Алёнка

1

Аленка

Хмурое октябрьское утро. Капли медленно стекают по окну, оставляя за собой слезные дорожки.

8:25 утра. Я на первой паре. Сонно смотрю в окно, с тоской принимая тот факт, что в уютной постели окажусь только за полночь. Две большие дозы кофе — одна, выпитая за завтраком, а вторая по пути в универ — помогают мне принять новый день и хоть как-то проснуться. Но я не жалуюсь, нет. Сама выбрала такой путь — путь самурая, как я для себя его условно определила. Пусть так. Как бренд моего любимого кофе.

Я учусь очно на специальности «Маркетинг и реклама», а также посещаю лекции факультета «Финансы и кредит» в другом местном университете в качестве вольного слушателя.

В универ на очное я перевелась недавно, приехала из другого города. После смерти мамы. Можно сказать, я сбежала. Из родного города. И от отчима. Он отпустил, мне так хочется думать, но продолжает контролировать. В общем, не хочу об этом.

Еще подрабатываю официанткой в небольшом кафе. Сегодня вечером моя смена.

После двух подряд лекций по менеджменту к третьей паре по дисциплине «Маркетинговые исследования» подтягиваются остальные выспавшиеся студенты. Купив очередной стакан кофе, захожу в аудиторию. Здесь шумно. Основной шум в аудитории создает группа мажоров, которые тусуются на задних рядах, весело и громко обсуждая вчерашнюю вечеринку в клубе, где отмечали день рождения одного из парней — Ивана, высокого светло-русого парня. Меня, кстати, звали, но я не пошла. Еще не угас ко мне всеобщий интерес как к новенькой.

Здесь, как и в любом другом коллективе, есть «классическое разделение» по группам интересов, но у меня нет желания примыкать к какой-то из них. Хотя я тепло общаюсь с одной девчонкой. Ее зовут Ксюша. Ксюшу можно отнести к ботаникам, она выручает меня с конспектами лекций, которые я изредка пропускаю из-за того, что уезжаю на лекции в другой универ.

Присаживаюсь к ней. С ней комфортно. Она не болтает просто так, заполняя эфир. Каждая ее фраза — только по делу и касается только учебы.

Иван, отделившись от компании, идет в нашу сторону. Все его друзья уставились на нас. Среди них две девчонки — Мила и Николь, которые чем-то похожи между собой: стройные фигуры, темные гладкие волосы, вытянутые утюжком, и подколотые губы, густо подведенные карандашом. На обеих короткие мини-юбки, облегающий верх и сапоги на высоких каблуках. Все как надо по их стандарту.

Мила — девушка Матвея, одного из парней их тусовки, который приобнимает ее за талию и что-то шепчет ей на ухо. Еще в их компании Гордей и Игнат. Все парни высокие, подкачанные.

Подойдя, Иван здоровается с Ксюшей и поворачивается ко мне.

— Алена, привет! Жаль, что тебя вчера не было. Классно посидели, но, правда, недолго из-за того, что будний день. Хотим зафиналить в субботу — сначала в «Тумане», потом у Гордея на хате. Ты как, придешь?

Иван вчера праздновал свой день рождения, на который мне выпала честь (в кавычках) быть приглашенной. Как новенькая в группе, я еще вызываю интерес у окружающих. Ну, возможно, еще и то, что я приглянулась Ивану. А может быть, он просто поспорил на меня. Я не питаю иллюзий.

— Иван, спасибо большое за предложение, но я не могу в субботу вечером, у меня планы.

— А перенести твои планы никак? — хмыкает он.

— К сожалению, нет. Как-нибудь в следующий раз. Но еще раз с прошедшим.

В аудиторию входит Петр Иванович, наш преподаватель по маркетингу.

— Надумаешь — приходи, — бросает Иван и возвращается к друзьям.

— Хорошо.

Игнат с Матвеем встречают Ивана тихим улюлюканьем, ржут, видимо, отпускают тупые шуточки.

В течение пары я периодически ощущаю на себе взгляды со стороны компании наших мажоров, но в их сторону не поворачиваюсь, чтобы выяснить, кто именно смотрит. Обычно месяца через два повышенное внимание к новеньким в коллективе спадает, поэтому осталось подождать немного.

После пар еду на работу.

Кафе, в котором я работаю официанткой — небольшое, недалеко от центра, в тихом районе, который оброс новыми многоквартирными свечками, построенными на месте бывших частных автостоянок. Середина недели, но народу много. Зачастую в таких районах мало заведений, где можно посидеть, пообщаться, поесть и выпить с невысоким чеком.

Смена заканчивается без четверти двенадцать. Наводим с ребятами порядок. Кто-то из коллег ещё остаётся в кафе. Прощаемся. Вместе с Людой, нашим барменом, вскладчину вызываем такси и едем по домам.

Пока еду в такси, открываю переписку в общем чате одногруппников. Несколько студентов нашей группы смогут пройти производственную практику уже в следующем месяце. Компания, в которой планируется прохождение этой самой практики, уже договорилась с деканатом.

Насколько я поняла из переписки, это компания дяди Гордея, одного из наших мажоров. Надо полагать, что все места уже распределены между друзьями из его тусовки, поэтому особо не вчитываюсь.

Подъезжая к дому, где я снимаю квартиру, закрываю чат, прощаюсь с Людой и отправляюсь спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

2

Очередное утро. Сегодня только две пары, так как в нашем корпусе проходит научная конференция. Чуть позже я поеду еще на две лекции по финансам в другой универ.

Кофемашина громко перемалывает зёрна, готовя мой любимый напиток. Одни пьют кофе, чтобы проснуться, другие просыпаются, чтобы выпить кофе. Я из вторых.

Стою перед зеркалом и наношу легкий макияж. Рассматриваю себя: каштановые волосы, заплетенные в высокую французскую косу, бледная кожа, зеленые глаза с болотным оттенком, длинные густые ресницы от папы и пухлые от природы губы темно-ягодного оттенка.

Мой рост принято считать средним — метр семьдесят. Фигура — песочные часы с выраженным переходом от талии к бедрам. На мне сегодня прямые синие джинсы с высокой талией, красиво обтягивающие попу, и короткий шерстяной джемпер серого цвета.

Закинув в себя два бутерброда и выпив кофе, надеваю на ходу утепленную кожанку и растоптанные челси. Бегу в универ.

Находясь уже в холле первого этажа универа, смотрю в телефоне на время. Решив, что еще успею купить кофе в киоске, расположенном рядом с корпусом, резко поворачиваю на выход. Натыкаюсь на мужскую грудь, упакованную в худи.

— Прости, — растерянно мямлю я вкусно пахнущей грудной клетке. Парфюм обалденный. Копченая ваниль, древесные ноты, мускус.

Поднимаю глаза на парня. Секундное замешательство. Сильные руки, удерживающие меня от неловкого падения, и мужская грудная клетка, которой я пробормотала свои вялые извинения, принадлежат Гордею. Высокий, темноволосый, темно-карие глаза, кажущиеся из-за освещения черными.

В школе моя одноклассница как-то рассказывала нам, девчонкам, что втрескалась в парня, у которого были голубые глаза. И когда она в них смотрела, то как будто тонула. Мне теперь примерно понятны ее ощущения. Я буквально подвисаю на этих глазах. Но если одноклассница тогда «тонула», то сейчас меня буквально гипнотизирует тьма глаз этого высокого мажора.

— Ок, — отпускает мои руки Гордей, обходит меня и направляется в сторону аудиторий.

Ок? Ок??? Пффф. Ну ок. Какой, однако, болтливый парень.

Успевая купить кофе, лечу в аудиторию. Присаживаюсь на свободное место рядом с Ксюшей. Оживленная для первой пары болтовня сокурсников, шушуканье, ну и косые взгляды, направленные на меня. Да когда ж вы, родимые, уже перестанете обращать на меня внимание.

Но заходит преподаватель, и все стихают.

Во время лекции, когда преподаватель отворачивается к доске, чтобы пояснить очередной термин, Ксюша тихо шепчет:

— Алена, тебя попросили в деканат зайти.

— Зачем?

— Не знаю. Может быть, какие-то документы подписать, а может по поводу предстоящей практики.

— Документы, наверное, какие-нибудь опять нужно донести, либо где-то подпись поставить. Ладно. Ксюша, спасибо большое, забегу.

— Угу.

Отсидев вторую пару, понимаю, что еще успею заехать в книжный магазин перед лекциями в финансовом институте. Про деканат вспоминаю уже только на выходе из книжного. Решаю, что зайду в деканат в другой день.

Выходные провожу на работе. Дома после работы разбираюсь в конспектах лекций. Обещаю себе, что когда стану полностью финансово независимой, тогда и смогу выдохнуть, немного расслабиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

3

В понедельник утром позвонила моя напарница Ира и попросила заменить ее на пару часов в кафе. У ее малыша поднялась высокая температура, а посидеть с ним было не с кем.

Ира приехала на работу ближе к обеду. Пары я в итоге пропустила. Решаю все же заехать в университет, чтобы зайти в библиотеку и деканат.

Выйдя из маршрутки, останавливаюсь и ищу в своей сумке вибрирующий телефон. Входящий от нашей старосты — Елизаветы Ефимовой.

— Да, Лиза, привет.

— Ты где?

— У главного корпуса. А что?

— Ты почему не на практике? Мы все уже здесь, в «Реголайн». Сейчас будет знакомство с генеральным, ждем, когда у них совещание закончится.

— Какой «Реголайн»?

— Алена, не тупи, практика у нас, в чате группы обсуждали. Тебе в деканате должны были сказать в пятницу. Гендир — дядя Гордея, поэтому, видимо, он хочет лично пообщаться с одногруппниками своего родственника.

— Блиинн. Лиза, скинь адрес, я сейчас приеду.

— Давай. Сейчас скину. Повезло, что совещание у них затянулось. Сказали, что еще минут двадцать - тридцать надо подождать.

— Спасибо. Лечу.

Дорога на такси от университета до офиса компании «Реголайн» заняла 15 минут.

Зайдя внутрь здания бизнес-центра, где расположен офис компании, подхожу к большой стойке ресепшен. Приветливой девушке-администратору сообщаю, что мне нужно в «Реголайн».

Девушка уточнила мое имя и сверилась со списками.

— Поднимайтесь на лифте на восьмой этаж. Наверху вас встретят.

— Спасибо.

Офис компании, оказывается, занимает несколько этажей крупного бизнес-центра. На нужном этаже меня уже поджидала администратор «Реголайна», указав на конференц-зал, где ждали остальные студенты.

Преодолевая расстояние быстрым шагом, практически бегу к указанной двери. Неожиданно из-за угла выруливает мужик, в которого каким-то чудом не влетаю. Успеваю тормознуть.

Мужчина, с которым мы чуть не столкнулись лбами на пути в конференц-зал, сканирует меня быстрым профессиональным взглядом. Пройдясь глазами снизу вверх, останавливается на миг на моих потертых джинсах и «дырявой» кофте оверсайз. Губы оценщика растягиваются в пренебрежительном изгибе. Но когда его глаза достигают уровня моих — а ими я тоже умею говорить, и не всегда это лицеприятные вещи — его пренебрежение прячется за нечитаемым взглядом.

— Хм... — подает звук мужчина, стоявший позади моего зрительного оппонента.

Мой визави открывает дверь в конференц-зал, приглашая войти первой.

Увидев ребят, подхожу к ним. Из «мажоров» были только Гордей, Игнат и Николь. Их компанию разбавляли наша умница-староста Лиза и отличник Алексей, немного худощавый парень в очках. Ну еще и я. Ветер каких морей меня сюда занес — для меня пока было непонятно.

— Всем добрый день! — поворачиваюсь на голос. — Меня зовут Максим Александрович Стреглов, я основатель и главный управляющий компании «Реголайн». Наша компания занимается оказанием телеком-услуг для b2b и b2g клиентов. В течение четырех недель вы будете проходить практику в разных отделах нашей компании.

— Мой ассистент Игорь Борисович, — представил он мужчину лет пятидесяти на вид, стоявшего рядом с ним, — сообщит вам, кто из вас в каком отделе будет стажироваться… И хочу еще обратить внимание, что в нашей компании действует дресс-код.

Глянул сначала на меня, а потом мазнул взглядом по остальным ребятам. Я тоже проследила за направлением его глаз. И очевидно, что все были в курсе данного требования. Кроме меня. Блииинн.

— Удачного прохождения практики, — пожелал нам Максим Александрович перед тем, как покинуть конференц-зал.

— Крутой мужик, — шепнула Лизка рядом, имея в виду его внешность. Высокий, массивный, но при этом поджарый. Темноволосый, немного седины на висках. Карие глаза с прищуром. Хищник, одним словом.

— Итак, уважаемые студенты. Еще раз представлюсь: меня зовут Игорь Борисович. Проходить практику вы будете в службе маркетинга и рекламы. Сейчас идет подготовка к новогодней кампании. Период немного стрессовый для всей службы, так что лишние руки, чтобы принести хотя бы кофе нашим сотрудникам, не помешают. Шутка. Мы распределили вас по направлениям, которые готовы взять к себе стажеров: Николь — в креативный отдел, Лиза — к пиарщикам, Игнат и Алексей — в направление digital-рекламы, Алена и Гордей — к аналитикам. Все, кроме Алены и Гордея, подойдите к Елене, нашему администратору. Она передаст вас вашим руководителям, которые более детально все расскажут.

Когда все покинули конференц-зал, Игорь Борисович повернулся к нам с Гордеем:

— Руководитель направления аналитики ушла на больничный. Ее, к сожалению, не будет в офисе на период прохождения вашей практики. Сейчас ее сотрудники закрывают часть текущих задач маркетинга, а также выполняют поручения напрямую от Максима Александровича. Ну и, в целом, они работают в связке с нашими бизнес-аналитиками. Поэтому практику вам буду подписывать я. Конечно, после согласования с Максимом Александровичем. Гордей, ждем вас с Аленой завтра в 14 часов.

Попрощавшись, уходит. Мы с Гордеем остаемся одни. Поворачиваюсь к нему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4

Гордей

Алена. Она меня зацепила. Зацепила настолько, что я, бл..ть, как кисейная барышня, стою, как будто язык в хмм... одно место засунул, не могу и слова сказать.

С..ка. Да что такое. Что за теленок безголосый. Я в принципе не любитель попиздеть, девок я беру другим. Но пора бы уже расчехлить свой языковой аппарат, и хотя бы внятно поздороваться.

А то она стоит и, судя по ее выражению лица, нихера не понимает, что происходит: что, как и почему она здесь. Слышал, как Лизка ей звонила и уточняла, почему она еще не подошла. А Аленка была не в курсах даже.

Да, спонтанно получилось. Для нее. Эту практику мы обсуждали с моими ребятами еще в конце лета. Перед началом учебного сезона, когда отгуливали последние свободные деньки.

Решили, что в следующем году было бы круто смотаться на все лето в трип по городам Европы. Так сказать, хапнуть напоследок свободной жизни. А то потом непонятно, что да как. Предки моих друзей уже смазывают им лыжи, чтобы сразу после получения диплома вкатить их в трудоВЫЕБУдни своих заводов-пароходов.

Практику тоже решили вместе пройти, чтобы без лишнего геморроя чисто «отстреляться» перед универом. Все равно каждого из нас вскоре ждет полное погружение в отеческие бизнесы.

Предложил дядьке взять нас на поруки. Сначала тот вроде как отказался, но потом дал добро.

Эта коза, Аленка, появилась в нашей группе чуть больше месяца назад, уже после начала учебного года. Она очень симпатичная девчонка. Поэтому, конечно, сразу привлекла к себе внимание.

Многим тогда захотелось пообщаться с ней поближе. Но она на всех смотрит, как будто сквозь них: разговаривает вежливо, но отстраненно. Не понимает, что тем самым лишь подогревает к себе интерес.

Вон наш Ванька весь извелся уже. Сначала он знатно охренел, что в принципе нашлась та, которая не повелась на его улыбочки и флирт. Нигде не дрогнуло у нашей общей загадки от смазливой рожи и брендовых шмоток моего друга. Так еще и на поклон к ней пару раз ходил, приглашал к себе на днюху.

Помимо красивого лица, у Аленки сочная фигура. Есть за что подержаться сверху и снизу. И тонкая талия, которую можно обхватить двумя ладонями. Но мало, что ли, симпатичных девок в нашем универе? Однако я поймал себя на мысли, что постоянно пялюсь на нее на лекциях, а в перерывах между ними ищу ее глазами в универе.

Помню, однажды, когда у нас была общая пара у всего потока, Аленка, как обычно, пришла в числе последних. Места оставались только на первых рядах. Туда она и приземлилась. Сняла свою оверсайз кожанку. На ней были белый обтягивающий лонг и синие узкие джинсы. У парней просто непроизвольно потекла слюна на нее.

Еще коса ее эта длинная. Бл.. Аррр. Вот нахера девки колют себе губы и делают ресницы? Совершенно другое цепляет. Коса, например. Натуральная, длинная, охуенная коса. Мы же вам еще в детстве дали это понять, когда дергали понравившихся девчонок за косу. Это на уровне инстинктов. То, что будит в мужике самца. И не важно, сколько этому самому мужику лет — восемь или восемьдесят.

Идея с тем, чтобы протащить ее на практику, пришла внезапно. Но на практике должен был быть еще и Ванька, который бы мозолил ей глаза. Ну и мне, что уж скрывать. Поэтому были сомнения. Списки мы до последнего не показывали. Да никто в нашей группе и не надеялся. Знали, что практику будет проходить наша тусовка.

Но у Мота возникли непредвиденные семейные обстоятельства, ему нужно было уехать в другой город, где сейчас живет его мать после развода с отцом. Милку он забрал с собой.

А Ванька сильно повредил связки на игре по баскетболу за сборную универа и пока кукует дома. Поэтому вместо них решено было взять Лизку, Алексея и Аленку.

Аленка поворачивается и смотрит внимательно на меня своими зелеными глазищами. Красивые они у нее. Умные. Глубокие. Они тоже, кстати, повлияли на то, что кроме как «ок» я из себя ничего не выдавил, когда мы в прошлый четверг столкнулись перед парами.

— Очень интересно, но пока ничего не понятно, — говорит она, улыбаясь лишь уголками губ.

— Слушай, тебя разве не вызывали в деканат по поводу практики? — очень я оригинален в своих вопросах, да.

— Вызывали, но я думала, что какие-то очередные бумажки подписать. Ладно, разберусь. Получается, завтра сюда в два. Деловой дресс-код.

— Да. Если у тебя какие-то вопросы возникнут, напиши в чат по практике. Лизка сегодня, думаю, его сделает.

— Хорошо. Гордей, а Максим Александрович твой родственник?

— Да, мой родственник.

— Поняла. Спасибо. До завтра.

Разворачивается и уходит.

Что, бл..ть, она поняла? Стою в центре небольшой конференц-комнаты, смотрю на дверь, в которую только что выпорхнула Аленка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5

Так, получается, вся эта история с практикой затянется на месяц.

Я съездила в деканат, подписала бумаги по практике и заполнила анкету. Там же мне выдали памятку с оргмоментами, где, конечно же, указана информация о дресс-коде.

С работой в кафе проблем возникнуть не должно, так как смены у меня вечерние и в выходные дни. Только с лекциями в финансовом институте надо что-то решать — придется попросить конспекты у кого-нибудь из ребят. Количество курсов, на лекции по которым я туда езжу, в этом семестре небольшое.

Поэтому, в целом, меня радует, что появилась возможность сейчас пройти практику.

Омрачает настроение только лишь звонок отчима. На который я не ответила.

Отчим. Скорее уж просто второй муж моей матери.

Мой отец владел небольшим логистическим бизнесом и несколькими складами, которые сдавались в аренду и субаренду юридическим лицам. Именно склады приносили хороший доход, так как располагались в перспективных застраиваемых районах города. Землю, на которой стояли склады, отцу давно и настойчиво предлагали продать под строительство жилых комплексов. Отец упрямился. Его не стало. Мама очень переживала из-за смерти отца.

После его ухода давить с этой землей начали на нее. Возможно, тогда, не справившись со стрессом, она заболела. Приятель отца, дядя Женя, предложил маме брак, чтобы защитить нас с ней от стервятников, ну или, как принято говорить, людей большого бизнеса, и помочь вести дела, которые оставил нам отец.

В результате наша логистическая компания перестала существовать как отдельное юрлицо, так как вошла в группу компаний отчима. А по земле, на которой располагались склады, администрация города нашла в документах на право собственности какие-то противоречия относительно законности владения этой землей моим отцом. Нам эта земля принадлежать перестала. Сейчас там полным ходом идет строительство большого жилого комплекса.

Мне было шестнадцать, я мало что понимала в этих делах. Брак матери с дядей Женей, который был вхож в наш дом при жизни отца, я восприняла как дружескую поддержку маме, на тот момент подкошенной горем. Да, мы ни в чем не нуждались в тот период. Однако мама медленно угасала.

Она очень любила отца. Когда в семье рождается ребенок, мать зачастую посвящает ему всё своё время, а мужу уделяется меньше внимания. В нашей семье было не так. Тем членом семьи, которого мать обделяла вниманием, была я. Мне кажется, что и меня она родила, чтобы порадовать папу.

После окончания школы я решила не продолжать учебу. Затяжная депрессия матери как будто заразила и меня, топя в болоте безысходности и немого отчаяния за близкого человека.

В тот период я опустилась на дно своих переживаний и выход для себя видела только один — оттолкнувшись, всплывать наверх. Спонтанно записалась в тренажерку. Новые знакомые, новые эмоции. Там я познакомилась с Витей. Он был студентом второго курса местного университета. Симпатичный улыбчивый парень, подрабатывающий фитнес-тренером. Мы начали общаться. Его легкость, позитивный настрой на жизнь постепенно возвращали меня к этой самой жизни.

Решив вернуться к вопросу учебы, записалась на подготовительные курсы в университет, в котором учился Витя. В восемнадцать лет я стала студенткой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6

В тот период отчим тоже поддерживал меня. Он интересовался моими успехами в подготовке к поступлению. Иногда просил сопроводить его на официальные мероприятия.

Часто после таких мероприятий, чтобы не возвращаться поздно домой, а мы с матерью жили за городом, я оставалась ночевать в его квартире. Дом, в котором он жил, располагался в самом центре города. Я не видела в этом проблемы, а матери было как будто все равно. У меня даже была там своя комната.

Но в какой-то момент в поведении отчима что-то поменялось. Или, может быть, я начала замечать вещи, которым раньше не придавала значения. Долгие задумчивые взгляды, направленные на меня. Касания, длящиеся дольше положенного.

Однажды ночью, когда я в очередной такой раз ночевала в квартире отчима после благотворительного вечера, проснулась из-за сильной жажды и потопала на кухню.

Квартира была большой. Вход на кухню лежал через проходную гостиную. Здесь всегда было много света и пространства. Даже несмотря на то, что посреди этой комнаты располагался просто космических размеров кожаный диван.

И в данную минуту на этом диване сидел голый отчим, широко расставив ноги. На нем, выписывая восьмерку, скакала миниатюрная блондинка с большой для ее комплекции грудью. На полу, сидя на коленях, вторая светловолосая девушка вылизывала место стыковки трахающейся парочки. Одной рукой она гладила волосатое бедро их общего с блондинкой любовника, а второй натирала свой клитор.

Мне бы стоило обратить внимание на звуки, которые доносились из гостиной, когда я шагала на кухню, но спросонья я их даже не расслышала.

И вот теперь я стояла у входа в гостиную, наблюдая за чужим сексом, почему-то не могла сдвинуться с места. Отчим, почувствовав чужой взгляд, поднял свои пьяные глаза и, удерживая мой взгляд, стал жестче насаживать на себя блондинку. При этом неотрывно смотрел на меня, как будто это действие происходило между нами, и та похоть, которая сочилась из него, была завязана на мне. С трудом разорвав зрительный контакт, я убежала в свою комнату.

Наутро я сделала вид, что ничего такого вчера ночью не происходило. Глаза свои я тогда, конечно, старательно прятала от Евгения, не готовая выдержать зрительный контакт.

После того случая я старалась избегать с ним встреч. Но Евгений все равно постоянно присутствовал в моей жизни. Приезжал к нам с матерью в гости. Звонил мне, чтобы справиться о моих делах. По малейшим поводам присылал цветы и сладкие подарки. Но все это было фоном.

Все, что меня тогда увлекало — учеба, студенческие тусовки, первые отношения. Витя стал моим первым мужчиной. Но тех будоражащих эмоций, которые я пережила, став случайной свидетельницей той ночной оргии, с Витей и близко не испытывала.

Отношения с моим парнем я бы назвала уютными. Комфортными. Спокойными. Я получала заботу и поддержку, в которых тогда так отчаянно и бессознательно нуждалась. В этих отношениях выбирали меня.

Но «ничто не вечно под луной». Отчим, когда узнал от моей матери, что я встречаюсь с парнем, в тот же вечер позвонил мне. Пьяный голос, ругательства, несвязная речь. На следующий день Витя бросил меня. По смс.

А некоторое время позже мама воссоединилась с папой. Евгений взял на себя все заботы по организации похорон. В тот ужасный день, после прощания с моим последним родным человеком, Евгений отвез меня домой. Слова соболезнования, объятия как выражение поддержки по ушедшей маме стали перерастать в нечто другое. Он крепко сжимал меня в своих руках, вдыхал запах моих волос.

Поцелуи в макушку спускались ниже. Своими губами он сушил слезы на моих щеках. Опомнилась я, когда он прижал меня к своему паху, прикусив мочку уха. Словно удар. Я стала вырываться.

Он наговорил мне много разных слов. Были и предложения стать его женщиной, и угрозы, и откровения. Выяснилось, что отчим заплатил Вите, чтобы тот отказался от меня. Ну а я здесь и сейчас отказывалась от предложения Евгения.

— Дура, бл..ть, я все тебе дам. Что ты хочешь? Тачку? Хочешь на Мальдивы? Или куда вы там, девки, мечтаете поехать? Только скажи, что хочешь.

Он, скрутив мне руки, прижимал к стене. Его лицо было в паре сантиметров от моего. Злые глаза, казалось, готовы были прожечь во мне дыру. Его горькое дыхание проникало в мои легкие, как будто разъедая их кислотой, делая невозможным совершить новый вдох.

— Евгений, отпусти.

— Нет, них...я. Не дождешься.

— Ради памяти отца. Пожалуйста.

— Бл..ть. Бл..ть. — Отчим с силой ударил кулаком по стене рядом с моей головой, отпустив мои руки.

Он позволил сбежать. В очередной раз.

На следующий день я собрала немного своих вещей и уехала из родного города.

Евгений как будто отпустил меня. Но были его регулярные звонки, ежемесячные денежные переводы. Эти средства я старалась не тратить. Но иногда это все же случалось, когда приходилось уж совсем туго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7

Утром очередного дня я тщательно собиралась в универ. Надела черные обтягивающие брючки, которые вполне могли сойти за офисные и которые хорошо на мне смотрелись. Все же тренировки с моим бывшим парнем не прошли даром. И единственную белую рубашку, которую последний раз примеряла на первом курсе.

Застегнув рубашку, понимаю, что я снова немного подросла в районе груди. Но времени придумывать, во что переодеться, уже нет. Полагаюсь на то, что пуговицы не подведут и справятся с удержанием бастионов.

Сверху натягиваю хлопковый джемпер оверсайз графитового цвета. В большую кожаную сумку-шоппер, помимо принадлежностей для учебы, закидываю еще и лодочки на высоком каблуке.

После учебы еду на практику. Кстати, в перерывах между парами меня никто не расспрашивал про практику. Не донимал вопросами относительно того, как мне удалось на нее попасть. Впрочем, это вопросы, на которые я и сама не знала ответа. Ксюша лишь в своей флегматичной манере поинтересовалась, как мне первый день практики и какое впечатление о компании в целом.

Приехав в бизнес-центр, где расположен офис «Реголайна», без пятнадцати два, решаю примоститься на одном из гостевых диванов, расположенных в холле первого этажа.

Сбросила куртку. Снимаю джемпер и кроссовки, сую их в шоппер. Обуваюсь в лодочки и поправляю свою косу.

Двое молодых мужчин в ожидании лифта наблюдают за моими переодеваниями и одобрительно кивают. Улыбаются. Когда лифт приезжает, один из них, заходя внутрь, жестом приглашает меня ехать с ними. Ответным жестом показываю им, чтобы ехали без меня.

Поднявшись на другом лифте и выйдя на нужном этаже, узнаю от администратора, что все наши уже рассредоточились по отделам, а меня ждёт Игорь Борисович, чтобы проводить к Гордею. Он сейчас находится в кабинете генерального директора. У последнего нашлось пятнадцать минут свободного времени, чтобы нарезать нам предстоящие задачи.

Иду и думаю о том, как по-разному открываются двери: одним — ценой усилий, другим — просто по праву родства. И оба варианта — не мои случаи.

Игорь Борисович кивает мне на дверь, а сам садится за свой рабочий стол в приемной.

Постучавшись, захожу. Две пары глаз устремляются на меня. Мне немного неуютно.

— Добрый день! Игорь Борисович сказал, что я могу присоединиться к вам для обсуждения задач по практике.

— Добрый день! Да... хм... — Максим Александрович опускает взгляд на распечатку моей анкеты, которая лежит перед ним на столе. — Алена, проходи, садись.

Указывает на стул по другую сторону от Гордея. Прохожу, киваю Гордею, сажусь.

Максим Александрович вкратце рассказывает о компании и предстоящих задачах. Автоматом отмечаю его брендовый костюм и дорогие часы. Ухоженные ногти. Неторопливую речь. Красивый и глубокий голос. Внешне абсолютно спокойный облик. Но он однозначно обманчив. Передо мной зверь. За деловым фасадом бурлит едва сдерживаемая энергия.

Видно, что с Гордеем они родственники. Немного похожи. Такие же темные глаза. Почти одного роста, только Стреглов-старший шире в плечах, массивнее.

Еще у них одинаковые жесты: при повороте головы слегка наклоняют её влево и щурятся, а когда о чем-то задумываются — постукивают подушечками пальцев правой руки по столу.

Гордей, сбросив маску молчуна, оживленно обсуждает со своим дядей детали предстоящей работы.

Узнаю из их разговора, что компания будет заходить в два новых для себя региона.

— Алена, ты уже подписала NDA*? — смотрит мне в глаза Максим Александрович.

— Нет, — тереблю кончик косы. Всегда так делаю, когда нервничаю.

Глаза Максима Александровича опускаются с моего лица на косу. А она у меня доходит как раз до уровня груди, где пуговица сдерживает натянутые края рубашки. Его взгляд задерживается там. Мне почему-то становится стыдно. Рукалицо просто. Или как там говорят…

— Тогда подойди после к Игорю Борисовичу подписать.

Согласно киваю. Чувствую, как мне печет левую щеку. С той стороны, где сидит Гордей. Смотрит на меня.

*NDA (Non-Disclosure Agreement)

-

соглашение о неразглашении (конфиденциальности).

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8

— Алена, Гордей, я так понимаю, вы будете работать в команде, поэтому задания выполняете вместе. Сами распределите обязанности. Меня интересует только финальный результат. Оцените доли ключевых игроков на рынке данных городов по выручке и количеству абонентов. Потом рассчитаете среднемесячные затраты на услуги связи для одного корпоративного клиента в этом регионе. Определите параметры потребления у конкурентов: средние затраты предприятий на связь, используемые технологии, тарифные планы. Пока вот это. Посмотрим, как сделаете.

Дальше будете готовить аналитику по нашим клиентам, архивным и текущим продуктовым предложениям. Но это позже. Итоговое задание практики — нужно будет сформировать конкурентное ценовое предложение по тарифам для выхода на рынок b2b для данных городов. Сразу скажу, что наши службы его уже подготовили, но свежий взгляд со стороны никогда не бывает лишним. Будет интересно посмотреть ваши идеи и предложения.

После нашего, скажем так, собрания задерживаюсь в приемной, чтобы подписать NDA. Игорь Борисович мне всучил его сразу, как только мы вышли из кабинета гендира.

Пока я читала и подписывала бумаги, Гордей зашел в малозаметную дверь, находящуюся здесь же, в приемной. По характерным звукам кофемашины, видимо, готовил себе кофе.

Выйдя с двумя стаканчиками, один из них вручил мне, кивнув на выход.

— Пойдем, я покажу наше рабочее место.

Поблагодарив за напиток, я двинулась за ним. Мы прошли по длинному коридору, свернули направо, и Гордей открыл магнитным ключом дверь. За ней оказалось большое помещение со стеллажами, уставленными папками с документами. Широкое окно напротив хорошо освещало комнату. Сбоку, поодаль от входа, стояли два стола с компьютерами.

— Это архив. Здесь хранятся старые документы и первые договоры, хотя сейчас их все уже оцифровали. Мне здесь нравится. Не люблю опенспейсы, предпочитаю работать в тишине. Поэтому пользуюсь родственными связями.

— Да, иногда родственные связи полезны. Спасибо за кофе.

— Твой рабочий стол слева. Пароль для входа в систему Qwerty123.

— Спасибо. Давай тогда приступим? Предлагаю составить таблицу со списком конкурентов. Распределим их между собой, и каждый соберет данные по своим.

— Да, давай.

Мы сидели с ним бок о бок, работая в уютной тишине. Гордей периодически выходил, приносил нам кофе и орешки с сухофруктами.

Через несколько часов, к концу нашего трудового дня, когда часть таблицы была заполнена, решили обсудить полученные данные.

Гордей подвинул стул ко мне, чтобы обсуждать данные с моего компьютера. Взяв мою мышку, он задвигал курсором по экрану, указывая в таблице на пункты, которые нужно дополнить. Всё же он знал больше меня, так как это был их семейный бизнес.

Мы сидели плечом к плечу. Умопомрачительный парфюм с нотками копченой ванили. Глубокий, слегка с хрипотцой голос. Всё это будоражило кровь, пробуждая во мне те оттенки чувств, о которых я раньше даже не подозревала.

Позже, вернувшись домой, я попыталась проанализировать свои ощущения. Они, как невесомые перышки, щекотали что-то глубоко в груди. Но никаких чувств, привязанностей и тем более отношений я больше не хотела. Запретила себе. От осколков розовых очков, знаете ли, бывает слишком больно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9

С Гордеем в плане работы было очень комфортно. Мы почти с полуслова понимали друг друга, обменивались идеями, быстро выполняли задания, вместе сводили их в единые файлы. Я отметила тот факт, что когда мы решали что-то обсудить, он садился почти вплотную, склонившись над моим монитором или записями на листах. Чувствовала его тепло, дыхание на щеке. Но без каких-либо намеков с его стороны.

Как-то в разговоре обмолвилась Гордею, что подрабатываю в кафе. Он пару раз предлагал меня подвезти, но я всегда находила причину для отказа.

В пятницу вечером к нам в архив заглянула Лиза:

— Ален, меня пиарщики пригласили в бар тут неподалеку. С нами еще несколько маркетологов будут. Решили отметить первую неделю практики, так сказать. Пойдешь? Э-эмм... Гордей, если вы с ребятами хотите, тоже присоединяйтесь, пойдем все вместе!

И вот мы небольшой компанией сидим за одним столом в баре под названием «Нидерланды». Потягиваем авторские коктейли из женевера.

Мне было неудобно отказать Лизе. К тому же моя смена в кафе начиналась только завтра в полдень.

Гордей согласился сразу, как только я поддержала предложение однокурсницы. Друзья из его компании не смогли пойти или не захотели. Отвалился от нашей компании и Алексей, наш ботаник, сославшись на свои какие -то очень важные пятничные дела.

И вот мы небольшой, но веселой компанией сидели и слушали разные истории из жизни будущих коллег, а местные напитки только повышали градус настроения. Помимо Лизы, меня и Гордея, с нами были двое ребят-маркетологов из продуктового направления. Один из них то и дело переглядывался с Лизой — был виден их взаимный интерес. И еще Ольга — сотрудница PR-направления, с которой Лиза успела сдружиться на практике.

Гордей расположился с краю, рядом со мной.

— Чувствуешь можжевельник и пряности? Женевер считается традиционным голландским напитком. А вообще, изначально его придумали как лекарство от страха.

В бокале Гордея был коктейль из женевера с вермутом и лимоном, у меня — с сиропом маракуйи, малиной и мятой.

«Нидерланды» можно было назвать баром лишь условно. В центре располагалась небольшая танцплощадка и помост, на котором диджей ставил модные танцевальные треки. Заведение открылось недавно, но уже стало популярным среди сотрудников ближайших бизнес-центров.

Становилось шумно. Люди все прибывали, и танцпол вскоре заполнился. Треки сменялись один за другим, пока в какой-то момент не заиграла медленная композиция.

Гордей наклонился ко мне:

— Кажется, лекарство подействовало. Алена, пошли танцевать.

Не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и повел через толпу в самый центр зала.

Затерявшись среди танцующих, Гордей крепко прижал меня к себе и повел в танце. Ощущала, как его сердце учащенно бьется. Горячие ладони скользят по моей спине. Я как будто растворилась в моменте, прикрыв глаза. В голове легкость. Несмотря на приятный вкус, напитки здесь крепкие.

— Алена… — Гордей склоняется к моему лицу.

— Ммм? — поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами.

— Хочу попробовать твой коктейль на вкус.

— А?

Я не сразу соображаю, о чем он.

Гордей мягко касается моей нижней губы, проводит по ней языком и проникает в мой приоткрытый рот. Наши языки встречаются. Поцелуй становится глубоким и влажным. Музыка и окружающие остаются где-то далеко, за пределами моего сознания.

От наполнившей меня эйфории хочется взлететь и тут же разлететься на осколки. Но Гордей не дает, прижимая меня к себе еще крепче. Лишь когда воздуха начинает катастрофически не хватать, он нехотя прерывает поцелуй. Стоим, соприкасаясь лбами.

Я остро чувствую твердость его возбуждения, упирающуюся мне в живот. Он и не думает это скрывать. На секунду прикрывает глаза, а когда открывает — наши взгляды снова встречаются. Я обнимаю его за шею и легонько провожу ноготками по затылку. Чувствую, как по его телу пробегают мурашки. Он сжимает меня в объятиях с такой силой, что, кажется, крепче уже некуда, и тепло улыбается уголками глаз.

— Вкусно.

— Вау... — честно признаюсь я, смущенно опуская взгляд.

Я и не знала, что бывает так. Но вслух этого, конечно, не говорю.

Гордей скользит языком по моим припухшим губам, и от этого дразнящего жеста внизу живота все сладко сжимается. Мы тяжело дышим, деля воздух на двоих.

— Хочу еще. Больше…

— Любишь целоваться? — тихо спрашиваю я.

— С тобой — да.

Уфф. Мне просто необходимо время, чтобы переварить это и прийти в себя.

— Прости, мне надо в уборную.

— Пойдем, я провожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10

Гордей провожает меня до поворота. За ним — небольшой полутемный коридор, красиво подсвеченный сверху теплым светом. В конце коридора — большое зеркало. Друг напротив друга — двери, ведущие в женский и мужской туалеты. Рядом подсобное помещение.

Не оглядываясь на Гордея, сразу захожу в женский туалет. Большая столешница, несколько раковин. Сбоку стоят диспенсер с жидким мылом и массивная бутыль с кремом для рук.

Мою руки и прикладываю влажные пальцы к горящим щекам. Нужно остыть и успокоиться. Смотрю на себя в зеркало. Глаза лихорадочно светятся. Губы горят и непроизвольно растягиваются в улыбке. В голове сумбур. Пропитанные влагой стринги неприятно липнут к коже. Поворачиваюсь спиной, чтобы посмотреть, нет ли мокрого пятна сзади на моей серой обтягивающей юбке. Нет. Все нормально.

Спустя несколько минут выхожу и иду к нашему столику. За столом только Лиза с парнем, с которым полвечера играла в переглядки. Сейчас сидят рядом. Он что-то шепчет ей на ухо. В ответ она беззаботно хихикает. Поймав ее взгляд, обвожу рукой пустые места: а где все остальные?

Она в ответ указывает рукой на танцпол и бар. Смотрю в том же направлении.

Вижу, что у бара стоит Гордей и общается с незнакомой мне парочкой. В этот момент сзади к нему подходит высокая яркая блондинка в короткой кожаной юбке, демонстрирующей длинные загорелые ноги, и откровенном белом топе с вырезом халтер. Прижимаясь к его спине, она обнимает его руками за талию. Он оборачивается. Убирает ее руки со своей талии, придерживая их. Та целует его в щеку. Они так и стоят вчетвером, что-то обсуждая. Девушка кладет руку на бицепс Гордея, прижимаясь к нему сбоку. Он, уже не обращая внимания на ее жест, продолжает разговор.

Телефон пиликает, извещая о входящем смс. Смотрю на экран: «Выйди». Беру свою сумку, машу на прощание Лизе, одними губами произнося «пока», и направляюсь к выходу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11

В школьные годы в нашей компании пацанов, с которыми мы учились в одном классе, был парень Петька. У нас с ним был день рождения в один день, в мае.

Я всегда был, ну или старался быть, правильным, спокойным и рассудительным. Старался не доставлять проблем.

Мамы не стало в результате случайного нелепого дтп, когда мне было тринадцать. Водитель встречной фуры заснул за рулем.

Поднимал меня мамин брат, которому на тот момент исполнилось всего двадцать четыре. Он тогда активно развивал свой бизнес, сутками пропадал на работе, но при этом умудрялся находить время на меня - подростка. Отца я не знал.

Смерть близкого человека нас здорово подкосила, но в то же время намертво сплотила. Других родственников у нас с дядькой не было — все ушли рано. Разница в возрасте у матери с братом была приличная, да и я был поздним ребенком. Денег тогда особо не водилось, дядька всё вкладывал в развитие своего дела.

Жили мы в доме, оставшемся от бабушки с дедушкой. Пока мама была жива, она заботилась о нас. Мой дядька был для нее словно старший сын. Хотя назвать ребенком этого бугая, вернувшегося из армии после службы в спецназе, вряд ли бы повернулся язык.

Уют, тепло, забота друг о друге — то, с чем ассоциировался у меня дом, пока была жива мама. Это же чувствовал и Макс. Поэтому, видимо, и не торопился сваливать из родового гнезда, живя с нами.

С ее уходом мы как будто осиротели. Остались вдвоем, и каждый по-своему переживал горе: он — уход любимой сестры, которая отчасти заменила ему мать, я — самого близкого на свете человека.

Мать невольно стала для нас идеалом женщины. Может быть, дядька поэтому до сих пор холостой. Потому что задранная планка слишком высока. Найти кого-то для души в век дорогих машин и дешевых женщин — задача не из легких. А может быть, и нахер ему никто не сдался. Его бизнес, его компания — для него это и как жена, с которой он устраивает еблю, но только мозговую, и которой он посвящает все свое время; и как ребенок, чьи проблемы он постоянно решает и успехами которого гордится.

Так и у меня. Да, многие особи женского пола мне казались интересными, ну или моему члену, который хотел в них побывать. Но после одного-двух раз желание продолжать горизонтальное общение пропадало. Всегда. А в груди нихера ничего не екало. Никогда. До встречи с Аленой.

Так вот, возвращаясь к Петьке. Хоть мы и праздновали дни рождения в один день и чем-то были по характеру схожи, он меня жутко бесил. Например, оба были упрямые. Друзья так нас и называли — быки. Мы с ним Тельцы по гороскопу. Это сейчас я понимаю: он был моим, что называется, «альтер эго». Веселый хулиган, вечно ищущий и находивший приключения, выпускающий своих внутренних демонят на свободу и потакающий им.

Я себе этого позволить не мог. Дядька старался поставить на ноги компанию, которая бы нас прокормила, ну и не проебаться в моем воспитании. В мои задачи входило не отсвечивать и не добавлять головняка. Поэтому своих демонов я стал выпускать на свободу намного позже, когда ответственность по закону уже ложилась на меня. Появились бабки — дядька регулярно подкидывал. Сформировалась соответствующая компания. Я привык ни в чем себе не отказывать. Обыденное стало приедаться. До тошноты. Хапнуть новых цепляющих эмоций становилось все сложнее. Чувств не было. Зато была похоть. Она открывала темные коридоры души, выявляя мои предпочтения.

Ту самую похоть, поощряемую алкоголем, я едва смог обуздать, прерывая поцелуй с Аленкой. Один только вкус ее слюны отключал мне башку напрочь. Вжимался в нее стояком, как будто бы это могло уменьшить болезненные ощущения адского возбуждения. Но, помимо этого, было и другое. Нежность. Нежность, которая меня затопила. Желание ее гладить, тискать, не выпускать из рук. Потому передышка нужна была. Да. Аленка, тоже охренев от нашего экспромта на танцполе, сбежала в туалет.

По пути к столику встретил своего приятеля Влада с его подружкой. Мы с ним часто пересекались на общих тусовках. Я посоветовал ему своего автомеханика, когда тот пожаловался на свой автосервис. И вот сейчас он делился впечатлениями, как круто ему починили его малышку - бэху, устранив глюки в электронике. Я старался поддерживать разговор, но мыслями был в моменте поцелуя с Аленкой. Поэтому не сразу отреагировал на появление Киры. С ней у нас было пару раз. Но сейчас мне было не до нее. Отбрехавшись от продолжения разговора с Владом и отцепившись от Киры, подошел к нашему столику и узнал от Лизы, что Аленка только что попрощалась и свинтила домой.

Надеясь нагнать ее у клуба, вылетаю из бара. На противоположной стороне улицы стоял гелик, в который в данную минуту садилась моя пропажа. Дверь захлопнулась. Машина с тонированными стеклами плавно тронулась, опять оставляя меня одного. Но уже с другим вопросом: какого, бл..ть, хрена??? Алена? Почему? Я тут набрал ее номер, но телефон упрямо молчал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

12

Обожаю пить кофе, смотреть в окно и никуда не спешить.

Сегодня понедельник, но учеба начинается со второй пары.

Поэтому могу себе позволить вот так не спеша, удобно разместившись на широком подоконнике, разглядывать голые ветви деревьев, которые качает ветер.

Я живу на третьем этаже. Снимаю однокомнатную квартиру, переделанную в студию, в старой добротной сталинке с высокими потолками. Мне очень повезло с жильем.

Помимо свежего ремонта, здесь была сделана перепланировка: кухня совмещена с гостиной.

Гарнитур абсолютно новый. Верхние шкафчики белые, нижние — графитовые. Такого же темного оттенка икеевский диван стоит напротив кухни в другом конце комнаты. Слева от него — зона спальни, скрытая от глаз плотной шторой горчичного цвета.

По центру кухни - гостиной стоит круглый дубовый стол и пара стульев на черных металлических ножках. Белые обои на стенах и нейтральный интерьер позволили мне добавить любимые цвета, преобразив пространство под себя. На кухонных фасадах я, например, прикрутила золотистые ручки.

На диван кинула декоративные подушки разных фактур и размеров: бархатную глубокого бирюзового оттенка с горчичной прострочкой, однотонную горчичную и еще несколько со сложными орнаментами из желтого, бирюзового, коричневого и красного цветов.

Рядом с диваном поставила красный торшер. На стол — мою любимую винтажную лампу «Лиэсма». Поэтому вечерами я предпочитаю не включать верхний свет. Читаю книги или конспекты, укутавшись в ощущение тепла, которое дают лампы накаливания, вкрученные в эти светильники.

Попивая остывающий кофе, гоняю в голове пятничный разговор с отчимом. Его сообщение было неожиданным, заставив меня сразу протрезветь.

До сих пор не понимаю, как он узнал мое местоположение. Сам он на этот вопрос ничего толком не ответил. Видимо, я наивная дурочка, рано радовалась, решив, что он смирился с моим отъездом и отпустил вожжи контроля.

Он приезжал обсудить наследство. Со смерти мамы прошло уже более полугода, а так как я не отвечала на его звонки, он решил встретиться лично, сославшись на то, что у него в этом городе несколько деловых встреч.

Мне нужно было ехать в родной город — подписать бумаги у нотариуса. Отчим предложил вернуться с ним через несколько дней. Я сослалась на практику и пообещала приехать позже.

Во время нашего разговора пару раз звонил Гордей. Я не хотела с ним разговаривать при отчиме, поэтому переводила телефон на беззвучный. Это не укрылось от глаз отчима. Как и мои распухшие губы, на которые он то и дело смотрел, зло щурясь.

Мы катались по городу, я отказалась посидеть где-нибудь в кафе и не пригласила его к себе, и обсуждали дела. Получив мое согласие приехать в родной город, он подвез меня до дома.

— До свидания! — я уже хотела выйти из машины.

— Алена.

Отчим сжал руль и смотрел в окно.

— Да, — я повернулась к нему. Быстро уйти не получится.

— Я здесь еще несколько дней. Если в обед смогу вырваться от партнеров, составишь мне компанию?

— Да. Хорошо. Пока.

Дома, немного переведя дух, я набралась смелости и перезвонила Гордею. Он не ответил.

Сама не заметила, как уснула.

Ну а в субботу днем, совершенно не выспавшаяся, поехала на работу в кафе. Вернулась домой уже ближе к ночи. Не было сил даже повторить лекции. Решила отдохнуть перед воскресной сменой. Утром я снова набрала Гордея. Опять лишь длинные гудки. За выходные он так и не перезвонил.

Разум, опираясь на прошлый опыт, твердил: «Что ж, это было ожидаемо. Сколько раз ты еще будешь спотыкаться о собственные надежды? Не нужно взращивать в себе эти чувства». Но юному сердцу же не прикажешь.

Будем считать, что ничего не было. Просто живем дальше, не вспоминаем и ни о чем не жалеем —внушала я себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

13

Гордея, как и остальных парней из его компании, на парах не оказалось. Они состояли в университетской сборной по баскетболу и сейчас находились в другом городе на выездном матче. Он вскользь упомянул об этом на прошлой неделе.

Поэтому на практике я сегодня трудилась одна.

Закончив заносить данные в очередную таблицу в экселе, вышла попить воды из кулера, который находился в общей кухне для персонала.

И, как по закону подлости, по коридору бодрым шагом шел Максим Александрович. За ним — его ассистент. Они о чем-то переговаривались. Увидев меня, он чуть сбавил шаг, сканируя мой наряд.

Да, Максим Александрович, я соблюдаю дресс-код. Шпильки на высоком каблуке. Узкая до середины бедра (дресс-кодом разрешено) коричневая юбка. Рубашка в голубую полоску, застегнутая на маленькие контрастного тигрового окраса пуговички. Рубашка приталенная, заправленная в юбку, красиво подчеркивала мои формы, при этом в груди была относительно свободна. Никакого натяжения ткани. Я учла неловкий опыт прошлого, поэтому прикупила в интернет-магазине несколько офисных вещей.

Задержав на мне взгляд, видимо, ища, к чему придраться в моем внешнем виде, но так и не найдя, поздоровался в ответ на мое приветствие.

— Добрый день, Максим Александрович, Игорь Борисович.

— Добрый день, Алена.

Глаза снова прошлись по моему наряду. Все-таки, что-то ему не понравилось в моем образе.

— Хороший отчет, который вы сделали с Гордеем. Даже у аналитиков по нему корректировок не было.

— Спасибо.

— Быстро схватываете. И со всем остальным тоже.

Мазнув по мне еще одним взглядом, пошел дальше. Игорь Борисович семенил за ним.

Решив сегодня задержаться на практике, так как вечер у меня был свободный, я выходила из бизнес-центра, когда уже давно закончился рабочий день. Стемнело.

Задумавшись, забыла переобуться и вышла из офиса в сменных туфлях. На улице шел ливень, сильный ветер трепал полы моего легкого пальто. Слабоумие и отвага сподвигли меня на решение дойти в таком виде до остановки общественного транспорта.

Не пройдя и половины квартала, почувствовала, как в туфлях зачавкала дождевая вода, по щекам стекали холодные капли. Пальто промокло. Из-за сильного ветра зонт не спасал от дождя.

Рядом остановилась большая черная иномарка. Открылась пассажирская дверь.

— Алена, давай подвезу. Залезай в машину.

— Максим Александрович?

— С утра им был. Давай быстрее.

— Спасибо, не надо. Я вам все замочу. Тут до остановки недалеко.

— Алена. Нууу. Дядя Гордея посмотрел на меня давящим взглядом, не терпящим возражений. Я подчинилась.

Села в машину и пристегнулась. Машина уверенно тронулась, вливаясь в поредевший вечерний поток.

— Простите. Я такая мокрая.

Максим Александрович бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся. Его кадык дернулся.

— Задерживаешься.

— Да, решила закрыть оставшиеся вопросы.

— Куда тебя подбросить?

Набирая в навигаторе мой адрес, подкрутил регулятор климат-контроля. В салоне стало теплее.

— Как работается вместе с Гордеем?

— Нормально. Гордей хорошо разбирается в теме телеком-технологий.

Глядя перед собой, делаю попытку улыбнуться и добавить теплоты в голос. Потому что это было действительно так. Гордей отлично знает рынок, к тому же всегда старается помочь. Работать с ним действительно комфортно.

— У вас отношения с ним?

— Что? С Гордеем? Нет. Мы даже не друзья. Я не ищу отношений.

Блиин. Последняя фраза, которую я ляпнула, точно была лишней.

Максим Александрович промолчал. Дальше до моего дома мы доехали в полной тишине, которую нарушали лишь звуки активно работающих дворников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

14

Гордей приедет завтра. Я жду. Имею смелость себе в этом признаться. Либо поставить для себя финальную точку. Либо... Не знаю. Посмотрим.

Вчера я отправила отчет по конкурентам вместе с пояснительной запиской. Комментарии и обратную связь я пока не получила. Зато мне прислали новое задание — проанализировать архивные планы, чтобы более детально разобраться в вопросе, как выстроен в компании продуктовый маркетинг и ценообразование.

Основную информацию я нашла в папках на рабочем сетевом диске. По одному году у меня возник вопрос: были указаны названия тарифных планов со стоимостью, но без описания наполнения тарифов.

Благо я в архиве и бежать никуда не надо. Здесь всё очень хорошо систематизировано. Видимо, сотрудник, который вел архив, более ответственно подходил к своему делу. Нужная папка нашлась сразу, единственное — без лесенки достать ее было невозможно.

Лесенка нашлась здесь же, в углу за другим стеллажом.

Достаю нужную папку и вижу движение сбоку. Вздрагиваю. Нога соскальзывает со ступеньки. Еще и эта узкая офисная юбка, которая не дает совершить никаких маневров. В одной руке — папка, другой пытаюсь поймать баланс. Не получается. Падаю.

Но меня ловят крепкие руки. Прижимают к сильному телу. Ммм. Проезжаю носом по слегка щетинистому подбородку и дубленой коже шеи. Вдыхаю приятный парфюм. Ноты грейпфрута, сандала и кедра. Секунду-другую пытаюсь прийти в себя. Поднимаю глаза. Максим Александрович.

Вынимаю из одного уха наушник-каплю. Во втором продолжает играть музыка.

— Не хотел тебя напугать, — его хриплый голос.

Продолжает меня сжимать. Я понимаю, что у него стояк. Мои глаза непроизвольно округляются. Мы смотрим друг на друга.

— Неожиданно. — легкий кивок в сторону моей руки, в которой зажат наушник, — Но не сказать, что неприятно.

Я не успеваю ничего ответить. Жадно куснув мою нижнюю губу, он врывается своим языком в мой рот. У меня шок. Стою как соляной столб. Властная аура этого человека, его умелый язык, напор его страсти подавляют мое внутреннее сопротивление. Мое тело начинает непроизвольно отвечать.

Может, спустя минуту начинаю приходить в себя. Пытаюсь его остановить, упираясь ладошками в грудь. Отпускает мой рот. Надсадно дышим. Оба. Вырываюсь из его рук. Поднимаю папку с пола. Руки дрожат.

— Алена... Хмм. У меня был вопрос по твоему отчету.

— Поэтому решили зайти? Лично?

— Да. Еще хотел пригласить тебя на ужин. Обсудить в том числе рабочие вопросы.

— Простите. Но я не могу. Всю неделю у меня вечерние смены в кафе.

— Ты работаешь?

— Да, официанткой в кафе.

Он смотрит на меня. Я отвожу глаза. Молчу. Пауза затягивается.

— Хорошо. Тогда давай в следующий раз.

Разворачивается и уходит. Оседаю на ступеньку лестницы. Тру лицо руками. Меня потрясывает. Облизываю губы. Во рту до сих пор вкус его слюны. К удивлению, у меня нет чувства внутреннего отторжения. Мне понравилось? Боже. Прикусываю указательный палец. Что происходит? Что делать??

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15

Утро опять выдалось пасмурным. Вечером по прогнозу дождь.

На крыльце главного корпуса университета как обычно оживленно.

Первые две пары — по маркетинговым коммуникациям. Захожу в аудиторию. Пробегаю глазами по рядам, спотыкаясь о Гордея. Приехал. Стоит у последних рядов, общается со своими друзьями.

Как будто почувствовав мой взгляд, поворачивается и смотрит прямо на меня. Я быстро сажусь и отворачиваюсь. Убеждаю себя, что историю с ним я для себя зафиналила. Мне так проще.

Ну, во-первых, сразу же после нашего поцелуя он позволял себя обнимать какой-то девице, также не отвечал на звонки и просто пропал.

Да еще и этот поцелуй с его дядей — как огромный клин, разрубающий нашу зарождающуюся связь. Связь, которую, походу, я сама же нафантазировала.

Утром пришло сообщение от отчима, что у него какой-то форс-мажор на работе, поэтому он срочно вернулся в родной город. Но ждет меня в скором времени, чтобы решить вопросы по наследству с нотариусом.

В перерывах между парами сижу в наушниках, уткнувшись в конспекты предыдущих лекций. У меня нет желания с кем-то общаться. Ну или просто трушу, что тот, с кем я трушу общаться, возьмет и подойдет. Но напрасно. Этот кто-то ко мне не подходит.

Сразу после пар стартую на практику. Но Гордей оказался быстрее меня. Он уже здесь. Сидит за компьютером, молчит.

— Привет, — здороваюсь первая. Мы люди не гордые, могу и первой поздороваться. — Я отправила отчет по первой части задач. Обратной связи пока не получила.

Жаркий поцелуй от самого генерального не считается ведь обратной связью по выполненному заданию? Не настолько же там уникальные собранные сведения по конкурентам, которые могут дать какие-то инсайты для разработки продуктовой стратегии, чтобы вот так страстно благодарить.

Я вообще этот поступок с поцелуем даже запрещаю себе анализировать и тем более думать о причинах этого поступка. Считаю это разовой акцией от генерального директора. Он поцеловал, отряхнулся и пошел. А я загоняться должна? Нет.

Мне бы с пятничным поцелуем, последствием лекарства от страха, разобраться. Хотя что тут разбираться. Судя по Гордею, действие «лекарства» прошло и уже успело выветриться из организма.

— Но уже прислали новые задачи. В общей папке на диске. Я их структурировала, набросала план работ и распределила их между нами. Посмотри, пожалуйста, и дай свои комментарии. Если ты ок, то я тогда начну их делать.

— Да, хорошо. Спасибо, Алена. Посмотрю.

Гордей поворачивается к монитору и открывает папку.

Так мы и работаем. Молчим. В воздухе витает напряжение и недосказанность. Я не собираюсь первая объясняться и что-то выспрашивать. Ну и он не произносит ни слова.

Через некоторое время он встает и выходит. Приносит два стаканчика кофе, один ставит рядом со мной, садится и продолжает работать.

— Алена, с кем ты уехала в пятницу вечером? — поворачивается ко мне и пристально смотрит в глаза.

— С отчимом.

Его брови удивленно взлетаю вверх.

— Хм. Понятно. Ален, насчет пятницы…

Я перебиваю:

— Гордей, насчет пятницы. Не рассчитали дозировку лекарства. Лично я точно. Давай все спишем на побочный эффект и забудем.

Брови Гордея снова устремляются вверх. Но он оставляет мои слова без комментариев.

Позже Гордей повторяет кофе. Поставив стаканчики на моем столе, берет блокнот с ручкой и подсаживается ко мне.

— Алена, давай обсудим несколько моментов.

Забирает мою мышку и открывает экселевскую таблицу с планом работ. Наши колени соприкасаются. Склоняет ко мне голову, глядя в монитор. Он очень близко. Я чувствую его дыхание на своем виске.

В этот момент входит Максим Александрович. Не моргая, смотрит на нас.

— Гордей, зайди ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.

Гордей встает. Берет свой блокнот. Откатывает стул на свое рабочее место. Бросает на меня нечитаемый взгляд и выходит в коридор.

Гордея нет уже приличное количество времени. Пишу на стикере записку, что не могу сегодня задержаться, и предлагаю все обсудить уже завтра. Клею ему на монитор. Еду на смену в кафе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

16

В кафе сегодня посетителей не так много. Да и те не засиживаются. Завтра рабочий день.

Минут за сорок до закрытия смены заходит Максим Александрович. Неожиданно.

Подходит к администратору, что-то у него уточняет. Садится за пустой столик, обслуживание которого закреплено за мной. Иду к нему.

— Добрый вечер, Максим Александрович. — Кладу на стол папку меню.

Спрашиваю у него, был ли он в нашем заведении ранее. Получив отрицательный ответ, уточняю, интересует ли его что-то конкретное, озвучиваю наши фирменные блюда. Заказывает стейк рибай средней прожарки и двойной эспрессо.

— Ваш заказ будет готов минут через пятнадцать - двадцать. Кофе вам сейчас принести?

— Алена, во сколько ты заканчиваешь работать?

— Моя смена заканчивается через полчаса.

— Хорошо. Кофе сейчас. Можно мне еще сразу счет?

Приношу заказ и сразу рассчитываю его. В кафе остается он и еще одна молодая пара, их столик обслуживает моя напарница. Кивает мне, мол, сама проводит посетителей. Она сегодня дежурит, поэтому я ухожу сдавать смену и собираться.

Переодеваюсь и вызываю такси. Прощаюсь с коллегами и выхожу на улицу подождать машину там.

На входе — знакомая черная машина. Водитель опускает окно и выглядывает. Коротко сигналит.

— Алена, садись, подвезу.

— Спасибо, Максим Александрович. Но у меня сейчас такси приедет.

— Отменяй, Алена. Садись. Мне по пути. Да и поговорить надо.

Поговорить, наверное, надо. Да.

Сажусь. Протягивает мне кофе. Его стаканчик стоит в подстаканнике.

— Оу. Спасибо.

В салоне вкусно пахнет парфюмом Стреглова - старшего. И его собственным запахом, который стал ощущаться более интенсивно к концу дня. Но мне нравится. Так же, как и запах Гордея. Что там на этот счет теория эволюции нашептала? Что самки часто выбирают партнера по запаху? Тогда почему мой нюх сбоит, и мне нравится, как пахнут оба мужчины?

«Алена, иди проспись», — одергиваю себя и выныриваю из своих мыслей.

— Вы угадали с напитком. Я предпочитаю именно американо с молоком.

— Я не угадывал. Я знаю. — Хмыкает. — Гордей тебе именно такой каждый раз в приемной делает. И сам он такой кофе стал пить.

— Если вы знаете, что Гордей сам делает мне кофе, то почему вы здесь?

— Алена, я тоже хочу заявить намерения...

— Намерения? — перебиваю я.

— Гордею о них я тоже сообщил.

— А он?

— Ты ему нравишься. Но решение за тобой.

— А вы здесь, чтобы как-то повлиять на мое решение?

— Именно.

Подъехав к моему дому, останавливает машину. Я поворачиваюсь, чтобы попрощаться.

— Алена... — начинает мой гендир, но неожиданно наклоняется ко мне, сжимает своей большой ладонью мой затылок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17

На меня обрушивается голодный поцелуй. Хотя нет. Меня не целуют. Это другое. Он кусает мою нижнюю губу, потом сразу зализывает, втягивает в себя. Врывается своим языком и дыханием в мой рот. Его язык танцует с моим, вынуждает отвечать.

— Дядька, бл..ть, ты совсем охерел?!

Гордей распахивает дверь машины с моей стороны. И просто выдергивает меня наружу.

Стрелов - старший выскакивает следом. Но Гордей крепко держит меня в своих руках.

— Алена, он тебе не навредил?

— Нет... — только и могу ответить.

Бормочу и, опустив голову, мотаю ей из стороны в сторону. Глаза щиплет от накативших слез. Я в растерянности. Шокирована. Меня укачало на этих качелях. Дайте спуститься с них, продышаться. Но этого не случается.

— Гордей, — грозно рычит рядом его дядька.

Гордей, не говоря ни слова, поднимает мое лицо за подбородок. Смотрит в мои распахнутые влажные глаза. И срывается. Срывается в поцелуй. Сминает мои губы. Но это длится секунды. Я сопротивляюсь. Стучу кулаками по его ходящей ходуном большой груди. Отталкиваю его за плечи. Он отпускает. Я смотрю на него. Потом на его родственника, стоящего рядом. У Максима Александровича стиснуты зубы, руки сжаты в кулаки. Темнота скрывает эмоции в его прищуренных глазах.

Сзади открывается подъездная дверь, выпуская курьера, и я трусливо сбегаю домой. Бегу по лестнице на третий этаж. Меня никто не преследует. Выдохнув, трясущейся рукой с второй попытки открываю ключом дверь. Щелкаю выключателем. Скидываю обувь здесь же, не удосужившись поставить ее в шкаф. Сил на это у меня просто нет.

Иду на кухню. Открываю верхний шкаф. Там стоит едва початая бутылка коньяка. Папа такой любил. Я купила, когда поминала его. Вытягиваю пробку, беру небольшой стакан и наливаю сразу половину. Мне надо.

В холодильнике нахожу несколько долек шоколада. Намахнув коньяк, закусываю ими. По телу сразу разливается тепло. И вроде как начинает отпускать. Разворачиваюсь в сторону ванной комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

18

Гордей

Мы стоим с Максом друг напротив друга. Злые. И в..ебать бы ему. Да за что?

Сегодня, когда он меня вызвал к себе, спросил – есть ли у меня что-то с Аленкой. Я, естественно, ответил, что пока ничего такого нет. Сказал, что она мне нравится.

Он ответил, что ему тоже. И решение, кого выбрать, только за ней. Пиз..ц.

Честно? Честно. Чисто по-мужски я его понимаю. С хера ли ему отходить в сторонку? Видимо, что его накрыло от Аленки. Как и меня. Только я вот одного не понял: когда успел? Но дядька такой - принимает решение и сразу в бой. Поэтому я решил приехать к Аленке поговорить. Дома ее не оказалось. И вот уже несколько часов сидел в машине и ждал ее.

Но родственничек меня опередил. И, бл..ть, он целовал ее!

Меня просто бомбит.

— Нечестно играешь, Макс.

— Отнюдь. Все карты свои я открыл. Поэтому знаешь, как я буду ходить.

Макс протягивает мне сигарету. Беру. Да, надо выдохнуть. Мне. И ему. Чтобы еще больше не накрутить с Аленой. Как так получилось, что единственная женщина, которая встряхнула меня, взбудоражила и его?

— Ее нельзя оставлять в таком состоянии. Надо с ней поговорить. Озвучиваю свое предложение.

Из Аленкиного подъезда как раз выходил мужик с чемоданом. Макс метнулся придержать дверь. Я, бросив бычок, вместе с ним зашел в подъезд. Дядька следом за мной, уверенно поднимаясь на нужный этаж.

— Ты и номер квартиры знаешь?

— Да, я пробиваю информацию обо всех, кто переступает порог моей компании.

Ну да. Ну да. Хочется возразить мне, но я решаю промолчать. Сейчас будет более важный разговор.

Остановившись у нужной двери, звоним. Но никто не отвечает. Это напрягает. Становится тревожно. Я начинаю колотить в дверь. Та неожиданно распахивается.

Мы с дядькой вваливаемся в квартиру.

Аленка вскрикивает и отходит от нас. Свет в прихожей теплый, ламповый. Фокусируюсь на Аленке. Сглатываю. Слышу шумное дыхание Макса сбоку. Бл..ть.

Видимо, когда мы барабанили в дверь, она была в душе. Волосы расплетены, но собраны наверх заколкой. Кончики выбившихся из прически прядей сырые и подзавились, красиво обрамляя лицо. Лицо гладкое и румяное. Глаза - омуты испуганно уставились на нас.

Аленка стоит в шелковом халате, который прямо на наших глазах пропитывается влагой. Пытаясь его затянуть потуже, Алена отводит руки в стороны. И взгляд сразу врезается в ее шикарные сиськи с сосками-горошинами. Сырая ткань уже ничего не скрывает. Тут же догоняет понимание, что под халатом на ней нет белья. И все, меня срывает.

Хватаю ее, прижимаю к себе и жадно засасываю, заглушая губами ее писк. Во рту чувствую вкус алкоголя. Ты уже успела снять напряжение, моя маленькая? Закрываю глаза и пью ее, уже ничего не соображая.

Аленка вздрагивает. Открываю глаза. Сзади ее обнимает Макс. Прикусывает шею. Спускает по плечам халат. Сжимает ее грудь, большими пальцами массируя соски. Аленка вздыхает и сладко стонет. Поднимает руки, притянув меня за шею, ноготками проводит по затылку. Ее язык начинает отвечать моему. Какой, бл..ть, кайф!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

19

«Нам пизд..ц, Люда! Люда, нам пизд..ц!» — сейчас играет в моей голове.

В комнате темно. Лишь у края шторы на стену ложится узкая полоска света. Проснулась от того, что жарко. Сзади мне в шею дышит спящий Максим, обнимая меня своей ручищей за живот.

Слева от меня, закинув руку за голову, спит Гордей. Моя нога — на его бедре, почти у самого паха. Его член приветствует меня утренней эрекцией, как и член моего начальника, который упирается мне в попу.

«Люда, нам пизд..ц!» Ааа. Боюсь даже пошевелиться. В голове флешбеками всплывают картинки вчерашней ночи. Как Гордей, не прерывая поцелуя, несет меня на кровать. Как к нам присоединяется Максим. Они в четыре руки раздевают меня, быстро раздеваются сами, при этом ни на мгновение не выпуская меня из своих загребущих лап. И целуют, целуют меня везде.

Гордей облизывает шею, спускаясь ниже, покусывает соски, скручивает их пальцами. Это так болезненно, но тело отзывается на эту боль сильнейшими импульсами между ног.

Там, где уже устроился Максим. Он, раскрыв меня, лижет широкими мазками, посасывая горошинку клитора. Вводит в меня два пальца, продолжая ласкать языком. Я могу лишь громко стонать.

Гордей берет мою руку и кладет на свой большой член, показывая интенсивность движения. Я дрочу ему. Такой же ритм задает его язык, трахая мой рот. Максим садится на колени, подтягивает мои ноги себе на плечи и одним толчком входит в меня. Я болезненно вскрикиваю. Но с каждым толчком неприятные ощущения угасают, боль становится сладкой.

— Дааа, бляяя, — рычит Максим, разгоняясь.

Гордей перехватывает мою руку на члене, ускоряя движения.

— С...кааа, какой кайф, — стонет Гордей, слегка придушивая меня.

И все, я улетаю. Вслед за мной, через серию толчков, кончает мне на живот Максим. Матерясь, финиширует Гордей, заливая мою руку спермой. Перед глазами все гаснет. Отрубаюсь.

И вот сейчас, вспоминая события вчерашней ночи, сгораю от стыда и хочу провалиться сквозь землю. Но вместе со стыдом мое тело пронзает множество игл возбуждения. Чувствую, как намокаю. Да, блиин... Понимаю, что произнесла эту фразу вслух. Аааа…

Рука на моем животе приходит в движение и опускается ниже. Пальцы Максима начинают растирать влагу по моему клитору.

Гордей поворачивается ко мне. Я по-детски зажмуриваю глаза. Берет меня за подбородок, вынуждая посмотреть на него. И я смотрю. Но не вижу там своего падения. А только нежность.

— Алена, доброе утро, — произносит Гордей и целует меня.

— Доброе утро, Аленушка, — хрипит Максим, кусая меня в шею и толкаясь сзади.

Я настолько мокрая, что между нами хлюпает, когда его член движется во мне.

— Сладкая мокрая девочка, — шепчет на ухо Максим, сильнее притягивая меня к себе.

Гордей смотрит на нас. Его глаза затапливает похоть, утягивая в эту топь и меня. Он гладит меня по лицу, большим пальцем проводит по моим губам, которые издают неконтролируемые стоны удовольствия от размашистых толчков Максима.

— Да, бляя, не могу больше. Гор, подхватывай.

Гордей перехватывает, опрокидывает меня на спину и мощным рывком заполняет. Обхватываю его ногами за талию, ногтями царапаю плечи. Он шипит, жестко тараня меня. Дышит мне в губы. Сводит руками мои груди вместе, кусая по очереди соски.

Я поворачиваю голову к Максиму. Он, обхватив пальцами член, двигает кулаком, не отрывая от нас взгляда.

Гордей наклоняется к виску, слизывает каплю пота, стекающую по мне, и надсадно стонет мне в ухо. И я кончаю, распадаясь на множество осколков. Свет вокруг гаснет.

— Дааа, — выдыхает Гордей, выходя из меня и выплескиваясь на живот. Сбоку, матерясь, кончает Максим.

Все мы втроем лежим, пытаемся отдышаться. Я — с закрытыми глазами. Сбоку, на своей правой руке — Гордей, левой лениво водит по моему животу, размазывая сперму.

Максим встает и идет на кухню. Приоткрывает окно и затягивается сигаретой.

От свежего прохладного воздуха становится зябко. Начинает знобить. Хотя, вероятнее всего, это догоняет осознание случившегося.

— Я в душ.

Быстро вскакиваю с постели и голой просачиваюсь в ванную. Ощущаю взгляд Максима, но голову в его сторону не поворачиваю.

Долго стою под тропическим душем, приходя в себя. На выход не тороплюсь.

Слышу звук кофемашины и мужские голоса — что-то обсуждают. Хочу, чтобы они ушли. Я не готова сейчас ничего обсуждать. Хотя что обсуждать? Мое фееричное падение вниз по лестнице социальной ответственности?

Насколько возможно, тяну время, но пора выходить.

Да, нужно поговорить, посмотреть правде в глаза. Хотя эта правда может оказаться глазами разъяренного зверя, встреча с которым не сулит ничего хорошего, кроме как быть разорванной в клочья.

Обматываюсь большим пушистым полотенцем и переступаю порог ванной комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

20

За круглым столом кухни-гостиной сидят близкие друг другу люди, одномоментно ставшие моими любовниками. Мирно переговариваются. Пьют утренний кофе. На столе стоит третья кружка. Кофе для меня.

Макс хватает меня за полотенце, не дав мне прошмыгнуть к шкафу мимо них. У него получилось среагировать быстрее Гордея. Сев обратно за стол, сажает меня к себе на колени. Всхлипнув, обнимаю его за плечи, уткнувшись лицом в яремную впадину.

Поглаживая меня по спине одной рукой, второй пьет кофе.

— Эээ, Макс. Так нечестно.

— Все честно. Ты с ней только что вдвоем лежал, обнимался.

Я молчу, вдыхая аромат его горячей кожи. Млею от ласки. Много ли мне надо, девочке, которая недополучила свою порцию ласки и внимания в детстве?

Мама дарила нежность лишь отцу. А папа редко вот так, посадив меня на колени, гладил и обнимал. Такие моменты я могу пересчитать по пальцам одной руки. Он был весь в бизнесе, всегда очень занятой.

И несмотря на кашу из разных мыслей в моей голове, мне сейчас очень приятно. Пусть это продлится еще немножечко.

— Алена, твой кофе. Я думаю, нам надо поговорить. Обсудить произошедшее.

— Да, да. Согласна, Максим Александрович... Максим.

Поворачиваюсь к нему спиной. Он продолжает удерживать меня на коленях, обнимая за талию.

Гордей смотрит на нас. Обхватив кружку ладонями, смотрю на дымящийся напиток, прячу свои глаза.

— Аленушка, понимаю, что ситуация случилась нестандартная. Такого поворота, хм... никто не ожидал. И вижу, что тебя все это шокировало. Но при этом тебе тоже зашло. Возможно, ты бы хотела выбрать одного из нас. Вот только ни Гор, ни я не готовы отдать тебя другому… Даже тому, кому я когда-то подмывал попу.

— Макс! — стреляет глазами в Максима Гордей.

Максим продолжает:

— В бизнесе зачастую бывает, что самые рисковые, возможно в чем-то абсурдные идеи дают самый лучший результат. И важно полагаться на собственные ощущения правильности или неправильности происходящего…

— Алена, никого нахер не должно волновать, кроме нас самих, что происходит с нами за закрытыми дверями. Так получилось. Я влип. В тебя. Мой дядька тоже. Но к нему я не чувствую ревности. Наоборот. То, что произошло между нами троими, – было охеренно хорошо. Пиздец как хорошо. И я считаю, что мы все здесь взрослые люди, чтобы себе в этом признаться. —Откровенничает Гордей, сжимая мою руку, поглаживая ее сверху большим пальцем.

«Это какой-то сюр. Я и двое мужчин». Но то, о чем говорит Гор, так и есть.

Весь страх, стыд и самобичевание по поводу случившегося — это боязнь осуждения обществом или, как бы это назвал Ницше, которого мы проходили на философии, — социальным подавлением. Ведь только вбитые в голову нормы социального поведения мешают мне принять ситуацию.

А на самом деле, если прислушаться к себе, то это действительно было просто до невозможности хорошо. Хочется просто взять и довериться этим мужчинам.

Пусть они рулят этим кораблем, а я буду стоять на палубе, нежась в лучах жаркого солнца и пить остуженное шампанское. Ну или, если отбросить ассоциативный ряд, то просто получать удовольствие. Столько, сколько будет отмерено нашим нестандартным отношениям.

Да, есть и другой исход — быть выброшенной за борт, потеряться в океане собственной боли из разбитых чувств и надежд. А опираясь на свой предыдущий жизненный опыт, можно предположить, что так и будет…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

21

Мой внутренний диалог с собой затянулся. От меня ждали ответа. Их умонастроение я принимаю, но решив не строить из себя гордую и независимую, хочу поинтересоваться об их дальнейших планах. Интересно, они и это успели обсудить, пока я принимала душ?

— Кххм. Да, мне было хорошо. Очень хорошо. Это правда. Но что будет дальше? Как вы видите себе эти отношения?

— А дальше, Аленушка, будет чемодан, машина, дом. Твой чемодан с вещами в нашем доме.

— Ээ… Я могу подумать?

— Аленка, думай, пожалуйста, кто запрещает. Но делай это в нашем с дядькой доме. Мы будем рядом. Вдруг во время мыслительного процесса у тебя возникнут вопросы к нам. Сможешь хмм … вытрахать из нас все интересующие тебя ответы. Мы их любезно и нашепчем, и … налижем.

— Гордей! — ахаю я от таких образных выкрутасов. Упираюсь попой в один из таких рупоров, уже полностью готовый к демонстрации ответов на мои еще незаданные вопросы.

— А как же окружающие? Что скажут, например, твои друзья, Гордей?

— Мои друзья поймут и примут наши отношения и тебя. Или они не мои друзья. Но только с, правда, Ванькой мне придется объясниться.

— А что с Ванькой? — спрашивает Максим у Гора.

— Запал на Аленку. Вот только она его в упор не замечала. Да и меня не замечала. Лишь поцелуй смог растопить нашу принцессу…

— Скажешь тоже...

— Ладно, разберемся. Мне надо заехать домой, переодеться. Алена, ты вещи сейчас собрать успеешь, чтобы я сразу закинул к нам?

— Максим. Я еще не решила ничего. Давайте не будем торопиться.

— Алена, что начинаешь? — хмурится Гордей.

— Ну хорошо, давай тогда вечером после работы. С Гором заедете после практики, вещи соберете и к нам.

— Эм… нет. У меня сегодня смена в кафе.

— Алена, ну зачем тебе работать в том кафе? Зачем тебе вообще работать?

Встречаемся взглядами с Гором, недобро нахмурившись, смотрим друг другу в глаза. Молчим.

— Я… буду… работать.

— Так. Мне надо ехать, иначе опоздаю на встречу. Вечером обсудим. — Максим, пройдясь руками по моим плечам, прикусывает затылок. Встает. Поворачивает к себе и дарит быстрый поцелуй в губы.

Выясняет у Гора, что нам ко второй паре. Забирает его с собой домой, чтобы тот тоже переоделся.

Прощаюсь с ними. Стреглов - младший на прощание успевает жадно вцепиться в меня губами.

— Пойдем, Гор. А то я сейчас нахрен отменю все встречи, и никуда мы не поедем. Дай Аленке передохнуть от нас, — хриплым голосом Максим отчитывает Гордея, оттаскивая его от меня.

Быстро чмокая меня в щеку, прикрывает за собой входную дверь.

Съезжаю по стене вниз. Мда уж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

22

В универ добираюсь заранее. Я вообще сегодня быстрая. В груди усиленно работает мотор, в топке которого сгорают дрова из адреналиновых эмоций, картинок и ощущений. Энергии столько, что готова поверить в возможности собственного тела подняться над землей и начать порхать.

В таком же настроении собиралась и на учебу.

На мне сегодня черное платье-футляр, красиво сидящее по фигуре. Это одна из покупок для практики. Платье российского бренда. Хороший состав, удачный крой. У бренда есть офлайн-магазин, но на маркетплейсе их одежду можно купить намного дешевле. Чем я и пользуюсь.

Приталенный верх переходит в юбку-миди А-силуэта. Длина платья закрывает голенища надетых мной узконосых кожаных сапог на среднем по высоте каблучке. А вот сапожки итальянские, приобретенные мной еще в «прошлой» жизни, в мультибрендовом бутике родного города.

На голове привычная французская коса. Решила сегодня немного расстараться и с макияжем — легкий тональный крем с эффектом сияния, нежные румяна цвета пыльной розы, мягкие коричневые стрелки, кончики которых я вытянула ногтем. Немного теней в тон и увлажняющий бальзам для губ.

Захожу в аудиторию. Вижу, что Гордей уже здесь, о чем-то разговаривает с Николь и Игнатом. Ивана нет, он до сих пор дома на больничном. Помимо травмы, которую он получил на баскетболе, подхватил еще какой-то вирус.

А Матвей и Мила, насколько я знаю, уехали к матери Гордея в другой город, поэтому тоже пока отсутствуют на парах.

Гордей поворачивает голову, как будто ждал моего прихода, улыбается, что-то говорит своим собеседникам и спускается ко мне. Сейчас что, будет публичный каминг-аут?

Подходит вплотную, смотрит так, как будто видит только меня одну в этой большой аудитории. Целует в щеку. Боже, ну хотя бы так.

Слышно улюлюканье за нашими спинами. Что я там говорила про то, что скоро интерес ко мне как к новенькой утихнет? Так вот забудьте. Этому не бывать.

Я едва успеваю поздороваться с Ксюшей, а Гордей тем временем уже тянет меня за руку наверх, к своим. Игнат мне ехидно улыбается, подмигивает и вопросительно смотрит на Гордея.

— Девушка моя, — целует меня в висок Гордей, закинув свою руку мне на плечо.

— Нормально тогда, значит, пофлексили в ту пятницу в баре? — подкалывает Игнат.

Лицо Николь при слове «девушка» вытягивается еще больше. Она, не моргая, смотрит на нас, молчит. Ну и я молчу, глядя на нее. Молчание же золото, да?

Но ни у Гора, ни у Игната молчание женской части их компании вопросов не вызывает, они переговариваются о чем-то своем. А я просто стою рядом. Состояние мое близкое к тому, что испытывает большая часть однокурсников. Какой там синоним у слова «офигевать»? Очуметь? Изумляться? Столбенеть? Диву даваться? Глазам не верить? Ну вот, типа того.

Но шум стихает, когда преподаватель заходит в аудиторию. Гордей сажает меня рядом с собой. По другую сторону от него сидят Игнат и Николь. Гордей кладет свою ладонь мне на бедро, сжимает его.

— Ты очень красивая, Алена, — шепчет в ухо, не поворачивая ко мне лица и делая вид, что внимательно слушает лекцию. Ну и какая мне теперь лекция!

После пар едем вместе с Гордеем на практику. У него спортивная «Хонда» черного цвета. В салоне вкусно пахнет кожей и его парфюмом. Тихо играет радио.

Одной рукой он ведет машину, второй сжимает мою ладонь на подлокотнике, периодически отпуская ее, чтобы переключить передачи.

Сидит довольный. Он - таки уболтал меня сделать звонок на работу и отпроситься со смены. Так как девочек я подменяю часто, согласились без вопросов.

Поэтому после практики мы едем ко мне домой взять часть вещей — ночевать я буду в доме Максима и Гордея. И, судя по взглядам, которые на меня бросает с утра Гордей, спать мы будем укладываться не сразу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

23

Максима в офисе сегодня не было, весь день на выездных встречах. И это, наверное, хорошо. Потому что Гордея мне хватило за глаза. Ну какая ж тут практика.

Когда мы зашли в наш архив а-ля рабочий кабинет и включили компьютеры, то решили начать с обсуждения полученных замечаний по сводной таблице. С этой целью Гордей подъехал ко мне на своем стуле, ведь удобнее смотреть и обсуждать с одного монитора.

Тормознул нас звонок на телефон Гордея.

Как ушат холодной воды в лицо. Звонил Максим. Гордей склонил голову мне на плечо, чтобы немного отдышаться. Его грудная клетка, как и моя, ходила ходуном. Легкие с трудом прокачивали воздух. Немного придя в себя, улыбнувшись, достал руку из моих трусов. Поправил выпирающий в брюках бугор — мы не успели закончить начатое — и ответил на звонок.

Максим звонил предупредить, что сегодня задержится. Уточнял относительно моего переезда к ним.

Порог дома Гордея мы переступили уже ближе к восьми вечера. Высокий забор, за которым скрывался крепкий с виду двухэтажный дом из желтого кирпича. Дом снаружи мне показался небольшим. Когда я зашла внутрь — мои догадки подтвердились. Просторная, но не огромная гостиная с панорамным окном, выходящим на задний двор, где я смогла рассмотреть укрытый на зиму бассейн, хозяйственные постройки, банный комплекс и стоящий рядом огромный чан. На улице уже стемнело, и двор красиво подсвечивался уличными гирляндами.

— Это дом родителей Макса и моей матери. Дедушка его проектировал для нашей семьи. Летом здесь очень красиво. Когда была жива мама, она сажала много цветов: пионы, розы, астры и куча других, чьи названия я даже не вспомню. Было красиво. Ну знаешь, как сад в каком-нибудь диснеевском мультфильме. У нас вообще была дружная семья… Сейчас дом без женской руки стал больше похож на мужскую берлогу.

Гордей проводит экскурсию по дому. На первом этаже также расположились небольшая, но уютная кухня-столовая, кабинет и гостевая комната. На втором этаже — три просторные комнаты, одна из которых переоборудована под тренажерный зал. Две другие — спальни Гордея и Максима.

Гордей пригласил меня в свою комнату, где предложил оставить мою сумку. Я буду ночевать в его комнате?

Темно-серого цвета стены и шторы. Широкая кровать из массива дуба. Из такого же материала стол, на котором стоит большой моноблок с изогнутым экраном, и шкаф, занимающий всю противоположную от кровати стену. Из мебели в комнате еще присутствует компьютерное кресло из натуральной кожи и одна подвесная прикроватная тумбочка, тоже из массива дуба.

Из верхнего света — только контурная светодиодная подсветка по периметру комнаты. Камерную атмосферу создают дополнительные бра у кровати и локальное освещение над рабочим столом. Несмотря на определённую аскетичность, комната выглядит очень уютно за счет приглушенных цветов и природных материалов. Зеркало, а точнее зеркала, встроены в дверцы шкафа, прямо напротив кровати. Ммм. Любопытно.

Окинув взглядом комнату, я поворачиваюсь к Гордею. Он замер в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку. Внешне он спокоен, но в глубине его глаз читаются чувства, которые он тщетно пытается скрыть. Меня пробирает до мурашек. Мы смотрим друг другу в глаза. Минута. Две.

У Гордея пиликает телефон в кармане брюк. Достает его и смотрит на экран, чертыхается.

— Совсем забыл. Доставка из ресторана. Хотел организовать нам праздничный ужин. Схожу заберу.

Я захожу в ванную, которая находится здесь же, в его комнате. Она является смежной комнатой со спальней Максима. Возможно, их спальни изначально проектировались как детские, поэтому для детей был предусмотрен один санузел. Ну а выросшие дети решили ничего не менять.

Мою руки и спускаюсь вниз. По пути на кухню замечаю незаметно встроенные камеры, различные датчики и системы оповещения. Похожая система «умный дом» стояла в квартире отчима. Не дом, а какая-то охраняемая крепость просто.

Мебель из натурального дерева и приглушенные, преимущественно темные тона декора делают это жилище невероятно стильным и уютным. Я понимаю, почему ни Максим, ни Гордей не хотят отсюда съезжать. Говорят, у дома есть душа, и здесь это чувствуется в каждой детали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

24

Захожу в кухню, где Гордей уже раскладывает привезенную доставщиком еду — роллы, рулетики с красной рыбой, стейки, два вида теплых салатов. Все выглядит очень аппетитно.

Мы с Гордеем последний раз нормально перекусывали в университетской столовой. Остальное время перебивались кофе, решив, что нормально поужинаем уже у него дома. Поэтому глядя на это роскошество, глотаю подступившую слюну.

Гордей манит меня пальцем, берет один рулетик и кормит меня с руки. Я откусываю половину, оставшуюся часть предлагаю съесть ему самому. Оставшийся мягкий сыр на его губах слизываю языком. Я не специально, так получилось.

— Мля, Алена, тормози. Ты у меня на десерт. Продолжим — придется менять очередность блюд.

— Не знала, что ты сладкоежка. — Боже, что я несу?

— Аленнаа. Садись, я за тобой поухаживаю, — практически рычит Гордей.

Ставит на стол тарелки, бокалы для вина, приборы. Достает из винного шкафа бутылку красного вина.

— Максима ждать не будем. Они сегодня контракт подписали на поставку кабеля с новыми партнерами, те сразу отметить решили. Макс с командой не смогли отказаться. Написал мне недавно, что пока вырваться не может.

— У нас сегодня тоже праздничный ужин? — киваю на бутылку вина.

— Да, давай заодно отметим новый контракт с поставщиком кабеля. Чем мы хуже?

— И то правда.

Смеясь, чокаемся. Принимаемся за еду. Я больше по роллам и рулетикам. Гордей налегает на мясо.

Вкусный ужин. Красивый Гордей. Вино… пьяное. Особенно ощущается это после второго бокала.

Глаза у Гордея блестят. Его левая рука наглаживает мои пальцы, скулы, проходится по губам.

Мы проживаем те эмоции, которые не успели распробовать прошлой ночью. Вчера все случилось очень быстро. Сейчас мы добираем взглядами, намеками, жестами. Но общаемся без слов — глазами, мимикой, руками.

Даем настояться «блюду», которое было приготовлено уже вчера — ведь так оно вкуснее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

25

В какой-то момент Гор не выдерживает и целует меня, забирая свой десерт. Не разрывая поцелуя, тянет меня из-за стола, приподнимает, держа за попу. Я обхватываю его ногами за талию. Он несет меня на второй этаж.

— Мне надо в душ, — шепчу я между поцелуями.

— Да, обязательно… У меня в планах тебя замарать.

— Гоооорр.

Гордей заносит меня в свою комнату, ставит и поворачивает к себе спиной. Расстёгивает молнию на платье. Помогает ему соскользнуть вниз. Я остаюсь в черном нижнем белье и капроновых колготках. Гордей расстёгивает застежку бюстгальтера и отбрасывает его в сторону. Тянет вниз трусики вместе с колготками. Снимает заколку с волос.

— Весь день хотел это сделать.

Зарывается лицом в мои распущенные волосы, втягивает их аромат.

В моей крови гуляет возбуждение, подогретое алкоголем.

— Гордей, хочу тебя.

— Аленааа.

Чуть ли не рычит он, прижимая к себе. Опрокидывает на кровать. Лежа на животе, поворачиваю голову к нему. Он быстро избавляется от одежды. Голосом включает ночник. Садится сверху. Сжимает две половинки моей попы, наклоняется и кусает за шею. По телу проходит сладкая дрожь.

Гордей ныряет пальцами ниже, проверяя мою готовность. Я бессовестно мокрая. Не могу себе объяснить такую мгновенную реакцию своего тела. Такого раньше никогда не было. Но с ним, нет, с ними — только так.

Гордей приподнимает меня, ставит на четвереньки, разворачивает лицом к зеркалу. Наклоняется сзади. Лижет спину языком. Одной рукой накручивает мои волосы и тянет на себя. Заставляет прогнуться. Его член, зажатый между моими половинками, совершает поступательные движения.

Смотрит на меня через зеркало своими безумными черными глазами. Я теряюсь в них. Свободной рукой фиксирует меня и резко входит. Мы оба вскрикиваем. Сразу берет быстрый темп. Шлепок по попе. Один. Второй. Я кричу. Его стоны переплетаются с моими. Хочу пить эти стоны. Теперь я знаю точно, хриплые мужские стоны удовольствия — это то, от чего у меня «сносит «крышу». Очередной несильный шлепок. Рука остается на моей попе, его большой палец, смоченный слюной, ныряет в анальное отверстие. Становится невыносимо тесно.

Картинка в зеркале безумно пошлая. Гордей начинает ускоряться, движения становятся хаотичными. Рычит. Кусает меня в плечо… И мы взрываемся. Одновременно. Гордей наваливается на меня, выстреливая спермой мне на спину. Придавливает к кровати. Его руки находят мои, ложатся на них сверху. Мы жадно хватаем кислород, пытаемся отдышаться.

— Замарал тебя. Как и планировал, — через какое-то время произносит Гордей.

Встает, берет меня за руку и ведет в ванную комнату. В перерывах между поцелуями моемся, намыливая друг друга гелем для душа. Сполоснувшись, Гордей заворачивает меня в большое махровое полотенце. Выдает новую зубную щетку. Обнявшись, стоим чистим зубы.

Еле передвигая ноги, выходим из ванной комнаты и сразу падаем на кровать. Прижавшись друг к другу, сразу проваливаемся в сон.

Спустя некоторое время сквозь сон чувствую, что нас укрывают одеялом, а сзади меня обнимают еще одни руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

26

Ранние подъемы мне даются не очень. Поспать побольше, поваляться в постели подольше — это про меня. Но в это утро я опять просыпаюсь раньше всех. Засыпала я с Гордеем в обнимку, а сейчас лежу на груди у Максима. Гордей спит, уткнувшись мне в затылок.

Тихонечко выбираюсь из постели, стараясь никого не разбудить. Беру свою сумку с вещами и выхожу за дверь, бесшумно ее прикрывая. Здесь уже, в коридоре, открываю сумку. Если бы открывала ее в комнате, звук молнии мог бы их разбудить, а так спокойно одеваюсь. Достаю белые атласные трусики и молочного цвета платье-комбинацию. Кружево красиво обрамляет зону груди, а разрезы до бедра как будто удлиняют мои ноги. Эта вещь тоже из прошлой жизни, куплена была мною лет в восемнадцать, когда мы с девчонками-однокурсницами коротали время после пар, занимаясь шопингом в торговых центрах. Увидела ее в витрине одного из магазинов нижнего белья и влюбилась. Хотя с тех пор мои грудь и попа стали больше (за грудь спасибо матушке-природе, за попу — бывшему парню фитнес - тренеру), комбинация от этого стала смотреться на мне еще выигрышнее.

Витю опять вспомнила. Хороший был парень, да не мой. Это я теперь точно знаю. Да и я не его. Не стал за меня бороться, испугался, отпустил. Было вначале больно, обидно из-за этого. Потом боль сменилась горечью, а сейчас и горечь растворилась. Не держу на него зла и желаю ему стать счастливым. Как я сейчас. Во мне его столько, этого счастья, что хочется танцевать, улыбаться, делиться им.

Сбегаю вниз по лестнице на кухню. Безумно хочу кофе. Включаю кофемашину, жду, пока она совершит промывку.

Вижу на столешнице упаковку с палочками для роллов. Разрываю упаковку, двумя руками аккуратно отламываю перемычку и разъединяю палочки. Скручиваю волосы в жгут, делаю пучок и закрепляю его палочками крест-накрест. Волосы после душа вчера не уложила, они пушатся, немного вьются. Пара прядей у лица короче, поэтому они сразу выбились из импровизированной прически.

Достаю кружку с верхней полки шкафа, молоко из холодильника и делаю себе кофе.

Слышу, как вниз спускается Максим, разговаривая с кем-то по телефону. Из одежды на нем только домашние штаны, сидящие низко на бедрах. Он не надел нижнее белье?

— ...Да, Игорь, я не лечу. Снаряжай технического, доверку ему готовь, приеду в офис — подпишу. Билет на сегодня на вечер ему заказывайте. Да, это в компетенции технического директора такие переговоры проводить. Да, я не могу улететь на все выходные, планы поменялись. Игорь, это не рабочие планы. Это личные. Нет, сегодняшние встречи не надо переносить, я же сказал — приеду в офис.

Увидев меня, останавливается, сканирует глазами. Собеседник что-то продолжает говорить ему в трубку.

— Да, Игорь, сейчас сброшу на почту.

Показывает на кружку в моих руках, просит сделать ему тоже. Продолжая телефонный разговор, уходит в свой кабинет.

Захожу к нему с кофе, ставлю поднос на стол. Максим закрывает ноутбук. Уже, видимо, отправил обещанный имейл. Подхожу ближе, наклоняюсь и чмокаю в щечку:

— Доброе утро!

Схватив, сажает к себе на колени. Вытаскивает палочки, руша мою прическу. Зарывается в волосы руками. Подтягивает ближе к себе и целует. Чувственно.

— Вот теперь доброе утро!

Отрываясь от поцелуя, исследует меня глазами.

— Аленушка, ты очень красивая. Такая нежная.

Гладит мои волосы, которые каскадом ложатся мне на спину, закрывая часть лица. Он убирает их за ушко. Спускает одну лямку сорочки, оголяя грудь со съежившимся соском. Ласково гладит ее своей ладонью, играя с соском. Наши губы опять встречаются, распаляя нас.

Коктейль из чувства стыда, отвращения к себе и тревоги за будущее не отравляет мой разум. Меня пьянит другое — огонь, восхищение в глазах моего мужчины. Я позволю себе отдаться чувствам со всей страстью. Все так, как должно было быть. Ощущение правильности происходящего.

Максим перекидывает мою ногу, заставляя оседлать его. Комбинация задирается до талии. Проводит ладонью по атласу трусиков, большим пальцем ныряя в меня. В ответ крепко обнимаю его. Зацеловываю лицо, шепча его имя. Он, отыскав мои губы своими, кусая их, таранит своим языком мой рот.

Освобождает свой член, сдвигает мои трусики и одним движением сажает на себя. Прижимает ближе, отчего соски начинает натирать о волосы на груди Максима. Больно, сладко, невыносимо хорошо.

Ощущения закручиваются в пружину. Максим, жестко тараня меня снизу, берет грудь в ладонь и очень чувствительно прикусывает сосок, отчего пружина во мне разжимается, и я воспаряю. Стреглов - старший резко приподнимает одной рукой ничего не соображающую меня, второй помогает выплеснуться себе, пачкая штаны и мои бедра. Обратно стекаю в его объятия, закрываю глаза.

Тяжело дышит в мои волосы, восстанавливая дыхание. Гладит, целует в макушку.

— Аленка, Аленушка, девочка моя.

Стук костяшками в дверь.

— Доброе утро! Я на завтрак сырники разогрел. — В кабинет заглядывает Гордей. — Вижу, получилось наедине с утра пообщаться. Не стал вам мешать. Алена, собирайся, а то не успеем позавтракать перед универом.

Максим трет переносицу, заправляет член в штаны. Быстро соскальзываю с него, стараюсь проскочить мимо Гордея. Мне все еще неловко от того, что наши отношения — это треугольник. Он останавливает меня, удерживая за плечо. Целует, шепчет в губы:

— Доброе утро, фея.

Демонстративно втягивает воздух, показывая, что в курсе, чем мы с Максимом только что здесь занимались. Ухмыляется.

— Вечером покажешь мне, чем вы тут с Максом занимались? На троих, наконец-то, партию разыграем.

— Гор, я вечером в другой игре участвую. Голодным еду разносить буду. И в выходные тоже.

— Нет, Алена.

— Да, Гордей.

Выныриваю из-под его рук и бегу на второй этаж привести себя в порядок и переодеться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

27

На завтраке опять поднимается вопрос о моей подработке. Я настаиваю на своем — мне нужны личные деньги, мне нужна независимость. Гордей предлагает мне, раз мне так нужно работать, устроиться в «Реголайн». Максим поддерживает его.

— Нет, Гордей.

— Да почему нет?

— Не хочу на чьей-то шее сидеть. Да и когда наши отношения закончатся, мне снова придется работу искать? А там платят неплохо, и график удобный.

— Да с хера ли они должны закончиться? Они только начались, — психует он.

— Алена, Гор прав, — давит на меня взглядом Макс. Последняя фраза от меня ему тоже не зашла. Согласна, перегнула палку.

Да и сама понимаю, что тяжело все совмещать: учебу, практику, работу, личную жизнь. А в личной жизни у меня так вообще двойная нагрузка. Максим вот командировку отменил, выходные освободил. Возможно, после практики и получится устроиться на подработку в «Реголайн».

Поэтому, согласившись с решением мужчин, я настояла лишь на сегодняшней смене, пообещав договориться, чтобы меня подменили в выходные. Думаю, девочки согласятся — в прошлые выходные были очень хорошие чаевые. Ну и на возможные отработки на следующей неделе мне еще придется выйти. Максим с Гордеем нехотя, но соглашаются.

После завтрака и сборов выходим во двор. Максим целует меня на прощание. Мы рассаживаемся по машинам. Макс едет на работу, мы с Гором на учебу.

В университете мы опять в центре внимания. Я не люблю все это. Гор успокаивает, предлагает забить и обещает, что скоро все уляжется. Не я ли говорила себе то же самое совсем недавно? Ха.

В чат группы одна наша одногруппница написала: «ТЫ ВИДЕЛА ЭТО???? ОХРЕНЕЕТЬ!!!» Полагаю, речь шла о нас с Гордеем. Он завел меня в аудиторию, держа за руку. Сплетница сразу же удалила это сообщение — наверняка ошиблась адресатом.

Если это «ОХРЕНЕТЬ», то как охарактеризовать наши отношения на троих? Просто даже не представляю, что будет, если о них станет известно. Страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

28

— Аленка, ты указала в SWOT-анализе изношенность инфраструктуры по одному из наших главных конкурентов? У них высокий показатель аварийности. При этом пока достаточно большая база. Живут сейчас, видимо, за счет демпинга цен. Ну и насколько я знаю, у них раньше серьезные подвязки в местной администрации были, поэтому через них лоббировали подключение.

— Да, Гордей, по этому городу я составила анализ. Этот факт тоже указала. Посмотришь его целиком? И еще, там же на диске, но в отдельной папке выложила аналитику по архивным тарифным планам «Реголайна». Я ее еще начала готовить, когда ты на игру уезжал.

— Хорошо, Аленка, молодец. Все посмотрю.

— Гордей, я поехала на работу. Хотела уточнить, мне куда после работы ехать? К вам?

— Алена, это ты уже игру начала?

— Не поняла.

— Ну ведь по жопе получишь за такие слова. На наказание рассчитываешь?

— Ммм?

— Ну конечно, к нам. Я сам сейчас тебя отвезу. Потом заеду заберу после смены. Поехали.

Вечер пятницы в заведении общепита — это маленький армагеддон. Офисные сотрудники отдыхают, радуясь глотку вольной жизни, которая закончится в полночь воскресенья.

Народу в кафе тьма. Ноги мои гудят. К концу недели моя «лайфтайм» - батарейка тоже на нуле.

Отработав кажущуюся бесконечной смену, сажусь в машину к Гордею. По дороге домой незаметно для себя провалилась в сон.

— Алена, просыпайся. — Чувствую поцелуй в лоб. Открываю сонные глаза.

— Алена, приехали. Устала? Пошли домой. Сможешь идти?

— Да.

Заходим в дом. В гостиной горит свет, но Максим не встречает.

— У себя в кабинете, работает, — поясняет Гордей. — Скоро должен закончить. Сделать тебе чай?

— Да, пожалуйста.

Решив подождать Гордея на диване, на пару секунд закрываю глаза.

Открываю глаза уже утром. В кровати Гордея. Слева от меня спит Гордей, справа развалился Максим. На мне только лифчик и трусики. Получается, меня, сонную, вчера раздели и спать уложили. Встаю, иду в ванную. Принимаю душ, привожу себя в порядок.

Мои немногочисленные вещи уже разложены на выделенных мне полочках в шкафу. Из нижнего белья беру только белые кружевные трусики, надеваю пижамные шорты и маечку. Комплект пошит из вискозы — ткань тонкая, мягкая, приятная телу.

Спускаюсь на кухню готовить завтрак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

29

Гордей

Шарю по кровати, чтобы подмять под себя Аленку. Она теплая, мягкая, вкусная. Полночи надышаться ей не мог. Рррр. Уснула вчера. Без сладкого оставила. Но цепляю только волосатую конечность дядьки. Раскинул свои ручищи.

— Бл..ть, искал свою белль, а тут лишь… шерстяной кобель. — Тру сонные глаза, пытаясь их продрать.

— Закажи сегодня кровать нормальных размеров. И Аленку спроси, может, ей что-то нужно из вещей. — Сонно потягивается Макс.

— Д-делегирование. Хорошо, Максим Александрович.

— Не бухти.

Позже спускаемся вниз искать свою потеряшку.

По дому витают вкусные запахи. Принюхиваемся. На кухне хозяйничает Аленка. В домашних сексуальных шортиках и майке. На щеке след от муки. На голове небрежная гулька. Как можно быть такой домашней и сексуальной одновременно?

Достает из духовки аппетитные сырники. На столе уже стоит приготовленный пышный омлет.

Увидев нас, смущенно улыбается:

— Вот и сырники готовы. Я их обычно обжариваю на сковороде и пять минут довожу до готовности в духовке. Не знаю, что вы любите, поэтому еще омлет приготовила.

Перекладывает сырники на большое блюдо и ставит рядом с омлетом. Здесь, помимо него, уже молочник со сливками, пиалы со сметаной и джемом.

Бросаю взгляд на дядьку. Тот, не моргая, смотрит за Аленку. Сглатывает. Кадык его дергается. Что, дядька, не ожидал, что Аленка еще и хозяйственной окажется?

Есть у него такой пунктик. Для нас дом — это не только про уют, заботу, но и вкусную домашнюю еду, приготовленную родными женщинами. Когда мы остались с ним одни, через какое-то время у него завязались отношения. Тогда в первый и последний раз он привел женщину в этот дом. Женщина была красивая, дорогая. Красиво курила, сложив ножку на ножку, и дорого обходилась дядьке. Красивый дорогой экспонат.

Дядька вскоре наигрался в чувства. Получив очередную, но в этот раз прощальную ювелирную хотелку, та дама навсегда покинула наш дом. С тех пор он предпочитал честные товарно-денежные отношения, без фальшивого флера показных чувств и романтики.

Но, видимо, Аленка что-то в нем опять сломала. Или починила.

Быстро прохожу мимо него, пока тот стоит застывшим истуканом, смачно целую Аленку, тиская ее.

Макс выхватывает ее из моих рук и вместе с ней садится на стул. Аленка только ойкнуть успевает. Обнимает нежно его за плечи, трется щекой о его щеку и целует в губы. Тот, вцепившись в нее, засасывает глубже. Поплыл мужик.

— Хмм. Дядька, надо позавтракать. Пока еда теплая. К тому же, Аленка вчера не ужинала.

Аленка, опомнившись, соскакивает с колен. Румяная. Красивая. Желанная.

— Сделаю кофе. — Отворачивается к кофемашине.

Едим приготовленный ей завтрак.

— Очень вкусно, Алена.

Кусочек своего сырника, обмакнув в сметану, толкаю ей в рот, нарочно пачкая губы. Вытираю большим пальцем, давая ей облизать его. Щеки Аленки розовеют от смущения.

Наверху звонит ее телефон. Оставив нас с Максом, уходит наверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

30

Гордей

— Да, хорошо. Поняла. Я хочу остановиться в доме родителей. Нет. Спасибо. Евгений, нет, не надо за мной приезжать. Да. Да. Пока. — Заканчивает она разговор.

Аленка стоит у окна в моей спальне, смотрит во двор, не замечая меня.

Подхожу, обнимаю ее сзади за талию. Вздрагивает. Хм. Так была увлечена разговором?

— Куда ты собралась? И кто звонил?

Гладит мои руки. Задумчиво смотрит в окно.

— Мой отчим звонил. Мне нужно приехать в родной город, встретиться с ним у нотариуса, чтобы вступить в наследство. Прошло уже больше полугода, как мамы не стало.

— Отчим — это тот дядька на гелике, который забрал тебя из бара? — Кивает. — Судя по телефонному разговору, у вас какой-то напряг с ним? Что-то не хочет делить или делиться?

— Да я, собственно, и не знаю, что делить… Отец бизнесом занимался. За него и пострадал. Когда его не стало, Евгений, он другом отца был, с моей матерью фиктивный брак заключили, чтобы уберечь нас. Так мне сказали. А из наследства — ну лишь родительский дом, скорее всего, мне достанется.

— Я с тобой поеду. Когда ты собираешься ехать?

— Не знаю пока. Он вроде согласился, что я после прохождения практики приеду. Но позвонил, предлагает раньше. Говорит, что чем раньше, тем лучше.

— Мутный какой-то.

— Не хочу сейчас о нем. А где Максим? — Переводит она тему.

— А он тоже по телефону общается, со своим техдиром. Тот сейчас за него в командировке отдувается.

Глажу ее по спине. Оттаивает. Расслабляется. Вздыхает. Напряг ее разговор с отчимом. Херня какая-то. Надо выяснить, что не так.

Сейчас более качественно расслаблять будем. Сладкое, которое нам вчера не обломилось, затребуем.

Сжимаю ладонями ее лицо, целую. Аленка отвечает, обнимая меня за плечи. Обнимаю за попку и несу на кровать. Приземляемся. Подгребаю под себя.

Опускаю лямку майки, втягиваю ее сосок - ягоду. Ну какие у нее титьки роскошные. Пышные, стоячие, упругие как тесто. Сплошная эротика. От их вида только кончить можно. Мну их руками, не в силах оторваться, а языком скольжу вниз по животу, бедрам. Сдираю одним движением с нее шорты вместе с трусиками. Обалдеть запах. Пряный, медовый. Хмелею. Размашистыми движениями языка слизываю ее соки, бодаю головой бедра, чтобы раскрылась шире.

Боковым зрением замечаю дядьку в дверях. Соскочил со своего звонка? Девочка наша звонкая, громко стонет. Не выдержал? Понимаю. Продолжаю нализывать. Ааа, бл..ть, какая она вкусная.

Дядька ложится рядом, уже полностью раздетый, в боевой готовности. Целует Аленку, трахая ее языком. Аленка стонет ему в губы. Вот так, девочка, отключай мозги, давай полетаем. Переворачиваю ее в догги, подтягивая к себе ближе. Придерживая одной рукой член, ныряю в нее. Ох…еть.

Макс садится, опираясь на спинку кровати. Наблюдая за нами, гоняет рукой по стволу.

— Возьми у него, — командую Аленке.

Наклоняется к паху Макса, целует несколько раз туда. Облизывает подтекающую головку и берет в рот.

— Расслабь горло, — прошу я за Макса. Он сейчас лишь в состоянии надсадно хрипеть.

Он одной рукой, нырнув в ее волосы, задает темп Аленке, второй растирает между пальцами ее сосок.

— С..ка, какой кайф. Оху..но, Аленка. — Смеюсь, радуюсь, как пацан.

Шлепаю ее по попе. Выхожу и снова ныряю во влажную плоть. Бл..ть. Бл..ть. Бл..ть. Ускоряясь, резко насаживая на себя. Сжимаю ее губки, скручивая. Щелкаю по горошинке клитора. Аленку прошибает судорога. Кричит от оргазма.

Макс, совершив несколько глубоких толчков, выплескивается в ее расслабленное горло. Прошибаемая Аленкой судорога догоняет и меня, сжимая мой член до легкой боли. Едва успеваю вытащить, кончаю ей на спину. Отпочковываясь от нее, заваливаюсь на бок. В голове пусто, на душе легко. Плаваю в послеоргазменной эйфории.

Дядька подтягивает к себе Аленку. Кладет голову к себе на грудь. Гладит по голове, спине. Вляпывается в мою сперму.

— Бл..ть. Дай салфетки. Нахрен ты ее пачкаешь.

— Не пачкаю, а помечаю. — Смеюсь. Тянусь к тумбочке за салфетками. Отбиваю руку Макса и сам протираю спину своей девочке.

— Аленушка, ты как? — интересуется у нее Макс, наглаживая ее.

— Ммм. Мне хорошо. Очень. Спасибо. — Шепчет она. Целует его в грудную клетку, удобнее устраивая на нем голову, не открывая глаз.

Макс, вздрогнув, крепче прижимает ее к себе.

В какой-то момент, словив общую расслабленность, отключаемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

31

Просыпаемся ближе к обеду от телефонного звонка Максиму. Опять звонит его техдир.

— Умный мужик, но такой, бля, душный. По каждому вопросу мне мозг выдрочит, — ворчит Максим.

Встает, натягивает штаны и выходит поговорить с подчиненным по телефону.

Гордей притягивает за шею к себе, целует в висок. Мы валяемся еще несколько минут, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

— Чем займемся? — спрашиваю Гордея.

— Лениво так. Давайте пиццу закажем, фильм какой-нибудь посмотрим.

— Зачем заказывать? Сами давай сделаем. Тесто для пиццы быстро замешивается. Надо только посмотреть, есть ли у вас дрожжи. И начинку можно любую положить.

— Аленка, ты откуда такая, а? — смеется Гордей, тискаясь.

Обожаю его смех. И этот контраст... Мрачноватый серьезный парень, каким я раньше видела его в университете, и задорный мальчишка сейчас.

Дурачась с ним, улавливаю момент, когда он ослабевает хватку, быстро слетаю с кровати. Хватаю одежду и, показав смеющемуся Гору язык, скрываюсь в ванной. Иначе оставшуюся часть дня в кровати так и проведем.

В приготовлении пиццы участвуют все. Замесив тесто, кладу его в глубокую миску, присыпанную мукой. Накрываю полотенцем и оставляю его на 30 минут, чтобы оно успело подняться.

Максима привлекаю к нарезке лука. Показываю, что нарезать нужно тонкими полукольцами. Гордей натирает сыр. Сама нарезаю слайсами колбасу, помидоры, красный перец, соленые огурчики, оливки.

Мы общаемся, шутим. Хвалю их за старания, подкармливаю кусочками колбасы.

Когда речь заходит о фильмах, Гордей делится, что когда‑то их с Максом любимым фильмом был «Властелин колец». Причём им понравились все три части. Признаюсь им, что ни разу не смотрела его. Решаем исправить этот пробел.

Позже, развалившись на диване, едим сочную пиццу, смотрим первую часть трилогии. В какой-то момент легкие шутливые поцелуи перерастают в глубокие. С двух сторон ко мне тянутся руки, отбирая меня друг у друга, зацеловывая. Я не сопротивляюсь. Не могу сопротивляться.

В тот вечер досмотреть фильм не получилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

32

— Алена, в ближайшее время у нас планируются выездные игры по баскету. Меня не будет в среду и четверг.

Едем с Гордеем в машине в универ, болтаем. Выходные все-таки прошли в постели.

— Да, знаю, — продолжаю, — Юля, наш администратор, написала мне вчера, попросила выйти в среду на отработку. Новую девочку подстраховать.

— Ладно. Максим тогда тебя заберет после смены.

Припарковавшись на университетской парковке, подходим к кофейному киоску. Гордей покупает нам кофе.

— Аленка, сначала на себя подсадила. Теперь еще и на кофе меня подсаживаешь. — Передает мне стаканчик и чмокает в щечку.

— Спасибо. — Принимаю из его рук горячий напиток. — Подожди. В смысле подсаживаю? Ты же сам на практике его хлещешь кружками?

— Так я тебе носил. Ну и… с тобой за компанию. Раньше только одну кружку с утра выпивал.

— Гоордеей. — Прижимаюсь к нему. У меня нет слов.

На улице холодно. Народу на крыльце главного корпуса очень мало. Мы тоже торопимся зайти внутрь, согреться. Гордей, судя по тому, как рассматривают студенты нашу пару, очень популярный здесь парень.

Заходим в аудиторию. Гордей тащит меня наверх, к своим. Киваю Ксюше в знак приветствия, виновато улыбаюсь. Я бы предпочла сидеть с ней, чем с его друзьями. Не потому, что я настроена против. Нет. Просто мне тяжело сходиться с новыми людьми. Я интроверт.

Сегодня все те же — Николь и Игнат. Сладкая парочка еще не приехала, а Иван до сих пор на больничном. Кивают нам в знак приветствия. Николь не лезет со мной целоваться, как она это делает при встрече с Милой. Ну и слава Богу. Вот кого бы она с удовольствием поприветствовала таким образом, так это Гордея. Если судить по тем болезненным взглядам, которые она украдкой бросает в его сторону.

После универа и практики заезжаем ко мне взять некоторые вещи. Возвращаемся в их дом. Сегодня к ним приходила домработница. Она убрала дом и приготовила еду на неделю. Сегодня у нас на ужин — паста с морепродуктами.

Гордею отзвонился Макс, сообщил, что скоро приедет. Поэтому мы решили дождаться его на ужин, а пока сходить принять душ, освежиться.

Стоя под струями воды, целуемся. Гордей намыливает нас обоих: сначала быстро себя, потом нежно неторопливо меня: шею, спину, руки, грудь, живот, попу, потом снова грудь.

— Считаешь, что здесь запачкано больше всего?

— Бл..ть, Алена, твои титьки — мой фетиш. Не могу от них оторваться, — смеется Гордей.

— Хочу тебя. Пизд..ц. — Он бодает меня в лоб.

Я опускаюсь на колени. Здороваюсь с его членом. Познакомиться с ним мы уже успели в выходные. Гордея потрясывает от возбуждения. Он наклоняется, упираясь руками о плитку и закрывая меня от льющейся воды. Расслабляю горло и беру его целиком. Гордей глухо стонет, матерится.

Когда все заканчивается, поднимает с колен и целует в губы. Минуту мы просто стоим под тропическим ливнем, обнявшись. Молчим.

Выходя из душа, слышим, как во двор въезжает машина Максима.

Ужин проходит душевно. Я бы даже сказала, по-семейному. Едим пасту, пьем вино, болтаем с Гором про универ, практику. Максим больше слушает, но делает это с интересом. Гордей перекидывается с ним шутками. Они беззлобно поддевают друг друга. Видно, что эти люди очень близки.

С ними мне хорошо, легко, тепло. Мне так не хватало подобного раньше. Впитываю в себя все это. Договорившись с собой и приняв эти отношения, я стараюсь заполнить свою шкатулку памяти такими моментами. Чтобы потом, спустя время, бережно доставать их и любоваться, согревать ими свою душу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

33

В среду утром провожаю Гордея в поездку. Их автобус с баскетболистами стоит на парковке университета, ждут всех опаздывающих. Конечно, можно было на машине добраться, но погода ужасная. На улице гололед. Мы с Максимом уговорили его ехать со всеми. Хотя он и не особо сопротивлялся. Компания ребят - игроков у них, по его словам, классная.

Останавливаемся перед автобусом. Гордей здоровается с тренером, целует меня в щеку и заходит в автобус. Я машу на прощание ему рукой и двигаю в сторону университетского корпуса, купив по дороге кофе. Лекция начнется только через полчаса.

На практике время пролетает быстро. Мы почти все сделали с Гордеем из текущего пула заданий. Мне осталось только перепроверить и отшлифовать ответы перед отправкой ассистенту Максима.

Его я вижу пару раз в коридоре, издалека. Перемещается быстрым шагом вместе с Игорем Борисовичем от кабинетов к переговорной. Очень деловой и занятой.

Закончив с работой, собираю вещи, одеваюсь, выключаю компьютер. Одновременно захожу в приложение такси, вызываю машину. В кафе поеду на такси, ха. Не хотелось тратиться, но Максим с Гором настояли.

Заходит Максим. Подходит ко мне быстрым шагом, наклоняется поцеловать в губы.

— Такси уже приехало?

— Да, — шепчу я. Его появление было неожиданным.

— Аленушка, ты до одиннадцати сегодня? — Обхватив мое лицо руками, смотрит в глаза.

— Да, ну, может, чуть задержусь. — Смотрю в его глаза.

— Ладно, хорошо, беги. Заберу тебя.

Выходим вместе из архива вместе, предварительно выключив свет.

Смена в кафе проходит спокойно. Народу не особо много. Новая девочка толковая, раньше уже работала официанткой. Поглядываю на часы, жду окончания смены, чтобы поехать с Максимом домой.

Юля, наш администратор, зовет меня на минуту в комнату персонала. Дарит коробку хороших конфет и термос — мерч сети заведений, куда входит и наше кафе. Обнимает, благодарит за работу. Передает привет от других девочек-официанток. Лично они не могли попрощаться, их смены в другие дни.

Оставив подарки в шкафчике, выхожу в зал дорабатывать смену. Иду к столику обслужить нового посетителя. Вижу издалека — там Иван, друг Гордея. Сидит один.

— Привет, — здоровается первым.

— Привет, Иван. — Отхожу от стандартного приветствия, переходя на «ты». Кладу перед ним меню. — Нужна помощь при выборе блюд? Могу что-нибудь посоветовать.

Открывает меню, молчит.

— Подойти чуть позже? Или сейчас готов заказ сделать?

— Давай жаркое. И черный чай с лимоном и сахаром.

— Хорошо. Меню оставить или можно забрать?

— Ты с Гордеем?

Смотрит в глаза. Без своей фирменной улыбочки. Серьезен.

— Заказ будет готов в течение минут двадцати.

Забираю меню, не отвечая на последний вопрос.

Обслуживая других посетителей, все это время чувствую на себе взгляд Ивана.

Он, слава Богу, не задерживается. Перекусив и расплатившись, покидает кафе. Идет с тростью, на ноге ортез. Проводив его взглядом, выдыхаю.

Смена подходит к концу. Переодевшись, прощаюсь с девочками, иду на выход.

Максим написал, что подъезжает. Черный внедорожник Максима останавливается у самого входа. Сажусь в пассажирское кресло, Макс тянется ко мне, чтобы коротко поцеловать в губы. Гладит костяшками ладони по щеке.

— Устала?

— Да.

— Поехали домой.

Нажимает кнопку старта, машина трогается с места.

Проезжая буквально несколько метров, вижу Ивана. Он сидит на капоте своей машины и провожает глазами машину Максима. Уверена, он знает, что это машина дяди Гордея. Он видел наш поцелуй? Если да, то это… пизд..ц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

34

Доезжаем до дома в тишине. После длинного дня у меня не осталось сил на разговоры. Еще я переживаю из-за Ивана. Если он видел нас с Максимом, то как это отразится на Гордее? Как он будет объяснять наши отношения? Боже, что делать? Но, возможно, он ничего и не видел. Тогда версия, что Гордей просто попросил дядю забрать меня с работы, будет вполне правдоподобная.

— Алена, ты есть хочешь?

— Да, наверное. Но сначала я бы душ приняла.

— Хорошо. Иди. Я тогда переоденусь и спущусь на кухню. Посмотрю, чем можно перекусить. Вино будешь?

— Да, можно.

Приняв душ и натянув пижаму, спускаюсь вниз. На кухне за столом сидит Максим в одних домашних штанах. Перед ним ноутбук и открытая рабочая почта, кому-то отвечает. Рядом на столе бокал белого вина, сырная нарезка, салями, орехи.

Подхожу, целую в его мощную спину. Ммм. Обожаю его запах.

Максим, отправив последнее на сегодня письмо, закрывает ноутбук. Я сажусь напротив него. Он берет второй бокал, наливает мне вина.

— Алиса, включи приятную музыку, — просит Максим колонку.

Начинает играть песня Nothing Else Matters* группы Metallica. Как символично. Вопросы, которые бы я хотела задать Максиму, я слышу в словах этой песни.

Перебираюсь к нему на колени. Обнимаю его, целую в шею.

— Устала, Аленушка? — больше утверждает, чем спрашивает Максим.

— Ты тоже, наверное, устал.

Глажу его волосы. Легкими поцелуями осыпаю его лицо. Он, закрыв глаза, просто принимает ласку.

И нам так хорошо в этот момент. Просто слушать мелодичную песню с незамысловатым припевом, но в словах которого заложен глубокий смысл. Пить вино и целоваться.

— Как-то в одном фильме я видела сцену: главная героиня, сделав глоток вина, прикасалась к губам своего мужчины. Тот, целуя ее, пил вино из ее рта. Мне тогда показалось это очень эротичным. Но я ни разу не пробовала подобное. Позволишь?

И, не дожидаясь ответа, делаю глоток вина и целую Максима.

Он принимает поцелуй, крепче сжимает меня в объятиях, поднимается вместе со мной и несет меня в спальню.

Заваливаемся на постель, вытряхивая друг друга из одежды, разрывая поцелуй лишь на мгновение, когда Максим стягивает с меня майку.

Мое тело горит. Жесткие волоски на его груди царапают мне грудь, тем самым вырывая у меня стон. Максим раскрывает мне ноги и удобнее устраивается между бедер. Его язык влажно лижет мне шею, кусая мочку. Двигает бедрами, ударяясь об меня.

Одной рукой накрывает мою грудь, сжимая сосок. Максим склоняет голову и кусает его. Я стону, непроизвольно раскрывая бедра еще шире. Вторая рука Макса ложится мне на лобок. Его пальцы ныряют в меня, трахая. Я только и могу, что кричать его имя, сжимая его плечи и пытаясь удержаться в этом закручивающем меня водовороте ощущений.

Максим возвращается к моим губам, пошло целуя, заставляя меня сглатывать его слюну. Вынимает из меня мокрые пальцы и растирает мою смазку по своему члену. Фиксирует бедра и, одним резким толчком врываясь, сразу подводит меня к черте.

— Да… да… Максим, еще, пожалуйста. Сейчас.

— Бл..ть.

Его движения жесткие, частые. Темп бешеный.

Сжимает мне горло, немного придушивая. Несильно ударяет ладонью по чувствительному соску.

Я вздрагиваю. Тело прошивает дрожью от мощного оргазма. Вскрикиваю.

Где-то на периферии сознания, тыкаясь губами в шею Максима, ощущаю, как его толчки становятся более хаотичными. Сжимая меня сильнее, делает глубокий толчок, резко выходит и, матерясь и крупно содрогаясь, кончает рядом на простыню.

Немного отодвинувшись от сырого пятна к краю кровати, тянет меня к себе. Я устраиваюсь у него под боком, обнимая его. Максим укрывает нас одеялом. Вырубает нас сразу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

35

Мы проспали. У Максима на утро была запланирована важная встреча в офисе. Чтобы не отменять ее, мы быстро собирались, не успев позавтракать. Максим вызвал мне такси до университета, поцеловал на прощание и помчался в офис.

На учебу я опоздала, приехав к концу первой пары. Дожидаясь перерыва, выпила кофе с маленькой шоколадкой, чтобы потом отправиться в аудиторию.

Гордей должен приехать уже завтра. Сегодня утром отправил мне пару похабных сообщений. Улыбаюсь, вспоминая их.

Тревожат лишь грызущие меня мысли об Иване. Увидел ли он наш поцелуй с Максимом? Чем это обернется для Гордея? И зацепит ли эта ситуация самого Максима?

Захожу в аудиторию — из «мажоров» на парах сегодня только Николь… и Иван. Игнат уехал вместе с Гордеем. Сажусь к Ксюше.

Ксюша поворачивается ко мне. На лице едва заметная улыбка.

— Привет, Алена.

— Привет, Ксюш.

Как улыбка может преобразить человека. Я залипаю на ней. Лицо в форме сердечка, серо-голубые глаза, красивый аккуратный носик. Она очень симпатичная. Вот только, как будто, старательно прячет это. На ней мешковатые джинсы и худи темно-бежевого цвета. Светло - русые волосы собраны в низкий хвост. На лице нет косметики.

— Проспала? — спрашивает она меня.

— Да.

— Зашиваешься, да? У тебя же еще практика, работа. Лекции по финансам сейчас пока не посещаешь?

— Да, пока не до этого.

Про то, что уволилась из кафе, молчу. Пока не знаю, как об этом сказать, как объяснить причину.

Хотя Ксюша бы и не стала допрашивать. Ее интерес искренний, но за личные границы она не переходит. Нам комфортно в обществе друг друга.

Мы — два интроверта, которые прониклись взаимной симпатией. И, скрипя железными засовами, распахнули перед друг другом двери к своей душе. И для этого нам не нужны откровенные задушевные разговоры и постоянная переписка в мессенджерах.

После большого перерыва идем с Ксюшей на следующую пару по стратегическому маркетингу. У входа в аудиторию меня перехватывает Николь:

— Привет. Тебя попросили подойти в деканат.

— Прямо сейчас?

— Да, сказали сейчас. — Николь жует свою губу, но делает это, скорее всего, машинально. При этом взгляд ее решительный и серьезный.

— Нуу ладно. Ксюша, ты тогда скажи, что я немного опоздаю.

Ксюша кивает мне, а я, вздохнув, разворачиваюсь в другую сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

36

Кабинет администрации нашего факультета, или «аппендикс», как часто зовут его студенты, находится поодаль от шумных аудиторий. Чтобы попасть туда, нужно пройти по длинному коридору. Он узкий, но благодаря окну, которое выходит на студенческую аллею, здесь достаточно светло.

На край подоконника этого окна сейчас опирается Иван. Он оказался здесь случайно? Или это все подстроено? Не успеваю разогнаться в своих мыслях, как он окликает меня.

— Алена!

Подхожу к нему.

— Прости, но мне нужно в деканат.

Он отрицательно качает головой.

— Или не нужно. Иван, ты попросил Николь под предлогом вызова в деканат отправить меня сюда? К тебе?

— Да. Нам нужно поговорить.

— Мне не нужно.

— Ты встречаешься с Гордеем?

— Иван, Гордей — твой друг, может, свои вопросы ты задашь ему?

— А я хочу услышать от тебя. Все говорят, что да.

— Ваня, зачем весь этот разговор?

— Зачем? Вчера я пришел к тебе в кафе, чтобы выяснить, серьезно ли у вас с Гором. Сегодня я хочу понять, знает ли Гордей о вас с Максимом Александровичем? Этот поцелуй никак не натянуть на приветствие будущих родственников.

В моей голове взрыв. И последующая за ним паника. Она буквально парализует.

Я смотрю на Ивана. Его губы растянуты в насмешливой ухмылке, во взгляде — пренебрежение.

Теряюсь. Не знаю, что ответить.

— Это какой-то прикол, что Гордей таскался с тобой? С кем-то поспорил? Выкупил тебя? А ты решила еще подзаработать на семье и со старшим Стрегловым вчера тусанула?

— Что ты несешь?

— Если старший быть вторым не побрезговал, то и я готов в очередь встать. Готов заплатить, сколько скажешь. Еще и сверху накину.

Прикрываю глаза, переваривая услышанное. Размахиваюсь, чтобы врезать ему по лицу. Но Иван перехватывает мою руку, тянет на себя, впиваясь взглядом, добивая:

— Если Гору еще не отработала, то можем и втроем зажечь. Мы с ним такое уже практиковали.

Не знаю, что он читает на моем лице, но следующей фразой бьет прицельно:

— Или он тебя уже на двоих с дядькой раскатал?

Нахожу в себе силы — толкаю его в грудь, выдергивая из его захвата свою руку.

— Иди на хрен, придурок.

Разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу, практически бегу от него. Хочу на воздух. Мне плохо. Меня тошнит от услышанного. Раскатал на двоих? Уже практиковали такое? Что все это значит? В голове оживают прежние сомнения, атакуя мрачными мыслями. Только в этот раз снарядам удается пробить мою броню.

Кусаю изнутри щеки, чтобы не разреветься. Терпеть! Терпеть! Забираю пальто из гардероба и спешу на выход.

Пишу в личку Лизе с просьбой сообщить на практике, что меня сегодня не будет. Причина — плохое самочувствие. В общий чат «Практика в Реголайн» не хочу писать из-за Николь, которая тоже состоит в этом чате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

37

В полной фрустрации бреду к автобусной остановке. Хочу домой. К себе. Накрыться пледом с головой. Побыть в одиночестве.

Мне нужно время, чтобы зализать душевную рану, осмыслить происходящее.

По сути, я молча приняла все оскорбления этого придурка. Встречаюсь ли с Гордеем? Да, вроде как. Есть ли у меня связь и с Максимом? Иван видел своими собственными глазами наш поцелуй, здесь отрицать бессмысленно. Если бы я сказала, что встречаюсь с Гордеем, то получается, что я изменила ему с его же собственным дядей. А если бы ответила, что встречаюсь со Стрегловым-старшим, то получается, что за его спиной мутила со Стрегловым-младшим.

Как ответить на данный вопрос, чтобы ответ не ударил ни по Гордею, ни, тем более, по деловой репутации Максима? Беспокоиться же о моей чести в данной ситуации уже бессмысленно.

Поэтому в голове Ивана родился единственный безопасный для его психики вывод, который объясняет логику происходящего: мои отношения со Стрегловыми — это финансовая история, построенная на взаимовыгодных условиях. Ну или, проще говоря, что я — шлюха, которую купили.

Какие на самом деле нас связывают отношения? Я и сама не знаю их статус, мы не обсуждали это.

Я считала, что наши отношения построены на чувствах, которые вспыхнули сразу, у всех троих, привязав нас друг к другу. И пусть пока никто не озвучил их. Но для меня эти чувства искренние и чистые, даже если они не вписываются в общепризнанные нормы. Но так ли это?

Слова Ивана о Гордее пошатнули мою уверенность в этом. Ну а что? Сама себе придумала, сама поверила, сама и виновата. Неужели я просто для них временное увлечение? Одна из череды их девчонок, которая еще и согласилась принять правила их нестандартной игры? Думать об этом безумно больно.

М: Что случилось?

Прилетает мне сообщение от Максима. Я уже у себя в квартире. Лежу на диване, укутавшись в плед. Успела прореветься. Истерика прошла. Накатила апатия. Заварила себе очередной пакетик чая с чабрецом и мятой. Вряд ли мята сможет умерить мой душевный раздрай, но уж точно не сделает хуже.

А.: Если речь о возможных физических повреждениях, то ничего не случилось.

М: А что тогда?

А.: Иван Митрошин видел вчера наш поцелуй в машине. А несколько дней назад Гордей представил меня друзьям как свою девушку.

Как только отправленное сообщение получает статус «Прочитано», раздается звонок от Максима:

— Да, Максим.

— Этот Иван с тобой сегодня разговаривал? Поэтому у тебя «плохое самочувствие»?

— Да, он спрашивал про нас с тобой. И про мои отношения с Гордеем. Я не смогла ничего ему ответить.

— Подожди, это тот Ванька из их компании, о котором Гор говорил? Какого хрена ему надо?

— Он, если так можно сказать, оказывал мне знаки внимания, но я не ответила взаимностью. Когда Гордей представил меня своим друзьям, Иван тогда был на больничном. Сначала ему рассказали про меня с Гордеем, а потом он увидел нас с тобой. Он решил, что вы меня сняли. Сказал, что тоже готов заплатить… и присоединиться третьим к нам с Гордеем. Они с Гордеем уже практиковали подобное…

— Пизд..ц.

— Максим, про Гордея… Это правда?

— Алена, про себя Гордей пусть сам рассказывает.

— Понятно.

— Алена...

— Максим, я сегодня останусь у себя. Мне нужно побыть одной.

— Я приеду.

— Нет. Максим, пожалуйста.

— Не обсуждается. До вечера. Не даёт возможности возразить — отключается

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

38

Получается, Максим не подтвердил, но и не опроверг слова Митрошина о Гордее. Почему-то мне кажется, что Иван не соврал. Теперь слово за Гордеем. Конечно, если это прошлое, то оно и должно оставаться в прошлом. А если... Аааа, Алена, остановись! Хватит! Нужно просто поговорить.

И в разговоре должны участвовать все трое — я, Гордей и Максим. Потому что модель отношений, которую мы собрали, держится на трех опорах. И если исключить хотя бы одну, то конструкция рухнет. Конечно, без недостающей детали можно попытаться собрать всё заново, но это будет уже совсем другая фигура…

Телефон, брошенный на пол рядом с диваном, начинает заливаться громкой мелодией. Звонит Евгений. По всей видимости, день неприятных разговоров продолжается. Ну раз так, то я готова смириться и принять все, что заготовил мне этот «день - говнень». Отвечаю:

— Да. Добрый день, Евгений.

Стараюсь придать голосу обычную тональность, но после слез звучит шершаво.

— Добрый. Алена, у тебя все хорошо?

— Да, конечно.

— Что с голосом?

— Не знаю. Может, простудилась.

После парочки стандартных вопросов про мои дела, Евгений, напоминая о встрече у нотариуса, прощается.

Положив трубку, решаю поехать в родной город ближайшим поездом. А почему нет? Мне хочется побыть одной и прийти в себя. Надо настроиться на разговор со Стрегловыми. Пары дней мне хватит.

Открываю ноут и покупаю билеты на вечерний поезд. Рано утром я буду на своей малой родине.

Свои возможности по скорости сбора чемодана я явно переоценила. Нервничая и боясь опоздать на поезд, вызываю такси. Выдохнуть получается, только когда опускаю свою попу на купленное мной место в купе. Беру телефон в руки, чтобы написать Максиму. От него звонок:

— Алена, ты где?

— В поезде.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

39

В родной город приехала с рассветом. Сегодня будет солнечно — что случается довольно редко в это время года. Первые лучи красиво подсвечивают светлый камень, которым облицовано здание вокзала.

В груди почему-то начинает щемить. Думаю, это чувство возникает всегда, когда оказываешься там, где прошло твоё детство. Словно вместе с воздухом родного места вдыхаешь воспоминания. По большей части они светлые, уютные, но с оттенком лёгкой грусти.

Пока прохожу досмотр багажа, вбиваю в приложении такси адрес родительского дома. Ключи у меня с собой.

Коттеджный поселок, в котором мы жили, находится недалеко от города. На съезде стоит будка охраны, но строгой проверки въезжающих нет, поэтому шлагбаум нам поднимают сразу.

Широкие асфальтированные улицы, невысокие заборчики перед домами, большинство из которых выполнены из желтого кирпича. Может, поэтому мне так пришелся по душе семейный дом Стрегловых.

Дом встречает тишиной. На удивление пыли совсем немного. Видно, что за домом присматривают.

Включаю отопление и решаю прогуляться по комнатам. Личные вещи, различные безделушки и предметы декора убраны. Пространство кажется пустым.

Телефон в кармане пиликает, извещая о пришедшем сообщении в мессенджер. Адресат — Гордей. Полагаю, он уже вернулся из поездки. Их команда победила. Он вчера написал мне об этом. Я сообщила, что еду в родной город решить вопрос по наследству. Вопросы «Почему поехала одна?» и «Почему именно сейчас?» оставила без ответа. Да и связь периодически пропадала. Уверена, Макс ему расскажет. Вчера он был зол на меня за то, что я так внезапно уехала. В телефонном разговоре я пообещала ему, что вернусь через несколько дней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

40

Гордей

— Алена, доброе утро! Как доехала? — пишу ей.

Знаю, что ее поезд прибыл в их город примерно час назад. Посмотрел на сайте недавно.

Домой из поездки я вернулся примерно в это же время. И вот мы сидим с Максом на кухне, и я охуеваю от новостей, которые он на меня вывалил.

Еще будучи в автобусе по дороге домой, Макс написал мне, чтобы я скинул контакт «еблана Митрошина». Отправив ему номер Ваньки, перезвонил Максу узнать, нахрена ему сдался его номер.

Макс лишь рявкнул: «Приедешь — расскажу. Сам ему пока не звони».

Потом Аленка написала, что уехала в свой город, чтобы встретиться у нотариуса с отчимом. Вы же вроде договорились, что она не поедет туда одна? Почему сейчас, а не после окончания практики? Такой же был договор.

И вот сейчас перевариваю пересказ Макса о разговоре Алены и твари Ваньки. Охуеваю от тех слов и фразочек, что этот мудила ей наговорил.

Дядька уже позвонил ему. Вчера. Хотел встретиться лично, но этот мудило слился.

Макс не говорит конкретно, о чем они разговаривали, но зная дядьку, я бы уже собирал вещи. Это с виду он солидный бизнесмен, руководитель компании. Но мало кто знает, что значит построить бизнес с нуля в нашей стране, не имея первоначальных активов. Были и конфликты с местными властями, и теми, кто эту власть кормит. Не терпели честную конкуренцию, душили, угрожали, пытались выдавить с рынка. А когда бизнес стал активно расти, несмотря на все вышеперечисленное, периодически появлялись желающие оттяпать кусок этого «пирога».

Поэтому только дебил может пойти с вилами на Макса. Единственное спасение Ваньки — это его отец, с которым у дядьки дружеские отношения и планируемые бизнес-проекты.

Но мне Ванькин отец никуда не уперся, поэтому с ним у меня будет свой разговор. Сейчас данный абонент вне зоны доступа. Но я его из-под земли достану.

Конечно, сначала нужно с Аленкой порешать. И здесь, помимо щедрого набора разных, но однотипных эпитетов в мой адрес по поводу того, что Макс думает относительно моих способностях выбирать себе друзей, прилетает и за мое прошлое. Прошлое, о котором проболтался Ванька.

То самое белье, в котором не принято рыться. Его достали, подсветили самые грязные места и тут же швырнули им в Аленку.

И, бл..ть, выглядит это все так, как будто я на эти же испачканные простыни уложил и ее. Сука.

Когда у тебя закрыты все базовые потребности, есть деньги и безбашенные мажористые друзья, твоя башка ничем не озабочена, кроме как получать удовольствие от этой жизни. Ведь все дозволено. Помножьте это на молодость и бушующие гормоны.

И все вскоре начинает приедаться, становится обыденным. Чтобы сохранить остроту ощущений, ты пробуешь разное, экспериментируешь. Мне вот зашли тройнички. Считал, что качество можно улучшить количеством. Но невозможно черпать энергию оттуда, где пусто внутри. Где все усилия направлены лишь на создание красивой обертки.

А Алена — это другое. Абсолютно. В Алене дохуя этой внутренней, такой манкой женской энергии. Той, что насыщает и вдохновляет мужиков на подвиги. Поэтому их так тянет к ней. Как пчел на цветы. Хотя она сама этого не осознает.

И то, что с ней в постели оказались сразу я и Макс, вышло спонтанно. И если бы на месте дядьки был кто-то другой, то я бы не позволил этому случиться.

Да в ней вообще полный набор тех внутренних качеств, которые цепляют меня. Нас, потому что дядьку хрен вычеркнешь из этого уравнения.

Она как будто вылеплена под нас.

Так что данная ценность переходит в фонд Стрегловых, и мы ее ни с кем делить не собираемся, и уж тем более никому не отдадим.

— Макс, этот отчим ее — мутный мужик. Алена сама не своя была после разговора с ним. Надо к ней ехать.

Макс не спорит. Параллельно по телефону общается со своим ассистентом, отменяя все встречи и накидывая срочные задачи на период своего отсутствия.

Думаю, он бы и вчера за ней рванул, но решил дождаться меня. Я благодарен ему за это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

41

Я сижу на полу в темной комнатке, прижав колени к груди. Всхлипываю, но пытаюсь держать себя в руках. Одинокая слеза от накатившего отчаяния все же стекает по щеке. Зло смахиваю ее ладонью. Так, надо думать, как выбираться.

Только вчера я приехала в этот город, а сегодня я мечтаю отсюда убраться. Но чтобы это сделать, нужно хотя бы выйти за порог этой каморки.

Сегодня мы встретились с Евгением у нотариуса. Оказывается, мама незадолго до своей кончины подписала с отчимом брачный договор, по которому все оставшееся от отца имущество, включая наш дом, переходит Евгению. А меня он так настойчиво созывал, чтобы огласить мне данную информацию.

Вспоминая, какой была мать в то время, только слепой нотариус мог заверить подобный документ. Хотя нет, не слепой. Прикормленный. Деньгами моего отчима. Да и черт с ним.

Уже на выходе из нотариальной конторы меня останавливает Евгений, схватив за локоть:

— Алена, постой.

— Евгений, отпустите. Мне нужно освободить дом. Я забрать хочу свои вещи, с которыми приехала вчера. Ключ могу оставить на посту охраны. Ну либо потом просто смените замки. И еще... Ваши деньги, которые вы мне отправляли, перекину обратно. Я почти не тратила их.

— Алена, перестань. Не нужно мне ничего возвращать. Напротив, на твое имя будет открыт счет с той суммой, которую мог бы завещать тебе отец в случае продажи своих оставшихся активов. Это приличные деньги. И да, дом тоже будет твоим.

— Все хорошо… Но будет условие. Да, Евгений?

Смотрит на меня. Давит взглядом. Молчит. Зря я надеялась, что его отпустило. Что желание поддерживать со мною связь было обусловлено, не знаю, ответственностью за взятые на себя обязательства перед моими родителями. На худой конец, чувством вины за то, как он повел себя в тот вечер после похорон моей матери; за то, что послужил катализатором моего побега из этого города.

— Алена, нам надо поговорить.

— Нет. Разговор, начинающийся с фразы «нам надо поговорить», в последний раз для меня ничем хорошим не закончился. Я сначала проконсультируюсь с юристами.

И вот, понадеявшись, что и в этот раз отчим проглотит мой отказ, я, может быть, в последний раз приехала в отчий дом. За вещами. Переночую сегодня в гостинице.

А завтра обратно, в новую жизнь. Хотя там тоже один «намнадопоговорить» успел нагадить.

Да, я еще проконсультируюсь с юристами по поводу наследства, но вряд ли они что-то смогут сделать. Нотариально заверенный документ не так просто оспорить.

Укладывая вещи в чемодан, услышала скрип входной двери. Хотя я закрывалась. Кто-то открыл ключом.

Отчим опирался на косяк двери, ведущей из прихожей в гостиную. Смотрел пьяным взглядом на меня, застывшей мышью наверху, у начала лестницы. В руках открытая бутылка виски.

Сделав глоток прямо из бутылки, поманил пальцем к себе. Глаза уже мутные. Но полные решимости. Страшно. Телефон еще на кухне оставила. Забыла на столешнице, когда спускалась выпить воды. Блииин.

С колотящимся сердцем тихо спускаюсь вниз. Без резких движений. Главное — не провоцировать.

— Евгений, хорошо, давайте поговорим. Я тоже буду. — Киваю на бутылку. — За стаканами схожу.

Проходя мимо него, плавно, но быстро поворачиваю в сторону кухни. Тот идет за мной, но останавливается у дивана в гостиной. Сделав очередной глоток, ставит бутылку на журнальный столик.

Хватаю на кухне телефон и жму на последний входящий вызов. Максим. Идут гудки. Вдруг из-за спины отчим резко выхватывает телефон и бросает на пол. Ударившись о напольную плитку, экран телефона гаснет.

— Вы что творите? За мной сейчас уже приедет такси.

Не успеваю договорить. Отчим, встряхнув меня за плечи, пьяно дыша мне в лицо, бросает:

— Ты что, решила, что я тебя в этот раз отпущу? Все, хватит, набегалась уже.

— Мне ничего не надо от вас. Не будет никаких юристов. Просто дайте мне уехать. — Включаю дуру, пытаясь заговорить ему зубы разговором о наследстве.

— Ты не уедешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

42

— Ты не уедешь.

— Чего вам еще не хватает? Вы прибрали к рукам все, что осталось нам с матерью от отца.

— От меня ты получишь все и даже больше.

— Я уже сказала, что мне ничего не надо. Отпустите. Вы не тронете меня, отец бы вам этого не простил.

В прошлый раз слова о моем отце позволили мне убежать. Тогда он отпустил меня.

Видно, что самообладание дается ему с трудом. Пьяными глазами он жадно ощупывает мое тело. Тяжело дышит, руки тянутся ко мне.

Возможно, он дал обещание моему отцу, из-за которого он не может перейти эту черту.

Как будто в этом человеке еще есть принципы, которыми он не может поступиться. Я поняла это еще в прошлый раз.

Сам не совершит этот шаг. Он ждет его от меня. Мое устное или молчаливое согласие — вот что развяжет ему руки. И будет искать нужный триггер. Деньги, забота, внимание — это то, что он уже пробовал.

Мне становится страшно. До меня начинает доходить, что в этот раз он действительно не отпустит меня. Попытается сломать, продавить.

— Ты захочешь сама. Помнишь ту ночь в квартире? Я помню. Твои глаза. В них было желание. Огонь. Пожар. Те две шлюхи помогли разжечь его, да? Своим взглядом ты спалила меня тогда нахрен. Алена, ты так хочешь? Заводят взрослые игры?

Его лицо так близко к моему, что я вижу рисунок радужки его светло-серых, как будто выцветших глаз.

Он отвлекается на мгновение, чтобы приложиться к бутылке. Действую на инстинктах — ныряю под его поднятую правую руку в надежде убежать. Но, даже будучи пьяным, с реакцией у него все в порядке. В два движения ловит меня за руку. На пол летит недопитая бутылка. Стекло лопается от удара.

Евгений, матерясь, тащит меня через гостиную в кладовую, дверь которой находится здесь же, под лестницей. Толкает меня внутрь и закрывает на замок, который расположен с его стороны. Свет включается также снаружи, поэтому внутри темно. Кладовая маленькая. Здесь хранятся бытовые вещи: пылесос, стремянка, какие-то инструменты и моющие средства для уборки. Сидя на полу, мне не хватает места даже чтобы вытянуть ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

43

Максим

Протяжные стоны. Женские. Звуки шумно насаживающихся друг на друга тел. Звонкий шлепок ладонью. Последовавший за ним гортанный вскрик сменяется громким рыком:

— Стони. Громче. Давай.

Оглушающий взрыв. Внутри меня. Разрывающий и сжигающий заживо. Затопившая тело боль плещется в районе горла, оставляя голову ясной. Чтобы крушить все вокруг. Дать выплеснуться этой ужасающей жгучей боли, силу которой я никогда ранее не испытывал.

— Давай, сучка, стони. Пусть слышит. Покажи, как тебе хорошо.

Ударной волной меня выносит из прихожей в гостиную. Со мной несется Гордей. Но для меня он сейчас далеко, где-то на периферии моего сознания.

Я хочу крови. Расправиться с уродом, который трахает ту, которую я, кажется, люблю. Любил. Суукааа.

Влетаю в гостиную Аленкиного дома. На большом диване, опираясь на подушки, полулежит голый мужик. На нем скачет та самая горластая телка с длинными русыми волосами. И это не Аленка.

Резко торможу. Из-за инерции бросает немного вперед.

Взгляд цепляет красное сетчатое белье, разбросанное перед диваном. Здесь же валяется тюбик со смазкой и распакованная пачка презервативов. Рядом — две бутылки вискаря, одна из которых уже почти наполовину пустая.

Мужик, почувствовав чужое присутствие, сдвигает телку вбок, ошарашенно уставившись на нас с Гором своими пьяными мутными глазами.

Пока пробуксовывающий от алкоголя мозг пытается связаться с его языком, девка поворачивается к нам.

Потекшая тушь и пошло размазанная по щеке красная помада — зрелище отталкивающее. Но я жадно всматриваюсь в это лицо. Не Аленка, не Аленка, не Аленка — стучит в моей голове. По телу прокатывается целительная волна облегчения, устраняя последствия взрыва.

— Какого черта? Вы кто нах..й такие? — Сформулировав, наконец, свой вопрос, орет матом мужик.

Почти полностью совладав с собой, поворачиваю голову в сторону Гордея. Размазанный ситуацией Гор быстро приходит в себя, тоже осознав, что перед нами совершенно левая баба. Задаю ему немой вопрос: «Может быть, мы ошиблись домом?»

На долю секунды задумавшись, Гордей отрицательно качает головой. Блять. Значит, это правильный адрес?

— Где Алена? — первым находится с ответом Гор.

— Пошли нах..й отсюда.

Скидывая с себя телку, пьяное чмо пытается встать.

Сбоку под лестницей раздаются удары. Неприметная белая дверь, выкрашенная в цвет стен, ощутимо вибрирует.

— Гордей, Гордей... — надрывно, с хрипотой в голосе кричит Алена, барабаня по двери изнутри. Она услышала его голос.

Гордей срывается на зов.

Забыв про штаны, голожопый мужик, несмотря на свое состояние, резво подрывается за ним следом. Что, мать вашу, здесь происходит? Обламываю ему возможность даже приблизиться к Гордею, бью его несильным хуком справа. Но ему хватает. Тот отключается и как мешок заваливается набок.

Разобравшись с замком, Гор распахивает дверь с силой, ударяя ее о стену. Алена вылетает из темноты прямо к нему на руки. Всхлипывает, утыкается лицом в шею.

Тот, прижав ее к себе, обнимает своими подрагивающими руками. Держит так, как будто это его самая ценная вещь в мире.

Аленка поднимает глаза и натыкается на меня взглядом. Я стою за спиной Гордея.

— Максим.

Шепчет она и тянется ко мне. Столько в этом жесте нужных мне сейчас ощущений, что ком, образовавшийся в моем горле, не дает сглотнуть слюну. Делаю шаг навстречу.

Обхватывает руками мою шею и прижимает к себе. Мы стоим, уткнувшись лбами. Гордей обнимает Алену сбоку. Мы дышим ей.

Что ж, вот такая, значит, наша судьба — одна любовь на троих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

44

Подношу к губам бокал белого полусухого вина. Мне нравится, как прохладная жидкость смачивает охрипшее горло, а алкоголь затирает остатки разлившегося во мне эмоционального коктейля из тревоги, переживаний, отчаяния. Максим с Гордеем купировали основной эффект, а спирт, содержащийся в вине, полностью растворил подсыхающие пятна от брызг этого коктейля.

На мне гостиничный халат. После душа я расположилась в кресле рядом с кроватью нашего большого двухкомнатного номера. В одной из комнат сейчас мы с Гордеем, он заказывает нам ужин. В соседней — Максим разговаривает с юристом.

Господи, какая же я дура. Надеялась, что в одиночку смогу решить вопрос с отчимом. Но даже сейчас, после всего случившегося, мне сложно до конца осознать, насколько серьезно у него поехала крыша. Гордей говорит, что он сломался. Потому что изначально был слабый. А я особенная. Слабых мужчин я ломаю, а сильных — питаю, усиливая их.

Не очень понимаю, о чем он. Но могу лишь согласиться с ним в том, что Гордей и Максим — очень сильные мужчины, обладающие тем внутренним стержнем, той самостью, которая так привлекает нас, женщин.

И мне до сих пор не верится, чтобы эти двое, лучшие представители своего рода — мои мужчины. Оба.

После того как Гордей с Максом вызволили меня из той пропитанной моим отчаянием каморки, отдышавшись и напитавшись их ставшими родными запахами, их аурой силы, которая вызывает чувство надежности и защищенности, я осмотрелась вокруг.

Пьяный валяющийся в отключке отчим, голая девка, суетно одевающаяся и в данный момент пытающаяся победить застежку лифчика. Трусы уже были на ней. Видимо, растратив всю энергию на крики, которые вытрахивал из нее отчим, сейчас она была молчалива.

Освободив меня из своих объятий, мои мужчины начали заниматься улаживанием последствий того абсурда, свидетелями и невольными участниками которого стали.

Расхаживая по гостиной, Максим позвонил в полицию, а после — своему юристу. Гордей вызванивал скорую. Занимаясь своими делами, из них никто не обращал внимания на полуголую девицу, расположившуюся на диване моего бывшего дома. Это грело сердце, потому что несмотря на поплывший боевой раскрас, там было на что посмотреть.

Скорая увезла отчима. Удар Максима не нанес ему каких-то видимых повреждений. Срубило его, скорее всего, от количества выпитого.

После дачи показаний сотрудникам полиции Гордей отправил девицу восвояси на такси, а я поднялась наверх собрать свои вещи, с которыми приехала в этот город.

Закрывая на ключ дверь и прощаясь с домом, поймала себя на ощущении, что как будто закрываю очередную страницу своей жизни. Ту самую, на которой я когда-то остановилась. Страница уже успела покрыться пылью, но сил и желания возвращаться к этой книге не было.

В машине, по дороге в гостиницу, я рассказала Стрегловым о встрече у нотариуса, о последующем предложении Евгения вернуть мне мою часть наследства и его условиях.

— Бл..ть.

— Оху..ть.

Так Максим и Гордей давали оценку всему мною сказанному. Потом чуть ли не орали на меня за то, что, понимая такое отношение ко мне Евгения, я сунулась в этот город одна.

— Дура. Ты хоть понимаешь, что все могло закончиться для тебя износом? А если бы мы не успели? Бл..ть, мне даже страшно представить.

— Нет, насильно бы он меня не склонил. Скорее всего, его удерживало какое-то обещание, данное моему отцу.

— С чего такая уверенность?

— Такое уже было.

— Сукаааа.

— Бл..ть. Алена, приедем в гостиницу, ты меня получишь.

Спустя какое-то время молчания, Гордей спросил:

— Алена, я только не понял, нахера этот мудак притащил эту шлюху и трахал ее при тебе?

И я рассказала всю свою историю с начала, ничего не утаивая. Об отце, причинах его смерти, о друге Евгении, который вызвался нам помочь, и его браке с моей матерью. О наших изначально теплых отношениях с отчимом, которые для него потом переросли во что-то большее. Поведала и о том эпизоде, который произошел в его квартире.

— Больной ублюдок. Притащил в дом двух шлюх, когда там же находится ребенок.

— Ну формально ребенком я уже не была.

— Ты была его падчерицей, дочерью его друга, о которой он должен был заботиться.

И вот сейчас, попивая вино, комплимент от отеля, болтаем с Гордеем, ожидая свой ужин. Максим, созвонившись с юристами, сейчас обсуждает по телефону рабочие вопросы со своим ассистентом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

45

Во время ужина Гордей затронул тему, которую я очень хотела обсудить, но не знала, как к ней подступиться.

— Алена, Максим мне вкратце пересказал о вашем разговоре с Митрошиным. Да, такие эпизоды были в моем прошлом. Их не сотрешь. Но для меня это было не серьезно. Абсолютно не то, что я чувствую к тебе. И как я чувствую себя рядом с тобой. Я не желал и не планировал, что мне придется делить тебя с Максом. Уверен, что и он тоже. Но так случилось.

Макс хмыкает, а Гордей продолжает.

— Но знаешь, что самое парадоксальное при всем этом? У меня нет к нему ревности, нет желания рвать тебя на части. Не знаю, как объяснить... Наши отношения... как будто мы пазлы, которые идеально подошли друг к другу. Есть ощущение единства, чего-то цельного. Теперь моя семья — ты и Макс.

Хочу ему возразить, но Гордей останавливает меня взмахом руки:

— Я знаю, о чем говорю. Мне есть с чем сравнить.

Мы сидим за столом, в комнате, которая служит гостиной. Если в спальне из мебели только встроенный шкаф, кресло и большая кровать, то здесь уместились диван, овальный стол из натурального дерева на четыре персоны, мини-бар, чайный столик и вполне приличная кофемашина, подвесная ТВ-тумба и большая плазма. Я, по уже сложившейся традиции, разместилась на коленях у Максима.

После того как он совершил все необходимые звонки и ушел в душ освежиться, мы с Гором разложили заказанную еду на стол.

Вернувшись, Макс присоединился к нам, сграбастал меня в объятия и уже не выпускал из рук.

— Нам повезло с Максом, мы выросли в здоровой обстановке, окруженные заботой, уважением и поддержкой близких. Ощущать себя счастливым — вот что значит для меня семья. С тобой я ощущаю себя счастливым… И пиздец каким возбужденным.

Мою стопу правой ноги, которая лежала на бедре Гора и которую он наглаживал большим пальцем, он переместил к своему паху. Распахнув полы своего халата, прижал стопу к своему стоящему члену, потерся о нее, придерживая рукой. Большим пальцем ноги я растерла смазку по его крупной головке, вызывая у Гора возбужденное шипение.

Тем временем руки Макса занырнули под мой халат.

Одна ладонь смяла грудь, зажав между средним и указательным мой сосок.

Вторая ладонь размазывала мои соки по нижним губам. Большой палец накрыл горошинку клитора, совершая вращательные движения. Пара пальцев скользнули в мою плоть, имитируя движения члена. Возбужденное дыхание Макса у моего виска распаляло меня еще больше. Внезапный укус в плечо через халат.

Я горю, безумно хочу их. Понимание, что это мои мужчины, делает меня смелой. А алкоголь в крови добавляет решительности.

— Я хочу вас. — Чуть ли не хныча, пищу я. Продолжаю:

— Хочу. Вас. Двоих. Сразу. В себе.

Макс с Гором на мгновение замирают. Мои глаза чуть приоткрыты, вижу, как Гор переглянулся с Максом. Еще мгновение — и Стреглов-старший подхватывает меня на руки, несет в другую комнату и бережно опускает на кровать.

Оба стоят у кровати, неотрывно глядя на меня и избавляясь от своих халатов. Я тоже развязываю пояс своего халата, распахивая его. Распускаю волосы, собранные в пучок. Приподнимаюсь, опираясь на локти.

Встряхнув головой, даю возможность шелку волос стечь по плечам вниз. Моя грудь открыта взору моих мужчин, соски торчат от возбуждения. Вижу, как мои любовники замерли, наблюдая за мной. Я продолжаю. Раздвигаю ноги, сгибаю их в коленях. Раскрываю себя. Там мокро. Пухлые губы блестят от смазки.

Шумное дыхание моих мужчин разрывает тишину. Они в полной боевой готовности. Макс гоняет рукой по стволу.

— Идите сюда. — Зову их.

Ложатся по обе стороны от меня. Поворачиваюсь к Максу и целую его в губы. Сзади Гор впивается мне в шею, кусая и сразу же зализывая укус.

Их руки путешествуют по моему телу, трогая, гладя, щипая меня.

Отрываясь от губ Макса, шепчу тихо:

— У нас нет смазки. Но я видела в одном … ммм… фильме, что попу можно смочить слюной. Я хочу так же. Попробовать.

— Бл...ть, — хрипит сзади Гордей, возбужденно смеясь.

— Аленушка, ты меня до инфаркта доведешь, — ухмыляется Макс.

Тянет мою руку вниз и кладет на свой член.

— Хочу его в рот. Можно? — спрашиваю у Максима, глядя ему в глаза.

— Алена, если ты и дальше продолжишь комментировать свои желания, трахнуть я успею только твою руку.

Подтянувшись выше и опираясь на спинку кровати, Стреглов - старший обхватывает мои волосы. Наматывая их на кулак, опускает мое лицо к своему паху. Глядя ему в глаза, погружаю член в свой рот. Расслабляю горло и вбираю его полностью. По щеке скатывается слеза. Макс стонет. Не в силах фокусировать взгляд, прикрывает глаза. Бедра его приподнимаются, непроизвольно тянутся за моим ртом. Рука с намотанными на нее волосами задает темп моей голове.

Сзади Гордей ставит меня на четвереньки. Поглаживает мою попу. Смотрит на нас с Максом. Зажимая свой член между моими половинками, двигается с нами в такт.

— Ох..енный вид, Аленка, — хрипит Гордей.

Снова раскрывает мою попу. Чувствую, как большое количество слюны капает мне на отверстие. Вздрагиваю.

— Ты так хотела, да, Аленка?

— Да, да, — хнычу я, виляя попой.

— Сукааа. — Немногословен Гор.

Размазав слюну вокруг дырочки и смочив в ней свой большой палец, проталкивает его в мою попу. Я вскрикиваю. Больно.

— Расслабь попу. Доверься. Пусти меня. Сейчас будет хорошо.

Меня переполняют острые, сменяющие друг друга ощущения. Боль, жжение, переходящее в какую-то странную, неиспытанную ранее грань удовольствия. Выпустив член изо рта и уткнувшись щекой в пах, проживаю эти ощущения.

Чтобы меня отвлечь, Максим сжимает мою грудь, мнет ее. Большим пальцем массирует сосок. Мне кажется, я не выживу.

Гордей вынимает палец и раскрывает руками мою дырку. Вторая порция прохладной слюны просачивается прямо внутрь. Я всхлипываю. В этот раз попу растягивают сразу два пальца. Я стараюсь расслабить мышцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот так, моя девочка, вот так. Хорошо. Молодец.

Немного выдыхаю, уже не ожидая сильной боли. Поворачиваю голову, начинаю целовать пах Макса. Пройдясь по мошонке языком, возвращаю в рот его член. Наслаждаюсь терпким вкусом.

В какой-то момент Гор вынимает пальцы и приставляет к проходу головку, медленно входя.

Мне хорошо. Гор, не сдерживая стонов, матерится.

Раскачиваясь, в несколько движений, погружается в меня полностью.

— Зашел. Весь. Аленка. Сейчас втроем полетаем.

Совершив еще пару толчков, выскальзывает.

Макс, отстраняя меня, сползает ниже. Ложится. Подхватив меня за бедра, опускает на себя. Всхлипываю от чувства наполненности. Наклоняет меня, прижимая к себе. Пошло и влажно целует в губы, заставляя глотать его слюну.

Гордей устраивается сзади и медленно входит.

— Вот так. Вот так, Аленка. Оху…ть. — Не сдерживает себя Гордей.

Войдя полностью, замирает.

Макс начинает плавно двигаться, Гордей подхватывает.

Больно. Остро. Горячо. Меня распирает. Начинаю терять связь с реальностью.

Гордей шепчет пошлые фразочки. Я обильно теку. Влага стекает по члену Макса, между нами шумно хлюпает. Я кусаю нижнюю губу Макса, зализываю ее языком. Еще, мне надо еще чуть-чуть.

— Алена, кончай. — Командует Макс и несильно шлепает меня по груди.

Воспаряю. И распадаюсь на миллион маленьких осколков.

Когда прихожу в себя — за окном начинается рассвет. События вчерашнего дня настолько вымотали меня, что, отключившись, проспала всю ночь.

Слышу приглушенные голоса в соседней комнате. Гор с Максимом о чем-то разговаривают. В мою комнату просачивается аромат кофе. Пора вставать.

46

Гордей

Дорога домой кажется короче. Хотя, может быть просто потому, что мы уже не везем с собой обратно груз тревожных мыслей и невысказанных слов для объяснений, оправданий и признаний Аленке.

Вчера я был очень откровенен в плане моих чувств к ней, но главных трех слов так и не озвучил. Макс, кстати, тоже. Но, думаю, Аленка чувствует и понимает наше с Максом к ней отношение. Хотя, наверное, как и любой другой девчонке, ей хочется услышать о нашей любви.

Да и любовь ли это? Это ж пиздец как нас о нее шарахнуло. Глядя на нее, во мне просыпается зверь, хищник, для которого она и добыча, и самка. Так вообще бывает? Хочется пробовать ее всю на вкус: кусать, облизывать, целовать, жестко крыть ее.

При этом физическая потребность соразмерна с мощным внутренним потоком чувств к ней. Гребаное цунами. Такое, что я, бл..ть, захлебнулся. Но всплывать не хочу. Мне просто по кайфу так жить — с переполненными легкими.

Утром в этих краях выпал снег. Деревья вдоль дороги стоят припорошенные, посеребренные от яркого солнца. Красиво. Стаканчик с горячим кофе согревает руки. На выезде из города останавливались на заправке: залить бак и купить кофе. Девочка наша попросила. Заодно и себе с Максом взяли.

Я раньше думал, что дядька мой пьет много кофе, но Аленка его превзошла. Настоящий кофеман. Сама она признается, что зависима, ей трудно себя ограничивать.

Короче, непросто ей придется… во время беременности.

Проезжая мимо кладбища, Аленка, прервав разговор, упирается лбом в стекло автомобиля, вглядываясь в могилки и думая о чем-то своем, личном.

— Попрощалась. С папой и мамой. Они здесь похоронены. Рядом.

— Хочешь, повернем и заедем к ним?

— Я была у них. Позавчера.

— Расскажи о своих родителях.

Аленка с теплотой в голосе делится воспоминаниями о родителях. Для отца она была маленькой принцессой, которую тот очень баловал. Он очень любил свою жену и дочь.

— Иногда мне казалось, что мама любила папу сильнее, чем меня, своего собственного ребенка. Когда он погиб, она так и не отважилась начать жизнь сначала, вскоре ушла за ним. Меня это поначалу обижало. Но потом я приняла это. Сейчас я восхищаюсь ее силой любви к своему мужчине.

— Алена, из-за чего погиб твой отец?

Аленка рассказала о бизнесе отца, причинах конфликта с его «деловыми партнерами». Вот только мне кажется очень интересным, как друг семьи, он же фиктивный муж Аленкиной матери, распорядился оставшимся имуществом после своего приятеля, достаточно крупного бизнесмена. Какого хера Аленка претендовала только на дом? Хитровыдуманный мудак этот Евгений. Наши безопасники пороют вокруг этого персонажа.

— Скучаешь по ним?

— Да. Но уже нет того острого ощущения отчаяния, когда только теряешь единственных близких. Лишь легкая грусть.

— Алена, мы теперь твои близкие, — уверенно заявляет Макс.

— Поддерживаю.

Аленка молчит, теряясь с ответом. Но знает, что это так. И сама считает так же.

В разговорах, прерываемых уютным молчанием, а также несколькими остановками на заправках, чтобы купить кофе, мы приезжаем в наш город.

Хотя мы с Максом сменяли друг друга за рулем, дорога всё равно вымотала. Сил хватило, чтобы раздеться и провалиться в сон, уткнувшись носом во вкусно пахнущую макушку Аленки. Дядька завалился спать с другой стороны, уложив ножку нашей девочки себе на бедро.

Пизд..ц, конечно, неожиданный опыт: спать втроем на одной кровати. Но так на душе спокойно и комфортно. По-семейному, бл...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

47

Мы не афишируем наши отношения втроем. Для всех я девушка Гордея. Он первым представил меня как свою девушку, тогда еще, в университете. Незачем кормить сплетников, которые как неотъемлемые представители фауны присутствуют в каждом коллективе. Как гласит народная мудрость: «Счастье любит тишину». Кто мы такие, чтобы с этим спорить.

Ну а дальше, после завершения учебы, будет видно.

Конечно, некоторые из нашего окружения знают истинное положение вещей.

Это наши друзья, которые вхожи в наш дом, и, конечно, Игорь Борисович. Трудно забыть выражение его лица, когда он застукал нас втроем в кабинете Максима.

Всегда невозмутимый ассистент моего мужчины, вернувшийся вечером в офис, чтобы забрать какие-то забытые им документы, увидев приоткрытую дверь в кабинет босса, решил зайти еще раз попрощаться. А там мы, стоящие в обнимку и жадно целующиеся. От увиденного у Игоря Борисовича пропал дар речи:

— Эээ. Мееее. Мммне позже, пожалуй, следует зайти.

Было ужасно стыдно. А Максу с Гором от этой реакции смешно. Стреглов - младший как-то подколол правую руку своего дядьки. Случился небольшой форс-мажор с контрагентом, там была какая-то совсем неожиданная ситуация, которую Гор прокомментировал:

— Охренеть, вот это поворот. Тут либо материться, либо блеять.

Игорь Борисович счёл тогда шутку уместной. Он вообще нормальный дядька. Максим позже поговорил с ним о нас — всё-таки он человек старой закалки и, уверена, был шокирован увиденным.

Потом Игорь Борисович уже никогда и ничем не показывал своего удивления, снова став невозмутимым ассистентом своего руководителя. Профессионал своего дела. За это его и ценит Стреглов - старший.

Кстати, о друзьях. Бывших и нынешних. Компания Гордея частично распалась. Есть ли в этом отчасти моя вина? Возможно. Матвей и Мила окончательно перебрались в другой город, где живет его мать. Семейные дела и семейный бизнес. С отцом в этом городе у него были натянутые отношения. Мот так и не смог принять его уход из семьи. В итоге отец поплатился тем, что остался без преемника. Родственники матери Мота предложили ему влиться в их бизнес, на что тот ответил согласием.

Мот и Мила иногда приезжают к нам в гости, когда бывают в нашем городе по делам или проездом. С кем Гордей остался в тесном контакте — так это Игнат. Он часто бывает у нас дома. Как и Ксюша.

Наше с ней общение переросло в тесную дружбу. Ксюша — бриллиант. Очень чистый и искренний человек. И утонченной красоты девушка, но без огранки. Надо всматриваться, чтобы увидеть эту красоту, потому что она ее старается всячески завуалировать. Хотя Игнату все же удалось рассмотреть. И теперь он всегда появляется у нас дома по разным причинам, когда Ксюша приезжает ко мне в гости.

Да, я часто зову ее к нам. В душе она очень одинока. Я знаю, о чем говорю. Я это чувствую, потому что прожила с этим щемящим чувством большую часть своей жизни, пока не встретила своих мужчин.

Мы с ней по-прежнему не лезем насильно друг другу в душу, рассказываем о себе столько, сколько сами хотим рассказать. Мне с этим стало проще, я как будто оттаяла, поэтому с Ксюшей я делюсь многим. В том числе и своими страхами.

Как-то я спросила у нее: была ли она шокирована тем фактом, что я живу сразу с двумя мужчинами? На что моя Ксю ответила:

— Алена, ты счастлива?

— Да. — Честно ответила я.

— Тогда почему меня должно шокировать это? Люди в поисках своего счастья тратят годы, а то и целые жизни. Но далеко не у всех получается познать это чувство. Поэтому я искренне рада за тебя. Но раз ты задаешь этот вопрос, возможно, тебя все же волнует мнение окружающих в этом вопросе?

— Да, наверное.

— Помнишь, как в романе Достоевского было сказано?

— Да, да. «Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье».

В этом вся Ксю. Мудрая, искренняя, преданная. Недаром говорят, что самые лучшие друзья — интроверты.

Кстати, про остальных из компании Гордея, которые не простили нам нашего счастья. Николь, оказывается, уже несколько лет сохла по моему мужчине. Но, по словам Гора, у них никогда ничего не было, и за круг френдзоны они не выходили. Она ждала, что, возможно, когда он повзрослеет и перебесится, то обратит на нее внимание. Но, к сожалению, этого не случилось.

После конфликта Гордея с Иваном Николь какое-то время встречалась с последним. Но их отношения были недолгими. Вскоре она сдала экстерном экзамены и укатила в Штаты.

Иван же сильно не грустил по этому поводу, меняя своих университетских подружек с завидной регулярностью. Иногда я ловила на себе его взгляды, полные показушного равнодушия. Но иногда в них все же проскальзывали злоба и... боль. Мне было очень тяжело оттого, что я стала причиной чьей-то боли. Хотя я никогда не давала ему поводов.

Сразу после той безумной поездки на малую родину Гор с Максимом перевезли меня к себе окончательно.

Практику мы успешно сдали. И вместе с Гором устроились на полставки в «Реголайн»: Гор к аналитикам, так как работа с данными и цифрами ему ближе, а я ассистентом к рекламистам.

Конечно, устроиться получилось благодаря связям. Я, на минуточку, сплю с генеральным директором данной компании. Но на работе, конечно, мне никто поблажек не дает. Недавно я узнала, что мой непосредственный руководитель, очень профессиональная, но строгая женщина, похвалила меня перед руководством компании как молодого, но очень талантливого специалиста. И предложила после окончания учебы забрать меня к себе в отдел на полную ставку.

Мне было очень приятно. Потому что я правда очень стараюсь. И мне безумно нравится то, чем я занимаюсь.

Позже вечером Максим от лица генерального директора выразил мне благодарность за хорошую работу. Широкими мазками языка доведя меня до оргазма. Гордей лежал рядом и пристально наблюдал, как я принимаю похвалу от высшего руководства.

После яркой разрядки Гордей притянул мое обмякшее тело к себе, покрывая лицо и шею влажными поцелуями. Его руки, крепко сжав мою талию, плавно опустили меня на твердый член.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В это же время Максим потянулся к тумбочке за смазкой. Выдавив на ладонь щедрую порцию, он размазал ее вокруг колечка моего ануса, растерев остатки по своему члену.

Слизывая капли пота, стекающие по моему позвоночнику, и прикусывая за лопатки, медленно начал протискиваться внутрь. Гордей замедлился, давая Максу полностью войти.

Момент входа для меня всегда сопровождается легкой болью, которая мгновение позже растворяется, переходя в разрывающее на части удовольствие.

Максим с Гордеем всегда помогают мне пережить этот секундный момент, лаская меня. Вот и сейчас Гор жадно покусывает бусинки моих сосков.

— Все, вошел. Полностью.

Шепчет своим невозможно красивым низким голосом Максим и начинает движение. Гор встраивается в темп, который задает Макс, разгоняясь.

Покалывания, собираясь на кончиках пальцев и выстраиваясь в единую цепочку, поднимаются по ногам вверх. Взрываюсь от оргазма. Цепочка рвется. Ее частицы разлетаются по моему телу, ударяя остатками тока. Сотрясаюсь от волн наслаждения. Кричу. Утягиваю за собой моих мужчин.

Чувствую, как они кончают, матерясь и мощно вздрагивая. Гордей успевает вытащить. Его член, зажатый между нами, пульсируя, стреляет спермой. Максим, кончая в меня, падает на мою спину и целует между лопаток.

— Аленушка, люблю тебя.

Я замираю. Это первое признание в своих чувствах от Максима.

Макс, как будто не замечая моего ступора, удерживая себя на руках, не торопится выходить, нежно водя губами по моей спине.

В отличие от него, Гор сразу чувствует это.

— Аленка. — Чувственно смеется он. — Чего застыла? Как будто ты не знаешь, что Макс тебя любит? И что я тебя люблю… Макс, бл…, скатывайся уже.

Макс выходит и падает рядом на спину, перетаскивая меня к себе. Кладет мою голову на свою грудь. Приподнимает за подбородок лицо, всматриваясь в глаза.

— Аленушка, малышка, люблю тебя.

Всхлипываю. Чувства переполняют.

— Девочка моя. — Макс стирает большим пальцем скатывающиеся по моему лицу слезы.

— Наша. Наша девочка. — Жалит укусом в плечо Гор, сразу же зализывая его.

С ними всегда так. Больно, сладко, всегда на грани. Но за чертой не пропасть и пустота, а твердая опора. С ними я чувствую себя не потерянной, а найденной. Нашедшей. Себя.

Совсем расклеившись, плачу у Макса на плече.

— И я вас люблю.

Тогда я еще не знала о причинах своей плаксивости.

Эпилог 1

Три года спустя.

Максим

Слегка постучавшись в приоткрытую дверь, скорее больше для привлечения внимания, Алена заглядывает в мой кабинет:

— Не отвлекаю?

— Нет, заходи.

Алена, плавно двигаясь, идет ко мне. Туфельки на каблуках. Строгое синее платье-футляр до середины икры. На самом деле нихера оно не строгое. Нет, крой платья предполагается таким, но на ней оно подчеркивает красивую пышную грудь, тонкую талию и аппетитные бедра с длинными ногами. Статуэтка. Роды лишь добавили ее формам женственности, округлив их.

Красивая. Чувственная. Мать моего ребенка. Моя жена.

— Ты уже освободилась?

— Да, мы закончили подбивать бюджеты по всем рекламным каналам. Паша за выходные включит эти слайды в презентацию по стратегии продвижения на второе полугодие. На следующей неделе будем готовы защищаться.

Еще и умная. Алена, получив диплом маркетолога, поступила на финансовый факультет. Совмещала учебу на заочном и декрет. Когда нашей Лисичке исполнился год, вышла на работу. Вернулась на должность ассистента. Сейчас она старший специалист в отделе продвижения. Я лишь наблюдаю со стороны, никак не вмешиваясь в ее карьеру. Она сама. Горжусь ей.

Зависнув на ней, любуюсь. Моя. Алена Стреглова. Жена. С удовольствием перекатываю это слово на языке.

Забеременела Алена еще в ту безумную ночь, когда мы вытащили ее из лап отчима.

Тест на отцовство показал, что ребенок мой. Я и не сомневался. Теперь я счастливый муж и отец. Прости, Гор, но здесь, как и в бизнесе, надо быть на шаг впереди. Хоть эта девочка и наша, но официально застолбил ее я. Хотя, признаться, наш формат отношений в постели мне охрененно зашел.

Мы ведем закрытую жизнь, оберегая свое счастье.

Ваньке я простил его поступок, списав на молодость. Щенок. Аленка не хотела конфликта, поэтому приняла его извинения.

А с Аленкиного отчима, старого мудака, я спросил по полной. Помогли старые связи. Захлебываясь от проверок и наездов на свой бизнес, неудачный образец друга погибшего отца моей женщины поджал хвост и сам вернул Алене утраченное наследство, отписав ей долю в своей компании и возместив сумму, вырученную им с продажи ее родительского дома.

— Максим, ты слышал, что я сказала?

— Прости, задумался. — С трудом отлипаю от созерцания ее фигуры и поднимаю глаза.

— Я спросила, можем ли мы сейчас заехать за тортом? Мне написали, что заказ уже готов.

— Да, конечно. Давай.

— Матвей написал, что завтра к обеду они будут у нас. Ксюша с Игнатом еще приедут. Отметим праздник в узком кругу.

— Что ты думаешь по поводу подарка, который просит Гор на свой День Рождения?

— Максим. — Подходит она ко мне вплотную, обнимает мою голову и целует в волосы. Развожу ноги и прижимаю ее к себе, держа за талию. — Ну как я могу вам… ему…отказать? К тому же это, наверное, хорошо, когда у детей будет маленькая разница в возрасте?

— Ты ему уже сказала о своем решении?

— Нет, завтра скажу. Я сняла номер в отеле. На ночь. Поедем туда после празднования. С няней я уже договорилась, она побудет с Алисой.

Бл..ть. Алена умеет удивлять. Демонстративно поправляю бугор в штанах, и этот жест вызывает румянец на щеках моей жены.

Знала бы ты, девочка, какую власть имеешь над нами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог 2

Гордей

Забрав чемодан, выхожу из здания аэропорта. Ищу глазами водителя.

Наша компания открыла филиалы еще в нескольких городах. Один из них начал свою работу совсем недавно, поэтому я ездил туда с целью аудита бизнес-процессов.

Хотел на машине, но Аленка категорически запретила мне ехать одному в другой регион. Путь и правда далекий. К тому же я бы не успел на свой День рождения. Согласился с ней. Вот такой я каблук. Счастливый.

Соскучился по Аленке жутко. И по Алиске. Дочке Макса. Он гад, конечно. Подсуетился вовремя и увел у меня невесту. Но Алиска ему отомстила за меня — не взяла ни одной черты Макса, вылитая мать. Обожаю ее. Люблю как родную. Помню, как руки дрожали, когда первый раз взял ее на руки. Из дрожащих рук Макса. Ха. Пизд…ц она тогда счастливыми нас сделала. И делает. Быстрее бы домой, к моей семье.

Подъезжая к дому, вижу машины Игната и Мота. Значит, все наши в сборе. Отпускаю водителя и захожу во двор.

Во дворе перед домом буйство красок — цветут ирисы, тюльпаны, нарциссы. Набухли бутоны пионов. Густой аромат благоухающей декоративной сирени. Аленка сама занимается садом. Ей нравится.

Не успеваю подняться по ступенькам, как из дома выбегает моя лисичка. Мне казалось, что дети сначала начинают ходить. Но наша сразу побежала. Ловлю ее, подкидываю вверх. Хохочет. Прижимаю к себе. Обхватив своими маленькими ладошками мои небритые щеки, улыбается мне, доченька моя.

— Ку-тя-ля!

— Я тоже, солнышко мое, по тебе скучал. — Мой голос хриплый от эмоций.

Ну вот как она так может. Я думал, сердце мое полностью утонуло в любви к Аленке, но Лиса туда же еще подливает. Да так, что каждый раз мои глаза на мокром месте.

Кладу подбородок на макушку Алиски и встречаюсь взглядом с Аленой. Улыбается мне. И моя лыба тянется в ответ.

— Привет, любимый.

Лиска ерзает в моих руках. Увидела, что из дома вышел Макс, вырывается из рук и бежит к нему.

Я подхожу к Аленке, прижимаю к себе и целую в сладкие, нетронутые помадой губы.

— Я тоже скучала. С Днем рождения, мой хороший.

— Спасибо, любимая. — Зависаем на мгновение, глядя друг другу в глаза.

— Гордей, больше бокала сегодня не пей.

— Ммм? — Непонимающе вздергиваю бровь. Туплю. Может, перелет сказывается?

— Вечером подарок свой строгать будешь, — смеется она.

Ааа, наконец доходит до меня.

— Аленка… — Прижимаюсь к ее лбу. Нет, я все-таки близок к тому, чтобы позорно разрыдаться.

Слава Богу, немного отвлекает подошедший Макс. Одной рукой держит Алиску, второй приобнимает меня.

— С Днем рождения, Гор.

— Спасибо.

— Как съездил?

— Нормально. В понедельник обсудим.

— Ну и отлично. Пойдем в дом. Все уже заждались.

— Дайте мне минуту. Сейчас подойду.

— Аленка о подарке рассказала? — улыбаясь, стебется Макс.

Киваю, кусая щеки изнутри.

— Пойдем, Макс, ребятам скажем, что Гор приехал. Я заодно мясо в духовке проверю.

Аленка, мазнув губами по моей щеке, подталкивает всех к дому, оставляя меня одного. Обернувшись, улыбается:

— Гор, мы тебя ждем.

Опираясь на деревянные перила террасы, достаю из пачки табачный стик и вставляю его в держатель. Закуриваю.

Все-таки родиться в мае совсем неплохо. Опять окидываю взглядом цветущий сад. Красота!

Птицы звонко наяривают, щебечут. Брачный сезон в самом разгаре.

Поднимаю глаза к ясному небу. Спасибо! Спасибо за все!

Делаю еще одну затяжку и перекладываю стик обратно в пачку.

Жизнь прекрасна!

Подхватываю чемодан и захожу домой. Сегодня я отпраздную свой лучший день рождения, а ночью подарю этому миру ещё одну жизнь — будущего Стреглова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От автора

Дорогие читатели!

Если вам понравилась история Алёнки, поставьте звёздочку и подпишитесь на автора.

Ваша поддержка невероятно вдохновляет на новые книги!

С любовью к Вам, Таяна Н.

Приглашаю Вас в свою новинку - "Предельная уязвимость"

Обратная сторона Стокгольмского синдрома — эффект Лимы. Момент, когда хищник, проникнувшись жертвой, теряет право на собственную неуязвимость...

Я вытащила незнакомца с того света. А в благодарность он попытался меня сломать.

Но опоздал: нельзя расколоть то, что уже давно перестало быть целым.

Вот только звери не выпускают добычу из пасти.

Он вернулся, чтобы силой навязать мне свою волю. Не учёл лишь одного: чем яростнее желание продавить границы, тем глубже затягивает воронка больной зависимости...

Предельная уязвимость наступает внезапно, меняя роли местами.

И вот уже монстр падает на колени перед той, которую пытался подчинить.

Только каким будет оно, моё последнее слово?

Ссылка на роман:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец