Дыши без меня (Как меня ебали)

Лёд

Сегодня я снова вижу у работы эту большую черную машину. Внутри меня всё застывает и обрушивается с диким грохотом в область живота, мгновенно закручивая внутренности болезненным спазмом.

Дверь автомобиля медленно открывается, выходит водитель – это ОН. Мужчина из прошлого, тот, о ком я стараюсь не вспоминать. Не разглядывая его, отвожу глаза в сторону и быстро иду мимо, будто эти «прятки» глазами могут укрыть меня от него.

— Привет, – доносится мне в спину.

Я делаю вид, что не услышала и захожу в здание. Прикладываю пропуск к турникету, минуту стою у лифта, не могу ждать, забегаю на лестницу и быстро преодолеваю два пролета. Коридор, мой кабинет. Точка. Я всё. Медленно сползаю на кресло.

Ощущаю себя в безопасности. Надолго ли? Он же не попытается зайти в здание? У нас всё строго – вход и выход только по пропускам. Но моё воображение уже рисует страшные сценарии. Я в красках представляю, как Руслан нейтрализует охранника своим мощным ударом, проходит через все турникеты и находит меня. А потом… Я не знаю, что дальше. Не хочу знать. Что ему надо от меня? Чего он хочет?

Я слышала, что он вернулся в город, но это было ещё полгода назад. Он никак себя не проявлял, и я не принимала его возвращение на свой счёт. Город большой, в случайность встречи я не верю. Значит он нашёл меня специально и приехал. Хорошо, что на работу, а не домой – и на этом спасибо. Но что мешает ему заявится ко мне домой? А там Юра, Сонечка.

В голове всё больше вопросов. Надо поговорить с ним, я должна набраться храбрости и пойти на прямой контакт. Внутри от этой мысли ледяной град, он так больно царапает моё бедное сердце, что я едва доживаю до обеда.

Как всегда, на обед мы идём с Ларисой в ближайшую столовую, внутри меня грохочет от мыслей: «он уехал или ждёт?», «мне надо как-то сказать Ларисе, что сегодня у меня дела, чтобы шла обедать одна», «что я скажу ему, если он ещё там?».

Мы выходим на крыльцо, я застываю. Машина Руслана стоит прямо напротив, окно приоткрыто, тихо играет музыка. Он сидит, молча глядя на меня. Лариса замедляется, поднимая вопросительный взгляд.

— Лара, я сегодня не пойду с тобой. У меня тут… дела...

Лариса настороженно берёт меня под локоть:

— Это к тебе что ли? Всё хорошо? Ты его знаешь?

— Да, не волнуйся. Всё хорошо.

Лара с сомнением отступает, взволнованно глядя на меня, потом на Руслана и всё-таки уходит. Я делаю пару шагов в сторону машины, Руслан выходит и останавливается в метре от меня.

— Привет, — говорю я наконец.

Тёмные глаза мужчины, когда-то - наверное, в прошлой жизни, так сильно любимые мной, улыбаются хитро и дерзко.

— Ну привет, Верочка. Не ожидала такой встречи?

— Нет.

Руслан делает несколько шагов ко мне и порывисто обнимает, я задыхаюсь и тону в этих объятиях. Слёзы, которые я уже давно должна была выплакать за годы разлуки, неожиданно накатывают и застывают в глазах. Одно неверное движение, и меня накроет истерика. Я чувствую её приближение, я душу её.

Боковым зрением вижу, что сцена нашей встречи привлекает внимание кучки курильщиков у крыльца моей работы. Не хватало ещё разговоров коллег за спиной.

— Давай отойдём куда-нибудь от посторонних глаз? – предлагаю я.

— Прокатимся?

Я ловлю флешбэк от этого его «прокатимся». Как тогда, когда всё только начиналось, и я, млея от его влюбленных взглядов, садилась в тачку, чтобы ехать туда, куда он отвезет и делать всё, что он захочет.

— Нет, в машину я не сяду. Пройдёмся.

— Боишься меня?

— А надо?

Молчит, вытягивает сигарету из пачки. Мы неспеша идём в сторону парка, тишина напрягает, она слышится как навязчивый гул.

— Откуда ты здесь? — спрашиваю я наконец, прокрутив в голове несколько вариантов возможных к озвучиванию вопросов и, выбрав самый безобидный.

— Ты имеешь ввиду зачем? Я приехал за тобой.

Мурашки совершают круг по моему телу и оседают где-то в районе грудной клетки. Мне становится по-настоящему страшно и больно от этих слов, от его спокойного взгляда.

— В смысле, «за мной»? Ты, видимо, не в себе.

Я пытаюсь переварить то, что он только что сказал, но не получается. Внутри всё дрожит, я молча смотрю Руслану в глаза. Мы зависаем на мгновение, а, может, уже прошло полчаса. Глаза пытаются отыскать знакомое в его лице: дерзкую полуулыбку, красивую линию бровей, родинку на виске. Всё в нём родное и до боли знакомое, но будто из прошлой жизни, частью которой я уже давно не являюсь. Он повзрослел, стал суровее, взгляд цепкий, опасный. Передо мной мужчина, которым он всегда хотел стать.

— Зря приехал, — говорю я, и уже собираюсь уйти, но Руслан удерживает мою руку.

— Ты не поняла. Я приехал за тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Этого не будет. Я замужем.

— Я знаю. Ты разведёшься.

— Нет.

— Ты разведешься, Верочка. Или станешь вдовой.

Руслан тянет меня за руку к себе и обнимает моё колотящееся тело, но я не чувствую ничего, меня будто унесло куда-то. Мозг не справляется с информацией, и просто отключается.

Омут

8 лет назад

Амирочка задерживается, я жду ее у школы. Не хочу идти одна, без неё мне некомфортно и невесело. Мы дружим с Амирой с пятого класса, даже на танцы вместе пошли, и вообще всё-всё делаем вместе.

Амира красивая – с чёрными длинными волосами, выразительными карими глазами и очень доброй улыбкой. Она умница и красавица, но мальчишки на неё только засматриваются, никто не решается подходить – у Амирки два старших брата, и воспитана она строго. Романов не предполагается, только замуж.

И я тоже как будто окутана этой защитой от нежелательного внимания, хоть и не восточная девушка, да и братьев у меня нет, мы с мамой вдвоём друг у друга. Мальчики в школе меня не интересуют, они как братишки нам уже. Да и не хочется мне спешить в эту взрослую жизнь, мне так кайфово: всё легко и весело.

— Верусик, привет! — выбегает из припаркованной неподалеку чёрной машины Амира, — заждалась меня?

— А ты чего сегодня на машине? — удивляюсь я. Мы обе живём недалеко от школы, и обычно ходим пешком вместе.

— Я сегодня у Руслана с утра в гостях была, ему квартиру родители купили, вот возил хвастаться.

— Ааа... — тяну я. Руслан всего на пару лет старше нас, а родители уже подарили ему машину на восемнадцатилетие, а теперь вот и квартиру. Обычно я не чувствую разницы между нашими семьями в плане финансов, это не бросается в глаза, но сейчас почему-то ощутила резкое такое несоответствие.

— Он нас сегодня заберёт после школы и отвезёт в «Грацию», а после танцев по домам развезёт. А то темнеет уже рано, родители против, чтобы я одна ходила.

— Неудобно как-то, — тушуюсь я, — у него и своих дел хватает, наверное.

— Ну я же его сестра! — делает круглые глаза Амирка, — и родители его попросили.

— Ну я-то ему не сестра…

— Ты мне как сестра! — обнимает меня за плечи Амира, — пойдём, а то на урок опоздаем!

После шестого урока мы с Мирчиком покупаем в буфете три пирожка и спешим к машине Руслана, до занятия ещё час, но я не взяла с собой форму для танцев.

— Рус, привет! Это Вера – подруга моя.

— Привет, Вера.

— Привет, — я опять смущаюсь, Руслан – совсем взрослый, такой спортивный и красивый, весь из себя. Он учился в спортивной школе, мы не пересекались раньше и мне немного неловко, чувствую себя неуместно в этой машине.

— Вера не взяла форму, я не предупредила, что теперь ты нас на танцы возишь. Надо заехать к ней домой.

Мне становится жутко неудобно, что напрягаю постороннего парня и я резко решаю не ехать:

— Да я сама домой схожу, встретимся в «Грации». Вы поезжайте!

— Верусик, ну ты что?! — Амирка корчит обиженную мордочку, — куда ты одна пойдешь? Уже темно! Руслану не сложно, времени полно. Мы отвезём!

— Мы отвезём, — эхом повторяет Руслан.

Его тон такой ровный и спокойный, но я чувствую за ним силу. Что-то заставляет меня сесть на заднее сидение рядом с подругой и больше не возражать.

Мы с Амирой показываем Руслану дорогу до моего дома, едим пирожки, запивая водой. Амира отдаёт ему пирог с вишней, он шутит, что сейчас уделаем его чистенькую машину слоёным тестом. Напряжение моё улетучивается.

Дома быстро собираю сумку для танцев и бегу вниз. На крыльце встречаю маму.

— Верочка, ты на тренировку? Поесть успела?

— Привет, мам! — целую в щеку, — мы с Мирчиком пирогов навернули. Нас это... брат её отвезёт на машине. — машу рукой в сторону черной BMW.

— О! Это хорошо, а то страшно вас в такую темноту одних отпускать. Ты скажи: в следующий раз - я вас провожу.

— Хорошо! Пока, мам, побегу.

Всю дорогу до студии, Амира с Русланом болтают о том, что надо докупить в его новую квартиру. Амире хочется привнести в неё уют: шторы, цветочки, посуда красивая. Руслан хмурится:

— Да я дома то и не ем. Зачем мне твои кружевные скатерти?

— А вдруг к тебе в гости кто-нибудь придёт?

— Моим пацанам вообще всё равно, пиццу можно есть руками.

— А если девушка?

— А девушке я найду, что показать, уж точно не тарелки! — хохочет Руслан.

Мы с Амиркой как-то обе притухаем, неловко становится от таких разговоров. К счастью, мы уже приехали к студии танца «Грация», и нам не придётся краснеть.

— Спасибо, — говорю тихо Руслану, — пока.

— Куда «пока»? — улыбается он, — я за вами приеду через полтора часа.

— Ааа. Ну, ладно тогда, — улыбаюсь я в ответ, и мы зависаем на секунду друг другу в глаза. Вот это омуты! Темные глаза Руслана такие обволакивающие, теплые, смелые. Мне становится неуютно от его взгляда, и я быстро отвожу свой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Грация

Сижу улыбаюсь, как дурак. Хорошая эта Вера девочка - скромная, милая. Приятно, что у сестры такая подруга.

Забавные они девчонки, только кажутся взрослыми, сами малышки ещё совсем. Конечно, выглядят то уже как девушки, красивые такие, длинноволосые, глазастенькие, очень юные. Вот как их одних отпускать?

И мне как-то сразу перестает быть влом возить их на эти танцульки. Отец попросил, я, конечно, согласился, но в восторге от этой новой обязанности не был. Я не водитель и не охранник. Раньше их мать Веры водила, иногда наша мама, потом они типа выросли и «сами с усами». А теперь перешли в старшую группу и занимаются поздно вечером. Осенью в восемь уже темно.

Ладно, мне несложно. Заеду пока в «Берлогу» с пацанами пообщаюсь. Наш клуб единоборств в десяти минутах езды. Только собираюсь отъезжать, звонит Амирка.

— Русик, ты уехал?

— Не успел.

— Я забыла в машине чешки, принеси их пожалуйста. Я уже переоделась. Второй зал на первом этаже.

— Лаадно… — Амирка, вот балда! Нахожу пакет на заднем сидении. Это что ли чешки? Заруливаю в зал, Амира сидит на полу, растирает ступни.

— Держи, дуреха! Голову свою не потеряй!

— Ну, Рус!

Поднимаю глаза и вижу Веру, танцует у зеркала в облегающем черном купальнике и короткой юбчонке. Длинные ноги выписывают на полу замысловатые узоры, я смотрю на бёдра. Какие бёдра… Грудь прижата купальником, но видно – есть, что прижимать. Волосы убраны наверх, открывая длинную шею и хрупкие ключицы. Вся такая тонкая, изящная – куколка. И бедрами туда-сюда, туда-сюда. Залипаю.

— Руслаан! – зовёт меня, видимо, не в первый раз сестра.

— Да?

— Спасибо, можешь идти. В 9:30 закончим.

— Ага. — киваю я. Куда ж теперь идти в таком приподнятом состоянии? Ладно, надо смываться, а то пялюсь тут как извращенец.

Бросаю прощальный взгляд на Веру, замечает меня в зеркале и замирает. Улыбаюсь ей, опускает глаза. Какая! Скромница.

Сажусь в машину. Вера. Верочка. Сколько ей лет, интересно? Как Амире, наверное – шестнадцать. Малышка.

Еду в «Берлогу» к моим братьям-«медведям». Тут у нас самбо, дзюдо, ММА. С недавних пор тренер и по совместительству мой брат Артур стал управляющим «Берлоги» – отец подсуетился. Артуру 25, он женился, скоро батей станет. Тренировать все группы не успевает, хочет мне передать младшую группу – «медвежат».

А вот и он, широкий стал, семейная жизнь расслабляет.

— Привет, Рус. Ты потренироваться или как?

— Привет! Амиру на танцы отвез, забирать через час. Может чего успею. Мои здесь?

— Вон на турниках тусуются.

Быстро переодеваюсь и иду к своим, «медведи» жмут мне руку и шумно обмениваются новостями. На турнике башкой вниз висит Паша, Нурик будто норматив сдает – подтягивается без остановки. Тимур молча жмёт руку, загруженный какой-то последнее время. Зависаем на турниках, сразу предупреждаю, что я сегодня не на долго, поеду за сестрой. Тимур сразу включается:

— А что за танцы? Куда ходит?

— В партнёры набиваешься? — ржёт Пашка.

— Они без партнеров танцуют, ещё не хватало, чтобы её козёл какой-нибудь лапал, — тут же реагирую я.

— Ну всё, восточный брат подъехал! — ржут парни, — до 18-ти её пасти будешь?

Не смеётся только Тимур.

— До замужества, — цежу я, — девочку отец мужу отдавать должен под защиту, а пока мужа на горизонте нет – братья проследят.

— Это правильно, — кивает Тимур и в глаза мне смотрит, сука, серьёзно так. Пару раз всего Амиру видел, когда успел залипнуть? И, вроде, знаю я его давно, и парень он чёткий, но про мою сестру так смотреть не надо! Маленькая она ещё.

— Пойдём, «потанцуем»! — зову его на татами.

Мы начинаем мягко кидать друг друга, беру Тима на болевой, терпит. Ну терпи, я ж не дурак – ломать не собираюсь. Я только границы обозначу, братская любовь – она такая. Ещё некоторое время спаррингуемся не жёстко, не в полную силу, но так, с чувством. Как бы говоря друг другу: «Я если что, и в репу дам за неё», «Да я и сам за неё башку любому проломлю». Мы не произносим ни слова, но всё это читается во взглядах, в хищных движениях тел, перекатах мышц.

После боя я ничего не говорю Тимуру, и он ни о чём меня не спрашивает. Жди, мой друг, пусть наша птичка подрастёт. А пока, живи.

Прощаюсь со всеми, пора ехать за девочками. И снова в голове «Вера. Верочка. Эти бёдра. Туда-сюда. Туда-сюда».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хочу смотреть

— Сначала отвезём Веру!

— Нет, давай я тебя отвезу, потом Веру. Мне от неё ближе домой ехать.

— Рус, так тебя мама просила зайти, — не сдаётся Амира.

— Ну ок, — соглашается Руслан.

Я вздыхаю с облегчением, не хочу оставаться с ним одна в машине. Я почему-то боюсь. Головой, конечно, понимаю, что ничего плохого он мне не сделает, дело не в этом.

В нём так много чисто мужской энергии, она сносит меня, смущает. Я не понимаю, как себя вести рядом с ним, я с таким типом парней не сталкивалась. И ещё, мне кажется, смотрит он на меня как-то так… заинтересованно что ли. Это приятно, он очень симпатичный и добрый. Но и отчего то страшно, будто я ещё не готова к такому внимаю, слишком оно взрослое.

Амирчик всю дорогу рассказывает мне про костюмы, которые для нас заказала её мама:

— Там пайетки золотые, ну куда???

— Перешить можно, — предлагаю я, — у мамы подруга в ателье работает, надо узнать.

— Узнай, пожалуйста, я в этом кошмаре на сцену не пойду!

Ловлю взгляды Руслана в зеркале заднего вида, смущаюсь, опускаю глаза, но они снова устремляются к зеркалу сами собой. Заставляю себя смотреть в окно, мои щеки горят, а руки становятся влажными. Амира вдруг замечает взгляд Руслана и с полной непосредственностью спрашивает:

— Руслан, ты чего как на Верочку смотришь?

— Хочу смотреть и смотрю.

Мы затихаем, Амира улыбается, косясь на меня. Ловлю взгляд Руслана, дерзкий, но тёплый. Не могу удержать мягкую улыбку, ещё больше розовею до корней волос.

Наконец пытка заканчивается, подъезжаем к моему дому.

— Спасибо, Руслан.

— Пожалуйста.

— Спокойной ночи, Верусик! — обнимает Амира.

— Спокойной ночи, Мирчик! До свидания.

— До свидания, Вера, — улыбается Руслан.

Как много чувств в мой груди, трепетно так - и радостно, и страшно. Эх, я же забыла сказать, что в четверг нас мама хочет проводить, ну ладно, завтра Амире в школе скажу.

Мама смотрит сериал, улыбается мне:

— Верочка, поставь чайник, чай попьем. Это, конечно, безобразие, что вам так поздно тренировку поставили. Смотри, какая уже темнотища! Хорошо, что брат Амирочки подвёз вас. Как зовут его? Артур?

— Нет, мам, Артур – старший брат, а это средний – Руслан.

— Да, точно. «Спасибо» ему скажу при встрече.

— Я уж сказала, мам.

— Ну беги, чаю хочется!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надёжные руки

Сегодня последние два урока отменили, и мы с Амирчиком идём ко мне делать уроки и дожидаться Руслана. Вечером он снова повезёт нас на танцы.

— Брат о тебе расспрашивал, влюбился с первого взгляда!

— Ну что ты придумываешь? — начинаю краснеть я.

— Верочка, он хороший, очень! Вы полюбите друг друга и поженитесь! И мы станем сёстрами!!! — верещит Амирка в восторге.

— Мирчик, ты меня смущаешь.

— Вот увидишь, скоро он твой телефон попросит и на свидание позовёт!

Я плаваю в этих приятных и тянущих душу мыслях до вечера, пока не приезжает Руслан. Мы с Амирой выбегаем к машине и застаём на улице маму, она разговаривает о чём-то с Русланом.

— Смотри, уже руки твоей просит! — пихает меня в бок Амира и тихонько смеётся.

Подходим ближе. Слышу мамину покаянную речь:

— …видишь, я работаю до вечера, но могу их провожать хотя бы один раз в неделю. Будем по очереди их водить, а то неудобно получается.

— Да всё нормально, Светлана Владимировна! Мне не сложно. Я же на машине, отвезу-привезу, присмотрю за ними.

— Спасибо тебе большое, Русланчик! Если что-то будет не получаться – звони, я подстрахую, мой номер теперь у тебя есть. Ой, девочки! Да что вы как подкрадываетесь?

— Привет, мам! Привет, Руслан!

— Здравствуйте, теть Свет! Братишка!

— Привет! — улыбается во все тридцать два.

— Дочь, вы поели?

Дружно киваем.

— Всё, передаю вас в надёжные руки.

Мама уходит в подъезд, мы забираемся в машину. Руслан стреляет глазами в зеркало заднего вида, пытаюсь уйти из-под огня, ложась Мирке на плечо – ухмыляется.

— Как дела, школьницы?

— Хорошо, только контроша будет на следующей неделе по физике... — стискивает зубы Амира.

— Да, есть такая печаль, — подхватываю я.

— А чего, у вас с физикой не очень? Могу вам репетитора подогнать, у меня друг есть – Паша, он в универе на физмате учится.

— Ну можно, — удивлённо ведёт бровями Амира.

— Только заниматься у нас дома будете, на всякий... — бросает Руслан, поглядывая поочерёдно на нас с Амиркой.

У «Грации» толпятся мальчишки, по четвергам бальники тренируются в соседнем зале. Парни и несколько девчонок курят, болтают. Мы с Амирой проходим между ними, повисает тишина, чувствую взгляды в спину. Антон – высокий парень, который не раз оказывал мне неуклюжие знаки внимания, ловит рукой прядь моих волос и пропускает между пальцев:

— Привет, Соколова! Когда пойдём гулять?

— Антон, привет. Не сегодня.

— «Не сегодня!» — передразнивает он.

— Антон…

— Тебя папка что ли не пускает? — косится на вышедшего из машины Руслана, тот стоит, сложив руки и смотрит на нас исподлобья.

— Это брат Амиры. Я пойду.

— Подумай, когда гулять со мной пойдёшь. А то я тебя с тренировки выкраду, — хохмит Антон. Я сбегаю, не хочу, чтобы Руслан наблюдал наши детские разборки. Неловко.

Почему так стыдно за эту сцену перед Русланом? Мы же не встречаемся, он просто брат подруги, «надёжные руки» и всё такое. А взгляды его... это так, несерьезно, правда?

Но отчего то неудобно перед ним. Стараясь не думать больше о Руслане, танцую, музыка такая чувственная, вкладываю в танец свои противоречивые ощущения, переживания. Тренер хвалит меня сегодня, обычно ей не хватает выразительности и эмоций. Теперь эмоций хоть по банкам разливай! Как не утонуть в них, в эмоциях этих… и в «руках надёжных».…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Планы

Сижу, жду моих красавиц. Нервно поглядываю на вход, опять эти перцы высыпали, курят без конца. И манерный паренёк, что Веру за кудряшки теребил, здесь. А предъявить ему нечего, она же не моя. Амирка сказала, нет у Верочки парня. А это кто тогда? Отшила его Вера? А он не понимает? Ревность диким зверем ворочается в груди. Хочется вцепиться гадёнышу в горло без выяснения обстоятельств.

Девчонок только пугать не хочется. Нет, тут по-другому надо. Тоньше.

Пора к Вере делать конкретные шаги, намёки тут некогда намёкивать. А то желающих к Вере моей причаститься, смотрю, хватает. Надо забирать девочку. И тогда уже разбираться с этими Антонами. Выхожу из машины, буду у крыльца ждать, чтобы не смотрели даже в её сторону. Парни делают ноги обратно в зал. Через пару минут мои куколки выходят.

— Пойдём — беру обеих за руки. Верочка смущается опять. Ручка у неё тонкая, нежная, так приятно держать её в своей ладони. Сажаю в машину.

— Руслан, ты к нам сегодня?

— Нет, у меня планы, Амира.

Планы у меня грандиозные! Главное действовать мягко, не торопясь, не хватало ещё спугнуть девочку. Высаживаю сестру у дома, шепчет что-то Вере, та краснеет.

— Ну пока, ребята! Не шалите!

— Я тебе! — шикаю на малявку, просекла уже. Что, так заметно по мне, да?

Сбегает.

— Вер, садись вперёд! Поболтаем.

— Хорошо. — пересаживается. Юбочка задирается, оголяя стройные ножки. Сжимаю руки в кулаки, не лапать! Сражается с ремнём безопасности, помогаю защелкнуть. Она сейчас так близко, пахнет чем-то свежим и лёгким, фруктовым. Глаза каре-зелёные, огромные, губки нежные. Такая вся аппетитная, сладкая. Сглатываю.

— Верочка, а ты очень домой спешишь? Может покатаемся?

— Ну можно, только недолго. А то мама беспокоится будет.

— А мы ей сейчас позвоним! — набираю номер.

Вера делает круглые глаза и не дыша смотрит на меня, прикольная такая.

— Светлана Владимировна, добрый вечер! Это Руслан Мамедов, брат Амиры. Я девочек забрал, всё хорошо. Мы немного прокатимся по городу – огоньки посмотрим, кофе попьём? — вопросительно смотрю на притихшую Веру.

— Здравствуй, Руслан. Ну хорошо. Только не допоздна, ладно? И позвони, как приедете, я выйду Веру у подъезда встретить.

— Да я её до квартиры провожу, не беспокойтесь.

— Ну хорошо. Давайте аккуратнее там.... на дорогах.

— Не переживайте, буду беречь! — завершаю вызов.

Вера ошарашено смотрит мне в глаза.

— Что мама сказала?

— Чтобы ты хорошо провела время и ни о чём не думала! Под мою ответственность.

— Мм….

— Погнали? — включаю музыку негромко, чтобы можно было разговаривать, выруливаю из двора.

— Куда поедем?

— Предлагаю на набережную, там красиво сейчас, всё в огнях. Потом забежим кофейку попить. Одобряешь?

— Одобряю.

— Ты чего такая напряженная? Боишься меня?

— А надо? — улыбается наконец.

— Тебе точно не надо! Я тебя не обижу. Ты мне сразу понравилась, Вер. — смотрю за её реакцией, опять смущается, и это даже хорошо. Это о ней многое мне говорит.

— Не буду больше…. бояться. Просто у меня нет особо опыта с парнями, — опускает глаза.

— Да я уж понял. И очень ценю, — говорю чуть тише. — Мы никуда не спешим. Погуляем, пообщаемся.

На светофоре тянусь к бардачку, чтобы взять зарядку для телефона, но на самом деле, чтобы дотронуться до неё. Касаюсь мизинцем колена. Ну невозможно сидеть вот так рядом и не прикасаться к ней.

Всё, идём гулять, а то сейчас искрить начну, как бенгальский огонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Счастье

Заправляю непослушные пряди за уши, ветер треплет волосы. На набережной всегда ветрено, но я не чувствую холода. Моя скованность постепенно отпускает, Руслан много рассказывает про свои увлечения: самбо, машины. Про спортивную школу, как круто было ездить на сборы, и петь под гитару у костра.

— А ты умеешь играть?

— Немного. Хочешь, сыграю тебе что-нибудь при случае? Будешь танцевать под гитару, а я смотреть на тебя. Ты очень красиво танцуешь, Вера.

— Спасибо. Я бы с удовольствием послушала.

— Я всё думаю, как так вышло, что мы раньше не пересеклись? Вы же с Амирой лучшие подружки, только и слышу от неё «Вера то», «Вера это».

— Ну ты же в другой школе учился, Амиру в школу водили родители или Артур.

— Да и на сборах я вечно. Хорошо, что сейчас встретились. Ещё года два назад я дурной совсем был.

— Почему дурной?

— Дерзкий, горячий. Дрался постоянно, затевал разборки. Девочек было много разных… а потом надоело. Да и брат голову на место поставил.

— Я рада, что сейчас ты такой… какой есть, — улыбаюсь ему. Руслан передо мной открытый, настоящий. Мне нравится, как легко нам вдвоём.

— Не идеал! — ухмыляется он, — но буду становиться лучше рядом с тобой.

Мы идём в небольшую пекарню. Беру чай, потому что от кофе я не усну. Хотя сегодня, я наверняка долго не смогу заснуть по другой причине, мысли скачут табунами.

— Пироженку?

— Нет, мне нельзя сладкое так поздно. Надо за весом следить, а то тренер заругает.

— Да ладно, ты же худышка! Я себе возьму, а ты у меня попробуешь. Шоколадное или корзиночку?

— Шоколадное.

И вот мы сидим друг напротив друга, Руслан кормит меня своей ложкой, а потом доедает пирожное. Мы смотрим друг другу в глаза. И всё ясно и просто сейчас.

Но время бежит и пора домой. Нельзя подрывать мамино доверие. Мне хочется, чтобы она доверяла мне, и Руслану тоже.

Руслан вбивает мой номер себе в телефон и делает дозвон. Сохраняю его номер. Мы делаем совместное фото и ставим на заставку контактов друг друга. Он приобнимает меня и держит так долго.

— Нам пора, наверное.

— Пора, — вздыхает.

Как и обещал, Руслан провожает меня до квартиры, передаёт маме. Мы долго прощаемся, обнимает меня снова. Уходит.

Мама выразительно смотрит в мои счастливые глаза, а я даже не пытаюсь скрыть улыбку.

— Ну, по глазам Руслана я ещё вечером всё поняла. А теперь и ты как лампочка.

— Мам, он хороший.

— Да знаю я, — отмахивается мама, — ты счастлива, ребёнок?

—

Да!

—

Радуйся, счастье надо ловить! Оно такое… — не договаривает. Гладит меня по волосам, прогоняет спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Репетитор

Всю ночь снятся её волосы, губы, глаза. Еле доживаю до утра, чтобы написать Вере.

Руслан: - Доброе утро, малышка! Соскучился по тебе.

Верочка: - Доброе утро, Руслан! Когда мы увидимся?)

Руслан: - Сегодня заберу вас с Амиркой после школы, отвезу к родителям. Там позанимаетесь физикой с другом моим, я говорил, он головастый!

Верочка: - О, круто! Буду ждать встречи.

Днём тренировки в «Берлоге», Артур гоняет нас с особым остервенением. Поругались с Эльмиркой, а отдуваться нам! Бегу третий круг, догоняет Пашка.

— Сегодня в 7 тогда у моих родаков, договорились?

— А чего не к себе то ведешь? — ухмыляется Пашка.

— Я её по физике прошу подтянуть. А не то, что ты там себе придумал.

— Подтянуть! Сам то, чего, уже не справляешься? — провоцирует, зараза.

—

Смирнов! Щас в репу…

—

Да шучу я! Прикольно наблюдать, как тебя колбасит!

— Нормально всё. Прошу, как друга. Там и Амира будет, ей тоже с физикой помочь надо. Ты же хорошо объясняешь, вон даже Нурик всё понял.

—

А чего сразу Нурик?! — возмущается Нурлан, обгоняя нас, — Это я типа, тупой?

— Нет, просто ты про спорт, а не про точные науки.

— Спорт – это тоже наука! — важничает Нур.

— О чём речь? — лавирует, между нами, Тимур.

—

Да вон, Русланчик мне учениц подогнал. Буду сегодня учить юных дев.

— Это кого?

— Верочку и Амирочку. Одна другой краше. Как бы не увлечься!

— Я тебе увлекусь! — выпаливаем мы с Тимуром одновременно. Переглядываемся.

—

А мы проследим, чтобы Павел Александрович себя прилично вёл! — выстреливает Нурик, — соберёмся все сегодня у твоих, кинчик какой-нибудь посмотрим, пока девушки занимаются?

— Хорошая идея! — косится на меня Тимур.

— Ну давайте, я не против. Родителей только предупрежу, что у них сегодня нашествие на дом намечается.

— Эх, обломали всю малину! — усмехается Пашка.

— А не надо на чужую малину облизываться! — играю ему бровями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Медведи и малина

У школы нас ждёт Руслан, мне так радостно его видеть, но я снова не знаю, как себя вести. Вечером наедине – это одно, а при Амире и одноклассниках, разбредающихся из школы по домам – совсем другое. Мирчик меня пытала весь день, чтобы я рассказала ей всё в подробностях. Она в восторге от того, что мы с её братом нравимся друг другу.

Подходим к машине, Руслан не даёт мне опомнится, сгребает в объятия. Держит долго, потом отстраняется и заглядывает в глаза:

— Привет.

— Привет, Руслан.

Берёт мою руку, кладёт себе на грудь, туда, где сердце, и накрывает своей ладонью. Я забываю моргать, не могу отвести взгляд от него.

— Привет, братишка! Может поедем уже? — весело окликает нас Амира, стоя у машины.

— Привет… — рассеяно, — да, поехали.

Дома у Амиры я бываю не часто, мы больше тусуемся у меня. Отец даже несколько раз отпускал Мирку к нам с мамой ночевать, когда узнал, что в нашем доме мужчин нет. Тётя Мадина радостно встречает нас, сразу ведёт к столу и беспощадно кормит, будто мы провели в голодном плену последнюю неделю. Она очень хорошая, добрая, Амиру и меня всегда поддерживает. Получила двойку – «учитель плохо объяснил», девчонки дразнят – «завидуют вам, мои красавицы!», тренер ругает – «вы там ради удовольствия, а не для того, чтобы худеть и ноги ломать!».

— Руслан, а где друзья твои?

— Скоро будут! За пиццей заехали.

— Какие друзья? — округляет глаза Амира.

— Пицца! — морщится тётя Мадина, — нормальной еды что ли нет?

— А вот и они! — сбегает Руслан открывать дверь.

В комнату заходят три молодых человека, здороваются. Руслан коротко представляет нас друг другу. Тимур - рослый парень, крепкий, как Руслан, сразу находит взглядом Амиру и застывает, будто больше не замечает никого.

Второй более поджарый и шустрый Нурлан обнимает маму Руслана, тётя Мадина усаживает его за стол и наполняет ему тарелку до краёв:

— Нурланчик, что ты так похудел?

— Сушился! — отвечает, жующий рулет с баклажаном, Нурлан.

— Ой, мучают детей! А это ещё что? — брезгливо принимает коробку с пиццей из рук третьего парня. — Пашенька, это - гадость! Это кушать не надо! Посмотри на Нурланчика! Вот как хорошо, мальчик кушает! А то сушка!

Мы с Амирой едва сдерживаем смех. Взрослые парни под чутким руководством Мадины Артуровны тут же становятся «мальчиками», покорно съедающими всё, что им предлагают. Нас с Амирой тетя Мадина просит помочь с чаем.

— Ну что, Амирочка, опять глазами тебя ест! А я говорила отцу, чтобы с Тимуром поговорил. Хочет ухаживать – пусть делает всё правильно!

— Мам, да он мне и пары слов не сказал! — краснеет Амирка.

— А тут и говорить нечего! Видно всё, аж искры летят. Слепой заметит!

— Ну мааам….

— Ну всё, несите чай!

Мы с Амирой разносим красивые чашки с чаем на блюдечках. Амира ставит чай перед Тимуром и Нурланом. Тимур благодарит, не отводя от неё глаз, Нурлан с шкодным видом:

— Амирочка, а сладенького нет?

— Сейчас принесу.

— У тебя же сушка! — толкает его кулаком в плечо Тимур.

— Так я же не себе! Всё для друзей! — с улыбкой разводит руками Нурлан.

Забавно! Аккуратно ставлю перед ребятами тарелки со сладостями и орешками, Руслан незаметно проводит рукой по моей спине, улыбаемся друг другу.

— Я уже и забыл, зачем мы собрались! Заниматься то пойдём? — призывает нас к порядку Паша.

— Занимайтесь здесь! — предлагает Руслан.

— Нет, вы девочек отвлекать будете! Им нужна тишина, чтобы сосредоточиться.

— Идите в кабинет. Отец всё равно в командировке, — направляет нас тётя Мадина.

Руслан подскакивает, провожает нас до двери. Оставляет её чуть приоткрытой:

— Паш, ты короче, аккуратней там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Очень

Мама убирает со стола. Нурик по-хозяйски лежит на диване с пультом, переключая каналы. Он жил у нас некоторое время, когда нам было по десять лет, его мама попала в больницу, отец был на вахте. Мама Мадина забрала его к нам, с тех пор он - «Нурланчик», а его мама и моя - лучшие подруги.

Тимур помогает маме собирать тарелки, она нехотя отмахивается, но не прогоняет. Хочет сказать ему что-то, но молчит, вижу вот-вот прорвёт. Я тоже хочу, но молчу. Пусть сам первый шаг делает, но он, наверное, ждёт нашего отца. Будет просить разрешения ухаживать за Амирой. Это ломает меня в какой-то мере, моя малявка выросла, поверить в это сложно. И я бы, наверное, упирался рогами, если бы не Вера. Она ровесница Амиры, и для меня самая любимая девочка. Если Тимур относится к Амире так же, как я к Вере, то я не буду вставать на его пути. Лучше уж он, чем кто-то другой. Здесь хотя бы будут у меня под присмотром. Одна компания всё-таки.

— Уже давно занимаются, может попить им отнести? — предлагает Тимур.

— Да полчаса всего! — стебёт его Нур.

— Отнеси, — соглашается мама, пряча улыбку.

— Я помогу! — перехватываю у Тимура один стакан. Дверь в кабинет всё ещё приоткрыта, девчонки сидят за столом друг напротив друга, склонились над тетрадками. Паша, сидя на диванчике разбирает им задачу: что-то про массу, сопротивление, давление.

— Водички? — спрашиваю у двери.

— А чего так долго то? — закатывает глаза Пашка.

Отдаю стакан Вере, касаюсь пальчиков. Тимур ставит воду перед Амирой.

— Спасибо, не хочу, — чеканит она, не поднимая головы.

— Оставлю здесь, вдруг захочешь.

Пашка выгоняет нас, ругается, что такими темпами мы тут до ночи просидим. А я бы и не возражал. Возвращаемся к Нурлану, он лёжа на диване, смотрит хоккей. Мама сидит рядом, гладит его по голове. Идиллия.

Через час Паша-репетитор отпускает девчонок. Парни начинают собираться по домам, Тимур на машине, развезёт пацанов. Мама с Амиркой провожают всех в коридоре. Нурлан обнимает маму, а потом зачем-то и Амиру тоже. Тимур дёргается как пёс на цепи от удара током. Беру Верочку за руку, уходим.

В машине играет музыка, Вера рядом, улыбчивая сегодня. Мне хорошо.

— Ну что, помог вам Паша разобраться с задачками?

— Да, он так понятно объясняет. Ему бы учителем быть!

— Он будет учёным! Даже со спортом завязал, занимается чисто для себя, на соревнования больше не ездит.

— А ты? Кем ты хочешь стать?

— Я хочу как брат, чемпионом стать, а потом тренером. Мы с Тимуром и Нурланом на заочке в универе учимся на спортивном менеджменте. А что на счет тебя?

— Не знаю пока.

— Время есть, решишь. Не так важно, кем ты будешь работать. Важно, чьей ты будешь женой, — подмигиваю Верочке. Смущается.

— Амира нравится Тимуру, да?

— Да.

— Она про него не говорит.

— А что говорить? Он пока ничего не сделал, чтобы она о нём думала и говорила.

— А Нурлан тоже к ней неравнодушен?

— Чего? Нет! Он же не камикадзе! Он братишка наш, не родной, но родной! Нет, он к Амире как брат относится.

— Уверен?

— Верочка, я уверен могу быть только в себе. А я к тебе неравнодушен. И хочу, чтобы ты понимала – это серьезно.

— Ты тоже мне очень нравишься.

— Очень?! — довольно улыбаюсь.

— Очень.

— Мама знает?

— Догадалась.

— Поговорю с ней. В гости позовёшь?

— Поздно уже.

— Не сегодня, как удобно будет.

— Позову.

По традиции провожаю до квартиры, Светлана Владимировна сканирует наши лица. Не выпускаю Верину руку, целую ее в пальчики, смотрю «тёще» в глаза. Прощаемся. Лечу, как на крыльях. «Очень! Я нравлюсь ей очень!».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Крылья

Я не знала, что так бывает, оказывается, можно быть настолько счастливой! Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о Руслане, всё во мне вибрирует от радостного предвкушения встречи, за спиной вырастают крылья.

Мама озабочена моим состоянием, то тревожится, то радуется вместе со мной, то нападает с расспросами:

— Вер, а родители Руслана знают о ваших отношениях? Они как к этому относятся? Нет, ты ничего не подумай, Мамедовы - семья современная, но есть традиции. Обычно они женятся на своих…

— Мам, нам жениться ещё рано!

— Я не хочу, чтобы тебе разбили сердце. Лучше это обговорить на берегу, чтобы не было потом неожиданностей.

— Мам, ну мы совсем недавно познакомились. Не могу же я сразу его такими вопросами заваливать. Руслан сказал, что его чувства ко мне серьезны и он хочет с тобой о чём-то поговорить. В гости хочет прийти к нам.

— Пусть приходит в любое время, дочь я же не против.

— Ты будто не рада за меня! — мне так обидно, что мама пытается замутнить моё счастье сомнениями и вопросами. Чувствую будто мне подрезают крылья, на которых я только научилась летать.

— Да рада я, рада! Просто переживаю.

— Мам не волнуйся, пожалуйста!

Мама уходит на работу, до школы ещё четыре часа. Я делаю уроки, слушаю музыку. Звонок от Амиры:

— Верочка, привет! Я к тебе забегу перед школой?

— Привет! Конечно, Мирчик.

Пока жду Амирку, приходит сообщение от Руслана.

Руслан: Доброе утро, принцесса! Хочу увидеть тебя сегодня.

Верочка: Приходи к нам в гости сегодня вечером, я поговорила с мамой.

Руслан: До вечера я не доживу. Мне надо срочно.

Верочка: Урок через час, Амира зайдёт ко мне перед школой. Приезжай.

Руслан: Я надеялся на встречу вдвоём.

Верочка: Амира позвонила мне первая.

Руслан: Приеду через 20 минут.

Амира прибегает взволнованная и немного нервная. Залпом выпивает стакан воды. Ходит кругами, заплетая свои длинные волосы в косу, и снова расплетает их.

— Амирка, ты меня пугаешь! Что случилось?

— Папа из командировки приехал. — выдыхает нервно.

— Так, иии??

— Тимур приходил к нему. Говорить. Обо мне говорить, Вер.

— В каком смысле?

— Он попросил у папы разрешения ухаживать за мной! Вот!

— Романтично!

— Ты не понимаешь! Я не хочу его ухаживаний! Он только пялится на меня всё время и молчит. Не нравится он мне. Страху нагоняет.

— Поговори с папой. Скажи ему, как есть.

— Папе некогда, он уехал по делам. Ничего не сказал даже, это мама мне по секрету передала. Вера, что за средневековье? Я в шоке!

— Тимур хотел всё правильно сделать, в духе традиций. Просто ты не оценила.

— Вообще нет.

— Мирка, что же ты не рассказывала про него?

— А что говорить?! Ой! Звонок…. Ты ждёшь кого-то?

— Ах, да! — бегу открывать дверь.

На пороге Руслан с букетом белых хризантем, улыбается, тянет меня к себе.

— Привет. Я соскучился! — шепчет на ушко.

— Привет. Какие красивые, спасибо! Осторожно, цветы!

— Они обнимаются с нами.

— Это мой первый букет! Я буду их беречь.

— Первый? Хочу тебя разбаловать. Не знал, какие ты любишь, выбрал самые нежные.

Выпускает из объятий. Веду Руслана за руку на кухню, уже и забыла, что там Амирочка ждёт в расстроенных чувствах. Пытаюсь по её глазам понять обсуждаем мы Тимура при Руслане или нет, решаю сама об этом речь не заводить.

Нахожу вазу на балконе, пыльная… цветы в нашем доме редкие гости. Теперь на столе красивый букет. Приятно до ужаса. Пьём чай с пастилой, болтаем.

Когда Амира выходит в туалет, Руслан тянется к моей руке, гладит пальчики, целует в ладонь. Всё внутри замирает, не дышу.

— Вечером приедешь?

— Приеду, тренировка до 7:30. Что привезти? Если куплю пирожные, будешь есть?

— Не искушай меня!

— Тебе всё можно.

— Тренер так не считает.

— Какой глупый тренер! Ты идеальная, что тут можно запрещать?

— Руслан….

— Тогда ягоды и орешки.

— Хорошо.

— Малышка, — гладит по щеке, — хочу украсть тебя. Чтобы только ты и я.

— Опасный!

— Неет, я из лучших побуждений.

Амира прокашливается: — Верочка, мы сейчас в школу опоздаем.

— Я отвезу.

У школы группка девчонок, перешёптываются, стреляют глазами в Руслана. Меня передёргивает от этих взглядов, улыбочек, шушуканья за спиной. Впервые в жизни я испытываю ревность. Мне хочется, чтобы все знали, Руслан – мой. Мой же? Или он ловит эти девичьи взгляды, наслаждается вниманием? Почему я вдруг стала так не уверена в себе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Амир, а у Руслана много девушек было?

— Не знаю, домой он никого не водил. А что?

— Да так…

Прокручиваю в голове что он мне там говорил: два года назад, до того, как он за голову взялся, много девчонок разных было у него? Боже! Зачем я об этом думаю вообще.

— Верусь, ты чего загналась? Я не знаю, что там было раньше, но таким, как сейчас, я своего брата ещё не видела. Ты не доверяешь ему?

— Я не знаю… Боюсь обжечься. Вдруг это всё игра или только приключение для него? Он старше, и привык к другим отношениям…. Сколько ещё он будет со мной за ручку ходить? Ему это надоест, и что тогда?

— Вер…

— И я не совсем ему подхожу.

— В смысле, не подходишь?

— Вы же только на своих женитесь…

— Вера! Артур женился на Эльмире, родители слова против не сказали. Это твои предубеждения, не наши!

— Прости. Это мама меня с утра «накачала». Я дура, да?

— Вер, тебе Руслан нравится?

— Да.

— И ты ему нравишься! И всё у вас хорошо, и идёт как идёт. Давай проблемы по мере поступления решать?

— А что, если, я влипну, а потом что-то всплывёт? Надо же на берегу….

— А ты ещё не влипла? — смотрит на меня с усмешкой. Кручу в руках пенал, что тут скажешь… да влипла я уже, влипла….

Визуализация образов Веры и Руслана

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Макаренко

— Активнее ребят, ещё по три раза всем отжаться! — сегодня я тренер у «медвежат», тут пацанята и девчули по 6-7 лет, забавные такие. Один мальчишка плачет:

— Хочу к мамееее!!

— Максим, ты сейчас ещё два отжимания сделаешь и пойдёшь к маме! Она там в раздевалке ждёт. Знаешь, как гордится тобой будет?! Я ей скажу, что ты – будущий чемпион! Плакал, но не сдался!

Вытирает сопли кулачком. Пыхтит дальше.

— А я буду чемпионом?

— А я??

— И я??

— Тише-тише! Все, кто будет упорно заниматься и трудиться, станут чемпионами! А сейчас каждому пятюня от меня и марш в раздевалку! — провожаю малышню к родителям.

Хвалю Макса перед его мамой, он светится как лампочка. Мама тоже довольная как слон, локон на палец накручивает, глазки строит, улыбается мне, про индивидуальные занятия намекает. Оуу… А вот этого не надо. Ещё недавно, может, и повёлся бы, но больше не интересно, мимо по всем фронтам. Плавно съезжаю с темы и ухожу в зал, впереди моя тренировка и полечу к Вере.

Парни подкалывают:

— Ну просто Макаренко! Любимец деточек и мамочек!

— А что, удобненько! И денюжка и приятненькое!

— Не, всё, у меня теперь в другом месте «приятненькое»!

— Так там уже всё? Раздают счастье ложками?

— Нур, завали! — тормозит его Пашка.

— А в табло? — меня несёт, ну что он приебался? — Это не обсуждаем!

— Прям всё? Потеряли пацана?

— Да отвалите от него….— вмешивается Тимур, — у Руса к Вере всё серьезно.

— Ой, Паш, смотри: Тимурчик очки зарабатывает. Думает, как к Амирочке подкатить и без подкатушек не остаться! — Нурлан ржёт как конь. Придурок.

Мы с Тимуром хмуро переглядываемся. Молча решаем, пусть живёт. Уходим отжиматься. Пашка тянет Нура в другую сторону, от греха.

Артур сегодня решает повоспитывать нас во все дыры. Сам выходит с каждым на ковёр, показывает всем по очереди, какое мы говно, то есть, как далеко нам ещё до идеала.

Последним зовёт на бой Тимура, жестко роняет его через бедро.

— Не, всё-таки оторвут Тимурке подкатушки — ухмыляется Нурлан, — не с того брата обработку начал. Ух ты ж…смотри, как ломает его!

Артур жестит, из-за Амирки что ли? Отец сказал, что Тим к нему пришёл, ухаживать хочет, жениться хочет. Туда-сюда, «люблю - не могу». Я даже проникся. А вот Артурчик, походу, не очень….

Брат удерживает Тимура в положении лёжа на спине. Тим пытается развернуться, используя силу ног и корпуса. В какой-то момент ему удаётся частично освободиться, но Артур тут же меняет тактику и применяет болевой приём на локоть. Он фиксирует руку противника, прижимает её к своему телу и начинает плавно, но уверенно проводить рычаг локтя. Через несколько секунд Тим стучит ладонью по ковру. Поднимаются, благодарят друг друга за бой, расходятся.

Тяжело дыша, Тимурчик падает рядом с нами.

— Ты как? — протягиваю другу бутылку с водой.

— Норм.

— А кто говорил, что будет легко, да? — ухмыляется Пашка.

— Нее, ну нафиг! Я женюсь только на круглой сироте! — выпаливает на серьёзных щах Нурлан. Сгибаемся от смеха, угораем.

После «Берлоги» заезжаю в магазин за дарами для моей принцессы и её мамы. Немного волнуюсь, хочу провести разговор так, чтобы Верина мама доверила мне дочь, не боялась, не сомневалась. Я сам себе удивляюсь, как быстро всё решил. Для меня это бесповоротная история. Вера – моя будущая жена. Конечно, сейчас рано пугать её предложением, но обозначить намерения надо, хотя бы перед старшими родственниками.

Вера открывает мне дверь, обожаю, когда она встречает меня. В коротком платье, с босыми ногами, волосами, собранными в хвост. Я жадно выхватываю детали, жру её глазами как ненормальный. Вручаю пакет с ягодами и фруктами, освободившейся рукой притягиваю к себе. Её талия такая узкая, кажется, я могу сломать её, если сожму сильнее. Поэтому я держу бережно, осторожно, будто в руках у меня не девушка, а хрустальная ваза.

— Привет, Верочка.

— Привет. Мама ждёт на кухне.

— Пойдём, это ей, — киваю на корзину с цветами в руке.

На кухне накрыт стол, меня явно собираются пытать едой. Мама Веры нервно улыбается, встаёт мне на встречу.

— Здравствуйте, Светлана Владимировна! — тяну ей цветы.

— Здравствуй, Руслан! Спасибо! Не надо было! — забавно смущается. — Мой руки, садитесь за стол. Верочка, проводи в ванную. Я пока пакет разберу.

Верочка отводит меня вглубь коридора, включает свет в небольшой ванной. На мгновение обнимаю её сзади и целую в шею. Ничего не могу с собой поделать. Когда она рядом, тело само реагирует. Мне стоит титанических усилий её отпустить. Она смущена, но улыбается. Её тело тоже тянется к моему, просто оно ещё слишком неопытно. Я кайфую от этого, будто обогнал всех на старте и точно получу свою желанную награду. Получу же, когда-нибудь?

Возвращаемся на кухню, меня вкусно кормят, мы говорим о моей учёбе, о занятиях самбо. Светлана Владимировна немного знает Артура, спрашивает про него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У брата скоро родится ребёнок, дядей стану.

— У вас пять лет разница?

— Шесть. Артуру – 25, мне скоро 19.

— Ах, как всё быстро. Вот и Верочка моя совсем взрослая становится, — едва сдерживая слёзы.

— Мам….

Перевожу взгляд с одной на другую - похожи, у Веры глаза только другие, в отца, наверное. От Амиры я знаю, что папу Вера никогда не видела, они то ли развелись с её матерью, то ли вовсе женаты не были. Живёт себе где-то и не знает, что у него такая замечательная дочь. Странные люди бывают.

— Руслан, вы поймите, я против вас ничего не имею. Это естественно, что молодые люди нравятся друг другу. Я только прошу вас не торопить события…. Вера ещё ребёнок.

— Мам!

Я мягко беру Веру за руку:

— Верочка, оставь нас, пожалуйста, ненадолго поговорить наедине со Светланой Владимировной.

— Руслан!

— Пожалуйста!

Вера нехотя уходит, губки надула, моя маленькая девочка. Но всё, что я должен сейчас сказать, при ней я сказать не смогу.

— Светлана Владимировна, вы же знаете, у меня сестра - Верина ровесница. Я согласен, они ещё очень юные. Но все-таки уже девушки. Вам, как матери, я обещаю, что с Верой буду себя вести так, как хочу, чтобы вёл себя с моей сестрой её будущий муж, — язык заплетается от волнения, надеюсь она меня понимает.

— Будущий муж….

— Это не просто увлечение. Я хочу женится на Вере в будущем, когда она поступит в институт, когда сама будет готова. А пока, я буду рядом, буду заботиться о ней, баловать, на руках носить. Я не собираюсь её ни к чему принуждать, торопить. Пусть всё будет так, как хочет она. Я всё сделаю!

— Руслан, вы так молоды. Ты говоришь очень правильные слова. Я вижу, ты влюблён.

— Влюблён.

— Но, если в твоём сердце что-то изменится…

— Не изменится!

— Руслан, в жизни бывает всякое…

— Я за свои слова отвечаю.

— Ну, хорошо, — примирительно, — а твои родители как к этому относятся?

— Родители уважают мой выбор.

— Проблем не будет?

— Не будет.

— Ладно. Я тебя услышала. Давай позовём Верочку.

И мы пьём чай с сухофруктами, Вера гладит меня по руке, кладёт голову на плечо. И я так счастлив сейчас, жизнь приготовила мне удивительный подарок.

Капли

Амирочка немного успокоилась и уже не такая загруженная из-за ситуации с Тимуром.

— Я сказала папе, что не хочу сейчас думать о мальчиках, мне надо сосредоточиться на учебе, — хитренько улыбается Амира, — он меня понял. Артур поддержал, поговорит с Тимуром.

— Вот видишь, а ты волновалась! Тебя окружают очень заботливые мужчины!

— Тебя теперь тоже! Как прошла встреча с мамой?

— Оо, мама обезоружена! Не знаю, что твой брат ей наплёл, но она им очарована, скоро «сыночком» начнёт назвать!

— Почему сразу наплёл? Просто произвёл правильное впечатление!

Да, мама у меня впечатлительная. Поплакала даже после того, как Руслан ушёл. Мне иногда очень обидно за маму, что у неё нет любящего мужчины рядом. Я понимаю, что эту жертву она принесла ради меня. Давно могла бы выйти замуж, но предпочла растить меня одна. Мне хотелось бы видеть маму счастливой, любимой.

— Вер, что по костюмам? Ты узнала у маминой подруги, можно переделать?

— Да, отнесла вчера, до конца недели перешьёт. К концерту успеет, сто процентов.

— Позовём Руслана на выступление?

— Ну не знаю. Можно, наверное. Предложу ему.

— Сегодня он повезёт нас на танцы, — напоминает Амира, — вот и предложи.

В школе девочки заводят разговор с Амирой про Руслана:

— Амир, у тебя такой брат симпатичный! У него девушка есть?

— Ой, девчонки. Девушка есть, любимая! Практически, невеста!

Я заливаюсь румянцем, ну что ты несёшь! Какая невеста??

— Жалко! — вздыхают одноклассницы.

Сижу, стараюсь не отсвечивать. Амирка тихо шепчет:

— Вер, смотри, как эффективно. Все сразу разбежались.

— С невестой ты перегнула, конечно.

— Верчик, вот увидишь, так всё и будет!

После школы нас забирает Руслан, встречает у машины, обнимает меня, целует в висок. Во мне всё тянется к нему, я не могу сопротивляться его нежностям.

— Привет, малышка.

— Привет.

— Я запланировал на сегодня похищение!

— Что? — распахиваю глаза.

— Украду тебя!

— Сегодня танцы!

— Я помню.

Краем глаза вижу, что девчонки у школы провожают нас взглядами, перешёптываются. Что я могу сделать? Теперь знают все. Пусть так.

Амирочка уже на заднем сидении в машине, открывает окно:

— Вер, садись вперед, у меня тут сумки.

И я сажусь. Руслан берёт мою руку, целует пальчики. Я забываю обо всём. Здесь и сейчас так хорошо. Мы с Амирой подпеваем радио и смеёмся сами над собой, Руслан делает музыку громче. За окном пролетают первые снежинки.

У «Грации» толпятся танцоры. Сегодня общий прогон. Сначала эстетическая гимнастика, потом мы – современная хореография, дальше хип-хоп. Бальные танцы в отдельном зале – у них свои отчётные концерты и соревнования, мы пересекаемся только между тренировками, и, ещё на сборах.

Замечаю на крыльце Антона, он смотрит прямо на меня. Подсознательно ощущаю некую угрозу, агрессивная волна идёт от Руслана и опаляет всё вокруг. Он выходит из машины, открывает нам с Амирой двери. Берёт в одну руку наши сумки, другой держит за руку меня.

— Спасибо, что привёз, — заглядываю ему в глаза, хочу успокоить и целую в уголок губ. На мгновение Руслан теряет ориентацию и смотрит на меня мутным взглядом, а потом прижимает к себе. Он провожает нас до раздевалок и уходит.

Через десять минут из коридора доносится шум, топот ног, возбуждённые голоса. Мы с Амирой, уже переодетые в форму, выглядываем с другими любопытствующими девчонками из раздевалки.

В коридоре на корточках сидит Антон, у него испачканы в крови нос и руки. Рядом суетятся девочки, его партнёрша Марьяна прибегает с пакетом льда и прикладывает к лицу Антохи. Я ловлю волну паники, вокруг шум, народ расспрашивает, что случилось. Антон встречается со мной взглядом и говорит громко, чтобы слышали все:

— Да упал я, упал! Скользко на крыльце… — встает, уходит в сторону туалетов.

Я смотрю на пол, где цепочкой падали и разбивались капли крови. В голове шумит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужская территория

Амира взахлёб рассказывает, что мальчику Антоше кто-то расквасил нос. Тот утверждает, что упал, но ему никто не верит. Верочка временами смотрит на меня пристально, молчит с многозначительным видом.

Подвозим Амиру к дому. На парковке перед подъездом стоят отец с Тимуром, в руках друга букет. Провожаю сестру к мужчинам. Вижу, как улыбка сползает с её лица, когда Тим отдаёт ей цветы. Жмём с отцом руки, недолго стою с ними и возвращаюсь к Вере.

— Там, кажется, Тимур? — задумчиво говорит она.

— Да.

— Он приехал к Амире? Всё-таки хочет ухаживать?

— Хочет, а что?

— Амире это не очень приятно.

— Он постарается изменить её отношение. Отец дал добро.

— А ты?

— Я тоже.

— А её мнение вас не интересует??

— Интересует, конечно. Замуж её насильно никто не собирается выдавать.

— Но, Тимур всё равно будет ухаживать?

— Будет. Я бы на его месте тоже не отступил.

— Как-то всё неправильно.

— Это «мужская территория», Верочка. Мужчина, если хочет чего-то, будет бороться, если он настоящий мужчина. Я знаю, что Тимур - хороший человек, он Амиру не обидит и не предаст. Она пока не может оценить его по достоинству, но в его силах это поменять. Так что, да, будет ухаживать.

— И даже не получит за это от тебя кулаком в лицо? — её губы вздрагивают.

— Ты про вашего пластичного дружочка?

— Я про Антона.

— Это другое.

— Тоже «мужская территория»?

— Тоже.

— А как-то по-другому нельзя было? — не смотрит мне в глаза. Беру её за подбородок и мягко поворачиваю к себе лицом:

— Когда можно решить конфликт словами, я решаю его словами. Если человек не понимает слов и начинает гнать, я решаю вопрос так, как считаю нужным.

— Ясно.

— Вера, — прижимаюсь к её лбу своим, — ты же понимаешь, что я тебя никому не отдам? Я ревнивый? Да.

Её дыхание сбивается, Верочка смотрит на меня широко раскрытыми глазами, нежные губы так близко, так сладко приоткрыты. Я касаюсь их своими, мягко, но требовательно, она подчиняется, впускает мой язык. Касаюсь её внутри, поцелуй становится глубже, с её губ срывается стон. Моя девочка. Целую её снова и снова, провожу рукой по бедру, поднимаюсь выше, торможу. От возбуждения я словно пьяный, хочется всего. Прямо сейчас. Но я держу себя за шкирку, я буду терпеливым.

Отстраняемся друг от друга, тяжело дышим. Беру её руку, переплетаю наши пальцы.

— Прокатимся? — голос хриплый, звериный. Но, зверь внутри меня уже усмирён, я умею переключаться и брать себя в руки.

— Давай, — проводит по губам пальцами, улыбается.

Я уже не помню, о чём мы спорили, просто мчу по городу под музыку, за окном темно, повсюду огни. Вера задумчивая, загадочная.

— У нас на танцах отчетный концерт в воскресенье. Ты придёшь на нас посмотреть?

— Я приду на тебя посмотреть.

— Если хорошо выступим, поедем на областной конкурс. На неделю – на Горе-море.

— Ты хочешь уехать от меня на целую неделю? — ухмыляюсь я. Мысль о том, что я не увижу её целую неделю выбивает почву из под ног. Но, ведь, я сам скоро уеду на сборы, и не на неделю, а на две. Как люди справляются с этим? Как можно держать её в руках, целовать, смотреть в эти глаза, а потом отпустить и не видеть неделю? Да я сдохну на второй день!

— Ты меня не хочешь отпускать? — удивлённо.

— Конечно, не хочу. Но отпущу, если тебе это важно.

— Это важно.

— Значит, буду к тебе приезжать. Неделю я не выдержу.

— Руслан, — улыбается, — ты такой…собственник.

— А ты чего ожидала?

Смеётся. Погода для прогулки так себе, едем в кино. Весь сеанс глажу её ручки, колени в кружевных колготочках, целую в щеки, губы, шею. Вера трепетная и нежная, отвечает мне нерешительно, но отвечает. Я плавлюсь от её тонких пальчиков, ласкающих мои скулы, готов мурчать, как кот.

Что мы там смотрели? Вообще не в курсе. Я горю живьем. Тело просит и кричит, но я торможу себя снова. Как это всё вывозить, не доходя до финала, я понятия не имею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Группа поддержки

Руслан везёт нас с Амирой на концерт, разглядывает по очереди и улыбается. Из дома мы вышли уже с причёсками и макияжем. Стрелки, накладные ресницы, легкие румяна и практически бесцветные губы. Волосы собраны в тугой пучок, из которого спускаются к плечам небольшие подвески с пёрышками. Мы должны быть похожи на птиц. Костюмы на вешалках болтаются в багажнике. Обе волнуемся. Каждый раз перед выходом на сцену охватывает мандраж, ничего не могу с собой поделать.

Во дворце культуры многолюдно и суетно, артисты бегают по фойе. Организаторы пытаются навести порядок, провожают часть танцоров за сцену, часть в раздевалки. До концерта сорок минут, зрителей пока нет, но наша группа поддержки уже на месте: Тимур, Паша и Нурлан.

— Здравствуйте, красавицы!

— Ну просто «вау»! — улыбается Паша, — как контрольную то написали, ученицы?

— У меня пятерка! — хвастается Амира, — у Веры четыре.

— Задача сложная досталась, — оправдываюсь я, — если бы не ты, трояк бы получила.

— Да ладно….

Руслан обнимает меня и целует в висок.

— Осторожно, макияж! — оттаскивает его Амира. — И вообще нам пора переодеваться и на прогон!

— Девочки! Ну наконец то! — наш тренер бежит с выпученными глазами, — где вас носит?!

— Бежим, Оля Иванна, мы зато с причёсками уже!

— Костюмы не помните! Молодые люди, подождите в фойе. Зрителей в зал пригласят за десять минут до начала.

— Удачи, девчонки! — кричат нам парни.

Несёмся в раздевалку. Остальные девочки уже здесь. Быстро переодеваемся. Таня, Ксюша и Алиса дорисовывают друг другу стрелки. Танюшка тянется через стол за косметичкой и рвет рукав по шву.

— Ёж твою медь!!! Я убью сегодня кого-нибудь! — рычит Оля Иванна и уносится искать нитку с иголкой.

Забегаем на сцену за пять минут до начала концерта, чтобы почувствовать пространство, оценить габариты, распределиться. Наша музыка запускается со второго раза, не успеваем прогнать весь танец от начала до конца.

Ждём за кулисами. От стресса сводит руки, а мне ими ещё делать «крылья, чтобы пальцы как пёрышки по струнам души». Понять не пытайтесь, это непереводимая игра слов с ОльИванниного.

Занавес, аплодисменты. Открывают концерт народники, девчонки лихо отстукивают красными туфельками. Пыль с пола поднимается страшная, мои сёстры-птицы начинают чихать. Пацаны с хип-хопа ржут над нами, Оля Иванна между истерикой и обмороком.

— Девочки, прекратите эту эпидемию! Ваш выход через один номер!

Скидываем кофты, остаёмся в телесного цвета купальниках с длинным рукавом и юбках, расшитых не золотыми, как было изначально, а нежно-бежевыми пайетками. Готовность: номер один.

— Ни пуха, ни пера! — напутствует Оля Иванна.

— К черту!

— Перекрестясь…

Выходим на сцену, зрительный зал как в тумане. Музыка включается с первого раза, слава всем богам! Наши тела «пробуждаются» и начинают перемещаться по сцене в хаотичном, на первый взгляд, порядке.

Амира делает плавный наклон с вытянутыми руками, остальные замирают. Ксюша падает вперёд, Таня мягко подхватывает её за руку. Мы с Алисой зеркалим их движения с разницей в четыре секунды. Амира опускается на пол, перекатывается и встаёт. Затем все одновременно выполняют волну телом от таза к плечам.

Наши руки - крылья, наши пальцы - перья, наши глаза ищут укрытие от грозы. Но вот дождь затихает, мы уже видим солнце. Движения становятся более плавными и сдержанными. Все пятеро встаём в линию, слегка повёрнуты в профиль, руки медленно поднимаются и опускаются в такт дыханию. Глубокий выдох и мягко опускаем головы. Свет медленно гаснет.

Зал оживает, аплодисменты. Наши парни повскакивали с мест, свистя и судорожно хлопая. Нурлан орёт во всё горло:

— Браво! Браво!

Руслан тянет нам с Амирой по букету роз, успевает поцеловать меня в щёку. Поклон, уходим за кулисы.

— Девочки – молодцы! — отпускает Олю Иванну. Обнимает каждую, надевает на нас кофты. — Теперь ждём решения жюри.

Места распределяют отдельно в каждой категории. Первое место в категории Хип-хоп забирают наши мальчики, второе девочка-сольница тоже из нашей «Грации». Два призовых места на категорию – это круто для клуба. Дальше награждают танцоров в стиле Контемпорари. Под предводительством Оли Иванны выходим на сцену. Объявляют третье место, второе – мимо. Первое место – коллектив студии «Грация». Мы все скачем и обнимаемся. Спонсоры конкурса вручают нам грамоты и надевают медали.

В рядах зрителей вакханалия, наша группа поддержки раскачивает зал, скандируя «Грация! Грация! Грация!».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуализация образа Амиры

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отмечать

— Какие вы красотки фантастические!!!

— Это было так круто!

Парни хвалят нас наперебой. Руслан не выпускает мою руку. Мы с Амирой уже в худи и джинсах, но всё ещё в «птичьем» макияже.

Амирочка вынимает шпильки из моего пучка, распускает волосы. Я помогаю ей сделать то же самое, черные волны волос ложатся ей на спину. Тимур смотрит на Амиру так пронзительно, будто ему и красиво, и больно одновременно. Есть что-такое в его отношении к моей подруге настолько настоящее и трепетное, что я перестаю тревожится на его счёт.

— А поехали ко мне отмечать вашу победу!

— Рус, отличная идея! — подхватывают парни.

— К тебе домой? — уточняю я.

— Ко мне. Все вместе, с Амирой. Хочешь, девчонок из вашей «стаи» с нами позовём?

— Хорошо.

Мы с Мирчиком предлагаем девочкам поехать в гости отмечать победу, Ксюша соглашается, Таня с Алисой вежливо отказываются. В это время парни уже заказывают пиццу и роллы. Тимур с парнями уезжают в магазин за фруктами и сладким.

Руслан везёт нас с девочками к себе домой. По дороге звоню маме, рассказываю о том, как выступили. Она поздравляет нас с победой, разрешает погулять сегодня от души. Руслан отпрашивает у тёти Мадины Амиру на вечер.

Квартира у Руслана по-спартански мужская: выдержана в спокойных тонах, без особого декора и уютных мелочей. Амира была права: тут не хватает цветочков, фотографий, мягких ковриков. Светлая просторная кухня-гостиная, спальня, гардеробная – всё такое новенькое, видно, что живут тут совсем недавно.

Пока девочки разбирают пакеты, привезённые Тимуром и командой, я мою фрукты и ягоды. Руслан обнимает меня сзади, кладёт подбородок на моё плечо.

— Малыш, тебе здесь нравится?

— Нравится, конечно. Только тарелок у тебя маловато!

— Исправим. — Целует меня в шею, — когда-нибудь мы будем жить здесь вместе. Ты наведёшь красоту, купим всю эту ерунду, без которой вам, девочкам, не прожить. А сейчас я готов есть из твоих рук, зачем мне тарелки?

— Тогда держи! — засовываю ему клубничку в рот.

Амира с Ксюшей раскладывают бумажные тарелки и стаканчики. Паша открывает пиццу, Нурлан с Тимуром таскают стулья к столу.

— За вас, девочки! Победительницы!! — чокаемся стаканчиками с соком.

— Урааа!!!

— Значит, теперь вы уедете на неделю? — грустно спрашивает Руслан.

— Это куда это? — брови Нурлана взлетают вверх.

— У нас впереди областной конкурс, — объясняет Амира, протягивая ему салфетку, — неделя на Горе-море. Четыре дня тренировок, потом три дня конкурсной программы.

— Так мы приедем за вас поболеть, — подмигивает Ксюше Паша, — мы теперь официально ваш фан-клуб!

— Точно, точно!!

— А эти, Хип-хопстеры тоже с вами поедут? — серьезно спрашивает Тимур.

— Поедут! — Амира, глядя ему в глаза.

Замечаю, как недовольно Тимур с Русланом переглядываются. Амирка!!! Ну что ты сама рубишь сук, на котором сидишь?? Видишь, какие у нас парни взрывоопасные! Пытаюсь сгладить ситуацию:

— Но программа у нас разная, и тренировки отдельно.

— А жить вы где будете?

— Это на территории дома отдыха, один корпус выделяют для танцоров.

— Ага, самый старый! — недовольно фыркает Ксюша, — у нас там сборы были в прошлом году.

— Ну там мальчики и девочки отдельно? — уточняет как бы невзначай Руслан.

— Ага, как же… — фыркает Ксю.

— Конечно, отдельно! — перебиваю я, — на разных этажах!

— Опять эти придурки в окна лазить будут! — смеётся Ксюша.

— Чего??? — взгляд Руслана сатанеет. Паша тихонько пинает Ксюшу по ноге.

— Не было такого! — выпаливает Амирка, — к нам с Верой не лазили!

— Да, к ним не лазили! — подтверждает Ксюша.

— Мы на верхнем этаже жили…— зачем-то говорю я.

— Я вас в башне запру обеих! — рычит Руслан.

— И дракона следить приставь! — подначивает Нурлан, — вон Тимур готов добровольцем!

Наши лица несмело расплываются в улыбках, напряжение спадает, разговор переходит в шутку. Ох уж эти, ребята, как на вулкане с ними.

— Предупреждать надо! — многозначительно ведёт бровями Ксюша.

— Да я сама ещё не привыкла! — шепчу ей.

А потом Нурлан приносит из спальни гитару, вручает Руслану:

— Сыграй, Рус!

— Играй, играй!

— Лааадно...

Руслан настраивает гитару, бьет пальцами по струнам и начинает наигрывать знакомый мотив. Открыв от изумления рот, слушаю, как красиво он поёт:

«Вчерашний вечер из подворотни, на всё согласен

Спасаться нечем, и я охотник, и я опасен» — подмигивает мне, тут же покрываюсь мурашками от его низкого тембра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«И очень скоро, ещё минута и доверяю

И мухоморы, конечно, круто, но тоже вряд ли...

До скорой встречи, до скорой встречи

Моя любовь к тебе навечно!» — смотрит мне в глаза, это так… завораживает. Просто оружие массового поражения какое-то!

Парни, а потом и девочки, начинают подпевать. Подхватываю тоже:

«До скорой встречи... До скорой встречи...

До скорой встречи, до скорой встречи

Моя любовь к тебе навечно!

До скорой встречи... До скорой встречи...»

Какой нереальный вечер! Я влюбляюсь в Руслана ещё больше, плыву куда-то как облачко, так кайфово!

Нурлан заводит:

«И снится нам не рокот космодрома

Не эта ледяная синева

А снится нам трава, трава у дома

Зелёная, зелёная трава»

Ксюша открывает текст песни на телефоне; обнимая её с двух сторон, мы с Амирой подпеваем:

«А мы летим орбитами, путями не избитыми

Прошит метеоритами простор

Оправдан риск и мужество, космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор

В какой-то дымке матовой, Земля в иллюминаторе

Вечерняя и ранняя заря

А сын грустит о матери, а сын грустит о матери

Ждёт сына мать, а сыновей Земля».

После мы пьём чай с «запрещёнкой», отработаем всё потом, а сегодня просто наслаждаемся, отмечаем. Болтаем, смеёмся. Убираем со стола. Руслан и Тимур развозят всех по домам.

День подошёл к концу, утренний клубок эмоций и переживаний переродился в ощущение абсолютного счастья. И всю ночь в моей голове: «И снится нам не ррррокот космодроооома…».

В тексте использованы слова песен группы Звери «До скорой встречи» и группы Земляне «Трава у дома».

Больной

— Верочка… я скучаю по тебе очень. Как ты там? — звоню малышке перед сном, чтобы хоть голос её услышать. Не успел проводить на автобус из-за занятий.

— Руслан, я тоже очень скучаю. На базе разместились, завтра тренировки начнутся. Всё хорошо. Амирочка тебе привет передаёт.

— И ей привет. Вер, там вокруг вас, наверное, парни уже хороводы водят?

— Не придумывай!

— Вера, я ревную очень…

— Я тебе повода не даю, — обиженно.

— Да знаю я. Верочка, я к тебе приеду в пятницу вечером.

— Но концерт только в субботу.

— Подольше вместе побудем.

— А ночевать ты где будешь?

— Мы с парнями уже два номера в основном корпусе забронили.

— Вы правда все приедете?

— Конечно. Тимурчик тут тоже страдает. Он Амирке пишет, а она не отвечает.

— Это её дело.

Слышу, как кричит малявка:

— И когда это ты успел променять сестру на друга? Предатель!

— Молчать, козявка, когда старшие разговаривают!

— Ребята, не начинайте! — пытается примирить нас Верочка.

— Вер, выйди куда-нибудь, чтобы мелкота нас не слышала.

— Хорошо.

— Принцесса, я хочу тебя целовать… мне так тяжко без тебя. Обнимать тебя хочу, запах твой вдыхать. Что ты сделала со мной, ведьма маленькая?!

— Руслан, мы не виделись сутки!

— Это очень долго. Я умираю!

— Дурачок!

— Какая ты бессердечная! Люди «болеют».

— Я люблю тебя.

Сердце делает кувырок в груди, кровь стучит по всем артериям.

— Вер, ты это правда сейчас сказала??

— Сказала.

— Верааа… Я теперь точно умру. Я в пятницу тебя разорву просто!

— Ты меня пугаешь!

— Не бойся! Я нежно.

Молчит, слышу только её дыхание. И я хочу почувствовать кожей это дыхание на моей шее, на моих губах. Как я жил раньше, не зная этой сладко-горькой пытки. Быть с ней рядом, и быть в разлуке. Сгорать в ожидании.

— Верочка, спокойно ночи. Спи и знай, что я тебя люблю.

— И ты спи, спокойной ночи.

Я валюсь на подушку, а сон не идёт и мне так одиноко в этой пустой квартире. Когда мы сможем здесь жить вместе? Через месяц и два дня Вере исполнится семнадцать. Может её мама разрешит нам пожить до свадьбы вместе? Я начинаю медленно сходить сума.

Я всё время сравниваю их с Амирой. Амире бы разрешили пожить с Тимуром до свадьбы? Да я первый бы ему челюсть сломал, чтобы вопросов таких идиотских не задавал. Но у Веры нет брата, и отца нет. Защитить её некому, значит я сам её защищать должен от себя самого. И, конечно, можно забить на это всё. Спать с ней, забрать её к себе, быть счастливым и непринципиальным. Но я-то принципиальный.

Если я так поступлю, то словно принижу её по сравнению с Амирой. С моей сестрой так нельзя, а с Верой, получается, можно. А мне не принизить её хочется, а на пьедестал поставить. Пусть наша история будет красивой.

Я засыпаю под утро. «Больной» и «искорёженный» своими мыслями и недосыпом еду на тренировку. Артур зовёт меня в свой кабинет.

— Рус, сборы через две недели. «Медвежат» в этот раз берём, ты за ними один присматривать и тренироваться не успеешь. Проси Тимура, чтобы помог тебе. Вдвоём справитесь.

— А ты чего не попросишь? На правах тренера.

— Рус, ты моё отношение знаешь.

— Чем он тебе так не угодил то?

— Амире шестнадцать.

— Да им с Верой через месяц обеим по семнадцать исполнится.

— Я о том и говорю. Девчонки совсем ещё.

— Значит ты и против Веры?

— Против Веры я ничего не имею. Она сама пусть решает. У них нравы другие может…

— Я её не тронул.

— И долго ты так сможешь?

— Сколько надо.

— А надо, Руслан, чтобы девочке восемнадцать исполнилось, минимум. Чтобы она ответ смогла дать, потому что осознаёт, что с ней происходит, а не потому, что ей голову задурили. Они в этом возрасте доверчивые, глупые, в сказки верят.

— Я жениться хочу. Я люблю Веру.

— Сегодня хочу – завтра не хочу. Вот женись, а потом люби!

— Артур, вот что мне делать, если я сейчас её встретил? А не когда ей восемнадцать исполнилось? Другому отдать? Как друг рядом быть? В сторону отойти? Мне ни один из этих вариантов не подходит.

— Может, и отойти.

— Не может…

Ухожу, не могу больше это слушать. Я не могу адекватно реагировать. Я её не трону до свадьбы, пусть девственницей замуж идёт. Внутри всё взрывается. Артур мне мои мысли озвучил, по сути. Тогда почему так бомбит? Я не прав?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ревизоры

У нас мастер-класс за мастер-классом. Хореография с модным танцором - призёром европейских турниров, пилатес, растяжка, ОФП. К вечеру полуживые сползаемся в общий холл на втором этаже. Там играет музыка, каждый принёс что-то из еды и не только. Пластиковые стаканчики взлетают в воздух, все болтают и смеются, очень шумно. Пытаясь перекричать гвалт, Кирилл – один из «хип-хопстеров», как окрестил их Тимур, спрашивает нас с Амирой, что мы будем пить.

— Воду! — показываем на бутылки, что принесли с собой.

— Скукота! — хмурится Кирилл, — может чего покрепче?

— Нет, спасибо, — кручу головой в поисках места, чтобы присесть. Ноги дрожат от усталости.

— Садитесь! — три парнишки встают с диванчика. Мы и ещё две девочки плюхаемся на мягкие подушки.

— Я сейчас умру, — блаженно улыбается Амира.

— И я. Завтра реанимационная бригада приедет, оживлять нас будут.

— Вот бы Тимур не приехал.

— Амирка, ты бы ответила ему на сообщения ради приличия, он, может и не поехал бы. А теперь всё…поздно.

— Что он привязался ко мне? Я же всем видом показываю: мне это не надо!

— Ой, Амирчик! Мне его даже немного жалко, так смотрит на тебя…

— Как собака побитая! — подхватывает Ксюша.

— А давайте ему другую невесту найдём! — озаряет Амирку гениальная мысль.

— Ага, плакаты по коридорам развесим. «Пристраиваем щенка: 100 кг, темненький, с грустными глазами» — выдаёт Ксю. Мы сгибаемся от смеха, прессики отзываются болью.

Девчонки и парни вокруг ловят наше настроение, расспрашивают кого мы так ждём. Ксюша за всех отвечает, что к нам едут четыре ревизора проверять «облико морале» нашего притона. Всем парням прятаться на выходные, чтобы носу никто на третий этаж ни казал!

Не смотря на смех, настольные игры и музыку, в этой весёлой компании мне отчего то грустно. Я скучаю по Руслану, всё то, чего я смущалась и не понимала: его объятия, поцелуи, взгляды; всё это стало таким важным для меня и естественным. Жить без этих проявлений любви я больше не хочу.

Я сказала, что люблю. Призналась первая и по телефону. Какой кошмар! Как завтра в глаза ему смотреть?! Но его «болею» не оставило мне выбора, а я тоже «болею», может. Молчать больше не хочу, играть в эти игры я никогда не умела. Мама говорит, если любишь – надо говорить человеку. И я готова повторить ему это в лицо тысячу раз. Люблю.

Через час Оля Иванна разгоняет нас по комнатам, отбирает у парней бутылки с горячительным, а у девочек сладкое.

— Таня, это же углеводы! — пучит глаза Оля Иванна потрясая в воздухе пончиком.

— Это вкусно.

— Таня! Ты как птичка есть должна, чтобы как птица танцевать! — не унимается Оля Иванна. Таня закрывает рукой лицо, чтобы не расхохотаться.

— Ну давайте ей покрошим этот пончик? — с улыбкой предлагает Кирилл, — пусть клюёт, как птичка.

— Я тебя сейчас клюну! В глаз! — игриво толкает его Танюшка.

Разбредаемся по комнатам, мы с Амирой, Таней и Ксюшей живём в одной. Кирилл заруливает к нам, улыбается Тане:

— Можно я у вас чуть-чуть посижу?

— Нельзя! — перехватывает инициативу Ксюша, — у нас тут строгое положение! Никаких мужчин на расстоянии пушечного выстрела.

— Чего как жёстко то?

— Корнеев, хочешь, чтобы тебе нос сломали? — играет бровями Ксю.

— Понял, — Кирюха поднимает руки в примирительном жесте.

Ксюша закрывает за Корнеевым дверь и загадочно смотрит на Таню:

— По твою душу…

— Да ну?

— А я тоже заметила, как Кирилл Танечку сканирует! — довольно улыбается Амира.

Мы обсуждаем Кирилла вдоль и поперёк до самого отбоя. Танюша, смущаясь и краснея, признаётся, что он ей нравится. Так тепло на душе, когда у людей всё взаимно происходит. Амира с грустью смотрит в окно. Ждёт чего-то.

Утром кросс, после обеда тренировка, прогоняем наш танец снова и снова. Репетируем до ужина, потом свободное время. Весь день я поглядываю на часы, каждую свободную минуту - в переписке с Русланом.

После ужина выходим на улицу, мальчики приехали. Бегу навстречу Руслану, не чуя под собой земли. Он перехватывает меня в полёте и кружит, обнимаемся, мягко целует меня в губы. Я задыхаюсь от щенячьего восторга, снова быть в его руках – это так прекрасно.

— Привет, малышка моя.

— Привет, я так скучала.

— О, привет, девчата! — раскидывает руки Нурлан, сгребая в объятия Ксюшу с Амирой. Тимур молча берёт Амиру за руку, высвобождая из хватки Нурлана. Отводит её в сторону и что-то негромко говорит. Амира смотрит на Тима спокойным взглядом. Тимур же весь словно наэлектризован, но сдерживает энергию, что его охватила.

— Паша приобнимает Ксюшу, здоровается с Таней и Алисой, застывшими в нерешительности на крыльце.

Ребята выгружают рюкзаки, чтобы перетаскать их в свой номер. На входе в центральный корпус нас ловит Оля Иванна:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Куууда?!

— Оля Иванна, к нам друзья приехали, — нерешительно выдаю я.

— С друзьями на нейтральной территории встречайтесь. Чтобы в чужой корпус не ходили, и в свою комнату не водить!

Строго обводит парней взглядом:

— Друзья, значит… Мои подопечные – несовершеннолетние, я за них головой отвечаю. Все понимают, что на территории базы я не потерплю вольного поведения? Алкоголь и сигареты под запретом. Девочек на глупости всякие не подговаривать! У них режим! Можете посидеть тихонько в общем холле нашего корпуса, по комнатам не бродить!

— Да мы сами спортсмены! — прячет за спиной сигарету Паша, — всё понимаем, режим – значит режим!

— Никаких глупостей! — чеканит Нурлан, — честное пионерское!

— Ну идите, пионеры! — вздыхает Оля Иванна, — Мамедова, Соколова, Полякова, быстро за мной!

— Куда?

— В корпус! На улице холодно, а вы без шапок!

— Оля Иванна! — стонем мы.

— Подождёте своих друзей в корпусе.

Расходимся с ребятами в разные стороны. Всю дорогу до танцевального корпуса Оля Иванна отчитывает нас, что парней на базу притащили, что они явно старше и вообще «вы сюда за кубком приехали или потусить?».

И хочется возразить, что одно другому не мешает, но Олю Иванну несёт и она превращается в мамОлю – свирепую и воинственную, но справедливую. И спорить с ней не хочет никто, даже Ксюха, всегда готовая к бою, молчит. Понимает, одно неверное движение, и мальчики наши полетят отсюда быстрее собственного визга.

МамОля

Находим девочек на втором этаже старенького корпуса базы, жаль нельзя пригласить их в наш корпус, там всё намного цивильнее. Но девчонки, как и мы, привыкли жить на сборах там, где придётся, никто не жалуется на дискомфорт.

Атмосфера у них тут расслабленная: умотанные после тренировки мальчишки и девчонки сидят в общем холле на диванчиках. Кто-то играет в настолки, кто-то тупит в телефоне, некоторые болтают и смеются.

Напрягаюсь, когда вижу двух парней рядом с нашими девочками, но тут же сканирую, что один из них наглаживает руку Вериной подруги – Тани, кажется. А второй сидит чисто так, для компании, болтает с Ксюшей. Она у них самая боевая и смелая. Верочка плетёт Амире косу, Амирка грызёт яблоко.

— А вот и мы! Скучали?

Жмём с парнями друг другу руки, Паша подходит к Ксюше:

— Присоединимся к вашей компании?

— Конечно, хватайте стулья! — командует Ксюша.

— Как вы устроились? — спрашивает Вера.

— Отлично! Даже на ужин успели! — хвастается Нурлан.

— Что у вас там, шведский стол? — Амирка с тоской в голосе.

— Ага! Наелись и за себя, и за вас! — довольный Нурлан теребит Амиру за щечку. Тимур весь каменеет. Не просекает, что Нурик как брат Амире, ревновать к нему, всё равно, что ко мне. Я говорил, но он не понимает. Надо Нуру сказать, чтобы не драконил друга, а то у Тима уже пар из ушей скоро повалит.

— Вот, мы вам привезли. — Тимур отдаёт Амире пакет в руки. Там фрукты, орешки, протеиновые батончики, а ещё её любимые пирожные.

— Спасибо! — девчонки с детским восторгом разбирают вкусняшки. Амира выдаёт слабую улыбку. Тимур придвигает стул к ней поближе, но на место между ним и Амирой садится другая девчонка.

— Привет, я-Алиса! Мы виделись, но не знакомы, — говорит она, глядя Тимуру в глаза.

— Тимур, — мой друг немногословен.

Девчонка вовсю строит Тиму глазки, он не реагирует. Амира перебирается поближе к Нурлану, о чём-то болтают. Верочка с Таней ушли мыть фрукты в комнату.

Я ловлю Веру, идущую обратно по коридору, и усаживаю к себе на колени.

— У меня руки сырые! — пытается выбраться из моих крепких объятий.

— Высушим! — вытираю своей толстовкой.

— Что ты творишь?

— Не отпущу тебя никуда! Я соскучился и изголодался, — шепчу ей на ушко.

— Руслан…

— Тут есть где вдвоём побыть?

— В комнату нельзя. Можно погулять немного.

— Пойдём?

— Сейчас оденусь.

— Куда это вы? — переполошились вдруг девчонки.

— Сходим погулять.

— Мы с вами! — все бегут одеваться. Вот и побыли вдвоём…

Всей толпой гуляем по территории базы, держу Веру за руку, она веселая, светится. Наши компашки хорошо слились, Хип-Хоперы оказались нормальными пацанами. Кирюха вьётся вокруг Тани, Егор просто тусит с нами, пацаны дурачатся. Нур лепит снежок, бросает в Амирку. Тимур тут же отвечает Нурланчику серией бросков, завязывается шуточная битва. Мы всей ордой устраиваем бой снежками; когда войнушка набирает обороты, девчонки, вереща, разбегаются в разные стороны и прячутся за деревьями.

Из танцевального корпуса на нас несётся их тренер в наскоро наброшенном поверх пижамы пуховике. Её лицо отливает сине-зелёным в свете фонарей, при приближении понимаю, что это косметическая маска.

— Девочки!!! Что я сказала?? Тихо! Тихо посидите в холле! Что вы орёте на всю базу! Люди сюда отдыхать приехали.

— Ой, ёёё… — охает Кирилл.

— Корнеев, Малкин! И вы здесь!

— А мы ничего такого не делаем, просто вышли свежим воздухом подышать!

— Кирилл! Это сигареты?? — тычет пальцем в его оттопыренный карман куртки.

— Ну что вы…

— Это мои! — выстреливает Нурлан, — попросил поносить. У меня карманов нет.

— Амира, что в термосе? — лезут на лоб глаза Оли как-там её.

— Чай.

— Дай сюда, — принюхивается, как овчарка на таможне, — чай! Пахнет травами.

— А вы попейте, Оля Иванна. Он успокаивающий, вам надо, — уговаривает Амира.

— Да? — удивлённо поднимает брови тренер.

— И сладенькое к чаю! — вынимает Нурлан из куртки протеиновый батончик.

— У тебя же карманов нет! — шипит Оля Иванна, но батончик принимает. Идём все вместе, молчим. Оля Иванна есть батончик, запивая чаем. Успокоилась.

Проходящая мимо парочка отдыхающих косится на Олю Иванну, видок у неё интригующий. Зеленое месиво на лице Оли Иванны начинает трескаться и местами осыпаться. Амира заботливо снимает с лица женщины это недоразумение, просто отдирает, как вторую кожу. Пацаны морщатся, к горлу подступает тошнота. Вот этого всего лучше не видеть, конечно, мужчинам даже с крепкой психикой. Девочки невозмутимо идут за вожаком своей стаи, Оля Иванна говорит им, чтобы через пятнадцать минут были в кроватях. Смотрит на нас выразительно, возвращает Амире термос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И чтобы ни звука! — грозит нам пальцем на прощание. Уходит в корпус.

— Это что было? — не выдерживает первым Тимур.

— Это мамОля, остановленная на скаку превентивными методами! — улыбается Ксюша, — считайте, нам крупно повезло!

— Строгая, да? — уточняет Паша.

— Она хорошая…— подаёт голос Верочка.

— Защищает нас просто.

— От кого вас защищать то? — удивляется Кирилл, — мы сами можем, если надо.

— Да от всех! Она за нас порвёт кого угодно! Помнишь, как в прошлом году чуть полбазы не разнесла из-за спонсоров? — наперебой тараторят девчонки.

— Да, помню… — говорит Егор, — орала как сумасшедшая, с конкурса вас увезла.

— Она не сумасшедшая! — огорчённо Амира.

— Там спонсоры нас пообщаться приглашали…— уклончиво говорит Таня.

— В смысле? — столбенеем мы с пацанами.

— Денег предлагали и призовое место. — Алиса отводит глаза.

— Офигеть…

— МамОля узнала, разругалась с организаторами, увезла нас.

— А спонсоры чего?

— Отстранили их.

Смотрю Амире в глаза: — Ты почему не рассказывала?

— Боялась, что родители больше на танцы не отпустят, — смотрит на меня с опаской.

— Правильно боялась! — в груди у меня разрастается что-то жгучее и тяжёлое. Вот уроды! И тут же начинаю на МамОлю по новому смотреть.

— Руслан, пожалуйста, не рассказывай родителям! — жалостливо смотрит Амирка, — ничего же не случилось.

Вера крепче сжимает мою руку. Смотрит с мольбой.

— Родителям не скажу. Но если что-то такое будет, сразу мне говори!

— Хорошо.

Все немного в шоке от услышанного, чую в воздухе напряжение, исходящее от моих «братьев-медведей». Провожаем девочек до корпуса. Жмём руки Кириллу с Егором.

Сиять

Сегодня первый день конкурсной программы, турнир проходит в три этапа. Постепенно участники будут отсеиваться, и к третьему заключительному дню придут самые лучшие. Оля Иванна на дзене, видимо, все-таки хлебнула успокоительных. Даёт нам отдохнуть утром, после обеда перед началом соревнований прогоняем танец.

Между репетициями забегает Руслан, нежничаем, затаскивает меня в костюмерную, целует в шею:

— Наконец, я тебя поймал!

— Тише…

— Скажи мне сейчас! — прижимает к себе так сильно, что я едва дышу.

— Что сказать?

— Верочка, не дразни меня. Скажи то, что по телефону сказала!

— Потом.

— Нет никакого потом, — целует меня в губы с тихой яростью, перед глазами всё плывёт. Чувствую, как мои губы горят и сминаются под губами Руслана, подхватывает меня под бедра и усаживает на стол. Сам встаёт между моих ног, продолжает целовать и гладить.

— Люблю, — выдыхаю я, — люблю, люблю тебя.

— Девочка моя. Я тебя люблю.

Оля Иванна плавно лебёдушкой вплывает в костюмерную, заметив нас, застывает, сначала каменеет её лицо, потом и всё тело. Минуту стоит, как изваяние, потом отмирает и шипя, словно гусь, выгоняет Руслана:

— Молодой человек, это что такое? Уберите руки от Соколовой! Здесь нельзя находится посторонним!

— А я не посторонний!

— Брысь отсюда!

Руслан, чмокнув меня в губы, смывается.

— Вера! Я тебя не узнаю!

— Мы ничего такого не делали.

— Видела я, как вы не делали! Мама знает?

— Мама знакома с Русланом.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать, — умалчиваю, что скоро девятнадцать исполнится.

— Выглядит старше, — недоверчиво гипнотизирует меня МамОля.

— Я правду говорю.

— Вера, мама говорила с тобой о контрацепции?

Лицо моё вытягивается, настаёт моя очередь каменеть.

— Вера?

— Ну так…

— Понятно. Значит, я проведу с тобой эту беседу.

— Да не надо! Мы ничем таким не занимаемся.

— Ой, Верочка. А если бы я не вошла?

— Оля Иванна, ну что вы смущаете меня!

— Смущаться ты будешь, когда по незнанию забеременеешь в шестнадцать!

— Нет, этого не будет.

На моё счастье, в это время в костюмерную заходят девчонки, я так и сижу на столе, прикусываю растерзанные губы.

— Вера, приведи себя в порядок! — сверкает глазами МамОля, — девочки, делаем причёски, грим. Купальники надевайте сейчас, юбки после всех приготовлений.

— Вер, всё хорошо? — Амирочка трогает рукой мой лоб, — ты вся горишь! Щеки пунцовые.

— Да всё нормально. — отвечаю, не глядя в глаза подруге. Господи, как стыдно! Оля Иванна про меня теперь невесть что думает! Девчонки смотрят подозрительно.

— Ну чего замерла? — с улыбкой спрашивает Ксюша, — личико иди умой, помада там…

Убегаю в туалет, ополаскиваю несколько раз лицо холодной водой. Собираемся с девочками, помогаем друг другу, как всегда. Сую ноги в получешки, с треском отрывается резинка, бьёт по пальцам руки. Слёзы застывают в глазах.

— Вера… давай сюда! — Оля Иванна выдергивает получешки из моих рук, наскоро зашивает. С благодарностью принимаю их назад.

— Спасибо. Мне так стыдно…

— Вер, ладно тебе! Я ведь тоже не идеал. Сорвалась на нервах. Не смей плакать – макияж! А ты сиять должна! Там ваши охломоны весь первый ряд разогнали. Танцуй, как чувствуешь. Сегодня ты – птица, попавшая под дождь.

И я танцую, я забываю обо всём. Я чувствую себя счастливой и открытой. Девочки сияют, и я тоже стараюсь сиять. Руки пластичные, ноги будто натянутые струны. Знакомые движения успокаивают, это похоже на транс.

Свет гаснет, аплодисменты. Мальчики тянут нам букеты: Руслан дарит мне нежно-розовые розы, Тимур Амире красные, Паша Ксюше герберы, а Нурлан вручает Тане и Алисе по букету хризантем.

На эмоциях целую Руслана в губы, он утягивает меня со сцены в зрительный зал. Усаживает к себе на колени, гладит по щеке.

— Ты плакала? — Рус строго смотрит мне в глаза.

— Немного.

— Попало от МамОли?

— Стыдила меня.

— Маленькая моя. Я с ней поговорю.

— Не надо!

Потеснив соседей, парни сдвигаются, пересаживаюсь на соседнее с Русланом кресло.

Смотрим следующее выступление вместе, потом тихонько пробираюсь за сцену. Оля Иванна и девочки пьют воду из бутылок.

— Вер, держи, — тянет мне бутылку мамОля, — хорошо танцевала, молодец!

Мы забираем третье место в сегодняшних соревнованиях, завтра снова в бой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Притяжение

Весь вечер мы проводим в холле танцевального корпуса, девчонки на эмоциях после своего выступления, шумные, разговорчивые. Мне нравится смотреть, как наши пташки смеются и дурачатся.

Сегодня я взял с собой гитару, мы с Кирюхой по очереди играем, поём все вместе песни. Оля Иванна присаживается в кресло рядом с нами, слушает, медитативно покручивая чашку в руках. Мне хочется поговорить с ней, чтобы не отчитывала больше Верочку, но я обещал моей девочке не лезть. И я не лезу.

Вместо Веры, я держу в руках гитару. А то, что жру её глазами, тут уж увольте – ничего поделать с собой не могу. Почему перед всеми нужно объясняться? Что вы набросились на нас все со своим осуждением? Заняться людям нечем что ли?!

Я пою Вере, хочу, чтобы она сейчас почувствовала меня. Поняла, что внутри меня тоска по ней, даже, когда мы рядом. Душу выкручивает голод по её прикосновениям, терзает до судорог.

Мне не по душе шумные места

Особенно, если там нет тебя

Мне не по душе, когда ты молчишь

И кажется всё неуместным

И перед сном досчитав до ста

Стало привычно не засыпать

Мне не по душе, что мы далеки

И спрятали чувства под сердцем

Я ночи не сплю, причина в тебе, — смотрю на неё, улыбаюсь моей малышке, —

Но верю, что встречу однажды в толпе

Твой родной силуэт, что спешит лишь ко мне

И пусть мир подождёт, когда мы будем наедине.

В её глазах свет, пронизывающий меня до основания. И сейчас мы наедине несмотря на то, что вокруг наши друзья и случайные люди. Мы наедине, мы говорим друг с другом глазами, прикасаемся друг к другу не прикасаясь. Это невозможно объяснить, только почувствовать. Я не могу поверить, что у меня это есть. Со мной это случилось. Это щекочущее счастье, от которого и больно, и страшно, и бесконечно блаженно.

Время, оказывается, продолжает идти. Оля Иванна призывает нас к порядку.

Расходимся, провожаю Веру до комнаты. Держу её руку в своих ладонях, кладу на грудь, туда, где сердце.

— Слышишь? Оно о тебе бьётся.

— Руслан, ты как будто раненный, — смотрит с тревогой.

— Как будто…— улыбаюсь, — тобой раненный. Завтра нам надо уехать, а вы тут ещё останетесь.

— Всего на один день.

— Вера, у меня скоро сборы. Отметим мой день рождения, и я уеду. Две недели без тебя.

— Две недели…— повторяет грустно.

Целую её, вдыхаю запах нежной кожи, ласково глажу щечки. Тут всё моё любимое, всё, за что я готов бороться и ждать, бесконечно ждать.

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи. Люблю тебя.

— Люблю!

На следующий день после выступления девчонок мы уезжаем. Я понимаю, что скоро увидимся, но каждый раз отрываю себя от Веры, будто с мясом.

Нурлан с Пашкой болтают на заднем сидении, краем уха слышу что-то про сборы. Тимур едет со мной впереди, смотрит прямо перед собой, опять задумчивый.

— Тим, ну как дела?

— Ты про Амиру?

— А у тебя есть что-то не про Амиру? — улыбаюсь ему искренне. На самом деле мне жалко, что не складывается у них пазлик.

— Цветы сказала больше не дарить – аллергия.

— Первый раз слышу!

— Видимо, аллергия не на цветы, а на меня. Что я делаю не так?

— Не знаю, дружище. Честно, я был бы рад тому, что вы вместе.

— Но мы не вместе, — грустно констатируя.

— Не вешай нос! Всё в твоих руках!

— А ты её укради и всё! У вас же так принято! — врывается Пашка в разговор.

— У «нас» не так принято, — отбивает Тимур, — невеста согласна должна быть. Я хочу, чтобы она сама меня выбрала.

— Паш, я тебе за такие идеи рыльцем по асфальту… — беззлобно говорю я. А то, что Тимур ему ответил – заценил, чётко. Почему то я уверен, что выберет его Амирка, просто подрасти ей надо, мала ещё.

— Ты лучше скажи, как днюху твою отмечать будем? — уводит тему Нурлан.

— У моих? Или у меня?

— Скучно!

— А чего вы хотите?

— За город бы съездить. Шашлычки, баня.

— Могу у папы спросить, может на дачу нас запустит. Мы там новый год отмечали, ничего не спалили, даже!

— Главное, чтобы девочек туда отпустили с нами!

— А Ксюшу позовёшь? — интересуется Паша, — она влилась в компанию.

— Куда она там влилась? — ехидно спрашивает Нурлан.

— В компанию! Придурок…

— Всех позовём и отпросим!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В тексте использованы слова песни «Наедине» Свят.

Подарок

На третий день конкурса до сцены доползают только мастодонты, мы не берём призовых мест, но получаем ценный опыт. Даже не обидно проиграть таким соперникам, есть чему учиться, есть куда расти. Оля Иванна нас хвалит и призывает чаще выезжать на конкурсы; здесь активизируются все наши навыки, совершенствуется техника, адаптация к чужой сцене происходит быстрее. Наблюдая за другими танцорами, мы учимся, подмечаем новые фишки, делаем работу над ошибками.

Оля Иванна ни слова не говорит про наших гостей и их отвлекающие маневры, я благодарна ей за это. В автобусе сидим с Амиркой, болтаем.

— У Руслана на этой неделе день рождения!

— Я знаю, Мирчик. Подскажи, что ему подарить?

— От тебя он любой подарок примет с щенячьим восторгом!

— У меня есть пара идей, но может он что-то конкретное хочет?

— Я подарю парфюм. Родители что-то для квартиры.

— Ладно, подумаю ещё.

Автобус привозит нас к студии «Грация», на стоянке перед зданием сразу вылавливаю глазами машину Руслана. Сердце приятно томится в груди, чувствую его взгляд на себе, улыбаюсь. Амира тянет меня за руку, наша группа уже покинула автобус.

— Привет, птички! — обнимает нас Руслан.

— Привет, Рус!

— Привет, — осторожно целую его в губы. Немного смущаюсь при Амире.

— Амирка, поехали, сначала тебя закину. — Руслан заводит машину, и возвращает свою руку в мою ладонь, — потом поедем к твоей маме, Вер.

— Зачем? — немного пугаюсь я.

— Отпрашивать тебя буду на субботу.

— На твой день рождения? — расплываюсь в улыбке.

— Ага. Парни хотят шашлыки и баню, родители дали добро – поедем к нам на дачу.

— Это далеко?

— Восемьдесят км от города.

— А кто будет? — немного встревоженно спрашивает Амира.

— Тим, Нур, Паша. А, и Ксюшу еще надо позвать. Паша очень просит.

— Оооо! — многозначительно мы с Амирой.

— Ага! — улыбается Руслан, — Амир, может позвонишь Ксюхе, пригласишь от моего имени.

— Ок. А мы с ночёвкой едем то?

— С ночёвкой!

Немного оседаю в кресле. «С ночевкой» существенно меняет дело; не знаю, как мама на это отреагирует, да и самой немного неудобно. Руслан же не позволит себе ничего лишнего? Конечно, нет. Откуда во мне столько страхов?

Руслан провожает Амиру, возвращаясь, целует меня более откровенно. Наедине мы не стесняемся и не сдерживаем своих эмоций. Я следую за ним в этом вихре чувств, поцелуи, ласки, глаза его замутнённые, такие влюблённые.

— Руслан, я хотела поговорить…

— Так себе начало, — целует меня в шею.

— Я не готова пока к таким ну… взрослым отношениям. Понимаешь, о чём я?

— Я разве склоняю тебя к взрослым отношениям? — заглядывает в глаза, держит мою руку у своих губ, целует каждый пальчик.

— Не склоняешь, нет.

Мне так стыдно говорить об этом, но не говорить уже невозможно. Он ведь взрослый парень, и привык к отношениям без границ и запретов. У него, как минимум, есть потребности, как у любого мужчины. Я это всё понимаю.

— Но ты ведь хочешь, наверное…

— Всего с тобой хочу. Целовать, обнимать, любить тебя. И секса хочу, да. Но я знал, сколько тебе лет, когда мы встретились. И теперь я знаю тебя, какая ты. И я всё понимаю, Вер. Я буду ждать.

— А если ждать надо будет долго?

— Значит буду ждать долго. Выбью дурь на сборах, солью тестостерон в спорте.

— Если устанешь ждать и найдешь себе другую…

— Вер! — рывком разворачивает меня к себе и перетаскивает на колени, целует в висок, — ты чего себе там придумала? Маленькая моя! Твой я весь, понимаешь? Ну какую другую? Я что, животное дикое? Думаешь, мне всё равно с кем и как?

— Нет, конечно, прости! — целую его примирительно в губы, скулы, глаза, брови. Он весь расслабляется и тает от моих ласк.

Мы сидим так долго-долго. Страхи мои развеиваются, рядом с Русланом я ни в чём не сомневаюсь и ничего не боюсь. Он - моя опора в виде мужчины заботливого и надёжного, которой у меня никогда не было. И да, я маленькая девочка, которую никогда вот так не держал на коленях папа, не говорил, что я красивая и нужная, что меня можно любить просто потому, что я есть. Я проживаю эти мгновения, я принимаю их.

Мы едем по вечернему городу домой, я очень соскучилась по маме. Знаю, что дома меня ждут небольшие подарочки: мармеладки, косметика или книжка. Такая у нас традиция: когда я уезжаю куда-нибудь, пусть и ненадолго, мама встречает меня вкусняшками, а на кровати ждут сюрпризики. Эта традиция из детства. И вот снова сталкиваются мои миры: мир, где я ребёнок в ожидании подарков от мамы, и мир, где я взрослая девушка, а домой меня везёт мой красивый взрослый мальчик.

Не успеваю додумать эту мысль, мы подъезжаем к дому. Руслан спохватывается:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, совсем забыл! Это тебе! — вынимает из багажника большого пушистого бурого медведя.

— Спасибо!!! — я обнимаю игрушку и с восторгом пятилетней девочки тискаю его.

— Чтобы было кого обнимать, пока я на сборах!

— Медвежонок мой! — целую Руслана, прижимая сильнее к себе медведя.

Мама встречает нас голубцами, удивляется размерам мишки, сетуя куда мы его посадим. Расспрашивает про соревнования, хоть и так уже всё знает - мы были на телефоне все эти дни. Я рассказываю ещё раз про турнир и тренировки, в подробностях описываю вечер, когда МамОля выбежала нас проверять на улицу в пижаме и маске на лице. Смеёмся.

Потом Руслан рассказывает о планах на свой день рождения, просит отпустить меня с ночёвкой. Он предусмотрительно уточняет, что мы с Амирой и Ксюшей будем жить в отдельной комнате на втором этаже, а парни разместятся внизу.

Мама вздыхает, но соглашается. Я так благодарна ей за это доверие, выданное нам с Русланом авансом. Мама признаётся, что днём ей звонила Мадина Артуровна и уже отпросила меня на день рождения к сыну.

Провожаем Руслана.

Мамочка смотрит на меня внимательно, расплывается в улыбке, обнимает:

— Как медведя то назовём?

— Мишутка? Потапыч?

— Потапыч Русланович? — смеётся мама, — Пусть будет Мишутка!

Семья

Просыпаюсь от телефонного звонка, сквозь сон принимаю поздравления от мамы, папы и Амирки. Окончательно открываю глаза, когда Амира говорит, что Вера уже у них, и тоже хочет поздравить.

Мы договорились позавтракать у родителей тортиком и поехать на дачу с парнями. Паркуясь у родительского дома, замечаю Артура с Эльмирой.

— Привет, именинник! Расти большой и здоровый, счастья тебе, братишка!

— Любви тебе, Русланчик! — лукаво улыбается Эльмира и обнимает меня. У неё уже большой животик, она такая красивая в ожидании моего племянника, от Эльмиры будто исходит лёгкое свечение, все движения плавные, нежные. И Артур рядом с ней как расплавленный сырок, от строгого тренера не осталось и следа.

— Пойдёмте, родители ждут!

На пороге квартиры нас встречает мама, поздравляет, говорит, как я вырос, целует меня в щеки, в глазах слёзы - и так каждый день рождения. Отец жмёт руку и обнимает, Амирка набрасывается с поцелуями, висит на мне как мартышка. Я сегодня от всех получаю годовую норму нежности, купаюсь в поздравлениях, но глаза мои ищут Веру.

Прохожу в комнату, Верочка обнимает меня, тихо шепчет поздравления. Вижу, как ей неловко перед моими родственниками, поэтому удерживаюсь от поцелуя в губы. Обнимаю её, целую в висок. Вот теперь всё, я получил всё, что хотел.

Эльмиру усаживают на диван, обкладывая мягкими подушками. Мама, Вера и Амира продолжают накрывать на стол. Наш «чай с тортиком» превратился в скатерть-самобранку, чего только нет на этом столе! Шумно и весело чокаемся чаем и кофе, мама с отцом вступают в очередной спор, что лучше: кофе в турке или из кофемашины. Отец обожает свою навороченную кофемашину, мама настойчиво её игнорирует.

— Дай детям хорошего кофе попробовать!

— Мадина, это хороший кофе, зерновой… а пенка! Посмотри какая пенка! Видят глаза твои? Понюхай теперь! Это капучино! Настоящий!

— Ка-пучи-но! — передразнивает его мама, — вот и пучит потом всех! А детям ехать далеко!

Мы с Артуром закатываемся от смеха. Послушно пьём кофе из турки, мы с братом эту арию «о кофе» давно выучили. Она не утихает с тех пор, как отец купил кофемашину, мама злилась так, будто он другую женщину в дом привёл, оскорбилась до глубины души.

Амира, поддерживая папу, пьёт капучино. Эльмира, утверждает, что кофе ей нельзя и выбирает безопасный чай. Верочка следует её примеру, умная девочка.

Все говорят приятные слова, дарят подарки, я в кругу своей семьи всегда счастлив, но сегодня по-особенному хорошо. Потому что рядом Вера, и она тоже теперь часть моей семьи, её приняли, она заняла своё место за этим столом. Даже Артур уже не смотрит на нас так строго – работа Эльмиры, не иначе.

Наше застолье прерывается звонком Тимура, парни приехали к дому, отсюда мы стартуем все вместе на дачу. Медведи мои наваливаются гурьбой с поздравлениями, хлопаем друг друга по плечам. Все немного на взводе, в радостном предвкушении веселья и свободы.

Я везу Веру с Амирой и кучу еды, мама наготовила нам на неделю. Заезжаем только за мясом и углём. Вера держит всю дорогу на коленях торт – сама для меня испекла, приятно до ужаса. Амира поёт «С днём рождения тебя!», каждый год мне поёт с самого детства.

На даче девчонки накрывают на стол, раскладывают еду, режут овощи. Мы с Тимуром готовим мясо, Нурлан, изображая бурную деятельность вокруг девочек, бессовестно ворует бутерброды со стола. Паша и Ксюша уходят к машинам искать пакет с зеленью и теряются там минут на сорок. Мы успеваем дважды выпить, Нурлан приносит гитару.

И снова я пою, мне нравится играть на гитаре, делится любимой музыкой с друзьями. Спасибо брату, что отвёл меня на курс гитары. В компании прикольно быть тем, кто играет.

Вечер опускается, за окном уже темно и мы решаем погулять по заснеженным дорожкам, небо такое ясное и звёзды будто ниже, чем в городе. Держу Верочку за талию, пьянею от её присутствия, отстаём от наших друзей. Зацеловываю её, она улыбается, любит меня. Она меня любит. Как хорошо и спокойно, когда тебя любят!

— Я подарок тебе так и не вручила.

— А как же твой тортик? Это и есть подарок!

— Он тоже, но ещё есть кое-что. Я думала, что тебе подарить, и решила, что лучший подарок – это эмоции. Амира сказала, ты любил лошадей, когда был маленьким. Я дарю тебе парную прогулку на лошадях в красивом месте – Земляничные поляны, знаешь?

— Знаю. Спасибо, малыш!

— Съездить весной можно, когда погода будет хорошая. Сертификат год действует.

— Парную – значит, ты со мной поедешь?

—Да, конечно.

— Тогда это лучший подарок! — целую её снова и снова. Надо тормозить, алкоголь расслабил центры, отвечающие в моём мозге за дисциплину. Хочется вернуться в дом и обнимать Верочку, целовать, вдыхать запах её нежный.

Догоняем Тимура, Амиру и Нурлана. Парни болтают наперебой, Тим наконец расслабился, начал общаться по-человечески в присутствии Амиры. Сестра уже не бегает от него, но всё равно держится ближе к Нурлану.

— Ну что, не пора ли нам вернуться к очагу? — предлагает Нур.

— А где Паша и Ксюша? — Верочка обеспокоено.

— Ушли вперёд к реке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пойдёмте догоним их и все обратно потопаем. А то холодно! Горячительное не греет больше.

Доходим до реки, Пашка тискает Ксюху у дерева на берегу, поднимает кулак в воздух – грозит нам, не подходить. Нурлан кричит им:

— Голубки, мы домой, приходите, как закончите на луну любоваться!

— Морозец, однако!

— А нас с Тимуром никто не греет! — шутливо хныкает Нурлан.

В доме после улицы тепло и вкусно пахнет едой, мы сидим до ночи, играем в какую-то настолку, постоянно перечитывая правила. Запомнить хитросплетения игры уже никто не в состоянии. Перед тем, как отправится спать, затягиваю Веру в библиотеку, усаживаю на письменный стол. Мы снова целуемся, я глажу её красивые длинные ножки, волна возбуждения окатывает как ушат горячей воды. Волосы встают на загривке, чувствую мурашки на её коже. Дышу глубоко, смотрю Вере в глаза. Хочу, пиздец просто…

Мои муки совести прерывает стук в соседнюю дверь, мозг не сразу догоняет, что там за стеной комната, где будут ночевать Паша и Нурлан. Слышу, как открывается дверь и приглушённо голоса:

— Амирка, ты чего тут? — Нурлан.

— Можно я зайду? Закрой дверь.

Дверь тихо закрывается. В голове калейдоскоп мыслей, Вера замирает в моих руках. Через некоторое время снова слышу голос Амиры:

— Нурлан, я давно хотела тебе сказать… Я люблю тебя!

В голове моей взрывается яростный комок, стекая лавой по грудине. Дёргаюсь и хочу уже метнуться в соседнюю комнату, но Вера удерживает меня:

— Тише, дай им поговорить. — прикладывает ладонь к моих губам, хмурюсь. Что, чёрт возьми, происходит?!

Нурлан медлит, потом слышим его голос:

— Амирочка, подожди. Что ты делаешь?

— Я люблю тебя! Всегда любила! С тех пор, как ты жил у нас. Я тебя сразу полюбила.

— Да ты же маленькая была!

— Разве это важно?

— Амира, послушай, это не любовь. Я тоже к тебе очень тепло отношусь, вы с Русиком мне как брат и сестра!

— Я в любви тебе призналась, Нурлан. Как ты можешь говорить, что это не любовь? Что тогда любовь? Я думаю о тебе всё время, только с тобой мне хорошо и легко.

— Амирочка, Тимур тебя очень любит..

— Не переживай об этом. Я поговорила с отцом, я отказываюсь от его ухаживаний! Ты же видишь, не нужен он мне!

— Амира, хорошо, ну пусть, не Тимур… Но будет мужчина, который полюбит тебя так сильно, что жить без тебя не сможет, который дышать без тебя не сможет. И не будет ни у него, ни у тебя сомнений, что это любовь! Ты прекрасная, ты замечательная, слышишь, Амир? Я никого красивей и добрее тебя не знаю, ты самого лучшего достойна! И это будет у тебя, я уверен, просто не со мной…

Я слышу, как Амирка всхлипывает, дверь открывается, скрипит пол под её ногами. Поворачиваю лицо к Вере, шепчу пересохшими губами:

— Ты знала?

— Нет, — в её глазах слёзы, на лице то же изумление, что и у меня, наверное.

— Я пойду…

— Стой, я пойду к Амире.

Сердце

Выходя из библиотеки, вижу застывшего в дверях комнаты Нурлана, Амиру в слезах, проносящуюся по лестнице мимо Тимура и Паши. Я стою на пересечении двух огней: впереди Тимур, напряжённый и злой, в его глазах столько боли и ненависти сейчас, что я чувствую их физически, будто испытываю сама. За моей спиной Руслан, сжимающий кулаки и сдерживающий ярость последним усилием воли.

Встречаемся глазами с Пашей, он переводит взгляд с Тимура на Руслана, пытаясь предугадать, кто кинется первым. Киваю ему на Тимура, Руслан хотя бы всё слышал и понимает, что произошло.

Все мы замерли и страшно даже дышать, Нурлан устало опускает голову и говорит:

— Ну врежьте мне уже кто-нибудь!

Парни стоят в нерешительности, градус напряжения слегка падает.

— Почему она плакала? — тихо спрашивает Тимур.

— Я не могу тебе этого сказать. Это её личное дело.

— Почему она с тобой обсуждает свои личные дела, а?

— Это ошибка, — Нурлан сжимает руками голову, трёт лицо ладонями.

— Что тут происходит? — бодро вбежавшая Ксюша, ловя настроение в комнате, останавливается и вопросительно смотрит на меня.

— Я пойду к Амире, — решительно делаю шаг в сторону лестницы, — не поубивайте тут друг друга, пожалуйста.

Руслан молча кивает, я убегаю по лестнице. В нашей комнате темно, Амира лежит лицом к стене, её плечи дрожат. Сердце моё обрывается, ну как же так?!

— Амирочка, не плачь, пожалуйста. Всё будет хорошо.

— Вера, я хочу побыть одна.

— Я просто рядом посижу, ладно?

— Угу.

Амирка хлюпает носом, меня пронизывает её боль, горькое чувство ворочается внутри. Я сижу на кровати и глажу подругу по спине. Мы молчим, Мирчик тихонько всхлипывает.

— Обними меня, Вер.

Я ложусь рядом и обнимаю её осторожно за пояс.

— Я призналась Нурлану в любви…а он отверг меня. Вот. Такая я дура!

— Амирка… ты мне никогда не говорила, что он тебе нравится.

— Это было слишком личное. Я люблю его с детства. Думала, что тоже Нуру нравлюсь, а оказывается – нет, как сестра я ему! — зло усмехается.

— Амирочка, мне очень жаль. Что я могу сейчас сделать для тебя?

— Ничего. Ничего не поделаешь.

— Ты полежи, я тебе водички принесу.

Ухожу на первый этаж, в гостиной сидят Паша, Нурлан и Ксюша. В комнате висит напряжение и неловкость. Нурлан тупо глядя перед собой пьёт вино прямо из бутылки. Подхожу к нему, вытягиваю бутылку из руки, уношу на кухню.

На кухне выливаю вино в раковину, выкидываю в мусор бутылку, наливаю Амире в стакан воды. На веранде Тимур с Русланом, курят и негромко разговаривают.

— Я всё ещё твой друг? — Руслан.

— Я что похож на истеричку? — Тимур выдыхает дым.

— Я не знал, никто не знал.

— Ясно, — по голосу слышно, как Тимуру это всё неприятно, — теперь, хотя бы, понятно стало, почему я не подхожу…

— Мне жаль, Тим.

— Так сегодня решило её сердце.

Даже сердце иногда ошибается, что тут поделаешь… Хочется сказать что-то Тимуру, что его поддержит сейчас, но я здесь явно лишняя. Снова «мужская территория». Пойду на свою.

Амира уже спит, когда я возвращаюсь в комнату. Я тоже ложусь спать, усталость внезапно накатила от переживаний. Насыщенный день, ничего не скажешь.

Утром просыпаюсь первая, умываюсь и иду готовить блинчики. Когда мне плохо, мама всегда печёт блинчики и мне тоже интуитивно хочется накормить всех чем-то горячим и жирным. На кухню постепенно подтягиваются Ксюша и парни. Кипятится чайник, режется сыр и колбаса, открывается варенье. Большую часть времени мы молчим.

Все сидят за столом, завтракаем, нет только Амиры. Она спускается одетая с сумкой в руке. Волосы собраны в хвост, глаза красные, но уже сухие. Ребята застывают с вилками в руках. Амира, глядя в никуда говорит:

— Я хочу домой. Тимур, отвези меня, пожалуйста.

Тимур бросает недоеденный бутерброд на тарелку, встаёт и молча идёт за Амирой.

— Бутерброды им с собой сложи! — суетится Ксюша.

— Давай контейнер, ещё пару блинчиков с творогом.

Выходим во двор, провожаем ребят. Вот и всё.

— Так, девочки, хватит носы морозить! У нас ещё не все блины съедены и не все стопки выпиты!

Без особого энтузиазма возвращаемся к столу, но скоро атмосфера между нами меняется, и снова становится легко. Болтаем на отвлечённые темы, доедаем наши запасы, собираем со стола. Пора двигаться в обратный путь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не бьётся

Настоящее время

— Ты разведешься, Верочка. Или станешь вдовой.

Руслан тянет меня за руку к себе и обнимает моё колотящееся тело, но я не чувствую ничего, меня будто унесло куда-то. Мозг не справляется с информацией, и просто отключается.

Я оседаю на скамейку, пытаюсь отдышаться. Руслан стоит надо мной, руки в карманах, поза давящая, выражающая превосходство.

Он знает? Или просто совпало? Приехал именно сейчас. А если нас кто-то увидит? Мысли проносятся табунами в моей голове, стараюсь взять себя в руки.

— Руслан, мне пора на работу. Обед закончился.

— Я дам тебе немного времени подумать, Вера. Дай телефон.

Протягиваю ему свой смартфон, вбивает номер.

— Звони в любое время. Я всегда рядом теперь. Но не затягивай с этим.

— Руслан, — в горле пересохло, — я не могу. У меня дочь.

— Это решаемо, Вера. Я лично могу помочь тебе с этим, дочь останется с тобой.

— Мне нужно идти. Пока.

— Вера, я буду ждать.

Не помня себя, добредаю до офиса. Лариса смотрит настороженно, замечаю вопросы бегущей строкой в её глазах.

— Верунь, я тебе поесть купила. Ты же не успела, наверное.

— Спасибо.

— Вер, кто это был?

— Это был… — тру лоб ладонью, — это был мой первый мужчина, моя первая любовь. Мы не виделись шесть лет.

— Фух, я уж думала… на бандита похож.

— Я не знаю, чем он занимается. Возможно, ты и права.

— Как это?

— Он сидел.

— И сейчас вышел?

— Нет, давно уже на свободе.

— Господи! Чего он хотел то от тебя?

— Чтобы я ушла от мужа.

— Вер…

— Лара, ничего не говори.

Ем молча, продумываю пути к отступлению. Мужу про Руслана я сказать не могу, это лишь усугубит ситуацию. Позвонить Амире? И что? Мы давно уже не лучшие подруги. Да и чем она мне поможет в этой истории?

Я знаю только одного человека, который всегда мог повлиять на Руслана. Но звонить его брату не решаюсь, Артур даже в лучшие времена не принимал меня. Последнее, что я от него слышала: «Никогда больше не приближайся к моему брату ради собственной безопасности. Забудь про Руслана.» Я много раз вспоминала его слова потом. Кого он защищал тогда: меня, брата или свою семью?

Боль тех времён обрушивается на меня девятым валом. Это всё в прошлом, давно прожито и забыто. Тогда почему мне так больно? Мучительно даже касаться этих воспоминаний. Страшно представить во что выльется наша встреча.

Зачем он приехал? Зачем?

Господи, помоги!

После работы иду за Сонечкой в садик, собираю волю в кулак, чтобы ничем не выдать своего состояния. Улыбаюсь малышке, она, как всегда, вежливо спрашивает у воспитательницы «Можно мне домой?» и, не дождавшись ответа, бежит мне на встречу. Обожаю этот момент, когда мы обнимаемся после дня, проведённого друг без друга, обмениваемся новостями. Сонечка рассказывает, мне как прошёл её день:

— Мам, Миша сегодня удалил меня машинкой, было больно!

— Где больно?

— Вот! — показывает небольшую царапину на руке.

— Бедная моя! Я напишу его маме, чтобы поговорила с Мишей.

— Не надо, а то иглать со мной больше не будет!

— Так и не надо вам играть, раз он дерётся!

— Он не делётся, я сама к нему плиставала! Он говолил: «Уходи, уходи! У нас тут иглы для мальчиков», а я не ушла. И он тогда стукнул. Я сама виновата.

— Нет! Дочь, послушай, виноват всегда тот, кто бьёт! — всё во мне кричит, я слишком хорошо знаю, как легко попасть в эту ловушку «сама виновата» и терпеть потом от мужчины побои — Что бы ты не сделала, человек не может тебя бить. Это неправильно!

— Но я же сама к нему полезла!

— Сонечка, если мальчик тебя стукнул, не надо с ним больше дружить! И оправдывать его не надо! Виноват только тот, кто ударил! Пообещай, что больше не будешь дружить с Мишей!

— Ладно, мам, не буду.

Если бы в мире взрослых всё было так же легко. Почему я терпела и оправдывала? Винила себя, прощала агрессию. Сейчас, видя, как моя дочь сворачивает на ту же дорожку, мне хочется вопить. Я виню себя, что стала плохим примером для дочери. Дети всё чувствуют. Неужели она уловила во мне эти черты терпящей и всепрощающей жертвы?

Это размазывает меня, но в то же время придаёт сил. Я не буду больше послушной куклой в чужих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бесценно

Восемь лет назад

Парни уехали на сборы, мы с Амирой погрузились в учёбу, приходится отрабатывать пропущенное в школе из-за турнира. Про Нурлана мы не говорим, Амира всё держит в себе, моя подруга - сильная девочка. Я больше не видела её в слезах, не хочу бередить эту рану расспросами, поэтому мы молчим.

Русланчик звонит мне каждый день, присылает фотографии. Наши бойцы живут в небольших домиках в красивом сосновом бору, но насладиться видами не успевают, много тренируются. Руслан и Тимур присматривают за младшими спортсменами, их называют «медвежата», Руслан любит детей. Иногда представляю его взрослым мужчиной с собственным ребёнком. Он будет хорошим отцом, я уверена.

О будущем я теперь думаю, как о чём-то прекрасном, где мы обязательно будем вместе. Руслан много говорит об этом.

— Малышка, когда мы поженимся и станем жить вместе, я буду приезжать со сборов, а ты встречать меня дома, — мечтательно шепчет Руслан в телефонную трубку.

— Я и так тебя встречу!

— Это приятно, но не то… Хочу тебя всю, понимаешь? Чтобы моя была.

— Я и так твоя, глупенький.

Молчит. Как объяснить ему, что я полностью принадлежу ему теперь, что все мысли мои стремятся к нему? Медвежонок, подаренный Русланом, затискан мной до изнеможения, он пахнет Русланом, напоминает о нём.

— Ещё немного и ты приедешь, я жду тебя очень!

— Верочка, я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Наши сердца такие открытые и ранимые, мы как оголённые провода, на всё реагируем яркими вспышками. Я скучаю по Руслану, но время вдали от него, по правде говоря, мне было необходимо, чтобы прочувствовать, как сильно я в нём нуждаюсь.

Автобус привозит наших спортсменов поздно вечером, их должна встретить Эльмира и развезти по домам. Мама уговорила меня не ехать к Руслану сегодня, две недели подождали, подождём ещё одну ночь.

Уже собираюсь спать, приходит сообщение:

Руслан: «Малышка, выйди ко мне.»

Подбегаю к окну, перед подъездом машина Руслана, он стоит рядом с ней, в руках букет цветов.

Проношусь мимо мамы, бросая на ходу: — Я сейчас вернусь!

Выбегаю из подъезда, Руслан стремительно движется ко мне, мы сплетаемся руками, губами, душами. Дышать невозможно, я тону, тону.

— Это тебе! — протягивает розочки.

— Спасибо, любимый.

И снова мы целуемся, звонит мама, уговаривает нас зайти в квартиру и не устраивать шоу соседям. Руслан устал, отказывается от приглашения, поедет домой отсыпаться, а я счастливая и зацелованная возвращаюсь домой.

У нас с Амирой дни рождения с разницей в два дня, впервые за годы нашей дружбы, решаем отмечать их вместе. Родители отпускают нас в клуб «Опиум», будем танцевать и веселиться всю ночь. Приглашаем девочек из «Грации», Олю Иванну, наших медведей и Кирилла. Я долго мнусь прежде чем спросить, пригласить ли нам Нурлана. Амира без раздумий отвечает:

— Конечно приглашаем, он же часть компании.

Мне хочется выглядеть особенно красивой сегодня, подвиваю волосы, крашу ресницы и губы, на щеки немного блёсток. Мама купила мне короткое золотое платьице и золотые босоножки к нему, ноги выглядят бесконечно длинными в этой красоте.

Руслан застывает на пороге, разглядывая меня.

— Это куда ты такая собралась? — улыбается, качая головой, — Верочка, никогда так без меня не ходи! — прижимается губами к ключице, прокладывает дорожку поцелуев по шее. По телу проходит волна, как же его поцелуи сносят меня.

— Повернись спиной.

Послушно разворачиваюсь, Руслан открывает коробочку, которую держал в руках и застёгивает на моей шее цепочку, на грудь мне ложится красивый золотой кулон. Я зачарованно смотрю на себя в зеркало, Русланчик обнимает меня руками крест на крест, целует в шею.

— С днем рождения, принцесса.

— Спасибо! Это очень красиво!

— Это ты красивая.

Получаем от мамы ц.у., Руслан обещает ей не пить сегодня и вернуть меня в целости и сохранности. Мчим по ночному городу, забираем Амиру, она в красном шёлковом комбинезоне, пышная грудь немного видна из-под кружев, но, как всегда, всё очень прилично.

— Верочка, какая ты красотка!

— Спасибо! Мирчик – ты просто космическая, правда!

Весёлые и красивые приезжаем в клуб, нам с Амирой надевают жёлтые «безалкогольные браслеты» для несовершеннолетних, Руслан провожает нас к столику, закрытому от посторонних глаз лёгкими шторками. Ребята уже собрались и начинают дружно скандировать «С днём рождения! С днём рождения!», когда мы заходим.

Тимур дарит нам по корзиночке роз, ребята обнимают и сыпят поздравлениями. Амира, не меняясь в лице, спокойно принимает поздравления от Нурлана. Он в своей манере, шутя и обезьянничая, желает нам много-много всего и, чтобы нам ничего за это не было.

Когда девочки дарят нам по сертификату в магазин косметики и поздравления заканчиваются, Тимур отводит Амиру в сторону. Он долго говорит ей что-то на ухо, вручает подарок в коробочке с бантом. Амира улыбается ему, обнимает. Тимур, поплывший от этой близости, обводит нас осоловелым взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чем дольше мы сидим, тем больше народу прибывает в клуб. Уходим с девочками на танцпол, Оля Иванна остаётся за столиком с парнями. Танцуем и дурачимся, прибегаем попить и снова уносимся колбаситься. К нам присоединяются наши мальчики. Толпа рядом с нами волшебным образом рассеивается.

МамОля сегодня раздаёт огня, кружимся вокруг неё с девчонками. Оля Иванна отжигает круче девочек гоу-гоу, замечаю, какие взгляды на неё бросают мужчины постарше. Но подходить не решаются, каменные лица наших медведей не располагают к знакомству.

Музыка меняется на медленную, Руслан обнимает меня за талию. Тимур, едва касаясь, ведёт Амиру в медленном танце, Ксюха виснет на Паше. Кирилл танцует с Танечкой, Нурлан приглашает Олю Иванну. Алиса танцует с парнем из другой компании, наши ребята поглядывают на них краем глаза.

И всё так прекрасно сегодня, мы молоды и веселы, рядом любимые друзья, Руслан. Хочется, чтобы ночь не заканчивалась. Бесценные моменты, яркие огни моей памяти.

Встреча

Вся моя машина в ленточках и бантах, я везу маму, отца и Амиру к роддому встречать новорожденного Мамедова. Три дня назад я стал дядей, Эльмира родила мальчика.

Артур уже здесь, стоит у парадного крыльца с родителями Эльмиры. Удивительно, но теперь они ладят, хотя ещё три года назад отец Эльмирки не хотел отдавать её замуж за Артура. Это была целая история: у Эльмиры был жених из своей диаспоры, и Артур практически выкрал её перед самой свадьбой. А сейчас у моего брата родился сын, и все счастливы!

Особенно горд наш отец! Внука в его честь назвали, маленький Наиль у нас родился! Наиль Артурович Мамедов! Такой крошечный, что страшно прикоснуться, боязно сломать его тонкие ручки неловким движением.

Мама берёт внука на руки, Наиль начинает плакать, малыша тщетно пытаются успокоить, возвращают ребёнка Эльмире. Она выглядит уставшей, но всё такой же прекрасной. Артур вьётся над ними коршуном, завидую ему по-доброму. Сначала завидовал, что брат женился по большой любви на своей красавице, а теперь тому, что у них родился ребёнок. Но это даже не зависть, а, в каком-то смысле путь, которым и мне бы хотелось пройти. Красавицу свою я уже нашёл. Остальное в наших руках: семья, дети, простая жизнь в любви – о чём еще мечтать?

Вечером рассказываю Верочке о племяннике, с её губ не сходит улыбка. Мы катаемся по заснеженному городу и делимся своими мечтами.

— Хочу, чтобы у нас было много детей! Просторный дом, собака.

— И кот! — вставляет Вера.

— И кот. Я буду тренировать карапузов, а ты танцевать свои крышесносные танцы.

— Может, я тоже тренером стану. Как Оля Иванна!

— Точно! Будем спортивной семьёй. Танцы, самбо, пробежки по утрам.

— Как хорошо! — откинувшись на кресло, Верочка гладит меня по волосам пальчиками, подношу её руку к губам, целую. Воображение рисует мне картины счастливого будущего, Вера рядом – мой свет.

Совсем скоро новый год, будем встречать его шумной компанией, снова на даче родителей. Я рад, что после выходки Амиры наш союз медведей не развалился, хотя момент неловкости и напряжения между парнями был. Тимур все сборы бычил на Нурлана, а Нур тихо бесился в ответ.

Удивила меня сестра, втюхалась в Нурика, это ж надо было умудриться. Он, стоит признать, послал её максимально мягко. Да, и Амирка быстро очухалась или сделала вид. Скорее второе. Она очень гордая, никогда не покажет, что ей больно. Дурочка малолетняя. Как, видя серьёзное отношение надёжного и основательного Тимура, можно было выбрать шалопая Нурика? Удивительные существа женщины!

Не смотря ни на что Тимур продолжает следовать за Амирой тенью, она не прогоняет его, но и близко не подпускает. А мой несчастный друг, видимо, совсем потерял голову и готов быть хоть ковриком под её ногами. Лишь бы рядом, лишь бы иногда быть нужным. И это при том, что по нему куча девчонок сохнет, некоторые девицы из универа только ради Тимурчика приходят наши тренировки посмотреть.

Зато в борьбе он поднялся, перешагнул в следующую весовую группу, теперь с серьезными мужиками спаррингуется. Тимур – зверь, видимо много в нём накопилось, что надо выплеснуть, мочит противников только так! Артур делает на него ставку на следующих соревнованиях, прочит ему титул чемпиона.

У каждого из нас своя битва, в одном ты – победитель, и получаешь овации восхищённой публики, а в другом тонешь, теряя почву под ногами. Редкий мужчина признается, насколько отчаянно нуждается в поддержке любимой женщины, как это важно знать, что тебя любят и ждут. Такое знание словно крылья за спиной, с ними можно очень высоко взлететь.

Мои крылья – моя Верочка, я тоже взлечу ради неё, чемпионом стану, возьму призовые. Для семьи нужны деньги, мечты требуют вложений. Я всё сделаю, чтобы её мечты сбылись.

Новый год – время загадывать желания, наполняем бокалы, куранты бьют. Вера в моих объятиях, мне нечего загадывать, самое желанное я уже держу в своих руках. Всю ночь мы гуляем, зажигаем бенгальские огни и поём. Впереди два дня за городом в окружении друзей, беззаботно и спокойно, как в детстве.

Возвращаемся в город уже вечером 2 января, Вера с Амирой на заднем сидении притихли, умаялись мои девочки. Убавляю громкость музыки, может поспят в дороге.

Чёрный Порш за мной в нетерпении второй раз дёргается, но на обгон не идёт, полосы здесь узкие, а по встречке идёт плотный поток машин. Порш мигает мне фарами и протяжно сигналит. Дебил, куда я метнуться должен по-твоему?

Девчонки пугаются резких звуков, Амира спрашивает:

— Что происходит?

— Да олень какой-то! Спешит он…

Порш съезжает на обочину и пытается обогнать меня там, сбавляю скорость, но он всё равно шоркает бочину. Ну приплыли….

Из Порша выскакивает паренёк примерно моего возраста, его мотает. Пьяный? Или под чем-то? Агрессивно орёт что-то и тычет в меня пальцем.

Поворачиваю голову к девочкам: — Тут сидите. Я сейчас.

Выхожу из машины, парень не в себе, глаза на выкате, руки дрожат. Пьяно орёт мне матом, что я его тачку коцнул:

— Утырок, готовь свои почки к продаже! Только этого не хватит…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Осколки

С ужасом сжимаю руку Амиры, смотрим в лобовое стекло. Внутри меня противно расползается тревога, терпеть не могу агрессию, я теряюсь и замыкаюсь в себе. Руслан кричит на парня из второй машины, что нас задела. Я никогда не видела его таким разъярённым, страх сдавливает горло.

Тот водитель вообще ведёт себя неадекватно, его штормит как при опьянении, он тянет руки к Руслану, что-то отвечает ему яростно. Потом ловит взглядом меня и Амиру, показывает на нас, что-то говорит Руслану и смеясь, кладёт руку ему на плечо.

Тут Руслана будто взрывает, он сбрасывает руку виновника аварии с себя и толкает его в грудь. Парень падает, он вне поля нашего зрения. Я всё жду, когда он встанет, но он не встаёт.

— Что там? — подаёт голос Амира.

— Не вижу. Пойдём выйдем?

Открыв дверь, ищу взглядом Руслана, он стоит неподвижно, только его руки слегка подрагивают. Парень лежит рядом со своей машиной, глаза закрыты, под головой расползается лужа крови.

Холодная волна паники охватывает меня, я ловлю губами воздух, но не могу вдохнуть. Амира вскрикивает где-то рядом, убегает за телефоном. Руслан отмирает, звонит в скорую, ГИБДД. Он присаживается рядом с парнем, нащупывает пульс, легонько бьёт его по щекам, тот в себя не приходит. Амира звонит своему папе, потом Артуру.

Первыми приезжают сотрудники дорожной полиции, подробно опрашивают всех о том, что случилось. После приезжает скорая, бригада перекладывает водителя второй машины на носилки и увозит в больницу.

Будто в коматозе я пытаюсь цепляться за осколки реальности, рассуждать здраво и не впадать в панику. Приезжает Артур и увозит нас с Амирой домой.

Мама, встревоженная моим звонком, встречает меня у подъезда в халате и тапочках.

— Вера, ты цела? Никто не пострадал?

Я подробно рассказываю ей в деталях события сегодняшнего вечера, хочу проговорить это, зафиксировать в своей памяти, чтобы потом суметь воспроизвести, если потребуется. Меня бьёт озноб, видимо первый стресс отпустил. Мама отпаивает меня чаем, укутывает пледом, я, словно маленькая девочка, вжимаюсь в своего большого плюшевого медведя.

Я хочу позвонить Руслану, но не решаюсь, чувствую, что он занят сейчас, ему не до меня. Просто хочется узнать, что всё хорошо.

Второй час ночи. Набираю Амиру.

— Мирчик, как дела?

Слышу сдавленные рыдания в трубку.

— Амира! Что?

— Вера, тот парень… он умер в скорой. Приехала полиция, они увезли Руслана. Его обвиняют в убийстве.

— Умер… — тихо повторяю я. Страх колючей проволокой стягивает мои внутренности. Руслан в полиции. Что будет дальше?

А дальше изматывающие допросы, мы с Амирой – главные свидетели. Нас гоняют по замкнутому кругу бюрократии, бесконечно допрашивают, будто ответы могут измениться, если задать один и тот же вопрос несколько раз. Отец Руслана нанял дорогого адвоката, он инструктирует нас и даёт наставления.

Следствие пытается отыскать других свидетелей, находят четыре машины с видеорегистраторами, проезжавшими мимо во время конфликта. Запись чёткая только на одной из камер. Подробности нам никто раскрывать не спешит.

Парень, который врезался в нашу машину - Марк Кузнецов, сын крупного чиновника. На полицию оказывают давление, нас выматывают допросами, пытаясь добиться нужных показаний. Отец Марка требует посадить Руслана по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего». Это до пятнадцати лет тюрьмы.

Родители Руслана, адвокат и мы все отстаиваем правду, как можем. Адвокат придерживается линии, что Марк погиб из-за неудачного падения на асфальт, так что прямой причинно-следственной связи между смертью парня и ударом Руслана не было. Ситуацию отягчает то, что Руслан профессиональный спортсмен, борец. Он точно знает, как надо бить, чтобы отключить противника без серьёзных последствий.

Тренер, дающий Руслану самую положительную характеристику, - родной брат, а значит лицо заинтересованное.

Экспертиза не выявила в крови Марка Кузнецова алкоголя или запрещённых веществ, но в подлинность таких результатов никто из нас не может поверить.

Мы снова в тупике.

Время утекает, Руслан в СИЗО ожидает приговора суда уже четыре месяца. Тётя Мадина постарела на наших глазах, на плаву её держит только забота о маленьком Наиле.

— Смотри, какой хорошенький! Когда спит, на маленького Артурчика похож, а, когда бодрствует, вылитая Эльмира.

Мы с Амирой согласно киваем, медленно идём по парку с коляской, Мадина Артуровна умилённо разглядывает внука.

—Да, глаза Эльмиркины, — задумчиво повторяет Амира.

— Верочка, нам папа свидание выбил. Что передать от тебя Руслану?

— Я пирог ему хотела испечь. Можно?

— Я уточню. Звонит он тебе?

— Редко, — грустно вздыхаю, стараясь не думать о том, что он сказал мне в наш последний разговор.

— Часто то им там не дают звонить.

— Я понимаю, — да, я всё понимаю, но в душе мгла. Моё сердце вырвали с корнем, и насыпали вместо него стекла. Я дышу, хожу, учусь, но каждое движение причиняет мне боль. Осколки безбожно царапают там, где было сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руслану сейчас в сотни раз хуже, чем мне. Он не сломлен, нет, но он потерялся. У него происходит, помимо очевидного, ещё и глобальная перестройка внутри, и от этого мне страшно.

Он сказал мне «не жди». Как я могу не ждать его? Что за внезапные игры в благородство? Я понимаю, что решение затягивается намеренно и исход непредсказуем.

Я дала слово, я жду и буду ждать. Зачем ты оскорбляешь меня сомнениями, любимый?

У нас так много отобрали, оставь мне надежду. Рано или поздно это закончится, и я буду здесь, на том же месте, где ты меня оставил.

В кромешной тьме

Свидания полагаются не чаще двух раз в месяц, мне не дают и этого. Последний раз маму я видел месяц назад. Она осунулась, на голове прибавилось седых волос. Горько осознавать, что я - причина её страданий. Мама плачет каждый раз, глядя на меня, но сегодня я хотя бы без синяков и ссадин.

В самом начале после карантина, когда меня определили в камеру, ночью жестко приняли местные, отметелили так, что я потом две недели провалялся в лазарете. Позднее узнал, что это был заказ. Отец Кузнецова Марка в ярости, как был бы любой родитель, потерявший ребёнка. Для него я убийца сына, ничто не может оправдать или искупить моей вины. Он жаждет расправы по закону или нет.

Я много думаю о вине и последствиях. Я не убивал, но мой удар нанёс смертельную травму. Я убийца? Не нахожу ответа на этот вопрос, не нахожу прощения. Я просто блокирую в себе чувства, здесь им нет места. Слабость равно смерть.

Но мысли блокировать не получается, они разбегаются, как тараканы с наступлением темноты. Мой грех не даёт мне нормально спать, обстановка вокруг тоже не располагает. Здесь ты всё время ощущаешь реальную угрозу, тревога становится постоянным фоновым спутником жизни.

Сейчас я в относительной безопасности, мой отец много заплатил за это местному авторитету. После ножевого и больнички меня перевели в другую камеру под защиту «дяди Миши», он опытный сиделец, в СИЗО как Бонифаций на каникулах. Встретили меня тут как родного, то есть отметелили ещё разок и сказали, что чужие больше трогать не будут. Погоняло дали, теперь типа свой. В целом сносно. Люди везде люди, есть иерархия, есть особенности и подводные камни. Но, если ты плывёшь по течению со всеми, выплывешь.

— Звать тебя Чернозём будем.

— Почему Чернозём?

— Потому что Хачик у нас уже есть! — ржёт, тыкая пальцем в мужика лет сорока. Тот хищно улыбается, темноволосый, смуглый.

— Понял.

— Чернозём, ты бы на волю то не рвался…

— Чего это?

— Так порешат там тебя, как только выйдешь. Не тому человеку ты дорогу перешёл!

Молча обтекаю, «не тому», да. Только я не переходил, это меня переехали и раскатали. Так раскатали, что теперь и не выбраться, вся жизнь пошла трещинами. Безнадёга, кромешная тьма.

Мама показывает мне фотографии Наиля, он уже умеет сидеть и ест пюре. Пролистываю фото дальше: Амира, Артур с Эльмирой, Наиль у Веры на руках. Вера…

Я сейчас будто на другой планете, мне не дотянуться до неё. Я бережно храню образ Веры где-то глубоко внутри себя. Он поддерживает меня, придаёт сил. И, если он вдруг исчезнет, этот образ… я не смогу больше справляться. Он нужен мне. Между реальной Верой и этим образом я выбираю образ. Он не сможет предать меня, запачкаться или разбиться. Он просто есть, как приятное воспоминание.

Реальную Веру я отпустил. Не звоню ей больше, не хочу убиться о реальность. Жизнь только у меня остановилась, там в большом мире она продолжается. Пусть живёт. В конце концов, она ни в чём не виновата. Имеет право.

Мама передаёт мне письмо, написанное Вериной рукой. Отодвигаю.

— Руслан, Верочка тебя ждёт.

— Может не ждать, я ей сказал.

— Зачем ты так? Человеку нужно, чтобы его кто-то ждал.

— Ты меня ждёшь, мам! Папа ждёт, Амира, Артур.

— Ну ладно, сынок. Если ты так хочешь, — забирает письмо, — печенье съешь.

— Спасибо, мам, — беру мать за руку, очерчиваю её венки пальцем.

— Потерпи ещё немного, Русланчик. Всё прояснится, тебя выпустят.

— Да, хорошо.

Что бы ни было, надо держаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Держаться

Я хорошо сдаю экзамены, уйти с головой в учёбу было правильным решением. Меньше пространства на грустные мысли. Мама обеспокоена моим будущим, хочет растормошить меня, только я как тряпичная кукла – оболочка ещё держится, а внутри пусто. Нужно поступать куда-то, но я ничего не хочу. Отдаю ей бразды правления, пусть сама решит, на кого мне учиться. Главное, чтобы баллов хватило на бюджет, не могу я маму обременять платой за моё высшее образование.

Впереди выпускной, но праздник не ощущается, как что-то важное, он не для меня. Это скорее дань уважения традициям школы, возможность сделать приятное для мамы, учителей и одноклассников. После долгих размышлений, Амира решает тоже пойти на выпускной вечер.

Мы с подругой близки, как никогда. Если не поддерживать друг друга, можно запросто рухнуть в пропасть отчаяния. Ей тоже горько, на душе нестерпимо больно.

Разговаривая с Амирой, мы снова и снова возвращаемся к тому дню, что перевернул наши жизни. Могли ли мы сделать что-то, чтобы предотвратить трагедию? Не отпустить Руслана из машины, выйти вместе с ним, выехать с дачи на десять минут позднее? Я готова продать душу дьяволу за возможность вернуться в тот день и что-то исправить.

Руслан всё ещё в СИЗО, следствие продолжается, и, кажется, никогда не завершится. Он не принимает писем от меня, не отвечает, не звонит. Мадина Артуровна разводит руками, я не решаюсь прибавлять к её боли свою. По сравнению с материнским горем всё меркнет. Отец Руслана - Наиль Ахмедович много работает, тоже пытается спрятаться от тоски за важными делами.

Тимур всё время рядом, он отвозит нас с Амирой на тренировки, провожает на соревнования по танцам. Он там, где должен быть. Амира не даёт ему никакой надежды, она обескровлена, мы – две тени, ходящие по земле.

Ксюша рассталась с Пашей, у неё новый роман. Она так влюблена, щебечет как птичка, но осекается при мне. Боится задеть. Нет, мне не больно от чужого счастья. Я рада за подругу.

— Наряды то купили уже на выпускной? — интересуется Таня.

— Да, платье.

— Какое?? — требовательно, желая услышать подробности.

— Зелёное платье, — я даже вспомнить не могу, как оно выглядит. Если честно, мне всё равно.

— Понятно. А ты, Амира?

— Я тоже купила. Бордовое.

— Девочки, — Оля Иванна залетает в зал, — на лето открываю танцевальный лагерь для деток. Кто хочет поработать вожатыми? Денег немного платить смогу, но работа творческая и интересная.

— Ну я могу…— лениво тянет руку Алиса.

Оля Иванна тормозит её жестом:

— Вера, Амира, что скажете? Это работа прямо для вас! Лето пролетит незаметно!

— Да, хорошо, — соглашаюсь я, почему бы и нет. Главное – занять себя чем-нибудь.

— Я спрошу у родителей, — отвечает Амира.

— Отлично!

Как же я благодарна Оле Иванне за её неочевидные способы нас встряхнуть. Не жалеть, не обмусоливать бесконечно наши переживания, а действовать. «Дать нам удочку, чтобы мы сами наловили рыбы». В этом вся мамОля.

Выпускной у нас в ресторане недалеко от набережной. Здесь мы гуляли с Русланом прошлой осенью. Артур привозит нас с Амирой на праздник, желает хорошо отдохнуть, потом строгим тоном говорит ничего не пить, но это излишне. Амира обещает позвонить ему, когда захотим домой.

В зале шумно, звучит музыка, девчонки в нарядных платьях, мальчики непривычно торжественно одеты. Все фотографируются, суетятся, рассаживаются за большими круглыми столами. Праздник переходит от официальной части к танцам. Мы с Амирой больше сидим, но иногда выходим потанцевать. Включают медленную композицию, меня приглашает мальчик из другого класса, Рома, кажется.

Мы неловко перебираем ногами под музыку, Рома осторожно держит меня за талию, его прикосновения ощущаются как что-то чужеродное. Зачем я согласилась потанцевать?

— Вер, знаешь, а ты мне всегда нравилась, — Рома смотрит в мои глаза, ожидая реакции. А я ничего не чувствую.

— У меня парень есть.

— Да? Странно, — настроение Ромы молниеносно меняется, тон становится насмешливо-дерзкий, — ни разу тебя с парнем не видел! Где же он?

— Не твоё дело!

— Может, ты его придумала, а? Где твой принц?

Меня затапливает какими-то мерзкими эмоциями, чёрными и густыми, жгучими. Да какое тебе дело, Рома? Я и так уже почти не дышу, не надо тыкать в меня такими вопросами! Даже, чтобы проверить жива ещё или нет. Ответ слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю осмыслить его и отрихтовать до приличного состояния:

— Мой парень сидит в тюрьме за убийство.

Рома ухмыляется сначала, но потом, заглянув в мои глаза, и понимая, что я не шучу оседает и отдёргивает от меня свои руки. Так-то лучше.

Возвращаюсь к Амире за столик, смотрит на меня с пониманием:

— Ну что, Верыч, домой?

— Домой.

— Артур не сможет отвезти нас, у Наильки температура, не хочет их с Эльмирой оставлять одних. За нами приедет Тимур.

— Хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур приезжает с Нурланом и Пашей, похоже, выдернули их с какой-то альтернативной вечеринки. Мальчики отвешивают нам комплиментов, спрашивают, как прошёл вечер, потом вдруг Паша спохватывается:

— А как же встретить рассвет?

— Пропустим.

— Неет, ты что, Вер?! Это же раз в жизни бывает! Выпускной, встреча рассвета!

— А поехали своей бригадой рассвет встречать? — предлагает Нурлан.

Амира пожимает плечами, смотрит на Тимура, он, подбадривая, улыбается ей. Я не возражаю, и мы нашей осиротевшей компанией едем к Кремлю, туда, где открывается самый красивый вид на город.

Устраиваемся на ступеньках, парни накидывают нам с Амирой на плечи ветровки, Нурлан приносит стаканчики с горячим кофе. Раздобыл же где-то! Тимур садится рядом с Амирой, аккуратно берёт её руки в свои, греет. Паша с Нурланом устраиваются неподалёку. Молчим, глядя на восток. Это уютное молчание.

Первые лучи солнца прорезают облака, разливая по небу нежные краски от теплого оранжевого до золотисто-розового. Река, спокойная и гладкая, отражает небо, стирая грань между водой и воздухом. Невесомая утренняя дымка стелется над водой.

Поблизости раздаются весёлые крики выпускников. Но я слышу их отдалённо, будто из-под толщи воды. Погружаюсь в этот момент, хочу сохранить его в своём сердце. И внутри словно теплее становится. Внезапно я ощущаю потребность заполнить свои пустоты эмоциями, переживаниями, светом. Я хочу быть наполненной чем-то прекрасным, когда снова увижу Руслана, чтобы согреть его этим теплом и нежностью.

Всё вокруг меня дышит покоем и ожиданием. Природа, как и я, затаила дыхание, любуясь этим мимолётным, но бесконечно прекрасным мгновением.

Вместе

Год и двенадцать дней. Я провёл в заключении. Год и двенадцать дней.

Последняя экспертиза показала, что прямой связи между моим ударом и смертью Марка Кузнецова нет. Я осуждён по статье 109 «Причинение смерти по неосторожности» на два года лишения свободы. Но, к сегодняшнему дню я уже провёл в следственном изоляторе год, один день, в котором считается за два в тюрьме.

Когда меня освобождают из-под стражи прямо в зале суда, мозг просто отказывается верить. Ноги будто приросли к полу, я не могу дать ни одной команды своему телу.

Всё? Я искупил свою вину? Правда всё? Могу прямо сейчас обнять маму, выйти на улицу, поехать домой? Забыть всё это как страшный сон?

Жму руку адвокату, он боролся как лев. Этот человек спас мою жизнь. Отец обнимает меня за плечи, уводит к родным, мама, Амира, Артур с Эльмирой, все здесь. Они передают меня друг-другу из объятий в объятия, будто бояться, что я растворюсь в воздухе.

Мимо проходит Кузнецов старший, его глаза сочатся ненавистью, он смотрит прямо на меня и спокойно говорит: «Ты умрёшь, тварь». Артур закрывает меня от него, но эта волна негодования и боли пробивает. Уходит. Минуту, а может десять стою, как оглушённый. Потом срываюсь следом за отцом Марка, в спину летит окрик брата. Игнорирую. Другой возможности, скорее всего, у меня не будет.

— Андрей Викторович, постойте, — догоняю на лестнице, — я уже извинялся, и готов сделать это ещё миллион раз. Мне очень жаль. Я не хотел смерти Марка. Так вышло…

— Не сметь произносить его имя! — холодно.

— Я понимаю вашу боль, правда, я сожалею. Я уже понёс наказание. Я жил, как в аду, терпел побои, получил ножевое ранение.

— Этого мало.

— Вы лишились сына. А я никогда не стану отцом… Было заражение крови, серьезные травмы, осложнение...

— Таким как ты нельзя размножаться!

— Андрей Викторович… — я не знаю, что ещё ему сказать. Наверное, если бы он мог, убил бы меня прямо здесь голыми руками.

— Руслан! Пойдём! — Артур, стоявший какое-то время неподалёку, берёт меня за предплечье и тянет на улицу. Я не сопротивляюсь, силы вдруг покидают меня. Сажусь в машину безвольной ветошью.

Рядом мама, гладит мою руку, плачет. Эльмира на переднем сжимает бедро Артура, он сосредоточенно ведёт машину, поглядывая временами на меня через зеркало.

— Где Наиль? — спрашиваю я, вдруг понимая, что все здесь и оставить ребёнка не с кем.

— У нас дома, сынок, с Верочкой. Они ждут нас там. Сейчас увидитесь.

— Нет, я не хочу.

— Руслан…

— Я хочу домой, в душ, поесть и спать.

— Мы стол накроем, будем праздновать. Это такое счастье, сынок! Не лишай нас праздника!

— Вера ждала тебя, Рус, — тихо говорит Эльмира, — зачем ты так?

Я не нахожусь, что ответить. Я не знаю, как смотреть ей в глаза, как дотронуться до неё. Вера ждала меня всё это время. Ждёт сейчас в доме моих родителей с моим племянником. А я… Я кажусь себе грязным и недостойным её. Я изменился. Начать с той же страницы, где закончилась наша история, не получится. А на что-то новое у меня нет сил, кажется я вообще больше ни на что не способен.

Мы подъезжаем к дому. Рядом с Амирой материализуется Тимур, жмём руки, обнимаемся. Друг присмотрел за сестрой, я просил его не оставлять Амиру. Хотя, и так был уверен, что он её не оставит.

Захожу в квартиру, родной запах окутывает и выбивает неожиданно слёзы. Смахиваю кулаком эти крохи моего отчаянного крика души. Внутри такой шум, будто во мне целый улей.

Навстречу выбегает крепкий мальчуган с лицом моего брата и глазами его жены. Следом за ним Вера. Красивая. Волосы стали длиннее, лицо всё такое же прекрасное. Она застывает, глядя в мои глаза, потом бросается мне на шею и начинает судорожно рыдать. Я пытаюсь удержать в руках её трепещущее тело, но это словно удерживать водопад. Она заливает слезами мою рубашку, втыкается носом в шею, целует.

Я оттаиваю, целую её в ответ, сжимаю крепко-крепко. Как-то незаметно мы остались в коридоре одни. Она шепчет мне:

— Руслан! Ты дома! Всё закончилось! Я так люблю тебя!

— Вера, прости меня…

Зажимает рот рукой. Качает головой, прижимается лбом к моему лбу.

— Не надо ничего сейчас. Ты дома, это самое главное.

— Верочка…— слова застревают в горле, — я боялся поверить.

— Всё закончилось, всё будет хорошо.

Мы проходим в гостиную, мама с Амирой накрывают на стол. Верина мама тоже здесь, она уверенно приближается ко мне и обнимает.

— Здравствуйте, Светлана Владимировна.

— Здравствуй, Русланчик! Наконец то ты вернулся домой!

Артур, сидя на полу с сыном, катает машинки. Маленький Наиль берёт машинку и протягивает мне, сажусь рядом. Малыш улыбается Артуру, смешно делает губами «вжжжууу…» и прокатывает машинку по руке отца.

Сын… у меня никогда не будет сына.

Гоню эту мысль.

Сегодня – первый день моей новой жизни. Хочется быть счастливым, я изголодался по счастью, по слепой вере в добро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я дома, рядом самые родные люди. Всё будет хорошо.

Приходят Нурлан с Пашей, жму им руки, обнимаемся. У каждого для меня куча новостей, мы сидим за столом до позднего вечера. Как безмятежно за этим столом!

Провожаю друзей, уходят Вера со Светланой Владимировной, брат с женой и сыном. Мама моет посуду, обнимаю её сзади, какое счастье иметь возможность — вот так обнять маму. Амира тихо подходит сзади и обхватывает меня руками за пояс. Так и стоим втроём, прижавшись и тихо роняя слёзы.

Мама прогоняет меня в душ и спать. Завтра поеду по врачам, хочу проверить здоровье, а главное свой диагноз.

Гореть

В университете сегодня четыре пары, потом я свободна. Макроэкономика и биржевое дело проходят мимо меня, ни один предмет не цепляет, не вызывает интереса. Мама выбрала для меня финансы и экономику, это перспективно. Я благодарна ей. Как бы ни было, буду учиться, получу эти заветные корочки.

До сих пор я не ощущала, как скучно мне на лекциях. С возвращением Руслана, я начала снова чувствовать: вкус еды, красоту музыки; темы для разговоров начали делиться на интересные и не очень. До этого всё было серым, ровным, а теперь приобрело оттенки, текстуру, новые смыслы.

Мы виделись всего два раза с тех пор, как Руслан вышел на свободу. Надеюсь, он не избегает меня. От прежнего мальчика, рвущегося ко мне телом и душой, мало что осталось. Я понимала, что так будет. Руслан пережил тяжёлое испытание, он не мог вернуться прежним. Мы с мамой много говорили об этом, она повторяла снова и снова, чтобы я осознала и была готова.

«Руслан, которого ты знала, не вернётся к нам. Это будет другой человек».

Да, он изменился. Пусть так. Только бы подпустил меня снова к себе, дал шанс узнать себя нового. Год в тишине и ожидании. Было сложно, горько от того, что он сам вычеркнул меня из ближнего круга. Не дал права ждать в качестве любимой девушки. Но я ждала. Это ни к чему не обязывает Руслана. Это моё решение.

Конечно, я бы хотела всё вернуть. Наши чувства, близость, надежду на будущее. Моя любовь к Руслану естественна, это часть меня, проросла глубоко в сердце и живёт. Она никуда не делась.

Что с его чувствами? Я не знаю.

После учёбы еду в «Грацию», помогаю мамОле с малышковой группой. Мы с Амирой после летнего лагеря работаем в студии на четверть ставки тренерами у малышей. Сегодня, вообще то, не мой день, просто Оля Иванна попросила её подменить. Я никогда не отказываю, если могу её выручить.

Провожу занятие по ритмике: занимаемся с девочками на ковриках, потом подбрасываем и ловим теннисные мячики, скачем через скакалку, немного растяжки и любимая часть всей детворы – танец в свободной форме. Это даёт простор для самовыражения ребёнка, девочки просто двигаются, как им хочется, под музыку.

Помогаю девчонкам переодеться, возвращаю родителям. Телефон вибрирует в кармане – Руслан.

— Привет, Вер.

— Привет.

— Ты сейчас занята? Не хочешь увидеться?

— Я в «Грации», мне нужно минут пятнадцать и буду свободна.

— Хорошо, я заеду.

Сердце трепещет в груди, быстро прибираюсь в зале, забегаю в душ и переодеваюсь. Хотелось бы выглядеть покрасивее для Руслана, но я не ждала встречи, поэтому одета повседневно, немного по-спортивному. Ладно, это не важно. Подкрашиваю губы блеском, поправляю волосы.

На крыльце никого, вдыхаю холодный зимний воздух. Вижу знакомую машину. Сажусь на переднее сидение рядом с Русланом. Чувство скованности нарастает, он не целует меня первым, и я сама не лезу.

— Привет.

— Привет.

— Покатаемся?

— Да, давай.

Плавно выруливает из двора, едем под тихо играющее радио. В голове куча вопросов, но я не задаю ни одного. Не знаю, как сломать этот лёд между нами. Мы словно чужие теперь.

— Ты после тренировки?

— Да. То есть, нет. Я тренировала младшую группу девочек.

— Подрабатываешь?

— Да, это не очень прибыльно, но мне нравится.

— Хорошо.

— А ты не хочешь снова тренировать медвежат?

— Вер, мне теперь никто не позволит работать с детьми.

— Извини.

— Нормально.

— Чем ты занимался сегодня?

— Ездил в институт, хотел восстановится.

— И как?

— Никак.

— Ясно.

Руслан доезжает до набережной и останавливает машину. Наше первое свидание было здесь. Только эмоции совсем другие, он сосредоточен и отстранён. Я вдруг ловлю панику от мысли, что вот так символично он решил завершить нашу историю. Вернуться на то же место, где всё начиналось, чтобы расстаться.

— Вер…

В ушах стучит, разворачиваюсь к нему, прикасаюсь к лёгкой щетине пальцами, вдох, целую его губы. Сначала не реагирует, потом обнимает меня и отвечает на поцелуй, руки скользят по моим бедрам, разжигая неведомые пожары в моём теле. Языки встречаются, ласкаем друг друга, в голове полный штиль – ни одной мысли. Власть у тела, а оно горит, сдаётся под напором этой мощи.

Руслан просовывает руку под резинку моих штанов, отодвигает трусики и несколько раз сжимает ягодицы. Ощущения приятно-болезненные, прикосновения требовательные, грубоватые и очень неожиданные для меня. Я чувствую, что он раскалён до предела, подрагивает от напряжения.

— Вер, поехали ко мне.

— Поехали… — говорит та часть меня, что ничего сейчас не соображает. А вторая уже начинает бить тревогу. Зачем мы туда едем? Что там будет происходить?

Я нервно сглатываю, пытаясь смотреть в окно, но перед глазами пелена. Ничего не вижу. У меня сейчас паника или я на вершине блаженства? На что я согласилась?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На светофоре Руслан берёт мою руку и целует каждый пальчик, как делал раньше. Смотрю в его глаза не отрываясь, не дышу. В голове бьется вопрос «Это же всё ещё ты, правда»?

В огне

Вера в моей квартире, к которой я снова пытаюсь привыкнуть. Отец не продал её, даже, когда с деньгами было напряжённо. Адвокат, судебные расходы, передачки, оплата моей безопасности – всё это существенно выжрало накопления родителей. Но квартиру они не трогали, чтобы мне было куда возвращаться.

Я бесконечно признателен семье, не устаю говорить им слова благодарности. А Вере не могу.

С ней всё сложно в моей голове. Потому что сам отталкивал её, а теперь не нахожу сил оторваться. Ни отпустить, ни присвоить не получается. Что я могу ей сейчас предложить? Я будто завис в воздухе, впереди неизвестность.

Она всё такая же красивая, манящая, молоденькая девочка. Глядя на неё, я болезненно сжимаюсь, сердце хочет верить, тело хочет любить. Но разум не может осознать, что моя.

Стены, что я так старательно сооружал, ограждая от внешнего мира всё трепетное и нежное в себе, начинают осыпаться рядом с Верой. Я неудержимо тянусь к ей, броня слетает к этим красивым ногам. Хищное нутро требует забрать её себе немедленно, завладеть этой нежной девочкой.

Вера стоит у окна, задумчиво разглядывая небо. Подхожу сзади, обнимаю. Цветочный парфюм, смешанный с природным ароматом Вериной кожи и волос обволакивает меня, дурманит голову. Целую её в шею, чувствую, как кожа под моими губами покрывается мурашками.

Провожу рукой по груди, слегка сжимаю. Аккуратно стягиваю с Веры футболку, разворачиваю к себе. Избавляю её грудь от бюстгальтера, рассматриваю – красивая очень, впиваюсь губами в эту прелесть.

Вера гладит меня по голове своими ласковыми пальчиками. А я дурею окончательно. Целуя в губы, подхватываю её на руки и укладываю на кровать.

Стягиваю с Веры штаны, оголяя длинные спортивные ножки. Ложусь сверху и продолжаю зацеловывать: губы, шею, грудь, плоский животик, округлые бёдра. Снимаю с неё мокрые трусики, моя девочка покрывается румянцем и нервно ёрзает на покрывале. Нет, милая, сегодня тебе от меня не уйти, я голоден как хищник после заточения.

Ласкаю её между ног, Вера дышит надсадно, ресницы трепетно подрагивают. Пытается сказать мне что-то, не позволяю – запечатываю ей рот поцелуем. Я жадный, ты нужна мне вся. В этот миг меня ничто не остановит. Сейчас ты станешь моей навсегда.

Быстро скидываю с себя одежду, член сейчас взорвётся просто. Пытка становится невыносимой. Мягко провожу пальцами по внутренней стороне бедра моей малышки, целую её там – горячо и влажно. Её вкус окончательно сносит мне башню, дальше действую на животных инстинктах. Прижимаю её тело своим к кровати, смотрю в глаза.

— Я люблю тебя, принцесса.

Вхожу в неё. Тугая плоть сопротивляется, но я быстро рву преграду. Заглушаю Верин тихий стон поцелуем. Она такая горячая и тесная там внутри, моя девочка. Втрамбовываюсь в неё, слетая со всех предохранителей, яростно и жёстко. Снова и снова.

Вера дышит мне в ухо, жадно хватая воздух. А я где-то в другой галактике, парю в невесомости со съезжающей от удовольствия крышей. Беру и беру эту красивую, податливую девочку. Теперь ты моя. Моя.

Кончаю ей на живот, содрогаясь всем телом. Падаю рядом.

С минуту не могу проморгаться, потом возвращаюсь в адекват. Целую Веру в губы, замечаю слёзы, сбегающие струйками по виску к кромке волос. Осушаю эти ручейки губами, целую снова.

— Больно сделал?

— Нет, — отвечает совсем тихо.

— Прости меня, пожалуйста.

— Я тебя люблю.

— Верочка! — сжимаю её со всей силы, вскрикивает, — прости, прости, малыш! Люблю тебя, моя маленькая! Очень люблю!

Целую нежные пальчики, глажу по волосам, по спине.

Бедра Веры в кровавых разводах, да и сам я в её крови.

Понимаю, что только что сделал необратимое. Спалил девочку в своём огне.

Прости меня, любимая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После

После близости с Русланом лёд между нами трескается. Кажется, вечность мы лежим в постели и разговариваем. Это глубокий разговор о самом сокровенном и важном.

Я понимаю, что ценна для Руслана, несколько раз он признаётся мне в любви. Говорит, что я «была» с ним в самые сложные минуты его жизни, даже тогда, когда он сам не позволял мне быть рядом.

В сердце моём светло и отрадно, мгновенно я забываю про все обиды и недопонимания. Не хочу ворошить то тёмное между нами, что едва не случилось. Пусть всё плохое останется лишь кратким эпизодом нашей жизни, а не целой историей.

Глажу крепкую грудь Руслана, мощные руки. Восхищаюсь им как красивым и сильным мужчиной. Моим мужчиной.

Замечаю шрам на животе, он пугает меня, пронизывает болезненными спазмами. Что тебе пришлось пережить, милый? Как ты выстоял? Как сохранил то человеческое и бесценное, что делает тебя тобой?

Спускаюсь и целую этот шрам, ласкаюсь как кошка к своему хозяину. Хозяин, да. Я принадлежу тебе теперь, любимый. Принадлежу навсегда.

По очереди отправляемся в душ, пьём чай с бутербродами на кухне, аппетит разыгрался нешуточный. И говорим, говорим.

Понимаю, что уже поздно. Уехать сейчас? Расставание кажется немыслимым.

Звоню маме:

— Мам, привет! Я сегодня не приду ночевать. Я у Руслана.

— Вер, ты что?

— Мам, прости меня, пожалуйста, но по-другому я не могу.

— Вера… у тебя всё хорошо?

— Всё хорошо. Мам, я люблю его.

— Знаю, дочь. А он?

— И он.

— Завтра то ждать тебя?

— Конечно! Мам, спасибо, что понимаешь.

— Вер… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Сворачиваюсь клубочком рядом с Русланом, обнимает меня сзади, я будто в коконе. Так хорошо, что хочется остаться в этом состоянии навечно. Веки смыкаются, дремота окутывает. Боюсь уснуть, вдруг это лишь приснилось мне, и утром я проснусь одна, без него. Никогда больше не хочу без него. Держу его руку у своей груди, там, где сердце. Сердце всегда его чувствует. Проваливаюсь в сон.

Утром просыпаюсь от ощущения, будто кто-то щекочет моё ухо. Не сразу осознаю, что я в квартире Руслана, в постели с ним. Моя первая ночь в постели с мужчиной.

Руслан нежно целует мое ушко, покусывает. От его прикосновений мурашки совершают забег по телу, низ живота наполняется сладостной тяжестью. Я плавлюсь в этих ощущениях от поцелуев в шею, прикосновений трепетных. Его руки вытворяют с моим телом нечто новое, они счищают с меня стыд и неуверенность, как тонкую кожуру с мандарина. Я жажду ласк, внимания, нежности.

— Руслан… — голос подводит меня.

— Тихо, маленькая, — рука Руслана касается меня между ног, отыскивает самое чувствительное местечко и начинает гладить.

Непроизвольно выгибаюсь дугой от этих манипуляций. Он пытает меня ритмичными прикосновениями, меняя скорость и интенсивность нажатия. Всё, что я испытываю сейчас, со мной происходит впервые. Мне хочется избежать этой остроты ощущений, отстраниться на мгновение, но Руслан не позволяет, удерживая на месте.

Я начинаю ловить волны удовольствия, расходящиеся от моей промежности по всему телу, как круги по воде. Кажется, ещё немного и я просто умру от этого острого чувственного опыта. И когда ощущения становятся совершенно невыносимыми, меня взрывает в руках Руслана, голова запрокидывается, с губ срывается протяжный беспомощный стон. Тело плывёт, оргазм оглушает меня.

Руслан подхватывает меня под колени, кладёт мои ноги на свои красивые плечи. Целует и входит в меня. Всё еще неадекватная после взрыва, я дёргаюсь, ожидая вчерашней боли, но её нет. Только толчки сильные и требовательные. Мои мышцы реагируют на них, сокращаясь, сильнее сжимаю член Руслана внутри.

Ощущения такие острые, что я начинаю метаться под ним, ловит мою голову руками, целует в губы. Не позволяет увернуться, продолжая свой чувственный танец. Я пьяно смотрю в его глаза, пытаясь найти опру, чтобы не улететь в стратосферу. А в этих глазах столько звериного, дикого. Он пожирает меня, уничтожает до основания, чтобы заново собрать и поднять в облака. И я взлетаю ещё раз, не так остро и пронзительно, как в первый, но бесконечно приятно. Улыбаюсь, как блаженная. Целуемся.

— Каждый день хочу просыпаться с тобой, малышка моя.

— Это было прекрасно, — смущаясь, утыкаюсь Руслану в шею.

— Я люблю тебя, Верочка.

— Люблю.

Укладывает меня к себе на грудь, гладит волосы. Так хорошо и спокойно сейчас. Не ищите нас, не трогайте. Дайте умереть так в изнеможении и нежности.

Я кручу в голове события ночи и утра. Все ощущения новые, немного болезненные, но больше приятные. Близость с Русланом пугала меня, сейчас кажется естественным следствием нашей любви. Как сказать словами всё, что я чувствую? Тело знает больше.

Внезапно в этом водовороте фантазий меня простреливает единственная здравая мысль.

— Разве нам не надо предохраняться? — растерянно смотрю на Руслана, сама я об этом не подумала. Надеялась, что он понимает, что делает, потому что я – нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не переживай об этом. Я не опасен, — ухмыляется, но глаза становятся грустные.

— Я ничего не поняла, объясни потом. Пойду в душ.

Под струями воды пытаюсь прийти в себя. Моё тело так расслабленно, так утомлённо счастливо. Я начинаю лучше чувствовать его, и чуточку сильнее ценить. Я желанна, любима, нужна. Как приятно, как важно знать эту истину.

— Мне нужно в универ к 9:40.

— Я отвезу, Верочка.

Немного опаздываем, спешно одеваемся. Когда открываю входную дверь, из неё вылетает листок, машинально разворачиваю и читаю:

«Ходи и оборачивайся, Мамедов! Ты сдохнешь, и о тебе никто не вспомнит!»

Цветочки

Вытягиваю записку из трясущихся рук Веры, читаю. Сминаю листок в кулаке, но, поразмыслив, разглаживаю бумагу, убираю в карман. Надо сохранить и показать кому следует. Чего то подобного я ожидал, и очень не хотел, чтобы Вера оказалась рядом со мной в такой момент. Что ж… Теперь это реалии моей новой жизни. Остаётся только гадать, на сколько отбитым окажется Кузнецов старший, как далеко он зайдёт.

— Вер, не бойся, ладно? Это просто угроза убитого горем человека. Он не в себе.

— Страшно!

— С тобой всё будет хорошо, слышишь?

— Я за тебя боюсь! — утыкается мне лицом в грудь, напугана. Маленькая ранимая девочка. Невовремя мы сблизились, конечно, но назад дороги уже нет.

— Поехали, Верочка! Отвезу тебя в универ, а потом покажу эту бумажку нашему юристу. Он посоветует, как действовать дальше.

Вера соглашается, вижу, что не пришла в себя до конца. Всю дорогу цепляется за мою руку, боится выпустить. Мне приятно, что она тревожится за меня, но я не хочу, чтобы моя любимая девушка жила в страхе. Надо просить помощи старших, без них я этот вопрос не разрулю. Еду к отцу, он уже позвонил адвокату.

— Силы у этой бумажки нет, мы ничего не докажем, даже если отправить на экспертизу по подчерку. Но сохранить нужно, и заявление написать в полиции тоже. Пусть будет. О всех таких записках сообщаешь мне и отцу, и по каждому случаю будем передавать сведения в органы.

— Андрей Борисович, может нам на прямой контакт с Кузнецовым попробовать выйти? — отец сохраняет внешнее спокойствие, но я подмечаю, как сильно он сжимает челюсти, как бьется венка у него на виске.

— Этого не надо. Не реагируем на провокации.

— Что же нам просто сидеть сложа руки? — не выдерживаю я.

— Ваша задача – официально фиксировать все поступающие угрозы. Я найду пути к диалогу с Кузнецовым по своим каналам. Один уже есть, но он рисковый, вести переговоры через него будем в крайнем случае.

— Спасибо, Андрей Борисович! Ещё рекомендации будут?

— Рекомендую нанять парню охрану, один пусть не ходит.

— Да я самбист, защитить себя смогу.

— Руслан, здесь честного боя не будет!

— А девушке моей тоже охрана нужна?

— А девушку вашу лучше не светить сейчас на людях. Не общайтесь какое-то время.

— Да Вы что? Она меня ждала всё это время! А сейчас я её должен послать?

— Руслан! — отец строго.

— Руслан, если мы сейчас обеспокоены вопросом безопасности, то да – прекратить видимые контакты. Кузнецов может просто угрожать, а может перейти к конкретным действиям. По моему опыту, такие люди не останавливаются. Начнёт давить, а проще всего это сделать через значимых для Вас людей.

— Я понял.

Хочется курить и вмазать кому-нибудь. Да нет, не кому-нибудь, а Кузнецову. Мало я и моя семья пострадали из-за его сына? Хватит! Ярость поднимается во мне жгучей лавиной. Отец провожает адвоката, смотрит на меня недовольно. Молчит.

— Пап, что мне делать?

— Не высовываться, Руслан! Найму тебе охрану. Учиться будешь по удалёнке – онлайн университет себе ищи. С Верой реши что-то.

— Что я должен решить?

— Как уберечь её от всего этого! Ты понимаешь, что девочка пострадать может ни за что?!

— Понимаю…

— А раз понимаешь, будь мужчиной!

Перевариваю. Да, отец прав. Я должен решать свои проблемы так, чтобы даже, если рванёт, никого не задело осколками. Только как это сделать?

Звоню Тимуру, прошу забрать Веру после учёбы и привезти к моим родителям. Тимур привозит Веру с Амирой после тренировки по танцам, мама усаживает всех ужинать. Вера гладит мою руку под столом, посматривает на меня с тревогой.

— Рус, что происходит? — Тимур задаёт вопрос, витающий в воздухе.

— Мне подложили записку с угрозой. Адвокат отца советует «залечь на дно», минимизировать контакты и выходы на улицу в одиночку, — говорю я и не могу заставить себя посмотреть на Веру.

— Если надо, я готов, — Тимур серьёзно смотрит мне в глаза.

— Спасибо, брат, но не надо. Отец мне охранника подыскивает с разрешением на оружие и соответствующими полномочиями.

— Оружие…— Амира округляет глаза.

— На всякий случай, — смягчаю я, — скорее всего это лишнее, но лучше перестраховаться.

— За что нам это? — мама сокрушённо воздевает руки к небу.

— Мам, всё будет хорошо. Это временно, пока не удастся договорится с Кузнецовым по-хорошему.

— Мой мальчик, — мама рассеяно гладит меня по голове, — когда это закончится?

— Русик, что же будет? — начинает плакать Амира. Тимур сжимает её руку, выбивающую по столу нервную дробь.

— Амирка, ты то куда? Хорош плакать! Нормально всё будет! — я стараюсь говорить уверенно, будто речь идёт о ерунде какой-то.

— Он знает где ты живёшь. Оставил записку в двери твоей квартиры, когда мы были там, — Веру начинает бить мелкая дрожь. Мама приносит свои успокоительные капли и привычным жестом опрокидывает пузырёк над Вериной кружкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Держи, Верочка, выпей!

— Не надо, Мадина Артуровна…

— Надо! Тебя колотит всю!

Вера делает пару глотков. Спокойно говорю ей, что отец снял мне квартиру в другом районе и некоторое время я поживу там. Мягко объясняю, что видеться нам придётся пореже, но это временно.

Всё в моей жизни стало временно, зыбко, ненадёжно, будто взято взаймы. А возвращать придётся с большими процентами. Я снова чувствую себя главной проблемой моей семьи, очередным поводом для слёз и страха. Как вырваться из этого мрака?

Тимур задумчиво перебирает Амиркины волосы в своей руке, сестра испуганно заглядывает в его лицо, ища поддержки. Замечаю перемену между ними. Тим всё так же преданно влюблён в Амиру, это очевидно. А она? Сестра ищет в нём опору и защиту, и, получает, разумеется. Но есть что-то ещё, в её глазах появилась трогательная нежность, которой раньше я не замечал. И вижу я эту уязвимость в сестре только, когда рядом Тимур.

— Тим, пойдём покурим?

— Я же не курю.

— Ну постоишь со мной.

Нехотя отрывается от Амиры, идём на балкон. Затягиваюсь, выпускаю дым в сторону. Раньше я тоже не курил, но теперь не вывожу без сигарет. Нервный стал.

— Машину придётся продать, её в первую очередь пасти будут, — повторяю Тиму слова отца.

— Да, я тоже об этом подумал.

— Катать всё равно охранник теперь будет.

— Может ещё обойдётся всё…

— Может. Что у тебя с Амирой?

— Всё то же.

— А чего предложение не делаешь?

— Да я уже два раза делал. Сначала ты был в СИЗО – «не время». Потом вышел – «надо подождать». Вот жду, когда наступит моё время!

— Бесишься?

— Нет.

— Она к тебе прикипела вроде.

— А у неё выбора нет. Я же всё время рядом.

— Спасибо за это.

— За что? Дурак! Я не ради тебя.

— Да знаю…

— Я не могу без неё, понимаешь! НЕ МОГУ!

— Ладно, ладно. Не кипятись! Погуляем ещё на вашей свадьбе!

— Дожить бы до неё...

— Прорвёмся!

Чем дальше…

Руслан не рассказывает мне о том, что получил ещё несколько посланий с угрозами. Только Амира делится со мной новостями. Какие-то люди приходили к Артуру в «Берлогу», угрожали, пытались разузнать про брата. Через три дня в соседнем офисе случился пожар, огонь перекинулся на помещение бойцовского клуба и уничтожил несколько дорогих тренажёров. Никто не пострадал, к счастью, но ремонт теперь требуется капитальный.

— Мы все в шоке. Не представляю, во что это всё выльется… — глаза Амиры на мокром месте.

— Амирочка, я понимаю. Это очень страшно! Но можно же как-то договорится?

— Папа говорит, что работает в этом направлении.

— Понятно. Ты то как? Тимур всегда рядом?

— Тимур хочет, чтобы мы поженились, и я была под защитой его семьи.

— А ты?

— А я считаю, что сейчас не время для свадьбы!

— Но ты бы приняла его предложение в другой ситуации?

— Вер, мы там, где мы есть. Нет никакой другой ситуации. Моя семья в опасности, сейчас не до свадеб.

— Ты любишь Тимура?

— Ой, Верочка, всё так сложно…

— Мирчик, не души в себе это. Любовь многое способна победить, дай своим чувствам шанс! Не запрещай себе быть счастливой!

— Я не могу, Вер. Я боюсь снова обжечься.

— Ты про Нурлана?

— Да, и это тоже… — Амира тяжело вздыхает. Мы впервые говорим о том, что произошло в день рождения Руслана, когда Амира призналась Нурлану в любви.

— Разве это было настоящее?

— Сейчас я понимаю, что нет. Но тогда мне было больно. Вера, я не хочу снова страдать.

— Тимур любит тебя. Ты никогда не будешь им отвергнута. Да он от счастья прыгать до потолка будет, если скажешь, что влюблена!

— А ты не подумала о том, что я поставлю его под удар, если приму предложение?! Ведь не только я стану частью его семьи, но и он станет частью моей!

— Тимур знает на что идёт!

Молчим. Неужели Амира думает, что пострадать от разборок с Кузнецовым может и она, и даже Тимур? Страх расползается по телу, хочется сбросить его с себя, но не выходит.

Я начинаю лучше понимать Руслана, желающего сделать перерыв в наших отношениях. Мне очень обидно от этого, хотя я понимаю, что причина так действовать весьма внушительная. Но я не хочу послушно ставить свою жизнь на паузу, мне надо увидеть Руслана, надо поговорить с ним.

Вечером мы договорились встретиться в ресторане, где владелец - друг Наиля Ахмедовича. Руслан забронировал там отдельный зальчик для нас двоих. Я волнуюсь, как перед первым свиданием, боюсь и жажду этой встречи. Хочу быть красивой сегодня, надеваю своё платье с выпускного, вытягиваю волосы утюжком, крашу губы ярким вишнёвым блеском.

Доезжаю до ресторана «Витязь» на такси, у входа меня встречает доброжелательная хостес и провожает в небольшой зал, Руслан уже здесь.

— Привет! Какая красивая! — решительно поднимается и сгребает меня в объятия. Всё напряжение, сковывавшее моё тело последние недели в неведении, сразу отпускает.

— Привет, милый! Я так скучала по тебе!

— Я тоже! — Руслан целует меня в губы, от этого поцелуя подкашиваются ноги. Я словно кусок пластилина в его руках.

В зал входит официант и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Прошу Руслана заказать что-нибудь, я не могу сейчас ничего выбирать, в голове туман. Руслан быстро заказывает что-то и отпускает официанта.

Мы набрасываемся друг на друга, руки Руслана вырисовывают будоражащие узоры на моём теле. Я целую его губы, шею, подбородок, не могу остановится. Нас несёт волной сладко-горького удовольствия, каждый хочет большего, и сдерживает нас лишь то, что мы ещё осознаём, где находимся.

Официант приносит еду. Смотрим друг другу в глаза, кормлю Руслана салатом со своей вилки. Нежность затапливает моё сердце, так хорошо рядом с любимым, невозможно представить разлуку. Но я уже думаю о том, когда мы сможем увидеться в следующий раз. Сколько пройдёт времени? Так горько от этих мыслей.

— Скажи, как ты без меня? Что ты чувствуешь, когда мы не вместе? — не выдерживаю я.

— Дышу туда, где больно.

— Что? — мои брови вопросительно ползут вверх.

— Знаешь, мой первый тренер говорил: «Когда больно и, кажется, уже невозможно терпеть, надо поймать себя на этом ощущении. Постараться распознать, где именно больно и дышать туда. Глубоко и спокойно дышать туда, где больно.»

— А если я не могу дышать без тебя? — глажусь носом о его шею.

— Ты должна, малыш, дышать без меня, даже если это сложно. Я не всегда могу быть рядом, — Руслан серьёзно смотрит мне в глаза, — и, я должен знать, что ты можешь дышать без меня.

— Не могу больше, — преданно смотрю в глаза любимому, хочу отдать ему всё, что накопила за время разлуки. Всю нежность, всю щемящую надломленность моей души, свет и тьму, что во мне появилась. Я знаю, он примет всё. Забирай мою душу, она твоя!

Я глажу его плечи, целую в шею, шепчу:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Люби меня…

— Верочка!

— Только не говори, что не время и не место! Другого нам не дано…

Руслан запирает дверь нашего зала и медленно возвращается ко мне, снимая по дороге рубашку. Я поворачиваюсь к нему спиной, расстёгивает молнию на платье. Его руки жадно скользят по моему телу, платье падает на пол. Глядя в глаза Русу стягиваю лифчик, грудь будто налилась и потяжелела от его распалённого взгляда. Мой любимый смотрит пристально, изучающе. Наконец садится на диван, хлопает себя по коленям.

Набравшись храбрости, усаживаюсь на него сверху. Мы целуемся долго и жадно, ощущения словно на острие лезвия. Наверное, так бывает только в самом начале отношений или в моменты сильных переживаний. Наши стоны становятся громче, руки требовательнее, дыхание рвётся из лёгких.

Руслан расстёгивает ширинку, отодвигает мои трусики в сторону и входит резким толчком. По телу рассыпается миллион мурашек, вибрирует внутри, во рту на кончике языка и в груди. Сладкое биение наших тел, быстрые яростные движения. Искры летят из глаз, я забываю, где я. Стоны рвутся из моего рта, Русланчик накрывает мои губы рукой, другой массирует клитор. От удовольствия меня выгибает назад, голова запрокидывается, и, кажется, сейчас оторвётся напрочь. Я взрываюсь сотней фейерверков, в глазах темнеет. Чувствую, как Руслан сокращается во мне, изливая соки своего удовольствия.

Дышим друг другу в губы, не могу оторвать взгляд от его тёмных глаз. Они отражают моё безумие, они любят меня. Я купаюсь в этом моменте. Сейчас ты только мой! Смотри на меня, бери меня! Я задыхаюсь без этого!

Будто выходя из транса, осознаю, что у Руслана звонит телефон, брошенный на столе. Он осторожно пересаживает меня на диван, отвечает на вызов.

— Да, слушаю. Что?! Как она? Когда это случилось?? — Руслан теряет над собой контроль, его трясёт крупной дрожью.

Произошло что-то плохое. Что-то очень плохое.

По волчьим законам

— Олег, дай я здесь выйду. Припаркуешься и придёшь, за пять минут ничего не случится, — бросаю охранника в машине, он что-то говорит в ответ, но я его уже не слышу.

Бегу в сторону больницы.

Амира, Амира, Амирка…

В крови стучит адреналин. Сердце, кажется, сейчас вылетит из груди. Отец сказал, что какие-то упыри напали на сестру у студии танцев, затащили в проулок и хотели изнасиловать. Слава Всевышнему, Тимур, как всегда, оказался неподалёку, успел вовремя.

Представляю, как его расхерачило яростью от всего этого. Меня и самого трясёт не по-детски, убил бы этих тварей без сожалений. Отец сказал, Тим в реанимации – у одного из мудаков был нож. Амира в шоковом состоянии, у неё гематомы, сотрясение мозга.

Ублюдки! Твари! Мысль, что какие-то сволочи трогали мою сестру выносит в состояние полнейшего неадеквата, усилием воли возвращаю себя в «сейчас». В вестибюле больницы налетаю на Артура. Брат, сжимая кулаки, ходит из стороны в сторону.

— Где она? — бросаюсь к Артуру.

— В 304 палате. Там мама.

— Что с Тимуром?

— Два ножевых в печень. Крови много потерял. Врачи никаких прогнозов не дают. Отец с его родителями на четвёртом этаже, но нас туда не пустят.

— Пиздец…— в грудине больно сжимается, друг прикрыл Амиру собой. Сделал то, что я должен был. Срываюсь с места.

— Рус! Стой! — брат тормозит меня, — Амира истерит из-за Тимура, не говори ей ничего пока.

— Хорошо.

— Это не случайность, Рус, понимаешь?

— Кузнецов?

— Да. Отец решает с ним что-то. По-хорошему не получается.

— Как-будто до этого было по-хорошему, — провожу рукой по волосам, хочется убиться об что-нибудь. Всё, что происходит сейчас с моими близкими – это моя вина, моя ответственность.

Олег вбегает в здание, выискивает меня глазами. Жмут с Артуром друг другу руки, охранник встаёт неподалёку от нас.

Гадкие мысли продолжают крутиться в голове. Амира то тут при чём? Как можно втягивать в войну ни в чём неповинную девочку? Совсем у этого Кузнецова никаких понятий нет что ли?

— А где те, что напали? — с тревогой спрашиваю я, вдруг, осознав, что они могли тупо убежать.

— Здесь, в больнице… — взгляд Артура темнеет.

— В смысле, здесь? — волосы встают на загривке, я же убивать их сейчас пойду!

— Рус! В себя приди! — встряхивает меня брат.

— Они здесь?

— Тимур их поломал нехило… им сейчас окажут медицинскую помощь, а потом увезут в полицию. Вон, уже приехали.

Перевожу взгляд на людей в форме, что-то внутри привычно дёргается при виде них. Но, сейчас я в другой роли. Не я преступник, не по мою душу конвой.

— А ты чего здесь? — с опаской смотрю на брата.

— Посмотреть хочу на этих мразей.

— Артур, ты же понимаешь, что сейчас не надо? Не так!

— Понимаю.

— Я к Амире и вернусь.

— Рус, при женщинах не пыли, ладно?

— Ладно.

В палате приглушён свет, на кровати лежит бледная Амира, рядом сидит мама, гладит её по руке. Тихо подхожу ближе, замечаю синяки на руках сестры, ногти сломаны до крови, от локтевого сгиба вверх уходит трубка капельницы. Губы разбиты, на шее красная царапина, видимо, от ножа. В глазах застывший страх, тупо смотрит перед собой.

Того, что я вижу достаточно, чтобы сдерживаемые эмоции накрыли меня разом. Я съезжаю по стене на пол, закрываю лицо руками. Отчаянно хочется проораться и сломать что-нибудь, а лучше кого-нибудь. Я даю себе три минуты, чтобы найти равновесие.

Растираю лицо руками, встаю. Мама смотрит на меня с такой болью в глазах, что сердце моё падает куда-то вниз. Молча протягивает мне руку, делаю шаг, хватаюсь за её теплую ладонь, сажусь рядом. Амира переводит взгляд на меня, из её глаз текут слёзы. Плачет беззвучно и безэмоционально. От этого зрелища в груди всё сжимается.

Обнимаю сестру осторожно, боюсь нечаянно сделать ей больно. Она такая хрупкая сейчас, уязвимая. Пальцы холодные тонкие, кожа почти прозрачная. Я боюсь заговорить с ней. Боюсь, что расскажет, как ей было больно и страшно. А я уже вижу, как всё было в своей голове, вижу, будто мне кино показывают. И я хочу остановить его, перемотать или просто весь свет к чёрту вырубить, но не могу. Ничего не могу.

Я не знаю, что будет дальше, не знаю, что мы с Артуром будем делать. Но все нелюди причастные к тому, что случилось с моей сестрой, должны быть наказаны. Должен быть какой-то закон, разрешающий отстреливать таких мразей без суда и следствия.

Амира сжимает мою руку, глажу её по щеке.

— Где Тимур? — тихо спрашивает сестра, глядя мне в глаза.

— Им занимаются врачи. Всё будет хорошо.

— Его били ножом, много крови…— нервно сглатывает, — он спас меня.

— Нам всем очень повезло, что он был рядом, — говорит мама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Он всегда рядом со мной. А я даже не сказала ему…— Амирка всхлипывает и начинает рыдать.

— Тихо, тихо, дочка…

— Амирочка, не плачь!

— Я умру, если с ним что-то случиться…

— С Тимуром всё будет хорошо, слышишь? Он бы даже с того света вернулся, узнай, что ты его ждешь! Поправится, свадьбу сыграете. Будем неделю танцевать и праздновать!

— Всё наладится, дочка! Всё пройдёт…

Мама укачивает Амиру в своих руках, как маленькую. Обе плачут, перешёптываются. Ухожу из палаты, бреду по коридору. На встречу Артур с отцом. Оба угрюмые, у отца такой тяжёлый взгляд…

— Пап…

— Руслан, — останавливает меня жестом, — врачи стабилизировали состояние Тимура. Это хорошая новость.

— Фух… — выдыхаю я, не в силах подобрать слова.

— Виновников увезли полицейские, — продолжает отец, — им грозит тюрьма.

— Большой срок не дадут…— хмурится Артур.

— По такой статье, неважно какой срок…— глаза отца наливаются ядом, — в общем, они получат по заслугам. Расплата будет суровой, поверьте. Я требую вас обоих пообещать мне, что никого искать и наказывать вы не станете! Их накажут без вас. Волков судят по волчьим законам.

— Пап…— осекаюсь, вспоминая «дядю Мишу» и остальных. И я верю, что этих мразей накажут, верю и жажду этого. Я хочу их крови.

— Обещайте!

— Обещаю, — откликается Артур.

— Обещаю, — киваю я. — А Кузнецов? Они ведь только исполнители.

— К нему мне не подобраться. Пока.

— Как…

— Слушай, Руслан. Мне стоило больших усилий найти человека для переговоров с ним. Это очень серьёзные люди. Ресурсов, чтобы воевать с ними у меня нет. Всё, что я могу — это остановить агрессию в сторону нашей семьи. Кузнецов пойдёт на урегулирование конфликта, но ты должен уехать.

— Куда?

— Далеко. Ты уедешь в горы к дяде Шамилю. Ты уедешь навсегда, Руслан. Мы сможем иногда приезжать к тебе, ты – нет. Ты исчезаешь и не возвращаешься. Таково условие Кузнецова.

— Отец, это бред! — дёргается Артур, — Руслан уехать должен? Этот козёл творит такую дичь? А Рус должен бежать и прятаться?

— Да, должен. Ты знаешь другие способы решить эту задачу? Или готов рискнуть Амирой ещё раз? Может в следующий раз придут за Эльмирой с Наилем или за матерью?

— Я понял, понял…

— Я уеду, — в голове шумит турбина, разносит в щепки мои планы и надежды на будущее. Я снова брошен в жернова, способные размолоть меня лёгким движением чьей-то руки. Внутри разрастается чёрная дыра, она утягивает всё хорошее и светлое, она сжирает меня самого.

— Так нужно, сын!

— Если мой отъезд поможет остановить всё это, я уеду. А Вера?

— Руслан, оставь девочку в покое! Дай ей спокойно жить! Мало она ждала тебя? Мало плакала? Она не должна отвечать за твои ошибки!

— Я не могу бросить её.

— Если хочешь утянуть её с собой на дно, что это за любовь тогда такая?

— Мы можем жить в горах вместе. Поженимся, детей родим…— мозг ищет пути обретения счастья во всем этом мраке.

— А они будут, дети? — вдруг уточняет Артур, прямо глядя мне в глаза.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Вероятность стать отцом у меня небольшая, так сказал врач. Увезти Веру в чужое дикое место, оторвав от учебы, друзей и матери? Чтобы что? Жить в глухой деревне, без денег и перспектив? Без детей, о которых она мечтает? Под вечной угрозой того, что настроение Кузнецова переменится и он пришлёт своих шакалов в горы убивать меня?

Нет, такой судьбы я ей не желаю.

Я должен исчезнуть? Значит, я исчезну для всех.

Конец всего

Сегодня выписывают Амиру, я пришла помочь ей с вещами и навестить Тимура. Больницы всегда навевают тревогу, но сейчас это ощущение особенно яркое. Всё вокруг удручает меня: запах лекарств, яркий холодный свет и бесконечные лабиринты коридоров.

То, что произошло с моей подругой, не укладывается в голове. Ужас, который она пережила эхом продолжает отдаваться в её взгляде, движениях, голосе.

Слава Богу, Тимур оказался рядом, все выжили, и эта история закончилась так, как закончилась.

Руслан оставил меня в ресторане после звонка отца, ничего не объяснив. Уже поздно ночью он позвонил, и рассказал о том, что произошло. Мерзкая волна тошнотворного отвращения к людям, которые способны на такое, не отпускает меня до сих пор.

Наверное, я всё ещё живу в каком-то вымышленном мире и глупо верю в доброту людей. Но в последнее время эта вера всё больше и больше «осыпается». Опора под моими ногами уменьшается до крошечного островка посреди моря бушующей лавы.

Сложно сохранять веру в хорошее, когда дорогим тебе людям намеренно и с особой жестокостью причиняют боль.

Я не нахожу Амиру в палате, вещи собраны, а её нет. Встречаю в коридоре Артура, он уже приехал за Амирой, чтобы отвезти её домой. Поймав мой встревоженный взгляд, Артур указывает рукой в сторону соседнего отделения:

— Она у Тимура.

— Спасибо, пойду тоже зайду к нему.

В палате Тимура только он и Амира. Боясь спугнуть их уединение, осторожно ставлю на тумбочку у входа пакет с фруктами. Моя подруга сидит на краешке кровати, скользит пальцами по небритым щекам Тимура. Тим по-хозяйски обнимает её одной рукой и смотрит так нежно, трепетно. Он ещё очень слаб, но даже сейчас мне кажется, он способен горы свернуть ради Амиры. И она отвечает ему, не прячет свою любовь наконец то. Маски сброшены, больше никто ни во что не играет. Мои друзья были в шаге от того, чтобы потерять друг друга.

— Привет!

— Привет, Вер, — Амира поправляет волосы и смотрит на меня с робкой улыбкой.

— Привет, — отвечает ровно Тимур.

— Ну как ты, Тим?

— Нормально, врачи говорят: «заживает, как на собаке!»

— Врачи говорят, что ты боец! — серьёзно смотрит ему в глаза Амирка.

— Выздоравливай скорей!

— Стараюсь!

— Это тебе фрукты, пойду вымою, — ухожу в небольшую уборную.

Хочется дать им возможность подольше побыть наедине. Сегодня Амира уедет из больницы домой. Конечно, она будет навещать Тимура, звонить. Да и Тима через некоторое время выпишут. Но я чувствую, что сейчас им очень сложно расстаться даже ненадолго, ведь они только-только обрели друг друга по-настоящему.

Артур отвозит нас с Амирой домой к их родителям. Мадина Артуровна обнимает всех по очереди, Руслан выходит к нам на встречу из гостиной.

Никак не могу поймать его взгляд. В Руслане изменилось что-то неуловимое, я не могу прочитать его эмоцию, но интуитивно чувствую тревогу.

— Мы уедем ненадолго, — бросает он матери, — пойдём, Вер.

— Куда?

— Поговорить нужно.

От его тона, настроения и чего-то ещё витающего в атмосфере, мне становится сложно дышать. Послушно следую за Русланом по улице, подходим к машине Артура.

— Прокатимся.

— Хорошо. О чём ты хотел поговорить?

— Не хочу в дороге, отъедем немного и скажу.

Весь путь до ближайшего парка меня колбасит внутри, я предчувствую что-то мучительное. Что-то большое и неотвратимое надвигается на меня. Руслан сосредоточен на дороге, не отвечает, когда я сжимаю его руку. Останавливаемся, поворачиваюсь к Русу, но он смотрит прямо перед собой.

— Вера, я должен уехать. Далеко. Насовсем. Мне тяжело такое говорить, но это наша последняя встреча.

— Что?

— Прости меня, Вер. Я должен был отпустить тебя раньше.

— Нет. Стой! Я не понимаю…

— Я должен уехать. И всё закончится. Моя семья и ты, все будут в безопасности.

— А ты?

— И я.

— Но куда ты уедешь? Я могу поехать с тобой!

— Нет, не можешь.

— Почему?

— Я должен один.

Его спокойный тон, его хладнокровная жестокость просто выводят меня из себя? Кто ты? Я тебя не знаю! Что ты такое говоришь? Хватаю его за рубашку, с силой разворачиваю к себе.

—Что за бред? Это же я! Я! Посмотри на меня, Руслан!

— Смотрю…

— Нет, ты не смотришь… Не надо так! Не захлопывайся сейчас! Объясни, что происходит!

Тишина.

— Вам угрожают, я знаю. То что произошло с Амирой…

— То что произошло с Амирой – это моя вина.

— Нет, не правда! Руслан, пожалуйста, поговори со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы говорим.

— Нет…— тяну его на себя, прижимаюсь губами к губам, целую. Он целует меня в ответ, потом мягко отстраняет и берёт моё лицо в свои ладони.

— Верочка, прости меня, пожалуйста. Я правда не могу по-другому.

— Я ведь могу просто поехать с тобой! Почему нет?

— Этих «почему» слишком много!

— Руслан!

— Вера, я уезжаю в далёкую горную деревеньку. Что там меня ждёт никто не знает, я не могу взять тебя с собой.

— Да мне всё равно! Мы будем вместе – это самое главное!

— Нет, Вер, нет.

— Да почему?!

— Я женюсь там. На подходящей девушке. Наши семьи договорились.

— Что? — в сердце больно рвётся что-то, заливая внутренности густой болью. От этого удара не отдышаться, не оправиться. Я пытаюсь сморгнуть набежавшие слёзы, но они уже предательски стекают по щекам.

— Вера, я хотел сказать тебе спасибо за всё: за то, что ждала, за то, что было между нами.

— Между нами ничего не было. Всё это было только в моей голове, — срываясь на последнем слове в истерику, выскакиваю из машины и бегу прочь.

Мимо меня проплывают люди, деревья, дома. А я всё бегу и бегу. От судорожных рыданий меня трясёт, я захлёбываюсь, задыхаюсь. Мне кажется, я умру сейчас прямо здесь. Это конец. Всё… финиш. Конец всего.

Самоубийство

Я сейчас понимаю, как, должно быть, себя чувствуют люди, совершающие самоубийство. На душе пустота и странное равнодушие. Я будто отделился от своего собственного тела и смотрю на всё со стороны.

Вот я говорю Вере слова, которые планировал. Хоть и знал, что она будет сопротивляться, захочет поехать со мной, но не ожидал, что Верочка так яростно будет бороться. И тогда я говорю ей про женитьбу на другой. Это решение само рождается в моей голове. Скажи я, что бесплоден и у нас нет будущего, она осталась бы со мной из жалости. А я ещё не до конца потерял самоуважение.

Это «женюсь на подходящей девушке» перечёркивает всю нашу историю, делает её банальной и незначительной. А ещё делает меня мерзавцем в глазах Веры, и я добровольно надеваю эту маску.

Теперь ты ненавидишь меня. Жалеешь о том, что встретила, поверила мне, ждала, подпустила к себе так близко. Я всё растоптал и выбросил. Уехал в другую жизнь к «подходящей девушке». Ты забудешь меня, Верочка. Я стану шрамом на твоём сердце.

Я хочу встретить сейчас Кузнецова, хочу, чтобы он расчленил меня и прикопал где-нибудь. Пусть это закончится.

Но он держит своё слово, и я спокойно уезжаю из города. Родители, брат и сестра провожают меня на вокзале. Слёзы, объятия, «мы скоро увидимся».

Мы не увидимся. Меня больше нет.

Поезд, пересадка, поезд, автобус. Дядька Шамиль встречает на станции, жмём руки. Смотрит на меня своими умным проницательным взглядом, ухмыляется:

— Ну что, сослан на Кавказ, как Лермонтов?

— Типа того, — пытаюсь ответить дяде улыбкой.

— Знаешь, за что его сослали в первый раз? За стихотворение! «Смерть поэта».

— Не знал. Про что оно?

— Прочитай. Такие вещи надо знать.

Хмурюсь, а дядька улыбается и продолжает:

— Лермонтов написал его, когда узнал о смерти Пушкина. В стихотворении он не просто выразил свою скорбь, но и намекнул на то, что Александр Сергеевич был убит членами высшего общества, кем-то, кто был приближен к государю.

Всего я уже не упомню, но вот моё любимое:

«А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — всё молчи!..

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждёт;

Он не доступен звону злата,

И мысли, и дела он знает наперёд.

Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:

Оно вам не поможет вновь,

И вы не смоете всей вашей чёрной кровью

Поэта праведную кровь!»

Смотрю с восхищением на дядю. Ему за 70, всё ещё хорошо выглядит и полон сил. По памяти читает стихи, ведёт машину спокойно и плавно даже по самому головокружительному серпантину.

Большую часть жизни он проработал главным врачом в местной больнице. Отучился в Москве, и вернулся в родные края, потому что где родился, там и… нужно помогать людям. Женат был, но детей не случилось. Всю жизнь любил одну женщину.

Тётя Лейла умерла четыре года назад от онкологии. Я смотрю на дядю и мне становится стыдно, что так ни разу и не приехал навестить его после похорон. А он ведь тут совсем один.

Был один.

Дом у дяди небольшой, но очень светлый и правильный. Всё в нём продумано и функционально, сделано с умом. Дядя Шамиль выделяет мне комнату рядом со своей, здесь предполагалась детская когда-то. А сейчас вот принимают ссыльных. Улыбаюсь этой мысли с грустью, но всё-таки улыбаюсь.

Мы живём простой жизнью двух холостяков. Дядя на полдня уходит работать в больницу, без него там никак. Я суечусь по хозяйству, помогаю соседям – старикам по мелочи, немного тренируюсь, чтобы не терять форму. Вечером смотрим новости и едим вместе. Мне здесь спокойно.

Мысли о Вере настигают ближе к ночи, гоню их. Кажется, если я отпущу, отпустит и она, и начнёт нормально жить дальше.

С родными созваниваемся почти каждый день, мама рассказывает мне все новости. У Амиры и Тимура свадьба через месяц, они счастливы и взволнованны. Тим послушно соглашается на всё, что хочет Амирка. А Амира хочет большую свадьбу, три платья, музыкантов, метровый торт и кучу всего ещё. Я смотрю на этого «счастливого каблука», на сестру с горящими глазами – и будто не было ничего плохого в их жизни.

Я не смогу присутсвовать на свадьбе сестры и мне немного грустно от этого.

Через две недели Нурлан – мой сумасшедший названный брат решил приехать ко мне вопреки уговорам близких, безумие и отвага…

Встречаю его на станции, в руках спортивная сумка, за плечом моя гитара в чехле…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Привет, брат!

— Нур! Ты мою гитару привёз!

— Да! Соскучился по твоему голосу… — Нурлан строит глазки и начинает ржать как конь.

И я тоже изображаю радость, я с усилием вхожу в этот дружеский пацанский кураж. Мы болтаем всю дорогу обо всём и ни о чём. Нурлану роль шута всегда удавалась, и сегодня я не торможу его. По-серьёзному я не смогу, не выдержу, даже с ним.

— Ну что, горец, как ты здесь устроился?

— Нормально, с дядькой сжились.

— Прям отшельник! Тебе бы ещё бороду отпустить!

— А может и отпущу!

— Чем занят то всеми днями?

— Да так… то тут, то там.

— Учиться собираешься?

— На кого?

— Да хоть на кого! Или работать? Может дядька тебя пристроит куда?

— Да, лучше работать, — я и сам уже об этом думал. Не гоже у дяди на шее сидеть. Родители деньги присылают, это тоже неудобно. Только что я могу?

— А я вообще по важному делу приехал!

— Цель визита?

— У малявочки нашей скоро свадьба, надо подарок от братишки передать!

— Нур, я ничего не могу ей купить сейчас.

— Во ты дурак! Как-то хреново на тебя горный воздух действует!

— Ну выкладывай!

— Подарок, сделанный своими руками – лучший подарок! В твоём случае - сыгранный своими руками и спетый своим голосом!

— Песню?

— Ну а чо? Прикинь, идёт свадьба, все поздравляют, а тут я видюшку включаю, и ты поёшь! Мама Мадина плакать, Амира в слёзы, Тимурка рыдает, Пашка рвёт волосы, что не он, а я такой гениальный план придумал! Короче, феерия!

— Ну давай! Что петь то?

— Это уж ты сам решай! Перешерсти свой репертуар Ромеошный!

— Ну ты даёшь! И только ради этого сюда попёрся?

— Ну тебя ещё увидеть с бородой! А ты не отрастил! Плохо, Русланчик, очень плохо!

Свадьба

Я привыкла ждать, и по инерции как будто продолжаю жить в режиме ожидания, только ждать мне уже нечего. Первый шок прошёл. Я выплакала все свои слёзы. Кажется, их больше просто нет.

Мама пребывает в такой же прострации, как и я. У неё в голове не складывается пазл с Русланом и другой невестой. Мама сильно зла на него, я чувствую. Сказала мне не общаться больше с Мамедовыми и не ходить на свадьбу к Амире.

Первое условие я выполняю с лёгкостью – не нахожу в себе никаких моральных сил возвращаться в дом Мамедовых старших, отвечать на звонки Мадины Артуровны. Мы с Амирой условились не говорить про Руслана, а другие темы кажутся теперь поверхностными, разговоры пустыми. Постепенно наши усилия наладить общение сходят на нет.

Однажды вечером Тимур лично привозит мне бумажное приглашение на их с Амирой свадьбу. Я принимаю его. Тимуру отказать не могу, он всё ещё герой в моих глазах, и к подковерным играм этого семейства не имеет никакого отношения.

А ведь они все знали, что я – временный вариант. Возможность хорошо провести время, пока не найдётся «подходящая девушка», достаточно хорошая для их сына и брата. Мерзко от этого. Люди разочаровывают. Такова взрослая жизнь.

Руслан не злодей в чистом виде, он не обманывал и ничего не обещал. Просто оказался не тем, кем я его считала. И всё, что было со мной тоже оказалось чем-то сомнительным.

Нет, я не жалею. Это был важный опыт.

Переживу я и эту свадьбу, пожелаю подруге любви. А потом они с Тимуром уедут путешествовать по Европе. Амира берёт академ в институте, будет изучать хореографию у маститых танцоров.

И мне тоже хочется уехать куда-то. Все уезжают, а я остаюсь словно маленький покинутый всеми ребёнок. Чувствую себя жалкой. Только ехать мне некуда.

На свадьбу покупаю очень красивое и дорогое платье на все заработанные за месяц в «Грации» деньги. Мама делает мне причёску и макияж. Если уж идти, то быть на уровне.

А свадьба такая, что невольно теряешься… Здесь человек пятьсот гостей. Залы, переходящие один в другой, украшены живыми цветами с большим вкусом. Фотозона, сцена с музыкантами, исполняющими классику, столы, полностью отражающие слово «изобилие».

Невеста… Шикарная, прекрасная невеста. Амира так хороша, что у всех рядом стоящих перехватывает дыхание. Тимур не выпускает её руку и не сводит глаз. А их влюблённые взгляды говорят всё сами за себя.

Я подхожу ближе, осторожно обнимаю невесту. И в тот же миг она снова превращается в мою Амирку, с которой всё просто и легко. С которой списывали контрольную в школьном туалете, с которой бегали за облезлым котом по улице с целью накормить творожком, с которой делили последнюю шоколадку на сборах. Моя лучшая подруга, моя Амирочка. Выходит замуж.

Я шепчу ей: «Будь счастлива!». Смотрю в светящиеся любовью глаза. Будь счастлива, милая.

Толпа поздравляющих уносит меня от молодожёнов. Нахожу свой 7-й столик, сажусь с девочками из «Грации», с нами Паша и Нурлан. Мы весело болтаем, пьём, танцуем, едим. Ксюха вытаскивает меня участвовать в конкурсах. Оля Иванна произносит душевный тост от нашей компании, мы добавляем по паре слов.

Поздравления, пожелания, веселье.

Я здесь и нигде. Тут только часть меня, остальное обезболено, лежит мёртвым телом где-то в темноте. И отчаянно хочется плакать, но я смеюсь шуткам Нурлана, качаю в танце уставшего Наильку, бегу наперегонки искать гостя в синем галстуке. Играю свою роль подружки невесты, девушки, которой весело на свадьбе подруги, девушки, которая может дышать полной грудью.

Свет приглушают, Нурлан загадочно улыбается Амире, объявляют сюрприз-поздравление от брата. Включают видео, на нём Руслан сидит на фоне горного пейзажа, играет на гитаре и поёт:

«Там, где ветер касается пены волн

Где деревья качаются под окном

Там, где горы поют ветрам

Я буду там»

Меня накрывает удушливым спазмом, внутри разливается болючая кислота. С застывшей улыбкой слежу, как растроганная Амира танцует с Тимуром, глядя на экран. А я не могу себя заставить туда посмотреть, безвольно слушаю. Руслан хорошо поёт, с чувством, как умеет только он:

«

Там, где друг мой ищет свою судьбу

Там, где звук превращается в тишину

Где ребёнок верит своим мечтам

Я буду там

Я буду там

Я буду там

Там, где время меняет твои черты

Где дар речи теряют от красоты

Там, где слёзы текут по твоим щекам

Я буду там»

Тихо встаю, пытаясь уйти, но меня неожиданно перехватывает Артур. Мы начинаем танцевать рядом с остальными гостями под мелодичное:

«

Где туман опускается на поля

Там, где Солнце рождается для тебя

Там, где море к твоим ногам

Я буду там

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я буду там

Я буду там

Где на кухне тихо сидит сестра

Где ты станешь сильнее, чем твой страх

Там, где руки мамы к моим рукам

Я буду там.»

Музыка заканчивается, экран гаснет. Артур продолжает сжимать меня в неком подобии объятий, заглядывает в глаза:

— Пришло время прощаться, Вера.

— Разве свадьба закончилась?

— Я думал, ты хочешь уйти.

— Я собиралась...

— Всё что происходит, это к лучшему для тебя, поверь.

— Мне стало сложно во что-то верить.

— Руслан поступил как должен был.

— Хмм…

— Вера, никогда больше не приближайся к моему брату ради собственной же безопасности. Забудь про Руслана!

— Пусть он больше никогда не приближается ко мне!

— Это я тебе гарантирую.

Отшатываюсь от Артура, ноги несут меня на выход. Больно. Чёрт, почему так больно?! С меня хватит! Не могу больше. И правда, пришло время прощаться.

В тексте использованы слова песни «Я буду там» Антона Беляева.

Таир

За несколько месяцев я привык к местным пейзажам, горам, чистому воздуху, от которого порой кружится голова, простым открытым людям. Другой жизни будто и не было. Один раз ко мне приезжали родители с Амирой и Тимуром, дважды Артур. Они кажутся гостями в этой дикой местности, а я уже свой. Врос корнями в эту землю, низкое чистое небо, холодные горные ручьи, дядин дом, разговоры за травяным чаем по вечерам.

Родные стали для меня чуть дальше, я рад им, всегда жду встречи. Но, между нами, проведена линия, за которую я не смогу заступить никогда. Мы улыбаемся, обсуждаем новости, смеёмся. Как-будто семья приехала навестить меня в детском лагере или в гостях у дедушки. Я уже больше его, чем их. Такая вот правда. Она не ранит меня, я принял всё как есть, с этим можно жить. Со всем, на самом деле, жить можно.

Возвращаюсь лесной тропинкой с обычной утренней пробежки, ноги приятно гудят от нагрузки, по телу разливаются эндорфины. Чувствую в себе силу и энергию впервые за долгое время, наконец жизнь обещает мне какие-то перемены. Я соскучился по движению, устал барахтаться в небытие.

Сегодня я уезжаю из дома дяди в другое место. После долгих сомнений и уговоров дядька всё-таки пристраивает меня на работу к своему старинному знакомому. Его дом достаточно близко, чтобы навещать дядю Шамиля, но слишком далеко, чтобы продолжать жить вместе.

— Таира я знаю ещё со школы, тебе о нём порасскажут всякого, но ты особо то не верь. Мало ли что люди болтают.

— А что болтают то, дядя Шамиль?

— Узнаешь. Я сплетни не люблю.

— А работать кем?

— Ему нужен кто-то вроде личного водителя и охранника в одном лице.

— Ладно, разберусь.

— Не подведи.

Мы подъезжаем к большому дому с несколькими пристройками за высоким забором. На КПП нас встречает охрана, проверяют документы и машину. Парень в форме осматривает меня на наличие оружия, дядю не трогают. Проезжаем дальше, подъездная дорожка у дома уставлена крутыми тачками.

У крыльца нас встречает ещё один охранник, но одетый не в форму, как остальные, а в чёрные брюки с рубашкой. По осанке, телосложению и тому, как двигается, считываю в нём самбиста. Возможно дзюдо, но вряд ли.

Он провожает нас по богато обставленному коридору в кабинет хозяина.

Пожилой мужчина выглядит старше дяди, его лицо и руки испещрены глубокими морщинами, на указательном пальце кольцо с большим чёрным камнем. Одет в простые брюки и тёплый свитер, хотя на улице жарко. Его серьёзные серые глаза изучающее смотрят на меня, потом на дядю, улыбаются.

— Таир!

— Шамиль! Здравствуйте, молодой человек!

— Здравствуйте! Как я могу к Вам обращаться?

— Называй, как все – Таир.

— Руслан.

Жмём друг другу руки.

— Присаживайтесь! Что же вы! В моём доме не бывает гостей, только близкие люди!

— Таир, это мой племянник, я говорил, он ищет работу.

— Какая удача! А я как раз ищу работника!

— Вот и славно!

— Руслан, иди к Рахиму, он тебе всё тут покажет и объяснит. А мы с твоим дядей немного побеседуем.

Оставляю старших наедине, Рахим – самбист (по моим догадкам) ждёт меня в коридоре. Смотрит на меня оценивающе, явно думает к чему меня можно приложить. Я и сам уже догоняю, что охраны и водителей всех мастей у Таира в достатке, а меня взяли, скорее всего из уважения к дяде.

— Рахим, начальник охраны, — тянет руку самбист.

— Руслан, — отвечаю на рукопожатие.

— Спортсмен?

— Борец. Самбист.

— О! Я тоже! Мастер спорта, боевое самбо.

— Так и думал! А сюда как попал?

— Воевал по контракту, потом устал воевать. Товарищ на работу пригласил, я за ним увязался, попал к Таиру. И началась другая война.

— Война?

— Битва за власть. Уважаемые люди территорию делили. Это было давно. Сейчас уже всё спокойно.

— И кто победил?

— Все победители здесь. Проигравшие на том свете.

— Ясно, — сглатываю. Ничего не ясно. Дядька, ты куда меня привёл? Это что за друзья такие?

— Пойдём дом покажу, пристрой для персонала, тачку, на которой ездить будешь.

Рахим проводит мне экскурсию по владениям Таира, масштабы впечатляют. Таир, судя по всему, очень богатый и влиятельный человек. Из разговора с ребятами из службы безопасности делаю вывод, что он криминальный авторитет. Его считают хозяином этих краёв, жёстким, но справедливым.

Только со здоровьем у него что-то неладно, поэтому от дел он постепенно отходит, передаёт власть приемнику.

Дядя Шамиль уезжает. Рахим отводит меня в комнату на три человека, буду делить жильё с двумя парнями водителями. Вечером вкусно кормят ужином, знакомлюсь с персоналом поближе. Перед отбоем меня вызывают к Таиру.

Старик доброжелателен и вежлив, но за всеми его словами и жестами скрывается сдерживаемая сила, опыт и ещё что-то тёмное. Человек с двойным дном. Отметаю сомнения. Раз дядя Шамиль ему доверяет, буду и я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Таир даёт мне работу, хотя знает о моём прошлом. Оно тоже не самое радужное. Значит, для него это не ключевой момент при подборе персонала.

— Проходи, мальчик. Поговорим немного.

— Спасибо. Спасибо Вам, что приняли меня на работу.

— Сложно начать строить жизнь заново. Я рад помочь.

— Благодарю, ещё раз.

— Рахим всё тебе показал?

— Да.

— Завтра начнёшь тренироваться с другими. Я держу охрану в форме. Борьба, стрельбы, вождение. Тебе нужно освежить эти навыки в памяти.

— Стрельбой я не занимался.

— Научишься, это не сложно. И бывает очень полезно.

— Хорошо.

— Руслан, Шамиль рассказал мне твою историю, — уверенно давит взглядом. — Что ты будешь делать дальше, мальчик?

— Работать у Вас.

— А, когда захочешь вернуться? — Таир прищуривается и смотрит на меня испытующе. Вопрос вроде как без двойных смыслов, но он царапает меня изнутри.

— Это невозможно.

— В жизни нет ничего невозможного, мальчик. Вопрос лишь в цене.

Ком встаёт в горле, парализует. Не могу понять, к чему он клонит. Цена за моё возвращение – безопасность близких. Я не готов её заплатить ни при каких обстоятельствах. Таир смотрит на меня своим гипнотическим взглядом и продолжает:

— Когда человек тонет, его охватывает паника. Он тратит все силы на борьбу и погибает. Это не твоя судьба, мальчик.

— Не моя.

— Есть такие волны, которые невозможно победить. Единственное, что можно сделать, если ты попал в водоворот, раствориться в нём, стать его частью, биться о берег вместе с ним.

— И что потом?

— Потом выплывешь и будешь знать эту мутную воду изнутри. А когда знаешь как что-то устроено, можешь взорвать это или оставить как есть.

— Я обещал не взрывать.

— Тогда попроси меня взорвать.

— Вас?

— Я ни о чём не жалею, мальчик. И уже не буду жалеть. А ты?

— Мне нужно подумать.

— Подумать – это правильно. Не все сейчас умеют думать.

Старик делает мне жест рукой. Ухожу. Всю ночь я кручу в голове то, что он сказал, пытаюсь разобраться в себе. Чего я хочу на самом деле? Я уже перешёл тот рубеж, где смерть другого человека – лишь просьба, слетающая с моих губ?

Болото

— Вера, мне страшно смотреть, что ты делаешь со своей жизнью! — в маминых глазах слезы, в голосе обида и отчаяние.

Я не нахожусь, что ответить ей. Что я делаю со своей жизнью? Что не так? Учусь, работаю. Истерик не устраиваю, вены не режу.

— Всё нормально, мам…

— Что нормально, Вера? Ты стала затворницей! Учёба, работа, дом. Никуда не ходишь, с одногруппниками не гуляешь. Краситься перестала. Одеваешься, как моя ровесница.

— Просто это твоё платье. Оно мне нравится.

— Вера, давай на шопинг сходим? В кафе посидим?

— Мам, я так устаю после малышей… хочется дома в тишине побыть.

— Вера, жизнь то продолжается. Ты посмотри по сторонам!

— Мам, у меня всё хорошо. Чего ты от меня хочешь? Давай я уйду гулять на всю ночь, напьюсь, пересплю с кем-нибудь! Так надо?

— Вера!

— Я не оправдываю твоих ожиданий?! Так не надо от меня ничего ждать!

— Вера, я как лучше хочу!

— А как лучше? Ты живёшь одна всю жизнь и ничего!

— Вот именно! Ничего! Ни любви, ни заботы, ни поддержки…

Мама, всхлипнув, закрывает лицо руками. Мне так стыдно за себя. За своё тихое умерщвление. За болото, что развела у себя в душе и из которого никак не выбраться.

Но я же ничего плохого не делаю!

Когда я начинала встречаться с Русланом, было рано. Теперь ещё немного, и будет, по мнению моей мамы, поздно…

Рано. Поздно. Для чего? Куда я опаздываю и всё никак не могу добежать?

Молодость проходит? Да пускай! Она у всех разная…

— Мам, у меня всё будет хорошо! Посмотри на меня! Я обещаю! Просто сейчас у меня такой период!

— Это не период. Это - депрессия, Верочка!

— Ну не плачь, пожалуйста!

— Ты прости меня, дочь. Я тут с подругой встретилась, у неё дочка замуж выходит. Помнишь, Кристиночка у тёти Наташи? Вот, к свадьбе готовятся.

— Помню, мам. Каждому своё.

Мама периодически устраивает мне такие встряски. Сначала я очень обижалась на неё, теперь научилась не принимать близко к сердцу. Но осадок остаётся, конечно…

Амира уехала, Ксюша вся в тусовках, Алиса с Таней спокойно живут своей жизнью. Новыми подругами я обзавожусь с трудом. Есть пара девчонок в институте, с кем мне легко общаться, но это не подруги, а скорее приятельницы.

Оля Иванна, наверное, мой друг. Всегда подставит плечо. Она - человечище!

Я продолжаю тренировать малышей в свободное от учёбы время, вожу их на турниры и сборы. Моя жизнь не стоит на месте, в ней много всего. Просто я сама внутри застыла, не хочу больше никаких любовных историй, отношений не хочу. Идёт, как идёт.

Да, я намеренно не приукрашаю свой внешний вид, не пытаюсь кому-то нравится. Это что, преступление?

Но маму моё затишье беспокоит, а я не хочу её огорчать. Поэтому позволяю уговорить себя пойти на свадьбу к Кристиночке, примеряю платья, покупаю косметику, наряжаюсь.

Мы с мамой сидим за одним столиком с коллегами тёти Наташи, через проход друзья жениха и невесты. Они веселятся, много пьют и разговаривают, танцуют. Мне дико неловко, я тут никого не знаю. А мама старательно выпихивает меня на танцпол.

На медленный танец меня приглашает один из друзей жениха. Парень невысокий, примерно моего роста, волосы светлые, глаза серые. Весёлый, уверен в себе, раскован. Такие, наверное, нравятся девочкам.

— Юра! Друг жениха! А ты?

— Вера. Моя мама дружит с мамой невесты.

— Понятно. Вера, ты там совсем зачахнешь с мамой, пересаживайся за наш столик! У нас весело! Я тебе не дам заскучать! — Юра улыбается так просто и по-доброму.

Отвечаю ему улыбкой, и принимаю его приглашение пересесть за стол к молодёжи. Весь вечер он шутит и болтает без умолку. Этакий хохмач – массовик-затейник. Я отогреваюсь рядом с ним, расслабляюсь.

Рядом с Юрой можно молчать, он заполняет все пустоты в разговоре своими бесконечными рассказами.

На следующий день после свадьбы Юра звонит и приглашает меня прогуляться. Мы долго ходим по парку, он рассказывает забавные случаи из своей жизни. Я не спешу говорить о себе. Упоминаю только о танцах, тренерстве и учёбе.

Мы встречаемся через день и гуляем по городу. Не помню, чтобы когда-то ещё так много ходила пешком. Юра открывает для меня новые места, он знает всё обо всём. А я - самый благодарный слушатель. Мне спокойно и легко рядом с этим мальчиком.

Я стараюсь не сравнивать его с Русланом, не проводить параллели, не вспоминать. Мне всё ещё больно от мыслей о Руслане. Он уже, наверное, женат. Живёт где-то в красивом месте с женой. Возможно, она беременна. У него будет ребёнок.

У него есть будущее. У меня – ничего, кроме фантомной боли там, где раньше жила любовь.

Моё глупое сердце всё никак не может уверовать, что это было лишь приключением для Руса. Интрижкой с русской девочкой перед свадьбой. Так прозаично… Но совершенно не вяжется с нашей историей. У меня была любовь. Это не вызывает сомнений. А чем это было для Руслана, уже не моя забота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сколько раз он говорил мне «не жди», «забудь», «ты мне ничего не должна». Он был готов отпустить меня давно, а я цеплялась за свои чувства. Казалось, он делает это из благородства. А правда в том, что я не была нужна ему тогда, не нужна и сейчас.

Я размышляю о наших отношениях уже без обиды на Руса, я переосмысляю своё поведение в этой истории, свои решения и реакции. Мне есть, за что себя поругать.

Нельзя слепо отдаваться любви. Нельзя прыгать в омут с головой. Всегда нужно думать, взвешивать. А я была слишком глупа и наивна.

Эта глава моей жизни закончена. Надо признать, и потихоньку начать двигаться дальше.

Я бы хотела влюбиться в Юру. Прожить с ним все счастливые моменты влюблённой пары: разговаривать, строить планы, целовать его, любить. Но всё, что он делает, что говорит, как смотрит… это всё не «то».

«То» в моей жизни уже не повторится. Слепо лететь на встречу счастью, безгранично любя и веря, можно лишь один раз – первый.

Братья

Жизнь под руководством Рахима сильно смахивает на интенсивные спортивные сборы. Мы всё делаем по расписанию: встаём, умываемся, едим, бегаем, отжимаемся. Меня учат стрелять, бороться в смешанном стиле, в том числе, с холодным оружием. Всё это и знакомо, и ново для меня. С большим удовольствием осваиваю экстремальное вождение.

Нас готовят к чему-то, боюсь представить к чему. Чем дольше я здесь нахожусь, тем безразличнее мне становится, что будет дальше. В колее, куда я попал, всё просто. Решают за тебя другие, не надо думать, не надо переживать.

Будущее одновременно и туманно, и предопределено, как никогда.

Если Таир завтра поведёт нас воевать, я пойду со всеми. Он здесь кто-то вроде вождя, его уважают и боятся. Авторитет Таира непоколебим.

Многих ребят на этой работе держит не заработок, а моральный долг. Таир помогал многим из парней. Кому-то выйти из сложной ситуации лично, другим - опосредованно. Я тоже чувствую себя обязанным Таиру за его расположение, за то, что дал шанс.

Своё предложение посодействовать с моим возвращением Таир не повторял. Я для себя решил, что таким путём не пойду. Не хочу брать на себя решение, от которого может оборваться чья-то жизнь. Это большой грех.

Я всё ещё храню на дне своей души камень мести за Амиру. Пусть пока полежит там.

Амира счастлива. Они с Тимуром, поездив по Европе, вернулись в Россию. Тимуру сделали хорошее предложение по работе в Москве, теперь они живут в столице. Амира беремена, моя сестра станет мамой. Поверить не могу!

Артур с Эльмирой тоже ждут малыша, у них будет второй мальчик.

Племянники скоро родятся, а я даже не знаю, когда увижу их. Семья далеко во всех смыслах, не чувствую их за своей спиной, как было раньше. Теперь я сам по себе.

Мои новые братья – все, кто работает на Таира. Мы живём большой дружной семьёй. Так мне хочется представлять нашу коммуну.

Некоторые из людей Таира надолго уезжают, возвращаются не все. По доходящим до меня слухам приемнику Таира нужно обеспечить защиту. Многие не обрадовались тому, на кого пал выбор Таира. Власть – страшная сила. Я не хотел бы оказаться на месте того мужчины, которому Таир доверяет продолжать своё дело.

Быть незаметной пешкой в чужой игре мне спокойнее. Нет во мне ни сил, ни драйва на настоящую борьбу. Я не хищник, а это мир зубастых акул.

Таир иногда приглашает меня поиграть в шахматы. Мы пьём чай из дорогого сервиза с позолотой, играем и разговариваем. Таир всегда выигрывает. Не знаю, почему он зовёт меня, ведь шахматист я так себе.

— Таир, откуда вы знаете моего дядю?

— Мы с Шамилем были одноклассниками. И всю жизнь любили одну женщину. —Таир говорит совершенно серьёзно и прямо смотрит мне в глаза.

— Тётю Лейлу??

— Лейлу.

— Вы ухаживали за ней?

— Она не позволяла. Но дрались из-за неё мы с твоим дядей исправно, — на губах старика играет едва заметная улыбка.

— А что потом?

— Конец истории ты знаешь. Твоя тётя сделала правильный выбор. Между человеком, который спасает жизни и отнимает их… — разводит руками.

— Но вы всё равно продолжали её любить?

— Продолжал! И один раз даже чуть не украл!

— Как это?

— Так! Погорячился…а потом посмотрел в её глаза, а там страх. И я представил, что заберу её себе, и она всю жизнь будет на меня так смотреть. В её глазах так много всего, а для меня только страх… — Таир открывается, но совершенно не выглядит уязвимым. В его открытости больше силы, чем мне доводилось видеть у любого другого мужчины.

— И отступились?

— У меня было много дел. Много женщин. Судьба другая, понимаешь?

— Почему дядя Шамиль к вам обратился, когда искал мне работу?

— Потому что мы – друзья.

— Как так?

— Когда твоя тетя заболела мы оба пытались спасти её. Он - как врач, я - как человек, который может купить что угодно: любое лекарство, любое оборудование.

Молчит. Я тоже молчу, перевариваю.

— Мы оба потеряли её, Руслан. И когда остались вдвоём, поняли, что ближе у нас никого и нет. Странное чувство, знаешь? Когда враг становится твоим братом.

— Тётя Лейла была очень доброй.

— Жаль Всевышний не дал ей детей. Она хотела.

— Да.

— Так вот бывает в жизни. Каждый получает не то что хочет, но что-то своё. И это надо принимать.

— Бывает непросто.

— Я хочу сделать что-то для людей вокруг, пока ещё могу.

— Вы – хороший человек!

Почему-то мне важно убедить Таира в том, что он хороший человек. Очевидно, ведь совершенно другое: он сидел, убивал и грабил, захватывал территорию и власть. И это я знаю лишь малую часть его пути по обрывкам чужих рассказов. Но мне он кажется достойным человеком, со своими понятиями и порядочностью.

Или я уже основательно деформировался и мне видится то, чего нет? Он, безусловно, харизматичный лидер, за которым хочется идти. Но для меня лично он ещё занял важное место, которое раньше делили отец с Артуром.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мальчик, ты совершенно не разбираешься в людях!

— Я говорю, что вижу!

— Знаешь, Руслан, не надо никем очаровываться. Разочаровываться потом будет тяжело.

Мне нечего сказать. Я думаю о любви Таира к тёте Лейле, он пронёс её через всю жизнь. Такая любовь оставляет следы на душе.

Я тоже буду всегда любить Веру? Мне тяжело думать о ней. Я хотел бы поступиться всем, попросить Таира решить мои проблемы, чтобы вернуться к родным, к Верочке.

Но что-то не позволяет. Кем я стану тогда? Кем вернусь?

Это буду не я, а человек, на которого можно смотреть только со страхом в глазах. Это не моя судьба, не моя.

Взрослая жизнь

Я представляю Юру маме, как своего молодого человека. Это важный шаг. И ей так спокойнее, пусть знает, с кем я пропадаю всё свободное время. Мама радуется, смотрит на нас светящимися глазами. Юра тоже во всю играет «хорошего парня». Он и правда хороший, только слегка переигрывает, очень уж старается.

А знакомится с мамой он решил не просто так. Зовёт меня в загородный отель на выходные, пообщаться поближе. От этого «поближе» мороз по коже. После близости с Юрой я потеряю что-то важное. Руслан станет ещё более далёким прошлым.

Глупо хранить верность мужчине, который тебя оставил, глупо чего-то ждать. Но подсознательно я жду. Злюсь на себя. Как можно быть такой дурой?

И я соглашаюсь на поездку, мне спокойно и приятно в компании Юры. Мы много гуляем, катаемся на катамаране, вкусно едим.

Чувствую, как нетерпеливо ему становится вечером. Перед тем, как идти в номер, предлагает выпить вина в баре. Да, вино сейчас кстати… Моё волнение нарастает. Хочется сбросить это напряжение и относиться к сексу просто как к физиологии, но у меня выходит. Я примешиваю к этому процессу чувства, эмоции.

Белое вино приятно щекочет язык, выпиваю бокал, прошу ещё. Напиваться тоже не вариант, как-то нечестно это по отношению к Юре. Алкоголь расслабляет, я становлюсь веселее и легче обычного – то, что надо.

И вот мы уже в номере. Целуемся в узком коридоре, в комнате, на кровати. Мозг в панике отключает тело. Юра заглядывает мне в глаза.

— Я сниму это? — указывает на моё платье.

— Сними.

Мы целуемся снова, чувствую его возбуждение. Потом провал, я куда-то отлетаю, будто и не здесь вовсе.

— Так нравится? — едва слышно.

— Что? — переспрашиваю я.

— Тебе так нравится?

Только сейчас понимаю, что он уже во мне и процесс идёт полным ходом, а я ничего не чувствую. Вообще ничего. Поборов приступ отвращения к себе, отвечаю:

— Нравится. Всё нравится.

Я боялась, что буду сравнивать Юру с Русланом, но это невозможно сравнивать. Секс с любимым мужчиной – это космос, секс без чувств – пустота. Я пытаюсь отыскать в своём теле хоть какие-то признаки жизни, но оно молчит.

Юра, счастливо улыбаясь, ложиться мне на грудь. Целует мою кожу, это немного размораживает. Эти прикосновения мне приятны, стараюсь зацепиться за ощущения нежности, убедить себя, что мне хорошо. Или будет хорошо чуть позже, когда я привыкну.

Уже два года в моей жизни нет Руслана. А я всё не могу забыть его.

Думаю о Руслане, когда одна, когда в объятиях другого мужчины, когда мне грустно, когда радуюсь чему-то. Он отравил меня собой, забрался под кожу.

Иногда мне до боли не хватает Амиры и я звоню ей. Мы разговариваем обо всём на свете часами так, будто наша дружба не обрывалась, а потом прощаемся. Каждая из нас понимает, что следующий разговор состоится не скоро, возможно, никогда.

Порой я встречаю Эльмиру с детьми, мы ходим по одним улицам. Смотрим друг на друга издалека, приветствуем и расходимся. Всегда чувствовала теплоту с её стороны, мы могли бы дружить, вместе гулять с детьми.

Жизнь, которой не случилось.

Надо двигаться дальше. Надо отпустить прошлое. Надо…надо…

В конце лета я переезжаю к Юре. Мы живём скромно, как два студента, хотя он уже работает. У Юры что-то не складывается с руководством, его не ценят, загружают чужой работой. Он нервный, иногда срывается на меня, потом просит прощения. Я стараюсь поддерживать как могу.

Мои отъезды с детьми на соревнования тоже Юре не нравятся, но он мирится с моей работой, потому что она приносит небольшие деньги. А для нас любые деньги – это необходимость.

Мы ссоримся и миримся, занимаемся любовью. Я научилась не ждать ничего от этого процесса, а Юре всё равно. Он получает разрядку. Я не жалуюсь.

Конечно, я осознаю, что такие отношения – это жалкое подобие любви. Но уйти и снова быть одной почему-то страшно. С Юрой есть рутина, предсказуемость и редкие моменты единения. Нам бывает хорошо вместе. А любовь… Может её и не случиться больше в моей жизни, так ради чего всё разрушать?

В последнее время я плохо себя чувствую, но сегодня голова кружится и тошнит особенно сильно. Оля Иванна прогоняет меня из зала домой, чтобы отлежалась.

— Вер, к врачу сходи уже!

— Да отпустит сейчас. Наверное, гемоглобин упал.

— Иди кровь сдай и к гематологу!

Проблема с гемоглобином у меня давняя, он всё время сильно ниже нормы. Эндометриоз. Теряю много крови во время месячных. Я раньше принимала гормональные препараты, но были неприятные побочки, а спираль ставить боюсь. Капельницы с железом спасают.

Слабость такая, будто сейчас рухну. Беру такси до дома. Отлёживаюсь.

Юра ухаживает за мной весь вечер, приносит чай, смотрим вместе кино. Ради таких моментов стоит быть рядом с человеком.

Утром сдаю анализы.

Состояние такое разбитое, что хочется к маме. Еду к ней, мама собирается куда-то в свой выходной, такая живая, взволнованная. Щёки горят, как у нашкодившей девчонки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то ты бледная, Верочка!

— Гемоглобин упал.

— Ну вот! Иди на капельницы.

— Угу. Анализы только сдала, надо посмотреть, что там. Мам, а ты куда?

— Меня один человек пригласил в театр вечером. Вот никак платье не выберу!

— Что за человек? — округляю я глаза. На моей памяти мама всего пару раз ходила с кем-то на свидания. Но так волнуется впервые.

— С работы, новый директор по развитию. Василий Павлович, хороший такой мужчина. Моего возраста примерно, чуть старше. Разведён.

— Как интересно!

— Вер, да это так…— мама машет рукой, — ни к чему не приведёт, как обычно.

— Ну и пусть, даже так. Сходи, развейся.

— Ну да, я так и подумала. Спектакль посмотрим, кофе попьём. Меня это ни к чему не обязывает.

— А с платьем что?

— Что? — испуганно застывает с чёрным шёлковым в руках.

— Выбрать не можешь?

— А, да…посмотри. Какое лучше?

Мама переодевается, крутится перед зеркалом. Так хорошо и уютно с ней. Как в детстве. Мама красивая, счастливая, в предвкушении чего-то хорошего.

Я так радуюсь за неё.

Мамина улыбка, запах духов, серьги с бриллиантами в уши. К чёрному кружевному платью выбираем бардовый жакет и сумочку в тон. Туфли на небольшом каблуке.

Мама убегает на свидание, а я остаюсь одна в нашей квартире. И так не хочется никуда ехать, устраиваюсь на своей старой кровати поверх покрывала. Глаза смыкаются, проваливаюсь в глубокий спокойный сон.

Обрыв

К дяде Шамилю приезжают мои мама и отец, Амира с Тимуром, Нурлан. Я взял три выходных, чтобы побыть с ними.

Амира округлилась, всё время поглаживает животик, такая красивая и счастливая! Солнышко! Тимур довольный, как кот, кружит вокруг неё.

Мама и отец заметно постарели за то время, что мы не виделись. Грустно от этого. Внутри меня зреет протест и горечь от того, что у нас так мало времени вместе. С новой силой нарастает чувство будто меня обворовали, лишили полноценной жизни.

Весь день мы проводим за столом, общаемся. Нурик даже пару раз заставляет меня сыграть на гитаре. У меня нет настроя петь, поэтому я просто наигрываю разные мелодии. Амира, обложившись подушками, сидит на небольшом диване. Я ловлю её взгляды. Сестра что-то хочет сказать, но не решается.

— Амира, прогуляемся? — предлагаю я, — у соседки кошка родила котят. Пойдём, посмотришь.

— Пойдём!

Тимур помогает Амире подняться, мешкает, неуверенно поглядывая то на неё, то на меня. Амира мягко проводит рукой по его груди, говорит что-то тихо. Тимур садится на место. Мы с Амирой выходим на улицу, сестра берёт меня за руку.

— Русик, хорошо, что мы остались наедине. Я хочу поговорить с тобой. Не при всех.

— Я уж понял!

— Не знаю, с чего начать…

— Давай, руби!

Амира нерешительно переминается с ноги на ногу.

— Да не волнуйся ты! Тебе нельзя! Что бы там ни было – переживём!

Улыбаюсь ей ободряюще.

— Рус, ты знаешь, мы с Верой уже не общаемся, как раньше. Но иногда звоним друг другу поделиться новостями.

— Так.

— Вера… в общем, она замуж вышла.

Стою, нацепив на лицо отстранённую гримасу, даже выдавливаю из себя улыбку. Я знал, что рано или поздно это случится, ждал. И вот.

Информация проста и предсказуема, но она выкручивает меня изнутри.

Амира обнимает меня за шею, гладит по плечам. Я, будто оголённый провод, так остро ощущаю её ласку, заботу, каждое прикосновение. Хочется разревется, как пацану. Чтобы меня утешили, успокоили.

Но вместо этого я говорю:

— Это хорошо! Я очень рад за Веру.

— Правда?

— Конечно. Она заслуживает быть счастливой.

— Руслан, мне ты можешь правду сказать!

— Это правда. Я её сам отпустил.

— Она думает, что ты женат. Что ты наговорил ей?

— Да много чего! Я ей что угодно тогда был готов сказать…

— Руслан, ты тоже заслуживаешь быть счастливым!

По щекам сестры текут слёзы. Я сгребаю её в объятия.

— Не плач! У меня всё нормально!

— Мне так жаль…

Мне тоже…

Мы стоим посреди соснового леса прижавшись друг к другу. Сестра плачет, я успокаиваю её, как могу.

Внутри дыра размером с душу.

Я сам отпустил. Я отпустил.

Родные уезжают, мы с дядей Шамилем остаёмся вдвоём. Утром надо возвращаться к Таиру. Дядька топит печь, наливает нам чай.

— Ну что ты как неживой?

— Да нет, дядя, всё нормально.

— Новости с «большой земли»?

— Типа того…

— Руслан, тебя там больше нет! Не возвращайся мыслями туда, где не можешь быть!

— Ты прав. Это только сегодня… Завтра я всё забуду.

— Вот и правильно! Скажи мне лучше, как тебе живётся у Таира?

— Мне всё нравится. Я благодарен и ему, и тебе!

— Не надо больше этих благодарностей! Я помог устроится, дальше ты сам! Таир ненужных людей не держит ни из жалости, ни по дружбе!

— Кстати, он сокращает штат. Оставляет совсем немного парней и обслуги.

— Да, он говорил, что так будет. Тебя оставляет при себе или отправляет куда-нибудь?

— Оставляет. Дядя Шамиль, а чем Таир болен?

— Рак.

— Почему он не в больнице? Он может вылечится?

— Руслан. Таир - очень умный человек. Он знает весь расклад и решает за себя сам.

— Иногда мне кажется, что он хочет умереть.

— Иногда мы все этого хотим.

— Дядя…

— Мальчик, тебе надо подумать о том, что ты будешь делать дальше. Поговори с Таиром, он к тебе благоволит.

— Я не знаю, что буду делать дальше. Пусть будет, как будет. Пока я нужен Таиру, буду рядом.

— И пока Таир нужен тебе.

Дядька меланхолично улыбается, в его глазах отражаются всполохи пламени.

Вечер приносит прохладу и что-то ещё. Этому трудно дать название, но легко почувствовать, когда находишься у края обрыва.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мелочность

Скоропалительное замужество до сих пор вызывает неловкость. Да, не об этом я мечтала. Выйти замуж по залёту! Как меня угораздило?!

Я уже собиралась расстаться с Юрой, когда узнала, что беременна. Недомогание, тошнота. Нужно было догадаться раньше…

Юра не обрадовался, как и я. Но предложение сделал. Мама организовала нам скромную свадьбу на десять человек. Всё прошло тихо, без особых изысков. Мама и папа Юры приехали из другого города, Оля Иванна пришла меня поддержать.

Василий Павлович – мамин мужчина оказался просто замечательным человеком, носит мамочку на руках. Участвовал в организации нашей свадьбы, помогал с переездом на новую съёмную квартиру.

Такой теплоты и заботы я никогда не ощущала от постороннего человека. Это удивительно. Дядя Вася быстро влился в семью, а вот Юра всегда в противоходе общему течению. Пытается быть оригинальным, споря со всеми по любому поводу.

Наш будущий ребёнок мало его интересует, он строит карьеру. И в последнее время, даже добивается определённых успехов.

На втором триместре тошнота практически сошла на нет, и я стала подумывать о том, чтобы вернуться к работе.

— Верунь, забей на работу! Деньги теперь будут!

— Откуда, Юр?

— У меня всё идёт по нужной колее! Не парься. И не бегай ты с этими бумажками! Зачем оформлять пособие? Платить будут крохи! Смысла нет!

— Это хоть какие-то деньги.

— Это не деньги! Я тебе буду давать на все расходы!

Как только Юра стал более-менее зарабатывать, его самомнение раздулось до невероятных размеров. Он изменился. А я чувствую себя невольным пассажиром на подводной лодке, откуда никуда не деться.

Мама и Оля Иванна очень заботятся обо мне, дядя Вася возит сдавать анализы и на консультации к гинекологу.

Я чувствую от родных много любви и тепла. От Юры я давно ничего не чувствую, кроме пренебрежения и глупых подколов. Вечно всё делаю не так: выгляжу недостаточно хорошо, говорю глупости, готовлю посредственно. Список моих прегрешений растёт в геометрической прогрессии.

Сегодня я хочу попросить его денег на коляску. Просить денег мне всегда неловко, потому что ему нужно подробное обоснование зачем и почему именно столько мне нужно. Любая моя трата – это блажь и глупость.

Каждый раз я преодолеваю себя, когда мне нужно взять у него денег. С мамой всё проще. Она видит, в каком я положении и предлагает помощь сама.

— Юр, я хочу купить коляску. Нужны деньги.

— Ты просишь денег?

— Ну…да.

— А ты промониторила рынок?

— Я была в нескольких магазинах.

— Надо на маркетплейсах поискать! Вера, ты сначала найди самое выгодное предложение, а потом приходи за деньгами! Или ты думаешь я из воздуха их беру?!

— Я смотрела на маркетплейсах, но там хуже качество. В магазине можно пощупать, покатать. Там все сертификаты соответствия есть!

— Вер, я не собираюсь платить втридорога за то, что нам может и не пригодиться!

— Как это не пригодиться?

— А так! Откуда ты знаешь, будет ли ребёнок вообще лежать в коляске?

— Юр, я даже не знаю, что сказать. С таким подходом, нам вообще ничего не покупать что ли?

— Было бы неплохо!

Уходит. Он всегда уходит, оставляя меня в раздрае. Уходит, как победитель, гордо задрав голову. А я стою и киплю, не понимая, что делать.

Конечно, мама даст мне денег на коляску, как всегда. Но почему так? Это же неправильно!

И вроде бы всё это можно перетерпеть, все вопросы решаемы. Но я никак не могу отделаться от ощущения, что проживаю чью-то чужую жизнь.

Мысли о ребёнке отвлекают, я стараюсь сохранять спокойствие ради него. У нас будет девочка. Я очень рада, всегда хотела девочку. Юра же в очередной раз разочарован.

На восьмом месяце беременности я практически всё время одна. Юра то в командировках, то с инвесторами на рыбалке. Мне так даже спокойнее, когда его нет рядом. Никто не придирается по ерунде, не мотает нервы.

Я спокойно провожу время одна. МамОля приволокла мне целый мешок детских вещей от своей подруги. Одёжки ношенные, но в очень хорошем состоянии. Уже второй день я провожу, разбирая эти богатства, перестирываю, утюжу.

Звонок в дверь. А я никого и не жду.

На пороге девушка ухоженная, яркая. Удлиненное каре уложено волнами, ресницы густо накрашены тушью, губы переливаются блёстками. Красный брючный костюм, полусапожки на шпильках, в руках маленькая сумочка.

Рядом с такими особами всегда чувствуешь себя немного неловко за собственный неряшливый вид. Я, конечно же, с немытой головой в домашних шароварах, раскрасневшаяся от глажки.

Девушка смотрит на меня с вызовом:

— Вы - Вера?

— Да.

— А я Люба! Новая любовь вашего мужа!

— Что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У нас с Юрой роман! Уже полгода!

Девица смотрит на меня с издёвкой, бросает недобрые взгляды на мой живот. Интуитивно мне хочется прикрыться, и я закрываю животик руками. Обида окатывает меня волной, губы начинают предательски дрожать.

— Любовь, что Вам надо? Зачем Вы пришли?

— Юра говорит, что не может уйти, потому что жена в положении! Я устала это терпеть! Вера, не мешайте нашему счастью!

— Как же я… мешаю Вашему счастью?

— Отпустите Юру! Он же Вас не любит! Это очевидно!

— Любовь, Вам лучше это всё обсудить с моим, то есть Вашим… с Юрой.

— Вера, я хочу взять с Вас обещание, что вы не будете вставлять нам палки в колёса! Отпустите Юру! Не будьте мелочной!

— Любовь, до свидания.

Закрываю дверь перед носом этой эффектной потаскухи и сползаю по стене на пол.

«Отпустите Юру! Не будьте мелочной!».

Разве я его держу?? И правда, мелочь какая!

Просветление

Домой Юра приходит поздно, всклокоченный и нервозный. Несколько раз проносится по комнатам, находит меня на кухне.

Я уже успокоилась, поплакала. Обдумала, как буду жить дальше одна с ребёнком. Мама и дядя Вася помогут, справимся как-нибудь. Выйду на работу, как только смогу. Будущее уже не кажется таким страшным, как два часа назад.

Я заварила ромашку и медитативно размешиваю мёд ложечкой в кружке. Юра подлетает ко мне с горящими глазами, не могу считать его эмоцию. Страх? Злость? Досада?

Ни тени стыда или сожаления я не замечаю. Было бы наивно ожидать их от моего мужа, правда?

Юра буравит меня взглядом.

— Ну что скажешь, Вера?

— А что я должна сказать?

— У меня сегодня был неприятный разговор с моей коллегой. Любовь Алексеевна. Она была здесь?

— Да. И у меня тоже был с ней неприятный разговор.

Мой голос звучит бесцветно. Я правда ничего не чувствую. Ни-че-го. Мне даже не больно. Просто непонятно. Не любит меня? Зачем женился? Из-за беременности? Потому что так надо? Не надо! Мне не надо.

Ты сама то зачем замуж вышла? Потому что у ребёнка должен быть отец? У тебя не было, но у дочки должен быть!

Хочется отхлестать себя по щекам.

Какая же я дура!

— Вер, ты забудь всё, что она тут наговорила. Никуда я от тебя не уйду!

— Почему?

— Что?

— Почему не уйдёшь? Вы же любите друг друга?

— Вер, да какая любовь?! Что же ты у меня глупая то какая?!

— Любовь - Алексеевна. А я – не глупая.

— Вер, ну было у нас по-пьяной лавочке. Но это для дела! От неё проект один важный зависит, а она глаз на меня положила…

— Ну раз для дела!

— Вер, ну ты тоже хороша! Посмотри на себя! Ты растолстела, как свинья! Не следишь за собой! Секса не хочешь!

— Я беременна вообще-то! А ты следи за языком!

— Ты мне ещё поуказывай в моём доме!

Юра агрессивно тычет пальцем мне в грудь. На минуту мне даже становится страшно от его взбешённого взгляда, но он быстро смягчается.

— Ты же такая красавица была! Утончённая, нежная. Грустная немного. Я-то думал, отогрею тебя, но нет! Ты холодная, как лёд! Нечего там размораживать! Пусто!

— Пусто…— повторяю я, тупо глядя перед собой.

— Вер, это всё ерунда! Не будем делать глупостей!

— Пока их делаешь только ты. А я так…мешаю вашему счастью!

— Вера, Люба в прошлом. Я ей сегодня указал на её место.

— И где оно?

— Вера! Я извиниться хотел! А ты…

— Извиниться, да? Я что-то не уловила…

— Ты не обижайся! Родишь, приведёшь себя в порядок. Будем жить, как семья. Всё у нас будет хорошо!

— Как семья, да…

Встаю и медленно иду по коридору к входной двери. Не могу больше слушать этот бред. Не оборачиваясь, бросаю мужу:

— Я сегодня у мамы переночую.

— Не будь…

— Дурой?

Молчит. Наконец, после ссоры ухожу я. А он пусть варится в своей мерзости один. Не могу не понять его, ни простить.

Злюсь на себя. Как я так вляпалась?!

Мама встречает меня невесело. Обнимает, утешает, расспрашивает. Я рассказываю ей всё от начала до конца без утайки.

— Верочка, какой же Юра подлец! Даже не отрицал! Не ожидала от него! Такой удар в спину! Не расстраивайся, доченька!

— Мам, да мне всё равно.

— Это пока так. Ты закрылась, чтобы боль не чувствовать.

— Да я просто не люблю его! Не надо было нам жениться!

— Верочка, подумай о малышке. Каждому ребёнку нужен отец!

— Даже, если отец – подлец?

— Ну он же раскаялся!

— Это сложно назвать раскаянием! Мам, ты же сама только что говорила, какой он негодяй…

— Вер, ты сейчас на эмоциях. Ты ещё молодая. Но потом, ты поймешь меня! Не надо перечёркивать всё так! Одной жить совсем не сладко! Не повторяй мою судьбу, умоляю!

— Ты же встретила Василия. Он – прекрасный мужчина.

— Это всю жизнь можно прождать Василия! А он может так и не случиться. Или ещё хуже! Случится кто-нибудь… как твой Руслан!

В груди больно сжимается при упоминании Руслана.

Мама решила добить меня сегодня? Я моментально начинаю чувствовать себя недостаточно красивой, умной, интересной. Меня бросил Руслан, теперь Юра изменил…

Нет во мне того, что нужно мужчинам.

Тихо начинаю плакать. Горько то как!

Мама хватается за телефон и призывает на помощь Олю Иванну, которая давно между нами преобразовалась в «Олечку». МамОля прилетает через сорок минут с бутылкой вина в одной руке и коробкой гранатового сока в другой. Глаза сверкают как у всадника апокалипсиса. Оттесняя маму в спальню, Оля закрывает за нами дверь на кухню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, рассказывай, Вер!

Мы говорим всю ночь, в четыре утра МамОля уезжает домой, я тупо смотрю в окно. Такси отъезжает. Моросит дождь. Одинокая фигура вдалеке. Открывает зонтик.

Руслан непроизвольно всплывает в моём сознании. Я не могу отделаться от ощущения, что предала, если и не его, то себя. Выбрала жизнь без любви.

Выбирала ли я её? Я взрослый человек, и оказалась там, где оказалась не по воле случая, это череда принятых мной решений привела меня в эту точку.

Мне и отвечать. Внутри меня растёт маленькая девочка, она совсем скоро появится на свет. Она будет любима и важна. Мне так хочется, чтобы она была счастлива! Пусть у неё будет всё, чего у меня не было.

К подъезду подъезжает машина, из неё выходит Юра с большим букетом красных роз. Мой муж поднимает голову, отыскивает окна взглядом. Смотрим друг на друга. Машу ему рукой «поднимайся».

Зверь

Таир оставил всего пару охранников на своей территории, повара, горничную, медика и меня. В дом Таира по-прежнему иногда приезжают с визитом серьёзные люди. Кто-то спросить совета, кто-то выказать своё уважение.

Таир отошёл от дел.

Я стал вхож в дом хозяина ещё больше, чем раньше. Каждый вечер мы играем в шахматы, шашки или преферанс. После он даёт мне знак уходить и приходит Маша – медик, что на постоянке живёт в доме Таира несколько лет. Она делает ему уколы, капельницы и Бог знает что ещё.

Маша чуть старше меня, она – красивая женщина с очень прямым и смелым взглядом. Я впервые за долгое время обращаю внимание на представительницу противоположного пола. По правде говоря, в моём окружении и не было женщин до сих пор. Маша не местная, голову не покрывает, одевается сдержанно, но не в традициях.

Мы всегда вежливо здороваемся и проходим мимо друг друга. Таир относится к ней с особой теплотой, это видно невооружённым глазом. Только вот она слишком уж молода для него! Меня это отчего-то неприятно скребёт изнутри.

Мы иногда пересекаемся в коридорах дома, на территории и у кабинета Таира. «Пост сдал» - «пост принял». Иногда я вожу Машу в аптеку, всю дорогу мы молчим. Она смотрит в окно, а я изучаю её профиль. Сложно отвести взгляд от её лица. Маша не обращает на меня внимания, красивые женщины привычны к мужскому вниманию, видимо.

Однажды вечером я подхожу к кабинету хозяина в наше условленное время для игры. Слышу за дверью голоса: спокойный мужской и женский на повышенных тонах. Стою, как дурак, не решаясь постучать или уйти.

Через минуту дверь распахивается. Из комнаты вылетает Маша в слезах, лицо идёт красными пятнами, руки дрожат. Проносится мимо меня в крыло, где живёт домашняя прислуга.

Внутри меня всё наливается свинцом. Воображение подбрасывает неприглядные картинки, как Таир пристаёт к Маше, трогает её тонкую талию, высокую грудь.

Какой-то предохранитель слетает у меня внутри, и хлопая дверью, я влетаю к Таиру.

— Что Вы себе позволяете?! Что это было?!

— Мальчик, ты сейчас с кем разговариваешь?

Игнорирую опасную интонацию хозяина.

— Маша вылетела отсюда в слезах… она не девка какая-нибудь! Это Ваш врач! Сотрудник!

— Вот оно что!

— Я уважал Вас!

— Остынь, Руслан. Мой врач, сотрудник – Мария Андреевна никогда не подвергалась и не подвергнется домогательствам в этом доме. Ни тогда, когда здесь была толпа вооруженных мужчин, ни сейчас.

Вдруг до меня начинает доходить, что поводов для слёз у Маши может быть много, и приставания престарелого пациента со смертельным диагнозом не самый очевидный вариант вообще то. Чего я завёлся то?

— Простите…я...

— А ты, значит, увлёкся Марией Андреевной не на шутку?

Таир забавляется ситуацией, открыто ухмыляется. Какой же я осёл! Нагнал тут на шефа, вёл себя как дикарь!

— Нет, я просто…женщина плачет.

— Я тоже не люблю, когда женщин обижают. И не обижаю.

— Простите. Наша партия отменяется?

— Присядь. Сегодня мы сыграем в шахматы.

Молча сажусь в кресло, мысленно ругая себя за необдуманные действия, тупую горячность.

— А я всё думал, зачем ты здесь, — спокойно улыбается Таир.

— В смысле?

— Видишь, ли, мальчик, в мой дом люди зачастую попадают, чтобы разрешить в себе какой-то конфликт или сакральную задачу. Это так... мои сентиментальные наблюдения, но я редко оказываюсь не прав. А ты пришёл ко мне без цели, просто…переждать бурю.

— Я не понимаю.

— А я понял, в чём твой урок. Ты очень вспыльчив, Руслан. В общем то не грех для мужчины, но в твоём случае это губительная сила. Твоё испытание в том, чтобы научится сдерживать свою природу или выпустить зверя на свободу? Вот в чём вопрос!

— Я подумаю об этом.

— Вот ты и остыл. Можно приступать к шахматам. Играть надо только с холодной головой, запомни.

Таир, судя по всему, рассказал Марии о вчерашнем инциденте.

Она сегодня улыбнулась мне, когда мы пересеклись в спортзале у беговой дорожки. А позже сама попросила отвезти её в город, хотя обычно такие распоряжения отдаёт только Таир.

Мы снова молчим. В машине повисло напряжение, я стараюсь не смотреть на неё, но у меня не выходит. Сегодня Маша не отводит взгляд. Она отвечает мне.

— Почему ты вчера плакала?

— Меня расстроило решение Таира по поводу лечения.

— Так сильно?

— Да.

— Он тебе дорог?

— А тебе?

Молчим. Снова.

Первой сдаётся Маша:

— Он мне как отец.

— Я неправильно интерпретировал то, что вчера случилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, неправильно. Но мне понравилась твоя реакция, — Маша изучающе смотрит на меня своими пронзительными глазами.

Её губы приближаются к моему лицу, и она осторожно целует меня в щеку. Я мягко притягиваю Машу к себе и целую в губы. Нежный, чувственный поцелуй красивой женщины. Я уже и забыл каково это.

Прекрасные женщины

Моя девочка родилась здоровой, и я счастлива, как никогда раньше. Она маленькая пухлощёкая сладкая булочка! Мы назвали её Сонечкой в честь Юриной бабушки. Малышка плохо спит по ночам, мучает боль в животике. Юра ушёл от нас спать на диван в гостиной. Я только рада, мне гораздо проще без него в нашем девичьем царстве.

Мамочка гуляет с Соней три раза в неделю, малышка хорошо спит на улице. Этот внезапно появившийся у меня час я трачу на уборку, готовку и глажку пелёнок. Один раз я вырубилась прямо в процессе смены постельного белья. Юра был недоволен, что я не успела приготовить свежей еды к его приходу и пришлось есть вчерашнее.

Муж стал ещё требовательнее ко мне. Его очень коробит, что он работает, а я «сижу дома, сплю, слоняюсь и ничего не делаю». Я стараюсь сглаживать острые углы, киваю на его претензии как китайский болванчик. Пытаюсь всё успеть по дому, успокоить Сонечку к его возвращению с работы, накрыть на стол.

Я знаю, что у Юры снова есть другая женщина, но это уже не ранит меня. Меня он не трогает, и этого мне достаточно.

Денег по-прежнему мне выделяют в обрез, хватает на вещи для Сонечки, продукты, памперсы. Когда Сонечке исполняется годик, мама решает уйти на пенсию. После очередной порции моих сокрушённых излияний по поводу денег, мама предлагает:

— Верочка, хочешь я буду сидеть с Сонечкой, а ты возвращайся в «Грацию» на полставки?

— Хочу!

Я соскучилась по танцам, по девочкам! Оля Иванна зовёт меня периодически на отчётные выступления, а я всё не нахожу времени. Теперь у меня есть такая возможность!

Юра недоволен моим решением вернуться к работе, называет «матерью-кукушкой», говорит много обидных слов. Всё это ранит меня, я не могу сейчас абстрагироваться. Маме маленького ребёнка, как никому больно слышать, что она плохая мать.

И всё-таки я иду работать тренером в «Грацию», провожу дневные тренировки у девочек. Не больше двух в день. Я ещё не до конца пришла в форму, но тело вспоминает и подстраивается. Я придумываю танец для отчетного концерта, подбираю музыку, костюмы. Это так захватывает меня. На полдня я погружаюсь в прекрасный мир, который только для меня. А потом возвращаюсь к любимой доченьке, сил и любви во мне стало ещё больше, хотя я работаю. Теперь я перезагружаюсь на танцах, и с малышкой гораздо более включённая и ресурсная.

Ещё через пару месяцев я предлагаю Оле Иванне открыть дневную секцию по танцам для мам с малышами. Пусть мамы с маленькими детками приходят к нам и танцуют, расслабляются, переключают фокус. Малыши тоже забавно пританцовывают с мамами или просто играют на мягких ковриках. На эти занятия я беру с собой Сонечку. Она очень любит музыку, а вот большого скопления людей поначалу боится, но привыкает потихоньку.

Мне приятно делать что-то хорошее для других женщин, то, что всем приносит пользу.

Жизнь налаживается, я стала финансово свободнее. Мама очень помогает с Соней, дядя Вася относится к ней как с своей родной внучке. Юра занят карьерой и любовницей, мы почти не пересекаемся дома. Я давно себе призналась, что от этого мне только легче.

Всё идёт своим чередом, но однажды течение жизни снова меняется, сметая всё, что я так старательно выстраивала.

Юра начинает пить.

Поначалу я думала, он так снимает стресс и усталость после работы, потом оказалось, что его бросила последняя пассия и Юра страдает. Он беззастенчиво поведал мне об этом в одну из своих загульных ночей, когда вернулся домой далеко за полночь.

— Это всё, Вер, понимаешь? Всё! Я ей больше не нужен! Все бабки из меня высосала, должность отняла…Сука!!! Все вы суки!

— Юр, иди спать. Сонечку разбудишь!

— Да срать мне! У меня душа болит, понимаешь? Ду-ша! Да откуда тебе знать? Кукла безмозглая!

Я разворачиваюсь, чтобы уйти в спальню к Сонечке, но Юра внезапно хватает меня за горло и впечатывает спиной в стену. Я сильно ударяюсь головой. Из глаз искры. Мне становится очень страшно.

— Юра, пожалуйста…

— Ты во всём виновата, тварь! Всю жизнь мне под откос пустила!

Я начинаю хрипеть и задыхаться, а Юрины руки всё сильнее сжимают мою шею. Когда в глазах уже начинает темнеть, отпускает. Я падаю на пол, закашливаюсь, судорожно втягиваю воздух. Как только получается встать, бегу в спальню и запираюсь изнутри. Сонечка спит. Опускаюсь рядом на ковер, беззвучно рыдая.

Паника плещется внутри, не могу собраться и подумать, что делать дальше. Животный страх внутри меня заполняет всё. До утра плачу, успокаиваюсь, снова плачу. Так на ковре и засыпаю.

Утром мне страшно выйти из комнаты, но Сонечка проснулась и хочет пить. На кухне никого, в гостиной тоже. Юра ушёл. В телефоне висит непрочитанное сообщение: «Вера, мне очень жаль. То, что я вчера сделал – недопустимо. Прости меня, родная. Этого не повториться.»

Внутри меня всё кричит: «Бежать!!!», но я почему-то натягиваю водолазку с высоким горлом, чтобы спрятать синяки на шее. Отвожу Сонечку к маме, смотрю ей в глаза, хочу всё рассказать, но не могу.

Иду в «Грацию», там Оля Иванна.

— Вер, ты чего сегодня какая? Бессонная ночь?

— Да, спали плохо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мамОле тоже сказать не могу. Стыдно. Бил он, а стыдно мне.

А ещё глупо верится, что правда больше не будет.

И я прощаю. И он добр и нежен ко мне, к Сонечке. Юра не пьёт две недели, месяц.

Его сняли с должности, а работать простым менеджером ему не позволяет гордость. Юра уволился, и я внезапно стала единственным кормильцем нашей семьи. И снова отчаянно не хватает денег.

— Оль, мне бы ещё работу найти.

— А твой то что?

— В игры рубится целыми сутками.

— Ну и нахера он нам?

— МамОль, муж всё-таки…

— Хреновенький, но свой? Вер!

— У Сонечки должен быть отец!

— И много «отец» с ней времени проводит? — уточняет ОляИванна ядовито. Злиться на меня за бесхарактерность, я и сама злюсь.

Наш разговор прерывает Лариса – одна из мамочек, что ходят к нам на занятия с малышами:

— Вы меня извините, я тут ваш разговор случайно подслушала. Вера, вам работа нужна?

— Нужна.

— А какое у вас образование?

— Экономический факультет университета.

— О как! А танцы, выходит, для души?

— Для всего!

— Вера, я недавно из декрета вышла. Набираю свою команду, мне нужен маркетолог. Не совсем ваша специализация, но вы – личность творческая, справитесь. Зарплата как стажёру поначалу небольшая, но я постараюсь вам премию к концу года выбить!

— Спасибо! Лариса, я попробую!

— Не надо пробовать, Вера! Надо брать и делать! А я помогу!

И она правда помогает. Лариса будто ангел хранитель пришла в самое отчаянное время и выручила меня. Всё на работе для меня в новинку: график с 8 до 17, обязанности, совещания, видеоконференции.

Фирма, куда привела меня Лариса, производит фотообои. Наша задача – продвигать их среди дизайнеров, специалистов по ремонту, простых покупателей.

Лариса нянчится со мной как с ребёнком, объясняет, подсказывает, учит. Компания оплачивает мне двухнедельные курсы повышения квалификации с условием отработки.

Я впитываю всё как губка, хватаюсь за эту возможность. Танцы приходится забросить, зато танцевать начинает Сонечка. Она занимается у Оли Иванны два раза в неделю. МамОля поддерживает меня во всём, хотя я по сути подвела её.

Женщины вокруг меня – невероятные, добрые, сильные. Как мне хочется тоже стать такой!

Двое раненных

Мы целуемся как изголодавшиеся путники, тянемся друг к другу, изучаем, трогаем. Маша красивая, у неё бархатная смуглая кожа, выразительные глаза, пухлые губы. Тело гибкое, подтянутое, хрупкие запястья, трогательные ямочки на щеках.

Маша медлит, я не настаиваю, но наш интерес друг к другу очевиден. Нет смысла скрывать. Я изголодался по близости.

Образ Веры я постарался стереть из своей памяти, но он навязчиво всплывает, стоит только мне почувствовать себя свободным. Я гоню его снова прочь из своей дурной головы. Она замужем! Замужем! Между нами никогда больше ничего не будет!

Маша тонкая, интересная. Говорить с ней так же приятно, как и разглядывать. Наши взгляды всё время встречаются. Мы, как два магнита безошибочно находим друг друга в этом большом доме, чтобы сблизится и снова разлететься в разные стороны.

Однажды вечером она приходит в мою спальню, робко стучит, собираясь уйти. Не отпускаю. Мы снова целуемся, но сил остановится в себе в этот раз не находим. Я люблю её аккуратно, будто могу сломать или ранить. Маша очень нежна и трепетна.

Нам хорошо, мы растворились друг в друге. Тело расслабляется, сознание чистое. И выпускать из объятий её совсем не хочется.

Замечаю, что Маша плачет на моей груди. Всё внутри меня дёргается. Глажу её по голове, успокаиваю.

— Я что-то сделал не так?

— Нет, просто…

— Что?

— У меня никого не было кроме мужа…

Чёрт...

Только этого не хватало!

Маша замужем?! Тогда к чему всё это? Твою мать!

Не успеваю озвучить ей ни одной из мыслей, штурмующих мою голову.

Тихий Машин голос:

— Он умер пять лет назад.

— О… Соболезную.

— Мы очень любили друг друга. Казалось, это навсегда.

— Что с ним случилось?

Молчит. Зачем я спросил? Тут же сдаю назад.

— Можешь не отвечать!

— Погиб, спасая людей на пожаре. Он работал в МЧС.

— Достойная смерть.

— Смерть – это просто смерть, — отрезает Маша.

Боюсь сказать что-то ещё, чтобы не бередить её рану. Пять лет назад… Сколько сердце может продолжать любить безнадежно? Так она ведь до сих пор любит мужа, поэтому и плачет в твоих объятиях!

Какой же я придурок!

Мне хочется успокоить её как-то, убедить, что она ничего предосудительного не сделала. Никого не предала, не обманула. Но в голове моей белый шум.

Поэтому я просто прошу:

— Расскажи мне о нём.

— Рамиль из Сочи. Познакомились на свадьбе у друзей. Я решила поехать в последний момент, подруга то не очень близкая. Оказалось, судьба! Поняла, как только встретились. Он старше, красивый, смелый и добрый. Влюбилась, перевёз меня к себе, поженились. Очень любил меня и хотел детей.

— А ты детей не хотела?

— А я была слишком молода, мечтала попутешествовать, посмотреть мир. Только на зарплату медсестры и МЧСника не особо разгуляешься. Он никогда на меня не давил, просто ждал, когда одумаюсь. А потом стало слишком поздно. Его нет. А без него мне уже ничего не хочется.

— Мне очень жаль, что твоё сердце разбито.

— Но ведь и твоё тоже разбито, — Маша внимательно смотрит мне в глаза.

— Откуда ты…

— Знаю? Раненый зверь всегда узнает собрата в толпе…

Я вглядываюсь в её глаза, тёмные, как мои. В них много теплоты сейчас, но зная предысторию, я улавливаю где-то в глубине боль. Ту же боль, что душит меня по ночам, не даёт дышать полной грудью, не оставляет надежды на будущее.

Мне хочется обнять Машу ещё крепче, прижать, впечатать в себя. Пусть наши сердца разломаны, наши тела тянутся друг к другу. Возможно, это и есть жизнь после любви, любовь после смерти.

Таир просит меня зайти раньше обычного. Он спокоен, даже весел. Но в воздухе витает что-то интригующее.

— Ну как? — многозначительно ведёт бровями.

— Что?

— Вы с Марией. —не спрашивает, просто констатирует факт.

— Мы… не знаю. Не могу найти этому определения.

— Не важно, какое подбираешь слово. Важно, что это значит для тебя, мальчик.

— Думаю, мы разберёмся с этим, — пытаюсь вежливо дать понять, что это наше личное дело.

— Только одно скажу: Руслан, не пытайтесь друг друга «вылечить». Это путь в никуда. Ваши пути пересеклись в этой точке для чего-то. Возможно, просто, чтобы вы были друг у друга какое-то время…

— Я не врач. Даже пытаться не буду «лечить».

— Ты – лучше, ты – боец! И Мария тоже. Она удивительная женщина! — мечтательно, — Эх, был бы я лет на тридцать моложе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Страх

— Лариса, я не могу поехать в Питер, — собираясь с силами, говорю то, что репетировала полвечера.

— Верааа.... Это не обсуждается! Ты куратор проекта! На выставке нашу компанию будешь представлять ты!

— Лариса, я не могу поехать, — машинально прикасаюсь к синяку на руке, спрятанному под блузкой, — по семейным обстоятельствам.

— Ну что, они без тебя не проживут три дня? Даже мой блаженный овладел микроволновкой! Твой чего не сможет дочку покормить и спать уложить.

Мысленно сжимаюсь. Нет, не сможет.

Юра не обременяет себя домашними хлопотами, хоть и проводит весь день дома. И с дочкой особо не контактирует. Играет иногда в доброго папочку, покупает ей что-то эффектное на мои деньги и дарит с большим апломбом. Сонечка, как любой ребёнок, радуется подарку. Она любит папу. Я многое делаю для того, чтобы она никогда не узнала о тёмной стороне нашей семейной жизни.

Если я и уеду в командировку, Сонечка останется с бабушкой и дядей Васей, которого она к его великой радости, называет «деда Вася». Юре я ребёнка оставить боюсь. Да, боюсь! Что начнёт её воспитывать в моё отсутствие, ругать. То, что он может ударить ребёнка, я себе не представляю. Но, ведь когда-то я не могла представить, что он ударит меня.

Неделю назад я, дрожа и запинаясь, сказала, что должна поехать на дизайнерскую выставку представлять новую линейку нашей продукции. Юра взбесился, орал, что знает, чем занимаются в таких командировках. Сам не раз бывал… Я стала спорить. Ведь не все ездят в командировки развлечься с коллегами. И получила.

Закрытая одежда и плотный тон стали неотъемлемой частью меня, а ещё оправдания «в угол не вписалась», «ребёнок погремушкой случайно попал», «да это так…сама не заметила». Их бессчётное множество этих оправданий. Они затапливают меня изнутри, вместе со стыдом и скорбью по себе прежней.

Иногда мне кажется, что я больше не буду этого терпеть. Соберусь и уйду вместе с Сонечкой к маме. И я почти решаюсь, но потом Юра тяжело болеет и бросить его мне не позволяет жалость. Потом он вдруг становится ласковым, кается, говорит, что потерял себя, но всё наладится. Только ничего никогда не налаживается.

Я барахтаюсь в этом месиве ненависти и страха, не могу выплыть, не могу позвать на помощь. Мне стыдно и страшно. Страшно, что отберёт Сонечку, увезёт куда-нибудь назло мне. Страшно, что выйдет из себя и забьёт меня до смерти.

В очередной раз, в своём стремлении что-то исправить я спотыкаюсь об его горе: Юра похоронил маму месяц назад, снова пьет, снова срывается на мне.

После разговора с Ларой, я решаю всё-таки ехать в Питер. На этой работе я впервые за долгое время почувствовала, что чего-то стою. Оказалось, что я совсем не глупая, не бесполезная, а даже наоборот. «Хваткая, маневренная, креативная». Мой мозг выхватывает эти похвалы от коллег, складывает в «копилочку». Я пытаюсь верить им, а не Юре. Стараюсь ценить себя, вернуть себе значимость.

Уезжаю, как последняя трусиха, оставив Юре записку на кухне. Соню отвожу к маме. Дядя Вася кормит нас пирогом с черникой, сушёными яблоками со своего огорода и вишнёвым вареньем. Мама примеряет Сонечке новое платье, она часто балует внучку красивыми нарядами.

— Какая красавица! — комментирует дядя Вася.

— Извините, что я так внезапно свалила её на вас…

— Верочка, о чём ты говоришь! Мы всегда вам рады!

— Спасибо, — слёзы внезапно подкатывают.

— Вера, — Василий Павлович серьёзно смотрит мне в глаза, — у тебя что-то происходит?

— Всё…всё в порядке!

— Я так не думаю.

Дядя Вася накрывает мою дрожащую руку своей, слегка отодвигая рукав свитера. Там синяк, я боюсь поднять глаза, знаю, что он смотрит. Вздыхает тяжело, поправляет рукав на место.

— Поезжай, Верочка. О Соне мы позаботимся, не о чём не переживай.

В Питере мы с Ларисой работаем на выставке целыми днями, общаемся с людьми, представляем наш стенд, заводим новые знакомства. В Питере я вижу только павильоны и немного красоты домов на Лиговском проспекте, когда возвращаюсь в гостиницу.

В последний третий день в командировке, мы с Ларой сворачиваем стенд, убираем всё, контролируем погрузку и отправляем с перевозчиком макеты и каталоги.

Полдня и весь вечер наш. Мы гуляем по Петербургу, катаемся по Неве на прогулочном катере. Заходим в Исаакиевский, я впечатляюсь его красотой до слёз, хочется молиться и просить о спасении. Чувствую себя мелкой сошкой в этом огромном прекрасном мире.

Так приятно быть маленькой, незначительной! Можно просто затеряться в этих улочках, раствориться в каналах, забыть обо всём. А сердцу легко, отрадно, беспечно. Я отзываюсь на все звуки и виды, позволяю им проникнуть в меня, оставить след.

Однажды я вернусь сюда с Сонечкой, покажу ей всё это величие и красоту. Хочу, чтобы с ней случился свой Петербург.

В поезде тревога снова накрывает меня. Юра не звонил все три дня, Сонечкой тоже не интересовался. С мамой и дочкой я была на связи всё свободное время. У них всё хорошо, они ждут меня.

Дядя Вася встречает утром на вокзале. Сначала отвозит меня к маме с Соней, обнимаемся, делимся новостями. Я взахлёб рассказываю о Петербурге, мы строим планы поехать туда все вместе. Не выпускаю из объятий Сонечку. Как же сильно можно соскучится за три дня! Дыхание перехватывает. Дарю ей маленького вязанного ослика – подарок из города на Неве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Василий Павлович отвозит нас домой ближе к вечеру. Помогает поднять чемоданчик на этаж. Юра встречает с улыбкой, целует нас с Сонечкой, жмёт руку дяде Васе, благодарит за то, что привёз «его девочек».

Дверь закрывается, и на минуту я верю, что всё хорошо. Но тут же всё обрывается.

Холодным и жёстким голосом Юра бросает мне:

— Включи ей мультики и закрой дверь.

Улыбка стекает с моего лица, ноги становятся ватными.

Я отвожу Сонечку в детскую, помогаю переодеться в домашнее и включаю мультфильм про Карлсона.

Мне страшно до головокружения и тошноты. Хочется лечь рядом с Сонечкой и никуда не идти. Только если я не пойду, Юра придёт сюда сам. И всё произойдёт прямо на глазах у ребёнка. Я не могу этого допустить.

Целую дочку, делаю шаг.

Там за дверью меня ждёт ад.

Бадыноко

Таир задумчиво смотрит в окно, перебирает в руках чётки. Он серьёзен и решителен. Профиль, будто вытесанный из камня, заострился за последнее время. Маша поделилась со мной, что он удвоил дозу морфина, только лекарства больше не помогают. Организм привык к обезболивающим, боли стали совершенно невыносимыми.

Старик не подаёт виду, лишь по его лицу порой пробегает рябь страдания.

Я сижу, уцепившись руками в подлокотники кресла, и пытаюсь переварить то, что он сказал мне. «Мальчик, в пятницу сюда приедут специальные люди. Мне сделают эфтаназию.» Сердце гулко стучит, а в горле ком. Хочу сказать, что не знаю, как жить без него дальше, но в слух выдаю:

— Это запрещено законом!

— Значит, это будет моё последнее преступление! — кривая усмешка.

— Кто это сделает?

— Люди, которые могут всё за большие деньги.

— Ясно, — выдыхаю. Я боялся, что он втянет в это Машу. Она не способна убить человека, даже из сострадания.

— У меня есть распоряжения по поводу завещания и три наследника: ты, Мария и Баглай.

— Я? — внутри нарастает горечь.

— Мальчик! Это моя воля. — помедлив, продолжает, — Твоя проблема решена. Человек, который преследовал твою семью сел за взятки, в тюрьме он покончил с собой.

В голове плывёт. Кузнецов мёртв? Я не просил. Его посадили по заказу Таира? Довели до самоубийства? Ужас держит меня за горло, не могу выдавить ни слова.

— Руслан, его не убивали, — будто читает мои мысли Таир, — я просто попросил обратить на его деятельность внимание. Коррупция – обычное дело в этих кругах. На его грехи закрывали глаза, пока он был полезен. Но всё заканчивается рано или поздно.

— Спасибо за новость.

— Теперь ты можешь вернуться, я оставлю тебе приличную сумму денег для хорошей жизни. Можешь открыть свою школу самбо или заняться чем-то другим. Это первый путь. Второй: ты можешь уехать куда глаза глядят и начать всё заново. Новые документы, деньги…

— Это ваши деньги, я не наследник!

— Других у меня нет, — театрально разводит руки в стороны. — Единственный сын умер много лет назад. Люди, которые были мне верны, уже получили от меня вознаграждение. Твой дед денег не возьмёт, да и не надо ему. Все, кто дорог мне: Мария, ты и Баглай.

— Баглай?

— Парень, старше тебя лет на десять. Приезжал сюда часто, весь в рисунках на теле.

Вспоминаю опасного вида мужчину, который выглядит так, будто только что расчленил кого-то в подвале. Он приезжает часто. Последний из старой свиты, кто продолжает приезжать. Однажды я заметил их с Машей за разговором. Она сказала, что он – член семьи. Верится слабо, но я проглотил это.

— Помню его.

— Баглай отсидел срок за моего непутёвого сына, когда ещё был подростком. Только сына это не спасло. Жизнь всё расставила на свои места. Он верный человек. Мой Бадыноко.

В памяти что-то шевелится. Бадыноко… Это из Нартского эпоса?

— Мама рассказывала тебе легенды про Бадыноко в детстве? — улыбается Таир.

— Плохо уже помню.

— Бадыноко – одинокий герой, не ищущий славы. При всей суровости в нём живёт сострадание и благородство. По легенде у нартов существовал жестокий обычай: когда старик становился немощным и больным, его относили к высокой скале и сбрасывали вниз. Бадыноко не смог поднять на отца руку. Он пошёл против обычая: построил в своём доме потайную комнату и спрятал отца в ней. Это держалось в большой тайне. Сын кормил старика и ухаживал за ним. Спустя какое-то время нартов постигли беды: неурожай, падеж скота. Бадыноко поделился этими невзгодами с отцом, и тот дал сыну мудрые советы. И эти советы помогли герою спасти народ. Однажды нарты на общем собрании потребовали раскрыть источник мудрости Бадыноко. Тогда он признался, что наставления получал от отца, которого спас от гибели. Пораженные нарты отменили жестокий обычай.

— Красивая легенда.

— Баглай тоже не дал «скинуть меня со скалы». Ты можешь во всём верить ему, как себе мальчик!

— Он будет здесь в пятницу?

— Будет. И, Руслан, для тебя есть третий путь развития событий. Ты можешь пойти за Баглаем и стать частью той силы, что «вечно хочет зла, но вечно совершает благо»…

— Это не моя судьба.

— Не твоя, — довольно улыбается старик.

— А что по поводу Маши?

— Мария получит то, о чём мечтала. Отправится в путешествие по маршруту, который я сам для неё составил. Посмотрит мир, узнает себя. И, возможно, сможет снова открыть своё сердце. Ты должен проследить, чтобы она уехала сразу после похорон. Баглай поможет, если надо. Он будет здесь с её сестрой.

— Прослежу. Таир, помните, вы говорили, что каждый попадает сюда с какой-то кармической целью? Какая цель у Маши?

Старик хитро прищуривается, молча сверля меня взглядом.

— Я не собираюсь вставать у неё на пути, обещаю.

— Руслан, и у тебя, и у Марии одна цель. И ты сам можешь озвучить её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Простить себя.

Расплата

В травмпункте я впервые за всё время называю вещи своими именами. Побои. Врач фиксирует мои травмы. Будничным тоном расспрашивает, что произошло. Подробно рассказываю, как и чем меня бил муж.

Что делать с этим дальше я знаю, но очень боюсь.

Пишу заявление в полиции. Сотрудник за стеклом устало просматривает мои записи, поднимает на меня тяжёлый оценивающий взгляд.

— Вот, вы девушка приходите, плачете тут, заявления пишите. А домой вернётесь, помиритесь, и снова любовь. У нас дел нераскрытых тьма, настоящих дел, понимаете?

— А моё ненастоящее?

— А ваше – дело семейное. Его решить можно, не выходя из дома.

— Я не могу его решить, поэтому пришла.

— Ну поживите пока у родственников.

— А если он меня убьёт?

— Нууу… вот убьёт, тогда и приходите!

Заявление всё-таки оставляю, пусть оно будет. Не исключаю, что оно затеряется среди кучи более важных дел или вообще полетит в мусорное ведро. Но я сделала то, что давно надо было сделать.

Сонечка уже у мамы, еду к ним. Мама в ужасе охает и ахает. Не может поверить, что Юра сотворил со мной такое. Василий Павлович молча курит на балконе.

На работе беру отпуск на две недели, забираю Соню из садика. Для неё я «упала и сильно ударилась». А папа «поехал в командировку».

Вчетвером едем на дачу к дяде Васе. Там мы живём как на каникулах у бабушки. Я отключаю телефон, не хочу никаких извинений и обещаний, я им больше не верю.

Вокруг сосны, тишина и поздние яблоки на ветках раскидистых деревьев в саду. Каждый день мы ходим за грибами, к этим вылазкам пристрастилась даже Сонечка.

— Мааам, смотли, какой подбелёзовик!

— Ух ты! Сонечка, ты сама нашла гриб! — нежно целую дочь в макушку.

Василий Павлович аккуратно срезает подберёзовик и кладёт в маленькую корзину Соне. Мама берёт меня за руку и утягивает вперёд.

— Вера, мы с Василием хотим переехать сюда. Будем жить на природе, на свежем воздухе. А вы с Сонечкой переезжайте в нашу квартиру. Она и так твоя!

— Мам, спасибо тебе! — слёзы дрожат в голосе, обнимаю мамочку.

Мама гладит меня по спине, приговаривая:

— Всё наладится, дочь. Всё наладится...

Дядя Вася подхватывает уставшую Соню и оставшуюся часть пути до дома несёт на руках. Вечером баня и чай с листьями чёрной смородины.

Василий Павлович рассказывает, как ездил на рыбалку в Астрахань. Какие красивые там растут лотосы, и вообще природа необыкновенная. Мама ласково гладит его по плечу, смахивая невидимые «пылинки». Их тихое счастье такое тёплое, домашнее. Оно излечивает мою душу. Медленно, но, верно, я выплываю из мрака на свет.

По возвращении в город включаю телефон. Километры сообщений от Юры, туча звонков. Ничего не читая, удаляю.

Вещи забрать всё же придётся. МамОля, дядя Вася и мама помогают мне с переездом. Заходить в квартиру страшно, последний раз, когда я была здесь, думала, что умру.

Василий Павлович, опережая меня, заходит первым. Юра спит на диване, в комнате пахнет перегаром, повсюду разбросана одежда, валяются бутылки, коробки из-под еды.

За каких-то пару недель Юра умудрился превратить нашу квартиру в клоповник. Дядя Вася пинает ногу Юры ботинком, тот недовольно стонет, но продолжает спать.

— Вера, иди вещи собирай!

Олечка и мама помогают собрать одежду для меня и Сонечки, шкафы быстро становятся пустыми. Беру планшет и фен, остальную технику решаю оставить в квартире. Вот такой нехитрый раздел имущества.

Выносим вещи из квартиры, оставляю ключи на тумбе у входа.

Юра, пошатываясь, выползает в коридор.

— О, Веруся моя! — икает пьяно.

Раскрывает руки для объятий. Становится мерзко и страшно.

Дядя Вася, перехватывая сумку из моих рук, делает шаг вперёд.

— Ещё раз увижу тебя рядом с Верой, посажу!

— Ой! Василий Павлович, что же вы… Я ничего такого…Я Веруню люблю!

— Ты меня понял! — дядя Вася разворачивает меня в сторону лифта, уходим.

От опустошения и чувства свободы хочется плакать.

В тот же день еду подавать заявление о разводе, с каким-то странным удовлетворением оплачиваю госпошлину и ставлю подписи.

У нас общий ребёнок, разводят только через суд. Что же, значит будет суд.

Живу неожиданно легко и свободно, работаю, занимаюсь Сонечкой. По выходным провожу занятия в «Грации» для мам и малышей, ездим за город к дядя Васе и маме.

Юра звонит мне каждый день. Иногда я не беру трубку, иногда отвечаю. Разговор обычно заканчивается быстро. Начиная с извинений и признаний в любви, Юра быстро скатывается в угрозы и неадекват.

Муж намеренно затягивает судебное решение по разводу. Он требует половину суммы, что я скопила на накопительном счёте, алименты, так как я являюсь единственным кормильцем в семье. И главное, он хочет, чтобы Сонечка жила с ним! Мы ни о чём не можем договорится. Я киплю и возмущаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Однажды рано утром в дверь звонят. На пороге Юра. Бледный, похудевший с тревожным взглядом. Что-то тонкое дёргается во мне. Пропускаю.

На кухне Юра роняет голову в собственные ладони и плачет. Громко, навзрыд. Как ребёнок. У Юры аневризма головного мозга.

Лечение дорогостоящее, он просит денег. Ему негде жить, не к кому пойти.

Сейчас я вижу перед собой не тирана, не алкоголика, а просто человека. Больного человека, которому страшно и одиноко в беде.

А еще я читаю, что такое заболевание может влиять на поведение человека, делать его агрессивным и эмоционально нестабильным. В этом причина? Ведь Юра не всегда был жестоким…

Моя страховка покрывает часть расходов на лечение ближайшим родственникам. Я забираю заявление о разводе. Юру кладут в больницу. Оплачиваю все расходы.

Я слушаю от Олечки, что я дура и неисправимая оптимистка. Вздохи мамы, что это она меня такой воспитала. Увещевания дяди Васи бросить этот кусок дерьма и жить своей жизнью.

Но я уже не могу бросить. Я дура, да. Что-то во мне протестует и кричит, но я продолжаю делать то, что должна. Я не даю умереть папе Сонечки. Моё сердце считает, что так правильно.

Прощание

Рано утром приезжает Баглай с младшей сестрой Маши. О том, что они сёстры я бы никогда сам не догадался. Внешне абсолютно разные. Полина – тоже невероятная красавица, только совсем другой масти: голубоглазая блондинка с кукольным лицом.

Полина из тех женщин, на которых смотрят с восхищением все мужчины в комнате. Но Баглай способен остудить даже самого пылкого юношу. Никому в здравом уме не придёт в голову посягнуть на эту девушку. Практически всё время он собственнически прижимает её к себе или держит за руку.

Рядом с Баглаем они смотрятся на удивление гармонично. Его брутальная внешность, грозный взгляд и вечно хмурое лицо рядом с хрупкой Полиной смягчаются. Контраст, однако, действительно удивительный. Невольно задаёшься вопросом как эти двое вообще оказались вместе. Хочется шепнуть девушке: «если тебя удерживают силой, моргни два раза». Но, уже через мгновение, он ласково гладит её плечо, целует в висок.

С Баглаем мы обмениваемся рукопожатием, практически не разговариваем. Все немного на взводе от предстоящего прощания с Таиром.

Таир в костюме с иголочки, курит в своём кабинете. Нас вызывают по очереди: Машу, Баглая и меня. Маша выходит от Таира в слезах, Полина подхватывает её за руку и уводит в сад. Баглай задерживается в кабинете дольше, маясь жду в коридоре.

Дом наполняется чужими людьми, некоторые из них врачи, другие, судя по всему, охрана. Глядя на эту процессию, осознаю, наконец, что всё это происходит на самом деле. Сейчас состоится наш последний с Таиром разговор.

Баглай выходит из кабинета, исподлобья сверкает на меня глазами, молча проходит мимо. В кабинете тихо играет Полонез Огинского. Я узнаю, потому что Таир часто его включает на проигрывателе.

— Садись, мальчик. Сыграем? — расставляет шахматы на доске.

— Да, — нервно сглатываю. Хочется обнять этого болезненно исхудавшего старика. Что-то родное и тёплое замечаю в его глазах. Скоро он станет легендой, мифом о человеке, которого боялись все. Но я запомню Таира другим. Я в числе тех, что узнали его по-настоящему и смог полюбить.

— Последняя партия, — меланхолично замечает Таир, — позволь, сегодня я сыграю белыми.

— Конечно.

Играем молча, я не хочу нарушить торжественность момента, а может просто боюсь потерять лицо и скатиться в слёзы и протест, как Маша.

Таир побеждает. Без особых эмоций, забирает моего ферзя. Крутит в руках.

— Это была хорошая игра. Красивый финал.

— Красивый, — подтверждаю я. Сомневаюсь, что мы говорим сейчас про шахматы.

— Сейчас вы все уедете отсюда. Никого из наследников в доме быть не должно. Встретитесь на похоронах.

— Может остаться с вами?

— Нет. Человек приходит в этот мир один и уходит тоже один.

— Таир, у меня есть родной отец, но вы стали мне…

— Мальчик, ты мне тоже.

Музыка замолкает. Смотрим друг другу в глаза.

— Начни всё сначала, Руслан.

— Постараюсь.

— У тебя всё есть для этого.

Таир делает жест рукой. Мне пора уходить.

Похороны Таира проходят чётко по регламенту, который он сам составил. Церемония красивая и торжественная. Приехало много людей проститься с ним. Белые лилии украшают зал. Черный лаконичный гроб закрыт.

Кладбище, где похоронена тётя Лейла. Могила неподалёку от её.

Простое, но добротное надгробие, табличка с именем и датами.

Маша плачет навзрыд, периодически проваливаясь тихую истерику. Потом, ей что-то дают выпить, и она безвольно оседает в моих руках.

Рядом дядя Шамиль, он первым бросает горсть земли на гроб Таира.

Я стараюсь не раскисать, но слёзы нет-нет, да и подкатывают. Кто придумал, что мужчины не плачут?

После прощания с усопшим ухожу в кабинет Таира, хочется просто зайти сюда в последний раз. В этой части дома пусто и совсем тихо.

В кабинете у окна, выходящего в сад, стоит Баглай. Замечая меня, разворачивается.

— Руслан. Таир много говорил о тебе.

— О тебе тоже. Ты был ему как сын.

— Значит, мы с тобой братья.

Жмём руки. Братья, да? Баглай очень суровый на вид, отталкивающе опасный. Он из того мира, что и Таир.

Я из другого теста.

Наши пути пересеклись в этой точке. Принимаю его. Душой принимаю, как брата.

Наше затянувшееся рукопожатие неожиданно переходит в объятия. Я ощущаю дрожь, проходящую по телу Баглая, но он быстро берёт себя в руки. Отстраняется, протягивает мне визитку.

— Если понадобится что-то, набирай.

Прощаемся.

Я отвожу Машу в аэропорт. Отсюда она начнёт свое «кругосветное путешествие».

— Ну вот и всё, — грустно улыбается, в сотый раз обнимая меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо тебе за всё! Спасибо, что была у меня.

— Тебе спасибо, что был у меня! Ты навсегда останешься в моём сердце.

Целую её в висок, провожу по волосам. Чувствую, что отрываю от себя что-то бесконечно важное.

Маша уходит к стойкам регистрации, прибито смотрю ей вслед.

Делает несколько шагов, разворачивается с хулиганской улыбкой:

— Если планы поменяются, прилетай ко мне в Париж! Или в Стамбул, или в Вену…

— Увидимся! — улыбаюсь в ответ.

Даа, маршрут Таир ей составил не слабый. И денег нам всем оставил столько, что можно пробездельничать всю оставшуюся жизнь. Только это не моя история.

Я тоже уезжаю сегодня. Я уезжаю домой.

Реабилитация

— Мам, папа поланийся?

— Нет, Сонечка, папа не поранился. Он приболел, а врачи ему сделали операцию. Теперь всё будет хорошо.

— Езали голову?

— Сделали небольшой разрезик, а потом снова всё зашили. Папочка поправится, не волнуйся.

Сонечка обнимает лежащего на постели Юру, вкладывает в его ладонь плюшевого зайчонка. От её жеста встаёт ком в горле.

Юра смотрит на меня остекленевшим взглядом, вчера его перевели из интенсивной терапии в общую палату. Операция прошла успешно, но реабилитация предстоит длительная. Врач предупредил, что пациент может скатиться в депрессивное состояние. Ему нужна поддержка, постоянная забота.

Я понимаю, что не найду в себе достаточно теплоты и прощения, чтобы снова жить с Юрой в одном пространстве, дежурить у его постели, быть заботливой сиделкой. Есть пределы всему. Я свой ресурс для Юры на данном этапе исчерпала.

Позвонила Юриному папе, вчера Николай Валерьевич приехал. Я сняла им с Юрой квартиру в соседнем подъезде нашего дома. Пусть отец позаботиться о сыне. Я отныне снимаю с себя все обязательства.

Тема развода по-прежнему актуальна. С Юрой мы договорились, что разведёмся, как только страховая урегулирует все вопросы по оплате его лечения. Он же в ответ откажется от своих претензий по поводу воспитания Сонечки. Дочь останется со мной после развода.

Я не собираюсь разлучать Юру с Соней. Пусть общаются, но на моих условиях. Без сюрпризов и подводных камней.

После больницы едем в «Грацию». Сонечка на тренировку, я – проводить занятия молодым мамам. В последнее время я увлеклась йогой. Очень успокаивает, умиротворяет. Во время медитации я возвращаюсь к себе, отыскиваю болезненные моменты - проживаю.

Внутри меня всё ещё много незаживших ран, но быстрого исцеления никто не обещал. Работаю с психологом, мы много говорим о фигуре отца в моей жизни. Он был первым мужчиной, который бросил меня. Оказывается, это отразилось на моей личности куда больше, чем я предполагала.

Путь предстоит долгий, но этой мой путь. Его, однозначно, стоит пройти.

В студии суматоха и оживление. Оля Иванна увлеченно болтает с какой-то женщиной. Гостья стоит ко мне спиной, но я, ещё не узнав её до конца, чисто на интуитивном уровне понимаю – родное. Чёрные волосы до плеч, красное платье ниже колен, туфли на высоком каблуке. Держит за руку маленькую кудрявую девочку.

Оля Иванна, замечая меня, говорит ей что-то. Разворачивается. Амира.

Сердце срывается в галоп, бежим на встречу друг другу, как школьницы. Обнимаемся.

— Верочка! Какая ты!

— Изменилась?

— Красивая!

— Ну что ты! Вот ты…

— Мааам, — настойчиво тянет Амиру девочка с кудряшками, как у Амиры в детстве и глазами Тимура.

— Самира, познакомься, это моя лучшая подруга – Вера!

— Приятно познакомится, Самира, — тяну руку малышке, — а это Соня – моя дочь.

— Привет Соня! — ласково улыбается Амира.

Девчонки стесняются, но уже через пару мгновений идут вместе рисовать карандашами.

— Тренировка через 15 минут! — бросает им притворно строго МамОля.

— Амирка, откуда ты здесь? — выдыхаю я, разглядывая подругу.

Изменилась, повзрослела. Из красивой девчонки превратилась в обворожительную женщину, манящую и гордую одновременно.

— Мы приехали на месяц, поживём у родителей Тимура. Повидаемся с моими…

— Здорово, что решили навестить родителей!

— Ну да… — мнётся Амира, — Вер, ты знаешь, Руслан вернулся.

Тысяча молний ударяют мне в солнечное сплетение. В шоке стою, открывая и закрывая рот. Лицо дёргается. Хочется спрятать голову в песок.

— Он уладил все проблемы с тем человеком, теперь ему нет нужды скрываться. Наконец, мой брат свободен и может вернуться!

Сглатываю, стараюсь говорить ровно:

— Я очень рада за Руслана.

— Да, он тогда стал жертвой обстоятельств. А теперь может начать жить заново.

— Он с семьёй будет жить здесь? Или тоже просто навестить родителей хочет?

— Он пока не делился своими планами. Про какую семью ты говоришь?

Делаю над собой ещё одно усилие, чтобы произнести вслух:

— Ну жена и дети, если они есть.

— Вера, Руслан не женат, и никогда не был.

Как же так? Ведь он тогда сказал… его ждёт невеста, достойная девушка.

— Не был…— повторяю я.

— Верочка, а ты то как? Расскажи! Дочка у тебя чудесная!

— Да, спасибо! Я замужем, всё хорошо. Работаю в хорошем месте, люблю свою работу,

здесь занятия веду по старой памяти. Мама моя замуж вышла, представляешь?

— Да ты что?! Вот это новость!

— Да, она так счастлива! Я тоже…счастлива. Амира, не говори, пожалуйста Руслану ничего про меня. Я не хочу пересекаться с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, — Амира удивленно округляет глаза, — можно только скажу, что у тебя всё хорошо?

— Да, скажи.

Этого вполне достаточно. Знать, что у каждого из нас всё в порядке.

Странно, что мы оба сейчас начинаем жизнь с чистого листа. Такое интересное завихрение вселенной, шутка судьбы.

Смешно…

Я оценила.

Дом

Мама ласково гладит меня по голове. Словно ребёнок я лежу у неё на коленях. Отец дремлет в кресле, а мы ведём тихую беседу.

— Артуру очень нужна твоя поддержка, дорогой. У него сейчас сложный период. Школу хотят закрыть, это не рентабельно. Артур берёт в секции много детей, родители которых не могут платить.

— Если берёт, значит ребята талантливые. Вырастит из них чемпионов!

— Да, только когда это будет? А за аренду, участие в соревнованиях и сборы надо платить уже сейчас.

— Я помогу с деньгами. И с другими вопросами, если Артур подпустит.

— Откуда у тебя деньги, Руслан?

— Я же говорил: получил наследство.

— А ты уверен, что можно распоряжаться этими деньгами? — опасливо шепчет мама, — не спросят потом с тебя за эти деньги?

— Уверен, мам. И я не собираюсь их спускать. Часть вложу в школу, часть в папино дело.

— Обсуди это ещё раз с отцом. Что-то не верится мне в такие щедроты…

— Просто ты привыкла, что мне не везёт, — грустно ухмыляюсь маме.

— Мой мальчик, — гладит по волосам, — я так счастлива, что ты дома!

За ужином собирается вся семья. Амира, Тимур и маленькая Самира приходят первыми. Племяшка опасливо смотрит на меня и прячется за папой. Тимур поднимает Самиру на руки и знакомит нас, шутливо представляя друг другу. Юная красавица немного тает, когда я вручаю ей коробку с Барби в пышном платье.

Амира прижимается ко мне, долго стоим так, покачиваясь, будто в медленном танце. Сестра принимается плакать, успокаиваю её снова, ловлю слёзы пальцами. Тихонько признаётся, что носит под сердцем ребёнка. Видимо, срок совсем небольшой, живот пока плоский и вся она такая тоненькая, нежная.

Приходят Артур с Эльмирой, на руках у неё малыш Фарид. Подросший Наиль влетает в комнату, как ракета, проносится мимо всех и занимает место на коленях любимого деда. Наиль старший целует его в макушку, довольный как слон.

Брат долго смотрит мне в глаза, обнимает. Артур забирает Фарида у Эльмиры. Знакомлюсь ещё с одним племянником. Дом снова наполнился детскими голосами. Мама хлопочет, приносит еду, качает на руках Фарида, достаёт из кладовки игрушки для Самиры и Наиля. Уютная семейная встреча. И будто не было всех этих лет в разлуке.

Моё сознание адаптируется под меняющуюся реальность, другие пейзажи, другие люди. Только моё нутро остаётся неизменным. За моими плечами есть опыт, я научился тому, что дом – это то, что ты носишь в себе. Как бы не преломлялись грани жизни, как бы не складывались обстоятельства, потеряться не страшно, если ты сам себе дом, сам себе родина.

Я чувствую острую потребность позвонить дяде Шамилю. Теперь он тоже семья. И его место за этим столом. Только вот он ни за что не согласится переехать из своего старенького дома в шумный город. И я его понимаю.

Первые дни после возвращения провожу у родителей, потом начинаю заниматься делами: покупаю машину, снимаю квартиру в аренду. Решаю не спешить с покупкой собственного жилья, всё ещё сомневаюсь, стоит ли мне оставаться в городе детства. Здесь родные, дело жизни моего брата, которое может стать и моим. Но ещё тут живёт моя боль.

Я пока не решил, смогу ли ходить по тем же улицам, что и Вера, жить рядом и знать, что она не моя. В этом городе я снова становлюсь мальчишкой, весь мой юношеский пыл и одержимость Верой обрушиваются с новой силой. Я будто вспоминаю прошлую жизнь.

Вот я снова на расстоянии «позвонить и приехать», но на самом деле в параллельной реальности. Вторгнуться в её жизнь сейчас кажется в высшей степени уродским поступком. Приехать к ней, и что? «Я всё уладил и вернулся, будь моей?»

Глупо. И невозможно. Совершенно.

Игнорировать тот факт, что она по-прежнему живёт в десяти минутах ходьбы от дома моих родителей тоже никак не получается. Одним особо тусклым днём я сажусь в машину и еду к дому Веры, останавливаюсь у соседнего подъезда. Сижу час, два. Не в силах уехать или выйти из машины, просто сижу, как баран. И жду.

В какой-то момент я замечаю троицу, шагающую по тротуару. Вера, мужчина и ребёнок. Её ребёнок. Маленькая хорошенькая девочка.

В мозгу взрывается «а вдруг моя?!»

Но потом, путём несложных расчётов понимаю, что нет. Это невозможно. Моя была бы старше.

А жаль…

Мужика рассмотреть не успеваю. Взгляд следует за девочкой и Верой. Вера очень красивая, женственная. Она даже лучше, чем я помню. Прекрасней, чем на фото со свадьбы Амирки и Тимура. Повзрослела, стала нежной мамой, женой.

Чужой женой…

Они о чём-то разговаривают, малышка тащит огромного плюшевого тигрёнка. Однажды я дарил Вере большого медведя, где он теперь? На помойке?

Счастливое семейство заходит в подъезд. Сижу, замерев. Чувствую себя как никогда лишним в этой картине мира.

Посмотрел? Ты же хотел убедится, что у неё всё хорошо. Убедился.

Клянусь себе больше не приезжать сюда.

Окунаюсь с головой в дела «Берлоги», у Артура проблемы, он набрал кучу кредитов, чтобы оплатить текущие расходы. Гашу их деньгами Таира. Затеваю рядом со школой ремонт старого заброшенного здания, хочу открыть интернат для проживания учеников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Согласование с инстанциями, строителями, подбор персонала, ремонт, все круги ада бюрократии. Я так устаю, что вечером просто валюсь без сил. Зато чувствую себя полезным, кажется, что у меня наконец есть настоящее дело. Моё дело.

В коридоре у кабинета очередного важного начальника, который поможет нам утрясти вопрос с лицензией, замечаю Олю Иванну. Вообще не изменилась, всё такая же шустрая, боевая. Фирменная копна выбеленных кудряшек подскакивает вслед за хозяйкой. МамОля, так, кажется, называли её ученицы, бежит по коридору за какой-то грузной женщиной и что-то упорно втирает ей назидательным тоном.

Мадам недружелюбно косится на Олю Иванну и, резко изменив траекторию движения, скрывается за дверью кабинета. МамОля дергает за ручку – заперто. С досадой оборачивается, замечает меня.

На мгновение цепенею, кажется, она набросится на меня с кулаками. Видок у мамОли весьма воинственный, не хотелось бы попасть под горячую руку!

— Здравствуйте, Ольга!

— Здравствуйте, Руслан! — повторяя мою интонацию, подходит мамОля.

— А вы здесь…

— Я-то здесь! А ты чего здесь делаешь? Вернулся значит?

— Вернулся.

— Давно?

— Несколько месяцев.

— И чего задумал? — прищуривается гневно.

— Да вот хочу интернат открыть рядом с «Берлогой» для спортсменов из неблагополучных семей, иногородних…

— Хм. Ясно. Ну, удачи! — кивает и разворачивается, чтобы уйти.

Меня простреливает от того, что я общаюсь с кем-то, кто был близок Вере. Это почти, как прикоснуться к самой Вере, не то же самое, конечно, но почти.

— Подождите! Ольга, а вы с Верой общаетесь?

— Общаюсь! Но привет передавать не стану! Найди себе других «передастов»!

— Я понял. Хотел только узнать, как у неё дела?

— По-разному у неё дела, Руслан. Время идёт, всё меняется.

— Мне важно знать, что у неё всё хорошо.

— С каких это пор? — с упрёком смотрит мне в глаза.

— Так было всегда.

— «Так было всегда!» — зло передразнивает Оля Иванна.

— Зачем вы так?

— А я злопамятная!

— Ясно. Да, наверное, есть за что…

— Руслан, у Веры очень непростая жизнь! Не усложняй её ещё больше!

— Что значит, непростая?

— Забудь! — уходит, игнорируя мои попытки продолжить разговор.

Подходит моя очередь, ухожу в кабинет очередного чиновника решать свои задачи, просить, уговаривать, объяснять.

Не могу перестать думать о разговоре с мамОлей. У Веры что-то не так? Думаю, думаю… Неведение уничтожает меня. Я готов справится с чем угодно, чтобы помочь ей. Но действовать вслепую невозможно, кого побеждать? Кто мой враг?

Ответ приходит спустя две недели.

Я гуляю в парке с Наилем и Фаридом, Артур уехал по делам. Эльмира задерживается на работе. Мне классно с пацанами, вспоминаю нас с Артуром в детстве.

Наиль гоняет мяч с пацанами, я сижу с Фаридом в песочнице. Он требует, чтобы я строил башенки из песка, а сам их эффектно разрушает. Забавный. Я бы хотел сына.

Эльмира паркуется рядом с магазином напротив, с улыбкой подходит к нам.

— Русик, спасибо, что присмотрел за моими дракончиками!

— Да не за что!

— Как ты? — помогает отряхнуть ветровку от песка.

— Работаем! Пробиваем стены лбом!

— Наслышана! Ты – молодец! А в личном плане?

— Что в личном?

— Ничего?

— Неа.

— Руслан, я давно хотела поговорить с тобой, но Артур не одобряет это.

— Что именно?

— Это про Веру… — испуганно сверлит меня взглядом.

— Говори.

— Я тут в травмпункте коллегу подменяла где-то полгода назад, у них вечная текучка. И мне на глаза попалась медицинская карта Веры. Имя знакомое, зацепило взгляд, понимаешь?

— И? Она обращалась в травмопункт?

— Да. Руслан, она снимала побои, которые нанёс ей муж. Там и ушибы, и гематомы, и вывих, и…

Глохну. В глазах темнеет, в ушах долбит пульс.

Моя

Первый порыв: рвануть в тот же миг к Вере домой, вломиться в её квартиру, вынести оттуда мужа и воздать ему по полной программе. Картины кровавой мести заливают мой разум, я получаю удовлетворение от этих картинок. Но…

Но я торможу себя. В голове настойчиво всплывают слова Таира: «Играть надо только с холодной головой». Что уж говорить про ситуации, когда речь идёт о жизни и смерти.

Я забиваю на свои звериные инстинкты. Не сейчас и не так.

Я хочу помочь, вытащить Веру из этой тьмы, а не создать ей ещё больше проблем.

Два часа просто катаюсь по городу, привожу мысли в порядок, выстраиваю в голове план действий. Поговорить бы с кем-то из Вериного окружения, только кто со мной захочет откровенничать? Оля Иванна и Светлана Владимировна просто пошлют меня куда подальше с моими благими намерениями.

Звоню Нурлану, у него двоюродный дядя в полиции работает. Прошу пробить обращалась ли Вера с заявлением о домашнем насилии. Не просто так ведь она побои снимала…

Только почему ты не ушла от этого козла, Верочка? Так сильно любишь, что готова терпеть?

Залезаю на форумы жертв домашнего насилия. Там тьма историй, страшных историй из жизни реальных женщин. Кровь стынет в жилах.

Ведь и центры помощи есть, куда можно идти. А они не уходят…

Бояться, прощают, ломают свои судьбы.

В голове не укладывается… У Веры же есть мама, друзья. Она не одна в этом всём. Почему? Почему ты так распорядилась своей жизнью?

Я отпустил, чтобы ты прожила счастливую спокойную жизнь! Я был идиотом, да! И сегодняшний я ни за что бы тебя не оставил! Всё это можно было преодолеть вместе! Горечь подступает к горлу.

«Простить себя». Смогу ли я когда-нибудь?

Сможешь ли ты простить меня, Вера?

Еду к её дому, жду. Я хочу видеть её, хочу знать всё. Во сколько уходит, во сколько возвращается, где работает.

Каждое утро по будням она отводит дочку в садик, потом идёт на работу. Я медленно еду за ней, паркуюсь на противоположной стороне от её офиса. Вера ходит обедать в кафе неподалёку с коллегой. Они болтают, Вера такая расслабленная рядом с ней, спокойная. Рядом с мужем она была в напряжении, или я это себе дорисовываю?

Через две недели я знаю её расписание от и до. Вижу Веру со Светланой Владимировной и её новым мужем по выходным. Один день она проводит в «Грации». Тренирует кого-то. Малышка – Сонечка очень похожа на Веру, любуюсь ей.

Мужа за всё время не видел ни разу? Он что, дома торчит постоянно?

Однажды Вера замечает мою тачку у своей работы. Машина большая, приметная, да и свечусь я тут частенько. Она бросает испуганный взгляд и уходит.

Я не хочу больше следить тайком. Нам надо поговорить.

На следующий день приезжаю к её работе снова и жду. В обычное время Вера идёт по улице в сторону офиса, выхожу из машины. Она бросает на меня взгляд, но тут же отводит. Пролетает мимо меня к зданию.

— Привет, — всё, что успеваю сказать.

Вера скрывается за дверями. Уносится так, будто за ней черти гоняться.

Ничего, я подожду.

В обеденное время Вера выходит со своей коллегой из здания, замечает меня. Сверлю её взглядом. Ну что, опять бегать будем?

Что-то шепчет коллеге, та смотрит на меня вопросительно. Ну давайте ещё охрану позовите! Но Вера идёт ко мне, выхожу из машины.

Саундтрек к главе: «Привет» - NANSI & SIDOROV.

— Привет, — Верин голос дрожит. Она поднимает на меня свои прекрасные глаза, в них столько всего. Зависаю.

— Ну привет, Верочка. Не ожидала такой встречи?

— Нет.

Не в силах совладать с собой подхожу к ней и вжимаю в себя. По телу прокатывается волна удовлетворения Вот так хорошо. Вот так должно быть. Ты и я рядом, всегда.

Вера нервно оглядывается.

— Давай отойдём куда-нибудь от посторонних глаз? – предлагает тихо.

— Прокатимся?

— Нет, в машину я не сяду. Пройдёмся.

— Боишься меня?

— А надо?

Надо ли? Я сам себя боюсь рядом с тобой. Снова в пацана превращаюсь. Ничего не контролирую. Вся сдержанность и выдержка, на которые натаскивал меня Таир, идут по одному адресу…

Отчаянно хочется курить, затягиваюсь. Идём куда-то. Вера держится на расстоянии. Правда боится меня?

— Откуда ты здесь

? —

раздаётся голос Веры будто из-под толщи воды.

— Ты имеешь ввиду зачем? Я приехал за тобой.

— В смысле, «за мной»? Ты, видимо, не в себе.

Конечно, я не в себе. Я сейчас взорвусь нахрен. Снова смотрим друг другу в глаза.

— Зря приехал, — чеканит Вера зло.

Она разворачивается, ловлю её руку.

— Ты не поняла. Я приехал за тобой.

— Этого не будет. Я замужем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я знаю. Ты разведёшься.

— Нет.

Глупая упрямая девочка! Он же бьёт тебя! Как можно ударить эту хрупкую нежную девочку? Ярость затапливает меня изнутри. Не позволю! Значит силой заберу!

— Ты разведешься, Верочка. Или станешь вдовой.

Прижимаю её к себе. Моя. Всегда была моя.

Карма

Я не буду больше послушной куклой в чужих руках. Не буду следовать за мужчиной, верить, оправдывать, прощать. Руслан разбередил во мне старые раны, но он не сможет нарушить мой душевный покой.

Я не могу снова впустить его в свою жизнь, это меня разрушит. И, конечно же, дело совсем не в моём статусе замужней женщины. До официального расторжения брака остались считанные дни. Мы с Юрой практически не общаемся, ни о чём не спорим. Всё стёрлось и потеряло смысл.

Он ни разу не сказал мне «спасибо», да я и не ждала. Юра просто капитулировал, и это своего рода благодарность. Не нужно ожидать от человека больше, чем он может дать.

Мой бывший муж (как приятно называть его так) после операции стал аморфным и равнодушным ко всему, а ещё беспомощным, как ребёнок. Хорошо, что рядом с ним отец. Он оказался достойным человеком. Заботится о Юре, берёт Сонечку к ним в гости, проводит с ней время. Соня тянется к дедушке, она находит в нём замену папе, наверное. Юра с этой «должности» снялся. Ему безразличен наш ребёнок.

Сонечка знает, что папа болеет. Однажды она говорит мне:

— Мама, я плохая!

— Что ты такое говоришь, малышка?!

— Я плохая, потому что лада, что папа заболел!

— Ты рада? — удивлённо оседаю я.

— Лада, потому что он стал доблый, когда заболел. И деда Коля плиехал.

— Милая, это не делает тебя плохой! Ты радуешься не папиной болезни, а тому, что он стал добрым к тебе! Он стал собой.

— Как это?

— В его голове жила болезнь, которая мешала ему проявлять доброту. Врачи убрали её. И теперь он такой, какой есть.

— Холошо, что ублали.

Обнимаю дочку, отец – есть отец. Какой бы он ни был. Пусть знает, что папа её любит по-своему, он старается.

Юра и Николай Валерьевич доживают в квартире, оплаченной мной, последние дни. Отец Юры продал свой дом и купил приличную квартиру в недорогом районе города. Скоро они переедут, будем видеться реже. Соня немного грустит из-за этого.

Я же испытываю эйфорию. Только внезапное появление Руслана омрачает мою реальность. Набравшись храбрости, звоню ему и назначаю встречу. Сонечку оставляю с Юрой и дедушкой, а сама беру такси и еду в центр.

Пора расставить все точки над и.

В ресторане шумно, много посетителей сегодня, но я заказала столик в отдельной комнате. Руслан уже здесь, приехал заранее. Когда я вхожу, он встаёт и пытается обнять меня. Останавливаю.

— Давай присядем. Нужно поговорить.

— Давай.

— Руслан, я не понимаю, зачем ты снова решил появится в моей жизни. Мы выяснили всё уже много лет назад. Сейчас мне это не нужно. И тебе тоже, поверь.

— Вера, я хочу помочь.

— Помочь?

— Я знаю про твоего мужа. Что он жесток к тебе, знаю, что бьёт.

Дёргаюсь, как от пощёчины. Стыдно. Снова мне стыдно за себя, что сделала такой выбор, допустила это. Отрицать бессмысленно. И я решаю говорить открыто.

— Это в прошлом. Да, что было, то было. Я ушла, мы живём отдельно и скоро будем разведены. Только тебя это не касается. Это ничего не меняет. Спасибо за заботу, но помощь мне не нужна.

— Он должен быть наказан. Он может быть опасен для тебя.

— Юра ни для кого уже не представляет угрозы. И он наказан, поверь. Это не твоя забота.

— Это правда?

— Правда, Руслан.

Мой голос спокойный, холодный. Сама себе удивляюсь.

— Вера, как ты вляпалась в это?

— Во что?

— Выбрала такого козла!

— На вас же не написано, какие вы козлы! — гневно выдыхаю я, — поначалу все такие лапочки!

— Ты нас не равняй! — подрагивают грозно ноздри Руслана.

— А что, ты намного лучше поступил?

— Я бы никогда не сделал тебе больно намеренно!

— Ты правда думаешь, что не сделал мне ничего плохого?

— Я не хотел…

— Проехали. Всё давно забыто.

— Всё? — в голосе Руслана проскальзывает обида. Он ещё и обижается на меня!

— Что ты хочешь услышать?

— Не знаю, — растеряно.

— Думал, приедешь, как принц на белом коне, спасёшь меня из плена мужа-тирана, и мы заживём долго и счастливо?

— Типа того, — грустно усмехается.

— Нет! Принцесса спасла себя сама!

— Ты стала сильной.

— Пришлось.

— Вера, я не переставал думать о тебе. Я всё ещё люблю тебя.

А вот сейчас по-настоящему больно. Зачем он говорит всё это? Зачем? Хочется бежать далеко долго-долго, чтобы вымотаться так, чтобы уже ничего не соображать и не чувствовать. Ещё немного, и я расплачусь прямо здесь. Собираю себя и каким-то чужим голосом спокойно говорю:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты любишь девочку, которой давно уже нет. Прощай, Руслан. На этом закончим.

На негнущихся ногах выхожу из ресторана, тупо иду вперёд. Мне дико больно в груди, там будто разнесло всё штормом, что поднялся у меня внутри от его слов.

«Я всё ещё люблю тебя».

Тихо признаюсь себе: я тоже…

Дышать

Саундтрек к главе: «Дышать» – Akmal'

Вот и всё…

Такой неутешительный финал.

«Как грустно все сложилось

Будто бы фильм».

Вера ушла, а я, зависнув, сижу в ресторане. Официант, незаметно нарисовавшийся рядом, вопросительно поднимает брови. Оставляю чаевые и ухожу.

Набираю Нурика, хочу подтверждения Вериных слов. Хочу знать на сто процентов, что ей ничего не угрожает. Я ей верю, но… всегда есть вероятность какой-нибудь мути в таких историях.

— Нур, привет! Занят?

— Привет, на свиданку еду. Что-то срочное?

— Да по своему вопросу хотел узнать… А кто счастливица?

— Пока не скажу. Она ещё не осознала, на сколько ей повезло! — смеётся в трубку, — а по твоему вопросу есть информация, сам хотел звонить.

— Выкладывай!

— Заявление Вера писала, но потом забрала. Что там было могу пересказать, запись в журнале осталась. Жесть, конечно… Да ты и сам знаешь! Возобновить дело не получится, теперь концов не найти…

— Она сказала, он не опасен.

— Не опасен, да. Я пробил муженька этого. Операция недавно была, болезный товарищ, инвалидность получил. И живёт он не с Верой, а со своим отцом в соседнем подъезде на съёмной квартире.

— Понятно…

— Рус, как поговорили то?

— Да как! У неё всё хорошо, сама справилась…

— У неё всё хорошо, но это плохо?

— У неё всё хорошо без меня.

— Нуу, брат…

— Знаю, знаю…

Но принять не могу. Зная, что Вера свободна, а я теперь не «бомба замедленного действия» с кучей проблем, а обычный человек, принять тот факт, что мы не вместе невозможно.

Рядом с Верочкой я снова становлюсь влюблённым идиотом, мне хочется сделать какую-то романтичную глупость. Приехать к её дому с гитарой и петь серенады, пока не спустится ко мне. Завалить её квартиру цветами. Продолжать ездить за ней повсюду. Боюсь, не оценит Вера моих порывов.

Цветы всё-таки заказываю: большую корзину роз нежно персикового цвета. Прошу флориста вложить карточку, пишу на ней «Прости меня, пожалуйста. Я всегда тебя любил и буду любить. Если есть хотя бы маленький шанс что-то изменить, позволь мне это. Я хочу узнать тебя заново. Руслан.»

Рабочая рутина выдёргивает меня из этих сладко-горьких грёз. Нужно исполнять свои обязательства, слишком много людей теперь от меня зависят. Мы с Артуром работаем до позднего вечера. Бюрократические вопросы наконец удалось утрясти. Ремонт интерната подходит к концу. Часть работ мы делаем своими руками, Нурлан иногда заезжает помочь. Я пытаюсь переманить его из спортивной школы к нам тренером. Сопротивляется, но соглашается попробовать совмещать.

Артур злится на Эльмиру за то, что та рассказала мне про Веру и я «окончательно сбрендил». Я бешусь, что брат знал о том, что Вера в беде, но ничего не предпринял. Мы пыхтим как два чайника на плите, каждый придерживает свою крышечку, чтобы не бомбануло.

— Когда у тебя будет своя семья, ты поймёшь.

— Просто для меня Вера – часть семьи, а для тебя нет!

— Руслан, вы потерялись на 6 лет. О чём ты говоришь? Вы чужие люди…

— Нет, брат. Не понял ты меня.

Объяснять бессмысленно. Как тут объяснишь. Родство чувствуешь сердцем. Вера мне родная. И это навсегда.

Я принимаю решение остаться в городе, подыскиваю квартиру побольше. Подсознательно, ищу такую, в которой была бы комната для детской. Если Вера даст мне шанс всё исправить, если снова доверится мне, я получу сразу двух женщин: Веру и её дочь. Мне хочется узнать маленькую Соню, стать ей другом.

Мои мысли опережают события. В мечтах я уже обустраиваю квартиру для «своей семьи», которая вообще то и близко не моя в реальности. Крыша медленно отъезжает…

Через пару недель Нурлан приглашает меня на день рождения своей новой пассии.

— Рус, приходи! Я ей типа праздник-сюрприз мучу! Она вообще отмечать не хочет, но это она просто не знает, какие крутые вечеринки я умею устраивать!

— Нур, ну я то там каким боком?

— Для массовости! Надо побольше народу нагнать! И ты её знаешь, вообще то!

— Я её знаю?? Кто она?

— Это сюрприз! Вот на днюхе и увидишь!

— Какой ты загадочный! Нур, ты сильно то не газуй! А то столько энтузиазма не каждая барышня выдержит!

— Да она сама кого хочешь ударной волной снесёт!

— Кто же она? Теряюсь в догадках…

— Это пока секрет. Она не хочет афишировать наши отношения.

— Поэтому ты устраиваешь большой праздник, где все увидят, что вы вместе?

— Я вношу коррективы в её планы! Уверен, она будет в восторге!

— Нуур! Втрескался, да?

— Ага! — довольно улыбается мой чиканутый друг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, не знаю, что с тобой делать!

— Приходи на вечеринку! Последний довод: там будет Вера!

— Что???

Сердце ухает в груди, кажется, я ослышался, а потом меня оглушило. Нурлан шевелит губами, но я не улавливаю смысл его слов.

— Вера, там будет Вера! — расплывается в улыбке Нурик.

— Всё интереснее, и интереснее.

— Ну что, придёшь?

— Приду.

В день Х гладковыбритый, в новом костюме и с букетом в руках приезжаю к клубу «Меркурий». Чувствую себя полным идиотом, но иду. Это шанс увидеть Веру. И мне наплевать, как это выглядит со стороны.

В клубе куча народа, почти никого не узнаю. Ловлю взглядом знакомые лица девочек из «Грации», но глаза ищут Веру. Нурлан перехватывает меня у барной стойки.

— Дружище! Как хорошо, что ты здесь! Идём!

Нурлан ведёт меня в глубь толпы, люди расступаются и я вижу Веру. Она такая красивая, что у меня перехватывает дыхание. Волосы уложены волнами, у ушах длинные серьги. Короткое нежно-розовое платье. Ножки.

— Рус, хватит пялится! Скажи ей что-нибудь, — толкает меня в бок Нурлан.

Прихожу в себя и, собрав волю в кулак, говорю:

— Привет!

Вера недовольно морщит нос и с упрёком смотрит на Нурика, тот поспешно ретируется, выхватывает микрофон и вещает на весь зал:

— Друзья, спасибо всем, что пришли! Наш план таков: вы все сейчас прячетесь вооон за теми диванчиками, я выхожу на улицу, встречаю мою королеву, привожу сюда. По команде диджея вы все выпрыгиваете и что есть сил орёте «С днём рождения!». Включается музыка, начинается безудержное веселье!

Нурлан выходит из зала, народ начинает прятаться за диванами. Вера присаживается на корточки за широким кожаным креслом у стены. Молча сажусь с ней рядом, стараясь не смотреть на её голые коленки.

— Зачем ты сюда пришёл?

— Меня Нурлан пригласил.

— За что мне это? — Вера закатывает глаза, отворачивается.

Как-бы невзначай касаюсь её волос, вдыхаю запах. Голова начинает кружится. Вжимаюсь носом в её затылок. Вера нервно оглядывается и шепчет:

— Руслан, что ты творишь!

— Ничего.

— Не трогай меня!

— Не могу!

Вера пытается от меня отодвинуться, теряет равновесие. Ловлю её, прижимаю к себе.

— Руслан!

— Всё, отпускаю! — поднимаю руки вверх.

На нас шикает диджей. Слышатся звуки шагов, голоса Нура и женский.

Какой-то знакомый голос...

Нам подают условный сигнал, и все выпрыгивают из-за своих укрытий с криками «С днём рождения!!!» Мы с Верой тоже немного запоздало поднимаемся.

Перед нами стоит счастливый до одури Нурлан, держа под руку ошалевшую то ли от удивления, то ли от ярости Олю Иванну.

Карусель

— Ты знала? — Руслан шокировано смотрит мне в глаза.

— Что знала?

— Про Ольгу и Нурика?

— Знала, конечно! Мы же подруги!

Руслан ухмыляется и переводит взгляд на именинницу. Олечка вся покрылась контрастными пятнами, как леопард. По глазам вижу, сдерживается, чтобы не огреть Нурлана чем-нибудь.

А я ведь его предупреждала! Глупая затея. А этот дурачок решил всё сделать по-своему…

Оля хотела держать их отношения в секрете, пока не разберётся в собственных чувствах. Только недавно мне призналась, что Нурлан несколько лет добивался её внимания, и вот крепость пала…

Нурик закружил её на красочной карусели отношений и не собирался отпускать.

Тишина затягивается. Желая, разрядить обстановку, иду к застывшим Нурику и Оле с подарком в руках. Вручаю Олечке пёструю коробку с бантом, обнимаю её.

— Дорогая, счастья тебе и любви!

— Я тебя пришибу, Соколова! — шипит мне в ухо мамОля.

Рядом раздаётся голос Руслана:

— Ольга, с днём рождения! — протягивает ей букет.

Выглядит это так, будто мы пришли вместе, и теперь наша пара поздравляет именинницу. Какой-то дурной сон наяву.

Неприятная дрожь пробегает по телу, когда Руслан касается моей спины. Сбрасываю его руку.

Оля скептически осматривает Руса, изрекая немногословное:

— Пиздец нарастает, я смотрю…

Другие гости спешат поздравить Олю с днём рождения, а Нурлана с тем, что отхватил такую красотку. До меня долетает, как кто-то говорит «невеста». Перевожу взгляд на Олю, она едва заметно сжимает кисть Нурика. По лицу парня вижу, что мамОля сейчас сломает ему пару пальцев. Нурлан элегантно утягивает нашу гарпию в медленный танец.

Руслан, похоже, приклеившийся ко мне, тоже приглашает меня потанцевать.

— Верочка, потанцуем?

— Нет!

Убегаю от него в другой конец зала к девчонкам из моего старого коллектива. Ксюха взахлёб что-то рассказывает, пытаюсь вникнуть в суть разговора. Затылком чувствую его взгляд, с меня будто кожу снимают. Осторожно оборачиваюсь. Руслан стоит с бокалом в руке и не сводит с меня глаз. Этот его взгляд. Чёрные омуты пронизывают до основания. Мороз по коже…

В груди сжимается, трясусь как школьница… Вера, возьми себя в руки!

Делаю глоток шампанского, второй. Быстро опустошаю фужер. Со вторым я тоже не особо церемонюсь, и меня отпускает. Да чёрт с ним! С этим Русланом! Чтобы ещё раз я посмотрела в его сторону! Да никогда!

Снова включают медляк, ко мне подходит какой-то мужчина, протягивает руку. В тот же миг рядом материализуется Рус и чеканит:

— Она занята!

Мужчина сваливает так быстро, что становится смешно. Я не замечаю, как Руслан прижимает меня к себе, и мы начинаем медленно двигаться под музыку.

— Ты такая красивая! — снова прожигает меня своими глазами колдовскими.

— А знаешь, что? Да, я красивая! — пьяненько говорю я.

— И очень милая, когда напиваешься.

— Я не напилась! — строго смотрю на Руслана, — я выпила всего два бокальчика шаманского!

— Шаманского? — улыбается Рус, — я и вижу, какое-то шаманство начинается!

— Тьфу ты! «Шампанского!» — говорю я с досадой.

— Вера, прости меня хотя бы на этот вечер! Пожалуйста! — Руслан прижимается губами к моему виску.

И мне бы оттолкнуть его, но я не могу. Моё бедное сердце буквально выпрыгивает из груди. Я безумно скучала по его объятиям, губам.

Мы замираем и стоим так, прижавшись друг к другу.

Когда праздник подходит к концу, Руслан предлагает отвезти меня домой. Я не сопротивляюсь. Мне очень хочется побыть с ним ещё немного.

Любуюсь на него. Руслан так красиво ведёт машину, его руки крепко держат руль, он сосредоточен. Конечно, Рус замечает, что я его разглядываю. Ухмыляется.

И меня прорывает.

— Знаешь, я так тебя любила! Мне казалось, что я умру! Когда ты бросил меня тогда, я потеряла себя совсем. Решила, что ничего хорошего не заслуживаю. Я больше так не хочу!

— Так больше и не будет, — Руслан тормозит на парковке торгового центра.

— Никак больше не будет, — смотрю в его глаза. Мои любимые глаза. Мне больно смотреть в них. Сколько сожалений и тоски поднимается со дна души!

— Вера! — Руслан берёт моё лицо в свои ладони и говорит вкрадчиво, — я врал тебе. Я сказал всё, чтобы ты со мной не поехала. Это было опасно! Я пытался тебя защитить! Я тогда свою душу продал дьяволу. Я умирал. Я сам от тебя отказался. Вера! Я не могу даже передать тебе, что чувствовал. Я ошибся тогда! Прости меня! Я не знаю как, но надо было всё решить иначе. Прости меня, принцесса. Я люблю тебя!

Слова заканчиваются, губы Руслана касаются моих. Поцелуй. Что вы знаете о поцелуях? Вам когда-нибудь было так сладко, и так больно одновременно, что разум отказывал? Я отвечаю ему, я впиваюсь ногтями в его шею и плечи. Мне хочется сделать Руслану больно, оставить след, как он оставил на мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слёзы непроизвольно струятся по щекам, Рус ловит их губами, зацеловывает моё лицо. Его запах мужской и терпкий обволакивает меня. Я уношусь в другую реальность, где нет обид или ненависти. Я прощаю его. Я хочу ему верить.

Глупая-глупая Верочка…

Мы сидим на опустевшей парковке, не в состоянии расцепиться. Голос подводит меня, но я говорю:

— Пора домой.

— Дочка ждёт?

— Она у мамы.

— Ясно. Я отвезу.

— Я живу…

— Я знаю.

Всю дорогу Руслан держит мою руку в своей. Меня знобит, не могу отогреться.

Прощаемся у моего подъезда.

— Помаши мне из окна, когда поднимешься, — Руслан кладёт мою руку себе на грудь, гладит пальчики.

— Хорошо.

Быстро иду прочь. Душа настолько растрёпана этим мужчиной, что я боюсь рассыпаться прямо на лестнице. Забегаю в квартиру, включаю свет.

Смотрю в окно, у подъезда стоит Руслан, задрав голову наверх.

Машу ему, машет в ответ.

Внутри так больно от того, что мы снова прощаемся.

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

Ночь опустилась на город. В моём сердце поселилась весна.

Нить

Саундтрек к главе: Too Close - LUSTYSIN

Смотрю на Верины окна, ловлю флешбэки. Вспышки из прошлого в моей голове настолько яркие, что практически сбивают с ног. Вспоминаю, как стоял под её окнами много лет назад, ждал и сходил с ума от предвкушения встречи. Её запах, бархатная кожа, улыбка.

Я вижу её силуэт в окне, не уходит. И я не могу заставить себя сесть в машину. Кажется, будто, между нашими сердцами натянута тонкая нить, и стоит кому-то из нас отвернуться…эта нить оборвётся навсегда.

Ощущение словно у нас есть только этот вечер, лишь эта ночь, а потом мир исчезнет. Я не могу уехать сейчас, не могу. Ноги ведут меня к Вериному подъезду, нажимаю кнопку домофона. Открывает.

Преодолеваю лестничные пролёты, не дыша. Вера встречает меня на пороге квартиры. Молча смотрим друг на друга. Подхожу ближе. Мы нервно дышим друг другу в губы. На мгновение Верочка прикрывает глаза и прижимается губами к моей щеке.

Пытка невыносима. Мягко поднимаю её лицо, целую в губы. Наши языки плавно кружат, губы гладят, ласкают. Мне хочется отдать ей всю нежность мира.

Наши тела двигаются медленно, как в танце. Вера тянет меня в спальню. Моё тело просит немедленно утолить голод по любимой женщине. Умом понимаю, что спешить сейчас нельзя. Балом правит Верочка, всё будет так, как она захочет.

Вера стягивает платье одним красивым движением и садится на край кровати. Я нервно выдыхаю. Опускаюсь перед ней на колени. Глажу, целую её прекрасные бедра. Осторожно тяну трусики вниз по гладким ножкам. Целую её там, где больше всего хочется. Языком проникаю в эту мягкую влажную прелесть. Вера падает спиной на кровать, её глаза закатываются. С ещё большим энтузиазмом продолжаю своё исследование.

Вера тихонько стонет, её бёдра подрагивают от моих ласк. Она выгибается, ногтями впивается мне в плечо. По телу проходит дрожь. Невменяемый и пьяный от её вкуса, сдираю с себя одежду. Вхожу аккуратно, как только могу. Я стараюсь любить ей нежно, но в какой-то критический момент меня отрубает, и я вхожу в раж. Ей это нравится, стоны-всхлипы становятся громче. Наши тела ритмично бьются, искры разлетаются вокруг.

Вера смотрит на меня расфокусированным поплывшим взглядом и шепчет:

— Руслан, Руслан…

От звука её голоса я взрываюсь, она летит за мной следом.

Опустошённые и обессиленные лежим лицом друг к другу. Вера, не мигая, смотрит мне в глаза. Боюсь сломать этот момент, но изнутри рвётся:

— Я тебя люблю.

Вера мягко целует меня в губы, гладит моё лицо пальчиками. Эйфория внутри смешивается со страхом. Я не могу это потерять. Тогда смысл всего исчезнет. Мы должны быть вместе всегда. Ты и я рядом.

— Вера, я никуда не уйду. Я теперь всегда с тобой буду.

— Я не могу быть в этом уверена, — отвечает, запинаясь, Верочка.

— Ты должна мне верить! Пожалуйста, верь мне.

— Один раз ты уже смог от меня отказаться.

— Тогда были такие обстоятельства…

— А что, если снова обстоятельства? — Вера смотрит на меня с сомнением.

От этого горько. Нет ничего хуже, чем, когда твоя женщина в тебе сомневается.

— Ничто больше не сможет разделить нас. Я тебе обещаю!

— Я уже не та беззаботная девочка, что раньше. У меня дочь. Я всегда буду выбирать её.

— Тебе никогда не придётся делать такой выбор. Твоя дочь – это часть тебя. Я люблю тебя, значит люблю и её.

— Красиво говоришь! — Вера немного отстраняется от меня.

Так страшно её сейчас потерять. Сгребаю в объятия, зацеловываю шею, грудь.

— Вера, дай мне шанс. Я всё исправлю. Ты будешь верить мне, как себе. Я никогда не обману, не подведу тебя.

Я шепчу ей в ушко обещания и признания, пока она не засыпает на моих руках. Не могу перестать любоваться Верой. Самая красивая девочка. Моя девочка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Долго и счастливо

Сижу, подобрав ноги под себя, нервно тереблю волосы. С чего можно начать этот разговор с мамой, чтобы она не упала в обморок?

Мы с Русланом вместе уже два месяца. Два счастливых месяца моей жизни. Они будто стёрли всё плохое, что было до. И сердце моё верит, что «до» на самом то деле ничего и не было. Есть только наше «сейчас» и абстрактное «навсегда», которое мы обещаем друг другу.

Мама в лёгком платьице в синий цветочек порхает по кухне, наполняя стол всяческими вкусностями. Дядя Вася с Сонечкой на улице выкапываю червяков для рыбалки, собираются вечером на пруд вместе.

Мама наконец садится напротив меня с чашкой чая в руках, улыбка не сходит с её лица. А я боюсь стереть эту улыбку своими новостями.

— Мам, я хочу кое-чем с тобой поделиться. Только не волнуйся ладно?

— Хорошее начало!

— Мам, дело в том, что мы с Русланом снова вместе…

— Вера, ты с ума сошла?

— Мам…

— Ты что, всё забыла?! — мама гневно сверкает глазами и сдувает прядь со лба.

— Мам, послушай, пожалуйста! В этот раз всё по-другому. Мы взрослые люди, мы любим друг друга и ничто не мешает нам быть вместе!

— Здравый смысл, Вера! Здравый смысл должен мешать вам быть вместе! Однажды предавший предаст вновь!

— Он не предавал меня, а хотел защитить. Не было у него невесты.

— Как монах жил! — вскидывает мама руки к небу.

— Не знаю, как он жил. И не хочу. Это не важно! Это была другая жизнь. У меня тоже брак за плечами!

— Вот именно! Вера, ты только от одного негодяя избавилась. И опять готова вляпаться по самые уши! — мама закрывает лицо руками.

Подскакиваю с места и обнимаю её. Мама тихо плачет. От её слёз мне хочется надавать себе по щекам. И я тоже начинаю плакать.

— Мама, я что, не заслуживаю ещё одного шанса быть счастливой?

— Вера… если это тебя сделает счастливой, — всхлипывает, — а, если он опять… бросит тебя.

— Я не знаю, что будет дальше, мам. Никто не знает. Я просто чувствую, что Руслан – мой мужчина, я верю ему.

— Дурочка моя маленькая.

Мама устало гладит меня по спине, когда на кухню влетает Соня с огромным червяком в руке.

— Смотррррите, какой жирррненький! — хвастает червём и недавно освоенной буквой «р».

— Сонечка, убери это! — взвизгивает мама.

— Без паники! — влетает в дом дядя Вася, — Сонюшка, пойдём я тебе блесны покажу!

Соня довольная бежит снова на улицу, Василий Павлович медлит.

— Девочки, вы чего тут мокроту развели?

— Да вот... Наша Вера сошлась с этим…— мама делает глубокий вдох, — Русланом.

Обмениваются многозначительными взглядами. Понимаю, что мама рассказывала мою историю Василию Павловичу, от этого неловко. Руслан с его поступками в мамином пересказе, скорее всего, вышел совсем неприглядным персонажем.

Дядя Вася минуту молчит, а потом с улыбкой говорит мне:

— Вер, так привози его знакомится!

— Я бы хотела, и с вами, и с Соней его познакомить. Только вот мама…

— Маму мы уговорим!

— Конечно, — недовольно отвечает мама, — только прежде, чем с ребёнком знакомить, убедись, что это не закончится по щелчку пальцев! Незачем ребёнку с посторонним мужчиной общаться.

Дядя Вася кладёт маме руку на плечо и сжимает.

— Света, а я ведь тоже когда-то был вам посторонним мужчиной. А теперь у меня есть жена, дочь и внучка!

— Вася…— мама хлопает глазами.

— Не рубите с плеча, девки!

Дядя Вася уходит к Сонечке, а мы сидим, как из ушата водой облитые. Осмысляем.

Дядя Вася и правда занял в нашей семье давно пустующее место главного мужчины. Его забота заполнила в моей душе дыру, его любовь делает маму счастливой каждый день.

Оставшись вдвоём, говорим с мамой обо всём и приходим к миру.

— Я готова дать Руслану второй шанс, раз уж ты дала.

— Мама, он не подлец. Поверь мне.

Мама гладит мои волосы, в этот миг я снова юная девочка. Я опять влюблена, а жизнь обещает мне счастье.

Счастье засыпать и просыпаться в объятиях любимого человека, растить с ним ребёнка, жить простой спокойной жизнью со своими взлётами и падениями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Саундтрек к главе: «Мир нам завидовал» – Akmal'

Вера в белом платье идёт ко мне по дорожке, усыпанной лепестками роз. Рядом вышагивают невероятно серьёзная Сонечка и моя племяшка Самира с маленькими корзинками цветов.

Я знаю, что вокруг наши родные люди, но смотрю на них словно через пелену. Всё внимание приковано к Верочке.

Мама со Светланой Владимировной плачут в первом ряду, отец и Василий Павлович пытаются рассмешить женщин. Мама улыбается мне сквозь слезы, держит Амиру за руку. Рядом с сестрой Тимур, ни на минуту не выпускающий Амирку из объятий.

Пашка вовремя приехал из очередной заграничной командировки и попал на нашу свадьбу. Ксюха что-то задорно ему рассказывает, активно жестикулируя. Верины девчонки из «Грации» в сиреневых платьях весело перешёптываются.

Оля Иванна, бросившая наконец бегать от Нурлана, растрогавшись вытирает слёзы платком. Нурик бессовестно тискает её у всех на глазах.

Артур и Эльмира, угомонив своих пацанов, устроились рядом с папой. Брат сказал, что гордится мной. Гордится, что я построил интернат для ребят-спортсменов, выбил нам квоту на бесплатный набор учеников, вернулся к тренерству.

Я и сам горд собой. Я стал мужчиной. Прошёл свой путь, чтобы оказаться сегодня здесь в ожидании своей прекрасной женщины. Моя Вера – моя судьба.

Она так красива, что я не могу поверить своему счастью.

Вера останавливается рядом со мной, беру её за руку, встречаемся взглядами. Планета продолжает вращаться, а мы замираем и навечно остаёмся в этом мгновении. Наши души соединяются, чтобы больше никогда не разлучаться.

Я клянусь тебе, любимая. Навсегда.

Два года спустя

— Руслан, я больше так не могу! Он сводит меня с ума!

— Верочка, — нежно целую жену в переносицу и забираю из её рук нашего сына, — ты устала, принцесса! Давай сюда моего разбойника!

Сын не даёт нам спать третью ночь подряд, животик беспокоит. Смотрю на мальчугана и хочу его тихонько отругать, но у него Верины глаза и я плавлюсь, как пломбир на солнце.

— Что ты маму совсем замучал, а? — шутливо покусываю его за ушко.

Малыш жмурится и выдаёт что-то похожее на улыбку.

— Ты сегодня поедешь в гости к бабушке Мадине! Она тебя так зацелует-зацелует, что места нецелованного не останется!

Вера тихонько посмеивается. Вручаю ей кружку горячего чая с молоком и сахаром. Моя сладкая девочка снова приходит в себя. Уезжаю с ребёнком к родителям, пусть немного отдохнёт. Сонечка гостит на выходных у бабушки Светы и дедушки Васи.

Дома такие редкие сейчас тишина и покой.

Вечером у нас с женой четыре часа наедине, и я собираюсь их использовать по полной! По дороге домой покупаю большой букет роз, роллы и тортик. Вера встречает меня в полотенце на голое тело, свеженькая после душа.

Обнимаю жену, поглаживаю округлившиеся формы. Вера такая арррр! Съесть можно! Хочу её всё время, как сумасшедший.

— Руслан, щекотно! — смеясь уворачивается от моих губ.

— Это тебе! — протягиваю Вере букет, — а это мне! — подхватываю её на руки.

Несу Веру в спальню, подавив слабое сопротивление. Мы целуемся, как подростки, которые дорвались друг до друга. Жадно впиваюсь в её рот, ловлю стоны.

Вера сбрасывает полотенце, сжимаю её грудь руками, зарываюсь в неё лицом. Ощущения крышесносные. Я мгновенно твердею. Нетерпеливо скидываю с себя джинсы, Вера смотрит на меня своим особым взглядом.

Я знаю, как хочет моя девочка! Сейчас будет нежненько, а потом огненно и жёстко! Вера выгибается на встречу моим рукам, глажу её между бёдер. Моя сладкая кошечка!

— Разлука была невыносима! — кладу её руку на свой член.

— Согласна, — Вера облизывает губы, взгляд плывёт.

Голодный и безбашенный набрасываюсь на мою девочку, хочу её всю немедленно. Вера ласкается, стонет, глаза закатываются. А я от этих стонов завожусь ещё больше.

Мы сливаемся в единое целое, бьёмся, колотимся, плавимся. Верино тело, моё. Я не чувствую границ.

— Моя, моя…— шепчу ей в ухо.

Вера красочно кончает, не сдерживаясь. Я иду следом.

— Я люблю тебя.

Держу её крепко, не выпускаю. Невозможно разлепиться сейчас! Мы - одно. Бесконечное продолжение друг друга. Воплощение счастья, застывшее в вечности.

Конец!

Спасибо всем, кто был со мной в этой истории. Впереди у нас книги про Баглая и Полину, а так же про Машу.

Про кого из героев хотелось бы почитать вам? Напишите в комментариях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец