его руку, но всё же отступил на шаг, не сводя с меня взгляда, в котором ещё кипела злость, но уже проступало понимание, он нарвался не на случайного прохожего.

- Ладно!Мы ещё не договорили с тобой деткаа! - бросил он,растягивая слово и кинул взгляд на Амелию.

Она стояла, прижав ладонь к груди, будто пыталась удержать сердце на месте. В её глазах плескался целый шторм, испуг, стыд, злость… и ещё что-то, от чего у меня внутри всё сжималось.

Когда эти ублюдки свалили,я повернулся к ней.Её подруга было видно,что тоже была в шоке от этой сцены.

- Что..что вы здесь делаете Кирилл Викторович?И я ..я могла бы сама...- крикнула она,посмотрев на меня.

Она хотела ещё что-то сказать, наверняка что-то резкое, привычное, чтобы снова выстроить эту колючую стену между нами. Но слова застряли у неё в горле.

Я шагнул к Амелии, но тут же заставил себя замереть, слишком близко, слишком горячо, слишком опасно. Воздух между нами гудел, будто в нём искрило от напряжения.

На ней было платье,которое подчёркивало каждый изгиб её юного тела и я на неё засмотрелся.

- Могла бы! - повторил я,посмотрев снова в её глаза и голос прозвучал хрипло, не моим, чужим голосом.

- Но не должна была. Не в этом месте. Не с такими, как он.

Она сжала пальцы в кулаки, будто цеплялась за остатки гордости. Но дрожь в пальцах выдавала её.

- Я вообще никому ничего не должна! - выпалила она, и в этом крике было столько обиды, что меня резануло по живому.

-Я не просила вас меня спасать!

Её подруга, рыжеволосая девчонка, смотрела на меня круглыми глазами, будто пыталась понять, кто я такой и откуда взялся.

Я не собирался сейчас спорить с Амелией,а просто ответил:

- Пойдём,я отвезу тебя домой!

Она взглянула на свою подругу.Та ей что-то шепнула на ухо и развернувшись,пошла в обратном направлении,видимо к барной стойке.

А мы вышли на улицу с Амелией и ночной воздух ударил в лицо, смывая с кожи липкий жар клуба, запах пота и духов. Здесь было чуть тише, и этот контраст после оглушающей музыки казался почти спасительной тишиной.

Амелия обхватила себя руками, будто пыталась удержать внутри всё то, что сейчас рвалось наружу.

- Что вы вообще здесь делали? - снова спросила она, но теперь в её голосе не было прежней злости.

Только усталость и какая-то горькая обида, от которой у меня внутри всё сжималось.Я провёл ладонью по лицу, стряхивая напряжение, и посмотрел на неё.

-У меня у друга сегодня день рождение,меня пригласили! - ответил я спокойно и достав телефон вызвал такси.

-А вот вы что здесь делали с подругой? - спросил я её.

- Тоже,что и вы Кирилл Викторович,отдыхали.Отмечали начало учебного года,а что нельзя? - ответила Амелия, с вызовом и вскинула свой взгляд на меня.

- Нельзя! - ответил я, и сам удивился, как жёстко прозвучало это слово.

Но не смог смягчить, внутри всё ещё кипело от той сцены на танцполе, от наглой руки этого мажорика на её талии, от этой ухмылки, будто Амелия, просто трофей на вечер.

Она вздрогнула.

- Да кто вы такой, чтобы решать, что мне можно, а что нельзя? - голос у неё сорвался, и в этом срыве было столько боли, что я сам себя возненавидел за эту резкость.

Я шагнул резко к ней, притянул её к себе и тут же понял, что пересёк черту, которую столько раз мысленно чертил. Но остановиться уже не мог. Амелия на секунду замерла, будто сама не знала, оттолкнуть меня или прижаться, а потом всё-таки её тело обмякло, и эта крошечная капитуляция ударила по мне сильнее любого удара.

Она пахла чем-то свежим, цветочным, но сквозь этот запах пробивался жар её кожи, запах ночного клуба, города, самой жизни,такой настоящей, такой обжигающей. И меня просто накрыло,хотелось спрятать её от всего мира, прижать к себе так крепко, чтобы она больше никогда не чувствовала себя одинокой, и одновременно хотелось забыть, кто я, кто она, сколько лет между нами и какие клятвы давал её отцу.

- Что ты со мной делаешь девочка? - прошептал я ей в волосы, почти не слыша собственного голоса.

А потом я нашёл её губы и впился поцелуем.

Я сам не понимал, что делаю, только чувствовал, как внутри рвётся какая-то туго натянутая струна, и этот звук заглушал всё, и гул города, и шёпот ветра, и даже собственный страх. Её губы были мягкими,чуть сладкими,но дрожащими, будто она до последнего ждала, что я остановлюсь.И я почувствовал её отдачу,пусть неумелую,но эта заводило хлеще любого опытного поцелуя.

Амелия на секунду вцепилась пальцами в мою рубашку, будто искала опору, а потом вдруг обняла меня, прижимаясь так отчаянно, будто хотела раствориться в этом прикосновении. И я держал её,проводя руками по её телу,которое я так хотел сейчас и чувствуя, как её сердце колотится где-то у моей груди, сбивчиво, быстро, как у загнанной птицы, которая наконец-то поняла, что её не отпустят.

Я незнаю,сколько мы так простояли,но вдруг нас прервал голос Джесики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кирилл,что здесь происходит и почему ты целуешься с этой девчонкой?

Глава 17 Амелия

Я и не думала, что этот вечер обернётся чем-то, что потом будет вспыхивать в памяти каждым мгновением, будто раскалённые угольки, от которых невозможно отвести взгляд. И не ожидала увидеть Кирилла Викторовича в клубе, среди этой толпы, под слепящими огнями, в этом шуме, где всё казалось чужим и слишком громким. Он здесь был как из другого мира, спокойный, собранный, будто даже воздух рядом с ним становился плотнее, тяжелее, значимее.

Когда он шагнул между мной и Джейком, когда его голос, низкий и жёсткий, прорвался сквозь грохот басов, внутри у меня что-то оборвалось и тут же собралось заново, в тугой, дрожащий узел из страха, облегчения и странного, колючего чувства, будто моё право быть самостоятельной только что грубо отодвинули в сторону.

Я хотела крикнуть, что справлюсь сама, что не нуждаюсь в защите, но слова застряли где-то в горле, потому что в его взгляде не было снисхождения, была ярость, настоящая, обжигающая, и она предназначалась моему обидчику.

А потом мы вышли на улицу, и ночной воздух, холодный и резкий, будто пытался смыть с меня остатки этого вечера, но не мог. Я обнимала себя руками, стараясь удержать внутри всё то, что рвалось наружу, обиду, стыд, благодарность, злость, всё это кружилось внутри, как шторм, не находя выхода. И когда он сказал это жёсткое "нельзя", голос его прозвучал так, будто он сам боролся с чем-то внутри себя, и от этой борьбы мне стало ещё больнее.

Я вскинула голову, хотела бросить ему в лицо что-то резкое, доказать опять, что я взрослая, самостоятельная, что могу сама решать, где мне быть и с кем, но голос сорвался, выдав ту самую уязвимость, которую я так старательно прятала. И в тот момент, когда он резко шагнул ко мне и притянул к себе,я на секунду замерла, балансируя между желанием оттолкнуть и отчаянной потребностью просто перестать держаться.Ведь я ждала этого много лет.

Его объятия не были мягкими, осторожными, они были твёрдыми, почти жёсткими, будто он боялся, что если ослабит хватку,я исчезну. И эта сила, эта уверенность, которая в нём сейчас бушевала, одновременно пугала и манила. Я вцепилась пальцами в его рубашку, сначала как в опору, а потом просто потому, что не хотела отпускать.

Его поцелуй накрыл меня, как волна, сметая все мысли, все слова, которые я собиралась сказать. В нём не было ничего от привычной нежности, только страсть, острая, почти болезненная, как будто мы оба пытались доказать себе, что мы живы, что чувствуем, что существуем.

Мои губы дрожали, и я сама не знала, ждёт ли меня, что он остановится, или молится, чтобы он не останавливался.

Время потеряло смысл. Не было ни клуба, ни Джейка, ни всех тех правил, которые я столько раз повторяла себе. Был только он, его руки, его дыхание, запах, который вдруг стал самым родным в этом чужом городе. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку, и этот ритм совпадал с моим, будто наши тела вдруг заговорили на одном языке.

Но чужой женский голос ворвался в этот хрупкий мир, как резкий свет в тёмную комнату, заставляя меня вздрогнуть и отпрянуть.

Я смотрела на эту женщину, на её идеальные черты, на этот ледяной, прожигающий взгляд, и внутри всё сжималось от нелепого, детского желания провалиться сквозь асфальт. Она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала, безупречная укладка, платье, сидящее как вторая кожа, каблуки, в которых она стояла так уверенно, будто весь мир был её подиумом. И рядом с ней я вдруг почувствовала себя неловкой девчонкой в платье, с растрёпанными волосами и дрожащими руками, которые не знала, куда деть.

Кирилл Викторович медленно опустил руки, и этот жест, будто он нехотя разрывал что-то важное, задел меня сильнее любого слова. Холод тут же пробрался под кожу, вытесняя тот жар, который ещё секунду назад казался единственным, что имеет значение. Я опустила глаза, пряча пылающие щёки, но чувствовала, как этот стыд ползёт по шее, заливает грудь, делает каждое движение скованным.

- Кирилл, я тебя искала, а нашла целующимся, с какой-то девкой? Что происходит? - её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения.

Он не смотрел на неё. Он смотрел на меня и в его взгляде было столько тяжести, столько невысказанного, что мне хотелось одновременно шагнуть ближе и убежать как можно дальше.

А потом он всё-таки заставил себя повернуться к ней.

- Джесика,во-первых Амелия не девка,во-вторых я думал тебе там итак весело без меня,в чём проблема? - его голос звучал жёстко, в нём была защита, тяжёлая, как броня, которую он надевал, чтобы никого не подпустить слишком близко. Даже её.

Но рядом с этим теплом тут же расползался холод, от ледяного взгляда Джесики. Она смотрела на меня так, будто пыталась стереть из реальности одним только презрением.

- Весело? - повторила она и голос её дрогнул, хотя она явно старалась этого не показать.

- Ты исчезаешь, не отвечаешь на звонки, а потом я нахожу тебя… вот так. С ней.

Она снова махнула в мою сторону, и этот жест полоснул по живому, как наждачная бумага по свежей ране.Кирилл Викторович сделал шаг вперёд, будто хотел заслонить меня от этого взгляда, от этих слов, от всего, что неслось на нас, как штормовая волна.

- Хватит Джесика! - сказал он, и в этом хватит было столько металла, что даже ветер, казалось, притих.

- Поговорим не здесь и не сейчас! - ответил он доставая телефон.

- Иди веселись или могу вызвать тебе такси!

И в это время к нам подъехало такси,которое ранее видимо вызвал Кирилл Викторович.Он открыл пассажирскую дверь и посмотрев на меня,ответил:

- Амелия,садись! - голос его звучал твёрдо.

Я сделала шаг, потом ещё один, ноги слушались плохо, будто я шла по вязкому песку. Краем глаза видела, как Джесика сжимает губы в тонкую линию, как в её взгляде мелькает что‑то похожее на боль, и от этого становилось ещё тяжелее, будто я не просто нарушила чьи‑то планы, а сломала что‑то важное, о существовании чего даже не подозревала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18 Амелия

Джесика чуть наклонила голову, будто пыталась разглядеть во мне что‑то, что объяснило бы ей происходящее, но потом,когда Кирилл Викторович хотел уже сесть со мной рядом,она выкрикнула.

- Значит ты из-за неё тогда сбежал от меня?Из-за этой малолетки.А я всё гадала,неужели всемогущий Кирилл нашёл кого-то лучше меня?А тут такое! Да она же ребёнок совсем!Ты сдурел?

Он развернулся и жёстко ответил ей.

- Я не собираюсь перед тобой оправдываться,но даже если это так,тебя это не касается!

Он сел.Дверца захлопнулась с глухим, окончательным звуком, отрезая нас от улицы, от Джесики, от всего, что осталось снаружи и машина тронулась.

Город поплыл за окном размытыми полосами света. Я смотрела вперёд, не видя ничего, а внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая порваться от любого прикосновения.

Тишина в салоне была не спокойной, она давила, звенела, будто каждое невысказанное слово повисало в воздухе тяжёлыми каплями. Я сжимала и разжимала пальцы, не зная, куда деть руки, как спрятать эту дрожь, которая никак не хотела утихать.

Кирилл Викторович сидел рядом, прямой, собранный, будто снова надел свою броню, ту самую, за которой никто не видел, что у него внутри. Он не смотрел на меня, только вперёд, на дорогу, будто в этих мелькающих огнях пытался найти ответ на вопрос, который даже не решался задать.

И эта его сдержанность вдруг обожгла меня сильнее любых криков Джесики.

- Вы… вы сейчас думаете, что зря это сделали? - вырвалось у меня, тихо, почти шёпотом, но в этой тишине звук прозвучал оглушающе.

Он чуть повернул голову. И в его взгляде не было ни раздражения, ни сожаления, только эта глубокая, тяжёлая усталость, от которой у меня сжалось сердце.

- Я не жалею Амелия! - сказал он твёрдо.

- Не жалею,что… что поцеловал тебя!

Я закусила губу, пытаясь удержать в себе этот крошечный всплеск облегчения, который тут же тонул в новой волне страха.

- Тогда почему вы смотрите так, будто пытаетесь стереть этот вечер из памяти? - голос дрогнул, и я уже не пыталась это скрыть.

Он резко выдохнул, будто эти слова ударили по чему-то внутри, по тому самому месту, которое он так старательно прятал.

- Потому что я человек, который давал обещание. Человек, который привык отвечать за каждое своё слово, за каждый шаг. И сегодня я… я сорвался.

- Простите! - прошептала я, сама не зная, за что прошу прощения, за то, что не оттолкнула его, за то, что хотела этого поцелуя больше, чем готова была признаться даже себе.

Он долго молчал. А потом тихо, так, что я едва расслышала, ответил:

- Не извиняйся. Ты не виновата в том, что мир устроен так сложно.

Я повернула голову и посмотрела на него. В полумраке салона черты его лица казались резче, жёстче, но в глазах было что‑то такое, от чего у меня внутри всё сжималось, не страх, а понимание, он тоже устал от этой тяжести, от этих стен, от необходимости всё время быть тем, кто держит всё под контролем.

- И что теперь? - спросила я, глядя в окно, потому что смотреть на него было слишком больно.

- Всё будет как раньше?

Он помолчал, а потом тихо, почти себе под нос, произнёс:

- Не знаю Амелия!

Машина плавно притормозила у моего дома. Свет фонаря падал на тротуар жёлтым пятном, делая всё вокруг немного нереальным, будто мы оказались на границе двух миров, того, где только что бушевали страсти, и этого, тихого, привычного, где всё должно было снова стать как раньше.

Я потянулась к ручке двери, но остановилась, не открывая её.

- Спасибо,что не дали меня в обиду! - прошептала я, глядя не на дом, а на него.

Он кивнул, будто это было самое обычное, самое простое дело.

- Иди Амелия! - сказал он тихо,мельком кинув взгляд на меня и в его глазах мелькнуло что‑то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось.

Это была не злость, не равнодушие, это была борьба. Самая настоящая, когда человек стискивает зубы и давит в себе то, что рвётся наружу. Он понимал, что не может перейти черту. Между нами, разница в возрасте, он друг моего отца, и эти факты сейчас висели в воздухе, как тяжёлые гири, не давая нам ни вздохнуть свободно, ни сделать вид, что их не существует.

Но сейчас мне так было необходимо снова оказаться в его руках,но я не могла себе этого позволить.Я кивнула ему и закрыла дверь. Машина тронулась, а я стояла, глядя, как её красные огни растворяются в темноте, пока не превратились в две крошечные точки, а потом и вовсе исчезли.

Затем поднялась на свой этаж и зайдя в квартиру,закрыла дверь и сползла по двери на пол, не чувствуя ног, будто вся сила, вся упрямая гордость, на которой я держалась столько времени, вдруг рассыпалась в пыль. В квартире было тихо, слишком тихо после грохота клуба, после криков Джесики, после этого оглушающего, сжигающего поцелуя. Тишина давила, звенела в ушах, и в ней эхом отзывались его слова:

"Я не жалею".

Я обхватила колени руками, уткнулась в них лбом, пытаясь унять эту дрожь, которая никак не хотела стихать. Но она не была от холода. Она была от того, что я наконец-то позволила себе почувствовать то, что прятала годами. И теперь, когда я выпустила это наружу, оно заполнило меня целиком, не оставляя места ни для чего другого.

Слезы подступили неожиданно, горячие, обжигающие. Я не хотела плакать, я столько раз клялась себе, что никогда не буду плакать из‑за него, из‑за этой невозможной, несправедливой тяги, которая тянула меня к нему, как магнит. Но сейчас я не могла их удержать. Они катились по щекам, падали на ткань платья и каждая капля будто смывала ещё один слой той брони, которой я обросла, чтобы выжить в этом мире, где взрослые всегда знают лучше, где чувства надо прятать, где так не положено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Образы героев

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19 Кирилл

Я поднялся в пустую квартиру и подошёл к окну. Город внизу мерцал огнями, а перед глазами снова и снова всплывал взгляд Амелии, то испуганный, то упрямый, то вдруг такой беззащитный, что у меня сжималось сердце.

Её сладкие губы… Я стиснул кулаки, будто мог выжать из себя это воспоминание, стереть, загнать обратно туда, куда прячу всё, что не вписывается в мой порядок. Но оно не стиралось. Наоборот разрасталось, пульсировало, жгло изнутри.

Я действительно не жалел о том, что сделал. Ни на секунду. Когда я увидел, как этот мальчишка тянет к ней руки, во мне будто что‑то сорвалось с цепи. Все эти годы я учился держать себя в руках, контролировать каждое слово, каждую эмоцию. Строил компанию, договаривался, давил, убеждал. И вот впервые за долгое время я просто перестал думать. Просто пошёл на поводу своих чувств.

Но теперь эта свобода пугала. Потому что она была не про контроль. Она была про желание, про слабость, про то, что Амелия сама того,не подразумевая, залезла ко мне в сердце и уже не собиралась уходить оттуда.

"Не знаю, Амелия…" - эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, горькие.

И самое страшное, они были правдой. Я правда не знал, что делать дальше.

Я отошёл от окна и прошёлся по комнате, чувствуя, как тишина давит на уши. Квартира была такой же безупречной, как и всегда.Строгие линии, приглушённые тона, ничего лишнего. Мой личный форт, моя крепость. А сейчас она казалась чужой, холодной, будто я сам себе здесь не принадлежал.

На следующий день был выходной,но я всё равно поехал в офис,потому что работы прибавилось,а мне нужно было сдать ещё один объект.По дороге,пока ехал в машине,мне позвонил Артур.

- Кирилл,привет!Ну ты даёшь, дружище! Вчера ушёл по английски,в прямом смысле этого слова.Джесика устроила мне разнос, сказала, что ты нашёл ей замену!Я спьяну подумал,что за бред она несёт?

- Привет!Извини,но появились обстоятельства,поэтому уехал не попрощавшись! - ответил я ему.

Мне не хотелось объяснять причину,да и не нужно было знать об этом никому.

Артур не стал дальше расспрашивать и мы ещё поговорив о работе,попрощались.

Я положил телефон на пассажирское сиденье и сжал руль так, будто он был единственной вещью, которая не давала мне рассыпаться на части.

Офис встретил меня привычной тишиной, в выходные тут было пусто и эта тишина раньше казалась мне спасением. Сейчас она звучала как упрёк, будто стены знали, что я прячусь здесь не от недоделанной работы, а от собственных мыслей.

Я прошёл в кабинет и сел за стол. На мониторе мигало уведомление с письмом от прораба:

"Некоторые рабочие из бригады не вышли на работу, на объекте проблемы с опалубкой".

Я открыл документ, начал читать, но строчки расплывались перед глазами. В голове снова и снова прокручивался вчерашний вечер, как я сорвался с лестницы, как рявкнул на этого мальчишку, как потом притянул к себе Амелию и как не смог остановиться.

"Так, надо сосредоточиться на работе,а вечером напишу Амелии,спрошу как дела! Мне нужно держаться от неё подальше,а иначе произойдёт не поправимое!"

Но с работой,время затянулось.И я уже написал ей около девяти вечера,но она мне не ответила.

Я решил подождать,но через пять,а затем и двадцать минут,сообщение от неё так и не получил.Я тогда набрал её по телефону,но и на звонок она не отвечала.Тогда решил ехать к ней на квартиру,но мне она не открыла.

- Амелия,где ты можешь быть? - сказал я в тишину.

Я прислушался к звукам за дверью квартиры и услышал шум воды.

" Значит она дома?"

Я начал звонить,но снова было всё безрезультатно.У меня была вторая связка ключей от её съёмной квартиры,на всякий случай. Я их достал и открыл дверь.

Звуки льющейся воды были слышны из ванной.В голове пронеслись разные сцены.

"Вдруг с ней что-то случилось?"

Я не раздумывая рванул туда и открыв дверь, увидел Амелию.Голую в ванной,с закрытыми глазами,а в ушах у неё были наушники.

От этой картины меня прошибло.Амелия распахнула глаза и смотрела на меня не понимающим взглядом.

- Девочка,что же ты со мной делаешь? - прошептал я,осматривая её жадным взглядом и в этом вопросе было не только беспокойство за неё.

Я шагнул к ней,а она поднявшись в ванной,мне совсем не помогала,а ещё больше заводила своим телом.По которому сейчас стекала пена и капли воды.

"Кирилл остановись!" - твердил внутренний голос.

Но я его слал подальше,сейчас я видел только Амелию.

- Прости! - ответил я охрипшим от желания голосом, все ещё не сводя с неё взгляда и двигаясь к ней всё ближе.

- Прости… я не должен был… Я звонил,писал тебе,а потом услышал воду, а ты не открывала… Я думал, тебе плохо, я… - я перебирал какие-то бессвязные слова, пытаясь сложить их в предложение,но получался каламбур.

Амелия стояла передо мной не прячась,не скрываясь в полотенце или халат.Она просто стояла и в её глазах,я видел такой же пожар,какой наверно был и в моих.

Я подошёл к ней и запах ванили,и её собственного тела стер последние границы между нами.Я заключил её лицо в свои ладони и впился поцелуем.Жадно,пытаясь напиться её губами,как единственным источником.

Она обвила меня руками за шею и прижалась своим желанным телом ко мне,ответив так же страстно на поцелуй.

- Ты же понимаешь,что я тебя сейчас трахну девочка? - оторвавшись от её губ,я стал покрывать поцелуями её шею,грудь,всё,куда мог дотянуться.

- Кирилл... Викторович я этого тоже хочу... с вами! Я.. - она хотела снова,что-то сказать,но я снова прервал её поцелуем и подхватив на руки,понёс в спальню.

Я понимал,что потом будет откат,что друг мне этого не простит,что ничем хорошим это не закончится,но я не мог без неё.Уже не мог.Она была везде,в моих мыслях,снах,а хотел я её наяву.

В спальне я уложил её на кровать и снова посмотрел в глаза.

- Я боролся со своей тягой к тебе,но ты все тормоза мои сломала,одним своим взглядом, своим телом! Я испугался за тебя! - ответил я ей шёпотом и начал ласкать её тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От желания, пальцы дрожали, а в груди всё рвалось наружу, жажда, страх, эта дикая, почти звериная потребность быть ближе к ней.Она смотрела на меня и в глазах было желание,похлеще моего.

- Кир..Кирилл Викторович,будьте моим первым? - ответила она и от её слов внутри всё перевернулось.

- Ты же понимаешь,что я без тебя уже не смогу?Ты моя! - ответил я сдаваясь.

- Я хочу быть вашей..твоей! - ответила она и сама осторожно коснулась моих губ своими.

Я замер над ней, чувствуя, как воздух между нами искрит. Её дыхание обжигало мне кожу, пальцы впивались в мои плечи,будто она боялась,что я передумаю.

- Будет больно Амелия,придётся потерпеть?- ответил я ей,смотря в глаза,думая,что она может ещё передумает.

Но нет! Девочка сама начала расстёгивать пуговицы на моей рубашке,коснувшись моей кожи,отчего меня прошибло от её прикосновения.

- Переживу! - шёпотом ответила она.

И всё! Я больше не мог себя сдерживать и накрыл снова её губы поцелуем.

Глава 20 Амелия

После того как я проревелась, мне казалось, что я выжжена изнутри. В груди всё ещё гудело от этого поцелуя, от голоса Кирилла Викторовича, от его, я не жалею и от того, как он потом смотрел, будто сам себя за это казнил.

В ванной я долго стояла под душем, и горячая вода смывала не только запах клуба, но и эту липкую неловкость, стыд, который оставила после себя Джесика. Её ледяной взгляд.

Когда я вышла, завернувшись в полотенце, квартира всё ещё казалась слишком тихой, будто после хаоса, когда ветер стих, а ты стоишь и не знаешь, куда идти. Пальцы дрожали и я не хотела оставаться с этой тишиной один на один.

Я схватила телефон и написала Ритке:

"Давай поговорим, мне плохо!"

Она перезвонила через минут пять.

- Привет Амель, ты меня не пугай! Что случилось? Тебя кто-то обидел? - голос у неё был встревоженный, родной, и от этого на секунду снова захотелось заплакать.

- Привет.Нет… не обидел! Наоборот! - выдохнула я, садясь на край кровати.

- Просто…просто,Кирилл Викторович меня поцеловал!

- Рассказывай. - тихо сказала она.

И я рассказала. Про клуб, про Джейка,про Джесику.

Ритка помолчала секунду.

- Во как! Значит ты ему всё-таки тоже не безразлична! Но ты сейчас не обязана всё это решать! - мягко сказала она.

- Ты не должна решать за него, что ему чувствовать! Он старше тебя и должен сам решить нужно это ему или нет?И если он всё-таки что-то чувствует к тебе,он перешагнёт и то,что он друг твоего отца,и то,что у вас разница в возрасте!

Я закусила губу, стараясь удержать новую волну слёз.

- Почему я такая не правильная?Я просто боюсь ему признаться в своих чувствах! - прошептала я.

- А ты не бойся и расскажи? И увидишь его реакцию!- предложила Ритка.

Я покачала головой, хотя она меня не видела.

- Не смогу! - тихо ответила.

- Он такой… собранный. Такой правильный. Как будто если я покажу ему, сколько во мне всего кипит, он просто уйдёт, потому что не знает, что с этим делать.

- Тогда дай ему время и пусть всё идёт так,как идёт? - сказала Рита.

- Может ты права! - ответила я ей.

Мы с Ритой поговорили ещё о всяких пустяках,как там Москва, как у неё жизнь.После разговора с ней мне стало на душе поспокойней.И только я коснулась подушки,сразу вырубилась.

На следующий день был выходной и мне позвонила Сара, предложила сходить на пляж.Всё-таки здесь погода была другая,и лето продолжалось,хотя был сентябрь.А так как мне нужно было отвлечься, я согласилась.Когда мы уместились с ней на шезлонги,она спросила:

- Амели, а что это за брутальный красавчик вчера был в клубе? Как он отшил Джейка! Это ли не тот, про которого ты мне рассказывала?

- Да,он.Но давай не будем об этом говорить? - ответила я ей,надвинув шляпу пониже на глаза.

- Давай лучше позагораем,а потом искупаемся?

- Ладно! - легко согласилась Сара, будто и не заметила, как я спряталась за полями шляпы.

- Про красавчика не будем! Но я вчера в клубе,как вы ушли, познакомилась с одним классным парнем и сегодня иду с ним на свидание! - ответила она.

Она болтала, а я кивала, улыбалась в нужных местах, но внутри всё равно крутилось одно и то же:

"Я не хочу ни о чём думать, кроме того, чтобы солнце грело и море шумело, и чтобы этот день был просто днём, без драм".

Но стоило Саре упомянуть, что её новый знакомый любит старые фильмы и печёт блины, как меня вдруг накрыло странной, колючей завистью,не злой, а какой-то беспомощной. Вот у неё всё просто, познакомилась, понравилась, идёт на свидание. А у меня… у меня всё как на натянутой струне, где любое движение может порвать что-то важное.

На пляже мы провели около трёх часов,потом решили перекусить в ближайшем кафе.И ближе к вечеру мы с Сарой попрощались.На выходные задали домашнее задание,поэтому открыв ноутбук,я ушла в учёбу почти до позднего вечера.А потом решила принять ванную, взяв наушники.Включила какую-то расслабляющую музыку и закрыла глаза.И очнулась я от чувства,что в ванной кто-то есть и открыв глаза увидела Кирилла Викторовича.

Он ворвался не как непрошеный гость, а как человек, который боялся, что опоздал куда-то. В его глазах была сначала не страсть, была паника, острая, настоящая.

- Девочка, что же ты со мной делаешь? - прошептал он, и в этом голосе не было упрёка, только признание поражения.

В эту секунду стыд мне показался мелочью, пылинкой, сдутой порывом ветра.Я встала в ванной, не пытаясь прикрыться, не прячась за полотенцем. Важным было только то, как он смотрел на меня, будто я была единственной точкой опоры в мире, который вдруг пошёл трещинами.

Его шаг ко мне был шагом человека, который долго балансировал на краю и наконец решился прыгнуть. Я не отступила. Не потому что была смелой, а потому что эта смелость давно жила во мне,я хотела ему показать это.

Когда его ладони обхватили моё лицо, мир сузился до этого прикосновения, до его пальцев, чуть дрожащих, будто он сам не верил, что я снова в его руках. А потом его губы накрыли мои, жадно, отчаянно, как будто он пытался напиться мной, чтобы просто снова научиться дышать.

Я прижалась к нему, цепляясь за его плечи, потому что ноги уже не держали. Всё, что я столько лет прятала, всё, что запрещала себе чувствовать, вырвалось наружу, и я больше не пыталась это остановить. Его запах, его тепло, его голос, сорванный от напряжения, всё это становилось моим воздухом.

- Ты же понимаешь,что я тебя сейчас трахну, девочка? - оторвавшись от моих губ,он стал покрывать поцелуями мою шею,грудь.

Я всё это понимала и больше всего хотела этого же.

- Кирилл... Викторович я этого тоже хочу... с вами!

Он подхватил меня на руки и я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как под тканью рубашки бьётся его сердце, так же бешено, так же отчаянно, как моё. В спальне он опустил меня на кровать, но не отстранился. Лёг рядом, провёл ладонью по моим волосам, по щеке, будто хотел запомнить каждый миллиметр, каждую дрожь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его признание в том,что он боролся также с тягой ко мне,ударило в самое сердце.Этот красивый,шикарный мужчина,о котором я мечтала с детства, теперь станет моим.

- Кир..Кирилл Викторович,будьте моим первым?

Я смотрела на него, на то, как он замер надо мной и его последующие слова,от которых меня накрыло такой горячей волной эйфории, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

- Ты же понимаешь, что я без тебя уже не смогу?Ты моя!

Это было как признание в чувствах ко мне, как обещание, за которое хотелось уцепиться обеими руками. И все мои сомнения, все эти "а вдруг я слишком юная", "а вдруг для него это просто вспышка", рассыпались, будто их и не было.

Глава 21 Амелия

Мы сейчас находились в предвкушении неизбежного. Мне не хотелось не о чём больше думать,кроме его рук,губ и прикосновений, и того,что сейчас должно произойти.

Свои чувства к Кириллу Викторовичу я пронесла с подростковой любви до того возраста, где ты начинаешь осознавать, что любовь стала другой, она повзрослела вместе со мной, но не изменила внутри то,что сейчас было в моей душе к этому взрослому мужчине.

Когда он на мгновение отстранился от меня, чтобы снять свою одежду, мне почему-то захотелось это сделать самой, из отчаянного желания быть к нему ближе, прикоснуться к коже.

- Позволь мне?- прошептала я.

Он замер, глядя на меня так, словно пытался прочесть в моих глазах ответ на вопрос, который боялся задать даже себе. В этом взгляде смешались желание и борьба, та самая, о которой я знала, он столько раз отталкивал эту тягу, столько раз напоминал себе про разницу в возрасте, про дружбу с моим отцом, про то, что он не имеет права.

Но сейчас эти "нельзя" рассыпались в пыль, не выдерживая напора того, что рвалось из нас обоих.

Я медленно потянулась к пуговицам его рубашки, чувствуя, как дрожат пальцы. Каждая пуговица давалась с усилием, не потому что была тугой, а потому что каждое моё движение было признанием, я выбрала его,а он меня, даже если завтра весь мир встанет против нас.

Под тканью проступали твёрдые линии его тела, тёмная дорожка, уходящая вниз… Я касалась осторожно, будто боялась спугнуть этот момент, и в то же время мне хотелось стиснуть его крепче, прижаться всем телом, раствориться в нём без остатка.

Его дыхание стало тяжелее, прерывистее. Он не помогал мне, не торопил, просто стоял, позволяя мне делать всё самой, и в этой покорности, в этом доверии было что-то куда более интимное.

Когда рубашка наконец соскользнула с его плеч и упала на пол, я на секунду замерла, впитывая каждую деталь, напряжённые мышцы, лёгкие завитки тёмных волос, тень усталости в уголках глаз, которую я так хорошо знала, и эту упрямую линию губ, которую столько раз рисовала в воображении.

- Амелия! - выдохнул он, и моё имя на его устах прозвучало как мольба и как клятва одновременно.

Я подняла на него глаза, и в этот миг все мои страхи, все сомнения, все «а вдруг» рассыпались, как сухие листья под порывом ветра.

- Я люблю...вас...тебя! — ответила твёрдо я.

Он шагнул ко мне, и мир снова сузился до одного движения, одного вдоха. Его руки легли мне на талию, обнимая, притягивая к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, слушая, как бешено колотится его сердце, в такт моему, будто наши тела наконец заговорили на одном языке, который мы оба так долго учили, даже не подозревая об этом.

- Ты даже не представляешь,что я сейчас к тебе испытываю! И так хочу,чтобы этот миг ты запомнила и не пожалела о содеянном? - тихо произнёс он, зарываясь пальцами в мои волосы.

- Сколько раз я заставлял себя не смотреть на тебя дольше положенного, не думать о тебе,запрещал прикасаться к тебе!Но каждый раз проигрывал эту борьбу!

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь горькое признание поражения.

- Каждый раз, Амелия. Каждый чёртов раз.

После его слов, я больше не могла сдерживаться и сама потянулась к нему, поцеловала, не робко, не осторожно, а страстно, будто хотела забрать себе все его внутренние битвы, все слова, которые он не решался произнести.

Он ответил на поцелуй с такой же страстью, что у меня перехватило дыхание, и в этом не было ничего от той сдержанности, которую он так старательно прятал. Сейчас он был настоящим, без брони, без масок.

Нас крыло друг от друга, будто за все эти дни между нами копилось напряжение, и теперь оно наконец прорвалось, сметая любые преграды. Кирилл Викторович уже сам себя не сдерживал. Он снял с себя остатки одежды, отчего мои щёки вспыхнули огнём от его тела, а сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.Он был так красив и явно держал себя в форме.

Но это было не стеснение, которое заставляет прятаться. Это был жар, который разливался по всему телу, заставляя кожу гореть, а пальцы подрагивать от нетерпения. Я смотрела на него и понимала, столько лет я рисовала этот образ в воображении, додумывала детали, боялась даже представить, каково это быть с ним вот так, без масок, без приличий. И теперь реальность оказалась куда сильнее любых фантазий.

Он шагнул ко мне, и в его движениях не было прежней осторожности, только решимость.

- Иди ко мне!

И он снова впился в мои губы,а потом подхватил меня на руки и я инстинктивно обвила его торс ногами.Я прижалась к нему, вдыхая его запах, будто пыталась запомнить каждую секунду, чтобы потом, когда реальность снова обрушится на меня всей своей тяжестью, мне было за что держаться. Его сильные руки держали мои бёдра и от этого прикосновения по коже бежали мурашки. До дрожи всё во мне отзывалось на него.

Мы опустились на кровать и он притянул меня к себе, укрывая своим теплом, будто хотел спрятать от всего мира.И я закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать, его руки, его дыхание.Его губы скользнули по моей щеке, спустились к шее, и от каждого прикосновения по коже был ожог, а внутри всё сжималось. Он целовал меня так, словно пытался запомнить не только черты, не только изгибы, а само моё тепло, мой запах, каждый вздох.

Его поцелуи спускались ниже,пока я не почувствовало его горячее дыхание там,где всё пульсировало от желания. И это было ни с чем не сравнимое удовольствие.Да,я удовлетворяла себя сама,но то,что он сейчас делал со мной своими губами,вырывая из меня стоны наслаждения это было за гранью.

Моё дыхание срывалось, путалось с его и я ловила эти короткие, рваные вдохи, словно они были важнее любых слов. Я цеплялась за его плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, и в этом ощущении силы, этой твёрдости, которая могла бы защитить от всего мира, было столько покоя.

Пик наслаждения накрыл меня,когда он смотря в мои глаза,почти приказал мне:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Давай девочка,кончи для меня!

И всё! Я разлетелась на тысячи осколков от его хриплого голоса.Тепло разлилось внутри.

Но не успев отойти от экстаза,я даже не поняла,как он снова наклонился надо мной, впился поцелуем и разведя мои ноги коленом, вошёл в меня.Боль вспыхнула острой искрой и тут же растворилась в тёплом, тягучем чувстве, которое растекалось по телу, словно расплавленное золото.Это был коктейль наслаждения и боли.

- Всё,всё уже не будет больно! - прошептал он оторвавшись от моих губ.

Он замер, не сводя с меня взгляда и касаясь губами моего лба:

- Дыши, моя девочка… дыши.

Глава 22 Амелия

Я смотрела на Кирилла и в его глазах отражались одновременно, и желание,и нежность.

Его пальцы скользнули по моей щеке, стирая слезинку, которую я даже не заметила. И в этом жесте было столько заботы, что внутри всё сжалось от любви, такой огромной, что она уже не умещалась в груди.

- Ты моя Амелия и я хочу тебя так,что не смогу сейчас остановиться,поэтому придётся ещё потерпеть!

И он снова начал покрывать меня поцелуями и едва заметно начал двигаться,отчего я почувствовала небольшое жжение. Я попыталась выровнять дыхание, сосредоточившись на его прикосновениях, таких нежных, таких бережных. Постепенно острая вспышка боли начала отступать, сменяясь чем‑то другим, теплом, разливающимся по всему телу, ощущением невероятной близости.

Его движения становились быстрее, дыхание прерывистее. Я чувствовала, как внутри нарастает волна, готовая вот‑вот накрыть снова с головой. Его пальцы сжимали мои бёдра,он прижимал меня к себе так крепко, будто боялся отпустить.

И когда наслаждение снова меня накрыло, я на мгновение замерла, а затем выкрикнула его имя, громко, без оглядки. Он последовал за мной почти сразу,снова впиваясь поцелуем и издавая собственный стон, и я почувствовала, как его тело содрогается в такт моему.

Тишина накрыла комнату, будто после грозы, когда гром уже стих, а воздух всё ещё гудит от напряжения. Кирилл лёг рядом со мной и прижал меня к себе. На его висках были бисеринки пота, но в глазах такие эмоции, что я боялась их прочитать.

- Как ты? - тихо спросил он и коснулся пальцами моей щеки.

Я не ответила сразу. Просто уткнулась лбом ему в плечо, вдыхая его запах парфюма, мужского тепла,того самого, что всегда заставляло меня замирать.

- Я… не знаю. Мне хорошо... - прошептала наконец.

- И я столько лет представляла этот момент. А сейчас… я просто чувствую себя живой. И немного испуганной.

Он чуть крепче притянул меня к себе, но тут же, будто испугавшись, что давит слишком сильно, ослабил объятия.

- Прости! - выдохнул он.

- Прости, что всё так… резко. Я столько раз говорил себе, что не позволю этому случиться, а потом… потом просто перестал себя слышать.

Я покачала головой, не поднимая глаз.

- Не надо извиняться. Я хотела этого... с тобой! И если честно, сейчас мне страшнее не от того, что это произошло, а от того, что я не хочу, чтобы ты жалел.

Он замер, будто эти слова ударили его туда, где пряталась его привычка держать всё под контролем.

- Я не жалею, Амелия! - твёрдо сказал он.

- Ни секунды. Но это не значит, что мне не страшно.

Я наконец подняла голову и посмотрела на него. В полумраке комнаты черты его лица казались резче, жёстче, но в глазах было столько усталости, столько внутренней борьбы, что у меня сжалось сердце.

- Страшно? - переспросила я тихо.

- Тебе?

Он невесело усмехнулся, будто сам удивлялся, что произносит это вслух.

- Мне. Потому что я взрослый мужик, который привык отвечать за свои поступки, а сейчас я чувствую, будто сорвался с обрыва и лечу, не зная, где дно. И хуже всего то, что, если бы мне дали шанс прожить этот вечер заново, я бы всё равно не остановился.

От этих слов внутри что-то сладко и больно сжалось, и тут же снова расправилось, как будто мне наконец разрешили дышать полной грудью.

- Значит, мы оба просто устали бороться! - прошептала я, проводя пальцами по его щеке, по этой упрямой линии челюсти, которую столько раз рисовала в воображении.

- И, может быть, это самое честное, что у нас есть.

Он закрыл глаза, будто эти слова обожгли его, и на секунду мне показалось, что он сейчас оттолкнёт меня, скажет, что всё это было ошибкой. Но вместо этого он снова притянул меня к себе, крепко, но теперь уже не так отчаянно, а как человек, который наконец-то нашёл то, что искал, и боится только одного, что это исчезнет.

- Ты даже не представляешь, сколько раз я заставлял себя держаться от тебя подальше! - тихо сказал он,смотря в глаза.

- Сколько раз напоминал себе, кто я и кто ты. Сколько раз убеждал себя, что ты просто слабость, которую нужно перетерпеть. Но это выше меня! И я сейчас не хочу думать о том,что будет потом! Как воспримет это Миша! Но я не откажусь уже от тебя и ты должна это понимать!

Я улыбнулась, хотя слёзы снова подступали к глазам, но теперь это были не слёзы боли, а слёзы облегчения, оттого, что наконец-то не нужно прятать свои чувства, оттого, что он тоже их признал.

- Я твоя,неужели ты это не видишь? - ответила я шёпотом,смотря в его глаза.

Кирилл притянул меня к себе и снова накрыл мои губы.

Господи,что он со мной делал?От его натиска,мне снова хотелось раствориться в том блаженстве,которое он дарил ранее,но он разорвал поцелуй и уткнувшись лбом в мой,смотря в глаза,ответил:

- Если мы сейчас продолжим Амелия,я неудержусь! Но тебе нельзя пока,надо,чтобы зажило!

И я не успела ничего понять,как он поднялся и подхватив меня на руки,понёс меня в сторону ванны.Опустил там на ноги и вступил в душ,чтобы включить воду.

- Иди ко мне! - сказал он и затем притянул меня под струи тёплой воды.

Тёплая вода стекала по коже, смывая остатки нашей близости,а внутри всё гудело от того, что он был рядом. Я стояла под струями, смотрела на него и не могла насмотреться, капли воды скользили по его плечам, по груди, собирались в тонкие дорожки и срывались вниз, а в его глазах читалось то, чего я столько лет боялась увидеть и столько же мечтала.

Он шагнул ближе, провёл ладонью по моим мокрым волосам, убирая прилипшую прядь с лица.

- Ты дрожишь? - тихо сказал он, чуть наклонив голову, и в голосе его было столько нежности, что у меня в горле встал ком.

Я покачала головой, хотя сама чувствовала, как подрагивают пальцы, как мурашки бегут по коже, но не от холода.

- От тебя! От того, что ты вот так на меня смотришь! - прошептала я, поднимая на него глаза.

Он шумно выдохнул, будто пытался удержать себя, но пальцы сами собой скользнули по моей спине, крепко, почти до боли, как будто он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку хоть на миг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В его взгляде вспыхнуло что-то дикое, необузданное и в эту секунду я поняла,он не просто хочет меня, он в этом нуждается так же, как я в нём.

Он резко притянул меня к себе и поцелуй был уже не нежным, не осторожным, он был как признание, как капитуляция, как обещание, которое он давал не мне, а самому себе, больше не бороться.

Затем он повернул меня спиной к себе.

- Упрись руками Амелия! Не бойся,тебе понравится!

Глава 23 Кирилл

Все что сейчас происходило между нами,можно было назвать безумием.Но я дал этому другое определение.

Любовь.Да любовь.Хотя я стойко гнал её от себя все это время,убеждая,что это всего лишь желание.Но оказалось,что все намного глубже. Признание Амелии в своих чувствах, стало для меня неожиданностью.

Эта девочка с юности была в меня влюблена,а я этого даже не замечал. И то,что она выбрала меня,от этого понимания во мне росло стойкое убеждение,я не хочу её потерять.Да я её старше,но то,что нас тянет друг к другу и то,что я сейчас испытываю к ней, этого уже не отнять.

Её неопытность,нежность,пробуждали во мне такую первобытную страсть,что я не мог ей насладиться.

Всё,что произошло между нами, было лишь прелюдией того,что я хотел с ней сделать.

Мне жизненно необходимо было её касаться,целовать.Стоя в душе и смотря на неё,в моей голове рождались совсем не милые сцены с её участием.Но я не хотел ей снова причинить физическую боль,нужно,чтобы у неё зажило,а после я дорвусь до её желанного тела.

- Упрись руками Амелия! Не бойся,тебе понравится! - прошептал я ей на ухо и стал покрывать её поцелуями,сначала шею,потом спину.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к её дыханию. Оно было рваным, сбивчивым, и от этого внутри меня всё сжималось. Я столько раз убеждал себя, что мне не нужны эти чувства, что они только мешают, что в моём мире нет места для такой уязвимости. А теперь эта уязвимость стояла передо мной, доверчиво склонив голову, и я вдруг понял, что больше всего на свете хочу её защитить,даже от самого себя.

Я нежно провел рукой, по наружной стороне бедра,от чего Амелия вздрогнула.

-Тшш,я не трону тебя там сейчас,просто поласкаю!

Одной рукой я обхватил нежно её грудь и найдя сосок, начал перекатывать его между пальцами,от чего услышал её вырвавшийся стон,а пальцами другой руки начал ласкать клитор.

И чем дольше я это делал,тем больше Амелия издавала стонов.

- Еще Кирилл, пожалуйста,еще...- просила она срывающимся голосом.

И я не останавливался.Я целовал её плечи,спину,ласкал её тело,а потом развернул ее к себе лицом,и спустился поцелуями,чтобы подарить ей это наслаждение уже губами.

И буквально через пару секунд,она обхватила своими ладонями мою голову и сладко кончила,опять выкрикнув мое имя.

Мир сузился до её стона и дыхания, до того, как пальцы её вцепились в меня, будто я был единственной твёрдой точкой в этом водовороте. Вода всё ещё била по плечам, стекала по коже, но я уже не чувствовал этого,только жар, который теперь не жёг, а обжигал изнутри совсем иначе.

Я медленно поднялся, провёл ладонью по её мокрой щеке, убирая прилипшую прядь, и замер, глядя ей в глаза. Они были распахнуты, тёмные от пережитого, и в них читалось столько доверия, что оно пугало сильнее любой страсти.

- Смотреть на тебя,как ты кончаешь от моих губ,отдельное удовольствие! — тихо сказал я, удерживая её взгляд, не давая спрятаться в смущении.

Амелия чуть прикусила губу, будто хотела что-то сказать, но не находила слов.

Я прижал её к себе, крепко, но бережно, так, чтобы она чувствовала опору.

Она уткнулась мне в грудь, и я почувствовал, как понемногу уходит дрожь из её тела.

Я не отпуская Амелию, потянулся, чтобы выключить кран. Тишина, наступившая после шума воды, показалась почти оглушающей и в то же время правильной.

Я взял полотенце, бережно укутал её,сам обтерся и взяв её на руки, понёс в спальню. Положил на кровать и сам лёг рядом, заключив её в объятия.

- Не уходи,останься? - тихо попросила она, сжимая пальцами мою руку.

- Останусь,теперь точно навсегда!— пообещал я, касаясь губами её лба.

Её кожа была ещё прохладной после душа, но с каждой секундой теплела, впитывая моё тепло, и от этого внутри у меня всё сжималось, от нежности, от страха потерять это мгновение, от осознания, как долго я гнал от себя мысль, что именно этого мне и не хватало.

Она уткнулась носом мне в шею, глубоко вздохнула, будто пыталась запомнить мой запах, и тихо прошептала:

— Я так боялась, что ты скажешь, что это ошибка. Что ты просто поддался моменту.

Я чуть приподнялся на локте, чтобы видеть её лицо, и провёл ладонью по её щеке, медленно, бережно.

- Нет моя девочка! Ты самое лучшее,что со мной могло случиться! - сказал я твёрдо, глядя ей прямо в глаза, чтобы она не могла усомниться ни на секунду.

В её взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с удивлением, будто она до сих пор не верила, что всё это происходит на самом деле.

Я покачал головой и прижал её к себе крепче, так, чтобы она почувствовала, как сильно и ровно бьётся моё сердце, в такт её собственному.

Амелия обняла меня, прижалась так крепко, будто хотела слиться со мной, стать частью меня, и я ответил тем же, обхватил её за талию, притянул вплотную, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим, как исчезает граница между нами.

Я смотрел в полумрак комнаты, слушая её ровное дыхание и чувствовал, как внутри что-то тихо, но уверенно встаёт на место. Не страсть. Не желание. А то, что я так долго гнал от себя и что теперь стало самой прочной опорой в моей жизни.

- Спи! - прошептал я, касаясь губами её волос.

- Я люблю тебя!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24 Амелия

Эти выходные мы провели с Кириллом вместе. И это были, наверно, самые счастливые и запоминающиеся дни за последние годы. Всё, что накопилось во мне к этому мужчине, вырвалось такой волной любви и нежности, что я боялась спугнуть эту хрупкую связь между нами.

На следующий день он увёз меня на пляж, где мы были только вдвоём. Там, вдали от суеты города, от любопытных взглядов, время будто замедлилось. Кирилл расстелил плед прямо у самой кромки воды, где пена ласково касалась песка и тут же отступала, будто проверяя, хватит ли у неё смелости задержаться. Я сняла сандалии, чувствуя, как тёплый влажный песок пробирается между пальцами, и улыбнулась, в этом было что-то до смешного простое и бесконечно правильное.

Он сидел и смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую мелочь: как солнце играет в моих волосах, как я щурюсь от яркого солнца, как нервно тереблю край футболки, прежде чем решиться снять её и остаться в купальнике.

А когда я всё-таки разделась, я снова увидела его обжигающий взгляд. Он поднялся и, тоже сняв с себя одежду, взял меня за руку и потянул в воду. Вода была прохладной, но не настолько, чтобы остудить жар, который жил во мне с тех пор, как я впервые позволила себе не прятать свои чувства к Кириллу.

Мы нырнули почти одновременно, и под водой всё стало тише, будто мир на мгновение перестал существовать. Я открыла глаза, видя перед собой размытый силуэт Кирилла, его протянутую руку, и потянулась к ней, не раздумывая. Когда мы вынырнули, он встряхнул головой, разбрасывая брызги, и тут же притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди. Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему, быстро, отчаянно, будто оба мы боялись, что это мгновение растает, как утренний туман.

— Не отпускай меня! — прошептала я, не оборачиваясь, просто доверяя этому теплу за спиной, этой силе, которая теперь держала меня.

Он уткнулся носом в мои мокрые волосы, глубоко вдохнул, будто пытался сохранить этот запах навсегда.

— Никогда! — тихо ответил он, и в этом слове не было ни бравады, ни пустых обещаний.

В нём была решимость человека, который наконец-то перестал бороться с тем, что сильнее его. А потом он развернул меня к себе лицом и накрыл мои губы. Поцелуй был солёным, горячим и таким настоящим, что у меня подкосились колени. Он подхватил меня, прижимая к себе, и я обвила его шею руками, чувствуя, как всё внутри поёт от того, что это происходит.

— Я люблю тебя, девочка! Вот так, пропал, потерял себя с тобой. Но ни минуты не жалею об этом.

Я покачала головой, улыбаясь:

— И я тебя! Ты самый красивый, умный, мой!

Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка была такой редкой, такой настоящей, что я поняла, ради этого стоило ждать столько лет.

Мы выбрались на берег, упали на плед, смеясь и отряхиваясь от капель воды, и лежали, глядя в небо, где облака медленно плыли, будто не спеша, зная, что сегодня спешить некуда. Я перевернулась на бок, подпёрла голову рукой и посмотрела на него всерьёз, без кокетства, без игры.

— Знаешь, я столько лет прятала это чувство, будто оно было чем-то неправильным. А теперь… теперь мне кажется, что если я хоть на секунду перестану верить, что это правда, всё исчезнет. Как мираж.

Он замер, будто каждое моё слово било точно в цель, в то самое место, где пряталась его собственная неуверенность, и посмотрел на меня. Потом медленно протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь.

— Не исчезнет. — сказал он твёрдо.

— Я не позволю.

А потом он предложил пойти в кинотеатр, в котором я уже не была сто лет. Мы сидели в полутёмном зале, и на экране мелькали кадры фильма, который мы выбрали наобум. Просто, чтобы сидеть на последнем ряду и наслаждаться друг другом. Но фильм проходил мимо меня, потому что Кирилл держал мою руку и выписывал большим пальцем по моей коже круги, от чего я покрывалась вся мурашками и сильнее сжимала его руку. Он говорил про фильм, и его голос обволакивал, как тёплый плед в холодный вечер, низкий, чуть хрипловатый, с этой привычной интонацией человека, который привык отдавать распоряжения, а сейчас звучал нежнее со мной.

Потом мы поехали в то кафе на набережной, в которое он меня приводил перед учёбой. Линда, хозяйка кафе, как всегда со своей неизменной улыбкой на лице встретила нас, и Кирилл сделал заказ. А после мы прогулялись по набережной, и солнце уже не палило, как днём, и с моря приятно дул морской бриз. Кирилл держал меня за руку уверенно, крепко, словно теперь это было его правом и его долгом не отпускать, а я наслаждалась моментом, что этот мужчина теперь мой, и мне не нужно ничего было изображать.

Когда мы подъехали к моему дому, он повернулся ко мне и сказал:

- Поехали ко мне? А завтра утром я тебя отвезу на учёбу.

- Хорошо, только мне нужно взять сумку и тетради? - ответила я радостно.

- Беги, жду! - ответил он и, притянув меня к себе, поцеловал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25 Амелия

Квартира Кирилла была такой же сдержанной, как и сам он, но уютной, в ней не было ничего лишнего. Зато было то, что делает место домом, пара книг на полке, будто их только что читали, и едва уловимый запах его парфюма, который уже стал для меня чем-то родным.

Пока Кирилл заваривал нам чай, я прошлась по комнатам, остановилась у окна в гостиной, посмотрела на город, который уже зажигал огни,которые рассыпались по улицам, как золотые бусины.

И вдруг почувствовала, как сзади подходит он, не спеша, будто давая мне время, чтобы я успела понять,он здесь, он рядом, и это не сон. Он обнимает меня сзади, крепко, но бережно, так, что я сразу расслабляюсь.

— О чём думаешь, маленькая? — тихо спрашивает он, касаясь губами моего уха, и от этого шёпота приятная дрожь пробегает вдоль спины, а потом расползается теплом по всему телу.

Я чуть улыбаюсь и поворачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза и в них столько тепла, столько нежности, что у меня внутри всё замирает.

— О нас! — шепчу я и голос дрожит, потому что эти два слова вдруг становятся самыми важными на свете.

— О том, как я счастлива… что ты рядом. Что мне не нужно больше прятать это чувство, будто оно какое-то неправильное. Что я могу просто стоять вот так, в твоих руках, и знать, ты меня не отпустишь.

Он чуть улыбается, не отводя взгляда. Наклоняется чуть ближе, так, что я чувствую его дыхание на своей коже, и тихо, но твёрдо говорит:

— Это правда. И если тебе нужно, чтобы я повторял это каждый день, я буду. Каждый день, пока ты не перестанешь сомневаться. Пока не поймёшь,ты моя. И я не собираюсь это скрывать.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, которые всё-таки пробиваются наружу и утыкаюсь лбом ему в плечо. Он тут же прижимает меня крепче, будто чувствует, как мне сейчас нужны эти объятия, не для страсти, не для огня, а чтобы просто поверить,он со мной и я имею право быть счастливой.

Потом он отстраняется ровно настолько, чтобы снова посмотреть мне в глаза и берёт моё лицо в ладони.

— Пойдём лучше примем душ,потому что мне это понравилось делать теперь вместе! - говорит он шёпотом и от его голоса,проходит дрожь по телу.

Я сразу вспоминаю сцену в душе моей квартиры,как он доводил меня своими губами и тут же начинаю заводиться.

В ванной он включает воду, проверяет температуру и начинает раздеваться,а потом помогает мне. Я вижу как Кирилл старается держаться спокойно,но я вижу,что он себя еле сдерживает.

Потом заходит внутрь и притягивает меня к себе под тёплые струи воды. Вода стекает по нашим лицам, смешивается, и мне кажется, что она смывает всё лишнее, все страхи, все нельзя. Кирилл берёт гель для душа, выдавливает немного на ладонь, и начинает медленно, бережно водить по моим плечам. И каждое его движение,как разряд тока.

Потом его руки медленно спускаются ниже,обхватываю мою грудь,отчего я издаю стон. А после он находит мои губы и накрывает страстным поцелуем. Я чувствую его возбуждение,как его член упирается в меня и я инстинктивно обхватываю его ладонью,и начинаю водить по нему. Он большой,твёрдый,отчего моя ладонь не может полностью даже обхватить его.Кирилл отстраняется на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде я вижу такое желание,что понимаю,я делаю всё правильно.

— Я столько хочу с тобой сделать сейчас Амелия,ты даже не представляешь? Но тебе сейчас нельзя! — отвечает он хрипло.

Я качаю головой, не отводя взгляда.

— Кирилл,я хочу...хочу тебя! — отвечаю я ему и сама целую его,не дожидаясь его ответа.

Отчего он углубляет поцелуй и рыча,рывком подхватывает меня за талию,отчего я инстинктивно обвиваю его торс ногами. А затем прижимает меня к стене душа.

— Будет больно,говори,я остановлюсь! — выдыхает он, отрываясь от моих губ, глядя мне прямо в глаза.

Я качаю головой, не отводя взгляда. В нём столько борьбы, столько осторожности, что это само по себе заставляет сердце сжиматься и тут же биться быстрее.

— Не останавливайся! — шепчу я, и голос мой звучить твёрдо.

Он шумно выдыхает, будто эти слова ударяют его в самое уязвимое место. Его пальцы на моей талии чуть сжимаются, но тут же снова расслабляются, словно он напоминает себе:

"Осторожно. Нежнее".

И он снова впивается в мои губы поцелуем,а потом я чувствую как его член касается моих складочек и он входит в меня.Я чувствую небольшой дискомфорт и распирание внизу,но боли нет,как первый раз.Кирилл останавливается и смотрит на мою реакцию.Но я ему не отвечаю,а просто смотря в его глаза,сама его целую,давая понять,чтобы он не прекращал.

И всё,ему не надо повторять дважды. Его движения становятся быстрее, дыхание прерывистее.Наши стоны,слияние тел и какая-то нежная грубость,всё смешивается в волну удовольствия, которая накрывает сейчас нас обоих. Я чувствую, как внутри нарастает напряжение, готовое вот‑вот захлестнуть с головой. Его пальцы сжимают мои бёдра,наверняка оставляя синяки, он прижимает меня к себе так крепко, будто боится отпустить.

И когда волна наконец накрывает меня целиком, я на мгновение замираю, а затем выдыхаю его имя. Он делает ещё несколько движений и выйдя из меня,но не отпуская,следует за мной сразу, не сдерживая собственный стон,впиваясь в мои губы и я чувствую тёплую жидкость,которая стекает по моей ноге.Через некоторое время Кирилл отпускает меня на ноги,но прижимает к себе, будто знает,что ноги меня сейчас не удержат. Его сердце бьётся так же быстро,как и моё. Он зарывается лицом в мои мокрые волосы, вдыхает, будто хочет запомнить этот запах, и тихо, почти шёпотом, говорит:

— Прости! Я старался быть осторожным, но… когда ты рядом, я теряю контроль. И мне важно знать, что я не сделал тебе больно.

Я качаю головой и приподнявшись на цыпочки, целую его в уголок губ.

— Не сделал. — говорю твёрдо.

— Наоборот.Ты дал мне почувствовать, что я живая!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26 Кирилл

Эти выходные,проведённые с Амелией,что-то во мне изменили.Я хотел её с каждым разом всё больше и больше,мне необходимо было заботиться о ней,но не как друг её отца,а тот,который влюбился без оглядки в эту девочку.

И пусть я буду отвечать за этот поступок перед Мишей,но уже не откажусь от неё.

Утром, пока Амелия ещё спала,я встал и решил приготовить завтрак.

Я стоял у плиты, прислушиваясь к тишине квартиры, и впервые в жизни чувствовал, что эта тишина, не про одиночество. Она была живой, наполненной её сном в соседней комнате.

Амелия спала, свернувшись калачиком, как ребёнок, и я старался двигаться бесшумно, чтобы не спугнуть это утро. Но руки всё равно подрагивали, не от усталости, а от какого-то нового, непривычного волнения. Раньше я считал готовку пустой тратой времени, кофе из кофемашины, сэндвич на ходу, ужин в ресторане. А теперь каждое движение было наполнено смыслом, я делал это для неё.

Когда всё было готово, я тихо приоткрыл дверь спальни. Амелия лежала так же, как я её оставил, только теперь её ресницы чуть подрагивали, будто она вот-вот проснётся. Я замер на пороге, не решаясь войти, боясь спугнуть этот миг. Она выглядела такой хрупкой, такой беззащитной.

Она приоткрыла глаза, увидела меня и на лице расцвела улыбка, от которой у меня перехватило дыхание.

— Мм,как вкусно пахнет! — прошептала она, приподнимаясь на локтях и потирая глаза кулачками, как маленькая девочка.

Я шагнул вперёд, поставил поднос на тумбочку и сел на край кровати.

— Да. И, честно говоря, не уверен, что получилось съедобно. Но я очень старался.

Амелия тихо рассмеялась.Потом потянулась, села, подтянув колени к груди, и посмотрела на меня так, будто я только что подарил ей весь мир.

— Это самое вкусное, что я ела. — сказала она, беря кусочек тоста и откусывая его с таким видом, будто это не просто поджаренный хлеб, а что-то невероятное.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ешь принцесса и будем собираться!Хотя мне сейчас хочется совсем другого! — ответил я ей и наклонился,поцеловав её.

Я не сразу оторвался от её губ, будто боялся, что если прерву поцелуй хоть на секунду, всё рассыплется, как хрупкий сон. Но Амелия сама чуть отстранилась, провела ладонью по моей щеке, и в этом жесте было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— У тебя сколько сегодня пар в университете,я заберу после? — спросил я её,когда она взяв чашку кофе,отпила.

— Сегодня только три. — прошептала Амелия, не отрывая от меня взгляда, будто боялась, что стоит моргнуть и я исчезну.

— Кирилл,я сама дойду до дома,не отвлекайся от работы.А вечером я буду тебя ждать!

— Я заберу тебя. Точка. — ответил я ей и она закусила губу, и в её глазах мелькнуло то самое упрямство.

В машине Амелия не отпускала мою руку и прижималась всю дорогу к моему плечу, как маленькая девочка.Когда подъехали к университету,она повернулась ко мне и я не раздумывая притянул её к себе, и впился поцелуем в сладкие губы.

Я не сразу отпустил её, держал крепко, но бережно, будто боялся, что если разомкну руки, она растает, как утренний туман. Амелия вцепилась пальцами в мою рубашку, будто цеплялась за реальность, за меня, за то, что между нами теперь было настоящим.

— Кирилл...— прошептала она, когда я наконец чуть отстранился, чтобы видеть её глаза.

— Ты меня пугаешь… в хорошем смысле. Как будто если я сейчас выйду из машины, всё исчезнет.

Я поймал её ладонь, поднёс к губам и поцеловал каждый пальчик, медленно, нарочно, чтобы она почувствовала,это не сон, я здесь, и никуда не денусь.

— Ничего не исчезнет. — сказал твёрдо, почти приказным тоном, потому что в этом вопросе я не собирался оставлять ей ни капли сомнений.

— Беги,а то ещё пару секунд и я не отпущу тебя!

Я не хотя выпустил её из своих объятий и она вышла из машины.Но я не отъезжал,ждал,когда он зайдёт внутрь и только, когда она скрылась за дверью,я стартанул в офис.

***

Три месяца спустя.

Амелия переехала ко мне.

Дела в офисе даже пошли в гору. Я сам не понимал, как это работает, раньше я выжимал из себя решения, будто тянул бетонную плиту, а теперь мысли складывались в чёткие цепочки, переговоры проходили ровно, контракты подписывались, объекты сдавались в срок. Будто её тихое "ты справишься" стало моим внутренним голосом.

Её вещи потихоньку заняли углы моей безупречной квартиры, и оказалось, что хаос из её вещей, книг, флаконов с духами и забытых на спинке стула футболок, это не беспорядок, а жизнь. Настоящая, тёплая, живая.

Миша звонил периодически, спрашивал, как его дочь. И каждый раз я стискивал зубы, подбирая слова, чтобы не вывалить на него всё сразу:

"Она со мной.Она моя".

Вместо этого я говорил сдержанно:

"Всё хорошо. Учится".

И в этих коротких фразах было столько смысла, что, кажется, он что-то чувствовал, но не спрашивал прямо.

Тот мальчишка, который в клубе приставал к Амелии, перевёлся в другой университет. Я не искал его, не выяснял, просто однажды Амелия сказала:

"Он ушёл с потока".

И я кивнул, не задавая лишних вопросов. Мне было достаточно знать, что он больше не крутится рядом.

У нас с Амелией были и ссоры. Глупые, острые, из-за того, что я не предупредил, что задержусь, из-за её упрямства, из-за моей привычки всё контролировать. Она хлопала дверью в ванную, я стискивал кулаки, чтобы не рявкнуть, а потом шёл и стучал:

"Амелия, открой".

И она открывала, злая, с мокрыми ресницами, и я притягивал её к себе, не давая сказать ни слова.

И примирения у нас были такие же бурные, как ссоры. Иногда после спора мы замирали друг напротив друга, воздух между нами звенел, как натянутая струна, а потом я делал шаг, хватал её за талию, прижимал к стене, и всё, что копилось, обида, злость, страх потерять её, превращалось в страсть,в бурный секс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27 Амелия

Три месяца спустя

Просыпаться рядом с Кириллом, до сих пор казалось мне чем-то запредельным, будто я случайно шагнула в чужую сказку и теперь боюсь, что меня вот-вот попросят выйти, потому что я здесь лишняя.

С нашей первой ночи прошло почти три месяца, но я по-прежнему ловила себя на том, что украдкой смотрю на него, пока он спит, и пытаюсь запомнить каждую чёрточку, упрямую линию бровей, лёгкую тень щетины, едва заметную складку в уголке рта, будто даже во сне он всё ещё о чём-то думает, всё ещё держит всё под контролем.

Иногда я осторожно касалась его щеки, просто чтобы убедиться, что он настоящий. И каждый раз, когда он приоткрывал глаза и в них тут же загорался этот тёплый, жадный свет, предназначенный только для меня, и от этого у меня внутри всё сжималось от счастья и страха одновременно. Страха, что однажды этот свет погаснет.

Ритка была за меня счастлива. Однажды после лекций мы с ней созвонились.

— Амель,ну как у тебя дела?Я так понимаю,твой принц сдался под твоим напором? — шуткой ответила она.

— Не зря ты девочка,все эти годы нервы свои мотала!

Рита как всегда говорила правду матку и я ей была за это благодарна.

— Рит,я сейчас просто не верю,что это всё происходит со мной! — ответила я ей и улыбнулась.

— Амель,только вот отец… ты же понимаешь, он не из тех, кто просто кивнёт и скажет:

"Ладно,я вас благославляю"

— Он ведь привык думать,что ты ещё маленькая. Для него ты всё ещё та девочка, которую надо оберегать, а тут взрослый мужик, да ещё и… его друг?

— Рит,отцу я думаю всё равно.Он живёт там со своей Жанной.Вон, она скоро ему нового ребёнка родит. — ответила я ей безразлично.

— Амель, ты только не делай вид, что тебе всё равно! — голос Ритки стал мягче.

— Я знаю, как ты переживаешь. Твой отец, он же не чужой человек. И то, что у него своя жизнь сейчас… это не значит, что ему плевать на тебя.

Я промолчала,а про себя думала,в чём-то подруга конечно была права.Я люблю отца и он тоже хочет счастья. И я его уже простила за то,что он меня сослал сюда.Ведь если бы я не прилетела в Калифорнию учиться,я бы не была сейчас с Кириллом.

— Я не делаю вид, Рит. — всё-таки тихо ответила я.

— Просто… как будто я должна оправдываться:

"Папа, я взрослая, я сама решаю".

— А он ведь даже слушать не станет. Для него я до сих пор та девчонка, которая должна следовать его правилам.

Ритка вздохнула.

— Ну а Кирилл? Он то готов к этому разговору с твоим отцом?

Я невольно улыбнулась.

— Мы с ним об этом не говорили.Но он мне сказал:

"Ты моя и я тебя не отпущу"

— Ну да,такая красотка ему досталась,ещё бы! — ответила подруга в своём репертуаре.

Мы ещё немного поболтали о ерунде, о лекциях и о том,чт она скоро выходит замуж и я так была за неё счастлива.И очень хотела попасть на её свадьбу в Москву.Мы с ней договорились,что на каникулы, я смогу всё-таки прилететь из Калифорнии и поздравить её,и её будущего мужа.

Вернувшись домой я решила приготовить что-то из еды,пока Кирилл был на работе. Опыта конечно у меня было немного,но интернет был мне в помощь.

Я листала рецепты, а в голове всё крутилось:

"Хочу сделать ему что-то особенное".

В итоге остановилась на запечённой курице с травами, выглядело не слишком сложно, а пахнуть должно было так, что он ещё с порога поймёт,дома его ждут.

Когда раздался звук ключа в замке, я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом рвануло вверх, как фейерверк.Дверь открылась и я ринулась к ней.

Кирилл выглядел уставшим,но встретившись со мной взглядом,я увидела на его лице улыбку,а потом он распахнул руки и я кинулась к нему в объятия.

— Маленькая моя, я так соскучился! — выдохнул он мне в волосы, сжимая так крепко, что дышать стало трудно, но мне было всё равно. Я не хотела, чтобы он отпускал. Хотела остаться в этих руках навсегда, раствориться в его тепле, в этом запахе кофе, парфюма и его личного запаха, от которого каждый раз внутри что-то переворачивалось.

— Я тоже. — пробормотала я ему в грудь.

— Целый день думала о тебе.На лекциях,даже когда курицу готовила.

Он тихо рассмеялся и этот звук низкий, грудной, прошёл по мне тёплой волной.

— Курицу? — он чуть отстранился, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое, будто он до сих пор не мог привыкнуть, что кто-то ждёт его дома.

— Ты готовила?

— Готовила! — я потянула его за руку в кухню, гордясь собой так, будто приготовила не курицу, а царский ужин.

— Пойдём.Только не смейся, если что-то не так.

Он зашёл на кухню, остановился у стола, и я увидела, как его взгляд скользнул по тарелкам, по заженным свечам и что-то в его лице изменилось. Не знаю, как описать, он будто стал мягче, вся его бронь, его сдержанность, его привычка держать всё под контролем, всё это на мгновение отступило, и передо мной стоял просто мужчина, которого ждали дома.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь Амелия!— прошептал он,подойдя ко мне и наклонился к моему уху, и от его дыхания на моей коже, по телу пробежала волна мурашек, которая началась где-то на затылке и прокатилась до самых кончиков пальцев ног.

— Я приезжаю домой, а там ты,такая красивая! Ты готовишь мне ужин. Ты встречаешь меня так, будто я, лучший на земле. А я не лучший, Амелия. Я просто мужик, который влюбился в тебя и боюсь сделать,что-то не так,чтобы всё это не потерять.

— Ты всё делаешь так!Даже больше! Этого достаточно. Больше, чем достаточно.— прошептала я, поднимая на него глаза, и голос дрожал, потому что в эту минуту он казался мне не сильным бизнесменом, не тем, кто привык всё контролировать, а просто мужчиной, которому тоже страшно, страшно потерять то, что между нами выросло.

Он замер, будто мои слова ударили его в самое сердце.Он провёл ладонью по моему лицу, медленно, бережно, будто боялся спугнуть этот момент, и я прижалась щекой к его тёплой руке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не надо меня идеализировать девочка!— тихо сказал он, но в голосе уже не было прежней твёрдости, только хрипловатая нежность, от которой у меня внутри всё сжималось и тут же рвалось навстречу.

— Я бываю резким. Я давлю. Я забываю предупредить, что задержусь. Я…

— Я знаю! — перебила я, накрывая его губы ладонь.

— И я не идеализирую. Я просто люблю тебя такого!

Он выдохнул, будто из него разом ушла вся тяжесть дня, и притянул меня к себе, крепко, так, что я почувствовала, как его сердце бьётся где-то у моего виска,быстро, неровно.А потом он наклонился и поцеловал меня, медленно, глубоко, так, что весь мир снова сузился до этой комнаты, до нас двоих, до этого тепла, которое теперь было только нашим.

Глава 28 Амелия

Утром мы всё-таки смогли оторваться друг от друга в постели.За завтраком, Кирилл,отпивая кофе,сказал.

— Амелия, через три дня в компании юбилей, пять лет. И я хочу,чтобы ты пошла со мной на банкет.

— Ты серьёзно? — я замерла с кружкой в руке.

— На банкет?

Кирилл чуть улыбнулся, той самой улыбкой, в которой смешивались и лёгкая усталость, и гордость, и что-то ещё, очень личное. Он отставил чашку, опёрся локтями о стол и посмотрел на меня.

— Серьёзно. — сказал он спокойно, но я чувствовала волнение в голосе.

— Это не просто банкет. Это люди, с которыми я строю бизнес. Партнёры, инвесторы, те, кто привык видеть рядом со мной только безупречный фасад. А я хочу, чтобы там была ты. Не как гостья. А как та, с кем я просыпаюсь и засыпаю. Та, ради кого я теперь тороплюсь домой.И та,которую я люблю.

Я медленно поставила кружку, пальцы чуть дрогнули, от того, как много в этом "хочу, чтобы ты была там","та,которую люблю" значило. Это было не просто приглашение. Это было признание:

"Ты теперь часть моей жизни, даже той, где я привык всё держать под контролем".

— Ты понимаешь, сколько там будет глаз? — тихо спросила я, не отводя взгляда.

— Сколько людей будут оценивать, кто я такая, откуда взялась, почему я рядом с тобой…

Он кивнул, не отводя глаз.

— Понимаю.И мне плевать,что они подумают! Пусть видят,что ты моя!

Он чуть наклонился вперёд, так, что между нами почти не осталось воздуха, и прошептал:

— И я хочу, чтобы они видели, рядом со мной не просто спутница, а та, ради которой я готов свернуть горы.

Я улыбнулась и накрыла его руку своей, переплетая пальцы.

— Хорошо. — сказала я, и в этом слове было столько решимости, сколько я никогда раньше в себе не чувствовала.

— Я пойду. И ...

Но Кирилл не дал мне договорить. Просто резко поднялся, обошёл стол, притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. И я не хотела, чтобы он отпускал. Наоборот, я прижалась к нему ещё сильнее, а после поцелуя,уткнулась лицом в его рубашку, вдыхая этот родной запах, который уже стал для меня всем.

На следующий день,после лекций,я попросила Сару,чтобы она сходила со мной в торговый центр, помочь мне выбрать платье и туфли,которые бы соответствовали мероприятию.Я ей рассказала про Кирилла и что мы сейчас вместе.И её не смутило,что этот мужчина старше меня почти на двадцать лет.Просто сказала:

— Тебе повезло Амелия,что дождалась своего счастья,да ещё с таким красавчиком!

В день банкета, Кирилл заехал за мной после своей работы,за минут тридцать до начала.

— Ты… ты просто невероятная! — выдохнул он,так и застыв на пороге.

В его глазах читалось то самое потрясение, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

Я чуть улыбнулась, стараясь унять дрожь в пальцах, и провела ладонью по гладкой ткани платья, чёрного, лаконичного, но с небольшой драпировкой, подчёркивавшей силуэт. Сара помогла выбрать именно такое, не кричащее, не вычурное, а то, в котором я чувствовала себя собой, только сильнее, собраннее, достойнее стоять рядом с ним. Туфли на устойчивом каблуке, лаконичные серьги, волосы собраны в низкий пучок, и лишь одна непослушная прядь всё равно выбилась и теперь лежала на щеке, будто нарочно добавляя образу живой небрежности.

— Ну что, не слишком? — тихо спросила я.

Кирилл медленно шагнул вперёд, не сводя с меня взгляда, и, не говоря ни слова, взял мои ладони в свои. Его пальцы были чуть прохладными, но в них чувствовалась та самая твёрдость, которая всегда меня успокаивала.

— Слишком… красиво!

— Но я уже сейчас знаю, что ни один мужик в том зале не сможет отвести от тебя глаз. И я… я буду одновременно гордиться этим и хотеть спрятать тебя от всех этих взглядов. — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала хрипловатая искренность.

Я улыбнулась,но не от веселья,а от понимания,что этот мужчина меня ревнует.

— Тогда просто держи меня за руку. — сказала я, переплетая наши пальцы.

— И если кто-то будет смотреть слишком пристально, просто покажи им, что я не одна!

Он кивнул и поднёс мою руку к губам, легко коснувшись костяшек.

— Я буду держать! — пообещал Кирилл.

Когда мы подъехали к зданию, где проходил банкет, у входа уже толпились люди, слышались приглушённые голоса, вспышки камер, смех. Кирилл заглушил двигатель,вышел из машины и открыв дверь с моей стороны,помог мне выйти.

Мы направились ко входу и он сразу же взял меня под локоть. Когда мы подошли, несколько человек обернулись, кто-то кивнул ему, кто-то приветливо улыбнулся, но я почти не замечала их, всё моё внимание было сосредоточено на нём, на его спокойной уверенности, на том, как он шёл, чуть наклонив голову, будто защищая меня от всех лишних взглядов.

Мы шагнули в вестибюль и тут же меня накрыла волна света, музыки и шума, хрустальный звон бокалов, обрывки фраз, шуршание тканей, чей-то смех. Всё это обрушилось разом, как прибой, и на секунду я почувствовала, как земля будто качнулась под каблуками.

Но пальцы Кирилла на моём локте сжались чуть крепче, настолько, чтобы я поняла, он рядом, он чувствует, как мне сейчас не по себе, и не даст упасть.

— Не волнуйся! — тихо шепнул он, наклоняясь к моему уху.

Я кивнула, сглотнула и подняла на него глаза. И в этот миг весь зал будто стал тише. Потому что в его взгляде не было ни суеты, ни напряжения, только спокойная, твёрдая уверенность:

"Ты со мной".

К нам тут же шагнул какой-то мужчина в идеально сидящем костюме, с улыбкой, от которой у меня внутри всё сжалось, слишком широкая, слишком показная, будто он заранее решил, что я просто милое дополнение к Кириллу, не более.

— Кирилл Викторович, поздравляю! А это видимо ваша… спутница? — протянул он, скользнув по мне взглядом, в котором читалось любопытство, приправленное снисхождением.

Кирилл даже не замедлил шага. Он не стал подбирать вежливые слова, не стал сглаживать углы. Вместо этого он чуть выдвинулся вперёд, ровно настолько, чтобы заслонить меня от этого взгляда, и произнёс чётко, без тени улыбки:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Моя невеста,Амелия!

Мужчина на секунду замер, будто его хлестнули по лицу, а потом поспешно кивнул и отступил.

Глава 29 Кирилл

Я стоял перед зеркалом и поправлял узел галстука, а сам ловил себя на мысли, что впервые в жизни этот банкет, праздник моей компании, пятилетия дела, в которое я вложил всё,силы, нервы, бессонные ночи, последние деньги.

Пять лет я выстраивал этот механизм, как крепость, каждый контракт- кирпич, каждый партнёр - опора, каждый сорванный срок - шрам, который учил не повторять ошибок. Я привык держать всё под контролем, не показывать ни усталости, ни сомнений, ни страха. Мой фасад был безупречен, потому что за ним пряталась простая истина, если я хоть на секунду покажу, что могу сломаться, всё рассыплется.

Но сегодня этот фасад мне был не нужен. Сегодня я хотел прийти не как безупречный руководитель, а как мужчина, у которого есть женщина, ради которой хочется не просто побеждать, а возвращаться домой.

Закончив дела в офисе,я выехал пораньше,чтобы успеть заехать за Амелией и потом ехать на банкет.

И когда я вошёл в квартиру и увидел её.

Чёрное платье, лаконичное, без лишней мишуры, но в нём она выглядела так, что у меня перехватило дыхание и хотелось сейчас никуда её не отпускать.

Та непослушная прядь на щеке… Она делала её живой. Не "идеальной спутницей" для банкета, а моей Амелией, той, что спорит со мной до хрипоты, злится, если я слишком много решаю за неё, и всё равно остаётся со мной.

Я застыл на пороге, не в силах подобрать слова, потому что любые слова казались слишком мелкими для того, что я чувствовал.

— Ты… ты просто невероятная!

Пусть она видит, как сильно на меня действует. Пусть знает, что я не владею собой, когда вижу её.

Она улыбнулась, но я видел, как дрожат её пальцы, как она проводит ладонью по ткани платья, будто ищет в нём опору.

Я шагнул к ней, взял её ладони в свои. Они были чуть прохладными, а мои горячими, и этот контраст казался мне каким‑то символом, она моя стихия, я её защита.

Когда мы подъехали,у входа в ресторан уже толпились люди. Я заглушил двигатель, вышел, открыл дверь со стороны Амелии и помог ей выйти.Вестибюль ресторана накрыл нас волной света, музыки, шума, звона бокалов, обрывкой фраз. Весь этот привычный мне мир вдруг показался чужим, слишком ярким, слишком громким. Я видел, как у Амелии на секунду дрогнули плечи, как она сглотнула, будто пытаясь удержать равновесие. И тогда я наклонился к её уху и прошептал:

— Не волнуйся!Я с тобой!

Нам навстречу вышел ведущий мероприятия Майкл.Он знал меня ещё с тех пор,когда я был здесь с Джесикой.И сейчас его наглый взгляд, скользнувший по Амелии с таким снисходительным любопытством,вызвал внутри у меня раздражение.

Он протянул это слово "спутница" так, будто она была чем‑то второстепенным.

И я не стал подбирать вежливые слова. Я чуть выдвинулся вперёд, ровно настолько, чтобы заслонить её от этого взгляда, и произнёс чётко, вкладывая в каждое слово всю свою уверенность:

— Моя невеста, Амелия!

Мы с ней прошли в основной зал, где уже собрались многие и сейчас все взгляды были устремлены на нас.В зале повисла та самая пауза, которая бывает, когда толпа одновременно задерживает дыхание.

А потом к нам стали подходить мои партнёры, коллеги, старые знакомые и каждый хотел сказать своё "поздравляю", каждый хотел заглянуть Амелии в глаза, будто пытался разгадать её, понять,кто она такая, почему именно она. И я видел, как она держится, не опускает взгляда, не прячется за моей спиной, но и не пытается перетянуть внимание на себя. Она просто была собой спокойной, собранной, настоящей.

Когда мы наконец добрались до нашего столика, Амелия медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе расслабиться.Я сел рядом, накрыл её руку своей, чувствуя, как её кожа всё ещё чуть прохладная от напряжения, и придвинулся ближе, чтобы она ощутила моё тепло, мою защиту.

— Ты была великолепна.— тихо сказал я, наклоняясь к ней.

Она чуть улыбнулась.

— Ты правда так думаешь?

— Не думаю,знаю!

Начался торжественный блок и я поднялся на сцену,чтобы произнести поздравительную речь,как руководитель компании.После произнесённых слов коллегам, всем,кто захотел разделить этот праздник со мной и аплодисментов,я вернулся за столик.

Банкет шёл своим чередом.Амелию я не отпускал не на минуту,многие мужчины кидали заинтересованные взгляды на неё,когда мы танцевали медленный танец,но она смотрела только на меня.Через час к нашему столику подошёл мой партнёр Алесандро,руководитель одной из местных строительных компаний.

— Кирилл приветствую!Поздравляю тебя с юбилеем компании дружище!Рад за тебя! — он чуть склонил голову, а потом перевёл взгляд на Амелию, и в этом взгляде не было ни снисхождения, ни любопытства.

— Спасибо, Алесандро! — ответила я спокойно.

— Ты не против,если я тебя отвлеку на несколько минут от твоей спутницы!Надо кое-что обсудить?Ничего срочного, просто пара мыслей по новому проекту. — продолжил он.

Я поймал взгляд Амелии,не желая отпускать её.Но она чуть качнула головой,в знак того,что не против и я поцеловав её нежно в щёку,направился с Алесандром.

Мы вышли с ним на терасу ресторана,где было не людно и посвежее,чем в зале и стали обсуждать проект,который он планировал запустить вместе со мной.Через минут двадцать, обсудив все детали,Алесандро ушёл и я собирался тоже вернутся в зал. И уже шагнул к двери, как вдруг из темноты террасы вышла Джесика. Её каблуки звонко застукали по плитке.

— Ну здравствуй Кирилл!Давно не виделись?А ты не изменяешь себе,как всегда хорош собой! —ответила она, чуть склонив голову, и в её улыбке скользнуло что-то острое.

— Джесика,что ты здесь делаешь? — ответил я ей безразлично,не желая с ней разговаривать.

Она чуть приподняла бровь, будто оценила эту резкость и нашла её… забавной. Или болезненной. Я не мог разобрать.А потом она шагнула ко мне ближе,отчего её приторный запах духов,который когда-то мне,как казалось нравился,а сейчас раздражал,ворвался в нос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Просто хотела тебя поздравить!Что нельзя? — сказала она истерично.

Но я не успел ей снова ответить.Джесика обхватила меня за шею и впилась поцелуем.И в это время я услышал за спиной всхлип,это была Амелия. Я резко оттолкнул Джесику, схватив её за плечи,грубо, что она невольно попятилась,при этом улыбаясь ехидной улыбкой. И посмотрев на Амелию, прошептал:

— Амелия… — и в этом одном слове было всё, и боль, и отчаянное желание всё исправить, и любовь, такая густая, что от неё перехватывало дыхание.

Глава 30 Амелия

На таких банкетах я ещё ни разу не была.Когда жила в России, я конечно была пару раз в ресторане на днях рождения Риты. Но здесь в Калифорнии всё было слишком пафосно.Я стояла в зале ресторана, среди блеска хрусталя, шёлка и фальшивых улыбок, и чувствовала, как мир сжимается до одной точки, до Кирилла. Всё остальное становилось фоном, размытым, неважным. Эти люди, их оценивающие взгляды, их шёпоты всё это было где‑то далеко, за толстой стеклянной стеной.

Я так старалась держаться ровно, не опускать глаз, не прятаться за плечом Кирилла, будто если покажу хоть каплю слабости, кто‑то решит, что я здесь случайно, что я не заслуживаю стоять рядом с таким мужчиной. Но правда была в том, что я заслуживала. Не потому, что я была наверно самой молодой на этом празднике и не потому что одета была как-то по особенному, а потому, что он сам выбрал меня. Он сам захотел, чтобы я была здесь, чтобы эти люди видели, вот она, та, ради которой он многое сделает, та, которую он любит.

Когда он поднялся на сцену и начал говорить, я не слушала слов. Я смотрела на его лицо, на то, как уверенно он держит голову, как в голосе звучит сталь, но в глазах было тепло, когда он на секунду ловил мой взгляд. И в эти секунды весь зал переставал существовать.

Когда Кирилл ушёл со своим партнёром по бизнесу,я осталась сидеть за столиком и через минут пять ко мне подсел молодой парень.

— Привет!Меня зовут Джонатан.Я айтишник в компании Богданова.А ты видимо его девушка?

— Если ты знаешь кто я,зачем спрашиваешь? — грубовато ответила я парню и стала осматривать взглядом зал,ища глазами Кирилла.

— Ты очень красивая!Не против,если познакомимся поближе? — не унимался он,пододвигаясь ближе и от него разило алкоголем.

— Против! Я занята! Так понятно? — повысила я голос,начиная раздражаться,отчего с соседних столиков,люди стали оборачиваться.

— Ладно!Вижу диалог у нас не получается? А жаль! Но помни красотка,через лет десять,Богданову будет почти пятьдесят.Подумай,зачем он тебе?

— Уже подумала!Это точно не твоё дело! — ответила я и встав с места,пошла искать Кирилла.

Я видела,что он уходил в сторону зала,который вёл на небольшую террасу.Направившись туда я услышала голоса, Кирилла и чей-то женский.

"Странно с кем он мог разговаривать?Может коллега его?" — подумала я.

Но дойдя до места и повернув на террасу, я увидела её.

Джесику. Она стояла слишком близко к Кириллу, слишком по‑хозяйски. А потом она потянулась к нему и поцеловала.

В ту секунду время будто раскололось и сквозь эту трещину хлынула боль, острая, горячая, такая, что перехватило дыхание. Я не успела подумать, не успела решить, плакать мне или злиться, просто из груди вырвался всхлип.

Кирилл резко оттолкнул её, и в этом движении была такая ярость, что на секунду мне даже стало жаль Джесику,но только на секунду. Потому что потом он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни оправданий, ни извинений, ни попыток сгладить углы. В них была только правда,он не хотел этого, он не выбирал этого.

— Амелия… — прошептал он, и от этого одного слова,внутри что‑то сломалось и тут же срослось заново, крепче, чем было.

А Джесика,стояла улыбаясь той самой ядовитой улыбочкой, чуть наклонила голову, будто наблюдала за мной, как за подопытным зверьком.

— Оу, а вот и твоя студенточка! — бросила она небрежно, но в голосе слышалось торжество.

— Что потеряла своего папика?

Кирилл сделал шаг ко мне, руки сжаты в кулаки, лицо напряжено, будто он сдерживал в себе целую бурю.А потом он посмотрел на неё.

— Замолчи!Что ты несёшь? — рявкнул Кирилл.

— Я столько лет на тебя потратила,а ты выбрал эту малолетку,которая тебе в дочери годиться! — выкрикнула она, и в её голосе вдруг прорвалось что-то настоящее, обида,горькая, как пепел. И я увидела в её глазах слёзы.

Я стояла, чувствуя, как под кожей пульсирует боль от того, что я увидела. Но вместе с ней поднималось и другое чувство, гнев. Не на него, а на эту ситуацию, на то, что кто-то пытается влезть между нами, размахивать старыми обидами, будто это даёт ей право меня ранить.

— Ты не имеешь права так говорить обо мне! — прошептала я, но голос прозвучал твёрдо.

Джесика усмехнулась, будто услышала что-то нелепое.

— Да что ты можешь понимать, девчонка? Ты ещё жизни не видела. А он… он привык к женщинам, которые знают, как быть рядом с таким мужчиной.

— Может я не видела ещё жизни,но я знаю,что такое любовь и когда тебя любят!Это про доверие, а не про годы.

Джесика снова усмехнулась горькой улыбкой,в которой была боль и какая-то затаенная злость,и направившись к выходу всё-таки обернулась, и ответила:

— Посмотрим, на долго ли хватит этой твоей любви для такого как он?

Когда она скрылась за поворотом,Кирилл шагнул ко мне, преодолевая эти несколько метров, которые вдруг стали самыми важными в моей жизни. И когда его пальцы коснулись моей ладони, я почувствовала, как напряжение, сковывавшее грудь, начинает медленно отпускать.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть Амелия! — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза.

— Давай просто уедем отсюда Кирилл? — прошептала я ему.

Мы шли через зал, и мне казалось, что все головы поворачиваются нам вслед, что каждый взгляд прожигает спину, что кто-то сейчас окликнет, остановит, скажет:

"Эй, а как же праздник?"

Но никто не окликал. Может, потому что в том, как Кирилл шёл, была такая стальная решимость, что даже самые наглые,не решались встать у него на пути. А может, потому что все уже всё поняли, сегодня этот банкет перестал быть главным событием вечера.

Когда мы вышли на улицу, прохладный вечерний воздух ударил в лицо, будто смывая с кожи липкий налёт фальшивых улыбок и чужих взглядов. Я глубоко вдохнула, и этот вдох был как первый нормальный за весь вечер.

Кирилл тут же снял пиджак и накинул мне на плечи. Ткань была тёплой от его тела, пахла его парфюмом, тем самым, который я столько раз вдыхала, пряча лицо у него на груди, и который теперь казался мне самым родным запахом на свете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты дрожишь. — тихо сказал он, чуть наклонившись ко мне, и в голосе его звучала та самая хрипловатая нежность.

— Немного. — призналась я, не отводя взгляда.

— Не от холода. Просто… всё это было слишком и праздник твой испорчен.

Кирилл медленно накрыл мою руку своей, прижал к своей щеке, и я почувствовала под пальцами лёгкую колючую щетину и тепло, от которого становилось спокойно.

— Когда ты рядом со мной,это и есть праздник.И давай остаток вечера будет только про нас?Никаких чужих взглядов, никаких чужих слов. Только ты и я.— тихо, но твёрдо сказал он.

А потом он притянул меня к себе, крепко, но бережно, так, что я сразу почувствовала себя в безопасности. Его руки легли мне на спину, прижали к его груди, и я уткнулась лицом в его рубашку.

— Я люблю тебя Амелия! — прошептал он мне в волосы, и голос его звучал низко, глухо, как будто он сам пытался этим звуком удержать весь мир на расстоянии.

— И я не отпущу тебя. Ни сегодня, ни завтра!Если ты только сама не захочешь уйти!

Глава 31 Амелия

Эта ночь с Кириллом наверно была одна из самых бурных наших ночей.Он любил меня так,что мне казалось,что моё тело уже не выдержит его напора,поцелуев,рук,его жадности по мне.

Уснули мы уже под утро и проснулись,от того,что где-то трезвонил телефон.Кирилл зашевелился,выпустил меня из объятий и ответил на вызов.

— Да! — ответил он сонным голосом звонящему,который решил испортить наше субботнее утро.

— Миш? Ты в Калифорнии? Почему не позвонил? — снова ответил Кирилл,голосом в котором слышалось удивление и моё сердце ухнуло вниз.

"Папа? Он что, прилетел?"— подумала я про себя.

— Бери такси и едь ко мне! — сказал Кирилл ему.

Он завершил разговор и повернувшись ко мне,я увидела его немного озадаченное лицо.

— Кирилл...?

— Ты ведь с папой говорил? — спросила я его испуганно и пододвинулась к нему.

Кирилл сидя на кровати, провёл ладонью по лицу, будто пытался стряхнуть остатки сна и набросить на себя привычную броню, броню человека, который всё контролирует. Но в его глазах я видела растерянность. Не страх, нет. Скорее, уважение к тому, что сейчас на нас надвигается, столкновение двух миров. Моего прошлого и нашего настоящего.

— Да Амелия!Он прилетел..Сказал,что не смог до тебя дозвониться.Он едет сюда.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. У меня внутри всё сжалось, и на секунду показалось, что я снова та самая девочка, которая вечно старалась быть достаточно хорошей, достаточно правильной, чтобы папа не смотрел на меня с этим своим усталым, оценивающим взглядом.

Только теперь всё было сложнее. Теперь я не просто "дочь", я женщина, которая живёт с мужчиной,который является всем для меня,но он его друг.

— Амелия.— тихо сказал Кирилл, глядя на меня, и в этом взгляде было столько нежности и любви.

— Не волнуйся маленькая. Мы встретим его.Он рано или поздно всё-равно должен узнать,что мы вместе!

Я кивнула, но пальцы всё равно дрожали, когда я начала приводить себя в порядок. В голове крутились обрывки фраз:

"Папа, ты не понимаешь…", "Я взрослая, я сама решаю…", но ни одна из них не казалась правильной. Потому что он не поймёт.

Я стояла у зеркала, водила щёткой по волосам и ловила в отражении свои глаза, большие, испуганные, будто я снова пятнадцатилетняя девчонка, которая боится, что папа сейчас нахмурится и скажет:

"Ну вот, опять ты что-то натворила".

Только теперь я не натворила. Я нашла своё счастье. И именно это, наверное, страшнее всего не проступок, а то, что я стала взрослой без его разрешения.

Кирилл подошёл сзади, обнял меня:

— Он не монстр, Амелия! — тихо сказал он, глядя на меня через зеркало.

— Он твой отец.И я всё ему объясню!

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от одной мысли о том,что от папы можно ожидать,что угодно. Кирилл приготовил нам завтрак,но аппетита у меня не было. Я стояла у окна, глядя на город, который в это утро казался каким-то чужим, серым, будто все краски смыло дождём, которого не было. Чашка остывшего кофе застыла в моих пальцах, и я даже не помнила, когда успела её взять.

Звонок в дверь прозвучал так громко,что я вздрогнула, чашка чуть не выскользнула из рук, и только в последний момент я успела поставить её на подоконник.

Кирилл на секунду задержался, обернулся, поймал мой взгляд и в его глазах я увидела ту самую твёрдость, которая всегда меня спасала. Он чуть кивнул, будто говорил без слов:

"Я здесь. Я не дам тебя в обиду".

Я боялась выходить из гостиной,боялась увидеть глаза отца,от того,что он всё поймёт,что я делаю в квартире его друга,да ещё и с утра в домашней одежде.Но я по нему всё равно соскучилась,он ведь мой отец,какие бы отношения между нами ни были.

— Миша… — тихо сказал Кирилл и я услышала как он обнялся по дружески с отцом.

— Проходи.

— Кирюха,как ты вообще здесь живёшь в такой жаре? У нас в Москве,уже зимой пахнет.

— Привык Миш! — ответил ему Кирилл спокойно.

— Слушай до Амелии не смог дозвониться!Ты её видел или звонил? — спросил отец Кирилла и зашёл в гостиную.

И только потом он поднял глаза и мы встретились взглядами.

Я замерла, будто кто-то выключил время. Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем в любом крике. В его взгляде я читала всё,удивление, растерянность, а где-то глубоко, ту самую отцовскую любовь, которую он никогда не умел показывать красиво.

— Амелия. — наконец произнёс он, и голос его прозвучал чуть хрипло, будто ему было трудно выговорить моё имя.

— Что ты здесь делаешь?

Я хотела что-то сказать,но не успела ,так как отец быстро подошёл ко мне и заключил в объятия.

— Дочь,как же я соскучился по тебе!

— Я… — начала я, но голос дрогнул, и я замолчала, не в силах подобрать правильные слова.

Кирилл шагнул вперёд, твёрдо, как человек, который берёт ответственность на себя.

— Миш,Амелия живёт у меня! — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза моему отцу.

— Не потому, что у неё что-то с квартирой. А потому, что мы вместе. И я не собираюсь этого прятать.

Отец выпустил меня из обьятий,чуть нахмурился, будто эти слова ударили его по самому больному. Потом перевёл взгляд с Кирилла на меня, потом снова на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ярость.

— Вместе..? — повторил он, будто пробуя слово на вкус.

— Я люблю твою дочь Миш. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Отец сжал губы, будто хотел что-то сказать, но не решался.Но потом он поднял обезумевший взгляд на Кирилла и сделав пару шагов,схватил его за грудки.

— Блять,ты хоть понимаешь, сколько ей лет?Она же ещё ребёнок! — рявкнул отец, и от этого крика у меня в груди всё сжалось, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

— Папа,не надо! — я сделала пару шагов к ним,мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри всё ходило ходуном, будто земля под ногами треснула и вот-вот разойдётся на куски.

Он будто не слышал меня, в его глазах бушевала такая буря, какой я не видела даже в самые тяжёлые наши ссоры. Он всё ещё сжимал одежду Кирилла, и в этом жесте было столько боли, столько ярости, что мне стало одновременно и горько, и стыдно, и до слёз обидно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не ребёнок! — выкрикнула я и сама удивилась, как громко и отчаянно прозвучали эти слова.

— И я сама решаю, с кем мне быть!

Глава 32 Амелия

Кирилл не пытался вырваться, не пытался оттолкнуть отца. Он просто стоял, глядя ему прямо в глаза, спокойный, собранный, будто знал, сейчас главное не дать эмоциям взять верх.

— Миша, я не собираюсь оправдываться за то, что люблю твою дочь.— произнёс он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине гостиной.

— Да, между нами разница в возрасте. Да, она моложе. Но что это меняет?Ты сам женился дважды на женщинах моложе себя,поэтому не тебе меня судить!

Отец наконец разжал пальцы, отступил на полшага. Его плечи опустились, а лицо вдруг стало каким-то постаревшим. Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть этот момент, вернуть всё назад, туда, где я была маленькой девочкой.

— Амелия… — прошептал он, и голос его дрогнул.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты же ещё учишься, у тебя вся жизнь впереди…

— Понимаю, папа. — ответила я уже тише, но не от слабости, а потому, что вдруг почувствовала, как важно сейчас говорить не криком, а сердцем.

— И я не пытаюсь ничего сломать. Я люблю Кирилла и...и уже давно,ещё со школы!Поэтому я всё прекрасно понимаю и не могу без него.

Отец посмотрел на меня так, будто пытался разглядеть в моём лице ту самую девочку, которую он когда-то водил за руку по московским улицам, учил переходить дорогу, ругал за плохие оценки и всё равно любил. И в этом взгляде было столько тоски, столько невысказанного, что у меня защипало в глазах.

Я сделала шаг к нему, не потому, что хотела сгладить углы, а потому, что не могла вынести эту пропасть между нами. Протянула руку, коснулась его плеча и он вздрогнул, будто забыл, что я уже не та маленькая девочка.

— Пап.— прошептала я, и голос мой дрогнул, но я не дала себе заплакать.

— Я не пытаюсь от тебя убежать. Не пытаюсь доказать, что ты мне больше не нужен. Ты всегда будешь моим папой. Но я уже не твоя маленькая Амелия. Я взрослая женщина, и я имею право выбирать того,кого хочу. Имею право быть счастливой.

Он сжал губы, будто хотел что‑то сказать, но слова застревали где‑то внутри, царапали горло. Потом медленно перевёл взгляд на Кирилла и в этом взгляде уже не было прежней ярости, только горькая растерянность человека, который вдруг понял, что время ушло, а он не успел за ним.

Кирилл не сделал ни шага вперёд, не попытался снова взять инициативу, он просто стоял, спокойный, собранный, давая нам пространство для этого разговора, который должен был состояться между отцом и дочерью.

— Я ведь доверил её тебе Кирилл! Как ты мог,ты ведь знал её ещё ребёнком!Блять я не могу это принять! — ответил папа отчаянно и сел на диван,поставив локти на колени,и обхватил голову.

— Миш, ты вправе меня обвинять, ненавидеть и даже рожу разбить! — голос Кирилла звучал ровно, но в нём гудела та самая стальная сила, которую я так любила, не холодная, не жестокая, а живая, настоящая.

— Если бы у меня была дочь, я бы, наверно, тоже с ума сошёл. Но это уже случилось с нами, и ты должен это принять. Не ради меня. Ради неё. Потому что если ты сейчас сломаешь то, что у нас есть, ты сломаешь и её. А она этого не заслужила.

Я подошла, села рядом с отцом и обняла его, крепко, отчаянно, как обнимают, когда хотят вернуть то тепло, которое казалось потерянным. Он обнял меня в ответ, сначала неловко, будто боялся сломать, а потом всё крепче, будто наконец позволил себе признать,я выросла, но я всё ещё его дочь.

Когда он чуть отстранился, вытер ладонью глаза, будто сердился на себя за эту слабость, и посмотрел на Кирилла, в его взгляде уже не было ненависти, только просьба, тихая и гордая:

— Мне нужно время, чтобы принять тебя как её… Но если ты её обидишь, если я только узнаю, что она несчастна с тобой, ты знаешь меня, Кирилл, что я могу сделать!

Кирилл не отвёл глаз. Не дрогнул, не попытался отшутиться. Он стоял и смотрел на моего отца так, как смотрят на человека, с которым только что прошли через войну и вышли побитые, но живые.

— Знаю. — ответил он.

Одно слово. Но в нём было столько веса, что воздух в комнате будто стал плотнее.

— И ты не узнаешь, что она несчастна. Потому что этого не будет. Я не обещаю, что у нас не будет трудностей. Я не идиот, я знаю, что жизнь, не сказка. Но я обещаю, что каждый день она будет знать, она любима. Что она не одна. Что рядом с ней человек, который готов ради неё на всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33 Амелия

Папа смотрел на Кирилла долго, так долго, что я перестала дышать. Потом медленно кивнул, один раз, коротко, как кивают, когда принимают не то, что хотели бы принять, но то, что пришлось.

— Ладно. — выдохнул он.

Папа повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони обеими руками, так, как делал, когда я была маленькой. Его пальцы были тёплыми, чуть дрожащими, и в этом прикосновении было столько любви.

— Ты правда его любишь? — спросил он тихо, и в этом вопросе не было вызова, не было проверки.

— Правда, пап. — ответила я, и голос мой не дрогнул, потому что в этом не было ни сомнения, ни страха.

— Люблю.

Папа закрыл глаза на секунду, будто впуская эти слова внутрь. А потом открыл, посмотрел на меня и я увидела в его глазах то, что не видела давно,не контроль, а доверие.

— Не обещаю, что будет легко. Но я попробую дочь это принять. Потому что ты этого хочешь.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку, колючую, пахнущую чем-то неуловимо родным, от чего внутри всё перевернулось.

Он обнял меня ещё раз, быстро, коротко, будто боялся, что если задержит слишком долго, то не сможет отпустить и встал с дивана.

— Ладно.— сказал он уже другим голосом, тем, к которому я привыкла,грубоватым, деловитым, с той московской прямотой.

— Раз уж я у вас, может, хоть накормите? А то я с самолёта, с этим вашим калифорнийским солнцем и жарой, от которой голова уже раскалывается…

Кирилл улыбнулся, впервые за всё это время по-настоящему, широко, так, что морщинки у глаз собрались в тёплые складки.

— Накормим, Миш.

Отец пробыл у нас до позднего вечера.Я их с Кириллом оставила пообщаться наедине и понимала,что им нужен был этот разговор без меня,а потом мы с Кириллом проводили папу на самолёт.

Я пообещала отцу,что прилечу в Россию на новогодние праздники,так как хочу попасть на свадьбу к Даше.Папе не нравилось,что я общалась с Дашкой. Но она была моя лучшая подруга, и я её люблю.

— Жанна должна родить через месяц. Брат у тебя будет Амелия! — сказал папа так гордо,когда мы прощались в аэропорту,Но мне даже не было обидно.Я была рада брату.

Прошла ещё одна неделя,учёба не давала расслабляться.Мы с Кириллом старались проводить все свободные часы вместе,но получалось не так часто.У него к концу года было много проектов,а мне нужно было готовится к сдаче экзаменов.Сегодня,когда я сидела на паре,он написал мне сообщение.

"Любимая сегодня ничего не планируй,мы идём в ресторан.Заеду за тобой в шесть.Люблю тебя!" — написал он.

И Сара,сидящая рядом со мной,увидев мою довольную моську, спросила:

— Амелия, чего такая довольная, колись! — она ткнула меня локтем и хитро прищурилась, будто уже знала какой-то секрет, а теперь ждала, когда я сама всё выложу.

Я не смогла сдержать улыбку, она сама расползалась по лицу, тёплая, глупая, счастливая, и от неё хотелось одновременно смеяться и плакать.

— Кирилл зовёт сегодня в ресторан. — выдохнула я.

— Оу,дорогая,ну всё готовься! — проговорила шёпотом Сара,так как у нас шла ещё лекция. И я вообще не понимала о чём она.

— К чему готовиться? — настороженно спросила я её и удивлённо посмотрела.

— Ты чего, Амели, не поняла ещё? — шептала Сара, хитро прищуриваясь и чуть подталкивая меня локтем.

— Твой Кирилл скорей всего будет делать тебе предложение! Ну, знаешь, кольцо, колено, "стань моей женой", вся эта романтика, от которой девчонки плачут и одновременно кричат "да" так, что слышно на другой улице.

Я смотрела на неё, и в груди всё замерло.

— С чего ты взяла, Сар? — голос прозвучал тихо.

— Если мужчина зовёт в ресторан, это не значит… ну, что-то такое…

— А ты подумай! — Сара наклонилась ближе, глаза у неё горели, как у человека, который знает секрет и не может его больше держать.

— Он тебя не просто в кафе зовёт, не "давай перекусим после пар". Он пишет, "ничего не планируй". Это же не про пиццу на вынос, Амелия! Это про момент. Про тот самый. И он ведь взрослый мужчина и наверняка не из тех, кто делает что-то наполовину. Если он тебя выбрал, то и дальше будет идти до конца.

Я сжала пальцами край тетради и уже не слышала слова преподавателя.

— А если это просто ужин?

Сара только усмехнулась, по-доброму, без насмешки, и накрыла мою руку своей.

— Даже если это просто ужин, ты всё равно будешь самой счастливой на этом ужине. Потому что ты его любишь. Но я ставлю на кольцо. И знаешь почему? Потому что в его сообщениях есть это "не планируй". Как будто он хочет, чтобы весь мир на эти пару часов исчез, и остались только вы. А так делают, когда собираются сказать что-то, что меняет всё.

Я хотела возразить, сказать, что она слишком романтизирует, но слова застряли где-то в горле. Потому что где-то глубоко внутри я сама уже шептала себе это слово "предложение".

До шести времени было предостаточно,но я придя в квартиру пыталсь найти в своём гардеробе что-то такое,чтобы удивить Кирилла.Хотя я знала, он любил меня любую.

Дома я металась по комнате, доставая вещи и тут же откладывая их, то слишком буднично, то слишком нарядно, то не то настроение. В итоге остановилась на простом платье цвета пыльной розы, оно мягко облегало фигуру, не кричало, но шептало о нежности. Надела тонкие золотые серьги. Волосы я оставила распущенными. В зеркале отражалась не испуганная девочка, а женщина, которая знает, чего хочет, и не боится этого хотеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34 Амелия

В половине шестого я услышала как открывается входная дверь. Я бросилась к ней, по дороге чуть не споткнувшись о собственные туфли, которые так и остались стоять у порога.

Кирилл стоял на пороге, в тёмно-синем пальто, в котором он выглядел как актёр из кинофильма,отчего я задержалась взглядом, в руках держал небольшой букет белых пионов, моих любимых. И смотрел на меня так, будто тоже видел впервые и не мог насмотреться.

— Ты… — он выдохнул, шагнул ко мне,поцеловав легко в губы и протянул цветы.

— Девочка моя,ты такая...красивая. Каждый раз, когда я тебя вижу, мне кажется, что я забываю все слова, которые собирался сказать. А потом понимаю, что никакие слова не нужны, потому что ты и так всё знаешь.

Я взяла букет, прижала к себе, вдыхая сладкий, свежий запах, и улыбнулась.

— Спасибо. — прошептала я.

Он чуть наклонил голову, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое.

— Поехали? Есть одно место.Там не будет никого, кроме нас. Ну, разве что официант, который принесёт десерт, но я постараюсь его не замечать.

Ресторан оказался маленьким, уютным, с приглушённым светом и живыми орхидеями на столиках. Он отодвинул для меня стул, сел напротив, взял мою руку и не отпускал, даже когда официант подавал меню.

— Как прошёл твой день? — спросила я его,не потому, чтобы просто поддержать разговор,а мне важно было знать.

— Всё стандартно,не считая,что каждую минуту думал о тебе! — ответил он и поцеловал мою руку.

— А у тебя?

— Знаешь. — тихо сказала я, глядя на наши переплетённые пальцы.

— Я тоже на паре не могла сосредоточиться. Всё думала, вот бы скорее вечер и увидеть тебя…

— Я тоже весь день ловил себя на том, что смотрю на часы и думаю:"Ещё чуть-чуть. Ещё немного, и я её увижу". А потом ещё эти пробки… Я чуть с ума не сошёл, пока ехал. Хотелось просто бросить машину, схватить такси, а лучше телепортироваться прямо к тебе. — признался он, наклоняясь чуть вперёд, так, что между нами почти не осталось воздуха.

— Иногда мне до сих пор кажется, что это сон. — призналась я, опустив взгляд, а потом снова подняв его на него.

— Что вот сейчас я проснусь и окажется, что мы всё ещё те, кем были раньше, ты взрослый, успешный, недосягаемый, а я просто девчонка студентка, которая смотрит и любит тебя издалека.

Он медленно выпустил мою руку, но только чтобы накрыть ею свою грудь, туда, где под тканью рубашки ровно и сильно билось его сердце.

— Почувствуй. — тихо сказал он.

— Это не сон. И я так же боюсь потерять тебя. Боюсь, что однажды ты поймёшь, что заслуживаешь кого-то лучше, моложе, проще…

— Не скажу. — перебила я, накрывая его ладонь своей.

— Потому что для меня нет никого лучше. Да,ты не идеальный, ты можешь быть упрямым до безумия… Но именно это и делает тебя настоящим. И именно это я люблю в тебе. Не броню, не фасад, не безупречного бизнесмена, а тебя. Того, кто устаёт, злится, переживает и всё равно каждый вечер возвращается ко мне.

В его глазах что-то дрогнуло то ли благодарность, то ли просто чистая, ничем не прикрытая любовь.

Он наклонился ещё ближе, так, что наши лица были совсем близко друг от друга:

— Амелия,любимая! — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в глаза.

— Я не умею красиво говорить, как поэты. Не умею складывать слова в такие фразы, от которых замирает сердце. Но я умею любить. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу просыпаться с тобой, засыпать с тобой, делить с тобой все дни и ночи, и хорошие, и тяжёлые. Хочу, чтобы мы строили наш мир вместе. Ты выйдешь за меня?

Я закрыла глаза на секунду, впитывая эти слова, позволяя им осесть внутри, стать частью меня, такой же неотъемлемой, как биение моего собственного сердца. А когда открыла их снова, увидела, как он медленно достаёт из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку.

Время будто замерло. Официанты перестали быть слышны, музыка растворилась, свет стал мягче, а весь мир сузился до этого столика, до его рук, до этой коробочки, которую он держал так бережно, словно в ней хранилось самое ценное, что у него было.

Я не успела даже подумать, не успела дать страху или сомнениям просочиться внутрь. Потому что ответ жил во мне уже давно, он был там, в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом я скучаю, в каждом жду тебя.

— Да! — прошептала я, и голос мой дрожал, но не от страха, а от счастья, такого огромного, что оно не помещалось внутри.

— Да, Кирилл. Я буду с тобой. Всегда.

Он выдохнул, будто до этого момента не дышал, и, открыв коробочку, достал кольцо, тонкое, с одним чистым камнем, который ловил свет и рассыпал его на тысячи искр.

Кольцо село идеально. Я подняла руку, посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Кирилла и в этот момент поняла, что это не просто украшение. Это обещание. Это начало нашей истории, написанной не чернилами, а нашими сердцами.

Он снова взял мою руку, поднёс к губам и легко коснулся костяшек, а потом поднялся, притянул меня к себе и поцеловал.

— Теперь ты точно моя! — прошептал он мне в волосы, и в этом слове не было ни обладания, ни контроля,только бесконечная нежность и обещание быть рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35 Илья

После банкета,едва за нами закрылась дверь в квартиру, я прижал Амелию к стене и накрыл её губы своими.

Не осторожно. Жадно, голодно, так, будто весь этот проклятый вечер я только и делал, что сдерживал себя, а теперь наконец сорвался. Потому что так оно и было. Весь этот банкет, все эти улыбки, рукопожатия, тосты, я держал всё внутри, за бронёй, за фасадом, а мне хотелось только одного, забрать её, увезти туда, где нет никого, где только мы.

Она отвечала мне, и от этого внутри всё рвало и горело одновременно. Её пальцы вцепились в мои плечи, её дыхание сбивалось, и я чувствовал, как она дрожит, от того же, что бушевало во мне, от облегчения, от злости на Джесику, от любви, от которой некуда было деться.

— Ты моя! — выдохнул я ей в губы, и в этом не было вопроса.

— Ты слышишь? Моя.

— Твоя. — прошептала она.

Банкет был испорчен. Джесика постаралась. Эта женщина всегда умела появиться в самый неподходящий момент и всё отравить своим ядом. Но мне было плевать. Плевать на юбилей, на партнёров, на инвесторов, на весь этот блестящий зал с его фальшивыми улыбками. Главное Амелия была рядом. Она не убежала. Не отвернулась. Не сказала ни одного слова упрёка, хотя имела на это полное право. Она просто стояла на той террасе, с глазами, полными боли, и всё равно смотрела на меня так, будто я был единственным, кого она видела.

И от этого мне хотелось одновременно рычать и встать перед ней на колени.

Ночью я не был нежным. Не был осторожным. Я был голодным, жадным, я хотел вылюбить из неё все мысли, которые наверняка крутились у неё в голове после того, как она увидела Джесику. Все страхи, все сомнения. Хотел, чтобы она чувствовала мои руки, мои губы, моё дыхание, моё сердцебиение, которое билось для неё одной.

Она отзывалась на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, и я чувствовал, как она отдаётся мне без остатка, без оглядки, так, как умеет только она, до дна, полностью, без страха. И от этого я терял голову ещё больше.

Утро началось с телефонного звонка.

Трезвон стоял такой, будто кому-то срочно приспичило. Я зашевелился, нехотя выпуская Амелию из рук, она тихо недовольно промурлыкала что-то во сне, и от этого звука я едва не бросил телефон к чёрту. Но привычка взяла верх.

— Да! — ответил я сонным голосом, прищуриваясь от света, который пробивался сквозь шторы.

— Кирилл,здорово!Извини,что не предупредил!Но я уже в Калифорнии,утренним рейсом прилетел.Только до Амелии дозвониться не мог,поэтому тебя набрал. — услышал я голос Мишки,и не сразу понял спросоня, что слышу его голос, и когда понял, внутри всё похолодело и одновременно напряглось, как перед прыжком.

— Бери такси и едь ко мне! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже била тревога.

Положил трубку, повернулся к Амелии. Она уже не спала, смотрела на меня испуганно, и в её глазах я увидел страх.

— Кирилл…? Ты ведь с папой говорил? — спросила она, и голос дрогнул.

Я смотрел на неё и понимал, то, что сейчас произойдёт, будет одним из самых трудных разговоров в моей жизни. Не потому, что я не умею говорить. А потому, что на кону стояла она. Её счастье. Её покой. Её мир, в котором я хотел быть, но в который меня нужно было ещё впустить.

— Да, Амелия. Он прилетел. Сказал, не смог до тебя дозвониться. Он едет сюда.

Она побледнела. Я видел, как она испугалась.И мне захотелось разнести всё к чёрту, этот страх, эту неуверенность, это ощущение, что она должна что-то доказывать.

Я сел на кровати, провёл ладонью по лицу. Нужно было стряхнуть сон и надеть привычную броню, потому что Миша, человек, с которым нельзя говорить слабым. Он поймёт только силу. Но сила должна быть не агрессивной, а спокойной, твёрдой, как скала, о которую разбиваются волны.

Я открыл дверь. Миша стоял на пороге,постаревший,ведь мы не виделись пять лет и уставший после перелёта.

— Миша… — я обнял его по-дружески.

— Проходи.

— Кирюха, как ты вообще здесь живёшь в такой жаре? — он вошёл, огляделся.

— У нас в Москве уже зимой пахнет.

— Привык, Миш, — ответил я спокойно. И в этот момент он спросил:

— Слушай, до Амелии не смог дозвониться! Ты её видел или звонил?

Но я не успел ему ответить,он уже зашёл в гостиную и увидел её.

Она стояла так, в домашней одежде, с распущенными волосами, босая, и от этого вида от того, что она была в моей квартире, у меня, с утра, у друга на лице проступило всё, удивление, растерянность, а потом осознание. Медленное, тяжёлое, как удар под дых.

Я видел, как он хочет броситься к ней, обнять, и в то же время как что-то удерживает его, понимание того, что здесь происходит что-то, чего он не готов принять. Но отцовская любовь оказалась сильнее. Он подошёл и заключил её в объятия.

— Дочь, как же я соскучился по тебе!

Она открыла рот, чтобы ответить, и не смогла. Голос дрогнул и замолчал. И я понял, сейчас мой ход.

После моих слов о том,что мы вместе,тишина повисла плотная, что её можно было резать ножом. Миша перевёл взгляд с меня на Амелию, потом обратно. И в его глазах загорелась ярость, густая, тёмная. Отцы видимо знают, как это бывает, когда кто-то трогает их дочь.Но я не хотел молчать.Он должен был узнать правду,что я люблю его дочь.

Я знал, что это был удар ниже пояса. Знал, что Миша не простит мне эту фразу легко. Но я также знал, что другого языка он не понимает. С ним нельзя было говорить мягко, намёками. Ему нужно было прямо, в лицо, как он сам привык. И после моих слов,он вдруг показался мне постаревшим на десять лет. Человек, который всю жизнь был сильным, непреклонным, привыкшим держать всё в своих руках, вдруг осознал, что его дочь выросла, а он не успел этого заметить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36 Илья

Когда Амелия призналась отцу,что она любила меня ещё со школы, тогда, когда была девчонкой, когда я приходил к Мише в гости и видел её за уроками,я был ошарашен этими словами. Не знал, что всё это время, все эти годы, она носила это в себе. И от этого осознания у меня внутри что-то перевернулось и встало на место, как деталь пазла, которую я долго не мог найти.

Миша седел на диване, обхватив голову руками. Он выглядел так, как выглядит человек, у которого из-под ног выбили землю.

— Я ведь доверил её тебе, Кирилл! Как ты мог, ты ведь знал её ещё ребёнком! Блять, я не могу это принять!

Я смотрел на него, и мне было больно. Потому что я понимал. Понимал, каково это отдать близкого человека в руки тому, кому доверяешь, и узнать, что он забрал самое дорогое. Если бы у меня была дочь, если бы мой друг сделал с ней то, что я сделал с Амелией, я бы, наверное, убил его.

Амелия села рядом с отцом, обняв его. Я видел, как он сначала неловко обнял её в ответ, будто боялся сломать, а потом всё крепче, будто наконец позволил себе признать,она выросла, но она всё ещё его дочь.

В его взгляде уже не было ненависти. Только просьба тихая, гордая, отчаянная.

— Мне нужно время, чтобы принять тебя как её… Но если ты её обидишь, если я только узнаю, что она несчастна с тобой, ты знаешь меня, Кирилл, что я могу сделать!

Я не отвёл глаз. Не дрогнул. Потому что в этот момент я клялся. Не на словах,на деле.

— Знаю. — ответил я. Одно слово. Но в нём было всё.

Амелия оставила нас наедине.С Мишей мы долго разговаривали,обо всём,что накопилось за те года,когда мы не общались.Он рассказывал о том,что в Москве он нанял детектива,который помог ему разобраться в деле,которое грозило ему тюрьмой.Но они нашли доказательства и бандиты,которые ему угрожали были посажены.

После того как Мишка улетел, прошла неделя.

Амелия пообещала отцу прилететь на новогодние праздники. Он говорил про свою жену Жанну, про то,что она скоро родит,и что у Амелии будет брат. Я видел, как она радуется, хотя и пытается это скрыть за привычной маской безразличия. Но я-то знал её. Знал, что за этой маской,та самая девочка, которая всю жизнь хотела, чтобы папа был рядом.

А потом начались обычные дни. Работа, объекты, совещания, всё то, из чего состоит моя жизнь. Но теперь это было другим. Теперь у каждого дня был смысл, вернуться к Амелии. У каждого совещания был предел,закончить и поехать домой.

Она готовилась к сдаче сессии, и я видел, как она корпит над конспектами, как хмурится, как нервничает, и мне хотелось забрать все эти тетради, все эти учебники, укутать её в плед и сказать:

"Отдохни".

Но я знал, что ей нужно пройти это самой. Что она сильная. Сильнее, чем сама думает.

А я давно вынашивал одну мысль,вернее мечту.И сегодня написал Амелии. Просто потому что не мог не написать. Потому что весь день думал о ней, о нас, о том, что я хочу, чтобы она была рядом не только сейчас, но и всегда. И что пора. Пора сделать то, о чём я думал уже давно. Пора сказать ей то, что должно быть сказано не полушёпотом в темноте спальни, а при свидетелях, при свете, открыто, как обещание, которое нельзя забрать назад.

«Любимая, сегодня ничего не планируй, мы идём в ресторан. Заеду за тобой в шесть. Люблю тебя!»

Я отправил сообщение и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не страх. Нет. Предвкушение. Острое, горячее, от которого ладони стали влажными, как у подростка перед первым свиданием.

В половине шестого я открыл дверь квартиры и остановился на пороге.

Она стояла передо мной в простом платье,но от неё шло такое сияние, что я забыл, зачем приехал. Забыл про коробочку в кармане, про заготовленные слова, про ресторан, про всё. Просто стоял и смотрел, и чувствовал, как внутри всё переворачивается, как что-то огромное, тёплое, поднимается оттуда, где я его прятал, и заполняет меня целиком.

— Ты… — выдохнул я, шагнул к ней, поцеловал легко, нежно, потому что если бы я поцеловал так, как хотел, мы бы никуда не поехали.

— Девочка моя, ты такая… красивая. Каждый раз, когда я тебя вижу, мне кажется, что я забываю все слова, которые собирался сказать. А потом понимаю, что никакие слова не нужны, потому что ты и так всё знаешь.

В машине я бросал на неё взгляды и думал:

"Как мне повезло. Как же мне, чёртову везунчику, повезло".

В ресторане мне не нужно было меню, не нужно было вина. Мне нужна была только она.

Она говорила, что не могла сосредоточиться на паре, что считала минуты до встречи со мной, и от каждого её слова я чувствовал, как то, что собирался сказать, становится всё ближе, всё реальнее. Оно уже не помещалось внутри, оно рвалось наружу, и я едва сдерживал его.

В этот момент я понял, пора. Больше нельзя. Слова рвались наружу, и я больше не мог их держать.

— Амелия, любимая.— тихо, но твёрдо произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

— Я не умею красиво говорить, как поэты. Не умею складывать слова в такие фразы, от которых замирает сердце. Но я умею любить. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу просыпаться с тобой, засыпать с тобой, делить с тобой все дни и ночи, и хорошие, и тяжёлые. Хочу, чтобы мы строили наш мир вместе. Ты выйдешь за меня?

Она на мгновение закрыла глаза.Я видел, как по её ресницам пробежала тень, как губы чуть дрогнули. А когда она открыла их, в них было столько любви, столько света, что мне показалось, будто весь этот ресторан, со своим приглушённым светом и орхидеями, вдруг стал ярче.

— Да.— прошептала она, и это слово ударило меня в самое сердце, такое тёплое, такое настоящее, что я на секунду перестал дышать.

— Да, Кирилл. Я буду с тобой. Всегда.

Я выдохнул. Достал кольцо из коробочки. Надел ей на палец, и оно село идеально, будто ждало её всю жизнь.

Она подняла руку, посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меня, и я увидел в её глазах то, что видел каждую ночь, каждое утро, каждый раз, когда она смотрела на меня, ты моё всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я встал, притянул её к себе и поцеловал. Не так, как в тот вечер, когда я прижал её к стене в прихожей, жадно, грубо, голодно. Сейчас бережно, медленно, так, будто через этот поцелуй я передавал ей всё, что не умел сказать словами, обещание, верность, себя целиком, без остатка.

— Теперь ты точно моя!— прошептал я ей в волосы. И она была согласна.

Глава 37 Амелия

Когда я сказала Кириллу, что хочу торжество в России, он не удивился. Просто посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом и ответил:

— Я не против любимая.Тоже соскучился по Москве.

На следующий день,я позвонила Дашке. С трясущимися пальцами, с сердцем, которое колотилось так, будто я не подруге звоню.

— Даш, у меня новость. Только не падай.

— Амель, ты что, беременная? — её голос взлетел на октаву вверх.

— Нет! — я рассмеялась, потому что Дашка всегда начинала с самого неожиданного.

— Нет, я… Кирилл сделал мне предложение.

Тишина. Долгая, звенящая, такая плотная, что я услышала, как где-то на том конце, Дашка втягивает воздух, набирая его в лёгкие, будто готовясь к прыжку с парашютом.

А потом визг. Такой пронзительный, такой восторженный, что я отодвинула телефон от уха и всё равно улыбалась так, что щёки болели.

— АМЕЛЬ! Ты серьёзно?

— Даш, перестань визжать,люди подумают, что кого-то убивают.

— Пусть думают! Амель, я так за тебя рада, я сейчас лопну, честно, у меня слёзы текут, я сижу и реву, как дура, и улыбаюсь.

— Даш. — я засмеялась, потому что плачущую Дашку от радости, невозможно не любить.

— Послушай, есть ещё кое-что.

— Ещё? — её голос взлетел до ноты, которую, наверное, слышали в соседнем доме.

— Что ещё?

— Мы решили… свадьбу делать в России.

— В России? — она замолчала на секунду, и я знала, что в эту секунду она решает что-то, о чём я ещё не подозреваю.

— Амель, я сейчас кое-что скажу, только не падай.

— Даш, я сижу.

— Давай вместе.

— Что вместе?

— Да свадьбу сделаем вместе, в один день! Мы с Серёгой и ты с твоим Кириллом! Двойная свадьба!

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Дашка всегда так, она не предлагала, она объявляла, и её объявления имели силу закона.

— Даш, ты серьёзно?

— Абсолютно! Я всё организую, Амель! Ресторан, декор, музыку, всё! У меня уже половина готова, для нашей с Серёгой свадьбы, просто добавим вас и будет двойной праздник! Представляешь? Мы обе в белом, оба наших мужика в костюмах, стоим рядом, и говорим "да" в один день!

— Даш… — ответила я ей тихо.

— Ты правда этого хочешь?

— Хочу и это будет лучший день в моей жизни. Не твой. Не мой. Наш.

— Даш, ты… ты лучшая. Ты самая лучшая подруга на свете.

— Знаю! — она рассмеялась.

— Но ты всё равно говори мне это каждый день!

Мы болтали ещё минут тридцать. Я рассказала ей про папу про то, как он прилетел без предупреждения, как застал меня в квартире Кирилла. И как он, в конце концов, сдался не сразу, не до конца, но сдался,приняв моё решение, потому что любит меня.

Дашка слушала и молчала, что было для неё нехарактерно, и я знала, что она плачет тихо, безшумно. Потому что Дашка, за всей её шумностью и бесшабашностью, чувствовала боль лучше, чем кто бы то ни было.

В последующие недели Даша звонила, засыпала меня вопросами, фотографиями, идеями, сомнениями, сомнениями и снова идеями.Она нашла ресторан старый, московский, с лепниной на потолке и огромными окнами, из которых был вид на город. Она договорилась с декоратором, который оформлял всё белыми цветами, свечами и живыми ветками ели. Она выбрала музыку живой квартет, который играл что-то тихое, классическое, и диджея на вторую половину вечера, когда гости уже готовы были танцевать.

Платья мы выбирали по видеосвязи. Дашка в Москве, я в Калифорнии, между нами было почти одиннадцать часов разницы и целый океан, но когда две девчонки выбирают свадебные платья, законы физики перестают работать.

— Амель, смотри, вот это! — она крутилась перед ноутбуком в каком-то пышном облачении, похожем на взбитые сливки.

— Как тебе?

— Ты в нём как торт, Даш. Красивый торт, но всё-таки.

— Торт? — она рассмеялась.

— Ладно, твоё показывай!

Я встала перед камерой в простом, облегающем платье с открытой спиной, которое нашла в маленьком бутике в Пасадене. Без кружев, без страз, без всего того, что обычно делает платье "нарядным" и убивает в нём жизнь. Просто белый шёлк, который струился по телу, как вода.

— Амель… — Дашка замолчала на секунду, и я увидела, как у неё заблестели глаза.

— Ты… ты такая красивая. Ты будешь самой красивой невестой.

— Мы обе будем. — тихо сказала я, и мы снова расплакались.

Кириллу я рассказала про Дашкину идею двойной свадьбы. Вечером, лёжа у него на груди, слушая, как бьётся его сердце.

— Кирилл?Даша хочет, чтобы мы поженились вместе,она с женихом и мы. В один день. Двойная свадьба.

Он помолчал. Я чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы, медленно, задумчиво.

— А ты хочешь?

— Хочу.

— Тогда будем.— просто сказал он, и в этих двух словах было всё, и согласие, и готовность делить этот день с кем-то, и понимание того, что для меня Дашка не просто подруга, а часть меня, и что день, в который я выйду замуж без неё рядом, будет неполным.

— Ты не против? — тихо спросила я, подняв на него глаза.

— Маленькая! — он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Всё, что делает тебя счастливой, делает счастливым меня. Если твоя подруга хочет стоять рядом с тобой в этот день, пусть так будет. Я буду только рад.

Я прижалась к нему крепче, и внутри всё горело, от любви, от благодарности, от предвкушения того дня, который приближался с каждым мгновением, как зима приближается к Москве, медленно, неотвратимо, прекрасно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38 Амелия

Самолёт заходил на посадку и за иллюминатором стояла зима, настоящая, густая, белая, какой не бывает в Калифорнии. Снег лежал на полях, на крышах, на взлётной полосе, и мне казалось, что я вижу его впервые, будто забыла, какой бывает зима, пахнущая морозом и чем-то неуловимо родным, от чего внутри всё сжимается и разжимается, как сердце, которое бьётся не от ритма, а от тоски.

— Скучала? — тихо спросил Кирилл, открывая глаза. Он сидел рядом, в тёмном пальто, с этим своим лицом, на котором всегда была броня, контроль, сталь, но сейчас, в свете зимнего солнца, пробивавшегося сквозь облака, броня была тонкой, почти прозрачной, и я видела под ней того, кого любила.

— Очень. — прошептала я.

— Знаешь, Калифорния красивая, тёплая, солнечная. Но здесь… здесь что-то такое, чего нет там. Может, это просто детство. Или просто дом.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Дом это не место. — тихо сказал он.

— Дом это человек. Но я понимаю, о чём ты. Здесь… здесь есть вес. История. То, чего в Калифорнии нет, сколько не стой на голове.

Папа встречал нас в аэропорту. Я увидела его издалека, высокий, в длинном пальто, с этим своим лицом, которое никогда не умело выражать то, что внутри. Он стоял у выхода, руки в карманах, и смотрел на поток людей, и я знала, что он видит нас, но не двигается, потому что Михаил Петрович не бегает навстречу, не машет, не кричит "дочь!" через весь зал. Он ждёт. Стоит и ждёт. И в этом ожидании, вся его любовь, которую он не умеет показать иначе.

— Миш! — Кирилл первым подошёл,пожал руку отцу и я видела, как папа сначала напрягся, а потом расслабился, будто броня на секунду дала трещину.

— Спасибо, что встретил.

— Куда денусь. — буркнул папа, и в этом бурчании было столько скрытого тепла.

— Амелия, ты чего в такой холод без шапки?

— Пап, на улице минус пять, не минус тридцать.

— Простудишься,а у тебя всё-таки свадьба впереди!

Я улыбнулась и обняла его, и он обнял меня в ответ, неловко, коротко, как всегда, но крепко, по-отцовски.

В отцовском доме ничего не поменялось,если только стало светлее и пахло чем-то детским.

Мой брат.

Я зашла в детскую, подошла на цыпочках, боясь дышать, и заглянула внутрь. Он лежал на спинке, поджав крошечные кулачки к груди, и его лицо красное, сморщенное, с закрытыми глазами и длинными ресницами было самым красивым, что я видела. Нет. Вторым самым красивым. Первым было лицо Кирилла.

— Иваном назвали. — тихо сказал папа за моей спиной, и в его голосе была та гордость, которую он не умел показать иначе.

— Жанна хотела Ваней.

— Ваня… — прошептала я, и палец сам потянулся, коснулся его крошечной ладони.

— Пап, он такой… такой маленький.

— Не маленький. Три восемьсот. Нормальный пацан. — ответил папа деловито, но я видела, как у него блестят глаза, и знала, что для него этот ребёнок, не просто сын. Это его начало заново. Его второй шанс быть отцом, может быть, лучше, чем в первый раз. Может быть, не так, как со мной, не через контроль и крик, а через вот эту нежность, которую он прятал всю жизнь.

Дашку я встретила на следующий день в кафе.Она зашла красноносая, растрёпанная, в нелепой шапке с помпоном, из-под которой торчали рыжие пряди.

— АМЕЛЬКА! — и всё. Больше ничего. Она бросилась ко мне и мы обнялись.

Ночь перед свадьбой мы с Дашкой остались вместе. Кирилл остался в доме отца.Так было не привычно без него,потому что я уже привыкла засыпать и просыпаться вместе с ним.

В ЗАГС мы с Дашей чуть не опоздали,потому что она в последний момент пролила на своё платье кофе и нам пришлось ехать в ближайший магазин за новым.Забежав в холл,где уже были гости и родственники с обеих сторон,папа, Кирилл,и Дашкин будущий муж стояли с каменными лицами.Дашка как всегда в своём репертуаре сделала вид.

"Ну мол бывает, мы же всё-таки невесты,волнуемся,вот и опоздали"

Кирилл подошёл ко мне и взял меня за руку.

— Жена. — прошептал он мне на ухо, и от этого слова по коже пробежали мурашки.

— Ты опоздываешь на собственную свадьбу. Это, между прочим, плохая примета.

— Какая примета? Кирилл, ты что, суеверный?

— Нет. Но я чуть не поседел, пока вас ждал. Дашка твоя это стихийное бедствие, а не подруга.

— Дашка это лучший человек на планете, который просто… немного несовместим с кофе и белым платьем.

Он засмеялся и я почувствовала, как его рука сжала мою.

Дашка стояла рядом, в новом платье, кремовом, попроще, чем то, на которое она пролила кофе, но всё равно с кружевом, потому что Дашка без кружева это не Дашка. Она прошептала мне на ухо:

— Амель, ты видела лицо Серёги? Он стоял как статуя. Я думала, он меня убьёт прямо в ЗАГСе, на пороге семейной жизни.

— Даш, ты пролила кофе на свадебное платье за сорок минут до церемонии.И из-за этого, мы чуть не опоздали на церемонию. Любой бы убил.

— Но он не убил же! Значит, любит!

Дашка даже перед алтарём, точнее, перед столом регистратора, умела находить светлую сторону в катастрофе.

Сотрудница ЗАГСа,полная женщина с добрыми глазами и усталой улыбкой, открыла книгу и начала говорить. Торжественные слова, про любовь, про семью, про ответственность. Я слышала их, но они проходили сквозь меня, потому что внутри уже звучало другое. Тише. Глубже. То, что не умещается в казённых формулировках.

Я смотрела на Кирилла. На то, как он стоял, ровно, прямо, с этой осанкой. Но в глазах не было стали. Было другое,то, что я видела только тогда, когда мы были одни, когда броня падала и оставался просто мужчина. Тёплый. Уязвимый. Мой.

Слева от нас стояли Дашка с её уже мужем. Дашка в кремовом кружеве, с мокрыми глазами, со счастливой улыбкой. Сергей спокойный, надёжный, с тихой улыбкой, полной противоположностью Дашкиной бури.

— Кирилл Викторович, вы согласны взять в жёны Амелию Михайловну? — голос регистратора прозвучал чётко, сухо, по-деловому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он смотрел на меня. Долго. Так долго, что я перестала дышать.

— Согласен. — ответил он, и голос прозвучал не громко, не пафосно, а тихо, твёрдо, как клятва.

— Амелия Михайловна, вы согласны взять в мужья Кирилла Викторовича?

— Согласна. — прошептала я, и голос дрогнул, но не от страха, а от счастья, такого огромного, что оно не помещалось в одно слово.

Кольца. Обмен.Подписи.Его руки тёплые, твёрдые, немного дрожащие, и эта дрожь сказала мне больше, чем все слова. Кирилл, который всегда контролировал всё, который никогда не показывал слабости, дрожал, надевая мне кольцо, и я поняла,он тоже боится. Не меня, не нас, а того, что это навсегда, а навсегда это долго, и никто не знает, что будет. Но он всё равно надел это кольцо, потому что я стоила любого риска.

— Объявляю вас мужем и женой.Жених можете поцеловать невесту. — сказала регистратор и улыбнулась.

Кирилл притянул меня к себе, одной рукой за талию, другой за подбородок, поднял моё лицо и поцеловал. Не лёгко, не в щёку.Он поцеловал меня так, как целуют в последний раз или в первый, жадно, глубоко, с той жадностью, от которой по телу прокатывается жар и ноги становятся ватными.

Я слышала, как Дашка свистнула. Как кто-то засмеялся. Как папа кашлянул неловко, коротко, по-отцовски. Но всё это было где-то далеко, за пределами того круга, внутри которого остались только его губы, его руки, его дыхание.

— Моя. — прошептал он мне в губы, и от этого слова внутри всё вспыхнуло, горячо, ярко.

— Твоя.— ответила я, и это было единственное слово, которое имело значение.

Конец