Властный свёкр. Страсть в доме у озера или Рабыня страсти фильм

Глава 1

Всё было совсем иначе, когда мы только начинали. Он умел делать так, чтобы я чувствовала себя единственной и неповторимой. Его ухаживания были настойчивыми и такими обаятельными, что сопротивляться было невозможно. Я летела на этот свет, на эту страсть, как мотылёк на огонь.

Но всё перевернулось, когда его отец, Игорь Сергеевич, отошел от дел и передал бразды правления фирмой ему. Деньги, власть, ощущение безнаказанности — будто сорвало какую-то предохранительную заслонку в его душе. Мой обаятельный мужчина растворился, а на его месте появился чужой, грубый и холодный человек.

Впрочем, «появился» — громко сказано. Он просто исчезал. Сначала на час, потом на ночь, потом на целые выходные. Сначала были оправдания: «деловые ужины», «важные переговоры». Потом оправдания кончились. А потом я нашла в его пиджаке чек из ювелирного бутика — на колье, которое я в глаза не видела. Потом были духи с ароматом, которыми я не пользуюсь. А потом — два билета в Сочи на даты, когда он должен быть в командировке в Нижнем.

Я не была слепой. Я всё видела. Но каждый раз, когда я пыталась заговорить, он унижал меня словами: «Ты ничего из себя не представляешь без меня», «Кто ты такая, чтобы меня в чем-то упрекать?», «Сиди дома и радуйся, что у тебя есть крыша над головой». Я выбирала молчание, потому что да, работы у меня не было — он настоял, чтобы я ушла с позиции, которая мне нравилась, говоря: «Зачем тебе это? Я тебя содержу». Я понимала, что оказалась в ловушке, и искала выход, но страх остаться одной на улице без гроша в кармане парализовал меня.

Как-то он пришел домой под утро, от него пахло дорогим коньяком и чужими духами. Чаша моего терпения переполнилась. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу.

Он стоял, расстёгивая рубашку, с тем же высокомерным презрением.

— Ну и что? — на его губах играла ухмылка. — Я изменяю, да. И что ты сделаешь? У тебя есть работа? Квартира? Ты полностью от меня зависишь, милая. Привыкай.

В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Внутри у меня всё закипало.

— Привыкать? — голос сорвался. — Привыкать к тому, что ты лжешь? К тому, что я для тебя больше не человек? Я не намерена привыкать.

Его ухмылка сползла с лица, сменившись раздражением.

— О, вот как? — он сделал шаг вперёд. — И куда ты пойдёшь? К родителям в однушку? Или к подружкам, которые тебе давно завидуют и некоторых из которых я трахнул?

После этих слов он стал для меня ещё более мерзким. Каждая его фраза была как плевок в душу. Я просто физически не могла больше находиться с ним в одной комнате, в одном доме, который он отравлял своим высокомерием. А он ещё вёл себя так, будто это я перед ним в чём-то виновата! На его лице застыла эта мерзкая, довольная ухмылка. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности, и это осознание добивало меня окончательно.

Всё внутри перегорело. Ярость вырвалась наружу, горячая и очищающая.

— Знаешь что? Пошёл ты! — мой голос, сорванный и хриплый, прозвучал неожиданно громко. — Мне противно на тебя смотреть!

Ухмылка сползла с его лица, будто её стёрли ластиком. Его глаза, ещё секунду назад полные презрения, вспыхнули чистой, неподдельной злобой. Ещё бы, его игрушка, его безропотная кукла вдруг осмелилась огрызнуться.

— Ты что себе позволяешь?! — рявкнул он, делая резкий шаг ко мне.

Я не успела ни отскочить, ни поднять руки. Короткий, хлёсткий удар тыльной стороной ладони обжёг щёку. Я ахнула, инстинктивно схватившись за онемевшую кожу. В глазах потемнело от унижения и боли. Всё, точка. Никаких сомнений. Надо убираться отсюда, куда угодно, лишь бы подальше. Разводиться и никогда больше не видеть это лицо.

Я уже развернулась, чтобы бежать, собрав всю свою волю, чтобы не разрыдаться тут же, но движение в дверях заставило нас обоих замереть.

Воздух в прихожей, и без того насыщенный ненавистью и предательством, вдруг стал густым и тяжёлым. Всё замерло. Даже моё отчаянное сердцебиение, казалось, затихло в груди.

На пороге, заполнив собой весь дверной проём, стоял Игорь Сергеевич. Он был здесь, в нашем доме, с прошлого вечера, но я и думать о нём забыла в пылу ссоры. Его внушительная фигура отбрасывала на пол длинную тень. Тяжёлый, испытующий взгляд скользнул по моему лицу, по горящей щеке, а затем медленно, неспешно он перевёл его на сына. В его молчании была такая грозовая мощь, что даже Женя, только что рычавший как зверь, мгновенно сдулся и замер, будто школьник, пойманный на шалости.

— Отец… — выдавил он, и в его голосе прозвучала неуверенность.

— Что-то не поделили? — его голос, низкий и глухой, прозвучал не как вопрос, а как требование отчёта.

Я молчала, сжав кулаки. Стыд, ярость и отчаяние боролись во мне. Я не нашла слов. Вместо этого я рванулась к выходу, туда, где стоял он, решив, что просто проскочу мимо. Но его рука, огромная и тяжёлая, легла мне на плечо. Её вес был не просто физическим — он был актом подавления воли. Я замерла, уставившись на него в недоумении. Вырваться? Это было бы так же бессмысленно, как пытаться сдвинуть с места бетонную стену. Женя, при всей его спортивной форме, казался подростком рядом с этой мощной фигурой.

— Собирай свои вещи, — сказал он, глядя прямо на меня.

Он поймал мой недоумевающий взгляд и добавил.

— Хотя, не надо. Просто новое купим.

— Отец, ты о чём? — Женя нашёл в себе силы удивлённо спросить. Он явно потерял нить происходящего.

— Лиза поедет со мной отдыхать, — Игорь Сергеевич произнёс это так, будто объявлял решение совета директоров. — Думаю, ей не помешает освежиться. Да и вам, как я понял, нужно друг от друга немного отдохнуть.

— Да всё нормально, пап! — Женя попытался вернуть себе контроль, его голос снова стал натянуто-уверенным. — Мы просто немного поспорили. Это несерьёзно.

Игорь Сергеевич медленно, будто с некоторым усилием, повернул голову в сторону сына. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Тяжёлым, холодным взглядом, в котором читалось всё: и разочарование, и презрение к этой жалкой попытке лжи, и безраздельная власть. Этого взгляда хватило. Женя сразу смолк, опустив глаза. Он не посмел продолжить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего я с ней не сделаю, не переживай, — равнодушно бросил свёкор, уже снова глядя на меня.

— Да делайте что хотите! — сдавленно выкрикнул Женя, отмахиваясь. Он был побеждён, и ему оставалось только демонстративно надеть маску безразличия.

Я же стояла в ступоре. Мои мысли путались, не успевая осознать этот резкий поворот. Я хотела возразить, сказать, что никуда не поеду, что мне нужно просто уйти. Но в этот момент Игорь Сергеевич наклонился ко мне чуть ближе, и его голос прозвучал тише.

— Не переживай, — повторил он, и в этих словах странным образом сочетались и приказ, и какое-то грубое утешение. — Но я думаю, тебе действительно нужно развеяться. Так что иди и собери необходимое.

Визуалы

Елизавета

Игорь

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Я собралась на автомате, вложив в маленькую дорожную сумку лишь самое необходимое. А что, собственно, являлось необходимым? Я понятия не имела, куда мы едем. Единственная зацепка — свёкор иногда уезжал в некое место, чтобы отдохнуть. И сейчас он решил навестить нас перед поездкой — зачем, оставалось загадкой.

Но самый главный, оглушающий вопрос висел в воздухе: а зачем я вообще это делаю? Зачем послушно собираюсь в поездку с человеком, которого почти не знаю? Мои представления о нём состояли из рассказов Жени, из которых следовало одно: с этим человеком лучше не спорить. Но разве это причина позволять ему помыкать собой? Даже если я там «развеюсь», как он выразился, возвращаться будет некуда. Этот дом с его предательством и унижением перестал быть моим домом.

С сумкой в руке я вышла в коридор. Игорь Сергеевич ждал меня с тем же каменным, непроницаемым лицом. Рядом стоял Женя — напуганный, съёжившийся, но при моём появлении его взгляд снова наполнился привычным презрением. Он молчал, лишь когда мы уже направлялись к выходу, бросил в спину отца: «Хорошо отдохнуть!» А проходя мимо меня, так, что его губы почти коснулись моего уха, прошипел: «Мы ещё не закончили». От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки, и я почувствовала почти животное облегчение от того, что сейчас убегу, даже если неизвестно куда и с кем. Вдруг его отец — такая же тварь, просто более холодная и расчётливая?

— Готова? — безразличный голос свёкра вернул меня в реальность. — Пошли тогда.

Почему сейчас? Он же говорил об отъезде с утра. Сомнения, будто рой ос, снова закружились в голове. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, запротестовать, но он опередил.

— Не бойся ты так, — сказал он, и в его низком голосе прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего утешение. — Не чужие же люди. Вместе отдохнём.

Вся моя обретённая на секунду смелость мгновенно испарилась. Я лишь молча кивнула, сжимая ручку своей жалкой сумки, и поплелась за ним.

На улице он внезапно остановился, будто что-то вспомнив. Развернулся, молча взял у меня сумку и так же молча понёс её к своей внушительной иномарке. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Почему это происходит со мной? Два страха боролись во мне, разрывая на части: первобытный страх перед неизвестностью с этим суровым, чужим мужчиной и знакомый, вымораживающий душу ужас остаться наедине с Женей. Сделав глубокий, прерывистый вдох, я выбрала меньшее из зол и побрела к машине.

Я так мало о нём знала, и сейчас я горько об этом жалела. Вся информация — это обрывки из прошлого, когда Женя ещё не считал меня пустым местом. В основном он рассказывал о железной воле отца, о том, как тот с нуля построил свою империю. Человек-скала, живущий по принципам. Он не просто победил конкурентов — он их уничтожил, и эта часть пугала меня больше, чем восхищала. Как именно он это сделал? Мозг, отравленный страхом, тут же рисовал мрачные фантазии: то он с холодной ухмылкой закатывает кого-то в бетон, то с деловым видом желает врагу приятно провести время на дне морском с грузом на ногах. Были и другие редкие истории — о его любви к покойной жене, матери Жени. Она умерла давно, но, судя по всему, была его единственной и самой большой слабостью. Единственный лучик человечности в этом монолите.

Я доплелась до машины, погружённая в свои мрачные мысли.

— Садись, — коротко бросил свёкор, уже занимая место водителя. Я подошла к пассажирской двери, и моя рука замерла на ручке. Он заметил мою нерешительность, наклонился и открыл дверь изнутри.

— Лиз, я понимаю, как тебе плохо, — его голос прозвучал приглушённо. — Но иногда нужно просто отбросить всё. И сомнения тоже. Я тебя не трону... — он сделал крошечную паузу, и в салоне повисла тишина, — ...ну, если ты сама не попросишь.

Эта странная, двусмысленная фраза обожгла мне щёки. Мне показалось, что значение у неё может быть только одно, и от этого стало ещё страшнее. Но отступать было некуда. Я молча опустилась на кожаное сиденье, щёлкнула ремнём и развернулась к окну, словно застывшая тень.

Ворота перед нами бесшумно разъехались, машина плавно тронулась с места, увозя меня в совершенно пугающую неизвестность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Мы ехали молча. За окном мелькали убегающие назад огни города, сменяясь затем тёмной грудой придорожного леса. Тишина в салоне была густой, тяжёлой, но уже не такой враждебной, как дома. Она была наполнена гудением мотора и громкими мыслями, которые, казалось, можно было почти услышать.

Игорь Сергеевич первым нарушил молчание, но его фразы были обыденными, не требующими ответа: «Машину надо будет на сервис отогнать», «Светофоры эти вечно перестраивают». Он изредка бросал на меня короткие взгляды, будто проверяя, как я. Один раз он попытался шутить, рассказав какой-то неуклюжий анекдот про бизнесмена и попугая. Я сидела, уставившись в окно, и мои губы даже не дрогнули. Он это понял, вздохнул почти неслышно и больше не пытался меня развеселить.

Так прошло, наверное, с полчаса. Страх понемногу начал отступать, уступая место жгучему любопытству и необходимости понять, что же происходит. Я набрала воздуха в лёгкие, словно собираясь нырнуть, и тихо спросила.

— Игорь Сергее…

Он резко оборвал, не дав договорить.

— Игорь.

Я повернула голову, встретившись с его взглядом, скользнувшим с дороги на меня.

— Сергеевич я был на работе, — добавил он, возвращая взгляд на шоссе. — А тебе я никогда не говорил обращаться по отчеству.

Я замолчала, сбитая с толку этой простотой. Он же, не понимая причины моего молчания, спросил.

— Так что ты там хотела спросить, Лиз?

— Куда мы едем?

— В одно очень красивое и спокойное место. Тебе там понравится, — он говорил уверенно, как о чём-то само собой разумеющемся. — Природа, солнце, вода... Ты бы видела себя в зеркало. Тебе не хватает солнца и спокойствия. Женька тебя никуда не возит, засра... — он запнулся, с силой провернул руль, обгоняя фуру. — А я ему сколько раз говорил: женщине нужно солнце, отдых и... — он сделал едва заметную паузу, — ...и мужик, который заставит её поверить, что именно этот момент в жизни — самый лучший. И не раз, и по многу раз.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки, и щёки предательски вспыхнули. Он опять сказал что-то двусмысленное.

— А именно? — прошептала я, пытаясь вернуть разговор к моему вопросу.

— Ну, туда хрен попадёшь, если не знаешь нужных людей. А место... Я когда-то помог одному мальцу по бизнесу, вытащил его из серьёзной ямы. Так он мне в благодарность теперь там уголок выделил. В своей курортной зоне, у самого озера. Вода там прямо-таки прозрачная, воздух... Я теперь никуда больше и не хочу, только туда. Хотел вас двоих как-то позвать, да он мне сказал, что ты не хочешь. Ну, я и не настаивал.

— Я впервые об этом слышу, — честно призналась я.

Он резко повернулся ко мне, его брови поползли вверх. Лицо выражало такое искреннее изумление, что в нём нельзя было усомниться.

— Вот пиздюк! — он хлопнул ладонью по рулю. — Вот же ж... Ну ладно. Слово не воробей, но я своё забрал обратно. Мне Женька рассказывал, как ты не любишь, когда кто-то матерится. Так что так тому и быть — маты на время отдыха отменяются.

Он говорил со мной так просто, так по-человечески, что я переставала его узнавать. Это был не тот грозный мужик, чей взгляд заставлял съёживаться. Это был другой человек — с грубоватым, но своим обаянием. И от этого в салоне стало как-то теплее, почти по-домашнему.

— Ты не переживай, — продолжил он, и в его голосе прозвучали нотки неподдельной, хоть и суровой заботы. — Отдохнёшь, в порядок придёшь. Потом, глядишь, ещё раз меня попросишь свозить.

Он замолчал, сосредоточившись на обгоне, а потом, уже на прямой дороге, добавил.

— А там заодно и решим все ваши с ним проблемы.

Дальше мы ехали молча, но это молчание уже не было гнетущим. Оно было уставшим, наполненным гулом мотора и размытыми огнями за окном. Я почти дремала, когда он свернул на заправку.

— Нужно заправиться и кофе взять. Тебе что? — его голос вернул меня к реальности.

Я просто покачала головой. Он кивнул и вышел из машины. Наблюдая, как его мощная фигура уверенно движется к заправке, а потом к круглосуточному магазину, я ловила себя на мысли, что мой страх понемногу сменяется апатичной покорностью. Усталость брала свое.

Через некоторое время он вернулся с двумя бумажными стаканами и пакетом. Протянул один мне.

— Пей.

Я молча взяла стакан.

Пока он за рулем, одной рукой управляя автомобилем, другой он достал телефон и набрал номер.

— Алло? Мы уже скоро. Да, ничего не нужно, тихо заселимся. Спокойной ночи.

Разговор был коротким, деловым. Он всё контролировал, даже наше позднее прибытие.

Мы тронулись в путь, последний отрезок. Я смотрела в окно, но видела лишь черную пелену, изредка разрываемую одинокими огнями каких-то далеких усадеб. Прошло еще около двух часов и Игорь предупредил, что мы почти приехали. На часах было уже около трех ночи.

Впереди, в кромешной тьме, угадывались очертания массивных ворот и будка охраны. Подъехав, Игорь лишь опустил стекло и кивнул человеку в форме. Тот, узнав его, почтительно ответил кивком, и тяжелые ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали на территорию, и даже в темноте стало понятно — это место для избранных. Дорога идеально гладкая, фонари мягко освещали извилистые аллеи, уходящие вглубь, в темноту, где угадывались внушительные контуры коттеджей, каждый на своем большом участке. Тишина и порядок были абсолютными.

Наконец, он заглушил мотор перед одним из зданий. В кромешной тьме я могла разглядеть лишь общие очертания — низкий, растянутый силуэт, большие панорамные окна, отражающие лунный свет.

— Ну, приехали, — сказал он, выходя и забирая мою сумку с заднего сидения.

Я послушно побрела за ним к входной двери. Он достал ключ, щелчок замка прозвучал оглушительно громко в ночной тишине. Дверь отворилась, и он, шагнув внутрь, включил свет.

Я замерла на пороге, забыв об усталости. То, что я увидела, было не домом, а воплощением современной сказки. Просторный холл с высокими потолками плавно перетекал в огромную гостиную с панорамным остеклением от пола до потолка. Где-то там, в темноте, должно было быть озеро. Интерьер был выдержан в стиле лаконичного минимализма: дорогое дерево, камень, стекло и хромированные детали. Всё было безупречно, стильно и... бездушно, как с обложки журнала о роскошной жизни. В полумраке, под мягким светом встроенных светильников, было невозможно понять, нравится мне здесь или нет. Это была просто красивая, идеальная декорация, чужой и пока незнакомый мир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну проходи, — его голос прозвучал приглушенно в этом большом пространстве.

Я шагнула внутрь, и он закрыл дверь.

— Я... Я, пожалуй, пойду спать, — прошептала я, чувствуя, как от усталости и переживаний подкашиваются ноги. — Если можно.

— Конечно, — он кивнул и повёл меня по коридору. — Вот твоя комната. Ванная внутри, всё есть.

Он указал на одну из дверей, потом перевел руку на противоположную, в конце коридора.

— А это моя. Если что-то понадобится — стучи, не стесняйся.

Я кивнула, уже почти не соображая, взялась за ручку двери.

— Лиза, — он снова окликнул меня. Я обернулась. Он стоял, опершись о косяк своей двери, и смотрел на меня с какой-то странной, незнакомой серьезностью. — Спи. Как проснешься — начнется настоящий отдых. Обещаю.

Не найдя, что ответить, я просто кивнула и зашла в свою комнату, закрыв за собой дверь. Оставалось только добраться до кровати. Занавес над этим безумным днем опустился. А что будет в следующем акте — я боялась даже предполагать.

____________

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою книгу

Враг моего мужа. В плену его рук

Простое приглашение в ресторан от мужа закончилось тем, что я теперь на месяц принадлежу совсем другому человеку. Его властность пугает, а спокойная уверенность лишает последней надежды на свободу.

— Значит, я буду вашей игрушкой? — спрашиваю его, а в груди всё от страха замирает.

Он наклоняется ко мне, чтобы ответить:

— Кем я захочу, тем и будешь. Скажи спасибо своему муженьку.

Глава 4

Проснулась я часов в восемь. Сон был тяжёлым и беспокойным, но тело, измученное вчерашним стрессом, взяло своё и вырубилось наглухо. Очнулась я не от собственной бодрости, а от одного настойчивого раздражителя. Сквозь стену доносился шум воды и низкий уверенный бас, напевающий какую-то старую знакомую мелодию. Свёкор. Он уже встал и с видимым удовольствием намывался в душе.

А вот я, напротив, только сейчас, в тишине утра и в лучах спокойного солнца, начала по-настоящему приходить в себя. И, смотря в идеально белый потолок, я подумала: «Ну и что же я, в сущности, наделала?» Сбежала от мужа-тирана с его отцом, человеком-загадкой, в неизвестном направлении. Гениальный план. Отчаяние вчерашнего вечера казалось сейчас немного иррациональным, почти безумным.

Луч солнца, пробивающийся сквозь окно, настойчиво ударил мне в глаза, заставляя подняться. Я спустила ноги с кровати и, как лунатик, побрела к источнику света. И замерла, прижав ладонь к стеклу.

Дыхание перехватило.

Вчерашняя ночь скрывала от меня это великолепие. Комната находилась на втором этаже, и из большого круглого окна, похожего на иллюминатор дорогого лайнера, открывалась панорама, от которой сердце зашлось в сладком восторге.

Прямо передо мной, за аккуратно подстриженным газоном, начинался деревянный настил, ведущий к частному пирсу. А там простиралось озеро. Не просто водоём, а огромная гладь жидкого сапфира, настолько чистая и прозрачная. Вода была неподвижна, лишь кое-где её поверхность морщил лёгкий утренний бриз, и она искрилась под солнцем, как рассыпанные бриллианты. От пирса уходила вдаль тропинка, огибающая озеро, а на противоположном берегу, утопая в зелени, стояли такие же роскошные современные коттеджи.

Дальше, за озером, поднимался к небу могучий хвойный лес. Тёмно-зелёная стена пихт и сосен казалась неприступной и в то же время уютной, надёжно укрывающей это место от всего остального мира. Чистейший воздух, которым хотелось дышать полной грудью, пах озёрной свежестью. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь пением какой-то невидимой птицы и едва слышным плеском воды о берег.

Это было не просто красиво. Это было место, где душа, израненная и затравленная, могла бы найти покой. Оно брало за душу именно этим умиротворяющим, почти священным уютом. Здесь не было места вчерашним скандалам, унижениям и страху. Здесь был только покой и ослепительная, первозданная красота.

Внезапно дверь в мою комнату резко распахнулась, без стука и предупреждения. Я вздрогнула и обернулась на шум. На пороге стоял Игорь. И стоял он во всём своём… великолепии. Если это слово тут вообще уместно.

Он был «одет» лишь в полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер. Но это жалкое полотенце было явно не в силах скрыть главного. Мой взгляд, против моей воли, скользнул по его фигуре. Мощные плечи, рельефный пресс с отчётливыми кубиками, сильные руки. Влажные от душа волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и твёрдый взгляд. Он излучал такую грубую, животную силу, что у меня перехватило дыхание.

И тут мой взгляд, словно намагниченный, упал ниже. На тот самый участок, который полотенце прикрывало лишь номинально. Ткань была натянута так, что не оставляла сомнений: под ней скрывалось нечто весьма внушительное. Более того, мне показалось, что я вижу отчётливый бугорок, и мысль, дикая и неприличная, пронеслась в голове: «Полотенце просто не в состоянии достойно спрятать этот агрегат». А следом, по нарастающей, пришла вторая, от которой кровь бросилась в щёки: «Если бугорок такой… заметный, то в каком он, интересно, положении?»

Я покраснела так, будто меня поджарили на раскалённой сковороде. Стыд и смущение обрушились на меня лавиной.

— Ты уже не спишь? — произнёс он, проходя вглубь комнаты так, будто его полуобнажённый вид в спальне жены его сына был самой естественной вещью на свете.

Эта наглая бесцеремонность немного озадачила, но я не решилась ему ничего сказать. Да и прошлые мысли как бы стыдливо обвиняли: «А ты чем лучше? Только что думала о размерах и состоянии члена свёкра».

— Нравится? — спросил он.

В своих пошлых фантазиях я даже не сразу поняла, о чём он. Воцарилась неловкая пауза, после которой я пропищала.

— Да.

— Хороший вид. И у меня уже есть планы на этот день. И, конечно же, ты пойдёшь со мной.

Он подошёл ещё ближе, и от его горячего, только что вымытого тела стало горячо где-то внутри.

— Первое — нам нужны вещи. Ведь я не сказал, куда мы, так что глупо предполагать, что ты взяла купальник или что-то подходящее. Пройдёмся по магазинам, и ты сможешь выбрать всё, что захочешь.

— Магазинам? — не поняла я. — Они далеко отсюда?

— Ну да, — ответил он, улыбнувшись. — Они прямо здесь есть. Пойми, сюда люди приезжают отдыхать. И люди это очень богатые. Некоторые прилетают на вертолёте прямо с важной встречи, вообще без багажа. Другие... — он многозначительно хмыкнул, — ...приезжают с определёнными дамами, если ты понимаешь, о чём я. И этим дамам нужны новые наряды, бельё, бикини, чтобы не ударить в грязь лицом. Потому здесь есть всё: от бутиков с дизайнерской одеждой и ювелирных салонов до специализированных гастрономов, где можно купить устриц из Нормандии или трюфели из Пьемонта. Это не курортный посёлок, это частный клуб, где думают о каждой мелочи для своих гостей.

— Поняла, — коротко ответила я, стараясь не смотреть на него.

— Так что в душ, мой попу и пора на отдых.

Он развернулся, чтобы уйти и проходя мимо, бросил через плечо.

— Кстати, классное бельишко. Мне нравится.

Только сейчас я с ужасом осознала, что всё это время простояла перед ним в одном лишь кружевном белье! Как я могла об этом забыть? Видимо, мои мысли были заняты кое-чем другим, куда более пикантным.

«Ты совсем рехнулась, Лиза!» — просигналил мозг, и я, охваченная внезапным порывом стыдливой паники, рванулась к стулу, где с вечера была аккуратно сложена моя одежда. В своей нервозности я не рассчитала траекторию и задела рукой его полотенце. Неуклюже поскользнувшись на гладком полу, я с глухим «Ох!» полетела навзничь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А полотенце развернулось и плавно сползло на пол.

Я упала на спину, и мой взгляд, по злой иронии судьбы, оказался направлен точно на то, что теперь было у всех на виду. Прямо надо мной, на уровне моего лица, возвышался его член. Он и правда был внушительным и толстым. На нём проступала капелька влаги, с аккуратно подстриженной тёмной растительностью у основания. Он казался почти монументальным в этой своей уверенной, неприкрытой наготе.

— Ну, с кем не бывает, — раздался над моей головой его спокойный голос.

Он, совершенно не смущаясь своей наготы, протянул мне руку. Я, парализованная стыдом и шоком, машинально схватила её. Его ладонь была тёплой и сильной.

— Смотрю, ты уже с энтузиазмом относишься к нашему отдыху, — пошутил он, помогая мне подняться. — Но всему своё время, Лиз.

Затем он так же неспешно поднял полотенце, снова обмотался им и напевая свою мелодию, наконец покинул мою комнату, оставив меня стоять посреди комнаты с пылающими щеками и в полном смятении чувств.

Глава 5

Багажник машины с глухим стуком захлопнулся, приняв на борт изрядную часть ассортимента местного гастронома. Игорь и впрямь закупался так, будто собрался кормить всех отдыхающих.

— Теперь за одёжкой для тебя, Лиз, — объявил Игорь, усаживаясь за руль.

Я лишь молча кивнула, глядя в окно на проплывающие мимо идеальные аллеи. Спорить не было ни сил, ни желания. Да и смысла я не видела — если уж мы здесь оказались на какое-то время, то нужно было подобрать что-то для гардероба. Вчерашняя поспешная сборка дала о себе знать: сегодня утром я с трудом составила себе более-менее приличный комплект из того, что можно здесь надеть.

Бутик оказался таким же исключительным, как и всё здесь. Пространство было наполнено тихой музыкой. Консультантка, улыбчивая и ненавязчивая, тут же предложила свою помощь, но я, привыкшая к самостоятельности, вежливо отказалась. Мне было проще самой всё быстро найти.

Я двигалась по залу целеустремлённо, не тратя время на долгие раздумья. Рука сама тянулась к тому, что было приятно на ощупь и радовало глаз. Я быстро собрала в руку на вешалках лёгкое льняное платье песочного цвета, пару шорт из мягкого хлопка, несколько футболок классического кроя и изящную шелковистую тунику. Не забыла и о практичных вещах — на случай прохладного вечера прихватила тонкий кашемировый кардиган, а в отделе для активного отдыха сразу же обратила внимание на удобные брендовые штаны из технологичной ткани, идеально подходящие для прогулок по лесу.

С нижним бельём и купальниками было так же просто. Я сразу отмела всё лишнее и сложное, выбрав у стойки два проверенных варианта: практичный чёрный слитный купальник и лёгкое бикини с неброским цветочным принтом.

Когда я подошла к кассе, консультантка с трудом справлялась с внушительной стопкой вещей.

— Да ты быстрая, даже как-то непривычно, — произнёс Игорь, наблюдая за происходящим с нескрываемым удивлением. Он явно ожидал более долгого и вдумчивого шопинга.

— Ну, я привыкла быстро, — пожала я плечами, пока девушка пробивала очередную вещь.

— А что так? — удивился свёкор. — Вы же, женщины, любите примерить, повыбирать, да и мужику продемонстрировать.

Я потупила взгляд, перебирая край собственной сумки. Признаваться ему в этом было неприятно, но ложь казалась еще бессмысленнее.

— Женя как раз не любит такие походы по магазинам. И потому очень редко ходил со мной. А когда всё-таки ходил, приходилось всё делать очень быстро, пока он не распсиховался от скуки и ожидания.

Игорь покачал головой.

— Ну, я не Женя, так что могла не торопиться? Мы же на отдыхе. — Он сделал театральную паузу, его взгляд скользнул по стопке покупок. — Да и от демонстрации я бы не отказался.

Мне почудилось, что он сказал это нарочито громко, хотя, возможно, это было лишь моим обострившимся чувством стыда. Щёки предательски вспыхнули, и я мысленно надеялась, что консультантка не услышала этот двусмысленный комментарий. Игорь, заметив моё смущение, лишь едва заметно ухмыльнулся. Я же, чтобы скрыть замешательство, резко отвернулась, делая вид, что разглядываю витрину с аксессуарами.

Когда мы выходили из бутика, я только сейчас заметила, что у Игоря в руках тоже были пара брендовых пакетов. «Может, и себе что-то приобрёл?»

Он закинул все наши покупки на заднее сиденье, и мы вскоре уже были дома. Вернее, в этом огромном коттедже, который теперь на время стал нашим пристанищем. Игорю пришлось сделать несколько ходок к машине, чтобы занести всё внутрь — закупились мы действительно с размахом.

Когда последний пакет был занесён, он обернулся ко мне.

— Так, — коротко бросил он. — Переодевайся во что-то лёгкое и удобное. Отдых продолжается. Не затягивай.

В его тоне сквозила такая настойчивость, что это не оставляло пространства для дискуссий. Кивнув, я схватила один из пакетов с одеждой и направилась в свою комнату.

Мы вышли из дома, и меня сразу окутал свежий, напоенный ароматами хвои и воды воздух. Солнце уже стояло высоко, припекая кожу, но жара смягчалась прохладой, идущей от озера. Мы двинулись по деревянному настилу, который вёл от нашего коттеджа вдоль берега. Доски под ногами приятно пружинили. Справа плескалась изумрудная вода, слева подступал лес, где в траве поблёскивали шарики земляники.

Игорь шёл уверенным, неспешным шагом, и я, подстраиваясь под его ритм, чувствовала, как остатки скованности понемногу тают в этом умиротворяющем пейзаже.

— Как ты относишься к активному отдыху? — нарушил он молчание.

— Не знаю, я обычно всегда проводила отдых спокойно. Читала, загорала, плавала... Всё больше пассивно.

Он коротко хмыкнул.

— Ну, тогда сейчас узнаешь.

Во мне разыгралось любопытство.

— А что именно?

В ответ он лишь указал рукой вперёд. Тропа вывела нас к небольшой, ухоженной бухте, где на пирсе покачивались на воде гидроциклы. Их яркие корпуса — алые, сапфировые, лимонные — кричаще выделялись на фоне природной идиллии.

— Вот именно это, — заключил Игорь, подходя к одному из аппаратов.

Пока он решал какие-то формальности с дежурным инструктором, я стояла в нерешительности, глядя на эти мощные машины. Рёв моторов, брызги, скорость — всё это было так далеко от моего представления об отдыхе.

Вскоре мы уже были облачены в спасательные жилеты. Игорь оседлал один из гидроциклов.

— Садись сзади, — скомандовал он, перегнувшись через борт.

Я послушно забралась за ним, устроившись на мягком сиденье. Места было мало и мне пришлось вплотную прижаться к его спине.

— Держись крепче, — предупредил он и я обхватила его за талию, почувствовав под ладонями упругие мышцы пресса.

Сначала он вёл гидроцикл аккуратно, позволяя мне привыкнуть к скольжению по воде. Ветер бил в лицо, мелкие брызги щекотали кожу. Это было потрясающе — ощущение свободы и скорости, слияния со стихией. Я невольно рассмеялась от восторга, прижавшись лбом к его спине.

— Нравится? — крикнул он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кивнула.

— Тогда держись ещё крепче!

Он прибавил газу. Гидроцикл рыкнул и рванул вперёд с такой силой, что меня откинуло назад. Я вцепилась в него изо всех сил, чувствуя, как мышцы его тела напрягаются в борьбе с управлением. Корпус подскакивал на мелкой ряби, отчего захватывало дух, а за кормой кипел и пенился белоснежный шлейф, контрастируя с изумрудной глубиной. Адреналин ударил в голову, заставляя сердце бешено колотиться. Это был не отдых, это было чистое безумие, и оно было восхитительным.

Гидроцикл, послушный мощной руке Игоря, ревел, рассекая водную гладь. Я забыла обо всём. Остались только скорость, рёв мотора и спина Игоря, к которой я прижималась в поисках опоры.

Я смеялась, и смех этот был чистым, идущим из самой глубины души, которую я уже считала навсегда помрачневшей. Адреналин пьянил сильнее любого вина.

Игорь, словно уловив мой порыв, резко вильнул, заставив гидроцикл опасно накрениться. Моё тело инстинктивно рванулось вперёд, чтобы сохранить равновесие. Рука, вцепившаяся в него в поисках опоры, в этой неуклюжей, панической попытке ухватиться за что угодно, соскользнула с его талии и сжала то, что оказалось пониже. Через мокрую ткань шорт я ощутила твёрдый, упругий бугор, сквозь который пульсировало напряжение.

Он резко, почти судорожно, вдохнул. И замер. Его возбуждение было очевидным, физически осязаемым фактом. Адреналин от скорости мгновенно преобразился в иное, густое и сладкое опьянение. Волна жаркого стыда и любопытства накатила на меня. Я не пыталась одёрнуть руку — она будто прилипла к нему, парализованная этим шокирующим открытием и его молчаливым разрешением. Он не отстранился, не убрал мою руку. Его спина, к которой я прижималась, была напряжена до каменной твердости, дыхание стало глубже и реже. Казалось, сам воздух вокруг нас сгустился и наэлектризовался от этого неподвижного, но красноречивого контакта.

— Увлёкся, — его низкий голос пророкотал с хриплой усмешкой, в которой не было и тени смущения, лишь тёплое, одобряющее напряжение. — Адреналин. Держись крепче.

Он не стал сразу прибавлять скорость, а повёл гидроцикл плавно, почти нежно, по направлению к главному пирсу, где уже начинала кипеть курортная жизнь. Приблизившись, он мастерски причалил, и мотор смолк.

Я поспешно спрыгнула, стараясь не смотреть на него. Ноги ватные, внутри всё дрожало от пережитого всплеска эмоций. Он же, не спеша, закрепил аппарат и подошёл ко мне.

— Ну что, впечатляет? — спросил он, и в его глазах читалось не только удовлетворение от скорости, но и понимание того, что произошло между нами секунду назад.

— Да, — выдохнула я. — Это... невероятно.

— Хорошо, — кивнул он. — Теперь надо остыть. Идём, позавтракаем.

Мы направились к уютной площадке с шезлонгами и зонтиками, где уже работало небольшое кафе. Пахло свежесваренным кофе и круассанами. Игорь заказал на двоих, и вскоре мы сидели за столиком у самой воды, перед нами стояли дымящиеся чашки и тарелки со свежей выпечкой.

Я молчала, смотря на играющие в воде солнечные зайчики. Внутри всё ещё бушевала буря противоречивых чувств.

— Спасибо, — тихо сказала я, наконец поднимая на него взгляд. — Не думала, что скорость может... очищать.

— Всё, что вырывает из привычной колеи, — очищает, — отозвался он, отпивая кофе. — Страх, злость, обида — всё это остаётся где-то там, позади, в кипящем следе. Главное — не оглядываться.

В его словах не было пафоса, лишь простая, суровая правда. И в этот момент он не был ни грозным свёкром, ни загадочным мужчиной, соблазнившим меня на рискованную поездку. Он был просто человеком, который дал мне глоток той самой свободы, в которой я так отчаянно нуждалась. И этот момент, тихий и простой, без всяких двусмысленностей и намёков, сделал нас чуточку ближе.

Глава 6

Кофе был выпит, крошки от круассанов сметены со стола. Внутри меня оставалось приятное, ленивое тепло после адреналиновой встряски и сытного завтрака. Я сидела, разглядывая озерную гладь, и думала, что день на этом можно было бы и завершить, так как он уже был полон впечатлений. Если, конечно, сравнивать с той моей жизнью до отпуска. Видимо, и этого мимолётного чувства мне было достаточно.

Но Игорь, казалось, мыслил иными категориями. Он откинулся на спинку плетёного кресла, изучая меня взглядом, в котором читалась не удовлетворенность, а скорее задумчивость, как у стратега, планирующего следующий ход.

— Ну, взбодрилась? — спросил он, его низкий голос вернул меня из грёз к реальности.

— Ещё как, — честно призналась я. — Кажется, что так давно мне не было так хорошо.

— Это только начало. Расслабить тело — просто. Сложнее достучаться до того, что внутри. — Он помолчал, его пальцы медленно вращали пустую чашку. Взгляд был тяжёлым и пристальным. — Поедем со мной. Хочу кое-что тебе показать.

— Что-то активное? — спросила я с лёгкой тревогой, вспоминая про гидроцикл.

— Нет. Куда-то поспокойнее. Где можно поговорить.

В его тоне не было приказа, но была та самая властная нота, против которой я, к своему удивлению, не находила возражений. Мне и самой стало интересно, что скрывается за этим стальным фасадом.

Мы шли по идеально ухоженной аллее, ведущей от кафе вглубь территории. Я всё ещё находилась под впечатлением от утренней поездки на гидроцикле и откровенного разговора за завтраком. Впереди показалась зелёная лужайка с аккуратно подстриженными газонами и песчаными дорожками — поле для гольфа. Рядом стояла небольшая станция проката с рядами аккуратных гольф-каров.

Игорь, не замедляя шага, направился к стойке.

— Оставим пешие прогулки на потом, — сказал он, доставая из внутреннего кармана тонкую пластиковую карту. — Дорога не близкая.

Он быстро договорился с сотрудником, и через пару минут мы уже сидели в гольф-каре. Игорь уверенно взял управление на себя, и мы плавно тронулись, оставив позади шум зоны отдыха.

Он свернул с асфальтированной дороги на одну из неприметных грунтовых дорожек, ведущую в гущу леса. Воздух мгновенно стал другим — гуще, насыщеннее, наполнился терпким ароматом хвои, влажного мха и прелой листвы. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный полог крон, окрашивая всё вокруг в изумрудно-зелёные тона. Наконец, он заглушил почти бесшумный мотор, и нас окружила оглушительная, живая тишина, нарушаемая лишь щебетом невидимых птиц и шелестом листьев над головой.

— Пошли, — коротко бросил он, вылезая из кара. — Дальше — только пешком.

Мы углубились в чащу. Тропинка едва угадывалась, но Игорь шёл так уверенно, будто знал здесь каждый камень. Через несколько минут лес расступился, открыв узкую каменистую тропу, ведущую вниз, к подножию холма. А там, в его основании, зиял чёрный провал — вход в пещеру.

— Вот, — он указал рукой. — Местная достопримечательность, которую никто не посещает.

Я замерла на пороге. Оттуда тянуло прохладным сырым воздухом.

— Мы... туда? — нерешительно спросила я.

— Бояться нечего. Я здесь бывал, — он с лёгкостью отодвинул в сторону несколько камней у входа и достал оттуда мощный тактический фонарь. Луч света пронзил темноту. — Идём.

Он протянул мне руку. Я, преодолевая лёгкий трепет, взяла её. Его ладонь была твёрдой и уверенной. Мы спустились вниз, в звенящую тишину подземелья. Пещера оказалась небольшой, но с несколькими залами. Игорь вёл меня, пока мы не вышли к узкому проходу, за которым виднелся другой источник света.

— Смотри, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я сделала шаг и ахнула. Мы стояли в небольшом гроте, одна из стен которого была разрушена древним обвалом. Сквозь огромное отверстие лился солнечный свет, освещая небольшое подземное озеро с невероятно чистой водой. Свет, преломляясь, играл на сводах радужными зайчиками. Это было волшебно.

— Как ты обнаружил это место? — прошептала я, очарованная.

— Много лет назад. Привёз сюда свою жену. Один единственный раз. — Голос его был ровным. — После её смерти стал приходить сюда один. Место, где можно побыть наедине с мыслями.

Мы присели на большой плоский камень у воды.

Он повернулся ко мне.

— Расскажи мне о нём, Лиза. О Жене. Что происходит между вами на самом деле?

Сердце упало. Вот он, главный вопрос. Всё внутри сжалось. Сказать правду — значит обнажить грязное бельё его семьи, бросить тень на его сына. Молчать — продолжать нести этот груз в одиночку. Я смотрела на воду и не знала, что именно ему сказать.

— Не бойся, — его голос прозвучал тише. — Расскажи мне всё.

И я начала. Сначала спокойно, подбирая слова, стараясь быть объективной. Говорила о его равнодушии, о том, как постепенно исчезал тот человек, за которого я выходила замуж. А потом, сама не заметив как, слова понеслись быстрее, горькие и обжигающие. Я рассказала ему про всё, о чём секунду назад и не думала говорить. Слёзы текли по щекам, тихо и против моей воли. Я говорила, а они текли, смывая последние остатки гордости. Мне было невыносимо тяжело, унизительно и в то же время — освобождающе.

Когда я замолчала, в гроте повисла тишина, нарушаемая лишь моим неровным дыханием. Игорь не двигался, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно поднял руку и большим пальцем, грубовато и в то же время бережно, смахнул слезу с моей щеки.

— Хватит.

Его рука скользнула ко мне, и он притянул меня к себе. А затем неожиданно поцеловал. Он был властным, требовательным, лишённым сомнений. На секунду я застыла в шоке, а потом что-то внутри дрогнуло, сломалось. Отвечая на поцелуй, я почувствовала незнакомый вкус свободы и мести.

Но вдруг разум пронзила неприятная мысль, что я поступаю неправильно. Я резко отстранилась.

— Что вы делаете? Я же жена вашего сына! — вырвалось у меня, голос дрожал от смеси стыда и возбуждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Игорь не изменился в лице. Его глаза сузились.

— Мой сын — идиот, — отрезал он. — Он соблазнился вседозволенностью и не ценит самого близкого человека. Не будь он моим сыном, я бы уже показал ему, какая цена у его безнаказанности.

Тяжёлое, гнетущее молчание повисло между нами. Казалось, всё кончено. Эта странная близость, едва возникнув, рассыпалась в прах из-за суровой реальности.

Но Игорь нарушил паузу, и его слова прозвучали с ледяной, расчётливой ясностью.

— Я могу решить эту проблему. Женю уже ничего не изменит. Оставаться с ним — значит сломать себе жизнь. Я это прекрасно понимаю. Поэтому я предлагаю тебе быть со мной. И ты больше никогда не будешь терпеть его измены и унижения. Я буду рядом. Всегда.

Я смотрела на него в полном смятении. С одной стороны, этот мужчина пугал своей мощью и безжалостностью. С другой — он был тем самым утёсом, о который можно было опереться. Он был сильным, уверенным, и в его словах была дикая, притягательная правда. Но страх и остатки лояльности к прошлой жизни душили меня.

— Я... Я не знаю, что вам ответить, — прошептала я, опуская взгляд.

Он нахмурился и в его глазах мелькнуло раздражение.

— Опять «вы». Это даже обидно.

— Прости, — я поправилась, чувствуя, как краснею. — Игорь. Я не могу принимать такие решения сходу.

Он немного помолчал, изучая моё лицо, а потом уголки его губ дрогнули в редкой, почти непривычной улыбке.

— Конечно, подумай. — Его голос вновь приобрёл ту властную нотку. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до нуля. Я замерла, ожидая нового поцелуя, и с ужасом осознала, что снова отвечу ему, что не смогу себя остановить. — Но учти, — он произнёс это тихо. — Отпуск только начался. И за это время ты станешь моей. Я для себя уже это решил. А значит, так и будет. Ты сама в этом уверена, просто боишься себе признаться. И поверь, либо за время этого отпуска, либо к его концу мы будем делить одну кровать. И в этот момент, — он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, — ты будешь самой счастливой женщиной на свете.

____________

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою книгу

Враг моего мужа. В плену его рук

Простое приглашение в ресторан от мужа закончилось тем, что я теперь на месяц принадлежу совсем другому человеку. Его властность пугает, а спокойная уверенность лишает последней надежды на свободу.

— Значит, я буду вашей игрушкой? — спрашиваю его, а в груди всё от страха замирает.

Он наклоняется ко мне, чтобы ответить:

— Кем я захочу, тем и будешь. Скажи спасибо своему муженьку.

Глава 7

Прошло несколько дней с того похода к пещере и того откровенного разговора, который завершился его обещанием. Сначала его слова напугали меня. Эта прямолинейность, эта железная уверенность в том, что я стану его, будто речь шла не о живом человеке со своими страхами и принципами, а о приобретении очередного актива. «Я для себя уже это решил. А значит, так и будет».

Но странное дело — по мере того как утихал первоначальный шок, это щемящее, тревожное чувство в груди начало менять свою природу. Сквозь страх начал пробиваться интерес, острый и запретный. Я ловила себя на том, что наблюдаю за ним украдкой. За тем, как он говорит по телефону, как он молча сидит на веранде с чашкой кофе, его мощный профиль чётко вырисовывается на фоне утреннего неба, за его уверенными движениями.

Этот человек был полной противоположностью мужу. Женя был порывистым, эмоциональным, а Игорь же был скалой. Неподвижной, непробиваемой и невероятно притягательной в своей силе. И в этом притяжении таилась самая большая опасность. Я начинала понимать, что он мне интересен. Не как свёкор, не как авторитетный старший родственник, а как мужчина.

Вот и сейчас мы сидели в уютном дворике за небольшим столом и завтракали. Вид открывался идиллический: гладь озера, подёрнутая лёгкой утренней дымкой, и тёмная полоса леса на горизонте.

Я украдкой наблюдала за Игорем. Он читал что-то на планшете, его лицо было спокойным и сосредоточенным. И в этот момент меня пронзила мысль. «А что, если он прав? Что, если я и вправду этого хочу, но просто не могу заставить себя в этом признаться?».

Мысль была настолько неловкой и в то же время такой соблазнительной, что я чуть не поперхнулась соком. Ведь это же предательство всех норм, условностей, всего, во что я верила. Я — жена его сына. А он — отец моего мужа. Между нами должна быть пропасть, а не это странное, наэлектризованное напряжение, которое витало в воздухе с самого нашего приезда.

Но разум тут же подкидывал контраргументы, холодные и безжалостные. Женя сам растоптал наш брак. Он не оставил от него камня на камне. Что я ему должна? Верность, которую он высмеивал? Лояльность, которую он разбивал своими изменами? Нет. Этот долг был мной оплачен.

А Игорь... Игорь предлагал не просто связь. Он предлагал защиту. Силу. Опору. То, в чём я отчаянно нуждалась. И он был прав — я боялась признаться самой себе в своём желании. Боялась потому, что это означало бы окончательный разрыв с прошлой жизнью и прыжок в неизвестность. Но разве моя нынешняя жизнь была чем-то лучше? Это была не жизнь, а существование в тени чужого высокомерия.

— О чём задумалась? — неожиданно произнёс он, не отрывая взгляда от планшета.

— Да так... Ни о чём, — отвернувшись, произнесла я.

Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась лёгкая усмешка, будто он видел все мои мысли насквозь.

— Иди сюда. Поближе.

Я подошла и остановилась рядом с его креслом.

— Смотри, — он повернул ко мне планшет. — Хочешь такое?

Экран был заполнен изображениями ювелирных украшений. Это был не просто интернет-магазин, а каталог какого-то эксклюзивного бутика. Здесь были изящные колье с сапфирами, серьги с бриллиантами и браслеты из белого золота с тончайшей филигранью. Но мой взгляд сразу же, словно прикованный, упал на одно из колец. Оно было невероятно изящным — тонкий ободок из розового золота, украшенный крупным овальным танзанитом нежно-сиреневого оттенка, по бокам которого, словно стражи, сидели два небольших, но идеально огранённых бриллианта. Оно было одновременно и роскошным, и утончённым.

Я замерла, не в силах отвести глаз. Внутри всё перевернулось. Хочется? Ещё как. Оно было идеальным. Но сказать ему об этом? По какой причине он должен это покупать? Я жена его сына, сбежавшая от семейных проблем, и он уже предоставил мне кров и отдых. Просить у него дорогое украшение было бы верхом наглости и полным нарушением всех границ, которые ещё оставались в этой странной ситуации.

Я молчала, чувствуя, как горит лицо. Игорь наблюдал за моей немой борьбой, и его губы тронула едва заметная улыбка.

— Если не скажешь, что тебе нравится, я буду покупать всё подряд, пока не угадаю. Так что оставь своё стеснение при себе. Оно мне не нужно.

— Зачем тебе это? — прошептала я, наконец поднимая на него взгляд.

Он отложил планшет, его глаза встретились с моими.

— Хочу сделать приятно женщине, которая мне нравится.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Вся кровь прилила к лицу, а по телу разлилась странная, сладкая истома. «Женщина, которая мне нравится». Он сказал это без намёков. Это было признанием, сильным и властным, как и он сам.

Мой взгляд снова скользнул по экрану и невольно вернулся к тому самому кольцу с танзанитом. Оно манило меня своей утончённой красотой, казалось созданным специально для меня.

— Вот это, — прошептала я. — Оно... невероятное.

— Хороший вкус. — Его пальцы быстро пробежались по экрану, совершая заказ. Весь процесс занял у него не больше минуты. Он отложил планшет и снова посмотрел на меня. — Кстати, у нас на сегодня есть планы. Вечером.

Я смотрела на него, всё ещё не в силах прийти в себя от лёгкости, с которой он только что приобрел дорогое украшение. Вернее, для «женщины, которая ему нравится». Границы реальности снова поплыли и я изо всех сил пыталась за них ухватиться.

— Какие планы?

— Ужин. Довольно интересный ресторан, который недавно только появился здесь. Я сам в нём никогда не был, — он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по озеру, а затем вернулся ко мне, наполненный тёплым, почти интимным любопытством. — Поэтому сегодня вечером посетим его. Ты не против составить мне компанию?

Это было подано не как приказ, а как предложение. Но в его тоне, в самом взгляде сквозила такая уверенность, что отказ просто не существовал как опция. Да и хотела ли я отказываться? Мысль о том, чтобы надеть что-то красивое, провести вечер в изысканной обстановке, манила с невероятной силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я... я не против, — наконец выдохнула я, чувствуя, как губы сами растягиваются в лёгкой улыбке.

Глава 8

Вечер. Игорь постучал в дверь моей комнаты и, не дожидаясь ответа, вошёл с большим брендовым пакетом в руках. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, на мгновение задержался на мне — я как раз выбирала, что надеть, перебирая свои скромные обновки.

— Не мучайся, — сказал он, протягивая пакет. — Надень это.

Я с любопытством заглянула внутрь и замерла. Там лежало платье. Шелковистая ткань глубокого синего цвета, напоминающего о ночном небе или самой глубине озера. Фасон был одновременно скромным и соблазнительным — закрытые плечи, но спина, украшенная изящной шнуровкой, была открыта почти до талии. Платье струилось по воображаемым линиям тела, обещая идеальную посадку.

— Когда ты успел? — прошептала я, с благоговением касаясь ткани.

— В тот день в бутике. Пока ты выбирала своё, я приметил это. Решил, что оно должно быть на тебе. Иди переодевайся.

Он вышел, оставив меня наедине с этим произведением искусства. Надев его, я не могла оторвать взгляд от своего отражения. Платье сидело безупречно, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Синий цвет заставлял сиять кожу, делал глаза глубже. В этом наряде я чувствовала себя желанной и загадочной женщиной.

Когда я вышла в гостиную, Игорь, уже одетый в идеально сидящий тёмный костюм, который мягко подчеркивал его мощную фигуру, замер на мгновение. В его глазах вспыхнул быстрый, яркий огонь одобрения и чего-то хищного и восхищенного одновременно.

— Я не ошибся, — констатировал он, и в его голосе прозвучала удовлетворенность. — Идём.

Мы вышли на пирс, где у самого края покачивалась на воде изящная белая лодка, больше похожая на венецианскую гондолу, оснащенную тихим электромотором. За штурвалом стоял молодой человек в белоснежной форме, который помог мне зайти на борт.

Лодка бесшумно отошла от берега и поплыла вглубь озера, оставляя за собой на темнеющей воде лёгкую рябь. Воздух был чист и прохладен, а небо на западе пылало последними алыми и золотыми красками заката. И по мере нашего движения впереди, в самом сердце гигантского озера, начал вырисовываться силуэт.

Сначала это были просто огни, мерцающие в сумеречной дымке. Но чем ближе мы подплывали, тем величественнее становилось зрелище. Это было судно, но не прогулочный теплоход, а стилизованная под старинную трехмачтовая шхуна, сделанная, однако, из темного полированного дерева и блестящего металла. Её корпус был освещён сотнями огней, которые отражались в чёрной воде бесчисленными золотыми дорожками. Паруса были убраны, а на высоких мачтах горели яркие огни-габариты. Она стояла на якоре, неподвижная и царственная, словно плавучий дворец, сошедший со страниц романтического романа.

Лодка мягко причалила, и сильная рука Игоря помогла мне подняться на борт. Музыка, которую я слышала ещё на подъезде, теперь обволакивала нас полностью — это был томный, чувственный джаз, живое исполнение: контрабас, фортепиано и хрипловатый саксофон, мелодия которого стелилась по палубе, смешиваясь с тихим плеском воды о борт.

Нас провели на верхнюю палубу, где под раздвижным стеклянным куполом, убранным на эту теплую ночь, были расставлены столики. Нам достался один из лучших — у самого борта, откуда открывался панорамный вид на бескрайнюю тёмную гладь озера и усеянное звёздами небо.

Ужин был идеален. Блюда, шедевры гастрономического искусства, сменяли друг друга, а лёгкое вино согревало изнутри. Но главным был не ужин. Главным было общение. Мы говорили обо всём — о книгах, о путешествиях, о музыке. Игорь, отбросив свою обычную суровость, оказался блестящим собеседником — начитанным, ироничным и удивительно внимательным. Он слушал меня, ловя каждое слово, и в его глазах я видела не снисхождение, а искренний интерес. В этот вечер не было ни свёкра, ни невестки. Были просто мужчина и женщина.

— Танцуешь? — его вопрос прозвучал как естественное продолжение нашего разговора.

Я кивнула и он, встав, протянул мне руку. Небольшая площадка перед живым оркестром была отдана под танцпол. Он притянул меня к себе, его рука легла на мою обнажённую спину, и ладонь оказалась настолько тёплой и уверенной, что по телу пробежала мелкая дрожь.

Мы двигались медленно, почти не следуя ритму, просто покачиваясь в такт томному саксофону. Я чувствовала его близость, его силу. Я видела, как в полумраке светятся его глаза. В этом танце не было ничего общего с теми неловкими дискотеками юности, где все старались изображать веселье. Здесь была лишь тихая, натянутая струна между нами, которая вибрировала с каждой секундой. Его ведущая рука была твердой, направляющей, а не просто лежащей на спине. В этом простом движении была абсолютная власть и в то же время — бережность.

Я подняла на него взгляд. В его глазах не было ни прежней насмешки, ни холодной расчетливости. В них было жгучее, не скрываемое более желание и какая-то новая, незнакомая нежность. Музыка стихла, сменившись на тихую, задумчивую мелодию, но мы не расходились.

— Лиза.

Он наклонился, и на этот раз я не отстранилась. Его губы коснулись моих. Я потянулась к нему навстречу, отвечая на поцелуй. Это был не стремительный захват, как в пещере, а медленное, глубокое погружение, полное взаимного понимания и нарастающей страсти. Мир сузился до точки — до нас двоих, до музыки, до тёплого ночного ветра и бесчисленных огней, мерцающих вокруг.

Когда мы наконец разомкнули губы, дыхание сбилось. Он не отпускал меня, прижимая к себе так сильно, что я чувствовала бешеный стук его сердца, совпадающий с ритмом моего.

— Пора домой, — прошептал он.

Обратная дорога в лодке прошла в молчании, но это было красноречивое, насыщенное напряжением молчание. Мы не сводили друг с друга глаз, и его рука не выпускала мою. Едва переступив порог коттеджа, он захлопнул дверь и снова прижал меня к себе, его поцелуй стал глубже, более жадный, в нём уже не было места нерешительности. В ответ во мне проснулось что-то дикое и долго подавляемое. Я вцепилась пальцами в его волосы, отвечая с той же страстью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы, сплетясь, двигались по коридору, срывая с себя дорогую одежду, едва успевая дойти до его спальни. Мир расплывался, оставляя только острое желание и этого мужчину. Когда мы оказались на его огромной кровати, он, тяжело дыша, навис надо мной, его глаза в полумраке горели тёмным огнём.

Граница между «надо» и «хочу» была окончательно стёрта и в воздухе повисло обещание ночи, полной страсти и открытий.

Глава 9

Его губы не отпускали мои ни на секунду. Этот поцелуй был иным — не как в пещере, где сквозили вызов и попытка утвердить власть и не как на палубе, романтичный и нежный. Сейчас в нём была концентрация, собранность хищника, приступившего к трапезе. Он был глубоким, влажным, безраздельным. Его язык властно скользнул в мой рот и наш поцелуй превратился в единый, горячий ритм. Я отвечала ему с той же дерзостью, впиваясь пальцами в его коротко стриженные волосы, чувствуя, как напряжены мощные мышцы его шеи и плеч под моими ладонями.

Его губы ненадолго оторвались от моих и в следующее мгновение я почувствовала, как его пальцы скользят у меня за спиной. Ловкое движение — щелчок застёжки и лифчик ослаб. Он снял его, не сводя с меня своего тёмного, пылающего взгляда и отбросил прочь. Воздух коснулся обнажённой кожи, но куда сильнее я чувствовала жар его глаз, блуждающих по моей груди, от которого всё внутри сжималось в сладком предвкушении.

— Идеальная, — прошептал он и его огромная, шершавая ладонь накрыла мою грудь.

Я ахнула, выгнувшись навстречу его прикосновению. Его рука была тёплой и невероятно сильной. Он не просто ласкал, а сжимал, владея ею с уверенностью собственника. Большой палец медленно, почти лениво провёл по уже затвердевшему, взбухшему соску и по моему телу пробежала судорога сладкого ожидания.

Он снова склонился ко мне и его губы сменили пальцы. Горячий, влажный рот закрыл собой один сосок, в то время как пальцы продолжали свою умелую игру со вторым. Ощущения были на грани невыносимого. Он то ласкал кончик упругим, жёстким языком, заставляя его пульсировать, то слегка покусывал, вызывая во мне тихие, прерывистые стоны. Я металась под ним, уже полностью отдавшись этому потоку, забывая обо всём, кроме его рта, его рук и этого нарастающего, томительного желания.

Он медленно, не спеша, начал свой путь вниз. Его губы оставляли влажные, горячие следы на моей коже: на ключице, в ложбинке между грудей, на трепещущем животе. Он словно помечал меня, сантиметр за сантиметром, давая понять всем своим существом: «Ты моя. Отныне и навсегда». Но в его медлительности, в этой почти ритуальной нежности, читалось и другое: «И я твой. Весь, без остатка».

Я лежала, зажмурившись, погружённая в океан новых ощущений. Его руки скользнули по моим бёдрам, с лёгким шелестом стаскивая с меня последнюю преграду — тонкие кружевные трусики. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же я почувствовала его горячее дыхание там, в самом сокровенном месте, которое уже изнывало от предвкушения, пульсируя и истекая соком.

Он раздвинул мои ноги с властной нежностью, и его взгляд, тяжёлый и испытующий, на мгновение задержался на мне. Я почувствовала, как горят щёки от этого откровенного, лишённого всякой стыдливости взгляда.

Он впился в меня.

Ощущение было настолько оглушительным, что из моей груди вырвался сдавленный крик. Инстинктивно я попыталась сомкнуть бёдра, но его железная хватка удержала их распахнутыми.

Его широкие, плавные движения, заставляющие всё нутро сжиматься. Потом его внимание сузилось до одной маленькой, невыносимо чувствительной точки, и он начал работать с ней — то быстрыми, вибрирующими движениями кончика, то надавливая всей плоскостью языка, то засасывая его в губы.

Меня переполняло нарастающее удовольствие, которое он извлекал из моего тела своими умелыми ласками. Пальцами, которые то скользили ниже, легко касаясь входа, то растягивая, то возвращались, чтобы ласкать и без того перевозбуждённый клитор. Я стонала, мотала головой по подушке, мои руки вцепились в простыни. Внутри всё закручивалось в тугой, сладкий узел, готовый вот-вот развязаться с ослепительной силой.

Он медленно поднялся, его взгляд был затуманенным от страсти, губы блестели. Я лежала совершенно разбитая и опустошённая, дрожа от неудовлетворённого желания, не в силах вымолвить ни слова.

Он встал на колени между моих ног, его руки легли на мои бёдра, влажные от пота. Я видела его член — тот самый, чей размер так шокировал меня в первый день. Теперь он был передо мной во всей своей внушительной мощи: толстый, упругий, с натянутой гладкой кожей, налитый кровью и готовый к проникновению.

Он взял член в руку и медленно, с явным наслаждением, поднёс к моим растерзанным, влажным губам. Горячий, как раскалённый металл, он скользнул по ним сверху вниз, снова и снова. Это было не просто преддверие проникновения, это был отдельный, изощрённый ритуал. Он водил им по моему чувствительному клитору, заставляя меня содрогаться, проводил вдоль всей щели, смачивая себя моим соком, наслаждаясь и моими реакциями, и самим ощущением.

— Обычно я люблю играть долго, — произнёс он, — растягивать каждое мгновение. Ведь для меня в сексе важна не финальная разрядка, а вся проделанная работа. Каждый твой стон, каждая судорога наслаждения — это как музыка. Настоящее искусство.

Он снова провёл членом по мне, на этот раз чуть сильнее надавив на вход.

— Но сейчас... — он наклонился ко мне, его губы почти коснулись моих. — Сейчас я не в силах ждать.

И не дожидаясь ответа он резко вошёл.

Ощущение было ошеломляющим. Он заполнял меня целиком, без остатка, растягивая изнутри, заставляя каждый сантиметр моей киски остро осознать его присутствие. Я вскрикнула, но не от боли — от шока, от переполнявших меня чувств. Он был так велик, и, боже, как же это было хорошо. Я чувствовала каждую пульсацию его члена внутри себя.

— Всё в порядке?

Я лишь кивнула, не в силах говорить, и обвила его ногами, притягивая к себе. Этого было достаточно.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выстраивая ритм. Он входил до самого конца, заставляя меня чувствовать, как его головка упирается в самую глубину, а затем почти полностью выходил, оставляя лишь кончик, чтобы снова погрузиться в эту горячую, стягивающуюся вокруг него влажность.

Я полностью отдалась ощущениям. Мои руки скользили по его могучей спине, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. Я ловила его губы своими, наш поцелуй был таким же жадным и беспорядочным, как и наши движения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Постепенно ритм ускорялся. Его толчки становились всё мощнее, увереннее. Я уже не могла сдерживаться, мои стоны становились громче, откровеннее, они сливались с его хриплым дыханием в единую симфонию страсти.

Ощущение внутри меня снова начало нарастать, но теперь оно было другим — более глубоким. Оно исходило из самой глубины, куда он доставал каждый раз, и разливалось горячей волной по всему телу. Я чувствовала, как приближаюсь к краю.

— Я... я сейчас... — смогла выдавить я.

— Да, — было всё, что он ответил и его движения стали ещё быстрее, ещё жёстче.

Всё внутри меня взорвалось. Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир померк. Моё тело выгнулось, сжимая его внутри себя в судорожных спазмах и я закричала, кричала в его плечо, не в силах сдержать этот вопль освобождения и наслаждения.

Чувствуя, как моё тело охватывают волны кульминации, он с глухим стоном выскользнул из меня. Его крепкие руки крепко обхватили мои бёдра, прижимая к себе, и последние содрогания его тела выплеснулись горячими струями на мой живот. Он замер, тяжело дыша, его могучие плечи вздымались в такт учащённому дыханию.

Мы лежали сплетённые, пытаясь отдышаться. Никто не говорил ни слова. Слова были не нужны. Всё было сказано на языке тел. И в этой тишине, под мерный стук его сердца у моего уха, я поняла, что он был прав. Возврата не будет. И в этот момент, несмотря на всю греховность и сложность нашего положения, я чувствовала себя желанной. И, как это ни парадоксально, по-настоящему свободной.

Глава 10

Я проснулась от знакомого низкого уверенного напева, доносящегося из-за стены. Игорь уже был в душе. Я медленно потянулась, ощущая приятную тяжесть в мышцах. Лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу золотистые полосы.

И тут меня накрыло осознание. Чистое и ясное. Я лежала и не чувствовала ни капли стыда, ни уколов совести, ни привычного фонового страха. Внутри была лишь глубокая, звонкая тишина и странное, почти забытое чувство — лёгкость. Меня это абсолютно устраивало. Более того, это чувство было таким сладостным, таким драгоценным, что я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть его.

Я позволила себе просто лежать, прислушиваясь к собственному дыханию и далёкому плеску воды. Мысли текли плавно, без привычной суеты. Да, всё, что произошло, было грехом с точки зрения условностей и морали. Я переступила черту, отделявшую меня от прошлой жизни. Но разве та жизнь, с её унижениями, ложью и леденящим душу одиночеством, была праведной? Разве заслуживала она верности?

Игорь... Он не был спасителем в сияющих доспехах. Он был жёстким, властным, порой пугающе прямолинейным. Но именно он своей грубоватой силой вырвал меня из того болота, в котором я увязла. Он не жалел — он предложил выбор. Жестокий, неоднозначный, но выбор. И, оглядываясь на пройденные дни, я понимала: я сделала его не из отчаяния, а потому что захотела. Потому что в его присутствии, в его взгляде, в его прикосновениях я снова начала дышать полной грудью. Я снова ощутила вкус жизни — острый, как ветер, когда мы ехали на гидроцикле, сладкий, как утренний кофе на берегу озера, пьянящий, как ночь на палубе и та страсть, что сожгла все мосты.

Он дал мне не просто отдых. Он вернул мне себя — ту женщину, которая может смеяться от восторга, краснеть от комплимента, тонуть в объятиях и чувствовать себя желанной, единственной, неповторимой.

Вода в душе отключилась. Скоро он выйдет и день начнётся новый, полный неизвестности, но уже не пугающей, а манящей. Я улыбнулась, поворачиваясь на бок и прижимаясь щекой к прохладной наволочке. Меня ничего не мучило. Я была наконец-то жива. И я была бесконечно рада, что он нашёл в себе силы и решимость ворваться в мой затхлый мирок и вытащить меня на свет.

Я лежала, утопая в этом новом, хрустально-чистом чувстве, когда дверь в спальню открылась. Он вошёл точно так, как я и предполагала: не обмотавшись полотенцем, голый, с мокрыми после душа волосами, с которых капала вода на мощные плечи и широкую грудь. Его кожа блестела на утреннем солнце, подчёркивая рельеф мышц. Он был воплощением грубой, животной силы и теперь, после прошлой ночи, это зрелище вызывало не стыдливый трепет, а сладкое, знакомое волнение.

Заметив, что я не сплю, он подошёл к кровати, наклонился и, не говоря ни слова, коснулся моих губ. Поцелуй был нежным, уверенным, вкусным — пахнущим мятой его зубной пасты. От этого простого прикосновения это утро стало ещё приятнее.

— Так, Лиз, — начал он, выпрямляясь и отправляясь на поиски одежды, которую мы вчера разбросали.

Я с ленцой наблюдала, как его мощная фигура движется по комнате. Он поднял с пола моё платье и свою рубашку. Каждый его шаг, каждое движение мышц под кожей завораживали. Он вёл себя естественно, совсем не стесняясь своей наготы.

— Ладно, хватит валяться, — сказал он, скидывая всё, что собрал, в кучу с недовольной гримасой, видимо, он не нашёл то, что искал. — У нас есть дела.

Я лениво потянулась, не обращая внимания на сползшее одеяло.

— И какие?

Он повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моей груди, а затем встретился с моим. На его губах играла хищная ухмылка.

— Гольф, — коротко ответил он.

Я скривила нос, изображая преувеличенное разочарование.

— Гольф? Никогда не играла. И, если честно, мне он всегда казался невыносимо скучным.

— Понял, — кивнул он, его глаза сузились с азартным огоньком. Он сделал несколько шагов и оказался рядом со мной. — Тогда моя задача — сделать так, чтобы ты полюбила эту игру.

Я приподняла бровь, вызывающе глядя на него.

— Думаю, это будет ооочень сложно, — протянула я с наигранным скепсисом.

Он наклонился ниже, оперевшись руками о край кровати по обе стороны от меня, заключив меня в пространстве между своими руками.

— Будь уверена, я на многое способен, — его голос прозвучал интимно, словно он делился большим секретом. — Особенно когда дело касается того, чтобы доставить удовольствие. Так что доверься мне. Тебе понравится.

Его взгляд был убедительным и таким манящим, что моё мнимое сопротивление начало таять.

— Ну, если ты так уверен в своих силах... — я позволила себе игривую улыбку, проводя пальцами по его мокрым от душа волосам. — Может, тебе стоит начать с того, чтобы убедить меня прямо здесь и сейчас?

Он рассмеялся.

— Это лишь вопрос времени, — пообещал он, его губы снова нашли мои в коротком, но страстном поцелуе. — Но сначала — завтрак. А потом... потом я научу тебя ценить красоту точного удара и предвкушение победы. Во всём.

Он выпрямился, снова приняв свой деловой вид.

— Так что подъём, чемпионка. Нас ждёт поле. Одевайся удобно. И... будь готова к тому, что я буду очень пристально за тобой следить.

— Угрожающе звучит.

— Обещаю, тебе понравится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Солнце ласково припекало спину, а идеально ровный изумрудный газон поля для гольфа казался бесконечным. Тишину нарушал лишь щебет птиц и наш с Игорем смех. Никого, кроме нас, на этом участке не было — он позаботился о полном уединении.

Я стояла с клюшкой в руках, чувствуя себя немного нелепо. Игорь подошёл сзади, его мощное тело легко обняло меня сзади.

— Не так, — его голос прозвучал прямо у уха. — Ноги чуть шире. Колени мягче.

Его руки скользнули по моим бокам, помогая занять правильную стойку. Его ладони, большие и тёплые, легли поверх моих на рукоятке клюшки. Он прижался ко мне, и я почувствовала тепло его тела даже через тонкую ткань моей футболки.

— Замах должен быть плавным.

Мы вместе сделали замах. Его бёдра вплотную прижались к моей попе и я сквозь тонкую ткань его шорт почувствовала твёрдый, отчётливый упругий бугор. Он водил моими руками, его пальцы то и дело слегка сжимали мои запястья, скользили по предплечьям. Казалось, он обучал меня не игре, а языку тел, где каждое касание было словом, а каждое движение — фразой.

Когда я наклонилась для удара, белая юбка задралась, обнажая загорелые бёдра. Его рука легла мне на поясницу под предлогом «поправить осанку». Но затем его пальцы, тёплые и уверенные, без всякого стеснения скользнули под подол и легли на мою попу, нежно сжимая её. Я почувствовала, как по всему телу разливается горячая волна. От этого наглого, интимного прикосновения внутри всё перевернулось и на мгновение перехватило дыхание. Я сдавленно ахнула, и мячик, пусть и криво, рванулся вперёд, будто отражая моё собственное смятение.

— Вот видишь, получается. — сказал Игорь.

Мне было непривычно от такой откровенности, от этой игры на грани. Но стыда не было. Было лишь сладкое, щекочущее нервы волнение. С каждым его «обучающим» прикосновением я чувствовала, как тает та скорлупа, в которую я заточила себя за годы брака с Женей. Я не думала, что гольф — эта чопорная игра — может быть такой… чувственной. Что я могу получать такое удовольствие не только от результата, но и от самого процесса, от каждого взгляда Игоря, от каждого его случайного, но такого желанного касания.

После очередного удачного удара, который я сделала уже почти самостоятельно, он подошёл ко мне, и его глаза сияли гордостью.

— Молодец.

Он обнял меня за талию и притянул к себе, его губы нашли мои в коротком, но страстном поцелуе, прямо посреди поля, под ярким солнцем. И я отвечала ему, не думая ни о чём, кроме вкуса его губ.

Мы закончили игру и остались сидеть в уютном гольф-каре, заглушив мотор. Он стоял посреди бескрайнего изумрудного поля, в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и пением птиц. Я чувствовала приятную усталость во всём теле и лёгкую, счастливую эйфорию. Игорь откинулся на спинку сиденья.

И вот, глядя на уходящую вдаль аллею, он нарушил комфортное молчание. Его голос прозвучал спокойно и твёрдо.

— Когда приедем, я сразу всё расскажу сыну. Скажу, что мы теперь вместе.

По телу разлилось странное, спокойное тепло — будто я наконец услышала вслух то, о чём мы оба думали все эти дни. Это была не угроза, а просто констатация факта. Неизбежного, как восход солнца после этой безумной ночи.

Я повернула голову и посмотрела на него, на его профиль, очерченный на фоне яркой зелени. В его тоне не было вопроса, лишь твёрдое, принятое решение. И мне это нравилось. Эта его железная уверенность была теперь и моей опорой.

Он, видимо, воспринял моё молчание как-то иначе и тут же начал объяснять.

— Он взрослый человек и должен понять, что был не прав. И понести ответственность — как за свои действия, так и за бездействие. Ему досталась такая прекрасная женщина, а он этого не ценил. Деньги ему всё заменили, вскружили голову. Я его таким не воспитывал... хотя понимаю, что в этом, возможно, и моя вина. В общем, даже не спорь. Я приеду и сразу ему всё скажу. Пусть обижается на меня или злится.

— А я и не спорю, — тихо сказала я. — Я согласна с тобой. Он и сам говорил, что ему всё равно на меня.

Игорь лишь усмехнулся.

— Если бы было плевать, он бы давно тебя отпустил. Ты была для него просто слишком удобной. Поверь, он никогда бы не отпустил тебя просто так. Но теперь у него не будет выбора.

После этих слов я прижалась к его плечу. Было невероятно приятно вот так сидеть в тишине, в этом прекрасном месте, насыщенном атмосферой уюта и природы, рядом с таким сильным и уверенным мужчиной. Он поцеловал меня в макушку, а потом задумчиво сказал.

— Знаешь, я никогда не занимался сексом на природе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Его слова о том, что он никогда не занимался сексом на природе, повисли в воздухе, густом от аромата нагретой травы и собственного нашего возбуждения. Они прозвучали как откровенное и дразнящее приглашение.

Я повернулась к нему и наши взгляды встретились. В его глазах плясали озорные искорки, смешанные с тёмным, хищным голодом, который я уже узнала и которому не могла сопротивляться. Я потянулась к нему и наши губы встретились в поцелуе.

Его язык властно проник в мой рот, и я ответила ему той же страстью. Его руки немедленно начали своё путешествие по моему телу. Одна ладонь задержалась на талии, а вторая опустилась ниже, сжимая мою попку через тонкую ткань трусиков. Я тихо постанывала, полностью отдаваясь набегающей волне желания.

Но страх, призрачный на секунду, пронзил туман наслаждения. Я оторвалась, дыхание сбилось.

— Игорь, а нас точно не увидят? — прошептала я, бросая беспокойный взгляд на бескрайнее, казалось бы, пустое поле.

Он провёл рукой по моей щеке.

— Не переживай, — уверенно сказал он. — Поле забронировано до вечера. Все сотрудники знают, что я не люблю, когда мне мешают. Никто не посмеет даже приблизиться. Никто нам не помешает.

И хоть призрачный страх быть пойманными на таком откровенном действе где-то глубоко внутри ещё теплился, его слова меня успокоили. Я не могла и не хотела останавливаться. В этот момент, в этой машине, на этом изумрудном поле мне было так хорошо, так свободно, а секс с Игорем, его прикосновения — всё это только усиливало это пьянящее, запретное чувство.

Наш поцелуй возобновился с новой силой. Он стал ещё более жадным. Его руки не прекращали своё исследование. Вскоре его пальцы задрали край моей юбки и скользнули под него, лаская оголённую кожу. Я вздрогнула, когда его шершавая ладонь легла на голую плоть моей попы, нежно сжимая её.

Пока наши языки продолжали свой страстный танец, его пальцы потянули вверх мою белую футболку. Я подняла руки, и он на секунду прервав поцелуй, одним ловким движением стянул её и откинул на заднее сиденье. Теперь я сидела перед ним в одном лишь лифчике и короткой юбке. Воздух, пахнущий свободой, коснулся обнажённой кожи, заставляя её покрыться мурашками.

Его рука скользнула под чашечку лифчика. Пальцы, тёплые и уверенные, нашли мой сосок, уже твёрдый и набухший от желания. Он сжал его, затем принялся водить по нему и сжимать, заставляя меня выгибаться навстречу и стонать прямо в его рот. В ответ я засунула руку ему в шорты. Ткань была тесной, но я быстро нашла то, что искала — его уже возбуждённый, мощный член, горячий и пульсирующий. Я обхватила его ладонью и начала водить по нему рукой, насколько позволяло тесное пространство, продолжая при этом жадно целоваться с ним, лишь изредка отстраняясь, чтобы перевести дух.

— Хватит игр, — хрипло прошептал он, наконец отрываясь от моих губ.

Он уселся поудобнее, а затем мощными руками посадил меня перед собой, на свои колени, лицом к себе. Я оседлала его бёдра, чувствуя сквозь тонкую ткань своих трусиков и его шорт твёрдый напор его эрекции. Мы снова слились в поцелуе, а его руки опустились на мои ягодицы. Он ласкал их, сжимал, заставляя меня двигаться на нём, имитируя фрикции, а затем слегка, почти игриво шлёпнул. Звук был негромким, но отчётливым, и от этого приятного и немного постыдного ощущения по моему телу пробежал разряд тока.

После одного из таких шлепков я отстранилась, чтобы перевести дыхание. Страсть затуманила мой взгляд, губы были влажными и распухшими от поцелуев. Я страстно посмотрела Игорю прямо в глаза.

— Хочу тебя, — выдохнула я, и в голосе моём не было ни тени стеснения.

Мои пальцы потянулись к поясу его шорт. Он не мешал, лишь слегка приподнял бёдра, чтобы помочь мне. Вскоре они оказались стянутыми и его член, наконец-то освобождённый, мощно и упруго встал между нами. Я схватила его ладонью, наслаждаясь его размером и твёрдостью, чувствуя, как под кожей пульсирует жизнь.

Недолго думая, я плюнула на ладонь, затем вернула руку на его член. Я начала водить рукой, смачивая его головку и ствол своей слюной. Он закинул голову на подголовник, его глаза закрылись, а из груди вырвался низкий стон удовлетворения.

— Да, вот так, молодец... Лиз.

Этого было достаточно. Я отодвинула в сторону тонкую полоску своих трусиков, обнажая влажную горячую плоть. Затем, положив руки ему на плечи для опоры, я приподнялась и, направляя его член, медленно, невероятно медленно опустилась на него.

Ощущение было оглушительным. Он заполнял меня целиком, растягивая изнутри, заставляя каждый сантиметр моей киски остро осознать его вторжение. Я села на него полностью, до самого основания, чувствуя, как его лобок упирается в мою плоть. Голова сама запрокинулась назад от нахлынувшего наслаждения.

— О, да... — вырвалось у меня сдавленно.

— Вот так, детка, — повторил он, его руки легли на мои бёдра, помогая мне найти ритм.

И я начала двигаться. Сначала медленно, привыкая к его размеру, чувствуя, как он скользит внутри меня, задевая самые сокровенные точки. Потом быстрее, набирая темп, поднимаясь и опускаясь на его мощном члене. Поле, солнце, возможность быть увиденными — всё это лишь подстёгивало нас, добавляя в наш секс острый, запретный привкус. Я ехала на нём, как на самом диком аттракционе.

Его руки скользнули за мою спину. Ловкое, привычное движение — щелчок застёжки, и лифчик ослаб. Он одним рывком скинул его, наконец освобождая мою грудь. Прохладный воздух и его жадный взгляд одновременно коснулись обнажённой кожи, заставив соски налиться и затвердеть ещё сильнее. Его ладони тут же сжали их, властные и грубоватые, а затем его губы приникли к одной груди, в то время как пальцы продолжали свою умелую игру с другой. Он кусал и ласкал мои соски, то проводя по ним языком, то слегка покусывая, и с каждым его прикосновением волны удовольствия растекались по всему телу, заставляя меня двигаться на нём ещё быстрее и отчаяннее.

Вскоре он взял инициативу в свои руки. Его бёдра мощно двинулись навстречу моим толчкам, он начал подбрасывать меня на себе, вгоняя в себя с такой силой, что крики сдерживать стало невозможно. Мои стоны, громкие и постыдные, разносились по тихому полю, сливаясь с его хриплым рычанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кончай со мной, — прорычал он, его дыхание стало прерывистым.

Этого было достаточно. Оргазм накатил на меня внезапно и сокрушительно, вырывая из горла дикий, ничем не сдерживаемый крик. Внутри всё затрепетало и сжалось в серии сладких, бесконечных спазмов, заставляя моё тело обмякнуть на нём. Чувствуя, как моя киска судорожно сжимает его, он с глухим, удовлетворённым стоном вогнал себя в меня до самого предела, и его мощный член пульсировал, изливая горячую сперму глубоко внутрь.

Мы сидели, тяжело дыша, сплетённые в тесном пространстве кара. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено стучит его сердце.

Он провёл рукой по моей спине.

— Ну что, — в его голосе звучали насмешливые нотки. — Всё ещё считаешь гольф скучным?

Глава 13

Последние дни нашего отдыха слились в одно яркое, насыщенное полотно, где каждая минута была выписана золотыми красками счастья. Мы не просто проводили время вместе — мы проживали каждое мгновение, словно наверстывая упущенное время. Утро начиналось с чашечки кофе на веранде, когда озеро только просыпалось, укутанное утренней дымкой, а солнце мягко золотило верхушки сосен. Мы загорали на частном пирсе, купались в прохладной воде озера, завтракали фруктами на веранде, наблюдая за восходом.

Я открыла для себя радость утренних пробежек по лесным тропам, где воздух был густым и хвойным. Мы обедали в уютных ресторанчиках с видом на воду, а вечера проводили в объятиях на шезлонгах, слушая, как вода нашептывает что-то берегу. Эти дни были наполнены смехом, лёгкостью и тем особым чувством свободы, когда кажется, что весь мир принадлежит тебе.

Но всему хорошему приходит конец. Наступил день отъезда и на душе заструилась тревожная смесь чувств. Я знала, что ждёт впереди — неизбежный разговор, гнев, боль. Но глядя на Игоря, на его спокойную, уверенную силу, сомнения отступали. Он был той скалой, о которую могли разбиться любые волны. Наш ночной разговор, когда он обрисовал план действий, успокоил меня. «Всё будет так, как должно быть, Лиз. Ты мне доверяешь?» — спросил он тогда и мой утвердительный кивок был абсолютно искренним.

Сейчас, наблюдая, как он легко забрасывает наши вещи в багажник машины, я поймала себя на мысли, что боюсь не столько скандала, сколько возвращения в ту старую серую реальность, даже ненадолго. Я мысленно представила квартиру, лицо Жени, и по телу пробежала холодная дрожь. В этот момент Игорь обернулся, его взгляд встретился с моим. Я подарила ему лёгкую, почти робкую улыбку, словно ища подтверждения. Он ответил тем же — его губы тронула тёплая, ободряющая улыбка, а в глазах читалась такая непоколебимая уверенность, что мои страхи мгновенно растаяли. «Хватит всего бояться, — сказала я сама себе. — Он меня в обиду не даст».

— Всё готово, так что можем ехать, — его голос прозвучал привычно-спокойно.

Его спокойствие было заразительным. Я ловила себя на мысли, что Игорь вообще не выглядел человеком, которому предстоит сложный разговор с собственным сыном. В его поведении не было ни тени напряжения. Казалось, исход был предрешён ещё тогда, в той самой прихожей и все дальнейшие события были лишь логичным и неотвратимым следствием.

Когда мы свернули на нашу улицу и знакомый дом выплыл впереди, сердце упало куда-то в пятки. Всё внутри сжалось. Машина плавно затормозила у подъезда.

— Готова? Или можешь остаться здесь, я сам вещи заберу?

— Всё в порядке Игорь, идём.

Женя был дома. Он сидел в гостиной на диване, уткнувшись в телефон, и при нашем появлении резко поднял голову. Увидев отца, его лицо озарилось удивлённой, почти детской улыбкой.

— Отец! Ты вернулся! — он вскочил, чтобы подойти, но его взгляд скользнул по мне и улыбка мгновенно сползла с лица, сменившись холодным, тяжёлым презрением. Он явно давал мне понять, что лишь присутствие Игоря сдерживает его.

— Лиза, иди собери свои вещи, — сказал он, обращаясь ко мне.

Я послушно кивнула и направилась в спальню, чувствуя на спине колющий взгляд мужа.

— Постой! — резко крикнул Женя. — Что происходит?

Я не стала останавливаться и скрылась в комнате, притворив за собой дверь, но не закрывая её плотно, оставив небольшую щель.

Стоя посреди опостылевшей спальни, я окинула взглядом это место — логово наших несбывшихся надежд, обитель обид и унижений. И поняла: я не хочу забирать отсюда ничего. Ни одной вещи, ни одной частички прошлого. Всё здесь было отравлено. Моя новая жизнь начиналась с чистого листа, и старые чернила были ей не нужны.

Я просто постояла немного, глядя в пустоту, и развернулась, чтобы уйти. В этот момент из гостиной донёсся спокойный голос Игоря.

— Всё очень просто, Женя. Лиза больше здесь жить не будет.

— Что? — голос Жени прозвучал искренне ошеломлённо. — Почему? Куда она денется? О чём ты вообще?

— Она будет жить со мной.

В гостиной воцарилась могильная тишина. Я медленно вышла из спальни и остановилась в дверном проёме, наблюдая за сценой.

Женя смотрел на отца с выражением глубочайшего непонимания, будто тот заговорил на древнем мёртвом языке. Его мозг явно отказывался воспринимать услышанное.

— С тобой? Это шутка? Что это значит, «будет жить с тобой»?

— Это значит ровно то, что ты слышал, — Игорь стоял, глядя Жене в глаза, и его поза излучала непоколебимую уверенность. — Ты потерял её. Навсегда. И виноват в этом только ты сам. Ты перестал её ценить, изменял. Ты сам вытолкнул её из своей жизни.

Недоверие в глазах Жени стало медленно сменяться осознанием, а за ним поползла чёрная, удушающая ярость. Щёки его залились густым румянцем, кулаки сжались. Но уважение и страх перед отцом не позволяли ему взорваться.

— Отец... это моя жена! — выдавил он, и голос его дрогнул от обиды и гнева. — Как ты можешь так поступать? Это же... это подло! Где твоя совесть?

Игорь усмехнулся.

— Совесть? — он сделал шаг вперёд. — А ты как мог так поступать с ней? Ты, который клялся ей в верности и любил её? Ты, который обещал защищать её? Так что не мне рассказывать про совесть. Взгляни на себя.

— Это моя жена! — закричал Женя, уже теряя контроль. — И я буду поступать с ней так, как я хочу!

— Забудь, — холодно отрезал Игорь. — Больше она не твоя жена. Никакая она тебе не собственность. Она свободный человек, который сделал свой выбор.

Женя задышал прерывисто, как загнанный зверь. Его взгляд метнулся на меня, полный ненависти.

— И ты... ты повёлся на это? — он шипел, обращаясь ко мне. — Ты во всём виновата! Сама вела себя как шлюха, наверное, строила глазки отцу! Настоящая жена так себя не ведёт!

В тот момент, когда он произнёс это, Игорь не изменился в лице, но его голос, всегда такой ровный и глухой, приобрёл стальную остроту и стал громче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прикрой свой рот, Женя, — прозвучало с такой неоспоримой властью, что Женя инстинктивно отпрянул и замолчал, будто получил пощёчину. — Последнее, что тебе сейчас нужно, — это продолжать оскорблять её. Ты и так уже сделал достаточно.

Женя понял, что проиграл. Что все его аргументы разбиваются о стальную волю отца. Отчаяние и злоба исказили его лицо. И тут в его глазах мелькнула последняя, отчаянная надежда. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе тень достоинства.

— А мама? — тихо, но отчётливо произнёс он. — Вспомни маму. Как бы она отнеслась к тому, что ты делаешь? Это же предательство, отец! Настоящее предательство!

Игорь замер. Впервые за весь разговор я увидела, как что-то промелькнуло в его глазах — тень старой боли. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

— Предательство? — он повторил, и его голос снова стал тихим и опасным. — Предательство — это то, как ты поступал с Лизой. Твоя мать... — он на секунду замолчал, подбирая слова, — ...твоя мать была честным и верным человеком. И ни я, ни она не воспитывали тебя таким — бегать по девочкам и плевать на чувства самого близкого человека. Я никогда не позволял себе так относиться к твоей матери, как ты позволяешь себе относиться к Лизе.

После этих слов Женя окончательно сдулся. Он стоял, опустив голову, побеждённый и уничтоженный. Вся его напускная бравада испарилась, оставив лишь жалкую, обиженную оболочку.

Игорь повернулся ко мне.

— Всё собрала?

— Мне ничего не нужно отсюда, — тихо, но чётко ответила я.

Он кивнул, удовлетворённо. Затем взглянул на сына.

— Всё. Разговор окончен. Документы на развод мы тебе направим.

Мы направились к выходу. Проходя мимо Жени, я на секунду остановилась. Он поднял на меня взгляд, полный ненависти и боли. Но сейчас он вызывал во мне лишь жалость.

— Прощай, Женя, — сказала я.

Мы вышли в подъезд, и Игорь закрыл за нами дверь, щелчок замка прозвучал как точка в целой главе моей жизни. Я сделала глубокий вдох, ожидая, что нахлынет боль, тоска, страх. Но вместо этого я почувствовала лишь невероятное, всепоглощающее облегчение. Я была свободна. И шла я рядом с человеком, чья сила была моей защитой, а любовь — моим будущим.

Эпилог

Пять лет.

Этот срок казался одним счастливым мгновением. Иногда, глядя в окно на заснеженные улицы города, я ловила себя на мысли, что та жизнь, жизнь с Женей, будто приснилась кому-то другому — туманный и тяжёлый сон, от которого не осталось и следа.

А потом я слышала топот маленьких ножек и звонкий смех, разносящийся по нашей просторной квартире, и возвращалась в свою реальность. В реальность, где царила она — наша Иришка.

Её появление на свет два года назад стало для нас с Игорем новым чудом. Когда мне впервые показали нашу дочь — это крошечное, тёплое и хрупкое существо, — я поняла, что наша жизнь теперь разделена на "до" и "после". Игорь стоял рядом, и его обычно строгий взгляд смягчился. Он бережно взял Иришку на руки. Его сильные руки, привыкшие к серьезным делам, держали её с удивительной нежностью. В его глазах я видела спокойную уверенность и гордость — именно так настоящий мужчина встречает новую жизнь.

Иришка была его точной копией — такие же тёмные, серьёзные глазки, в которых, однако, постоянно плясали озорные искорки. Характер — папин: упрямая, целеустремлённая, уже сейчас яростно отстаивающая своё «я». Но при этом — нежная и ласковая, особенно перед сном, когда требовала, чтобы папа непременно читал сказку.

С разводом всё решилось проще, чем можно было ожидать. После нескольких эмоциональных разговоров Женя, всегда относившийся к отцу с смесью уважения и некоторой робости, принял наше решение. Думаю, он и сам понимал, что наши пути разошлись безвозвратно, и дальнейшее противостояние не имеет смысла. Не было сцен или долгих препирательств — просто тихое, обоюдное признание того, что наш брак остался в прошлом.

Самое удивительное, что со временем они смогли найти в себе силы восстановить отношения. Пусть не такие, как раньше, пусть с дистанцией и прохладной вежливостью, но они общались. Женя даже изменился, повзрослел. Наши редкие встречи на семейных мероприятиях заканчивались коротким «привет» и «пока», и этого было достаточно. Я была безмерно рада, что наша история не стала тем камнем преткновения, который навсегда разлучил бы отца и сына. В этом я видела мудрость Игоря и зачатки мудрости в самом Жене.

Но настоящим нашим убежищем, местом, где наша семья по-настоящему перерождалась каждый год, был тот самый дом у озера. Мы приезжали туда каждое лето. Ничто не могло сравниться с этим ощущением: распахнуть окна и вдохнуть полной грудью воздух, напоенный хвоей и озерной свежестью.

Иришка обожала это место. Её первый уверенный шаг она сделала именно там. Мы подолгу гуляли с ней по берегу, собирали камешки и шишки, а она, заливаясь смехом, бежала впереди. Вечерами мы сидели у камина, и я, глядя на огонь, отражающийся в счастливых глазах моего мужа и нашей дочери, думала, что настоящее счастье — вот оно, простое и безоговорочное.

А сейчас в доме пахло мандаринами и ёлкой. Мы отмечали Новый год, наш пятый, который мы проводим вместе. Иришка, нарядная в платьице с бантами, уже сладко спала в своей кроватке, утомлённая предпраздничной суетой и бенгальскими огнями, которые ей разрешили подержать под строгим присмотром папы.

В гостиной, в мягком свете гирлянд и телевизора, где шёл новогодний огонёк, остались мы с Игорем. Он налил в бокалы шампанское. Мы стояли у окна, глядя на тёмное небо, в котором то и дело вспыхивали разноцветные зарницы фейерверков.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, прижимаясь к его плечу.

— За что? — он обнял меня.

— За всё. За нашу жизнь. За неё. За то, что дал мне эту возможность.

Он не ответил, просто крепче прижал меня к себе.

В телевизоре начался обратный отсчёт. Десять... девять... восемь... Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела отражение всего нашего пути — бурю, страсть, боль, прощение и вот эту, наступившую тишину и гармонию.

…Три... два... один!

Бой курантов прозвучал торжественно и светло.

Мы чокнулись, сделали по глотку ледяного игристого вина, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был нежным, глубоким и безмятежным. Это был поцелуй, который ставил точку в прошлом и открывал новую, ещё более светлую главу.

И я знала, что каким бы ни был наступающий год, мы пройдём его вместе. Всю оставшуюся жизнь.

____________

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою книгу

Враг моего мужа. В плену его рук

Простое приглашение в ресторан от мужа закончилось тем, что я теперь на месяц принадлежу совсем другому человеку. Его властность пугает, а спокойная уверенность лишает последней надежды на свободу.

— Значит, я буду вашей игрушкой? — спрашиваю его, а в груди всё от страха замирает.

Он наклоняется ко мне, чтобы ответить:

— Кем я захочу, тем и будешь. Скажи спасибо своему муженьку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец