Месть суккуба

Глава 1. Последний трах

«Его ладони легли мне на грудь. Огромные, горячие, почти обжигающие. На мгновение я испугалась. Что-то не так. У него что, температура?

Но мысль тут же растворилась в новом ощущении, когда он большими пальцами провел по набухшим соскам. Внутри что-то сладко заныло и растеклось горячей волной внизу живота. А потом он взял напряжённую вершину в рот, провёл языком по чувствительной точке, и я тихо застонала.

Я не была привязана. Ни верёвок, ни наручников. Но руки лежали вдоль тела как чужие. Ноги разведены, расслаблены, но не слушаются. Каждое прикосновение до мурашек, до дрожи. А двинуться не могла. Будто тело решило за меня: сейчас ты просто лежишь и получаешь удовольствие. Точка».

Мужчина оторвался от груди. Влажный след остался на соске, и прохлада воздуха после его горячих губ ударила таким контрастом, будто по воспалённой коже провели кусочком льда.

— Видишь? — прошептал мужчина. — Твоё тело честнее твоих слов. Оно знает, что ему нужно.

Он скользнул ниже. Пальцы медленно, дразняще прошлись по внутренней стороне бедра, от колена к заветному месту. Коснулся. Не вошёл, а просто провёл по всей длине мокрых складок, от самого низа до клитора. Стон вырвался сам собой. Громкий, бесстыдный.

Ощущения были новыми, незнакомыми, несмотря на то, что в жизни она попробовала многое. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Нервные окончания превратились в оголённые провода, по которым пустили ток. Мышцы сводило сладкой судорогой, сознание рассыпалось на искры. Алина была настолько мокрая, что чувствовала, как стекает её сок по ягодицам на простыню.

Она кончила. Тёплая судорога прошла от верха до низа живота, сжалась и отпустила, оставив после себя пульсацию.

Не дав ей перевести дыхание, мужчина развёл её ноги шире, прислонился головкой ко входу и вошёл до самого конца. Сразу же задал темп, быстрый и жёсткий, вколачиваясь так глубоко, что каждое движение сопровождалось громким шлепком.

Спустя какое-то время его руки, огромные и сильные, резко перевернули девушку на живот. Колени тут же оказались широко расставлены в стороны, бёдра приподняты, а в пояснице образовался глубокий прогиб. Алина уткнулась лицом в подушку, открываясь ему полностью. И как же ей это нравилось….

— Так тебя ещё никто не имел, — раздался довольный голос. — И больше не поимеет.

Он взял её сзади и одновременно надавил на узкое отверстие. Сперва оно сжалось, но потом всё равно пустило его внутрь.

Темп стал ещё быстрее. Его пах бился о ягодицы, и от каждого удара её тело качало вперёд. В сознании девушки остался только этот бешеный ритм и исходящий жар от его крепкого тела.

Мужская ладонь скользнула вперёд и смяла грудь. Алина уже запуталась, где были его руки, его пальцы — казалось, они одновременно заполняют и ласкают всё её тело.

— Неплохая кобылка, — сказал он так, будто даже не запыхался. — Трахал бы тебя сутками напролёт. Я, кстати, только начал.

Темп нарастал, как музыка, которая не знает финала. Каждый удар был сильнее предыдущего, глубже и точнее. Он двигался так, будто знал её тело лучше, чем она сама, будто изучил каждый изгиб, каждую точку, каждый нерв до того, как коснуться.

Она кончала снова и снова, потеряла счёт, потому что оргазмы шли волнами, один за другим, не давая передышки. Каждый следующий был ярче предыдущего.

А потом что‑то изменилось. Кольнуло под рёбрами слева, тупо и глухо. Она бы списала это на судорогу от неудобной позы или на мышечный спазм после десятка оргазмов, но следующий укол оказался острее. А за ним пришёл ещё один, и ещё, будто кто-то нажимал на болезненную точку и не собирался останавливаться.

«Сердце… Что-то… Почему…»

Он не останавливался.

Каждый толчок продолжал выбивал из её легких воздух. Впервые за всю эту долгую ночь Алине стало по-настоящему страшно.

Сердце колотилось неправильно, не просто быстро, а как-то рвано, сбиваясь с ритма, пропуская удары. Темнота подступала с краёв зрения, сужая мир до маленького туннеля, в конце которого не было света.

«Нет… Я… Я не…»

Горячая волна прокатилась по телу девушки от кончиков пальцев до самого затылка. Тело задрожало мелко и сильно, а потом застыло, будто кто-то выключил свет и звук одновременно.

Последним ощущением перед падением в пустоту стала горячая струя спермы, растекающаяся внутри.

Последним звуком был его стон — протяжный и удовлетворенный.

***

«Темнота. Везде темнота. Такая плотная и густая, что можно потрогать рукой. Или нет? Нечем трогать. У меня словно нет ничего, и мне так легко. Легче, чем когда-либо в жизни. Как будто я весила тонну, а теперь — ноль. Я ослепла? Нет. Тут просто нечему светить. И не холодно, и не жарко. Просто никак. Ни звука, ни света. Я плыву? Падаю? Стою? Непонятно. Нет ни верха, ни низа. Есть только я — и то не уверена, что это я. Может, уже не я. Может, от меня осталась одна мысль, и эта мысль сейчас тоже погаснет. Где я? Кто я? Я умерла?»

Мысли плыли, как обрывки снов, которые пытаешься удержать, но они все равно ускользают.

Она была каплей воды в океане, песчинкой в пустыне, ничем в бесконечности. И это ничто не пугало, а успокаивало, ласкало, обещало вечный покой без боли, без страха, без желаний. Она почти согласилась.

Но потом что-то рвануло её вверх, сквозь плотные, липкие слои небытия, выдёргивая из сладкой пустоты с грубой силой, не спрашивая согласия. Кости затрещали. Кожа загорелась. Жар навалился со всех сторон, плотный, вязкий, как расплавленный металл, и начал проникать сквозь то, чем она когда-то была, переплавляя каждую клетку заново.

Кто-то лепил её, как глину. Мял, растягивал, вдавливал новую форму, не обращая внимания на то, что внутри неё всё кричало и корчилось от этого безжалостного преображения. Когда у неё появились силы закричать, она сделала это. Но из неё вышел лишь беззвучный вопль, которого никто не слышал. Даже она сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Я чувствую… Притяжение… И темноту».

***

Ожившее создание лежало в каменной капсуле шарообразной формы, выточенной из цельного куска гранита. Открыв глаза, оно увидело тёмный потолок из грубого, необработанного камня с глубокими, рваными трещинами, похожими на шрамы после землетрясения. Из этих трещин тянулись тонкие, пульсирующие прожилки чего-то слабо светящегося, напоминающего светлячков.

Создание моргнуло ещё раз, потом ещё, надеясь, что это морок, просто галлюцинация, но потолок не исчезал. Камень оставался камнем. Трещины оставались трещинами. И холод, теперь уже настоящий, пронизывающий до костей, начал заползать под новую, чужую кожу.

— Я… Что это? — найдя в себе силы, создание приподняло голову.

Оно посмотрело на своё тело, и к горлу подкатила тошнота.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Господи! Какого чёрта?!?!

_________

Дорогие читатели! Добро пожаловать в историю Алины, подружку Марины из книги

Буду рада, если добавите книгу в свою библиотеку, поддержите звездочками и комментариями

????

Глава 2. Перерождение в Сол’Ардене

Звонкий крик пронзил тёмную комнату. Стены здесь были из того же тёмного камня, что и потолок, уходивший вверх метров на пять. Заострённые арки по углам хоть как-то украшали эту угрюмую каморку. Рядом с единственной дверью, по обе стороны от неё, стояли железные держатели с факелами. В них плясало красное, казавшиеся живым пламя.

Но даже оно не горело так яростно, как задница только что очнувшегося создания.

— Что происходит?! Почему я красная?!

Алина вскинула ладони к лицу и тут же задела локтями кое-что… весомое.

— Твою ж мать! Ни хрена себе, вот это сиськи!

Она ощупала свою новую грудь, которая в несколько раз превосходила её прошлую. Но радости девушка не ощущала.

Следующим, что она увидела, были ноги.

— А-а-а-а-а-а! Я что, козлиха?! Где мои стопы?!

У Алины были красивые, слегка подкачанные бёдра. Но, начиная от икр, нога плавно переходила в настоящее звериное копыто. Девушка оттолкнулась от стенок каменной капсулы, в которой очнулась, и кое-как встала на пол. Под копытами раздался глухой цокот — звук был как от настоящей лошади.

— Так, нет, это сон. Просто сон. Я сейчас себя ущипну и проснусь дома!

Попытки ущипнуть себя не привели ни к каким результатам. Комната никуда не исчезла. Красная кожа тоже. Копыта, к великому сожалению, продолжали быть копытами.

— Нет, нет, нет! Что происходит-то?! А это какого х…?

Перед её глазами показался острый кончик, напоминающий наконечник стрелы. Он вилял туда-сюда, совершенно не слушаясь новую хозяйку. Алина не почувствовала его при пробуждении, что было особенно странно, учитывая её богатый земной опыт с инородными «аксессуарами».

— У меня еще и хвост?! Я мать вашу что… демониха?!

Дверь резко распахнулась. В проёме стояло похожее создание, только куда привлекательнее и статнее: высокая, роскошная, длинноволосая брюнетка с изящно изогнутыми рогами и впечатляющей грудью. Яркий огонь закрывал ореолы её сосков и сокровенную ложбинку между широких бёдер.

— Сол’Дэрах, ты чего так орёшь? Аж в дальнем блоке слышно, — демоница недовольно нахмурилась. — Ну, здравствуй. Для начала успокойся и сделай глубокий вдох.

Странная женщина внимательно осмотрела её с головы до копыт.

— Да ты ещё и белобрысая…

Алина моментально прикрыла одной рукой зону бикини, а второй кое-как попыталась закрыть новую грудь. Получилось плохо. Один сосок всё равно приветливо смотрел в сторону рогатой незнакомки.

— Вы кто? Где я?! — в панике заверещала девушка.

— Девочка, от кого ты тут прикрываешься? — с ухмылкой спросила суккуба. — У нас все ходят голыми, расслабься. Меня зовут Зарракс и я буду твоей наставницей, по крайней мере на первое время. Добро пожаловать в мир демонов — Сол’Арден.

— Куда? Голыми? Почему я демониха?! — Алина никак не могла успокоиться.

— Так, если ты сейчас не возьмешь себя в руки, мне придется применить силу, — пригрозила Зарракс.

Алина не придумала ничего лучше, чем рвануть к двери, надеясь проскочить мимо Зарракс. Она метнулась вбок, но новые ноги подвели: они не слушались, путались, как у марионетки с перерезанными ниточками. Мир качнулся и пол стремительно приблизился навстречу. Алина, окончательно потеряв равновесие, рухнула на колени прямо перед краснокожей демоницей.

Зарракс взяла её за рога и потянула вверх, заставляя подняться.

— Ты меня не слышишь что-ли? Успокойся, Вэ’лэ Тирнаэ… Какая же ты паникёрша!

— Госпади… У меня еще и рога?! А-а-а-а-а-а!

У Зарракс уже заканчивалось терпение, но комнату вошёл он — высоченный, атлетично сложенный демон. В глаза сразу же бросалась его белизна: под тонкой, почти сияющей кожей мерцал ледяной огонь, пробегая по венам холодными всполохами. Длинные светлые волосы спадали на плечи, отливая серебром. Широкие плечи, рельефная грудь и чётко очерченный живот делали его похожим на мраморную статую античного божества, которой добавили рога, хвост и отвратительно много самоуверенности.

Прозрачный, почти стеклянный взгляд демона скользнул по комнате и остановился на перерождённой демонице.

— Не трогай её, Зарракс, — заговорил демон низким, грубым голосом. — Как ты поступаешь с вновь возродившимися?

Обернувшись и увидев его, старшая суккуба моментально встала на колени, протянула руки к паху белого инкуба и принялась ладошкой ласкать его мошонку.

— Господин дас Трахас, какая честь! Не ожидала вас увидеть в столь низших стенах, — пролепетала Зарракс.

Член инкуба поднялся, и суккуба сразу же взяла его в рот.

— Соси слаще, чтобы я не пожаловался на тебя вышестоящим. И про яйца не забудь, они тоже хотят внимания! — скомандовал белокожий демон.

Зарракс, услышав приказ, тут же прошлась языком по пушистой мошонке. Алина, смотря на весь этот сюр, отказывалась принимать новую реальность и молила Бога, чтобы она немедленно проснулась. Или умерла ещё раз.

— Приветствую тебя, дитя, — обратился к ней инкуб, совершенно не обращая внимания на Зарракс у своих ног. — Я Альбарион. Понимаю, у тебя наверняка есть множество вопросов. Но для начала скажи мне — что Зарракс успела тебе пояснить?

Алина не сразу поняла, что вопрос адресован именно ей. Она смотрела на разворачивающуюся сцену так скрупулёзно, будто ей показывали первый в её жизни порнофильм. Внимание привлекла не столько сама ситуация, а сколько здоровенный член белого демона. Что особенно раздражало — новое тело реагировало на всё это слишком живо. Внутри просыпалось что-то чужое, инстинктивное, тянущееся к силе, власти и запретному удовольствию.

— Эм… Она мне ничего не пояснила, уважаемый. Взяла меня за рог и как будто хотела ударить.

Услышав эти слова, Зарракс резко убрала губы от шерстяных яиц и повернулась к ней.

— Что? Я тебя даже не тр…., — не успела возмутиться суккуба.

Огромная ладонь Альбариона легла на затылок Зарракс и без лишних слов вернула к прерванному занятию.

— Замолчи. Не видишь, мы ведём беседу? Работай, — взгляд Альбариона был по-прежнему прикован к Алине. — Интересный у тебя цвет волос. Как твоё имя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня зовут Алина.

— Алина? Что за бестолковое земное прозвище... С этого момента ты будешь откликаться на Альмерию.

— А у меня есть выбор?

— Смотря где, — с ухмылкой ответил инкуб. — Давай я все-таки кое-что тебе поясню. Во-первых, ты умерла и возродилась здесь — в Сол’Ардене, в виде демона женщины, то есть суккуба. И мы существуем за счёт энергии. Жизненной, сексуальной энергии. Это две крайности одной и той же сущности. Ты теперь никогда не будешь спать и никогда не умрёшь в других мирах.

Алина сглотнула.

— Во-вторых, здесь существует иерархия. Как ты уже могла понять, у нас разные статусы, подклассы, расы. Например, ты… — хвост инкуба потянулся к талии Альмерии и ласково обвел её изгибы, — ...суккуба самой низшей расы. Возможно, это навсегда. А возможно, нет. Кто его знает?

— А вы, получается, высший? — уточнила Альмерия.

— Хорошая девочка, догадливая, — довольно протянул инкуб. — Твоя судьба здесь одна — высасывать энергию у людей, которые находятся в отчаянии, горе и унынии, а затем отдавать её Столбу Имён и Судеб.

— Высасывать не только энергию, как я понимаю…

— Ещё и не сильно тупорылая, я смотрю. Какая прелесть.

Кончик белого хвоста проскользил между бедёр Альмерии, собирая её сок, и вернулся обратно к хозяину. Альбарион облизнул хвост и его зрачки заметно увеличились. На несколько мгновений взгляд высшего ушёл куда-то в сторону, в пустоту, но быстро вернулся обратно к Альмерии.

— Ты помнишь себя? Кем ты была на Земле?

— Нет, ничего не помню, — ответила суккуба, — Только то, что я была Алиной. Ну и свою прошлую внешность…

— И больше ничего?

— Эм… нет, уважаемый.

— Что-ж. Хорошо.

Чавкающие звуки напомнили высшему, что его всё ещё продолжает обслуживать Зарракс.

— Ах да, я и забыл. Это Зарракс. Она не низший суккуб, всё же за семьсот восемьдесят три года обитания здесь она стала куратором для новых жителей нашего мира. Зарракс тебе подробнее объяснит происходящее и наши законы. А заодно и причину, почему она всё еще не научилась за семьсот восемьдесят три года своей жалкой жизни по-нормальному ублажать мужской род.

Словно верная собачка, Зарракс поняла намёк. Она отстранилась от его члена, и за её ртом потянулась прозрачная ниточка слюны, которая через секунду оборвалась. Медленно поднялась с колен, выпрямилась, облизнулась и снова приняла приветливый вид, будто ничего унизительного только что не произошло.

— Приму во внимание, господин дас Трахас. Пожалуй, я провожу Альмерию в её новые покои и расскажу правила, с вашего позволения, — она поклонилась и её грудь выразительно дрогнула, как сочное вишнёвое желе.

Альмерия повторила тот же жест, показывая свои манеры.

— Уж соизволь. А с тобой мы еще встретимся, белобрысая. Очень скоро.

Белокожий демон исчез так же внезапно, как и появился. Альмерия проводила его взглядом, всё ещё не веря, что это не галлюцинация или же сон.

Альмерия посмотрела на Зарракс. Огненный взгляд старшей суккубы встретился с бело-серебристым взором Альмерии, и между ними повисло напряжение.

— Ну, пойдем, у нас много дел, — строго сказала Зарракс.

Визуал (Альмерия)

Алина — Альмерия

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Новая жизнь

Сол’Арден был похож на подземное Среднековье. В отличие от земных городов, которые стремятся расползтись вширь, этот жадно тянулся к лиловому небу. Вдалеке находились вулканы, из которых вырастали чёрные и острые замки. Между ними на разных высотах перекидывались мосты — тонкие, почти нитяные. По ним спокойно ходили демоны, совершенно не заботясь о том, что под ногами сотни метров пустоты.

Среди широких улиц, висячих мостов и готических строений, на главной площади возвышался Столб Судеб. Альмерия увидела его сразу же, как только вышла в новую для себя цивилизацию.

Не заметить его было невозможно.

На высоте примерно пяти этажей над землёй в воздухе висел огромный кристалл. Он не опирался ни на что — просто парил и медленно вращался вокруг собственной оси. Кристалл имел форму неправильного многогранника, будто кто-то взял гигантский осколок горного хрусталя и обкусал его со всех сторон, оставив острые грани и сколы.

Внутри него текло что-то тёмно-фиолетовое. Пульсирующее, густое и неспокойное.

По его граням беспрерывно скользили знаки. Не буквы в человеческом понимании, а скорее вспышки, похожие на буквы. Они успевали сложиться во что-то читаемое ровно на долю секунды и тут же рассыпались.

Из нижней грани кристалла тянулись вниз тонкие светящиеся нити. Десятки, сотни нитей, почти невидимых. Они расходились в разные стороны, растворялись в воздухе и, судя по всему, добирались до адресатов сами.

— Это Столб Судеб, — гордо сказала Зарракс, заметив, как на него пялится Альмерия. — Завораживает, не правда ли?

— Что он делает?

— Собирает имена. Он связан с каждым живым существом на Земле. С каждым человеком, который прямо сейчас страдает достаточно сильно, чтобы быть полезным. Столб считывает их энергию, фиксирует имя и через нити распределяет задания между нами. У высших демонов, разумеется, высшая привилегия — они могут избирательно относиться к списку имён. У нас с тобой вольности скромнее.

— Ты тоже получаешь задания?

— Конечно, но время от времени. Я всё-таки куратор для новеньких, поэтому бумажки прилетают ко мне не так часто. Тем не менее, всё же прилетают. Знаешь, качественный трах с очередным земным красавцем вносит разнообразие в мою рутину.

Альмерия посмотрела на кристалл ещё раз. Одна из нитей вдруг вспыхнула ярче остальных, дёрнулась и исчезла в направлении жилых кварталов.

— Кто-то получил задание, — пояснила Зарракс, даже не оборачиваясь. — Пойдём. Твои покои не будут ждать вечно. Хотя... Время здесь понятие относительное.

Они подошли к зданию, напоминающему то ли общежитие, то ли осиное гнездо, с огненным светом внутри каждой соты. Оно располагалось в восточном квартале Сол’Ардена.

Внутри было шумно. Из-за закрытых дверей доносились голоса, смех и какие-то иные звуки, которые Альмерия пока предпочла не расшифровывать. Коридоры были узкими, но высокими, и по ним постоянно кто-то ходил. Обитатели этого места двигались плавно и неторопливо, с особым демоническим достоинством. Складывалось ощущение, что это чувство прилагалось к телу автоматически при перерождении.

— Третий этаж, комната номер двенадцать, — Зарракс остановилась у лестницы и протянула Альмерии что-то похожее на ключ: тёмный кусочек металла с вырезом в форме рога. — Это твоё. Не теряй. Коснись указательным пальцем середины и тыкни шесть раз. Он запомнит твой отпечаток и будет только твоим. Замки у нас, конечно, не для безопасности, а скорее для разграничения личного пространства. Хотя понятие «личного» здесь тоже весьма условное.

— Поняла. И что мне делать дальше?

— Как что? Жди своё первое задание. Я зайду попозже, у меня очнулась еще одна новая суккуба и тоже орёт во весь голос…

***

Комната Альмерии полностью соответствовала её положению в демонической иерархии. Небольшая, почти квадратная, с высоким потолком и узким окном, выходящим на глухую стену соседнего здания. Из мебели было всего ничего: массивный деревянный стол у стены и свой личный Кубок Имён.

Альмерия подошла к нему ближе.

Кубок был размером с большой казан и стоял на витых ножках из тёмного металла. Внутри — ничего. Просто темнота. Никакого дна не было видно, как ни смотри.

— Шикарно. Просто шикарно. Умерла, переродилась рогатой бабой с копытами и получила комнату с одним столом и большой урной. Отличная карьера, — фыркнула вслух Альмерия.

— Зато урна волшебная.

Альмерия резко обернулась.

Перед ней стояла краснокожая незнакомка. Меньше ростом, чем Зарракс, сантиметров на десять-пятнадцать. Компактная, с короткими рожками, торчащими прямо вверх без всяких изящных изгибов. Волосы у неё были тёмно-рыжие, огненные. Они торчали в разные стороны, будто их никогда в жизни не расчёсывали. Глаза — янтарные, с вертикальным зрачком, как у кошки. Хвост длинный, гибкий, оканчивался не стрелой, а чем-то похожим на маленький трезубец. Три острых зубца периодически сжимались и разжимались. Грудь у неё была меньше, чем у Альмерии. Хотя, надо признать, стандарт для сравнения был довольно высокий.

Внизу живота у суккубы пылал яркий огонь, прикрывая всё, что полагалось прикрывать.

— Я Вэйра, — она прислонилась к дверному косяку, скрестила руки и окинула Альмерию оценивающим взглядом с рог до копыт. — Живу в одиннадцатой. Двадцать три года как здесь.

— Двадцать три года… — задумчиво повторила Альмерия. — И всё ещё в общежитии? И не пыталась… Ну, как‑то продвинуться? Получить что‑то получше?

— Пыталась, — Вэйра хмыкнула. — Первые пару лет рвалась наверх, как все новички, а потом поняла: куда спешить то? Свыклась, и теперь просто наслаждаюсь разнообразием мужчин. Здесь, знаешь ли, некуда торопиться. Времени бесконечно много. А ты... белобрысая. Необычно.

— Мне уже говорили.

— Дай угадаю — дас Трахас заходил?

— Откуда знаешь?

— Да он единственный, кого интересуют новенькие. Особенно необычные. Он всегда приходит в Зал Перерождения, когда появляется кто-то нестандартный. У нас тут в основном все одинаковые — красные и с тёмными волосами. А вот белобрысая суккуба — это уже событие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вэйра прошла в комнату, совершенно не спрашивая разрешения, и бесцеремонно уселась на деревянный стол.

— Он что-нибудь ещё сказал?

— Ну, начну с того, что как только он зашёл, Зарракс встала на колени и прям при мне ему отсосала. Потом высший сфокусировался на мне и дал мне имя — Альмерия.

— А как тебя звали раньше? — Вэйра проигнорировала информацию о Зарракс и Альбарионе, ни капли не удивившись.

— Алина.

— Ясно. А я уже не помню своего земного имени. Помню только, что мне было четырнадцать, когда я здесь оказалась.

— Что? Какой ужас…

— Да я даже не помню, что произошло, — Вэйра пожала плечами. — Забей. Как, кстати, твоё тело? В смысле, оно же непривычное для тебя, чужое.

Альмерия посмотрела на свои руки. Потом подняла взгляд.

— Странное. Я его чувствую, но как будто немного со стороны. Как будто я сижу в нём, но ещё не до конца в него въехала.

— Ну, это заметно, потому что ты не прикрываешь свои сладкие формы. Не умеешь ещё?

— Ты про те огоньки, что закрывают грудь и всё между ног? Нет. А что надо сделать то?

— Ну, смотри. Представь, что надеваешь нижнее бельё, но мысленно. Ты можешь в любой момент скрывать и открывать свои прелести. Но советую ходить с огоньками, а то, знаешь ли, инкубы тут просто озабоченные.

Альмерия прислушалась к совету и попыталась сконцентрироваться на появлении пламени. Она закрыла глаза и мысленно повторила желание, но ничего не произошло.

— Вообрази это, — подсказала рыжеволосая суккуба. — Нужно не просто пожелать, а визуализировать у себя в голове.

Альмерия представила на себе красивое кружевное бельё и вдруг почувствовала лёгкий холодок. На груди у неё появились маленькие облака, напоминающие туман, а между ног образовалась плотная серая дымка серебристого цвета.

— Ого! — Вэйра даже подалась вперёд. — У тебя не огонь, а какой-то туман! Сол’Дэрах!

— Это плохо?

— Это... необычно. Крайне необычно. Я такого ещё не видела. Теперь понятно, почему дас Трахас к тебе припёрся.

— Не нравится мне всё это…

Вэйра спрыгнула со стола и подошла к узкому окну, глядя на уже привычный для себя пейзаж.

— Слушай, я подскажу тебе базовые вещи, пока в твоём кубке не появилось первое имя. Зарракс наверняка тебе не все пояснила. Первое: иерархия здесь определяется количеством собранной энергии. Чем больше ты забрала у людей, тем выше твой ранг. Есть низший демон, средний демон, старший демон, элитный и высший. Элитные и высшие живут в собственных башнях или замках у вулканов. Со своими слугами, семьями и прочими радостями вечной жизни.

Альмерия молча слушала, стараясь не перебивать.

— Второе: со Столбом Судеб не спорят. Кого он тебе дал, к тому и идёшь. Из кубка выпадает лист, на котором написано имя, место и характер отчаяния. Нить сама выведет тебя туда, куда надо. Третье: твоё тело не будет чувствовать того же, что чувствует жертва. Мы созданы, чтобы давать наслаждение, а не получать. Ну да, какой-то кайф ты будешь ощущать, но про оргазмы забудь. Это роскошь, доступная только с тебе подобными, то бишь — с инкубами.

— Вот это пиздец… — вырвалось у Альмерии.

— Что, прости?

— Я имею в виду… Солда… Со… Сол’Дэрах.

— А-а-а. Ну да. Так что, подруга, добро пожаловать в демонический мир. Ах да, и четвёртое: никогда не опаздывай к жертве. У тебя максимум час, чтобы успеть переместиться, иначе портал закроется и получишь штраф.

— Что ещё за штраф?

— Как бы помягче тебе сказать… Тебя оттрахает шестеро высших инкубов во все щели, параллельно избивая кнутом из горячей лавы.

Альмерия открыла рот, закрыла, снова открыла, но так и не смогла сформулировать мысль.

— Ладно, мне пора, подруга, — хмыкнула Вэйра. — Надо лететь к двум мужчинам на Землю. У одного, кстати, фимоз, прикинь?

— Эм, ну... удачи.

— Она мне пригодится.

Вэйра подмигнула, щёлкнула пальцами и растворилась прямо перед глазами Альмерии.

А в углу комнаты затрясся и засветился Кубок Имён.

____

Столб Судеб

Визуал (Зарракс, Вейра, Альбарион)

Зарракс

Вейра

Альбарион

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Первое задание

Зарракс постучалась в комнату. В Сол’Ардене не просто так выдавали ключи от комнат в общежитии новым демонам. Вместе с отпечатком у владельца образовывалась аура собственника, через которую без спроса могли проходить только высшие инкубы.

— Да? Войдите, — отозвалась Альмерия.

Старшая суккуба окинула взглядом комнату и остановилась на самой Альмерии. Та сидела прямо на полу и пыталась заставить свой хвост делать то, что хотела она, а не то, что хотел он сам.

— Ну, как обустроилась?

— Великолепно, — сказала Альмерия, не открывая взгляда от хвоста. — Я обустроила свою попу и сиськи. Ягодицы отлично разместились на каменном полу, а правую сиську я положила поверх левой. Ведь это всё, что у меня здесь есть, если не считать деревянного стола и огромного горшка.

— Кубок не горшок.

— А я и не говорю, что он некрасивый. Просто на нём нельзя сидеть.

— В комнатах низших демонов нет мебели. Ты заработаешь её сама — за собранную энергию. Всему своё время, дорогуша. Ты, кстати, как я смотрю, уже научилась закрывать свои прелести, — Зарракс сфокусировалась на туманных облаках и серебристой дымке Альмерии.

— Да, соседка помогла. Вэйра. Спасибо, что хоть кто‑то мне это подсказал.

Зарракс прищурилась, чуть наклонив голову.

— О чём это ты?

Алина сглотнула, но решила идти до конца — в конце концов, хуже уже не будет.

— О том, что вроде куратор вы, а не она. Но я понимаю, вы сосали чужой член и были очень заняты. Пояснительные рекомендации для новичка могли резко вылететь из головы…

Зарракс на мгновение замерла, затем с её губ сорвался короткий смешок.

— Если бы я этого не сделала, мне бы сделали выговор, — пояснила суккуба. — Это было «извинение».

— За то, что вы меня хотели ударить?

— За это, — Зарракс кивнула, будто подтверждала очевидное. — А если ты была удивлена происходящим, то привыкай: тут такой мир. Уже выпал листок с именем?

— Да. Минут десять назад.

— И ты сидела всё это время и просто игралась с хвостом?! — возмутилась Зарракс.

— Я подготавливалась! — хвост невольно дёрнулся и чуть не шлёпнул краснокожую демоницу, но Альмерия поспешно схватила его рукой. — Этот отросток не слушается меня и делает что пожелает. Как мне предстать перед первой жертвой с таким раскладом, если я даже собственное тело не могу приструнить?

— Во всей красе, как же ещё, — сурово отрезала Зарракс. — Покажи, что там за имя.

Альмерия подошла к столу. Листок представлял из себя тонкий, почти прозрачный материал, с небольшим свечением по краям. Он был исписан странными знаками, но почему-то Альмерия понимала их смысл. Как будто она знала этот язык всю жизнь, хотя видела его впервые.

Надпись на листке:

«Лукас Варгас. Барселона, Испания. Одиночество после потери».

— Хорошо, не такое уж и сложное, на мой скромный взгляд, — прокомментировала старшая суккуба. — Слушай внимательно: возьми листок и сконцентрируйся на нём. Ты почувствуешь тонкую ауру и нить, по которой ты «пойдешь». Это резкий шаг, через слои. Большинство описывают это как падение в воду с большой высоты.

— И… всё? — уточнила Альмерия.

— И всё. Первый раз неприятно конечно, но это нормально.

— Поняла, — пальцы суккубы задрожали, а по телу пробежались мурашки.

Альмерия прислушалась к себе. В груди разлилось едва уловимое тепло, и оно мягко направляло её, натягивая внутри невидимую леску.

— Я чую, Зарракс, — искренне удивилась Альмерия. — Чую нить!

— Удачи. И помни: ты тащишь телегу, а не она тебя. Ты задаешь темп и доминируешь над жертвуй, а не он. Как забирать энергию — тело знает само. Просто не мешай ему.

Лёгкий разряд прошелся по ногам Альмерии, как приятный ток после почёсывания шерстяного свитера.

— Погоди, а как мне вы…

В комнате осталась только Зарракс.

— Разберешься сама, — вслух сказала статная суккуба. — Мда, а комната и правда паршивая. Сол’Дэрах, сейчас бы отсосать кому-нибудь...

***

В воздухе стоял запах холодного кофе, несвежего воздуха и чего-то ещё… горького.

Квартира была небольшой. Гостиная с кухней, разделённые барной стойкой. Тёмные жалюзи на окнах — почти закрытые, но не полностью: через щель пробивалась полоска ночного городского света, рассекая темноту на две неравные части. На барной стойке стояли три пустые бутылки и одна наполовину полная. Рядом с этим натюрмортом лежала тарелка с засохшими остатками еды, которую явно никто не собирался убирать.

На диване спал мужчина.

Лукасу было лет тридцать пять. Может, чуть старше. Тёмные волосы, несколько дней без бритья, широкие плечи под мятой белой рубашкой с закатанными рукавами. Его можно было назвать красивым — правильные черты лица, тёмные глаза. Сейчас это лицо было просто усталым. Глубоко, фундаментально усталым. Так устают не от работы и не от бессонницы, а от глухой, тянущей пустоты внутри, которая не замолкает ни на минуту.

На столике перед диваном лежала фотография в рамке, повёрнутая лицом вниз.

Альмерия появилась в дальнем углу комнаты. Сделать это бесшумно и внезапно у неё не получилось — проклятый хвост, не слушая хозяйку, задел полку на стене, с которой упала книжка.

Лукас проснулся, но не заинтересовался этим звуком. Ему было глубоко плевать. Альмерия подошла ближе, одной рукой схватив хвост и прижав его за спиной, чтобы он случайно не зарядил несчастному по голове.

— Здравствуй, — прошептала суккуба.

— Ты кто? — хрипло отозвался мужчина. — Посыльный дьявола?

— Эм… Нет. Я та кто…

— Жаль, — грубо перебил её Лукас. — А то я бы не прочь покончить уже с этим.

— Расскажи мне, милый. Я помогу тебе. Утешу тебя, излечу от страданий, — эти слова вышли из суккубы сами, против её воли.

— Зачем?

Суккуба наклонилась к мужчине, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Я чувствую, как ты хочешь выговориться и выпустить всё это наружу. Не держи в себе, мой хороший.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Серебряные глаза демоницы светились так ярко, что казались двумя зазывающими маяками в тёмном и гневном море. Лукас долго молчал. И, все жё, он сдался.

— Две недели назад у меня умерла жена. Авария. Я прокручиваю в голове это снова и снова, каждую ночь. Сегодня впервые за эти две недели уснул.

Сердце Альмерии билось так сильно, будто она снова оказалась на Земле перед первым парнем в своей жизни. Руки дрожали.

А хвост, этот чёртов непослушный отросток, вынырнул из её ладони и забрался под одеяло Лукаса. Это разбудило мужчину окончательно — он резко приподнялся и вжался в спинку дивана.

Альмерия только успела ахнуть, когда хвост ловко нырнул под край трусов Лукаса, прошелся по тёплой коже живота и без церемоний обвился вокруг члена. Кончик хвоста аккуратно погладил головку, затем скользнул ниже, обхватывая ствол и сжимая его лёгкими, ритмичными движениями.

Лукас резко выдохнул.

— Что… — голос мужчины дрогнул. — Это что за херня?

Хвост работал умело, слишком умело для новенькой суккубы. Он теребил, ласкал, сжимал, зная все чувствительные точки. Член Лукаса быстро наливался кровью, становясь твёрдым и горячим в объятиях живого ремня.

Альмерия стояла, прикусив губу, и не могла отвести глаз от того, как её собственный хвост бесстыдно дрочит незнакомому мужику.

Ноги сами понесли её вперёд. Она села Лукасу на колени, широко расставив бёдра, и её горячая, уже влажная киска прижалась к выпуклости под одеялом. Туманная дымка, прикрывавшая её промежность, слегка рассеялась, открывая розовые, набухшие губки.

Лукас застонал. Он схватил её за талию и притянул ближе. Тело Альмерии само отдало приказ, и туман на груди рассеялся, открывая всю красоту в полной мере.

Мужчина подался к ней жадно, почти с отчаянием, и впился губами в левую грудь, сразу находя ртом твёрдый сосок. Провел по нему языком, несколько раз обвёл кругами, а потом втянул напряженную вершину в рот. Не прекращая ласки, мужчина обхватил свободной ладонью вторую грудь и сжал.

Альмерия выгнулась, тихо застонав, но ощущения были странными, будто раздвоенными. Где-то глубоко в сознании начало всплывать то, что она помнила о сексе на Земле, но это было совсем не похоже на то, что она чувствовала сейчас. Ей было приятно, даже очень, но краски казались приглушёнными. Удовольствие доходило до неё сквозь плотную пелену. Однако, горячая волна всё равно накатывала, поднималась от низа живота и растекалась по всему телу, с рогов до самых копыт.

Альмерия запустила пальцы в тёмные волосы мужчины и прижала его к себе, позволяя ему утонуть в жаре её тела.

— Ну вот, ты уже начинаешь оживать, сладкий, — это были уже её собственные слова, а не чужой инстинкт.

Спустившись на пол и встав на колени, она легким движением руки швырнула одеяло в сторону и спустила трусы Лукаса. Его член резко вырвался на свободу. Тяжёлый, горячий, с тугими венами, которые выступали на напряжённой плоти.

В памяти Альмерии всплыло, как Зарракс встала на колени перед высшим. Суккуба облизнула губы и решила довериться инстинктам. Она наклонилась и без предупреждения заглотила член полностью, до самого основания. Обнажённая головка утонула в мягком тепле её горла. Мужчина на секунду замер, а потом из его груди вырвался хриплый стон острого, почти невыносимого наслаждения.

— Ох, да ты… Ты реальна… — простонал Лукас, напрочь забыв про свою тоску.

Альмерия оторвалась от члена и села сверху. Сжав его мокрую от слюны плоть, она приставила головку к своей влажной киске и медленно опустилась.

Они вошли друг в друга одним долгим, глубоким толчком. Альмерия застонала громко, запрокинув голову назад, а Лукас только приоткрыл рот и замер, не издав ни звука. Суккуба начала двигаться сначала медленно, плавно, описывая круги бёдрами, а потом быстрее и жёстче, с каждым разом насаживаясь глубже.

— Представь, что я твоя жена, — сказала Альмерия между стонами. — И трахай меня так, как ты трахал её!

— Ты лучше моей жены, — выдохнул Лукас.

Шлепки кожи о кожу заполнили комнату. Она скакала на нём, как настоящая суккуба — жадно, неумолимо, выкачивая из него не только энергию для её мира, но и всю ту боль, что он носил в себе.

Лукас схватил её за ягодицы, впиваясь пальцами в упругую плоть, и начал толкаться вверх, встречая каждый её спуск. Отчаянно трахал её снизу, на мгновение взяв инициативу, чтобы забыться полностью.

— Я… я… сейчас… — прохрипел он.

Лукас зарычал, вонзился в неё до самого конца и кончил. Он дёргался, стонал, вцепившись в неё так, будто она была единственным якорем в этом мире. Альмерия почувствовала тёплую, сладкую, густую волну… энергии. Дело было сделано.

— Вот так… хорошо… — прошептала она ему на ухо, покусывая шею.

Альмерия ещё немного посидела на нём, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его тела. Нежно утопив своими сиськами лицо Лукаса, она улыбнулась сама себе — стеснение прошло. Тело действительно знало, что делать.

Дождавшись, когда мужчина уснёт, она медленно приподнялась и заботливо накрыла его голое тело одеялом.

— Ну, вот и всё. С почином меня! Теперь надо как-то вернуться…

Закрыв глаза и представив свою комнату в Сол’Ардене, она попробовала щёлкнуть пальцами для телепортации, как сделала при ней Вэйра. Но ничего не вышло.

— Да ёб твою мать, что мне делать-то?

Перепробовав все способы вернуться назад, Альмерия села на диван и не понимала как нащупать нить обратно в свой новый мир.

И вдруг под рёбрами что-то натянулось. Сначала едва заметно. Потом сильнее, словно крючок зацепился за что-то внутри грудной клетки и потянул её назад. Альмерия выдохнула и позволила этому ощущению вести себя.

Мир вокруг растворился и её затянуло в вязкий вакуум.

А Лукас… Лукас забыл всё. Забыл аварию. Забыл похороны. Забыл лицо жены. Осталась только она — краснокожая, белобрысая демониха с серебряными глазами, которая вытрахала из него всю тоску.

***

Альмерия появилась у себя мгновенно. Она стояла посреди пустой комнаты и просто дышала, пытаясь осознать, вернулась ли обратно.

Какой-то зов охватил её нутро. Тело требовала от неё… избавиться от груза. Поддавшись этому ощущению, она подбежала к Кубку Имён и наклонила в него голову, но из неё ничего не вышло… физически.

Вакуум кубка сам вытянул из неё ту энергию, которая предназначалась Столбу Судеб. Альмерия почувствовала, как волна уходит из тела, вырывается из груди, живота, кожи, из самого нутра — и исчезает в бездонной темноте.

А потом пришло опустошение.

Будто она никуда не летала. Будто не было Лукаса, его квартиры, его горя и его рук. Будто буквально три минуты назад она не выполняла первое задание. Тело снова было голодным. До секса, до энергии. До чего угодно, лишь бы заполнить эту пустоту.

— Так вот как это работает… Пиздец.

Кинув взгляд на стол, Альмерия заметила записку. Теперь это был не тот листок, что вылетел из Кубка Имён, а обычный свёрток папируса. Суккуба медленно развернула его и увидела одну-единственную надпись:

«Это делается не так».

Глава 5. Вэ’Нокс

Альмерия смотрела на записку долго. Дольше, чем того требовало содержание. Она провела пальцем по краю папируса и нахмурилась.

— Зарракс? — сказала она вслух. — Очень смешно. Можно же нормально объяснить…

В дверь постучали. Скорее даже ударили.

Альмерия едва успела поднять голову, как Вэйра уже ввалилась в комнату. Рыжие волосы торчали во все стороны, а хвост с трезубцем на конце возбуждённо подёргивался.

— Ну что, как прошло? — тут же с интересом спросила суккуба.

— Да хорошо, я бы сказала, — Альмерия всё ещё держала записку в руке. — Ожидала худшего. А у тебя как?

— Да я-то что? Всё как по маслу.

— А что с тем, у которого фимоз?

— Ничего страшного. Точнее ему, конечно, так-то не очень. Но, во-первых, отсос он и есть отсос. Во-вторых, есть и другие методы доставить удовольствие… — Вэйра многозначительно повела бровями. — Ну, ты понимаешь.

— Нет, не понимаю.

— Ладно, расскажу как-нибудь, — хвост Вэйры игриво дёрнулся. — Пойдём!

— Куда? — удивлённо спросила Альмерия и положила записку на стол.

— В место, где все празднуют свою работу — в бар. Отметим твой дебют.

— А разве кубок не постоянно присылает задания?

— Нет. Когда как. Если что, ты почувствуешь, как в твоём кубке появилось новое задание и телепортируешься к себе. Тут времени хоть и нет, но и терять его не советуют.

— Ну ладно, — сказала наконец Альмерия. — Пошли.

Вечер в Сол’Ардене ощущался иначе. Небо постепенно густело, сумрак набирал плотность, и огни на улицах казались ярче. Демонов вокруг становилось больше. Они напоминали студентов, которые пытаются хоть чем-то себя занять в перерывах между парами. Только здесь перерывы случались между заданиями.

Вэйра шла уверенно. Копыта выбивали по каменным плитам ровный ритм, хвост качался в такт шагам. Альмерия старалась не отставать. Её собственные копыта к этому моменту уже почти перестали подводить, но иногда она всё ещё слишком внимательно следила за своими шагами.

Демоницы миновали первый перекрёсток.

— Не смотри на них, — тихо сказала Вэйра, даже не обернувшись.

— На кого?

— На тех, кто смотрит на тебя.

Альмерия всё-таки подняла взгляд.

У противоположного здания стояло двое инкубов с бордово-чёрной кожей и крупными ветвистыми рогами. Они откровенно пялились на белобрысую суккубу и даже не думали прятать свои огненные взгляды. Смотрели прямо, с хищным прищуром, оценивая дичь.

Альмерия невольно выпрямилась. От такого внимания между лопатками неприятно потянуло.

— Это они так смотрят из-за волос? — тихо спросила Альмерия.

— Из-за всего, — Вэйра свернула за угол. — Белые волосы, туман между ног. Другой запах. Они же это чуют. Все чуют.

— Приятно хоть пахну?

— Смотря для кого. Для меня приятно. Для них, скорее, притягательно. А кого-то твой запах может напрячь.

Они подошли к зданию с фасадом из чёрного обсидиана. В подвале располагался тот самый «Вэ’Нокс». Над входом висел фонарь с зелёным пламенем. Во всём квартале больше нигде не было такого огня, поэтому он сразу цеплял взгляд.

Альмерия остановилась на секунду и посмотрела на пляшущее пламя.

— Почему оно зелёное?

— Зелёное пламя здесь означает «место силы». Внутри можно подпитаться. Медленнее, чем с жертвой, но достаточно, чтобы прийти в себя, — Вэйра толкнула тяжёлую дверь плечом. — А ещё — здесь лучшие коктейли во всём Сол’Ардене! Это гораздо важнее.

Потолок здесь оказался низким, с каменными сводами. С них свисали такие же фонари с зелёным пламенем, только маленькие, размером с кулак. Их было много, поэтому весь зал тонул в полумраке с изумрудным отливом.

Барные стойки из тёмного дерева тянулись вдоль двух стен, а столы из дерева и костей занимали почти всё пространство. За ними сидели суккубы, инкубы и ещё несколько существ, которых Альмерия с первого взгляда опознать не смогла.

Шум стоял приличный — смех, разговоры, звон посуды. Из дальнего угла доносилась музыка. Кто-то играл на инструменте, похожем на виолончель, собранную из костей.

— Здесь всегда так? — спросила Альмерия.

— Что за глупый вопрос? Это же бар! После заданий все идут сюда. — Вэйра уже пробиралась к стойке, легко лавируя между столами. — Идём, я познакомлю тебя с барменшей. Она милаха.

За стойкой стояла высокая суккуба с абсолютно гладкими рогами без единого изгиба. Волосы у неё были цвета остывшей лавы, тёмно-серые, с рыжими прожилками. Глаза полностью чёрные, без белков и зрачков, чистый антрацит.

— Вэйра, — сказала она, продолжая протирать стакан, — ты опять притащила новенькую.

— Слэйн, она заслужила. Первый трах в этом мире вообще-то! — Вэйра плюхнулась на высокий стул у стойки. — Мне как обычно, а моей подруге что-нибудь лёгкое. Она ещё своих границ не знает.

Слэйн наконец перевела взгляд на Альмерию.

— Белобрысая, — ровно сказала барменша. — Давненько таких не было.

— Мне это уже говорили, — ответила Альмерия.

Слэйн усмехнулась, затем поставила перед Вэйрой стакан с жидкостью цвета горящего янтаря. Напиток светился изнутри, мягко пульсировал, и в его глубине лениво шевелилось что-то живое.

— «Пепел Нидара», — пояснила Вэйра, двигая стакан к себе. — Из перегнанного пепла вулкана Нидар и трёх капель крови элитного инкуба. Действует как текила, только бьёт не по желудку, а сразу по нервной системе. Накрывает мгновенно, отпускает мягко.

— Как-как? — переспросила Альмерия. — Нидара? Мне послышалось слово на букву «п»…

— Чего?

— А, да ты не поймёшь. Забей.

Слэйн уже занималась вторым напитком. На стойке появились два небольших флакона. В одном плескалась жидкость цвета ночного неба, почти чёрная, с фиолетовыми искрами. Во втором было что-то прозрачное, и оттуда медленно поднимался серебристый дым. Барменша смешала их в пропорции, которую Альмерия не успела отследить, добавила щепотку вещества, похожего на мелкий серый песок, и поставила перед ней стакан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— «Лунная пыль», — сказала Слэйн. — Довольно мягкий. Для первого раза самое то.

— Что в нём?

— Лунный нектар с мёртвых звёзд, кристаллизованный туман с границы между мирами и щепотка соли из слёз первого суккуба, — Слэйн снова взялась за стаканы. — Вкус странный, но не бойся.

Альмерия осторожно сделала глоток.

Вкус оказался холодным и острым одновременно. Как ментол, только глубже, плотнее и сложнее. Длинное послевкусие расходилось по телу тихими кольцами, как от брошенного в воду камня.

— Ого, — восхитилась Альмерия. — И много же слёз пролил первый суккуб этого мира, раз даже до меня дошло?

Слэйн коротко усмехнулась.

— А твоя подруга прикольная, — сказала она Вэйре. — Мы таких любим. Ну, приятного вечера, дамы.

***

— Расскажи про первое задание, — попросила Вэйра, когда они переместились за свободный столик.

— Мужчина из Барселоны. Потерял жену и страдал от бессонницы.

— Уууух, — протянула суккуба. — Такие как он — одни из самых ценных по энергии.

— Знаешь, а мне вот было немного не по себе из-за его состояния. И из-за моего мира, который я ни черта не помню. Я чувствовала себя каким-то инструментом.

— Ты и есть инструмент, — безразлично кинула Вэйра. — Как и я. Ты же почувствовала, как из него уходит боль? Отчаяние?

— Да, — тихо согласилась Альмерия.

— Ну вот. Значит, полезный инструмент. Даже лекарство.

Альмерия сделала ещё глоток «Лунной пыли». Серебристый дым поднялся из стакана и растаял у неё между пальцами.

— А ещё, — добавила она, — мой хвост начал действовать сам по себе. Это нормально?

Вэйра поперхнулась коктейлем.

— Как это — сам по себе?

— Нырнул под одеяло к жертве без моего ведома.

Вэйра медленно поставила стакан и уставилась на неё.

— Твой хвост? Что сделал? — искренне удивилась рыжая суккуба.

— Взял инициативу на себя. Просто обвился вокруг члена этого мужика и начал наяривать. Я даже не поняла, как это произошло.

Повисла долгая пауза.

— Ладно, — сказала Вэйра медленно, — это уже не просто «необычно». Хвост суккуба не действует самостоятельно. Никогда. Он продолжение нашей воли. Если он сделал что-то сам — значит, твоя воля работает иначе, чем у остальных.

— Это плохо?

— Без понятия. Но это опять объясняет, почему дас Трахас пришёл лично к тебе, — Вэйра сделала очередной глоток.

Они сидели молча ещё какое-то время. Вэйра заказала второй «Пепел Нидара», а Альмерия допила «Лунную пыль» до дна и почувствовала, как серебристое послевкусие тихо гудит в ней, словно правильно настроенная струна.

«Вэ'Нокс» к этому моменту заполнился ещё сильнее.

Альмерия расслабилась. Она почти привыкла к этому месту, к шуму, к жару, к странному зелёному полумраку. Поэтому троих инкубов, подошедших к их столику, заметила не сразу.

— Белобрысая, — сказал первый. — Впервые такую вижу.

— Приятно познакомиться, — ответила Альмерия, даже не повернувшись к ним. — И до свидания.

Среди троицы демонов прошёл лёгкий смешок и растворился в жарком воздухе заведения.

— Дерзкая киска, — сказал второй. — Это заводит.

— А ты её нет, — тут же вставила Вэйра. — Мы заняты, мальчики.

— Ты, может, и занята, — первый инкуб подошёл ближе к столику и пристроил на него свой стояк. — А белобрысая, судя по всему, новенькая. Значит, ей нужен проводник в этот опасный мир.

— Не переживай, у неё уже есть проводник, — грубо ответила Вэйра.

— И кто же? — спросил второй инкуб.

Третий инкуб хоть и не говорил, зато всем своим видом компенсировал молчание: подсел так близко, что прижался к Альмерии бедром и сразу же по-хозяйски закинул руку ей на плечо. Стоило пальцам инкуба чуть сжаться, как воздух в баре тут же изменился. Он остался таким же душным и пылающим, но сквозь него прошёл едва заметный холодок.

— Я, — раздался низкий и очень недовольный голос.

Глава 6. Урок этикета от высшего

Альбарион наблюдал за разворачивающейся сценой. В полумраке «Вэ’Нокса» его белая кожа светилась изнутри холодным пламенем. Не отражала свет ламп, не ловила блики от зелёных бутылок за стойкой — горела сама, ровно и ярко, маяком посреди душной, пьяной ночи. Прозрачные глаза медленно прошлись по наглым инкубам.

Тот, что стоял у стола, гордо положив член на его край, осознал происходящее первым. Но было слишком поздно.

Высший рубанул ребром ладони сверху вниз — член хрустнул так мерзко, что у соседнего столика кто-то подавился выпивкой. Инкуб согнулся, резко взвыл и раскрыл рот, который тут же заполнился кулаком Альбариона.

— Не ори, а то уши вянут.

— Дас Трахас… Мы… мы… — что-то лепетал один из троицы.

Альбарион перевёл взгляд на инкуба, сидевшего за столом рядом с Альмерией. Высший демон резко подался вперёд, схватил несчастного за горло и сжал пальцы. Чужая ладонь сама сорвалась с плеча Альмерии. Инкуб захрипел, вцепился обеими руками в запястье Альбариона, но это выглядело жалко.

Высший демон поднял его одним движением. Оторвал от места так легко, будто тот ничего не весил. Инкуб жалко дёрнул ногами в воздухе. Его глаза вылезли от ужаса, рот открылся, но вместо слов вырвался только сдавленный хрип.

Альбарион даже не посмотрел, куда бросает. Просто швырнул его в сторону.

Тело инкуба пролетело через проход, врезалось в соседний стол и с грохотом сбило его на пол. Посуда разлетелась по полу, кто-то отпрянул с руганью, а толпа вокруг разом стихла. Инкуб рухнул среди осколков и разлитого пойла, хватая ртом воздух и уже не пытаясь подняться.

— Кэрраксас, тебе что, делать нечего? — Альбарион повернул голову к инкубу, который пока ещё стоял на ногах — в отличие от остальных.

— Н-нет господин дас Трахас. Мы тут время проводили…

— Так проводили бы его дальше в своей компании, — сказал Альбарион. — Играли бы в «голландский штурвал», пересчитывали друг другу рёбра, мерились тем, что у вас ещё осталось целым. Но не обитали бы среди важных особ.

Вэйра с удивлением покосилась на высшего.

— Тебе очень повезло, Кэрраксас, что ты родился созданием с отростком, а не с вагиной. Потому что сейчас ты бы молча мне отсасывал, извиняясь за этот проступок, а твои сутулые псы лизали бы мне яйца. Из вас вышел бы отличный цербер, — Альбарион так сверлил взглядом инкуба, что тот заметно побледнел, несмотря на темно-красную кожу. — Но, пожалуй, покалеченного члена твоего дружка хватит, чтобы привести в действие хотя бы одну твою хромосому. Поэтому слушай внимательно. В течение пяти секунд вас здесь быть не должно.

— Да господин, просим прощения…

— Не у меня, — Альбарион коротко кивнул в сторону суккубов.

Кэрраксас повернулся к Альмерии и Вэйре.

— Простите, госпожи. Мы больше так не будем, — произнёс он дрожащим голосом, с явной мольбой в глазах.

— Принято, — Альмерия коротко кивнула.

Вэйра смерила инкуба взглядом с копыт до рогов и тоже кивнула, куда более величественно.

Несколько секунд в «Вэ’Ноксе» держалась тишина. Потом кто-то нервно хохотнул, где-то снова звякнул бокал. Звуки слились в общий гул, но посетители бара продолжали коситься на Альбариона. Высший инкуб собственной персоной в такой забегаловке был зрелищем редким.

Троица рогатых неудачников уже скрылась из вида.

— Они ничего не успели натворить? — поинтересовался высший.

— Нет, — ответила Вейра.

— А я как раз собиралась уже уходить. На сегодня достаточно приключений. — дополнила Альмерия.

— Пойдем, я провожу тебя до общежития. Мало ли кто-то еще осмелится с тобой заговорить, — хвост инкуба коснулся бедра Альмерии. — Или ещё чего послаще.

— Благодарю, господин Альбарион, но я могу телепортироваться и не доставлять вам лишних хлопот.

— Ты ещё не умеешь, — хмыкнул высший. — Пойдём, я сказал. Есть разговор.

— Да, вы идите тогда, а я еще посижу здесь, — обмолвилась Вэйра, явно понимая, что дас Трахаса интересует конкретная суккуба.

***

Альбарион шёл рядом с Альмерией. Между ними оставалось расстояние в полтора шага, и ни один из них не пытался его сократить. Периодически скользили тени прохожих, мелькали рога, хвосты и обнажённая кожа. На фоне привычных обитателей Сол'Ардена эта парочка выглядела как пара белых ворон, случайно упавших в бордовую краску.

— Кэрраксас — сынишка одного моего очень старого знакомого, — хвост Альбариона лениво качнулся за спиной. — Тот никогда нормально не занимался его воспитанием, отсюда и результат. Огрызок вселенной, который не знает манер, как и его никчёмные приятели.

Альмерия шла, слушая стук собственных копыт. После душного бара ночной воздух казался почти прохладным.

— Завалить свой член на стол, — продолжил Альбарион с явным презрением. — Даже я себе такого не позволяю.

— Да, членов у меня за последние пару дней и правда было уже многовато…

Альбарион повернул к ней голову.

— Судьба демониц в нашем мире, конечно, во многом состоит из этих членов, — сказал он спокойно, будто обсуждал местную погоду. — Однако не весь досуг может быть наполнен ими.

Они миновали узкий переулок, откуда донёсся чей-то довольный смех. У стены мелькнули переплетённые хвосты, чьи-то рога и тут же растворились в воздухе.

— Ты говорила, что ничего не помнишь из своей прошлой жизни, — продолжил диалог Альбарион. — Это правда?

— Конечно, я же не буду вам врать, господин Альбарион. Помню только то, что я там была. И всё.

— С каждым появлением на Земле ты будешь собирать осколки своей памяти и возможно сможешь что-то вспомнить. А пока, тебе надо многому учиться. Твоё первое задание было… удовлетворительным.

Альмерия резко замедлила шаг.

— Откуда вы знаете?

Мимо прошла пара демонов. Один из них задержал взгляд на суккубе, скользнул глазами по её серебристым волосам, но тут же ускорился, заметив, кто стоит рядом с ней.

— Вы следили за мной? — Альмерия прищурилась. — Так это вы записку оставили в моей комнате?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альбарион негромко рассмеялся. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону, почти задев хвост суккубы.

— Да, это был я, — признал демон. — Неважно, как я узнал. Важно другое — я буду помогать тебе в освоении законов этого мира и твоего тела. Это, считай, привилегия.

— Почему именно я удостоилась такой чести? — настороженно спросила Альмерия. — Потому что я белый бастард?

Альбарион ответил не сразу. Где-то сбоку хлопнула дверь, изнутри выплеснулся свет, на мгновение осветив несколько голых демонических силуэтов у входа. Потом дверь закрылась, и улица снова погрузилась в приглушённую багровую полутьму.

— И это тоже. Однажды ты узнаешь многое, очень многое, — высший отошёл на шаг. — А теперь, мне пора идти. Я найду тебя.

Инкуб щёлкнул пальцами и исчез так же быстро, как и появился в баре, только его хвост в последний миг успел скользнуть по хвосту Альмерии. Что-то животное, инстинктивное было в этом жесте.

Не успела Альмерия войти в свою пустую и молчаливую комнату, как Кубок шевельнулся. Из тёмного нутра начал подниматься листок. Сначала это была лишь тонкая бледная кромка, едва различимая, но с каждой секундой бумага становилась плотнее, реальнее, обретала форму прямо у неё на глазах.

Когда лист наконец полностью вышел из Кубка, Альмерия осторожно взяла его пальцами и развернула.

— Что? — прошептала Альмерия. — Игорь?

Глава 7. Ниточка воспоминаний

«Игорь Смирнов. г.Пермь, Россия. Глубокая депрессия».

— Игорь?

Альмерия не помнила, знакомо ли ей это имя. Крупицы чужого образа начали проступать в её памяти, но не успели сложиться во что-то цельное.

Нить в груди натянулась. Ей было плевать на размышления Альмерии, на её догадки, страхи и внезапные проблески прошлого. Нить просто звала её дальше.

На этот раз переход оказался мягче. Тело свыклось. Мир материализовался вокруг неё запахами раньше, чем картинкой: прокисшее пиво, немытая посуда, грязная одежда на полу. У Альмерии возникло ощущение, что она уже была здесь. Потёртый диван, который когда-то был новым. Ковёр, приятный на ощупь настолько, что чувствовалось через копыта. Светлая комната, в которой не осталось больше ничего светлого. Но всё это было отдельными кусочками пазла, которые никак не хотели собираться воедино.

Храп, который Альмерия ещё из коридора приняла за поломку какого-то земного механизма, раскрылся во всей полноте. Теперь он звучал как симфоническое произведение и шёл волнами — вдох с хрипом, пауза, выдох с присвистом, снова хрип.

Суккуба подошла ближе.

Под пледом лежал мужчина лет тридцати. Тёмные волосы — жирные, давно не мытые, слипшиеся у виска. Опухшее лицо, то ли просто от усталости, то ли от пива и нескольких недель плохого сна. Щетина на подбородке давно перестала быть небрежной и превратилась в запущенную. Мужчина перевернулся во сне и плед сполз, открывая живот — мягкий, обвисший, торчащий из-под задравшейся майки.

Рядом с кроватью валялись банки пива, а на журнальном столике лежал пакет из-под чипсов, перевёрнутый телефон и пульт от телевизора.

Альмерия честно попыталась найти в себе то профессиональное отношение к работе, которое продемонстрировало её тело в Барселоне, но её сущность не отзывалась.

Суккуба уселась сверху на мужчину и просто ждала, пока тот проснётся. Он ещё несколько раз всхрапнул, и только потом начал пробуждаться.

— А вот и ты, — мило и слишком наигранно произнесла суккуба.

Альмерия наклонилась, коснувшись мужского тела грудью. Глаза мужчины тут же распахнулись. Увидев перед собой белобрысую красную демоницу с рогами, серебристыми глазами и туманом вместо одежды на груди, он заорал.

— А‑а‑а! Что?! Кто?! Откуда?! — Игорь резко подскочил, едва не сбросив суккубу.

Альмерия мягко удержала его за плечи, не давая сильно отстраниться.

— Тихо, тихо… — её голос звучал ласково, почти убаюкивающе. — Я не причиню тебе вреда. Ты сейчас спишь, всё хорошо.

— Ты… ты кто такая?! — взгляд мужчины судорожно заметался по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что‑то знакомое. — Как сюда попала? Где мой телефон?!

— Успокойся, пожалуйста, милый. Я — твоя желанная мечта.

— Какая ещё мечта?! Я точно не мечтал о рогатой бабе!

— Тебе так кажется, — Альмерия улыбнулась. — В подсознании — мечтал. Мечтал, чтобы кто‑то принял тебя таким, какой ты есть, и показал, что жизнь состоит не только из серых будней. Я пришла помочь тебе это почувствовать.

— Помочь? — Игорь недоверчиво прищурился. — У меня всё хорошо. Мне не нужна помощь!

— Неправда, — её голос стал тише, но твёрже. — Тебе очень плохо, я это чувствую. Кубок не врёт. Он показывает правду — ту, которую ты прячешь даже от себя.

— Какой ещё кубок? — Игорь снова попытался отстраниться, но безуспешно. — Ты кто вообще?

— Тебе это знание ничего не даст.

Хвост Альмерии знал, что делать: плавно обвился вокруг шеи мужчины и кончиком надавил на точку у позвонка. Игорь сразу обмяк, будто выпил успокоительного.

— Так лучше? — поинтересовалась суккуба, чуть склонив голову.

— Д-да, лучше. Ты права, мне так тяжело.

— Я слушаю, красавчик. Расскажи мне всё.

Игорь заговорил. Сначала про уход жены: какая она гадина и как разбила ему сердце. Потом о том, как трудился ради общего будущего, работал на износ, оплачивал ипотеку и мечтал о большой семье. И как сейчас ему тяжело, без работы, с грузом ответственности за себя и свою мать.

— Какой кошмар, — тихо произнесла Альмерия, когда он закончил. — Как она могла бросить такого мужчину? Вот же потаскуха!

— Вот-вот! И я о том же, — Игорь выдохнул, впервые за долгое время почувствовав, что его действительно услышали.

Альмерия прислушалась к тому, как реагировала её сущность. Энергия Игоря казалась густой и тёмной, как тина на дне пруда. Совсем не как у Лукаса, где чувствовалась острая боль от потери и несправедливость. Здесь аура исходила от замкнутого в себе человека, который питался собственными обидами.

— И что с тобой сейчас? Как ты справляешься с этой ношей?

— Ну, с работой у меня не очень, потому что никто не может оценить меня как профессионала по достоинству. Платить за ипотеку помогает мама. Пенсии не хватает, но она выручает своими накопленными средствами.

— Какая хорошая мама!

Суккуба рассеяла туман и оголила грудь. Она прижалась к мужчине и, не отрываясь, плавно заскользила набухшими сосками по его телу ниже, к самому паху.

— Хоть кто‑то меня понимает… А то все говорят: «Ищи работу, ищи работу». А я не могу. У меня депрессия!

— Конечно, понимаю. Ты заслуживаешь поддержки. Заслуживаешь того, чтобы о тебе позаботились. Позволь мне помочь тебе хоть немного забыть обо всех проблемах.

— Да… было бы неплохо…

Суккуба смотрела на его пах и понимала, что тот не проявляет никаких признаков заинтересованности в происходящем. Она резко спустила трусы, взяла член в рот и плавно поглотила неэрегированный орган. Понимая, что этого мало, пустила в ход ладони — массировала яйца, заставляя кровь приливать в нужное место.

— Не волнуйся, сейчас я заведу твой мотор, — произнесла суккуба, на миг выпустив член изо рта, но тут же взяла его снова.

— Я… и не… волнуюсь… — пробормотал Игорь себе под нос.

Перед Альмерией приоткрылся занавес прошлого — она уже видела этого человека, но в другом обличье, другом образе, когда он был стройнее, мужественнее, увереннее и счастливее. И член его она тоже видела, только не в таком унылом состоянии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кто он ей? Случайное приключение на одну ночь? Муж, любовник? А если она и есть та самая бывшая, про кого так распинался Игорь?

Борясь с навязчивыми мыслями, Альмерия заставила себя сосредоточиться на работе, и искренне не понимала, почему этот чёртов отросток никак не встаёт. Тогда суккуба пошла ва-банк, взяв в рот весь мужской агрегат. Собрав мошонку под язык, она щекотала оголившуюся головку о нёбо и одновременно выпускала горячие слюни наружу. Ни отвращения, ни наслаждения — только научный интерес и адский энтузиазм.

— Ух… да-а-а, — мягко застонал Игорь. — Вот это ты умелица.

Спустя несколько минут Альмерия приподнялась, покрутила бёдрами, рассеяла туман между ног и встала над его лицом, медленно приближаясь к его губам.

— Может, после этого твой внутренний зверь наконец выйдет погулять?

Игорь понял, что нужно делать: его язык уже обводил круги вокруг клитора и пухлых губ Альмерии. Хвост тем временем скользнул к члену и принялся делать «искусственное дыхание» мертвецу, повторяющимися движениями оголяя головку.

Эффекта не было.

В груди у Альмерии неприятно потянуло — срочный, настойчивый зов Сол’Ардена. Она поняла: реанимировать эту секс-машину не получится, как бы она ни старалась. Игорь смотрел на сногсшибательное тело незнакомки и чувствовал, как внутри разрастается жгучий стыд.

— Что же со мной стало? — жалобно протянул Игорь.

Альмерия принялась нагло врать:

— Ты чего? Всё нормально! Знаешь, сколько у меня таких мужчин было, у которых не встал? Пфф, тысячи! И ничего страшного в этом нет. Ты же мне так хорошенько облизал ракушку, я аж вся мурашками покрылась!

— Но я хотел тебя трахнуть!

— Трахнешь в следующий раз.

— Следующий раз? Ты вернёшься ко мне?

Альмерия прекрасно понимала, что Кубок Имён больше не выдаст его имя, но всё равно продолжала лить сладкую ложь:

— Конечно. Моя задача — принести тебе радость и отпугнуть тревоги. Не переживай, мне было хорошо с тобой.

Суккуба послала бедолаге воздушный поцелуй и резко исчезла.

***

Комната №12 встретила её темнотой и тишиной. Альмерия молча смотрела на кубок, а кубок «смотрел» на неё.

— Чё ты хочешь то от меня? Не кончил он. Мне нечего тебе дать.

Кубок, разумеется, не ответил.

— Твою мать… Вейра говорила: если не попадёшь вовремя к жертве, тебя будут трахать во все щели шестеро высших и бить горячими кнутами из лавы. А что делают, когда клиент не кончил и ты не взяла энергию?

В дверь резко постучали.

— Альма! — зло кричала Зарракс. — Открывай!

Глава 8. Наказание

Альмерия почувствовала неприятную тяжесть в груди: осознание провала давило на плечи. Суккуба открыла дверь и Зарракс стремительно вошла внутрь, чтобы отчитать нерадивую ученицу.

— Ну ты даёшь, красавица, — голос Зарракс звенел от раздражения. — Второе задание — и уже провал. Что случилось то?

— Да он никак не реагировал. Я сделала всё, что могла, но ничего не вышло.

— Значит, делала не всё, что могла, — отрезала старшая суккуба. — Ладно, меня это уже не интересует, дорогуша. Ты пришла ни с чем для Столба Судеб, а значит, тебе положено наказание. Поскольку это твоя первая оплошность, то шестеро высших расщеплять твою нежную вагину в щепки пока не будут.

— Но я ещё многого не знаю! — воскликнула Альмерия. — Как я могу взять энергию у мужчины, если не через близость? Вы мне говорили о чем-то подобном? Нет же! И что мне делать то надо было?

— Молчать! — Зарракс резко подняла руку. — Откуда мне было знать, что ты уже на втором задании так оплошаешь? Подобные случаи крайне редки.

— Значит я вытянула фулл хаус, мать вашу.

— Не знаю, что ты там вытянула, но тебя всё равно ждёт наказание. Будешь отрабатывать в зале для штрафников.

— Что ещё за зал?

— Это зал, где оставляют штрафниц. Сколько часов назначено — столько и делают с тобой местные инкубы всё, что захотят. А хотят они обычно две вещи: в рот или в жопу.

Внезапно хвост белобрысой суккубы дёрнулся и задел подбородок Зарракс.

— Это что ещё такое? Ты что себе позволяешь?! — взвизгнула та.

— Это не я! Я не хотела, я его не контролирую, — поспешно оправдалась Альмерия.

— Ещё два часа сверху в зале для штрафников — из‑за твоего невоспитанного хвоста!

Альмерия на всякий случай поймала своенравный отросток, чтобы Зарракс не накинула ей дополнительных часов такого сомнительного удовольствия.

— Позволь мне решать, какое наказание ей присуждать, Зарракс, — в воздухе раздалось гулкое эхо, а спустя мгновение материализовался высокий альбинос.

— Дас Трахас… Мои приветствия, — Зарракс понизила голос и склонила голову.

Альмерия почтительно поклонилась.

— Я считаю, что это не такая трагичная оплошность, как тебе могло показаться, Зарракс, — спокойно произнёс Дас Трахас. — И что твоя драматургия здесь ни к чему.

Темноволосая суккуба промолчала.

— Идём, Альмерия. Туда, где я предпочитаю решать подобные неурядицы — в мой дом.

Инкуб лёгким движением обвил свой хвост вокруг хвоста Альмерии и щёлкнул пальцами. Пространство дрогнуло, и они исчезли.

***

Переход был мгновенным.

Когда зрение вернулось, Альмерия стояла на широком каменном балконе. Перед ней раскинулись владения Альбариона.

Замок выглядел вполне типично для Сол’Ардена ֫— чёрный, с высокими и острыми шпилями, растущий прямо из вулкана. Но было в нём и отличие. По стенам тянулись прожилки белого минерала, мягко светящиеся изнутри, словно в самой породе застыла лунная кровь.

Вокруг не было города. Только владения высшего инкуба: огромная территория, уходящая к вулканическим хребтам и чёрным террасам, где росли странные деревья с тёмной корой и серебристыми листьями. По дорожкам бесшумно двигались слуги. Завидев хозяина, они низко склоняли головы и тут же отступали в сторону.

Здесь не было суеты Сол’Ардена. Не было криков, шума, хаоса, плотного жара толпы.

Альмерия невольно задержала дыхание.

— Это всё ваше? — выдохнула она.

— Да.

— Зачем одному демону столько места?

Альбарион даже не посмотрел на неё.

— Проси великих богов, чтобы однажды задать этот вопрос самой себе.

Внутри замок оказался ещё более впечатляющим. Здесь не было грубой, показной роскоши, золота на каждой поверхности или безвкусного изобилия. Тёмный полированный камень отражал мягкий свет. Высокие потолки держались на рёбрах-арках. Тонкие колонны с белыми прожилками уходили вверх, теряясь в полумраке.

С потолка свисали цветы из кристаллических лепестков, что мерцали серебристым светом. Альмерия зацепилась за них взглядом.

— Какие красивые! Что за цветы?

— Это «Пороговый эфириум». Цветок из моего мира.

— Так вы не из этого мира?

— Почти. Я родился в «Пороговых Пустошах» — это граница между мирами. Там всё иначе, кругом туман. Такой же туман, как и у тебя на теле вместо огня.

Альмерия опустила взгляд на собственное тело, на дымку, что окутывала её вместо привычного для суккуба пламени.

— Знаешь, в провале задания виновата не только ты, — Альбарион повернулся к демонице. — Это ошибка в понимании твоего тела, в понимании жертвы и в понимании того, как ты должна брать энергию. И наказание должно исправить это.

Покои высшего больше напоминали церемониальный зал, чем спальню: огромная кровать под высоким балдахином, тяжёлые тёмные ткани, каменный камин, в котором горел красный огонь. У высокого окна стояло широкое кресло с резными подлокотниками. Альбарион сел в него, слегка расставив ноги.

— На колени.

— Как делала Зарракс? — с опаской спросила Альмерия.

Взгляд Альбариона стал жёстче.

— Я сказал. На. Колени.

Инкуб указал когтем на пол перед собой. Спорить было бессмысленно.

Альмерия медленно опустилась перед ним. В памяти вспыхнуло первое мгновение её жизни в этом мире, когда она увидела Зарракс у ног Альбариона. Наказывать её собирались тем способом, который здесь считался и унижением, и уроком одновременно.

«Отсосать ему? Это моё наказание?»

Пока суккуба устраивалась между ног высшего, перед ней предстал новый посетитель спальни: белый, с лёгким перламутровым отливом член. Он поднимался из густой белой поросли.

«Я же не должна так сильно этого хотеть…»

— Сейчас мы посмотрим, почему у того человека на тебя не встал. Я должен убедиться, — Альбарион положил ладонь суккубе на голову. — Покажи, на что ты способна, Альмерия.

Сначала она провела кончиком языка по всей длине ствола, смакуя каждый сантиметр. Горячая кожа под языком пульсировала, и от этого простого движения по телу Альмерии пробежала сладкая дрожь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Какой горячий. И твёрдый…»

Альмерия обхватила толстый член обеими ладонями и широко открыла рот. Головка скользнула внутрь.

Суккуба начала работать головой — сначала медленно, заглатывая всё глубже и глубже, пока головка не упёрлась в горло. Но Альмерия не остановилась. Сделала ещё одно осторожное движение, подавила рвотный спазм и продолжила движение.

«Почему мне так нравится? Я должна чувствовать унижение, а вместо этого хочу заглотить его целиком…»

Слюни потекли ручьём по стволу, капая на белый пах. Она начала двигаться быстрее: вверх-вниз, жадно, с громкими чавкающими звуками. Каждый раз, когда головка входила в горло, по телу прокатывалась горячая волна удовольствия, будто её собственная киска отзывалась на каждый толчок в рот. Альмерия сосала так, будто от этого зависела её дальнейшая жизнь в этом мире.

— Ты должна чувствовать ритм тела жертвы и ритм своего тела. Движения — это всё.

Альмерия послушно подстроилась под его дыхание, под движение бедер. Альбарион не просто получал удовольствие от процесса. Он следил за ней, проверял и смотрел, как быстро она учится.

— Если ты ему сосала точно так же, тогда странно…

Альмерия отстранилась, тяжело дыша. Между её распухшими губами и блестящей головкой протянулась тонкая нитка слюны. Она подняла взгляд и посмотрела прямо в прозрачные глаза Альбариона. В груди стучало слишком быстро. Стыд уже почти растворился в жаре, который расползался по телу и мешал думать.

— Вам нравится, господин дас Трахас? — голос Альмерии дрожал от возбуждения.

Альбарион не ответил. Встал с кресла, взял суккубу за рога и сам начал трахать её в рот.

Альмерия не сопротивлялась. Наоборот, послушно раскрыла губы шире и позволила ему задать темп. Его член входил глубоко, давил на язык, скользил по горлу, а её пальцы сами нашли опору на его бёдрах. Она ловила каждый толчок, старалась подстроиться, не сбиться и принять его глубже.

Горло ритмично сжималось вокруг головки, массируя её при каждом движении. Слюна текла по подбородку, капала на грудь, делая туманную дымку почти прозрачной. Тело Альмерии отвечало слишком ярко. Между ног было горячо и влажно, а в голове не осталось связных мыслей.

— Сейчас ты проглотишь всё до последней капли, белобрысая шлюха.

От этих слов Альмерию повело. Она вцепилась пальцами в его бёдра, глубже насадилась ртом и сама яростно тянулась навстречу каждому движению. Когда Альбарион зарычал и резко прижал её голову к себе, она была на грани. Горячая, густая сперма ударила прямо в горло мощными толчками. Альмерия глотала жадно, не отстраняясь, чувствуя, как каждая порция проходит внутрь тяжёлым обжигающим теплом.

«Ох бля… Сол’Дэрах…»

Суккуба продолжала сосать даже после того, как основные толчки стихли. Медленнее, мягче, но всё так же жадно. Вылизывала головку, проходилась языком по стволу, собирала каждую каплю, не оставляя ничего. Когда Альмерия наконец отстранилась, по уголку её губ стекала тонкая белая струйка. Она собрала её пальцем и медленно слизала, не отрывая взгляда от Альбариона.

— Неплохо для низшей. Я бы даже сказал… неплохо, если сравнивать с твоим бестолковым куратором.

Альмерия всё ещё стояла перед ним на коленях. Дыхание сбилось, губы горели, тело мелко дрожало после всего, что произошло.

— Спасибо, дас Трахас. Это честь для меня.

— Теперь я вижу, что всё в порядке, — произнёс инкуб. — Ты прошла проверку. Я сообщу Зарракс, что ты получила наказание. Конечно, не в полной мере, как мне хотелось бы, но всё же достаточно. А теперь меня ждут дела. Отправляйся к себе в общежитие.

Альмерия хотела что-то ответить, но не успела. Раздался щелчок пальцев, и в глазах сразу потемнело.

***

Открыв глаза, Альмерия снова увидела свои скучные стены. После владений Альбариона комната казалась особенно тесной и бедной. Никаких слуг и огромных окон с видом на вулканические хребты.

Она стояла посреди комнаты и несколько секунд просто молчала. Потом выпрямилась, прохрустела спиной и провела ладонью по волосам, пытаясь прийти в себя.

В дверь кто-то тихо постучал.

— Эй, ты пришла? Откроешь?

Голос был знакомый. Вэйра, конечно.

— Сейчас, — буркнула Альмерия и пошла к двери.

Стоило ей открыть, как рыжеволосая суккуба тут же проскользнула внутрь и уселась прямо на стол. Хвост лениво качнулся из стороны в сторону.

— Ну что, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Не делай такое лицо. Весь коридор уже шушукается, что Альбарион зачастил к нам появляться. Пятьдесят восемь лет такого не было, а тут второй раз за короткий срок. И оба раза трётся рядом с тобой.

Вэйра прищурилась и довольно улыбнулась. Ей явно нравилось копаться в чужом белье, особенно если оно пахло свежими сплетнями.

Альмерия устало потерла переносицу.

— Он приходил, потому что я провалила задание. У мужчины на меня не встал, и я вернулась без энергии.

Вэйра резко перестала болтать хвостом. Она уставилась на Альмерию, недоверчиво моргнула и даже немного подалась вперёд.

— Чего? Не встал? На тебя?

— Да, Вэйра, на меня.

Альмерии пришлось коротко пересказать ей всё, что произошло на задании: как пыталась соблазнить мужика и как в итоге вернулась без энергии.

Пока Вэйра вовсю допрашивала Альмерию, в углу громко загудел Кубок Имён. Чаша дрогнула на подставке и из неё вылетел листок. Он закружился в воздухе и упал на стол прямо рядом с рыжей суккубой.

— О, у тебя новое задание, — сказала она и без спроса взяла листок.

Вэйра пробежала глазами по строкам. Сначала без особого интереса, но уже через пару секунд её взгляд стал внимательнее. Глаза становились всё шире, хвост замер, а на губах появилась слишком довольная улыбка.

Альмерия сделала шаг вперёд.

— Что там? Дай сюда.

— У-у-у, там такое. Лакомый кусочек просто. Сильное отчаяние, судя по всему. Обожаю.

— Вэйра, дай мне листок. Ты чего?

Рыжая суккуба перевела взгляд на Альмерию. Улыбка стала ещё наглее.

— Слушай, ты меня извини, но…

Она щёлкнула пальцами и исчезла вместе с листком. На столе остался только слабый рыжеватый силуэт, который тут же растаял в воздухе.

— Твою… Ты где? Какого чёрта?! Вэйра?!

Ответа не было. Альмерия несколько секунд смотрела на пустое место, где только что сидела рыжая стерва, потом сжала кулаки и выдохнула через нос.

«Вот же рыжая сука. Приколы у неё такие, да? Ну, что же… Я тоже знаю парочку, подруга».

Глава 9. Неожиданный приём

Альмерия закипала от раздражения. То, что Вэйра отняла листок прямо перед её носом, задело куда глубже, чем хотелось это признавать.

Ей было плевать на случайного мужчину, которых у неё, судя по всему, впереди будут ещё миллионы. Её волновал не он, а Вэйра.

«Зачем она так сделала? Для чего? Так вообще можно делать?»

Альмерия ещё пару минут стояла на месте, переваривая случившееся и глядя на пустой Кубок. Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее хотелось хоть какого-то объяснения.

Суккуба шумно выдохнула и направилась к Зарракс. Кабинет куратора находился на последнем этаже общежития для новоприбывших демонов. В отдельной башне, куда вела узкая винтовая лестница. Альмерия толкнула створку и вошла внутрь.

Комната оказалась просторной, облицованной чёрно-серым обсидианом. Высокий арочный потолок, почти как во всех зданиях Сол’Ардена, давил величием. Мягкий огонь факелов отражался в многочисленных зеркалах с латунными рамами, из-за чего казалось, что пламя горит сразу со всех сторон.

В конце помещения стоял массивный письменный стол из красного дерева. На нём были разложены свитки, кристаллы, амулеты и несколько стопок бумаг. Над столом висела огромная люстра на несколько сотен свечей, закреплённая под отдельным пониженным ярусом потолка. В углу, на высоком постаменте, стоял личный Кубок Имён Зарракс, изнутри светящийся бледно-голубым светом.

Сама старшая суккуба была занята бумагами по оформлению новичков.

— Какими судьбами, белобрысая? — безразлично кинула Зарракс, откладывая один свиток в сторону. — Господин дас Трахас заявил мне, что ты осознала всё в полной мере. Даже не хочу знать, как именно ты это сделала.

— Эм… Госпожа куратор, есть вопрос. У меня прямо на глазах нагло стащили листок с заданием. Что вы делаете в таких случаях?

Зарракс несколько секунд смотрела на неё так, будто Альмерия спросила, почему небо сверху.

— Ну стащили и стащили. Дальше что? Ты думала, там будет какой-то мужик с золотым членом или что?

— Ну-у… — Альмерия нахмурилась. — Разве так можно? Это же моё задание. И вообще…

— Послушай, — перебила Зарракс. — Есть Столб Судеб. И ему плевать, кто принесёт энергию, уяснила? Главное — результат. Хочешь, вон, возьми листок из моего Кубка. Мне не жалко.

— Вы, наверное, не так меня поняли. В моём мире это не пр…

— В твоём мире? — краснокожая демоница усмехнулась. — А ты сейчас в своём мире, деточка? Нет. Здесь никто не будет носиться с тобой и твоими проблемами. Украли — значит, ты позволила украсть. Сделай выводы и живи дальше.

«В моём мире… В моём мире была подруга, с которой я… Которой я сделала очень больно… Поступила плохо. Тоже взяла чужое… Но что?»

Альмерия опустила взгляд. Раздражение на мгновение сменилось чем-то неприятным, как если бы кто-то надавил на старую мозоль.

— Альмерия, — голос Зарракс вырвал Альмерию из раздумий. — У тебя ещё какие-то вопросы?

— А я могу получается… тоже украсть листок?

— Да ради Сатаны, делай, что хочешь, за такое не наказывают, — Зарракс снова склонилась над бумагами.

Альмерия молча кивнула и вышла из кабинета.

***

«Что это было? Ниточка памяти? Я вспомнила что-то из прошлого… Девушка, с которой я дружила. И что-то скрывала от неё долгое время. Что же это?»

Альмерия спускалась по лестнице башни, всё ещё переваривая внезапное видение. Оно мелькнуло в голове на несколько секунд. Вспыхнуло ярко, почти ослепительно, а потом снова исчезло, оставив после себя только неприятное послевкусие.

Альмерия подошла к своей комнате, где её уже ждал высший демон.

— Господин дас Трахас? Я опять что-то натворила?

— Нет, — усмехнулся инкуб, — Я знаю, что сделала Вэйра. Не держи на неё зла, здесь подобное вполне нормально. Выживает сильнейший.

— Выживает где? Трахаясь с очередным мужиком? Я не понимаю, что такого было в том листке, из-за чего Вэйра потекла прямо у меня на столе.

— У всех свои слабости, — задумчиво произнес инкуб. — А ты не хочешь ей как-то ответить? Я могу помочь тебе с этим.

— Каким образом?

— Ты мне скажи. Я бы мог, конечно, отвезти её к своему другу, окунуть в кипящий котёл и бить своей белой дубинкой по лбу, пока она не извинится… Но, может, у тебя есть свои идеи?

— Ну… вообще, есть. Вы не могли бы принести мне листок бумаги? У вас наверняка есть, а возвращаться к Зарракс я не хочу.

— Листок бумаги? Что-ж. Мне как раз надо заглянуть к ней, возьму для тебя листок.

Он исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь едва заметное колебание воздуха. Альмерия осталась у двери и снова вернулась к странному обрывку прошлого. Она не понимала, почему память показала ей именно это: какую-то девушку и чувство вины. Почему действительно важные моменты не остались в сознании, а вспыхивали лишь отдельными искрами.

Высший демон вернулся уже через пару минут.

— Так быстро? Принесли? Отлично, благодарю вас, я сейчас.

Суккуба выхватила бумагу у него из рук и скрылась в комнате. Альбарион остался ждать у порога. Альмерия вышла довольно быстро, но альбиносу всё же пришлось проявить терпение. В руках суккуба держала скомканный бумажный свёрток.

— Значит так, — сказала Альмерия с энтузиазмом. — Видите эту «бомбочку»? Мне нужно, чтобы вы подожгли её, когда мы встанем у порога Вэйры.

Альбарион перевёл взгляд с неё на свёрток, потом обратно.

— Для чего ты хочешь поджечь эту бумажку у неё на пороге? Может, лучше я обрушу на её место обитания шквал камней?

— У вас какие-то экстравагантные шутки…

— Это был не совсем шутка, — ровно сказал высший. — Допустим, я подожгу этот свёрток. Что дальше?

Альмерия заговорщически улыбнулась и понизила голос, хотя в коридоре, кроме них, никого не было.

— Дальше мы уходим в конец коридора и наблюдаем за происходящим. Мне кажется, я слышала, как она вернулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альбарион повернул голову в сторону комнаты Вэйры и прислушался.

— Да, она пришла с задания, — подтвердил высший. — Я её чую.

Парочка подошла к комнате №11. Альмерия осторожно положила «бомбочку» у самого порога, после чего отступила назад и с ожиданием посмотрела на Альбариона. Тот, не меняясь в лице, щёлкнул пальцами.

Кончик свёртка вспыхнул.

— Сол’Дэрах! Какого?! — закричала Вейра и распахнула дверь.

Запах ударил в нос так сильно, что лицо рыжой суккубы моментально скривилось. Не думая, она принялась сбивать пламя копытом. Один удар, второй, третий — огонь начал гаснуть, превращаясь в вязкую дымящуюся массу. И только тогда Вэйра поняла, во что именно вляпалась.

Рыжая демоница замерла, медленно опустила взгляд на своё копыто и покраснела ещё сильнее от злости.

— Вашу мать… Это что, говно?!

На шум и едкий запах отреагировали соседи. Демоны выглядывали в коридор один за другим. Кто-то морщился, кто-то прикрывал нос, но при виде Вэйры с обожжённым говном на копыте все начинали смеяться. Альмерия, держась в стороне, прижимала ладонь к животу и едва не сгибалась пополам от восторга.

— Получай, сучка!

Альбарион, в отличие от Альмерии, смеялся сдержанно, но с искренней улыбкой на лице.

— Довольно забавное чувство юмора, — заметил он, наблюдая, как Вэйра пытается стряхнуть говно с копыт. — Конечно, не совсем в моём вкусе, но забавно. Впервые вижу месть, в которой никому не засовывают куда-то член и не истязают физически.

Альмерия, всё ещё посмеиваясь, вытерла выступившие от смеха слёзы.

— Не знаю почему, но мне показалось, что нужно сделать именно так. Это шутка из моего мира, кажется.

— Так то практично, — хмыкнул Альбарион. — Унизительно, вонюче, но без необратимых повреждений. В этом есть своя элегантность.

Вэйра с отвращением тёрла испачканное копыто о стену. Получалось плохо: запах только сильнее расползался вокруг.

— Нирэсса! — рявкнула Вэйра, оглядывая толпу. — Это ты, что ли?! Ракшас! Или ты?! Да верну я вам долг, я помню!

Альмерия тут же заинтересованно приподняла брови.

— Так-так. Я смотрю, она многим пакостила.

— Похоже, подозреваемых у неё действительно хватает, — отметил Альбарион.

Вэйра продолжала ругаться, пытаясь вычислить виновника, но никто не спешил признаваться. Демоны только переглядывались, наслаждаясь зрелищем. Альмерия ещё пару секунд любовалась результатом, а затем удовлетворённо выдохнула. Стало легче.

Альбарион перевёл взгляд с Вэйры на Альмерию.

— Я так понимаю, задания у тебя сейчас нет?

— Что вы хотите?

— Узнать друг друга получше, — произнес инкуб и щёлкнул пальцами.

Глава 10. Красное вино и чёрный ход

Пара белобрысых демонов мгновенно перенеслась в одну из комнат замка. В центре стоял низкий столик, по обе стороны от которого расположились два кресла с широкими подлокотниками. На столе находились бокалы, тарелка с нарезанными фруктами и засахаренными лепестками неизвестного растения. В воздухе смешивались запах сухого камня, горячей лавы и едва уловимая сладость.

Альбарион жестом пригласил суккубу за стол.

— Прошу тебя, располагайся. Надеюсь, ты любишь вино. Ибо у нас, демонов, беседы редко обходятся без оного.

— А вы, демоны, всегда приглашаете дам на ужин после минета? На Земле, кажется, было ровно наоборот.

Инкуб удивился.

— То Земля, а здесь другие правила и манеры. Ты сосала не просто потому, что я так захотел. Ты делала это в знак наказания.

— Хм, ну ладно…

Альмерия, не садясь за стул, сразу взялась за бокал и сделала маленький глоток. Вино оказалось густым, терпким, с ежевичным послевкусием, которое оставило приятную тяжесть в груди.

— Хорошее, — признала она.

— Благодарю. Это Шаэрийское красное, ему три сотни лет.

Демоница опустилась на мягкую обивку кресла.

— Меня позабавил твой способ насолить Вэйре, — высший улыбнулся. — Я сам, бывает, совершаю подобное со своими жертвами ради забавы, когда мне скучно.

— Что-ж, соизвольте поделиться, господин дас Трахас.

Демон опёрся локтем о подлокотник кресла.

— Вспоминается одна женщина, которая была повёрнута на контроле. Она и трахалась так же — садилась на меня под определённым углом, чтобы член входил ровно параллельно стенкам вагины. Я приходил к ней на работу, или же в дом, и незаметно двигал предметы: подушку на диване — на три сантиметра в сторону, ручку на столе — не под тем углом, книгу — не на ту полку. Она дико бесилась из-за этого.

— Подождите, вы имеете в виду, что сами приходите к ним без ведома Столба Судеб? Когда захотите?

— Да, всё так.

— Как такое возможно? Это потому что вы высший демон?

— Это потому, что я трахаю их в задницу, Альмерия. Когда демон входит в задний проход — это открывает особую связь между ним и жертвой, что позволяет приходить к ним когда вздумается и влиять на их жизнь и состояние.

— Как интересно…

— Я так полагаю, Зарракс не соизволила тебе это объяснить? Эта женщина начинает меня напрягать.

Он встал, обошёл стол и коснулся каменной панели у стены. Часть стены бесшумно сдвинулась, открывая узкий проход.

— Пойдём, я тебе покажу.

— Э-э-м, теперь что, вы трахните меня в задницу?

— Покажу тебе «особые нити» людей, которых я посещаю, — инкуб проигнорировал вопрос Альмерии.

За проходом оказался тесный коридор, который вёл вниз, в полутёмное помещение с низким сводом. В центре стояла сфера из агата ботсваны с выжжеными на ней символами.

— Через этот шар я нахожу нужный символ и телепортируюсь к жертве. Символы появляются от нитки связи, которую я помещаю во внутрь с помощью магии.

— Ого, так значит у меня тоже будет такой же, когда я…

— У тебя такого не будет. По крайней мере, если ты не станешь высшим, а это вряд ли. Обычные демоны могут иметь лишь несколько таких «личных рабов». Парочку, не более.

«Да плевать сколько, главное, что это возможно! Надеюсь он не откажет мне и на сей раз…»

— Господин дас Трахас, я, может, многого прошу, но не поможете мне с местью? — Альмерия завела руки за спину, а хвост резко зашевелился и обвёлся вокруг ноги инкуба.

— Месть должна быть во всех мирах вселенной.

— Это значит да?

— Я тебе помогу. Даже знаю, кто именно тебе нужен. Тот бестолковый неудачник с вялым членом? Помнишь, что было на листке?

— Пермь, Россия. Имя Игорь. Депрессия вроде была…

— Пойдём к Столбу Судеб.

Альбарион щёлкнул пальцами.

***

Перед глазами резко раскинулась площадь с мозаичным рисунком. Из нижней грани кристалла тянулись сотни тончайших нитей света, которые мимолётно вспыхивали, искрились и уносились в разные стороны, растворяясь в воздухе над владениями демонов.

Альбарион застыл у края площади. Его серебристые глаза медленно сканировали нити. Инкуб поднял руку и начал изящно плести в воздухе сложный рисунок — древний знак, который позволяет войти в потоки кристалла и найти искомое.

Вокруг уже собиралась толпа демонов. Они смотрели с любопытством и опаской на высокомерного белокожего инкуба, который пользовался редкой привилегией обращаться к Столбу Судеб.

Нити, которые обычно мигали и терялись в пучине, сейчас начинали ярко светиться одна за другой при его движениях кистью. Демоны шептались:

— Что этот белый себе позволяет? Что происходит?

Альбарион сосредоточился.

В его ладони прокатило лёгкое, но мощное пульсирующее тепло — это энергия Порога, которую он носил в себе с рождения, переплеталась с древней магией Столба.

Пальцы альбиноса начали мелко дрожать, заставляя одну из нитей пульсировать ярче остальных.

Вокруг начали собираться зрители — они вытягивали головы и таращили глаза от удивления. Подобные поиски случаются редко. Демоны берут задания из кубков и не лезут в паутину Столба, а высшим это обычно и не нужно.

Инкуб шептал едва слышно, читая древние слова на валарисском языке:

— Тэрс’нак вал’дрэс, шэн’кал’рог вен’дар, из тен’грах эф’раз — к кор’цу па’тхар. Вэл’краш’нам д’рексор с’ма’вэн — вэртук’с эйр’нах вэл’тор д’ман!

Нить, дрожа и пульсируя, слегла расширилась, зацепилась за руку альбиноса и устремилась в сторону общежития.

— Готово. Возвращайся в свой дом и посмотри в Кубок. Листок должен быть уже в нём.

— Офигеть! Благодарю вас, дас Трахас! Я побежала.

— Смотри, не ошибись снова. А то наказание уже не будет таким... приятным. И ещё кое-что: как всё сделаешь — приходи ко мне, я научу тебя перемещаться в нашем мире.

Альмерия кивнула и устремилась к общежитию.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В комнате Кубок Имён уже светился, а листок скромно лежал на пустом столе. Она взяла его двумя пальцами и развернула.

«Игорь Смирнов. г.Пермь, Россия. Глубокая депрессия.»

— И вправду, как в тот раз…

Губы Альмерии расплылись в улыбке.

— Ну, теперь поговорим по-другому, Игоряша.

Глава 11. Глубокая месть

Жизнь не просто потрепала Игоря, а долго и методично жевала, прежде чем выплюнуть обратно в эту жалкую комнату.

Ничего не изменилось с прошлого визита Альмерии. Всё тот же спёртый воздух с кислым запахом перегара и немытого тела. Те же пустые банки, только теперь их стало больше. Они стояли вплотную к кровати и касались его свесившейся руки.

Альмерия осторожно коснулась плеча мужчины, наклонилась к самому уху и прошептала, стараясь вложить в голос как можно больше нежности:

— Привет, милый… Проснись…

Игорь повернулся во сне, на секунду затих, словно что-то почувствовал, но потом снова захрапел, ещё громче и надрывнее. Тогда она села на него сверху, на его мягкий, обвисший живот, и снова склонилась к уху.

— Ну же, — она провела рукой по щетине, едва сдерживая отвращение. — Проснись для меня…

Не выдержав, Альмерия отстранилась и резко шлёпнула его по щеке.

Игорь распахнул глаза и несколько секунд просто хлопал ресницами, пытаясь понять, где он находится и что происходит. Взгляд мужчины заметался по комнате, остановился на лице суккубы, затем скользнул ниже — на обнаженную грудь, на бёдра, которые сжимали его бока — и только тогда до него дошло. На лице расплылась самодовольная улыбка.

— А, это ты… Ну, я в принципе понимал, что ты появишься снова, — пробормотал мужчина сонным голосом. — Всё-таки не каждый день встречаешь такого, как я.

Альмерия медленно моргнула и сделала глубокий вдох. Выдох. Еще один размеренный вдох и выдох.

«Работа, это просто работа. Улыбнись, скажи что-нибудь приятное. Не называй жертву жалким куском дерьма, даже если от нее воняет именно так

».

Альмерия провела рукой по его груди, стараясь не морщиться, и слегка прикусила губу, изображая страсть.

— Конечно, милый. Я просто не могла не вернуться, — прошептала она, заставляя себя смотреть ему в глаза с притворной нежностью. — От такого как ты трудно отказаться.

Игорь заметно расцвёл.

— Вот и я о том же, — тут же оживился он. — А моя бывшая этого совсем не понимала, не ценила меня. Ей всегда всё было не так. То я мало зарабатываю, то я мало стараюсь, то я слишком много думаю о себе.

Альмерия еле сдерживалась. Опять он завёл свою шарманку про бывшую.

Жена Игоря в её воображении уже получила лицо святой мученицы, которая годами слушала эту дребедень и каким-то чудом не сожгла квартиру вместе с ним. Бывшая… Что-то мелькнуло в её сознании короткой, неуловимой вспышкой, но тут же погасло, не успев сложиться в воспоминание или хотя бы в понятную мысль.

— Это так ужасно, — сказала Альмерия с притворным сочувствием. — Она просто жалкая, никчемная дура, которая не могла оценить по достоинству такой подарок, как ты.

— Вот именно, — Игорь сразу подхватил. — Женщины сейчас вообще не ценят нормальных мужчин. Никто не хочет совместно преодолевать трудности, им сразу подавай каких-то успешных, весёлых, лёгких. А я, между прочим, глубокий человек с богатым внутренним миром.

Игорь замолчал не сразу, он ещё что-то бормотал про непонимание, про женскую неблагодарность, про то, что бывшая окончательно и бесповоротно сломала ему жизнь. Альмерия вслушивалась в его слова ровно настолько, сколько ей нужно было для дела. То есть не слушала вообще.

Она чуть приподнялась, поддела его трусы и спустила их вниз.

— Ты очень много думаешь, — мягко сказала суккуба.

— Я такой, да, — выдохнул Игорь. — У меня просто голова постоянно работает.

— Знаешь, иногда голову нужно отключать.

«Сатана, если ты меня слышишь, выключи её навсегда. Или хотя бы на время моего визита»

Игорь пытался выглядеть уверенно. Очень пытался, изо всех сил, но тело выдавало его быстрее, чем он успевал сочинить очередную историю о собственной неотразимости. Он лежал весь напряжённый, неловкий и нелепый в своей попытке казаться настоящим мужчиной.

Альмерия медленно провела пальцами по его плечу, затем по шее, спустилась к груди. Она говорила тихо, ровно, почти нежно. Всё то, что он хотел услышать: что он интересный, что его не оценили, что бывшая многое потеряла. Что не каждая женщина способна понять такого мужчину.

Игорь наслаждался не прикосновениям суккубы, а образом самого себя, который рисовался благодаря её словам. Ему нравилось, что кто-то наконец подтверждает его жалкую внутреннюю легенду. Великий непризнанный Игорь. Вот только он слушал и всё равно никак не реагировал. Его тело оставалось вялым и безучастным, будто на нем не сидела голая суккуба и не тёрлась промежностью о его член.

Внезапно хвост Альмерии шевельнулся сам по себе.

Сначала лёгкое движение за спиной, потом более уверенное, заинтересованное. Словно эта часть её тела давно наблюдала за происходящим и пришла к выводу, что хозяйка опять слишком много церемонится с проблемой, которую можно решить гораздо быстрее и проще.

Хвост нырнул к бедру Игоря, прошел выше и достиг желаемой цели.

Игорь резко замер. Потом весь его образ непризнанного красавца рассыпался так быстро, что Альмерия залюбовалась этим зрелищем. С лица исчезла самодовольная расслабленность, рот приоткрылся, но вместо очередной глубокомысленной речи из него вышел только короткий звук, похожий на всхлип.

— О, — сказала Альмерия очень тихо. — Вот как тебе все-таки нравится.

Игорь смотрел на суккубу с потрясением. Перед ним только что открыли дверь, куда он предпочёл бы не заходить. Но его тело, в отличие от гордости и раздутого эго, решило сотрудничать.

Член Игоря, до этого не подававший признаки жизни, начал уверенно наливаться кровью. Он тяжелел, поднимался рывками, пульсировал в такт тому, что творил с ним хвост демоницы.

— Ну наконец-то ты решил поучаствовать, — пробормотала Альмерия.

Суукуба обхватила член рукой, направила в себя и медленно опустилась вниз. Из Игоря вырвался хриплый стон. Тот самый звук, который трудно сымитировать.

— Блядь… — выдохнул Игорь сдавленно, окончательно потеряв нить своей жалкой исповеди. — Да… продолжай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альмерия наклонилась вперёд и упёрлась обеими руками в его мягкую безвольную грудь. Она выдержала только пару медленных покачиваний бедрами, потом ускорила темп. Теперь она насаживалась на него жестче, резче. Не потому, что ей хотелось поскорее взять его, а потому что так было нужно. Так он переставал говорить, переставал строить из себя трагического гения и превращался в то, чем, по сути, и был. В тяжёлое, потное, самодовольное тело, которое ждало, что его обслужат.

Альмерия смотрела на него сверху вниз и думала только об одном.

Какой же он жалкий.

Даже сейчас. Особенно сейчас.

Игорь не двигался ей навстречу. Не пытался поймать её ритм. Не искал её реакции, не касался, не ласкал, даже не открывал глаза, чтобы посмотреть на неё. Всё его внимание было обращено внутрь собственного удовольствия. Туда, где находился единственный человек, который по-настоящему его интересовал.

Он сам.

Хвост продолжал своё дело, уверенно поддерживая ритм, от которого Игорь окончательно терялся в наслаждении.

— Давай уже, — сказала Альмерия.

Игорь резко напрягся всем телом. Его пальцы судорожно вцепились в простыню. Несколько коротких, хриплых вдохов, и он кончил.

«Надо же, герой-любовник, выдержал целую минуту».

Альмерия не остановилась сразу. Суккуба продолжала двигаться ещё несколько секунд, чтобы забрать остаток всплеска. Потом ритм постепенно сошёл на нет. Хвост тоже затих. Лениво шевельнулся и выскользнул на свободу.

Игорь продолжал лежать с закрытыми глазами. Рот приоткрыт, по виску ползла капля пота, лицо расслабленное и неприятно умиротворённое. Он только что получил доказательство собственной неотразимости, хотя не сделал для этого абсолютно ничего.

Внутри Альмерии растекалась не только его сперма, но и плотное насыщение. Не удовольствие в обычном смысле, а удовлетворение после неприятной, но успешно выполненной работы.

***

— Все-таки справилась, белобрысая.

Альмерия резко обернулась. Зарракс стояла в её комнате, скрестив руки на груди.

— Я уж думала, опять накосячишь, и придётся вызывать высшего для наказания, — продолжила Зарракс, покачивая головой. — Знаешь ли, мне тоже достаётся, если кто-то под моим руководством облажается.

Зарракс развернулась, явно собираясь уходить, но Альмерия окликнула её:

— Зарракс!

— М‑м? — та остановилась, не оборачиваясь.

— Как я вообще здесь оказалась?

Старшая суккуба медленно повернулась, приподняв бровь.

— В комнате? Телепортировалась, очевидно. Не благодари за объяснение.

Альмерия тяжело вздохнула и собралась с мыслями.

— Я серьезно. Почему я оказалась именно тут, в Сол’Ардене?

— Почему? Я-то откуда знаю. Этого никто не знает, белобрысая. Но вот что я тебе скажу — просто так люди сюда не попадают. Во всяком случае, обычные люди.

— Что значит «обычные»?

— Обычные умирают и уходят туда, куда им положено, — Зарракс махнула рукой куда-то в сторону. — Куда именно, не спрашивай. Я не экскурсовод по чужим загробным помойкам. Но в Сол’Арден чаще тянет тех, в ком при жизни была трещина между мирами.

— Трещина? — Альмерия в недоумении сдвинула брови. — Какая ещё трещина?

— Явно не та, что у тебя между ног, — Зарракс закатила глаза. — Я про тех, кто чувствует миры, кто способен заглянуть за грань. У кого есть определенные способности, особый дар. Люди носителей такой силы называли ведьмами.

— Ведьмами? Серьёзно?

Память подкинула смутную картину. Альмерия, будучи Алиной, раскладывает на столе карты с красивыми иллюстрациями. Рядом кто-то сидит…

— Знаешь, есть старое предание, — прервала её мысли Зарракс. — Земное, хотя у нас его тоже знают. У ведьм оно называлось правилом Первой печати. Считалось, что люди со способностями рождаются с даром, запечатанном в них. Сила растет вместе с телом и должна созреть, и ничто не должно ее тревожить. То есть, до определённого возраста ведьме нельзя было вступать в связь. Не из-за морали, сохранения чистоты, веры в священный брак, богов и прочего человеческого мусора, которым людишки любят прикрываться. А все гораздо проще — первая близость ломает внутреннюю печать. Если дар уже созрел, печать открывается правильно, и ведьма обретает силу. Если сорвать печать слишком рано, до созревания — то сила обернется против тебя и сожрет изнутри.

— Охуеть, — все что могла выдавить из себя суккуба.

Альмерия несколько раз моргнула, пытаясь осознать услышанное, и всё‑таки спросила:

— Ты хочешь сказать… я была ведьмой?

— Я хочу сказать, что ты могла быть ею, — Зарракс сделала акцент на слове «могла», отмахнувшись небрежным жестом. — А могла и не быть — кто знает? У тебя на лбу не написано.

Повисла тишина.

Странно, но Зарракс не торопилась её морально добивать. Не говорила, что Альмерия в любом случае сама во всем виновата, не называла её глупой земной девкой. Вместо этого она просто стояла, разглядывая демоницу с каким-то новым интересом.

— А ты? — вдруг спросила Альмерия, нарушая тишину.

Зарракс прищурилась.

— Что я?

— Ты тоже была человеком?

— Нет, — ответ прозвучал слишком быстро. Альмерия уловила эту резкость и поняла: дальше лезть не стоит.

Зарракс чуть расслабила плечи, опустила невидимый барьер, и сказала уже мягче:

— Знаешь что, белобрысая. Пойдем ко мне.

— Это ещё зачем? — настороженно спросила Альмерия.

— Сол’Дэрах, безмозглая девка, ты задаёшь слишком много вопросов, — возмутилась демоница. — Помочь хочу, а то смотреть на твою убогую каморку тошно. Пойдём, отдам тебе свой листок. Насколько мне известно, там очень сочный мужчина.

Глава 12. Эксклюзивная жертва

Резкий аромат сандала, благовоний и сладких фруктов ударил в ноздри, заставив Альмерию на мгновение задержать дыхание. Она невольно сморщила нос, а затем медленно огляделась.

Потолок терялся высоко наверху, весь расписанный золотыми узорами. Под ногами лежал такой мягкий ковёр, что в нём почти утопали копыта. На низких столиках стояли блюда с фруктами, серебряные кувшины, чаши с орехами и маленькие флаконы из цветного стекла. На каждой поверхности что-нибудь да блестело.

Альмерия прошла через ближайшую арку, и перед ней открылся новый зал. Слева выстроились мраморные статуи обнажённых девушек с кувшинами. Справа же, в резком контрасте с античной эстетикой, блестел чёрный автомобиль. Огромная дорогая машина стояла прямо на мраморном полу. Альмерия застыла на миг, недоверчиво прищурившись.

«Что за бред? Машина? Я на хрен где вообще?»

Альмерия прошла мимо машины, затем мимо бронзового фонтана, в котором плавали лепестки роз. Миновала ещё одну арку, служившую переходом в очередной зал, и лишь мельком туда заглянула. В смежном помещении всё было заставлено кальянами, подушками и какими-то золотыми клетками с диковинными птицами.

Альмерия свернула в очередной проход. Новый зал оказался чуть меньше первого, но всё равно был размером с приличную земную квартиру. Там, прямо на полу среди подушек, лежал один из представителей кошачьих.

«Твою ж мать, живой тигр!»

Альмерия отшатнулась и чуть не заорала, но вовремя зажала себе рот рукой. Хищник же лежал спокойно. Его полосатый бок медленно поднимался и опускался. Одно ухо лениво дёрнулось, когда Альмерия попятилась назад.

Тигр открыл один глаз, потом второй.

Несколько секунд он просто смотрел в пустоту, сквозь Альмерию. Потом зверь зевнул и обнажил клыки, показывая своё место в пищевой цепочке, и снова закрыл глаза.

Демоница осторожно отступила на шаг, потом ещё один, стараясь не делать резких движений. Альмерия облегченно выдохнула — напряжение постепенно отпускало.

«Ну, конечно, сначала просто какая-то тачка посреди зала, потом просто тигр, почему бы и нет. Вот Зарракс, старая шлюха! Чтоб ее высшие во все щели отодрали».

Альмерия решила не испытывать судьбу и пошла в противоположную сторону, подальше от хищника.

Чутьё наконец привело её в нужную спальню, где стояла огромная кровать с балдахином. Высокая, широкая, с резными столбиками, обвитыми золотыми узорами. Альмерия осторожно отодвинула ткань.

На кровати спал мужчина. Лет сорока пяти, может, чуть больше. Заплывший жирком, но ухоженный. С густой аккуратной бородой, подстриженной с такой тщательностью, будто за каждый неверно сбритый волосок казнили цирюльника. На пальцах сверкали кольца, и больше на нём ничего не было.

«Ты то мне и нужен. Ну, здравствуй, Абу Мухаммед ибн Хаким, любитель жирной еды и молоденьких наложниц».

Альмерия сразу решила взять быка за рога. Точнее, взять этого арабского шейха за член. Она опустилась к нему и провела языком по всей длине, от основания до самой головки. Тот мгновенно отреагировал, наливаясь теплом и тяжестью.

«Ты ж мой хороший... После того жалкого Игоряши это просто подарок судьбы».

— М-м… Магдалена? — пробормотал мужчина сонным голосом. — Сегодня не твоя очередь.

Альмерия медленно и со вкусом ласкала языком набухший член, вырисовывая на нём влажные узоры. Потом ответила, не отрываясь от дела:

— Я Альмерия.

Абу Мухаммед чуть приоткрыл глаза, но взгляд оставался мутным, заспанным, ещё не вернувшимся из мира снов.

— Альмерия… — повторил он. — Не помню, чтобы брал такую в жёны. Или ты новенькая служанка?

Она промолчала, решив, что лучшим ответом будет просто обхватить губами его головку и пососать. Абу тихо застонал и положил руки ей на голову, но вместо мягких волос пальцы наткнулись на жёсткие рога.

— Что это за… — голос сорвался почти на крик. — Ты кто такая?!

К шейху мгновенно вернулось полноценное зрение. Он тут же разглядел демоницу, что устроилась между его ног. Рогатая, краснокожая, с длинным хвостом и странными белыми волосами, которые светились в полумраке.

Она обслуживала его член так, как не делала ни одна женщина за всю его долгую жизнь. А женщин у него было немало. Жёны, любовницы, лучшие эскортницы, которых можно купить за деньги. Но ни одна из них не вытворяла своим языком того, что делала эта рогатая тварь.

Абу Мухаммед хотел было что-то возразить, может быть, потребовать объяснений или приказать остановиться, но она не дала ему и слова сказать. Она взяла его член так глубоко, что он достал до самой её глотки. В тот же миг её мягкий, нежный язычок начал вылизывать его яйца. Всё его тело свело единой судорогой, и намерение возражать исчезло.

Вдоволь наигравшись с его членом, Альмерия захотела ощутить его в себе. Точнее, она уловила нетерпеливое желание мужчины опробовать новую шлюшку во все дырки.

Пока Альмерия забиралась на него, её сознание пронзила вспышка, и из глубины памяти вынырнули какие-то обрывки воспоминай.

«Какой-то мужчина с восточной внешностью, которому я хочу угодить прямо до дрожи. Что-то такое уже было. Не помню, что именно, но откуда-то в голове возникло чёткое знание: сейчас хорошо отсосу, а потом по жизни халява какая-то будет. Может, в прошлой жизни я была наложницей? Нет, бред какой-то».

Альмерия опустилась на влажный от её слюны член, и шейх низко протяжно застонал.

— Ух, хороша шлюха, — мужские ладони обхватили её сочные груди и начали мять. — И откуда ты такая взялась?

Всё внимание Абу Мухаммеда переключилось на сиськи суккубы. Его уже не смущал странный цвет кожи, рога и хвост. Альмерия начала неторопливо двигать бёдрами.

— Мы приходим на боль. Чтобы помочь справиться с отчаянием или тревогой.

Шейх большими пальцами начал кружить по её соскам, и Альмерия почувствовала, как её тело отвечает на это прикосновение мгновенной дрожью. Подобные ласки действовали на неё безотказно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, ты права. Я в глубочайшем отчаянии. Не знаю, что мне поможет справиться.

— Я тебе уже помогаю. Тебе разве не становится легче?

— Немного. Но я не знаю, как переживу эту боль… — в голосе Абу Мухаммеда слышалась самая настоящая печаль.

Что-то тревожило мужчину, не позволяло отпустить ситуацию и расслабиться до конца. Альмерия чувствовала это.

— Расскажи мне всё, — сказала Альмерия, не прекращая скользит по члену. — Что тебя гложет? Я тебе помогу.

— Да вот, сука, — шейх опустил ладони на бедра и сжал ягодицы суккубы так, что пальцы впились в плоть. — Шестая жена, такая блядь важная, отказывает мне по вторникам. Вторникам, понимаешь? А у меня все дни распределены между жёнами. Да ещё и молоденькие служанки ходят по дворцу, жопами своими крутят. Как же мне их всех перетрахать то успеть? Непонимающие суки, всем на меня насрать.

— Да, непонимающие. Женщины они такие, — поддакивала Альмерия, продолжая двигаться.

— А вторая жена совсем от рук отбилась, — разошёлся на жалобы шейх. — Отказывается мне в жопу давать. Ну, выбора то у неё нет, всё равно беру. Но лежит недовольная, будто ей не нравится, что я её трахаю. А должна быть благодарной, но совсем меня не ценит.

— Бедненький, как же тебе тяжело.

— Не то слово, Альмерия, не то слово. Не знаю, как дальше с этим жить, я сойду с ума.

— Я знаю, как тебе помочь.

Альмерия слезла с его члена, перевернулась и встала на четвереньки перед ним. Шейх смотрел как заворожённый на развернувшиеся перед ним зрелище. Похотливая демоница облизнула палец и принялась растирать розочку ануса. Затем медленно скользнула внутрь, приглашая мужчину опробовать её тугую дырочку.

Абу Мухаммед пристроился к ней сзади. Альмерия тут же опустила голову в простыню, а ладонями развела ягодицы шире, чтобы мужчине ничего не мешало.

Шейх не стал ждать и сразу начал проник в неё по самые яйца.

— Да… хороша, сука, — начал двигаться мужчина, набирая темп.

Он задвигался размашисто, с каждым движением сильнее вколачиваясь в суккубу. Хлюпающие толчки смешались с приглушёнными стонами Альмерии, утопающими в шелке простыней.

— Нравится, как я тебя трахаю?

— Да…

— Называй меня господином. Нравится, как трахает тебя твой господин?

— Да, господин, трахай меня в жопу, мне так нравится.

Шейх неожиданно схватил Альмерию за рога, и она сильнее прогнулась в пояснице. Он безостановочно вколачивался в неё, и демоница впрямь начала получать дикое удовольствие. Внутри всё сжималось и пульсировало в такт его жёсткому ритму, и ей безумно хотелось кончить. Но она помнила: суккубы не получают должной разрядки от секса с людьми.

Настоящая награда будет позже, когда шейх выдохнется и она заберёт то, ради чего пришла.

— Давай, открой свой шлюшачий рот.

Мужчина вышел из неё, и Альмерия послушно развернулась, обхватив член губами. Он тут же, придерживая её за рога, начал долбить.

— Сука, да-а-а, глотай всё, — простонал мужчина.

Альмерия послушно принимала его семя до последней капли. Шейх вынул член изо рта суккубы, взял его в руку и похлопал им по губам и щекам демоницы.

— Благодари, шлюха. Благодари, что я тебя трахнул.

— Спасибо, господин, — говорила Альмерия, пока он продолжал её шлёпать членом. — Вы самый лучший господин, я так благодарна, что вы оттрахали меня в жопу.

Шейх ещё пару раз хлопнул её по щеке влажной головкой, потом обессиленно откинулся на подушки. Он тяжело дышал от пережитого удовольствия, но постепенно дыхание выровнялось. Глаза закрылись, и довольный мужчина провалился в спокойный, безмятежный сон.

Альмерия какое-то время наблюдала за его расслабленным и счастливым лицом, а потом растворилась в темноте.

Глава 13. Перемирие и эксперимент

В этот раз Альмерия появилась в одном из коридоров общежития. Суккуба до сих пор не разобралась, как именно работает перемещение в этом странном мире.

Но это было сейчас неважно. Важно то, что в груди демоницы теплилась энергия, готовая отправиться в Кубок Имён. Пройдя несколько поворотов, Альмерия остановилась — у двери в комнату, прислонившись плечом к стене, стояла рыжая суккуба.

— Ну привет, подруга, — Вэйра хищно улыбнулась.

— Какими судьбами? — холодно отрезала Альмерия.

— Я к тебе по делу, — хвост демоницы нервно задёргался.

— Если честно, я не хочу иметь с тобой никаких дел, Вэйра.

— Как раз об этом я и хочу поговорить. Давай зайдём ко мне, а то не хочется обсуждать это в коридоре.

— И что же у тебя там такого есть, чего нет здесь, в коридоре?

— Например, стулья, — Вэйра пожала плечами. — И хорошее вино.

— Ладно, сейчас приду. Только энергию отдам кубку.

Комната Вэйры была разительно непохожа на комнату Альмерии. За двадцать три года в Сол'Ардене суккуба обзавелась настоящим маленьким мирком.

Стены прикрывали тёмно-багровые ткани, свисавшие с потолка волнами. Тот же узкий потолок и та же арка, как у Альмерии, однако из-за драпировок потолок казался ниже. В одном углу разместилась широкая тахта, заваленная подушками самых разных размеров и оттенков — от тёмно-зелёных до сине-чёрных. По полу раскинулся толстый ковёр с длинным ворсом.

У окна расположился низкий столик из тёмного дерева на трёх изогнутых ножках, а вокруг него два кресла с обивкой из тёмной кожи. На столике стояли графин с красноватой жидкостью, два бокала из чёрного стекла и тарелка с чем-то, похожим на орехи.

На стене висело настоящее зеркало в тяжёлой раме, а не обсидиановое, как у новеньких. Перед зеркалом находился туалетный столик с расчёсками, флаконами и шкатулками. Шкаф в углу приоткрыт, и из-за дверцы выглядывали дорогие ткани и настоящая одежда. Альмерия удивилась — разве демоны носят одежду?

В дальнем углу стоял Кубок Имён. Он разительно отличался от кубка Альмерии. У Вэйры он возвышался на резном постаменте из тёмного камня, а сам сосуд украшал по краям тонкий узор в виде вязи из листьев. Внутри тоже виднелась темнота, но более глубокая, насыщенная: за двадцать три года кубок впитал сотни выполненных заданий.

— Ух ты, — сказала Альмерия, оглядывая комнату. — А у тебя симпатично.

— Двадцать три года, всё-таки. За каждое задание можно получить какой-нибудь предмет. Это разрешается, когда принесёшь определённое количество энергии. Сказать точно не могу, если что, я где-то лет через пять-шесть смогла.

Альмерия опустилась в одно из кресел. Вэйра разлила по бокалам красную жидкость, села напротив, поджала одну ногу под себя.

— Слушай, я вообще-то извиниться хотела, — тихо заговорила рыжая суккуба.

Альмерия молча взяла бокал.

— За листок, — продолжила Вэйра. — А я, между прочим, до сих пор воняю, представляешь? Копыто всё равно как-то не так пахнет.

— Кому ты рассказываешь? Я этот запах до конца жизни помнить буду.

— Ну вот, — Вэйра сделала глоток. — Знаешь, я сначала злилась. А потом поняла — ну надо же, молодец! Не стерпела, как многие новички, ещё и сообразила так ответить, чтобы не вступать в открытую ссору или драку. Сделала, посмеялась и ушла. Я оценила.

Альмерия отпила из бокала. Вино оказалось тяжёлым, приторно-сладким, с привкусом чего-то острого. Не «Лунная пыль», конечно, но пилось приятно.

— То есть, ты пришла извиниться, потому что я тебе поднасрала?

— Я пришла извиниться, потому что виновата. И оценила то, как ты ответила.

— Я тоже, конечно, злилась. Так нагло взять и урвать листок — это нормально?

— Здесь это нормально, выживает сильнейший.

— Ладно, проехали. Считай 1:1.

Суккубы чокнулись бокалами и выпили до дна.

— А мне тут араб попался, — решила похвастаться Альмерия. — Точнее, Зарракс отдала мне свой заказ.

Вэйра чуть не поперхнулась.

— Зарракс? Тебе? Я думала она всех ненавидит. Явно что-то задумала…

— Без понятия, но там был арабский шейх. Жаловался мне на своих жен. А, ещё у него прям дома живёт целый тигр! Вот это я охренела!

— О-о-о, а эти ребята особенно ценны. Восточные господа с гаремами, что годами варятся в собственной похоти и фрустрации. Один заказ как три обычных.

Графин опустел наполовину. Альмерия заметила, что хвост тоже расслабился — просто растекся по креслу и не шевелился. Видимо, вино действует не только на мозги.

— Слушай, я тебе про одну штуку хотела рассказать. Мне Альбарион кое-что показал.

— О, мой любимый сюжет, — тут же оживилась Вэйра. — Что показал? Свой член?

— Я не про это.

— Жаль, было бы интереснее.

— Да слушай ты! Он мне показал, как высшие демоны попадают к жертвам без Столба Судеб. Представляешь, когда захотят!

— А, ну да. Такое есть. «Личные жертвы». Им нужно зайти в задний проход и тем самым получишь над ними власть. Но это доступно только высшим инкубам. Я, кстати, люблю в задний проход получать. А ты?

— Как понять только высшим инкубам? — Альмерия проигнорировала вопрос.

— Ну, вот так. Ты думаешь я лично не пробовала что-ли?

— Так не ты должна открыть свои врата — а тебе, Вэйра!

— Я в курсе! Я тебе и говорю, что уже так делала. Знаешь ли, разные люди бывают, каждый со своими фетишами. Но никакой связи после ухода я не чувствовала.

— Странно. Но почему я тогда чувствую? Как будто внутри натянута тонкая нитка, и она чуть-чуть подёргивается, когда я о нём думаю.

— Хм, — Вэйра задумалась и покрутила бокал в пальцах. — Обычно после задания связь уходит.

— Знаешь, а я хочу попробовать, — решительно выдала Альмерия.

— Что попробовать?

— Прийти к нему просто так. Посмотреть, как это работает. Альбарион говорил, что когда инкуб приходит без задания, он может что-нибудь подвинуть, помешать, припугнуть. Просто из любопытства или из вредности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вэйра медленно расплылась в улыбке.

— Подруга, а ты, оказывается, мстительная сучка.

— Нутро требует, понимаешь? Я хочу узнать, почему он мне показался знакомым. Ну и надо же себя как-то развлекать помимо секса с неудачниками...

— Давай, иди. Интересно даже, что из этого выйдет.

Альмерия кивнула, поставила бокал и закрыла глаза.

Сначала она просто сидела и пыталась «поймать» нужную нить внутри себя. Сосредоточилась на образе Игоря и сразу почувствовала её. Тонкая, мутно-серая, она тянулась откуда-то из-под рёбер, шла сквозь стену, сквозь пространство, сквозь мир — куда-то далеко, в серую пермскую квартиру.

Альмерия мысленно потянулась к нитке.

И растворилась в воздухе.

Глава 14. Начало прочной связи и Совет Шести

Переход был не таким, как обычно. Когда Альмерия шла по заданию, она «падала» в чужой мир, материализовалась, чувствовала запахи, температуру. Сейчас же ощущение было другим. Суккуба «была» в комнате Игоря, но при этом одновременно оставалась всё ещё в кресле Вэйры.

«Ого, довольно необычное ощущение. Как будто я смотрю сон, в котором сама себе режиссёр».

Игорь валялся на диване с банкой пива, а на низеньком журнальном столике стоял ноутбук. Альмерия вгляделась.

«Ха, порнушку смотрит. И почему я не удивлена?»

В кадре кто-то пыхтел, женский голос театрально стонал, на экране мелькали ноги, спины и пятые точки разной степени упругости. Игорь смотрел на это как изысканный гурман, пробующий тонкое вино. Время от времени он чесал то живот, то промежность, то нос — предельная эстетичность.

«Ты даже не наяриваешь свой стручок? А зачем тогда смотреть порно, если не дрочишь?»

Альмерия встала рядом с диваном. Игорь её не слышал, и тем более не видел.

«Ну ладно, надо как-то тебя напугать…»

Суккуба подошла к окну и резко дёрнула занавеску. Мужчина мельком глянул в сторону окна, но ничего сверхъестественного не заподозрил.

«Серьезно?»

На сей раз демоница подошла к шкафу и опрокинула с полки одну из книг. Игорь обернулся.

— Что такое? — он поставил видео на паузу и лениво встал с дивана. — Ты как упала?

Когда Игорь поставил книжку на место, Альмерия уже стояла у столика и держала в ладони банку пива. Как только мужчина сел на диван и потянулся рукой к ноутбуку, банка резко смялась у него на глазах.

— Чего?! Какого чёрта? Какого хрена творится в этом доме?!

«Яйчишки то уже поджались, а, родной?»

Альмерия нагнулась к ноутбуку и резко закрыла его крышку.

— А-а-а-а! Демоны! Чёрная магия!

«Аха-ха-ха. Бля, как же это забавно!»

— Сука, это бывшая что-ли? Порчу навела, сука, так и знал!

Игорь продолжал ругаться, обвиняя всех и вся. Он опустился на корточки, чтобы посмотреть, есть ли кто под мебелью. Начал осматривать все углы.

— Так, всё. Прекращаю бухать… Эй! Есть кто?! — разорался Игорь. — Я… Я же не сошёл с ума?!

«Сошёл, сошёл. Только ещё не знаешь насколько»

Альмерия зацепилась взглядом за люстру и сосредоточилась. Лампочка моргнула. Раз. Два. Потом ещё раз. Моргнула ещё быстрее и перегорела. Комната погрузилась в полумрак. Игорь медленно пополз в коридор и спрятался за обувной стойкой.

— Я схожу с ума. Я схожу с ума. Это всё Марина. Это всё её шаманы и ведуньи. И та рогатая баба... Всё неспроста...

У Альмерии после услышанного опять произошёл скачок в сознании. Имя Марины показалось ей до боли знакомым.

«Марина? Кажется, она мне знакома…»

Игорь борматал что-то нечленораздельное себе под нос. Суккубе захотелось выдать себя и она резко выдохнула, понизила голос и кинула финальную фразу:

— Пока, Игорь. До новых встреч.

И провалилась обратно.

***

Альмерия открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение и приятное, злорадное удовлетворение. Рыжая суккуба сидела напротив.

— Долго ты что-то. Я уже почти весь графин выпила.

— Сколько прошло?

— Минут сорок? Не знаю точно, но прилично. У тебя ещё наверно связь слабоватая сейчас, поэтому время идёт асинхронно.

— Странно, а по ощущениям я быстро туда-сюда смоталась и всё.

— Ну? — Вэйра подняла бровь. — Как смоталась то?

Альмерия молча взяла свой бокал, отпила и улыбнулась.

— Напугала его до смерти. Мне понравилось. Надо будет почаще навещать его. А ещё…

— М? — Вэйра оглянулась на кубок, который тихо загудел.

— Мне показалось, я что-то вспомнила. Точнее, кого-то. Или его жену, или подругу, но я с ней была знакома.

Кубок Имён слегка дрогнул и выплюнул листок. Альмерия поняла, что подругу ждёт неотложная работа, на прощание кивнула и вернулась в свою скромную обитель.

***

Недели в Сол’Ардене текли плавно. Альмерия уже перестала их считать — здесь не было ни рассвета, ни заката, только густеющий и редеющий сумрак лилового неба, по которому невозможно было определить, прошёл день или три. Зато суккуба научилась щёлкать пальцами и перемещаться в общежитие, а так же по Сол’Ардену, в места, где успела побывать. Получалось не всегда с первого раза, но чаще удачно. Даже хвост стал её слушаться. Иногда.

Задания тоже были из числа обыденных — «отработать и забыть». С какими-то жертвами она искусно оттачивала позы в сексе, с какими-то душевно беседовала и обещала вернуться, зная, что этого никогда не сделает.

В комнате за её заслуги она получила в дар мебель: два стула с мягкими сидениями. Теперь к ней можно было зайти в гости и сидеть за столом, а не на полу. Вдобавок Вэйра сделала ей маленький подарок в честь перемирия: милый коврик у входа под дверь, вышитый какой-то бабушкой одной из жертв. Узор коврика напоминал переливающееся пламя внутри вулкана.

В дверь Альмерии кто-то энергично стучал.

— Открыто.

Вэйра вошла внутрь. Её янтарные глаза выглядели тревожнее обычного, а хвост нервно постукивал по полу.

— В курсе что творится?

— А что творится? — недоуменно спросила Альмерия.

— Весь Сол’Арден на нервах. Не заметила?

— Не особо вглядываюсь, знаешь… Хотя, Слэйн вчера в баре какая-то напряжённая была.

— Совет Шести собирается, — Вэйра понизила голос, хотя в комнате они были одни. Впервые за сто двадцать лет.

— И что это значит? Мега крутая вечеринка?

— Это собрание шести древнейших родов инкубов! Те, что стояли у основания нашего мира. Они почти никогда не собираются вместе. Исключение случается, когда на кону стоит нечто серьёзное или же когда они решают объединиться ради важного вопроса.

— Например?

— Например, передел власти. Война между родами. Какой-то новый закон, после которого мы все будем сосать в три раза больше за половину энергии. Я откуда знаю? Мне никто не докладывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альмерия пожала плечами.

— Ну и что с того? Я и так тут сосу без всякого совета. Короче, пошли в бар, я хочу расслабиться. А ты, может, подслушаешь разговоры бродяг, раз тебя это так волнует.

«Вэ’Нокс» в этот вечер был забит посетителями. Альмерия с порога почувствовала, как воздух гудит от множества голосов. Слэйн за стойкой работала молча и быстро. Рук хватало с трудом — она наливала, смешивала, кивала, и всё это с одним и тем же сосредоточенным выражением чёрных глаз.

— Слэйн, два «Пепла», — сказала Вэйра, втиснувшись между двумя инкубами у стойки. Те покосились, но место уступили — то ли из вежливости, то ли потому, что узнали её спутницу. Слухи о том, что Альмерия гуляет под покровительством дас Трахаса, расходились по Сол’Ардену быстрее, чем сама Альмерия успевала это замечать.

— Свежие сплетни есть? — тихо спросила Вэйра, наклонившись.

Слэйн обвела чёрными глазами зал, потом перевела взгляд на рыжеволосую суккубу.

— Шестеро собираются. Кто-то говорит, что будут делить владения старого Кэр’Натаса — он ушёл в Пустоши, не оставив наследников. Кто-то, что Пороговые поднялись с колен и заставляют нервничать древних. А кто-то вообще шепчет, что наследник какой-то нашёлся.

— Какой ещё наследник? — насторожилась Вэйра.

— Ну, не моё дело пересказывать каждый дурацкий слух, — Слэйн пожала плечами и отошла к другому концу стойки.

Вэйра проводила её взглядом, потом повернулась к Альмерии и подняла свой стакан.

— Ну, за то, чтоб нас это всё не задело!

— За это можно.

Они просто сидели и слушали. Разговоры за соседними столами были обрывочные, осторожные, с большим количеством имён, которых Альмерия не знала, и намёков, которые она не могла расшифровать. Но общая интонация считывалась — все нервничали. Все чего-то ждали.

— Слышал, в Зал Перерождения сегодня приходил кто-то из Совета лично, — донеслось от соседнего столика.

— Брехня.

— Не брехня. Сам видел! Высокий, в чёрном плаще, не показывал лица. Постоял, посмотрел, ушёл. А там как раз новенькая возрождалась.

— И что?

— А ничего. Ушёл и ушёл. Но то, что приходил — это уже что-то.

Альмерия поймала взгляд Вэйры. Та чуть приподняла бровь и отпила «Пепла».

— Слышишь? — шепнула рыжая. — Кто-то из верхушки лично ходит смотреть новеньких. Раньше из верхушки только Альбарион такое делал. И то не часто.

— Думаешь, что-то ищут?

— Думаю, что да. Только что — чёрт его знает.

Суккубы просидели в «Вэ’Ноксе» дольше обычного. Альмерия успела выпить ещё две «Лунные пыли» и одну «Чёрную скважину» — новый коктейль, который Слэйн поставила перед ней без спроса. Вкус был как у замёрзшей сливы, но шёл легко. Вэйра уже поплыла и начала рассказывать длинную историю про суккубу-неудачницу, которая в первый свой раз перепутала портал и оказалась не на Земле, а в каком-то параллельном мире, где всех жертв заменили рыбами.

— И вот она стоит, — давилась смехом Вэйра, — в чужой кухне. А там вместо мужчины сидит карп. И смотрит на неё. Она в ахере стоит и не понимает, что ему сосать, у него же…

— Не продолжай, — взмолилась Альмерия.

— Я бы сама не верила, если б не знала эту суккубу лично. Она потом полгода в баре пила и плакала.

Суккубы вышли из «Вэ’Нокса». Вдалеке гудел Столб Судеб, словно огромный улей.

— Я к себе, — с трудом ворочая языком сказала Вэйра. — Завтра, может, ещё в город сходим, посмотрим, что в верхних кварталах творится.

— Договорились.

Альмерия приложила палец к замку — рог-ключ узнал её и щёлкнул. В комнате было темно.

«Странно. Я же оставляла факел гореть»

Суккуба осторожно переступила порог, и в ту же секунду огромная ладонь плотно зажала ей рот. Вторая рука обхватила её за талию и резко прижала к мощному, горячему телу. Альмерия попыталась дёрнуться, но хватка была железная.

В ухо ей зашептал низкий, спокойный голос:

— Тише. Не кричи.

Глава 15. Затаившийся тигр, беззащитный дракон

Сердце ударило в рёбра один раз, второй, а потом сбилось с ритма.

— Дас Трахас? — выдавила Альмерия сквозь сжимавшую рот ладонь.

— М-м-м, — низко мурлыкнул инкуб. — А я думал, ты ещё подёргаешься.

Высший провёл пальцами ниже, огладил шею, ключицы, грудь. Широкая ладонь накрыла туманную дымку. Альмерия тут же рассеяла её, точно выполнила негласный приказ.

«Сол’Дэрах… Какого чёрта он здесь? И почему мне сейчас так… Ох».

Вторая рука инкуба держала её за талию, прижимая спиной к его горячему телу. Каждая точка соприкосновения передавала его рельефы.

— Господин дас Трахас, что-то случилось?

Ладонь инкуба неторопливо сомкнулась на груди. Сжалась с силой, отпустила, ласково огладила контур. Пальцы невесомо пробежались по окружности, потом подцепили сосок и медленно потянули. С губ Альмерии сорвался тихий стон.

— Случилось, — хрипло ответил Альбарион.

Альмерия выдохнула. Воздух вышел через приоткрытые губы со звуком, который она от себя никак не ожидала. Альбарион прижал суккубу лицом к стене. Холодный камень коснулся её сосков и щеки. Инкуб встал позади, расставил её ноги шире. Хвост за спиной Альмерии заметался, не находя себе места, а потом обнаглел в край и обвился вокруг бедра инкуба.

— О, хвост у тебя по-прежнему живёт своей жизнью?

Высший наклонился к её затылку. Огромные ладони прошлись от её талии вверх, накрыли обе груди одновременно, и какое-то время он просто стоял так — крепко обхватив её, прижавшись лицом к её белым волосам, и медленно, глубоко вдыхал её запах. Альмерия слышала, как меняется его дыхание. Сначала ровное, потом тяжелее, потом перешло в низкое рычание.

— Ты пахнешь домом. Как ничто другое в этом мире. Столько лет…

— И что это значит? — выдохнула суккуба.

— Что я очень устал быть один.

Эта фраза прозвучала так непохоже на него, что Альмерия почти повернулась. Но он не дал. Его рука скользнула вниз, по животу, по краю серебристой дымки, и одним коротким движением мысли — её собственной, а не его — дымка испарилась. Альмерия почувствовала жаркий воздух комнаты на голой коже и вздрогнула.

— Не двигайся, — приказал высший. — Я ещё не закончил тобой любоваться.

Рука инкуба переместилась вверх. Он не торопился. Ладонь снова прошлась по соскам, потом по шее, потом он убрал белые волосы в сторону и провёл языком от плеча к мочке уха. Альмерия закусила губу.

Хвост суккубы продолжал жить своей жизнью. Альмерия чувствовала, как он, обвившись вокруг бедра инкуба, слегка дрожал и… тянулся выше. Кончик уже добрался до паха высшего и заинтересованно ткнулся в горячую тяжесть.

— Мой хвост… Он сам, я ниче не... — прошептала Альмерия.

— Пускай лезет. Любопытство — хорошее качество.

Альбарион сам обмотал свой хвост вокруг её хвоста. Два хвоста, тёмно-багровый и белый с перламутровым отливом, сплелись как две змеи. Он повёл её хвост вверх, заставляя Альмерию прогнуться в пояснице.

Альбарион поднял её хвост ещё выше, обернул вокруг основания её рога и отпустил. Хвост остался лежать там, красивой петлёй торча над головой, и даже не дёрнулся. То ли Альбарион что-то с ним сделал, то ли хвост сам наконец оказался в положении, которое его устроило. Альмерия не успела возмутиться, потому что инкуб присел.

Не на колени. Альбарион никогда не вставал на колени. Он просто опустился, согнувшись в пояснице, и его язык — горячий, длинный, удивительно ловкий — прошёлся по её спине сверху вниз. По позвонкам. По пояснице. По копчику. И там, где у неё начинался хвост — у самого основания, где кожа была особенно тонкой и чувствительной — он задержался.

«О господи…»

Альмерия вцепилась пальцами в холодный камень протяжно застонала. Она и не могла подумать, что прикосновение языка к корню хвоста вызовет такую дрожь по всему телу. Кожа покрылась мурашками, соски заныли сильнее, между бедер стало слишком мокро.

— Т-с-с-с. Ни звука, — пробормотал инкуб.

Альбарион не торопился. Горячие ладони развели ягодицы суккубы в стороны. По-хозяйски язык прошёлся по копчику вниз, мимо тугого розового колечка, и дальше, к припухшим от возбуждения губам её естества. Альмерия дёрнулась бедрами назад, подставляясь под его ласку, и прохрипела что-то нечленораздельное.

— Так-так, — высший усмехнулся. — Гораздо лучше, чем с Лукасом, правда?

— О-о…

— Я задал вопрос, маленькая сучка.

— Д-да, — выдохнула она.

— Славно.

Инкуб раздвинул её ягодицы шире и медленно провел языком между горячих складок. Сначала он прошелся им по всей киске, нежно обвёл набухший клитор, затем снова скользнул внутрь. Он знал всё её желания наперёд. За долгие века инкуб научился доставлять женщинам наслаждение так, что каждая из них чувствовала себя единственной и самой желанной.

Альмерия резко выгнулась, упёрлась лбом в стену и на несколько секунд забыла, как дышать.

Ощущения были другими. Не такими, как с Лукасом или Игорем. С ними тело просто расслаблялось и отзывалось готовностью работать. Здесь же каждое движение вызывало вспышку. Словно она не суккуб в чужом мире, а просто та самая Алина, что получала удовольствие от мужчины.

Только в сто раз ярче. В тысячу раз ярче.

«Мой первый оргазм в этом мире? Не думала, что это будет ТАК».

Альбарион вдруг убрал язык. Альмерия едва не заскулила.

— Не двигайся, — повторил он. — Я тебе ещё не разрешал.

— Господин… — голос у неё сорвался. — Господин, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»?

— П-продолжайте.

— Скажи яснее, или я перестану.

«Сволочь рогатая…»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Белое на белом

— Лижите меня, — выдохнула Альмерия, прижавшись щекой к холодному камню. — Лижите меня и не останавливайтесь. Пожалуйста.

Высший рассмеялся. И вернулся к работе.

Он снова языком скользнул внутрь, а палец — длинный, с гладким когтем, который втянулся, чтобы не поранить — прошёлся по её клитору. Альмерия начала дрожать. Колени стали ватными, и она не упала только потому, что свободной рукой Альбарион её придерживал.

Внутри неё всё начало сладко стягиваться и пульсировать. Сначала медленно, где-то глубоко внизу живота. Потом ощущения стали сильнее и быстрее, накатывая горячими волнами.

Альмерия широко открыла глаза и уставилась в стену, но почти ничего не видела — зрение затуманилось. Её тело окончательно перестало слушаться. Бёдра задрожали и начали мелко двигаться сами собой, навстречу его языку и пальцу, жадно требуя большего. Хвост, который всё ещё был обмотан вокруг её рога, резко дёрнулся, ослаб и упал вниз. Он подёргивался и извивался, словно бился в волнах удовольствия.

— Господин… Господин, я…

— Знаю, — мурлыкнул он, не отрываясь. — Кончай, моя девочка.

Это было совсем не похоже на то, что Альмерия испытывала в своей прошлой жизни. Сначала её пронзила резкая, яркая вспышка, от которой перехватило дыхание и потемнело в глазах. А потом накрыла долгая, глубокая, тянущая волна наслаждения, которая прошла через всё тело — от макушки до копыт и обратно.

Альмерия громко закричала, уткнувшись лицом в стену. Ноги полностью подкосились, но Альбарион крепко подхватил её одной рукой, не давая сползти вниз. Его язык продолжал медленно и настойчиво работать внутри неё, выжимая из тела все остатки удовольствия. Только когда она полностью обмякла, дрожащая и обессиленная, прижатая к стене и к нему, он наконец отстранился.

— Вкусная, — выдохнул инкуб.

Альмерия не могла ответить. Она просто стояла, прижавшись щекой к стене, и слушала, как её собственное сердце колотится в груди — впервые за всё это время в Сол’Ардене с такой силой.

Альбарион выпрямился. Обхватил её сзади за талию и развернул к себе — мягко и осторожно. Альмерия посмотрела на него снизу вверх. Он был всё такой же — высокий, белый, светящийся изнутри тем самым ледяным пламенем. Только глаза у него сейчас были не прозрачные.

— Хорошая девочка, — сказал инкуб и провёл большим пальцем по нижней губе. — Очень хорошая.

— Альбарион, — Альмерия наконец смогла говорить. Она забыла про субординацию и обратилась к нему по имени. — Что это было?

— Ты о чем?

— Это. Вы, здесь, в моей комнате. Куннилингус.

— Тебе не понравилось?

— П-понравилось. Понравилось до такой степени, что я сейчас, кажется, не смогу стоять без вашей помощи. Но… почему? Зачем? Откуда это вдруг? Мы виделись всего несколько раз, вы наказали меня, помогли с Вэйрой, а потом исчезли. И вот сейчас вы вдруг… вваливаетесь в мою комнату и…

— И что? — высший чуть улыбнулся.

— И делаете со мной то, что обычно с низшими не делают высшие. Я же понимаю. Даже Зарракс сосёт всем подряд, кто прикажет, а вы — вам никто не приказывает.

Альбарион молча смотрел на суккубу. Альмерия видела, как у него под кожей пульсирует белый огонь. В прозрачных глазах мелькнула странная вспышка и тут же исчезла.

«Он сейчас будет врать. Я почему-то в этом уверена».

— Ты действительно хочешь, чтобы я тебе объяснил сей вышепроизошедшее? — спросил он мягко.

— Хочу.

Альбарион снова замолчал. Потом провёл рукой по белым, спутанным волосам Альмерии.

— Ты — первая беловолосая в этом мире за очень, очень долгое время, — произнёс он наконец. — Я уже говорил тебе, что родился в Пороговых Пустошах. Но Пустоши — это не мир, это граница. Я единственный, кто смог оттуда пробиться сюда и удержаться. Один, за многие века.

— И что?

— А то, глупая дурилка, что когда кто-то пахнет как родной дом, ты не можешь просто взять и пройти мимо, — инкуб наклонился и удивительно нежно поцеловал её в висок.

Поцеловал. Демоны не целуются, и Альмерия это уже знала. Они лижут, сосут, кусают, втягивают, но не целуют. А он поцеловал.

— Я долго не подходил. Старался не подходить. Смотрел издалека, давал тебе освоиться, помогал по мелочи, но терпеть уже стало невозможно.

— И поэтому вы пришли ко мне, когда я здесь переродилась? Потому напоминаю вам... дом?

— Интересный вопрос, — высший усмехнулся. — Истинные причины тебе знать не обязательно. Но твоя догадка одна из них.

Альмерия молча смотрела на него. На белого и идеального для неё высшего инкуба.

«Он не сказал, почему именно сейчас. Не сказал, что изменилось. Он мог не подходить ещё месяц. Год. Сто лет — для него это, наверное, ничего. Но он пришёл сегодня, значит, что-то случилось. Что-то связанное с Советом Шести, о котором весь Вэ’Нокс шипит?»

Семя терзаний и сомнений посеялось в голове у Альмерии.

— Я поняла, — мягко сказала суккуба. И сама удивилась, как ровно у неё это получилось.

Инкуб чуть прищурился. Заметил тон. Альбарион не выглядел тем, от кого можно что-то скрыть, и Альмерия это тоже понимала. Поэтому она сделала единственно правильное в этой ситуации — она встала на цыпочки и сама коснулась губами его подбородка.

— Спасибо, — повторила она тихо. — За всё это. За… за то, что я только что почувствовала. У меня здесь такого никогда не было.

Лицо Альбариона смягчилось. Мужчины — что человеческие, что демонические — все одинаковые в одном: им хочется быть теми, кто подарил женщине что-то особенное. И Альбарион, как бы он ни был стар, силён и хитёр, на эту простую человеческую ниточку клюнул.

— Это только начало, — сказал он, проводя ладонью по её ягодице. — Будет гораздо больше, если ты захочешь.

— Может и захочу.

— Я найду тебя.

— Конечно найдёте. Я же всегда здесь. До конца своих дней.

Альбарион улыбнулся и его хвост напоследок ласково мазнул по бедру Альмерии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Белобрысая суккуба осталась стоять у стены. Голая, с тлеющим телом, с дрожащими копытами и с одной мыслью в голове.

«Это всё неспроста».

Суккуба медленно опустилась на стул. Накинула серебристую дымку, чтобы вернуться в привычное состояние.

«Что это было? Ураган, мать вашу… А, что…?»

В углу комнаты загудел Кубок Имён. Из его темноты поднялся листок с новым заданием. Альмерия проводила его глазами, пока он не опустился на стол.

Она встала, подошла и развернула листок.

«Михаил Рогов. г.Пермь, Россия. Депрессия».

«Боже, опять Пермь! Опять депрессия. Вы там что, совсем не радуетесь жизни что-ли?!»

Без лишнего промедления нить в груди дрогнула и потянула суккубу к очередному отчаявшемуся человеку.

Глава 17. Неосознанно роковая встреча

«Меня уже тошнит от этой Перми. Почему очередной мужик из этого города обустроил себя мусором и бутылками?»

Альмерия огляделась. Её окружала скудно обставленная однокомнатная квартира: старая, выключенная плазма в углу комнаты, и книжный шкаф. Вместо книг — стопки папок с разноцветными корешками. На полу, у самого дивана раскиданы фотографии: чёрно-белые и цветные, вперемешку с распечатками, исписанными ручкой. На стене висела огромная карта города, утыканная канцелярскими кнопками и обведённая красным маркером в нескольких местах.

«Да этот парень какой-то больной. Психованный. На чем-то помешанный».

На диване лежал мужчина: лет сорока пяти, тёмно-русые волосы с проседью, растущие только по бокам. Худое лицо, скуластое, с глубокими носогубными складками. Под глазами синева, как будто ему хорошенько всадили пару раз по роже. На спинке стула висел военный пиджак.

Альмерия подошла ближе.

Михаил спал довольно плохо. Его брови сдвигались, а губы шевелились. Время от времени он что-то бормотал. Его рука, лежавшая поверх живота, постоянно дёргалась.

«Как же мне не хочется после Альбариона видеть человеческий отросток… Но получать пиздюлей за провинность от Зарракс тоже не хочется… Ну, поехали».

Суккуба опустилась на край дивана и аккуратно села.

— Эй, — тихо позвала Альмерия. — Просыпайся.

Рогов, как настоящий военный человек, сразу же очнулся и сфокусировался на лице демоницы.

Альмерия увидела в его глазах нечто иное. Не привычный страх с паникой, а скорее «ну, и что это за очередная хрень?».

— Ты кто? — хриплым и прокуренным голосом спросил Михаил.

— Разрешите представиться – Альмерия, демон низшего ранга. Из самой преисподнии, — чётко выговорила суккуба, подставив правую ладонь к виску.

— Шутки шутишь, ля. Отставить. Не при исполнении я, чтобы так ко мне обращаться…

— С чего это? А пиджак военный тогда чей?

— Мой. Он уже не актуален, — Рогов приподнялся на локти и потянулся за бутылкой, лежащей на полу у дивана. — Так ты че, видение что-ли?

— В каком-то смысле.

Разглядев её от белых волос до блестящих глаз, от туманной дымки на груди до бёдер, он глотнул очередную порцию спирта и просто рыгнул.

— Тебе бы испугаться, — заметила Альмерия.

— Я уже всему набоялся в этой жизни, девочка. Ты не самое страшное, что я видел. Если по-чесноку, то ты тянешь на белочку. А белочек я вижу уже месяца три.

— Ну, если тебе так будет угодно, ок. Я белочка — с рогами, сиськами и острым хвостом.

— Ну, вот и выпьем за твой костюм для утренника! — уже явно пободревший от первого залпа, он сразу закинулся вторым.

— А мне предложишь?

— Чего? Водку? Так ты же и так горячая! Аха-ха-ха!

«Пиздец. И вот с этим мне сейчас трахаться?».

— Ну и зачем ты пришла ко мне, демон низшего ранга?

— Тебе плохо. Я пришла успокоить тебя и твою душу от страданий.

— Помочь…Угу.

Мужчина посмотрел на неё так устало и безразлично, что Альмерия находилась в замешательстве. Игорь жадно ждал её ласки. Лукас тонул в горе и хватался за её плечи, как за спасательный круг. Шейх просто хотел угомонить своё эго в её лице.

— Ну, допустим, мне плохо. Не ты первая заметила. Жена заметила, начальство тоже. Сосед скорее всего тоже заметил, у которого я одолжил несколько месяцев назад дрель.

— Я слушаю. Расскажи мне всё.

— Зачем? — он потянулся к столику, взял пачку сигарет, выудил одну и, зажав в зубах, чиркнул зажигалкой. — Помнится мне, слышал где-то, суккубы приходят к мужикам, чтобы у них отсосать. Это так?

— Если я скажу да, ты мне поверишь?

— Однако прикол, ха, — Михаил затянулся и выпустил дым. — Ладно, демоница. Я тебе расскажу свою историю. Только не потому, что ты такая вся «убедительная», а потому что мне уже всё равно. Может хоть ты подскажешь чего, а не этот психолог, которому я плачу пять косарей за сеанс, ебать его в рот!

Альмерия села напротив мужчины и приготовилась слушать.

— Меня зовут Рогов Михаил Петрович. Я следователь. То есть, был. Уволили меня несколько месяцев назад. Дали понять, что либо я пишу по собственному, либо меня гонят с такой формулировкой, что я потом даже в охрану не попаду. Ну, как обычно.

— Как досадно. За что уволили?

— За одно дело. Я на нём так свихнулся, что от меня жена ушла. Двадцать пять лет работы и всё было нормально! Двадцать пять блять! А тут раз, эта скотина и всё, пиздец.

— Какая скотина?

— Девушка та, кто померла. Молодая, здоровая. Алиной звали. Алина Захарова.

Альмерия замерла. Холодок пробежался по коже.

«Алина? Да ну, совпадение. Этих Алин по миру то…».

— И что с ней? Как умерла?

— Просто. Умерла и всё. В собственной кровати, голая. Врачи сказали, что сердце сдало. Внезапная сердечная недостаточность во время полового акта. Бывает конечно, не спорю. Но девка то молодуха была! Хороша кобылка. Прям как ты.

— А какие-то конкретные черты у неё были? На теле может?

— Были. Родинка на бедре.

У Альмерии вдруг сбилось дыхание.

«Родинка? Как у меня, у меня есть родинка! Я сейчас говорю с человеком, который расследовал мою смерть?»

— Партнёра не нашли. Свидетелей нет. Соседи сказали, что сначала слышали шум, потом через пару часов какие-то стоны. Я обзвонил всех её мужиков, но никто не встречался с ней в тот день. А вот в гостях у неёё в том день была подруга, Марина Смирнова.

«Марина… Смирнова? Жена Игоря, с которым у меня связь?!»

— Дорогуша, ты слушаешь? Ты чет побледнела. Соски даже из твоих облачков виднеться стали, смотри-ка.

Альмерия какое-то время молчала, потом внезапно взвыла:

— Сол’ёбанный Дэрах блять!

— Каво? Ты чего это ругаешься?

Суккуба чувствовала, как в висках начало сильно стучать. Воспоминания, мелкие и рваные, начали царапаться изнутри.

— Дядя! Ты понимаешь, что сейчас сказал?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно понимаю.

— Повтори!

— Соски даже из тво…

— Не это, блять! Про расследование! Алина Захарова. Марина Смирнова…

— Ну да. Алина померла. Единственная свидетельница была Марина Смирнова эта. Я с ней говорил, допрашивал, даже договорился о взаимовыгоде, а она сбежала и пропала! После чего дело и встало!

Суккуба посмотрела на родинку, украшающую бедро, и вспомнила, что поссорилась с той самой Мариной из-за мужчины. Кажется, из-за этого Игоря.

— Дядя, та Алина из твоего расследования — это Я!

Глава 18. Блат не поможет

Рогов смотрел на суккубу так, будто та сказала, что дочь самого Наполеона. Моргнул раз. Потом ещё раз. Сигарета выпала изо рта.

— Чего? — наконец выдавил он из себя. — Ты чё несёшь?

— Я Алина Захарова! Это я померла тогда!

Мужчина встал с дивана, начал ходить по комнате.

— Ты подожди. Ты подожди! Ты сейчас мне говоришь, что ты та самая Алина, из-за которой я загубил карьеру, жену и печень?

— Угу.

— И ты…— он обвёл её руков сверху вниз, от рогов до копыт. — Ты вот такая теперь?

— Я переродилась в демоническом мире... Но это я, точно я!

Михаил резко отрезвел. Демоница будит его посреди ночи и заявляет, что является его последней жертвой на работе и что потусторонние миры, о которых бытуют мифы тысячи лет — существуют.

— Родинка. На бедре. Показывай, — отчеканил мужчина.

Альмерия повернулась к нему боком, рассеяла дымку у бедра и показала. На бордовой коже маленькая тёмная точка выглядела нелепо, но всё же это было живое доказательство её слов.

— Ёб твою мать…

— Солидарна.

— Тут что какая-то скрытая камера? Что за приколы мать вашу?!

— Товарищ следователь, я сама не понимаю ничего. Не понимаю, как именно вы попали ко мне в кубок и совпадение ли это. Я не понимаю ничего…

— Моё имя в кубок? Чего? — резко перебил её Рогов.

— Да неважно. Мне надо идти.

— Каво? Подожди! Куда идти? Ты же тут, живая типа. Это же…

— Того! Я ухожу! Пусть у меня и будут из-за тебя проблемы, мне надо валить домой. То есть, в ту дыру, мать её.

— У тебя будут проблемы? — усмехнулся вдруг мужик. — Надеюсь, что очень серьезные, сучий ты потрох! Чтобы так же жизнь тебе поломало в этом твоём Аде. Чтобы бля вытрахали тебя там в задницу!

Хвост Альмерии ударил по щеке мужчину.

«Ну хоть что-то дельное сделал этот бесполезный отросток».

— Ты че, охренела?! Да я тебя сейчас…!

Суккуба лягнула его копытом в живот. Мужчина упал на пол и ударился о шкаф.

— Не рыпайся! А то сиськами задушу и переродишься в моём мире жалким псом с тремя членами и восемью яйцами, и будут тебя там доить, как корову в деревне тысячу лет.

— Сгорячил. Не каждый день приходит к тебе рогатая баба из ада и говорит что это была она твоя последняя работа в жизни.

— Теперь заткнись, а я попытаюсь телепортироваться отсюда.

Альмерия сосредоточилась. В груди у неё было пусто. Альмерия пыталась представить свою комнату, чтобы по своей воле вернуться в обратно.

«Дом. Я хочу домой. Просто в свою комнату.»

— А мне что теперь делать? Ты ещё придёшь?

— Не знаю. Выпей водки.

Произнеся эти слова, она резко испарилась.

Суккубу крутило и протаскивало сквозь плотное, липкое полотно, как будто она пыталась пролезть в дверь, которая сейчас открываться явно не собиралась. На секунду, в темноте, ей показалось, что она не долетит и застрянет где-то между мирами, болтаясь как йо-йо на нитке вселенной.

А потом она ввалилась в ту самую комнату, где было два стула, коврик, стол и её Кубок Имён.

***

— Я слышала, как ты прилетела. Открывай! Сейчас же.

Альмерия уже знала, что будет, если вернуться самостоятельно в этот мир без энергии жертвы. Но в тот момент она так эмоционально встревожилась за этот сердцедробильный факт её прошлой жизни, что совсем забыла, что она уже совершенно в другом мире с другими правилами.

Суккуба открыла дверь с ощущением неминуемого.

— Ну здравствуй, белобрысая. Легенда ты наша.

Куратор стояла, скрестив руки на груди. Её грудь, прикрытая алым огнём, тяжело поднималась. Тёмные брови сдвинулись к переносице, а хвост медленно стучал концом по полу, оставляя короткие чёрные следы на камне.

— Зарракс…

— Молчать! Ты просто чумовая особа! Ты в курсе, что среднестатистический демон нарушает правила или не справляется с работой всего пару раз за семнадцать лет? Ты же — дважды за месяц!

— Выслушайте меня…

— Мне плевать! Слышишь? Плевать, что там у тебя произошло. Меня это не касается. Встал – не встал. Смогла – не смогла. Плевать! На этот раз тобой займусь я, а не дас Трахас, который якобы увёл тебя на «наказание». После реальных наказаний демоны не возвращаются с довольной мордой и губами, припухшими от члена. Они возвращаются с осознанием, что так делать больше не надо. На этот раз, белобрысая, никакой высший демон за тобой не придёт. На этот раз ты пойдёшь туда, куда ходят все, кто не справляется с заданием.

— И куда же?

Зарракс улыбнулась.

— В Зал наказаний.

Она взяла Альмерию по-хозяйски за рога, как поднимают зверя за ошейник и щёлкнула пальцами.

Суккубы оказались в длинном коридоре. Здесь не было того лилового неба Сол’Ардена. Здесь не было вообще никакого «верха» — потолок терялся в темноте чёрной массы. Альмерия думала, что стены общежития выглядели как после тяжёлых времен простоя помноженного на каждодневные землетрясения, но здесь они были еще хуже: грубый, необработанный камень, испещрённый глубокими бороздами, как будто кто-то скрёб их ногтями изнутри.

Факелы здесь горели ржаво-чёрным — настоящим грязным огнём, от которого больше дыма, чем света. Дым тянулся по «потолку» и собирался в углах. От этого казалось, что коридор медленно дышит.

По обеим сторонам — тяжёлые двери, кованые из тёмного металла, в каждой из которых на уровне глаз была прорезана узкая щель для наблюдения.

Из-за дверей доносились звуки.

Альмерия не хотела их слышать. И всё равно слышала. Чей-то протяжный, тонкий женский вой. Чей-то ровный, методичный мужской голос, и каждое «три», «четыре», «пять» сопровождалось звуком хлёсткого удара. Откуда-то шло мокрое чавканье и приглушённое всхлипывание. Из самой дальней двери послышался низкий, утробный рык.

Зарракс молча и уверенно шла вперёд. Альмерии начинать диалог как-то не хотелось.

Они прошли мимо одной двери, в щели которой Альмерия краем глаза увидела голую красную спину, расчерченную свежими лиловыми полосами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Каждая комната, — неожиданно начала куратор, — Предназначена для разного. Где-то бьют. Где-то жгут. Где-то заставляют сосать, пока челюсть не сведёт. Где-то жертву пускают по кругу. Где-то окунают в воду, пока демон не начнёт задыхаться, потом вытаскивают, и когда он пытается набрать воздуха — суют член в рот. Чтобы набрал другой субстанции, хех. А где-то…

Она остановилась у одной двери.

— А где-то тебя просто растягивают.

***

Комната была квадратной, с факелами по углам. У дальней стены стоял каменный постамент. Он был явно отполирован сотнями тел до тусклого блеска. Над постаментом торчали железные кольца — для рук, ног и рогов.

«Матерь божья…»

Но это не было главным в комнате. Главным было — огромное серое чудище.

Демон был метра четыре ростом. Он буквально опирался плечами в потолок и пригибал шею. Кожа у него была не бордовая, а тёмно-серая, почти каменная, с какими-то наростами на плечах и предплечьях, похожими на ороговевшие пластины. Рога у него были несоразмерно маленькие для такой туши — короткие и тупые. На голове никаких волос — просто гладкий, шишковатый череп.

Существо смотрело прямо перед собой, будто его мозг сейчас не обрабатывал ничего, кроме самого факта существования.

А ниже…

Ниже у него висел член. Который, при росте в четыре метра, в спокойном состоянии был как сток от канализационной трубы. Газовой. Уличной. Альмерия не хотела думать, какого он размера в возбуждённом виде. Но думать всё равно пришлось. Хотя бы кому-то в этой комнате.

— Это Хорг, — представила великана Зарракс. — Создание из «нижних слоёв», специально выведенных для это зала. Это не инкуб в обычном виде. Полу-вид, скажем так. Они тупые как пень — не разговаривают, у них нет эмоций и они не получают удовольствия.

— Зарракс, я… — Альмерия попыталась отступить.

— Что? Не хочешь оставаться с ним в одной комнате? Понимаю. У него исключительная выдержка. Знаешь, сколько он долбит? Неделями. Хотя конечно, тут у нас нет понятия времени, как ты помнишь, но я так, чисто навскидку сказала.

— Я.. Я всё объясню…

— Он кончает, — спокойно продолжила Заррак, — когда ему разрешат. Смекаешь?

Зарракс подошла к ней вплотную. Её огненные глаза в полумраке этой каменной комнаты горели особенно ярко.

— Ты можешь быть какой угодно особенной. Беловолосой. С туманом. Под покровительством Альбариона дас Трахаса. С загадочным прошлым и всё такое. Но если ты пришла без энергии — ты нарушала кодекс. И на сей раз ты ответишь, как любая другая суккуба, по кодексу. Без поблажек и полумер. А теперь иди к постаменту.

Альмерия сглотнула. Посмотрела на Хорга. Хорг моргнул — один раз, медленно, как ящерица. Челюсть у него отвисала и не сдерживала поток длинной и тонкой слюны, направляющей вниз.

Ноги несли её к постаменту сами. Альмерия опустилась на колени, потом легла грудью на холодную, тёмную поверхность. Постамент был сделан под определённую позу — с лёгким наклоном, с углублением для живота, так что её ягодицы поднимались вверх сами.

Зарракс подошла сзади. Альмерия услышала, как щёлкают одно за другим железные кольца. Её запястья оказались разведены и притянуты к боковым стенам, копыта тоже разошлись в стороны и зафиксировались. Её хвост Зарракс мимоходом подцепила своим и привязала к нижнему кольцу, чтобы не самовольничал.

Наклонившись к уху, она сказала:

— Хорг не торопится. Ему всё равно, кричишь ты или нет. И всё равно, нравится тебе или нет. Он просто будет долбить тебя, пока ему не скажут. А мне надо отойти по своим делам. Постарайся получить хотя бы удовольствие.

Затем она выпрямилась и обратилась к тупому серому чудищу:

— Хорг, работа.

Глава 19. Висельник никогда не спасается сам

Хорг шагнул ближе. Пол задрожал под его, наверно, двухтонным телом. Из пасти всё ещё капала густая слюна, а в маленьких тупорылых глазках не было ни капли вразумительной мысли. Только инстинкт.

— Хорг делать трахант, — прогудел он низким и утробным голосом, будто слова царапали ему горло.

Сначала Альмерия почувствовала его огромную ладонь на своей пояснице, а потом и головку члена, которая была просто чудовищно большой.

Толстая, как её предплечье, с выраженным рельефом вен и слегка заострённым концом. Даже в полувозбуждённом состоянии она уже растягивала её анус до предела. Суккуба закусила губу.

— Эй, громила подожди… Эй! А-а-а-х!

Хорг не стал ждать. Хорг просто надавил.

Гигантская головка продавила тугое кольцо мышц. Альмерия выгнулась дугой и закричала острой и жгучей мелодией. Стенки ануса отчаянно сопротивлялись, растягиваясь до невозможного. Слёзы брызнули из глаз.

«Ох ахереть мать вашу!»

— Хорг делать трахант. Хорг хорошо, — прогудел гигант, набирая темп.

Ещё десять сантиметров ушли в неё. Альмерия задыхалась, а пальцы царапали камень. Её тело, созданное для бесконечного секса, казалось вот-вот «наестся» уже досыта. Боль не исчезла, но к ней примешалось уже неожиданное удовольствие. Каждый миллиметр, на который он входил, заставлял нервные окончания вопить.

— Ты меня слышишь? Ты бля? Ох твою мать, вот это… кайф.

Боль окончательно перетекла в безумное удовольствие. Альмерия никогда в земной жизни не испытывала ничего подобного. Стенки ануса плотно обхватывали чудовищный ствол. Её киска текла ручьём, капая на постамент.

— Да… здоровяк…ещё! Сильнее! — уже почти кричала она, полностью сдаваясь.

Гигант рыкнул и начал долбить по-настоящему. Комната наполнилась влажным эхо и громкими стонами. Альмерия кончила очень мощно, растянутой волной, от которой ноги свело судорогой.

Хорг продолжал смотреть в одну точку и двигать тазом.

***

— Что она натворила?

— Провалила задание, господин.

— Причина?

— Разве она должна меня интересовать?

— Должна. Ибо вести виновника в Зал наказаний требует особого повода. Ты разве забыла это, Зарракс?

— Ни в коем разе, господин. Просто я считаю…

— Всё понятно. Ты думаеш, я не в курсе, как ты прощаешь оплошности своим любимкам и устраиваешь тут фаворитизм, а на тех, кому завидуешь — отыгрываешься и самооутверждаешься за их счёт?

— Чему мне ей завидовать?

— Тому, что она особенная. Говори, в какой она комнате?

— С Хоргом.

— Сол’Дэрах!

***

Хорг как раз вгонял в неё особенно глубокий толчок, когда пространство разорвалось и белая фигура материализовалась прямо в комнате.

— Хорг! Стоять!

Гигант замер, будто из него вытащили батарейку. Альмерия тяжело дышала и дрожала, а по бёдрам стекали соки.

— Хорг не делать трахант.

— Не делать, не делать. Вытаскивай свой ствол.

Хорг неохотно, с громким чавканьем вытащил свой член. Альмерия тихо застонала от внезапной пустоты.

Альбарион щёлкнул пальцами. Кольца разомкнулись. Он подхватил обмякшую, дрожащую суккубу на руки и исчез вместе с ней, оставив Хорга стоять в полной растерянности.

***

Замок Альбариона встретил их прохладой и тишиной. Запах сухого камня, лавы и едва уловимой сладости ударил в ноздри Альмерии и показался ей сейчас самым родным запахом во всех мирах сразу.

Он нёс её на руках, а она положила свою голову ему на плечо. Так было проще, чем держать её самой.

Они пришли в одну из верхних комнат — не в ту, где он наказывал её минетом, а в другую, которую она раньше не видела. Она была ещё более приятной: широкая кровать с тёмным бельём, балдахин из чего-то невесомого, серебристые цветы Порогового эфириума, светящиеся холодным светом из ниш в стене. У дальней стены — низкая ванна, врезанная прямо в камень, и над ней поднимался лёгкий тёплый пар.

Альбарион опустил её не на кровать, а сразу в воду.

Альмерия зашипела сквозь зубы. Вода была горячая, с целебными травами и минералами. Когда тепло коснулось её ноющего ануса и её натёртых от железных колец запястий, она охнула вслух — и от боли, и от облегчения одновременно.

— Терпи. Это «соль Шаэры». Залечит изнутри и через несколько часов будешь в порядке.

Она криво усмехнулась. Хотела ответить что-то дерзкое, но у неё не получилось. Слишком устала. Спокойно опустившись в воду, суккуба прикрыла глаза.

— Я ещё поговорю с Зарракс по этому поводу. Этот Хорг опасное создание. Он не раз затрахивал до смерти суккуб.

— Разве мы можем умереть?

— Есть способ. Мы — похотливые создания и можем умереть от секса, если будем очень долго им заниматься. Очень. Всему есть предел.

— То есть я могла бы помереть от секса дважды… Интересный момент конечно.

Белый инкуб молча отвёл взгляд.

— Я думаю ты соврёшь, если скажешь, что тебе не понравилось.

— В какой-то степени да, даже очень. Это же мой первый полноценный секс в этом мире. Жаль конечно, что сразу в задницу…

— Как ты провалила задание? — перебил Альбарион. — Что случилось? Расскажи мне.

— Ой, я уже после сегодняшнего приключения и забыла, что буквально несколько часов назад узнала, что попала к человеку, который расследовал мою смерть на Земле. Представляете?

— Тебе попался человек, который видел тебя мёртвой? Следователь?

— Угу.

При свете серебристых цветов, лицо инкуба казалось ещё бледнее обычного. И причина была не в них.

— И что ты узнала? — с особым трепетом высший задал вопрос.

— Ещё немного своей прошлой жизни. Вспомнила причину ссоры с лучшей подругой и что сделала ей больно.

— То есть, без подробностей?

— Ничего конкретного, скорее просто ощущения. В общем, на эмоциях я не смогла ему даже отсосать и сама вернулась обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понятно. Не тревожься по этому поводу. Главное, что тебе уже ничего не угрожает.

— Господин дас Трахас, а почему вы пришли за мной?

Посмотрев на стену за головой Альмерии, он на минуту задумался.

Мысли скрутились в один ураган противоречий и сомнений. Долго подбирая слова, он наконец ответил…

Глава 20. Внешний беспорядок и внутренний порядок

Белокурая суккуба проснулась в собственной комнате, на полу, не помня, как Альбарион её сюда притащил. Тыло ныло, но как от приятной усталости. Соль Шаэры действительно сделала своё дело.

В голове у неё крутилась фраза, которую сказал напоследок инкуб:

«Я пришёл за тобой потому, что ты единственное создание в этом мире, похожая на меня. И было бы очень досадно, что ты ушла и из этого мира раньше, чем поняла бы, кто ты вообще такая».

В дверь кто-то резко забарабанил.

— Альма! Я знаю, что ты дома!

Альмерия со стоном поднялась с пола и подошла к двери. Вэйра ввалилась в комнату.

— Ты жива! А то я тут такое узнала! Что тебя и в Зал наказаний потащили, и что тебя чуть не затрахали досмерти и что господин дас Трахас опять тут как тут, и…

— Вэйра.

— И что уже весь коридор трепещет по поводу вас и…

— Вэйра!

— Что?

— Заткнись на хуй.

Рыжеволосая остановилась с открытым ртом, явно не ожидая от подруги такой реакции.

— Меня не интересуют все эти ваши стёбы и домыслы. Он от меня что-то хочет явно потому, что я единственная за сколько-то там лет с белыми волосами. Вот и сносит ему крышу. И то, что я ему сосала, было не по моей воле, ясно? А теперь пойдём в бар, я хочу отдохнуть после всего этого пережитого.

— О, а вот это правильная мысль! — Вэйра тут же воспряла духом. — Только…

— Только что? Здание вытрахал огромный семнадцатиметровый Кинг-Конг?

— Пойдём, увидишь сама.

***

Они дошли до «Вэ’Нокса» молча. Альмерия по дороге пыталась собрать мысли в кучу, а Вэйра, похоже, специально не лезла под руку. По меркам рыжей это была почти что святость.

Когда они свернули в переулок, ведущий к подвалу с зелёным фонарём, Альмерия сразу почувствовала что-то не то: воздух был иной. Обычно у входа «Вэ’Нокса» гудела толпа, выливался шум разговоров и смех, а сейчас абсолютная тишина. Зелёный фонарь над дверью не горел, сама дверь была не просто закрыта, а перетянута тонкой пульсирующей нитью красного света идущей крест-накрест.

— Что случилось?

— Это рук дело Совета Шести. Так по всему городу. Закрыты многие заведения.

— Почему так? А Слэйн где?

В переулке напротив, прямо на каменной мостовой, привалившись спиной к стене дома, сидела та самая барменша. В руке у неё была бутылка, видимо последнее, что она успела взять с собой на улицу.

— Слэйн? — Альмерия подошла ближе. — Что случилось? Что с баром?

— О-о-о, мои любимые посетительницы! — протянула демоница. — Извините, бар не работает. Причин не знаю, но знаю одно, Совет Шести — мудачьё!

— А всё же? — невольно спросила Вэйра.

— Пришли утро двое инкубов и сказали, что в заведении «концентрация неучтённых сущностей», и что закрываем ваше заведение до выяснения обстоятельств. Какие-то допросы были, проверки. Не знаю.

— И долго это будет?

— Я же сказала, до выяснения. Оно может длиться два дня, а может и два века. Девчат, идите отсюда подальше, чтобы и вас на карандаш не взяли. Мало ли что.

Альмерия хотела сказать что-то поддерживающее, но не нашла слов. Только мягко тронула барменшу за плечо.

Сол’Арден этим вечером был похож на медленно закипающий котёл. Суккубы шли по улицам, и Альмерия впервые за всё это время видела город таким нервным, дёрганым, готовым в любую секунду полыхнуть. На каждом перекрёстке стояли группы демонов — низшие в основном, по двое, по трое и спорили о чём-то горячо, размахивая руками и хвостами.

«…Да какого хера они лезут в наши места?! Бар закрыли, бани, курильни… Уже отдохнуть негде!»

«Я тебе говорю, неспроста это всё. Кого ищут. Точно, ищут кого-то. Черти».

«Да плевать кого! Мне работать как? Я пришел, спустив на очередную никчёмную овцу, и может хочу отдохнуть, выпить! Мне что, в комнате из четырёх стен сидеть молча?!»

— Сол’Дэрах, — тихо сказала Вэйра. — Я двадцать три года тут, а такого ещё не было. Закрывали отдельные места, да, но чтоб вот сразу всё — никогда.

— Пойдём-ка лучше в общагу. Мне не нравится тут. Дома спокойнее.

***

Альмерия зашла к себе в комнату и села за стол. Её голова не переставала шуметь.

«Что-ж такое. То в жизни был пиздец, что тут. Вот же угораздило меня здесь переродиться!»

Она закрыла глаза и попыталась занять себя чем-то действительно полезным.

«Так, поднимись!»

Хвост лежал на полу безвольно, как верёвка.

«Поднимайся говорю».

Ничего не происходило.

«Слушай, паскуда. Ты — часть меня! Значит и веди себя как часть меня!»

Хвост лениво дёрнул в сторону, будто бы плюнул ей в лицо.

«Понятно с тобой всё».

Поняв, что ничего с хвостом не выйдет, она встала и подошла к Кубку Имён. Там ничего не оказалось. Никаких заданий.

«Может попробовать попрактиковаться с перемещением?»

Альмерия щёлкнула пальцами, но опять ничего не произошло. Щёлкнув второй раз, даже не подумав, куда хочет переместиться, в груди у неё что-то дёрнулось и комната перед глазами исчезла.

***

«Пороговый эфириум…?»

Альмерия осторожно двинулась вдоль стены, надеясь найти знакомую комнату или хотя бы дверь наружу. Некоторые двери были приоткрыты, некоторые наглухо закрыты. И именно когда она подходила к одной из приоткрытых — та распахнулась.

Из комнаты вышла суккуба: высокая, с чёрными как смола волосами, ниспадающими волной до самых ягодиц. Кожа у неё была не классическая бордовая, а тёмно-вишнёвая, насыщенная, с золотистым отливом. Изящные рога, изогнутые двойной дугой, с золотыми кольцами у основания. Грудь — большая, тяжёлая, прикрытая тонким огненным узором, который не столько прятал, сколько подчёркивал её. Бёдра пышные. Хвост длинный, гибкий, с раздвоенным концом, мерно покачивающийся в такт её походке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она была невероятно красива.

И в эту секунду, она тыльной стороной ладони вытерла уголок собственных губ. Из той же комнаты вышел Альбарион. Как обычно статен и красив — идеально чудовищно.

«Они что, трахались?»

В груди у Альмерии стало холодно. Потом горячо. Потом снова холодно. Потом начало тянуть так гадко и противно, что она сама удивилась откуда у неё, у демоницы низшего ранга, у существа, которое каждый день отсасывает совершенно посторонним мужикам по приказу кубка, такая реакция?

«Так, ну это нормально же. Он высший инкуб и трахает кого хочет. У него таких наверно по одной на каждый… час. Но вчера он сказал, что не хочет, чтобы я умирала раньше времени. Помогает уже не один раз. Мне уже казалось, что я ему нравлюсь…»

Тёмноволосая суккуба прошла мимо, не заметив Альмерию у колонны. Она была слишком занята собой и слишком сытая, чтобы оглядываться по сторонам.

А вот Альбарион заметил незванную суккубу.

Он не повернул голову в сторону Альмерии. Встал посреди коридора, чуть наклонив голову набок и спокойно сказал:

— Так-так, кто тут у нас прячется?

Тёмноволосая обернулась. Её красивые, с золотыми тенями глаза скользнули по Альмерии — оценили, узнали и тут же чуть прищурились с прохладным любопытством.

— О, — сказала она бархатным голосом. — Это та самая беловолосая? Альба, прелесть какая. Будешь нас знакомить или…?

— Иди, Велестра. На сегодня всё.

— Как скажешь, милый. — посмотрев на Альмерию долгим взглядом, она пошла прочь по коридору, демонстративно виляя бёдрами и хвостом.

— Альмерия. Какой неожиданный визит. Я тебя не приглашал.

— Я… — голос у неё сорвался. — Я не специально. Я хотела щёлкнуть и куда-нибудь попасть со скуки. Но попала вот к вам.

Высший подошёл ближе.

— Знаешь, — сказал он мягко, — обычно низшие демоны, которым скучно, щёлкают и перемещаются в обыденные места города. Никто из них даже в первые пятьдесят лет жизни в Сол’Ардене не оказываются случайно во владениях высшего инкуба.

— Я не специально, сказала же, — повторила Альмерия ровным голосом. — Если хотите, я уйду. Прямо сейчас. Щёлкну и…

— И куда-нибудь попадёшь, да? — закончил он за неё. — Иди за мной.

— Куда?

— Учиться. Раз уж ты сама приползла. Грех не воспользоваться.

Они оказались в небольшом круглом зале, который Альмерия раньше не видела. Без окон, с куполообразным потолком. По периметру узкие ниши с серебристыми цветами. В центре простой, гладкий каменный пол с одним выбитым в нём кругом, в который Альбарион встал, развернувшись к ней лицом.

— Иди сюда. Встань напротив.

Альмерия подошла, остановилась в полушаге от него. Хвост за её спиной вёл себя на удивление прилично — то ли почуял хозяина места, то ли решил не выпендриваться.

— Перемещение происходит с помощью якоря.

— Якоря?

— Точка, к которой ты тянешься. Якорь своего рода «вес». Без якоря ты не придёшь к этой точке. Закрой глаза.

Альмерия послушалась.

— Теперь представь свою комнату. Не вид, а ощущение: запах, температуру места, обстановку и прочее. Вот это всё. Знакомые звуки. Какие у тебя есть звуки в комнате, когда ты что-то делаешь?

— Ну каменный пол. Но он везде такой?

— Да, но твой пол звучит по-особенному. Я понимаю что это трудно, но пробуй.

Альмерия попыталась. Сначала получилось плохо. В голову лезли мысли о Велестре, о её виляющем хвосте, красивейших бёдрах и голосе. Потом она заставила себя сосредоточиться. Запах факела. Прохладный каменный пол. Острые углы стола, о которые она пару раз уже билась бедром.

— Чувствуй, а не представляй. — мягко сказал инкуб.

Что-то в груди тихонько откликнулось и ей действительно показалось, что под копытом колется ворс её коврика.

— Так я что-то нащупала!

— Уверена?

— Да.

— Хорошо, вот он тот самый якорь. Теперь иди к нему всем своим нутром. И щёлкни пальцами.

Альмерия сделала всё что ей приказал Альбарион и она тут же оказалась у себя в комнате, на своём коврике. В следующую секунду появился и сам инкуб.

— Вау! Получилось с первого раза!

— Удивительно. Думалось мне, что ты в коридор попадёшь как максимум.

— Ну я же особенная — буркнула Альмерия.

— Ах, ну да. И скромная. — усмехнулся Альбарион. — Теперь давай в обратном направлении, в мой зал. Вспоминай все ощущения и телепортируйся.

И исчез в это же мгновение.

«Ну нифига себе он хочет. Так, ладно. Что там было? Запах эфириума… его полированный пол…»

Альмерия глубоко вдохнула, сосредоточилась на этих ощущениях, что были у нее минуту назад в замке Альбариона, и щёлкнула.

Глава 21. Цирковое собеседование

Инкуб стоял возле колонны и видел, как в центре зала появляется Альмерия.

— Припоздала. Возникли сомнения?

— Вспоминала запах ваших необыкновенных цветов, — рявкнула она, направляясь к Альбариону.

— Ну, — мягко сказал он, — а теперь скажи мне, что у тебя случилось. Ты только что прошла первый урок перемещения лучше, чем половина учеников за мою жизнь, а сейчас стоишь с таким лицом, будто я тебя чем-то обидел.

— Да я… — Альмерия явно не хотела выдавать свои ревнивые мысли вслух. — Да я просто устала. Столько событий, знаете ли. Ещё этот Совет Шести…

— Ага. Велестра ещё.

— Мне не интересно, кто она такая, дас Трахас.

— Я вижу.

— Слушайте, так это получается, что мы можем перемещаться только туда, где уже были? Даже вы не можете переместиться в какое-то место, где раньше не бывали?

— Логично, не правда ли? Есть очень редкие особы, кто может перемещаться в места, где не стояла их стопа. Я знаю лишь двоих таких за всю свою жизнь. Думается мне, что они могут восполнять ощущение со слов других и перемещаться в ту точку. Я так не могу, к сожалению.

— Ну а нити?

— Нити — это другое. Нить даёт тебе путь, по которому ты ступаешь. А наши перемещения — немного другое искусство.

— Поняла. Ну, если позволите, я хочу домой. Благодарю за помощь и учёбу.

— Не смею задерживать. У самого сейчас будет много дел.

«Ну да, трахать очередную Пиздалестру».

Альмерия сделала поклон и щёлкнула пальцами.

***

Стул гостеприимно принял её задницу, после чего демоница спокойно могла опереться локтями на стол и смотреть какое-то время в окно. Довольно быстро ей это надоело. Суккуба встала, чтобы посмотреть внутрь кубка: нет ли там чего по заданиям.

«Всё ещё ничего нет. Не ожидала я, конечно, что захочу поскакать на рандомном члене грустного неудачника, чтобы не умирать со скуки. Видимо, беспорядки реально мешают системе распределять задания… Ну ладно, не буду же я ещё убиваться по той черноволосой твари с золотыми колечками на рожках? Так, мне нужно занятие, иначе я свихнусь».

Тут у Альмерии загорелись глаза, а хвост, почуяв энтузиазм хозяйки, встал на дыбы.

«Игоряша! Мой дорогой Игоряша. Наведаюсь-ка я к нему, ха! Развлекусь».

Она материализовалась в длинном, светлом помещении с белыми стенами, рядами синих стульев и стойкой ресепшена с большим логотипом на задней стене: «МЕГАМАРТ. ТОВАРЫ ДЛЯ ДОМА».

На стульях сидело человек шесть. У всех было одинаковое выражение лица — усталой готовности продать душу дьяволу за несчастные сорок тысяч деревянных.

Среди них был тот самый Игорь, которого Альмерия и не узнала: он был в голубой рубашке, чёрных брюках, из-под которых виднелись синие носки, и в синих туфлях довольно приемлемого качества.

— Здравствуй, пельмень!

У Игоря в голове прозвучал голос, от которого он резко вскочил на стуле.

— Что? Откуда?

— Скучал? Это я, Альма. Твой любимый суккуб.

— Какого хера? Почему я тебя не вижу? И что ты делаешь тут?!

— Я могу показаться на глаза, а могу быть просто у тебя в голове, сладкий мой. Прямо сейчас, кстати, я сижу у тебя на голове и ёрзаюсь своей писькой об твой лоб.

— Чего?!

— Аха-ха-ха-ха! Да шучу я! Ты меня почувствуешь, если я прикоснусь, не волнуйся. Кстати, клёвая рубашка. Ты её погладить забыл только. Или ты проиграл утюгу? Признавайся.

— Опять ты со своими шуточками, гадина! Не видишь, у меня собеседование сейчас будет!

— И что у тебя там в папочке?

Она открыла у Игоря стопку и увидела резюме, в котором её заинтересовал один навык — стрессоустойчивость.

— М-м-м, так ты у нас стрессоустойчивый мужчина. Я помню, да, по нашему первому знакомству…

— Вообще-то да! Не каждый день к тебе приходит демон-баба ночью. Кстати говоря, я уже третий день не пью.

— Браво! — суккуба похлопала в ладоши. — Действительно достижение!

Из открывшейся двери в конце коридора раздался женский голос:

— Смирнов Игорь Михайлович.

— Ну, с богом, — подбодрила его Альмерия, хлопнув по заднице.

Игорь вздрогнул, будто его ударили током. Посмотрел на неё нервным взглядом, что для остальных людей в коридоре было весьма странно с его стороны и направился к ожидавшей его HR.

Кабинет был такой же стерильный, как и коридор: белые стены, серый ковролин, стандартный офисный стол, два стула. За столом сидела HR-менеджер: женщина лет тридцати, с собранными в хвост волосами, в строгой блузке.

На бейджике у неё было написано: «Елена. Менеджер по подбору персонала».

— Здравствуйте, Игорь Михайлович. Присаживайтесь.

— Здравствуйте… Здравствуйте, — Игорь сел, неловко поправив штанины. — Меня… Меня Игорь зовут. То есть… Вы и так знаете, хех.

— Я ознакомилась с вашим резюме, — Елена положила перед собой распечатку, — Скажите, почему вы решили рассмотреть вакансию продавца-консультанта в нашем магазине?

Игорь судорожно вдохнул и начал заготовленную речь:

— Я… Я считаю, что у меня есть подходящие качества. Я ответственный. Стрессоустойчивый. У меня есть опыт работы с людьми…

— Ах, ну да, — мурлыкнула Альмерия, плывя за спиной Елены и нагло разглядывая её затылок. — Особенно с одной женщиной, которая от тебя ушла. Очень обширный опыт.

Игорь чуть не запнулся, но сдержался.

— …Коммуникабельный. Я считаю, что смогу принести пользу вашему магазину.

— Хорошо, — Елена кивнула, делая пометку в листочке. — А расскажите подробнее о вашем последнем месте работы. Почему вы оттуда ушли?

— Ну… — Игорь нервно поправил воротник. — Компания была ликвидирована. Это было не моё решение.

— Понятно. А чем вы занимались в течение этого времени без работы? Вы её искали?

Альмерия уселась на угол стола перед Игорем, рядом с Еленой, и стала мять свою грудь у неё под носом.

— Я… — Игорь резко на это стал смотреть. — Конечно, я искал… Да. Просто то одно, то другое, то кризисы, то развод. Сами понимаете… В общем, я готов вернуться к деятельности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ага, — прошептала суккуба, развалившись на столе в позе ночной танцовщицы в стриптиз-клубе. — Готов вернуться к бутылке алкашки и порнухе.

Мужчина дёрнул рукой, словно прогоняя её со стола, забыв, что демоницу видит только он. Елена нахмурилась и спросила:

— Всё в порядке?

— Да-да, просто муха у вас тут летает. Наверно… Можно включить вентилятор, Елена?

— Вам жарко? Могу дать налить воды.

— Жарко? — спросила Альмерия. — Да ты что, Лен, тут еще не жарко. Вот сейчас будет жарко!

Она встала со стола и села на Игоря, раскрыв свой туман между ног.

— Игоряша, давай с тобой потрахаемся прямо перед ней? Я так скучала по твоему члену, — суккуба водила грудью по его лицу.

Игорь стал вертеть головой в стороны, уходя от сочных демонических сисек, пытаясь сконцентрироваться на собеседовании.

— Скажите, Игорь, что вы будете делать, если покупатель придёт в магазин и начнет требовать невозможного и грубить? Ваши действия?

— Я… Я… — от наплыва крови в голову, от всплеска желания нагнуть эту красную женщину раком, он выдал, — Я трахну его в жопу.

— Простите?! — с явным шоком от услышанного спросила Елена.

— Ха, ну ты и выдал, Игоряша! Спасибо, мне приятно. Только походу трахать-то нечем будет. Опять я не вижу горбика между твоих ног.

Игорь побледнел.

— Я сказал что? Вам послышалось! Я сказал, что бахну ему скидон на злобу!

— Вы ему бахните скидон? С какой стати, извините меня?

— Эм… Э… Еще вопросы у вас будут, Елена?

— Будут, — вставила Альмерия. — Почему у тебя опять не встаёт? Я что, тебя не интересую?!

В этот момент Елена ответила на вопрос Игоря и тут же запнулась, раскрыв глаза после услышанного:

— Да заткнись ты! — бешено заорал Игорь.

— Так, ладно, с меня хватит Игорь как вас там. Выйдите с моего кабинета. Живо.

Игорь побелел. Покраснел. Потом снова побелел.

— П-простите меня, я не вам… Я могу всё объяснить.

Женщина правой рукой указала на дверь.

— Выходите. Немедленно!

Альмерия резко встала с Игоря. Он подобрал с пола свёрнутую в катушку папку с резюме, поправил трясущимися руками воротник рубашки и шагнул в коридор. По дороге он зацепился ногой за дверной косяк и чуть не упал.

Добрёл до выхода, толкнул стеклянную дверь и оказался на улице. Сильный ветер ударил ему в лицо. Игорь моргнул. Постоял. Потом медленно, как старик, опустился на корточки у фасада здания и обхватил голову руками.

— Зачем ты пришла?! Что тебе от меня надо?!

— Как зачем? Навестить. Ты не рад?

— Нет, мать твою! Я и так уже не знаю, куда идти и на что жить, а ты мне запорола собеседование и выставила кретином!

— Ну неправда. Я не виновата, что ты хотел трахнуть меня в задницу на её столе, а не проходить собеседование. Ну хочешь, я тебя обниму? Иди на сисечки, зайчик.

— Пошла отсюда! Не трогай меня!

— Как грубо, — с ухмылкой мяукнула суккуба. — Ну раз ты требуешь, хорошо, я пойду отсюда. Но не обещаю, что не вернусь.

Послав воздушный поцелуй, Альмерия растворилась в воздухе.

Глава 22. На брудершафт

Последние дни были на удивление удачными. Альмерии попался молодой красавчик-миллионер, сошедший с обложки журнала. Он вернулся домой раньше и застал свою жену прямо на кухонном столе с сантехником. Сантехник был старый, лысый, кряхтел, как продавленный диван, и долбил его благоверную, даже не сняв резиновые перчатки.

Потом был взрослый мужчина в полном унынье, который вырастил сына один, вкладывал в него все ресурсы, моральные и материальные, отдал последние деньги на его дело. А сын продал отцовский дом, спустил всё в казино и оставил своего старика ночевать на улице.

— Эй, подруга, — Вэйра окликнула Альмерию, пока та шла в свою спальню. — Ты где пропадаешь?

— Что-то Кубок совсем покоя не даёт, заказы так и прут, — Альмерия обернулась и подошла к суккубе, на ходу поправляя волосы. — Последние дни будто специально швыряет меня от одного смертного к другому. Хорошо хоть попадаются либо с глубоким отчаянием, либо с красивыми мордашками. Прям подарки судьбы.

— Везёт, — ответила Вэйра без всякого выражения. — Тебя, кстати, Зарракс ищет. Велела передать, чтобы ты зашла к ней, как только вернёшься.

— Что ей надо? — хвост Альмерии раздражённо качнулся за спиной.

— Я-то откуда знаю?

— Ладно, сейчас зайду.

Альмерия прошла по знакомому пути к комнате куратора. Зарракс стояла у стола, перебирая записи. Услышав шаги, куратор подняла глаза и медленно оглядела Альмерию, стоящую в дверном проёме.

— А, это ты, белобрысая. Проходи.

Суккуба прошла в комнату, остановилась у стола и выжидающе посмотрела на куратора. Зарракс ещё раз смерила Альмерию взглядом, задержалась на лице и наконец произнесла:

— Вот теперь ты не просто красная задница с щелью между ног и белой головой, а уже похожа на настоящую суккубу.

Прозвучало так себе, но всё же Зарракс её похвалила. Альмерия ждала продолжения. Какой-нибудь колкости, требования немедленно отправляться к следующему смертному или замечания о том, что расслабляться ей рано.

— Даже не знаю, спасибо, наверное, — осторожно сказала Альмерия.

— Не растекайся от счастья, белобрысая. Ты просто наконец-то начала нормально выполнять свою работу. Столб Судеб доволен, и я тоже готова признать, что от тебя есть польза. Поэтому можешь считать, что заслужила кое-какое улучшение условий.

Альмерия насторожилась. В устах Зарракс «улучшение условий» звучало подозрительно.

— Улучшение условий? — переспросила суккуба. — Это в каком смысле?

— Не тупи, белобрысая, а то передумаю. Мебель в комнату нужна?

Альмерия на секунду задумалась. В голове сразу всплыла её полупустая комната.

— Наверное… кровать, — сказала Альмерия.

— Кровать, значит. Ладно, — протянула Зарракс, качнув хвостом. — Услышала. Будет тебе кровать.

Альмерия скептически посмотрела на куратора. Согласие прозвучало слишком легко.

— Прям так просто?

— Ты прям хочешь, чтобы я передумала?

— Поняла, уже ухожу.

Альмерия вернулась в комнату с одним желанием: хотя бы немного выдохнуть между бесконечной вереницей заказов. Она только успела закрыть за собой дверь, как воздух изменился и проявилась знакомая фигура.

— Господин Дас Трахас, не ожидала вас увидеть.

Альбарион ответил не сразу. Его взгляд медленно прошёлся по суккубе: по лицу, плечам, груди, затем ниже — к хвосту, который за её спиной беспокойно шевельнулся, будто понял, что стал предметом внимания.

— Я смотрю, ты всё больше и больше осваиваешься, а хвост до сих пор тебе не подчиняется?

— Неа.

Альбарион сложил руки на груди и обошёл Альмерию по кругу. Хвост белобрысой суккубы дёрнулся в сторону высшего.

— Знаешь, хвост является проявлением твоих желаний. Ты можешь держать лицо, можешь подбирать слова, можешь изображать послушание и собранность, но хвост всё равно выдаёт эмоции, даже те, что скрыты глубоко внутри.

На слове «глубоко» мысли Альмерии вернули её к тому, как глубоко его член проникал в её глотку.

— Альмерия, ты меня слушаешь? — спросил Альбарион.

— Да-да, эмоции.

Хвост высшего скользнул к Альмерии, прошёлся по изгибам и слегка задел кончик хвоста суккубы.

Прикосновение было лёгким, почти незаметным, но Альмерия всё равно вздрогнула. Жар прошёл по спине и собрался внизу живота. Она попыталась не выдать слишком явной реакции, но хвост судорожно задёргался.

Альбарион довольно улыбнулся.

— Не отступай от ощущения, но и не бросайся в него бездумно, потому что сейчас не ты должна подчиниться хвосту, а заставить его подчиниться тебе.

Альмерия медленно выдохнула и попыталась сосредоточиться на самом движении. Она представила, что не хвост тянется к Альбариону сам по себе, а она позволяет ему приблизиться, позволяет коснуться, позволяет задержаться ровно настолько, насколько считает нужным. От этой мысли внутри стало ещё жарче, но вместе с жаром появилась странная ясность.

Её хвост перестал хаотично двигаться из стороны в сторону, на мгновенье застыл, затем плавно скользнул вдоль хвоста Альбариона и обвился вокруг него.

— Неплохо, — произнёс высший. — Теперь ты не прячешь желание, но и не отдаёшь ему власть. Запомни это состояние, потому что именно из него начинается настоящий контроль.

Хвост суккубы ослабил хватку и скользнул к бедру Альбариона, осторожно подбираясь к желанному месту. Уверенно обвился вокруг возбуждённой плоти инкуба и начал двигаться вверх-вниз.

Альбарион шумно выдохнул. В ответ его хвост нырнул к бёдрам Альмерии и скользнул между ног, заставляя её дрогнуть всем телом. Кончик хвоста скользнул по влажной киске, собрал соки и настойчиво принялся тереть набухший клитор круговыми движениями. Альмерия закусила губу. Её собственный хвост продолжал плавно двигаться вдоль члена инкуба, обвиваясь и сжимаясь в такт его тяжёлому дыханию.

В следующую секунду Альбарион резко подхватил её под бёдра. Суккуба даже не успела пискнуть, как оказалась сидящей на краю стола. Он встал между её разведённых ног, почти вплотную. Ладони он положил по обе стороны от её тела на столешницу, нависая над ней. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга. Горячее дыхание Альбариона обжигало её губы, но он не целовал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альмерия прикрыла от удовольствия глаза.

Хвост высшего полностью завладел её киской. Он тёрся вдоль всей щели, то прижимался к клитору, то проникал кончиком внутрь, трахая неглубокими, но резкими толчками.

— Смотри на меня, — хрипло приказал Альбарион. — Смотри, как я тебя трахаю.

Альмерия распахнула глаза и встретилась со взглядом инкуба, в которых отражалась чистая похоть. Суккуба уже стонала в голос, не в силах сдерживаться. Её бёдра дрожали, киска обильно текла, покрывая хвост высшего влагой.

Хвост суккубы задвигался быстрее, сильнее сжимая член Альбариона. Его хвост в ответ резко вошёл глубже и начал яростно вколачиваться в Альмерию.

Суккуба закричала первой. Её тело выгнулось дугой, а пальцы впились в край стола в поисках опоры. Волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя бёдра мелко дрожать.

В тот же миг Альбарион глухо застонал, и его бёдра дёрнулись вперёд.

Горячие, густые струи спермы вырвались из его плоти и щедро окропили живот демоницы, стекая по коже вниз, к лобку. Несколько капель попали даже на нижнюю часть её груди. Он продолжал кончать, пока её хвост доил его до последней капли.

Оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. На лице Альмерии было совершенно пьяное, блаженное выражение — приоткрытые губы и затуманенный взгляд. Хвост высшего всё ещё продолжал поглаживать мокрую, пульсирующую киску Альмерии.

— Хорошо… — тихо выдохнул инкуб, всё ещё нависая над ней. — Очень хорошо. Ты быстро учишься.

Альбарион медленно отстранился. Не успела суккуба ничего сказать, как тот щёлкнул пальцами и растворился в воздухе.

Глава 23. Демоническая комедия

— Пошли гулять, Альма, — Вэйра стояла на пороге комнаты и нетерпеливо переминалась с копыта на копыто.

— Куда? Бар же закрыли, — бросила Альмерия. — А если под «гулять» ты имеешь ввиду тупо слоняться по Сол’Ардену, то я лучше останусь здесь и продолжу наслаждаться тишиной, лёжа в своей кровати, пока заказ не прилетел.

— Сол’Арден не держится на одном заведении с пойлом и драками у барной стойки. Тут есть и другие развлечения.

— Серьёзно? У меня сложилось впечатление, что ваши развлечения делятся на три категории: выпить, ударить кого-нибудь или трахнуть.

Вэйра усмехнулась.

— В каком-то смысле так и есть. Только подобные развлечения скорее для низших, бары да уличные драки. Низшие любят простые вещи, потому что сложные им не доступны.

— То есть здесь существует культурное расслоение?

— Разумеется. Средним доступны места получше. Театры, салоны, купальни, дома иллюзий. Там можно получить настоящие переживания, эмоции: страх, отчаяние, любовь.

— Звучит заманчиво. А высшие как развлекаются?

Вэйра пожала плечами и ненадолго отвела взгляд.

— Понятия не имею, у них свои богемские игры. Меня туда не пустят даже подавать напитки.

Альмерия задумалась. Интересно, как же развлекается Альбарион?

— Хм… Значит, у меня впереди богатая культурная программа, если я дойду до среднего уровня.

— Для начала предлагаю сходить в театр.

— В театр? Ты же говоришь, что это развлечение не для нас?

— Ну… — рыжая суккуба задумалась и нервно задёргала хвостом. — Есть знакомый, благодаря которому я могу посещать подобные места. Иногда.

— Я правильно понимаю, что подробностей ты мне не расскажешь?

— Правильно понимаешь. Пойдём, пока я не передумала.

До театра путь был неблизкий, но Вэйра всё равно предложила прогуляться пешком.

Сол’Арден открылся для Альмерии с другой стороны. Оказывается, тут были не только бары, подозрительные переулки и демоны, готовые вцепиться друг другу в горло из-за косого взгляда. По пути им попадались купальни с потемневшими от пара окнами и дома иллюзий с мерцающими вывесками. Даже улицы здесь казались ровнее: без глубоких трещин и провалов, выложенные куда аккуратнее, чем в тех местах, по которым Альмерия ходила прежде. И демоны вели себя тише, спокойнее — не лезли в драку, не орали через всю улицу.

Дальше суккубы прошли мимо лавки с земными вещами: разбитым телефоном, детской куклой без руки, пачкой сигарет, старой расчёской и прочими безделушками. Местные демоны рассматривали всё это с жадным интересом, будто перед ними лежали не объедки чужого мира, а священные реликвии.

— У вас тут реально мусор с Земли? — спросила Альмерия, задержав взгляд на школьном дневнике с вырванными страницами.

— Для тебя может и мусор, а для кого-то трофей. Смертные вкладывают в вещи много чувств. Сама по себе вещь ничего не стоит, но запах чужой тоски на ней держится годами.

За очередным поворотом улица неожиданно расширилась, и впереди показался театр. Он стоял отдельно от соседних зданий, высокий и тёмный, с фасадом из чёрного камня. К массивным дверям вели широкие ступени, по обе стороны от входа поднимались колонны, похожие на скрученные кости, а над ними горела вывеска:

«Демоническая комедия».

Альмерия прочитала название ещё раз.

— Это случайное совпадение?

— С чем? — не поняла Вэйра.

— На Земле есть «Божественная комедия». Это я точно помню.

— Ну, может кто-то из наших нагло спёр идею у смертного. Ничего удивительного.

У входа стояли два крупных инкуба с ветвистыми рогами. Вэйра подошла к одному из них и что-то шепнула так тихо, что Альмерия не уловила ни слова. Демонический стражник окинул цепким взглядом обеих демониц и задержался на белых волосах Альмерии.

— Верхний боковой ярус, — холодно отрезал инкуб, продолжая откровенно пялиться на белобрысую суккубу.

Зал оказался огромным. Ряды партера уходили вниз, к сцене, теряясь в полумраке. Ложи висели вдоль стен в три яруса, с резными барьерами и потускневшей от времени позолотой. Сцена внизу скрывалась за тёмным шелковым занавесом. Под потолком плавали огненные шары, разливая мягкий багровый свет.

— Ага, привет, галёрка. В целом, другого я и не ожидала, — пробормотала Альмерия, опускаясь в кресло.

Вэйра нахмурилась и огляделась.

— А что не так? Тут хорошие места. Сцену видно, да и если внизу начнут драться, нас не заденет.

— Эм… Ладно.

Огненные шары потускнели, тяжёлый занавес поднялся и за декорациями раздался тихий шёпот, похожий на голоса заблудших душ. На сцене появилась демоница и заговорила:

«Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутилась в сумрачном лесу,

Где каждый стон сбивал меня с тропины,

А похоть повела ко дну».

Героиня металась между деревьями, пытаясь выбрать дорогу. Резкий бросок к левой кулисе, замирание с рукой у виска, затем стремительный разворот к правой. Вскоре ей преградили путь три инкуба в звериных масках: рысь, лев и волк. Они двигались плавно, почти танцуя, окружая её в плотное кольцо. Из тумана вышел ещё один демон в тёмном плаще и торжественно произнёс:

«Иди за мной — я в вечные владенья

Из этих мест тебя сведу во тьму,

Там ты услышишь стоны исступленья

И души тех, кто предался греху,

Моля не смерти — нового паденья».

Альмерия как заворожённая смотрела спектакль. Дальше сцена окончательно перестала напоминать вольный пересказ Данте и превратилась в настоящее демоническое безумие. Инкуб в маске рыси подхватил героиню, опустился вместе с ней вниз и усадил к себе на бедра. «Лев» приблизился спереди, заставив суккубу поднять голову, а «волк» пристроился сзади.

Пальцы героини вцепились в плечи рыси, когда инкуб вошёл в неё снизу резким толчком. Огненная дымка, что прикрывала интимные места, мигом рассеялась. С губ суккубы сорвался протяжный стон, который тут же заглушила музыка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Лев» схватил демоницу за рога и яростно насадил на свой член, загнав его глубоко в горло. В ту же секунду «волк» резко толкнулся, вошёл в тугую попку демоницы и задвигался в рваном ритме, задавая темп всей этой непристойной сцене. Три зверя, три преграды, которые должны были символизировать грехи, без всякого стеснения превращали символизм в настоящую оргию.

Альмерия сидела с приоткрытым ртом. Она ожидала чего угодно, но только не того, что главную героиню начнут драть во все дырки прямо на сцене под торжественную музыку.

Троица зверей уже отступила в туман. Декорации сменились и на сцене появились ворота. Проводник в тёмном плаще подошёл к главной героине и протянул руку.

«Не дрогни здесь — иначе сожрут сразу,

Тут стыд и страх снимают у дверей.

Я обещал: ты спустишься к экстазу,

Где души, потеряв остатки дней,

В огне желаний корчатся без гласа.

Там разум — только сорванный венец,

Там плоть поёт за тех, кто был когда-то,

И каждый стон зовёт не под конец,

А глубже — в пасть распахнутого ада».

Героиня приняла его руку и поднялась.

Дальше литературный кошмар продолжился. Если до этого у Альмерии ещё оставалась слабая надежда, что демоны просто странно начали постановку, то следующие сцены добили её окончательно. Круги ада сменяли друг друга, то бросая героиню в толпу похотливых инкубов, то заставляя проходить через унизительные ритуалы. Каждое наказание выглядело как оргия с философским подтекстом. Правда, философский подтекст Альмерия так и не поняла.

— Э-э… Вэйра, я, конечно, не сильна в литературе, но в земной версии такого точно не было, — прошептала Альмерия.

Вэйра ответила не сразу.

— Не было? Тогда я вообще не понимаю, зачем вы ходили в театр.

И тут Альмерия заметила движение сбоку и медленно перевела взгляд на подругу. Хвост Вэйры невозмутимо поглаживал хозяйку между бёдер.

Несколько секунд Альмерия просто смотрела на Вэйру, пытаясь понять, в какой момент вечер окончательно вышел за пределы нормальности. Потом до неё дошло, что для Вэйры он как раз оставался совершенно нормальным.

— Вэйра, ты что делаешь?

— Как что? Наслаждаюсь представлением.

Альмерия окинула взглядом зал и поняла, что большинство зрителей смотрели на постановку, параллельно удовлетворяя себя. Либо своего партнёра.

На сцене героиня спектакля уже прошла через все круги. Теперь она стояла в центре — растрёпанная, обессиленная, почти неподвижная. Узкая полоса света падала на неё сверху, выхватывая из темноты лицо. Вокруг, в полумраке, медленно проступали фигуры тех, кто сопровождал её падение с самого начала. На несколько мгновений они сомкнулись вокруг неё плотным кольцом, а затем исчезли во тьме.

На сцене остались только трое инкубов, которые аккуратно уложили героиню на спину. Они встали над ней и начали активно наяривать хвостами свои стволы.

Горячие, густые струи спермы одна за другой падали на тело суккубы. Они покрывали её грудь, живот, шею и приоткрытые губы. Героиня лежала на сцене, тяжело дыша, с закрытыми глазами, полностью отдаваясь моменту. Белые дорожки медленно стекали по её коже, подсвеченные драматическим светом.

Музыка постепенно стихла. Суккуба встала на колени и в тишине прозвучали финальные слова:

«Здесь изнемог мой дух в последнем взлёте,

Но плоть и волю вновь повёл кругами

Не свет небес, не ангельские ноты —

А похоть, что вращает мир и пламя».

Зал взорвался аплодисментами, свистом и восторженным рёвом демонов. Занавес медленно опустился, скрывая сцену под нарастающий гул одобрения.

— Всё? Можно идти домой?

— Тебе не понравилось что-ли?

— Ну…Такая, соответствующая атмосфера скажем так. Может лет через пятьдесят пойму всю глубину.

Вэйра фыркнула и они обе телепортировались в общежитие.

Попрощавшись с подругой, Альмерия зашла в свою комнату. На столе она увидела Пороговый эфириум и записку.

Глава 24. Предложение, от которого невозможно отказаться

Альмерия безошибочно узнала Пороговый эфириум, который украшал замок высшего инкуба. Она взяла записку и раскрыла ее.

«Жду тебя в моём замке. У меня есть, что тебе показать.

А.»

Хвост за спиной суккубы заинтересованно зашевелился, явно поняв, что именно прочитала хозяйка. Альмерия покосилась на него и вздохнула.

— Ты-то, конечно, рад, я смотрю, да?

Хвост мазнул кончиком по полу в знак согласия.

— Ладно, в конце концов, выбора у меня особого-то и нет. Он же всё равно меня достанет.

Пройдя пальцами по лепесткам эфириума, которые напомнили ей запахи и ощущения территории замка, Альмерия щёлкнула пальцами.

Она материализовалась в одной из тех комнат замка, где она уже бывала — в той самой, с креслами и столиком, где Альбарион когда-то угощал её Шаэрийским красным вином трёхсотлетней выдержки. Только теперь его здесь не было.

— Господин дас Трахас? — позвала она, оглядываясь по сторонам.

— Наверх. Поднимайся по лестнице. Прямо до конца коридора, — донёсся знакомый голос откуда-то сверху.

Альмерия пошла на призыв. Узкая каменная лестница, обвитая по перилам тонким серебряным узором, вывела её на третий этаж замка, где она ещё ни разу не была. Здесь было тише, чем в нижних ярусах. Воздух гуще, теплее. Где-то в глубине гудел отдалённый низкий звук, похожий на дыхание самого вулкана. Коридор был длинным, с арочным потолком, освещённым серебристыми цветами в нишах. В самом конце — массивная двустворчатая дверь из тёмного дерева, инкрустированная белыми прожилками минерала.

Подойдя, она чуть помедлила и толкнула. И замерла на пороге.

Комната оказалась огромной: пол из чёрного полированного камня с серебряными вкраплениями отражал всё, что находилось наверху, как зеркало. По центру — широкая кровать под высоким балдахином из тёмной полупрозрачной ткани, которая колыхалась от тёплых потоков воздуха, идущих откуда-то снаружи. У дальней стены — низкий камин, в котором горел огонь, но не красный, а голубовато-белый, такой же, как пламя под кожей самого Альбариона.

Но не это заставило Альмерию замереть.

Вся противоположная стена была не стеной. Это было огромное окно, закрытое прозрачной мерцающей плёнкой какого-то магического барьера. И сквозь этот проём открывался вид, от которого у Альмерии перехватило дыхание.

Замок стоял на склоне вулкана. И прямо там, в нескольких десятках метров от окна, по чёрной скале медленно стекала лава — широкой, неторопливой рекой, которая обрушивалась вниз огненным водопадом. Раскалённая до белого, она с шипением разбивалась о невидимые внизу камни, выбрасывая в воздух искры и облака горячего пара. Эти искры поднимались вверх и медленно гасли, исчезая в лиловом небе Сол’Ардена.

Зрелище было одновременно ужасающим и прекрасным. Огненная стихия, текущая мимо окна как живое существо.

— Сол’Дэрах, — выдохнула Альмерия. — Это…

— Впечатляюще. Знаю. — Альбарион стоял у кровати спиной к ней, направляя свою ладонь со свежим виноградом себе ко рту. — Это моя любимая комната. Здесь редко бывают гости.

— Значит, я должна чувствовать себя польщённой?

— Ну, как минимум. — улыбнулся инкуб.

— А что если эта плёнка вдруг исчезнет?

— Тогда от нас останутся два очень удивлённых пепла, — спокойно ответил альбинос. — Но она не исчезнет. Барьер держится тысячу лет, насколько я знаю. И продержится столько же.

Альмерия медленно подошла ближе, не отрывая взгляда от огненного потока.

— Вы звали, дас Трахас. — специально пропустив статусное «господин», чтобы посмотреть на реакцию инкуба, белобрысая продолжила вопрос, — Хотели что-то показать?

— Уже показал.

— Эту лаву?

— И лаву. И комнату. — он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Альмерия не отступила, хотя её хвост за спиной уже начал заинтересованно подёргиваться.

— И то, как тяжело мне без тебя в этих стенах, — уверенно закончил инкуб.

«Чего-чего? Ты мне признался, что сейчас скучал? Или опять манипуляция?»

— Э-э-э…господин дас Трахас…

— Для тебя просто Альб.

Одним щелчком пальцев он развеял её дымку на теле и наклонившись, поцеловал её. Язык ворвался в рот так глубоко и влажно, что завладел всем нёбом Альмерии полностью. Она впилась пальцами ему в плечи, а их хвосты сами нашли друг друга и переплелись между собой.

Инкуб приподнял её за бёдра, поднял и резким броском швырнул в сторону кровати. Альмерия пролетев несколько метров за пару секунд, плюхнулась на мягчайшие подушки, ничего не сообразив в этом моменте. Открыв глаза, она увидела как здоровенный, мускулистый белый демон, стремительно идёт к ней с уже стоячим во всю белым членом. Он был у него явно в состоянии охоты и вовсю пульсируя, чуял свежую добычу.

Запрыгнув на кровать, альбинос подвинулся вплотную к суккубе и раздвинул её бёдра своими коленями на полную ширину, создав рандеву между половыми органами.

Никакой прелюдии не было.

Одним толчком он вошёл в неё до самого основания. Альмерия выгнулась, громко застонав. Движения инкуба были грубые, жадные и глубокие. Кровать шаталась, а грудь суккубы подпрыгивала в такт. Инкуб сначала взял в рот один сосок, потом второй, безжалостно посасывая их.

Параллельно два их хвоста устроили свои игры — каждый тёрся друг об друга, не замечая звуков своих хозяев.

— Покажи мне, что ты можешь, белая шлюха!

С этими словами он перевернулся на спину, игнорируя тот факт, что Альмерия уже вся дрожала и ловила первую волну оргазма.

Альмерия ловко оседлала инкуба, взяла толстый и мокрый член в одну руку и резко опустилась, насаживаясь до конца. Она стала скакать, задавая скорость круговыми движениями бедёр, всё жёстче и жёстче. Её сиськи вбивались в лицо инкубу, а он ловил их губами и втягивал в свой рот, создавая новый вакуумный фронт.

Хвост Альбариона резко отстранился от хвоста Альмерии, опустился и вошел в её задницу, трахая её в такт движениям. Суккуба закричала от счастья от этого двойного проникновения, обхватила его рога для упора и стала прыгать еще агрессивнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Простыня была вся мокрая от соков обоих тел.

Напрыгавшись, Альмерия резко подскочила, встала с кровати и подошла к огромному прозрачному барьеру, через который был самый красивый вид в её жизни. Опираясь руками об стенки, она согнула спину в позу рака и стала зазывать хозяина замка своим хвостом завлекающими движениями бёдер.

— Я даже не знаю что красивее: твой зад или этот огненный водопад, — приподнимаясь с кровати сказал Альбарион.

Он прижал её голову одной рукой к барьеру, другой обхватил её хвост и поднес себе ко рту. Ногами раздвинул её копыта шире и на этот раз медленно вошёл в тугой задний проход суккубы.

— О да-а-а-а твою мать, оттрахай меня на фоне этого вулкана, белый зверь! — вырвалось вдруг у Альмерии.

«Откуда у тебя такие эмоции, Алин?».

Инкуб стал делать резкие движения тазом вперёд и назад, сосать кончик её хвоста, упираясь ладонью об её затылок и второй свободной рукой сильно шлёпая её по заднице. Он решил показать все свои навыки игры на аккордеоне в первую же ночь между ними.

Шлепки кожи о кожу разносились глубоким эхом по комнате. Альмерия громко кричала, а Альбарион громко дышал и стонал.

— Г-глубже, Альб. Это всё, на что ты способен?

— Какая хорошая и умная девочка, — звериным голосом отозвался Альбарион. — Ты открыла новый уровень наслаждения!

После этих слов он сильнее сжал её горло сзади и заставил прогнуться еще сильнее. Его бёдра стали работать как поршень, которые быстро и безжалостно вколачивали твёрдый конец белого тела в тугой тоннель Альмерии, расширяя его на сантименты в сторону.

Альмерия закричала уже не зная в который раз, сильно сжавшись в барьер. Оргазм накрыл её мощной волной, от которой задрожали ноги. Киска стала пульсировать и сильно сокращаться, чувствуя стуки об соседние стенки.

После неё уже закричал и сам Альбарион — он быстро вынул венистый член и мощно стрельнул на стены барьера, каплями и брыгзами разлетаясь на спину Альмерии. Помогая рукой, он выдавил последние капли горячего семени ей на ягодицы.

Они оба упали на пол, видя боковым зрением красивейший огненный вид.

***

— Это был лучший секс в моей жизни, Альб.

— Без преувеличения могу сказать аналогичное, Альма.

— Ты так уверен? А та…

— Кто? Тысячи рогатых и обычных шлюх? Они меня не волнуют.

Альмерия молча провела пальцами по его руке, обнимавшей её живот.

— Альма. Оставайся.

— На ночь?

— Нет. Навсегда. Оставайся у меня в замке.

Она замерла. На пару секунд даже перестала дышать.

— Что? А что скажут…

— А тебе ли не всё равно что скажут другие неудачницы? И вообще, если тебя это беспокоит, то здесь существует практика, не самая распространённая, но и не самая редкая — высший инкуб имеет право взять низшего демона под своё личное покровительство. Это официальная процедура. Покровительствуемый получает защиту, привилегии и доступ к тем местам и возможностям, которые низшим обычно не положены.

— Звучит заманчиво. В чём подвох?

— В том, что ты официально становишься моей. Любой высший инкуб, который захочет тебя задеть, должен сначала иметь дело со мной. Зарракс больше не сможет потащить тебя в Зал наказаний — это будет моё право решать, как тебя наказывать или поощрять. Кубок Имён останется при тебе, ты будешь продолжать выполнять задания, но они будут засчитываться по другому тарифу. Энергия, которую ты приносишь, будет идти не только в Столб Судеб, но и частично в твой статус. Ты быстрее поднимешься.

— А если откажусь?

— То останешься жить в общежитии. Со всеми этими второсортными демонами. Со своей Вэйрой и её подаренным ковриком.

«Так, спокойно. Ты же понимаешь, что это не просто так? Мужчины никогда не делают ничего просто так. Даже демоны-мужчины. Совет шести…с лухи про наследника… это его предложение переехать, формально став его девушкой. Или что – женой? Так, а если откажусь, то я возможно никогда не доберусь даже до статуса куратора, как Зарракс. Буду всю жизнь сосать вонючие и потные члены у пьянчуг и неудачников…и буду как Вэйра… А если останусь, то буду иметь этот сочный белый член каждый день, слуг, подающих мне завтраки и ужины, красивейшие виды из окон...»

— Так каков твой ответ? — спросил инкуб, разрушив поток мыслей Альмерии.

— Хорошо. Я согласна, Альб.

Он смотрел на неё несколько секунд, а потом по его лицу медленно расплылась улыбка. Другая. Более тёплая. Почти искренняя.

— Я рад.

— Только давай договоримся — никаких Велестр и других подобных шалав в этом замке? Раз я твоя девушка, то я не потерплю других на своей территории.

— Аха-ха-ха-ха, что-ж, всё справедливо. Договорились. — он притянул к себе её голову и поцеловал в весок. — Можешь перевести свои вещи, когда тебе будет удобно.

— Вещи? Эти те 2 стула и коврик?

— Ну Кубок Имён как минимум, я полагаю. А остальное можешь оставить в комнате. Здесь мебель гораздо приятнее.

— Хорошо. Я тогда пойду сейчас, если ты не против.

— Безусловно.

***

Альмерия появилась в коридоре общежития, зашла к себе в комнату, взяла Кубок Имён и зависла над ковриком, подаренным ей Вэйрой.

Пока она думала, перед её глазами появилась хозяйка подарка.

— Я не поняла, — туманным взглядом окинула Вэйра происходящее.

Глава 25. Новый дом

Серые глаза с серебристым отливом молча схлестнулись с янтарными. Обе демоницы смотрели друг на друга не так, как раньше.

— Ты что это, уходишь? — нахмурилась Вэйра.

Альмерия чуть помедлила, потом всё таки сказала:

— Переезжаю.

— О как. А куда, если не секрет?

— Мне Альбарион предложил пожить у него. Он берёт меня под покровительство.

Тишина в коридоре стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Вэйра несколько секунд просто смотрела на неё, и за эти секунды на её лице сменилось примерно четыре выражения — от удивления до чего-то очень похожего на ярость, и обратно к показному равнодушию.

— Теперь это так называется да? Покровительство…

— Вэйра…

— А быстро это ты однако тут соорудила себе карьеру. Ты сколько тут? Три месяца? Четыре?

— Я не считала.

— А я считала. Так мало, а уже под яйцами у высшего. Это по-моему рекорд.

— Вэйра, я по-твоему специально это затеяла? Или специально умерла?!

— Не надо, — рыжая подняла ладонь. — Не надо ничего объяснять и выставлять себя жертвой. Белобрысая, особенная, с туманов вместо огня… Конечно. Тебе достанутся все привилегии, которые я ждала за двадцать три года только потому, что ты не такая как все.

— По-моему жертву строишь из себя как раз ты. В общем, я догадывалась что ты так себя поведёшь. Дай пройти. — Альмерия опустила руку на пол, чтобы взять коврик.

— Ну уж нет! — копыто Вэйры упало на угол ковра. — Этот коврик мой. И останется он со мной! Новый тебе твой белый член подарит, ясно?!

— Как скажешь.

Альмерия силой боднула Вэйру в плечо и вышла из комнаты, пока рыжая быстро швырнула ковёр в сторону своей двери.

— А знаешь, — фыркнула суккуба с рыжими волосами, — Иронично, что этот подарок я дарила тебе в знак нашего примирения…

— И правда иронично.

Белокурая демоница провела пальцем по дверному замку, посмотрела в глаза Вэйре и щёлкнула пальцами.

***

Появилась она в той же спальне, где у них был секс. После недавнего урагана между телами на простынях царил относительный порядок. Видимо, кто-то из слуг уже успел заглянуть и прибраться.

Альбариона в замке не было. Она чуяла это нутром, как одна из тех подчинённых, которые всегда знают, где находится хозяин. Или поняла потому, что на кровати была опять записка:

«Я на переговорах. Располагайся в своей комнате. Она напротив моей спальни.

А.»

Альмерия вышла в коридор, подошла к двери напротив и зашла внутрь.

Комната встретила её приятной прохладой и тем же сладковатым запахом эфириума. Она была настолько просторной, что в ней поместились бы три её бывшие каморки в общежитии, и ещё осталось бы место для парочки Вэйр с их подушками и ковриками. Стены с тонкими белыми прожилками, которые слабо мерцали, как будто внутри них течёт ручеёк звёздного света. Потолок высокий, со знакомой арочной геометрией, как и везде.

В центре стояла широкая кровать из тёмно-серебристой ткани, такой тонкой, что сквозь неё просвечивало пламя факелов. У одной стены стоял туалетный столик с зеркалом в раме из вулканического стекла. У другой — массивный шкаф, в дверцу которого, видимо, можно было засунуть весь её прошлый гардероб трижды, если бы у неё этот гардероб вообще был. В углу стояло низкое кресло, обитое тёмной кожей, а рядом был небольшой столик с графином и одним бокалом. У дальней стены располагался камин, в котором уже горел тёплый красный огонь.

И, главное — это окно. Не такое огромное, как у Альбариона, но всё равно с видом на ту же чёрную скалу, по которой стекала лава. Только из её комнаты водопад был виден чуть сбоку, искры от него поднимались вверх и медленно гасли уже на уровне окна.

— Да-а-а, Алина. Хотя бы ты выиграла в лотерею здесь, а не на Земле, — сказала она вслух и опустила Кубок Имён в нишу у стены, специально для него предусмотренную. — С такими хоромами и всякие вонючие члены терпеть можно.

Хвост за её спиной согласно качнулся.

Она плюхнулась на кровать и зажмурилась. После каменного пола, на котором она лёжа отдыхала, это казалось почти неприличной роскошью.

«Как же хорошо… Моя прошлая кровать хоть и была подарком этого мира после стольких часов на полу, но с этой ничто не сравниться! А Вэйра… Да и хер с ней. Мы не настолько сблизились, чтобы я её считала даже подругой. Так, соседкой по общежитию, как в универе. В принципе и молодые студенты тоже были в моих трусах и комната похожая, и эта Зарракс как дряхл…»

Её мысли перебил звук из стены, где тихо и смирно стоял Кубок Имён. Светящая стена в боковом зрении говорила лишь об одном — пора работать.

Она со стоном поднялась с кровати и подошла к нише. Из тёмного нутра медленно поднимался листок, обретая физическую форму. Суккуба перехватила его в воздухе и развернула:

«Бенджамин Картер. г. Перт, Австралия. Безысходность».

— Австралия. Ну хоть какое-то разнообразие.

Нить в груди уже натягивалась и Альмерия закрыла глаза, отдаваясь знакомому ощущению полёта.

***

История наитипичнейшая: банкрот, предательство жены, скорая потеря имущества. Полный фулл хаус. Альмерия уже на кое-каком опыте умело выслушала жертву, успокоила и тихонько оттрахала, захватив ту самую «нефть» для Столбу Имён и Судеб. Наобещав много разных хороших происшествий в жизни мужчины, она вернулась в свой новый дом в надежде, что Альбарион уже в нём присутствует.

***

Демоница по привычке шагнула к Кубку Имён и почувствовала тот знакомый тошнотворный позыв. Она наклонилась над сосудом, и темнота внутри жадно втянула в себя то, что она принесла. Через пару секунд тело снова стало лёгким и пустым.

— С почином в новом доме, дорогая, — послышался голос хозяина замка со стороны двери в комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты уже пришёл? Как дела?

— Отлично. Что за задание было?

— Бедняк из Австралии. Симпатичный хоть. Кончил мне в первые пять минут.

— Пять минут? Какая печальная история. Ты ему хоть посочувствовала?

— А как же. Я же профессионал.

— Я не сомневаюсь.

— Вот только знаешь, лизал он конечно мне не очень. Это были какие-то попытки агонии ублажить существо из Ада, а не куни от горячего австралийца…

Альмерия говорила так с одной целью – возбудить белого инкуба.

— Ах, я тебя понял. А он делал так?

Подойдя к Альмерии, инкуб одним движением подхватил её под колени и опустил на кровать перед собой. Демоница даже ахнуть не успела, как оказалась на спине, с раздвинутыми бёдрами, а он уже опускался между её ног.

— Просто он ничего не знает о женских тонкостях, — инкуб мяукнул, пустил палец сквозь туман и провёл им по бордовым губам.

Глава 26. Неожиданные гости

— Расскажи мне про того смертного. Подробно. Я послушаю.

Альмерия выгнулась, забыв про заказ, и имя человека, и про то, как вообще полагается рассказывать истории.

— Ну… Звали его Б-Бенджамин… Его звали Бенджамин…

— Это я слышал, — горячо выдохнул Альбарион ей в кожу. — Дальше.

Суккуба уже прикусывала губы, чтобы не крикнуть слишком громко.

— Он… Он был на полу… С виски… А потом я…

Наконец она сдалась и застонала, когда язык инкуба накрыл клитор и начал работать с убийственным ритмом, который Альмерия запомнила с прошлого раза.

— Альб, чёрт тебя… Я не могу говорить одновременно…

— Я весь во внимании. Продолжай. — протянув огромную ладонь выше и дотянувшись до груди, он стал испытывать её на упругость.

Альбарион пировал Альмерией не торопясь, будто у него была впереди целая вечность. Его язык находил все нужные точки с первой попытки, а его пальцы поддерживали её бедро, не давая дёргаться слишком сильно.

«Этот чертяка умеет заставить забыть даже своё собственное имя».

— Альб, я… я…

— Что, уже?

И когда она кончила, громко, длинно и с дрожью по всему телу, он только усилил ритм, заставив её сделать второй дубль, прямо вслед за первым.

Альбарион поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на неё сверху вниз, с тем самым самодовольным видом, который был у него постоянно.

— Так на чём ты там остановилась? Бенджамин… На полу…

— Иди в жопу, — простонала она с улыбкой.

— Это приглашение? Давай в другой раз. Ко мне сейчас как раз должны прийти гости.

— Какие гости? Ты не говорил о гостях. И вообще, я хочу продолжения. Пусть подождут.

— Тебе не кажется, что это будет неуважительно? Ты так кричишь, что они возможно сами будут заниматься сексом прямо в моем холле.

— Минусов не вижу.

— Это не обсуждается. И кстати, лучше бы тебе переместиться в другое место. Я не хочу, чтобы они тебя видели.

Альмерия приподнялась на локтях.

— Не поняла? Куда именно мне нужно переместиться? Это же мой дом теперь? Ты меня стесняешься перед своими друзьями?

— Твой, — спокойно согласился инкуб. — Но пока они будут здесь, тебя здесь быть не должно. Прошу тебя.

— Пояснишь?

— В Сол’Ардене существует обычай — когда высший инкуб принимает другого высшего, то любая демоница в пределах его владений считается доступной для гостя. Такие правила хорошего тона.

— Вот это у вас тут правила конечно. Подожди… И сколько раз ты так пользовался этим хорошим тоном в гостях?

— Неважно.

— Я не сомневалась! — суккуба резко встала с кровати, взяла взъерошенные волосы и стала приводить их в порядок своими когтями. — Ты же такой весь белый мачо, можешь приехать на чай и сунуть свой белый огромный член в этот чай.

— Я понимаю твои эмоции, но повторюсь, это не обсуждается. Я не хочу, чтобы мой друг трахал тебя во все щели, а я мирно сидел и на это смотрел. Посчитай это за комплимент.

— Ты просто обольстительно красноречивый дьявол, мать твою. А что, я не могу просто сказать – «Извините, не трахайте меня, сэр?»

— Это оскорбит его. А значит, оскорбит меня как хозяина. Ты хочешь создать неприятную ситуацию?

— А, так вот какая у вас «неприятная ситуация» — трахать чужих женщин можно, а отказать – нет. Поняла.

Альбарион подошёл к ней, опустил руки на плечи и нежно обогнул свой хвост вокруг её талии, создав белый кокон.

— Дорогая, так надо. Успокойся и прими эти правила моего мира. Уже и твоего мира. Мне без разницы где ты будешь, главное, чтобы не здесь, ибо так безопаснее. Это забота. Со временем ты поймешь меня.

— Ну, хорошо. Когда мне возвращаться?

— Думаю, мы ненадолго. Я дам тебе сигнал. Ты почувствуешь. Всё, мне пора, они придут с минуты на минуту.

Это не было слышно и видно. Это просто чувствовалось, как в замке появилась энергия другой ауры и он немного завибрировал.

Высший вышел из спальни и спустился в холл. Когда он открыл дверь, в проеме уже стояли два тела: одно большое, ростом с Альбариона, и второе — меньше и тоньше в ширину.

Приглядевшись получше, Альмерия увидела их в свете факелов.

Рядом с огромным красным телом и длинными черными волосами стояла обычная человеческая женщина, без рогов, копыт и хвоста. У нее были темные волосы, и одета она была в белое серебристое платье с зелеными тонкими вставками, похожими на лепестки листьев.

«Это что, человек? Самый обычный человек?»

— Кайрон, приветствую тебя друг мой! А ты, милая, отлично выглядишь!

— Спасибо, Альба, старалась для тебя! Влиться, так сказать, в интерьер твоего замка. Извини, что не в холле появились, так вышло, — с лёгкой досадой сказала дама.

В этот момент дверь в спальню со стороны коридора захлопнулась.

У Альмерии снова случился маленький взрыв в голове. Она поняла, что опять нагрянули воспоминания из прошлой жизни.

«Вот это да! Это что сейчас было? Ощутимее в несколько раз. Я однозначно знала эту девушку раньше…»

Альмерия не стала испытывать судьбу и решила выполнить просьбу инкуба. Суккуба представила коридоры общежития и щёлкнула пальцами.

***

Знакомые коридоры казались ей уже своими на фоне стен замка Альбариона. Поднявшись до нужного этажа по лестнице в башню, она встала у порога кабинета Зарракс.

«Надеюсь, она не выгонит меня сразу же, как увидит. К Вэйре идти не хочу. А таскаться по городу, разглядывая инкубов, которые будут смотреть на меня как тигр на лань, я тем более не хочу».

По двери кабинета прошёлся красный кулак, три раза вбившись в её основание.

— Да-да? Входите.

Зарракс сидела за своим столом и изучала очередную стопку свитков. Она как обычно прошлась взглядом с копыт до рогов Альмерии и указала рукой на стул.

— Какие люди! Заходи, присаживайся.

«И что это она такая вежливая? Неужели несколько часов назад получила огромный черный болт в свой чернослив?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Приветствую, Зарракс. Как ваша жизнь?

— Нормально. Давай без людского этикета. Я сомневаюсь, что тебе интересна моя жизнь. Что-то случилось?

— Я просто не знала, куда пойти. У господина дас Трахаса гости, и он велел мне не находиться сейчас в замке.

— А-а-а, вот оно что. Ну, здесь он прав, деточка. Когда у высших гости, то лучше женщинам с ними не быть. Если, конечно, эти самые женщины не желают внеочередное пробитие между ляжек.

— Так это что, правда? Он рассказывал про некие обычаи и манеры.

— Конечно, правда, — усмехнулась куратор. — Хорошо, что он вообще тебя предупредил, знаешь ли.

— В плане?

— В том плане, что обычно не предупреждают. Хочешь историю? Если да, то пойди вон к тому шкафу, открой его, возьми графин, два бокала и присаживайся.

Альмерия выполнила просьбу и села за стол, отложив свитки на подоконник. Графин пах горелым деревом и отдавал букетом имбиря. Наполнив оба бокала, суккуба сфокусировалась на пышногрудой демонице.

— Несколько сотен лет назад, когда я ещё не была куратором, я тогда числилась при одном высшем демоне. Думала, что раз я при нём, значит, я защищена. Значит, я не только под ним, когда мы были в кровати, но и под ним, как под куполом, который спасает тебя от жгучих стрел и завистливых взглядов. Ох, и глупая я была. Самонадеянная.

Альмерия отпила бокал и немного нахмурилась.

— Однажды к нам пришли гости, его друзья. Пришли обсуждать дело. Они сидели в общем зале, когда я спустилась к ним, чтобы выйти на улицу подышать свежим воздухом. Как только я оказалась в их поле зрения — настала тишина. Они все посмотрели на меня и буквально стали протыкать глазами. Спустя несколько минут, меня протыкали уже не глазами, а четырьмя хуями. Аж рифма появилась, забавно.

— Какой кошмар. Я надеюсь, это было быстро…

— Какой там! Один инкуб кончает то сто лет, а четыре… сама понимаешь, — Зарракс залпом осушила бокал.

— А ваш инкуб что, смотрел просто и всё?

— Конечно. А что ему делать? Если бы он запретил, то поссорился бы с ними. И возможно лишился того дела, о чем шёл разговор. Ни одному инкубу это не нужно, девочка моя.

— К дас Трахасу приходил один, я видела. Но он был с женщиной. Она выглядела как человек.

— Ну вот он бы тебя и трахнул. Трахнуть белобрысую — это как поймать единорога. Подожди, ты сказала с женщиной-человеком? Так это Кайрон со своей женой. Её зовут Марина. Она тоже из Земли появилась какого-то хера, но не в Зале Перерождения, как ты.

— Марина? — лицо Альмерии изменилось.

— Я уверена, что это она. Только один инкуб женился на человеке в нашем мире — и это Кайрон Алмейда де Кунья дос Инфернос.

— Какого хрена. Это уже не смешно.

— Да, то «дас Трахас», то «де Кунья». Забавные у них родословные. Или ты о чем?

— Эта Марина уже не первый раз появляется в моём подсознании. Как будто она для меня была чем-то важным в жизни, а я для неё.

— Воспоминания с Земли, значит, — Зарракс помолчала, а потом произнесла аккуратно, взвешивая каждое слово: — Так, давай сходим к Зеркалу Памяти.

— Это ещё что такое?

— Ты не поверишь. Зеркало. Памяти. Показывает земное прошлое для демонов.

— Так что вы мне раньше не сказали?! Вперёд!

Глава 27. Локация, о которой не говорят

Зарракс допила свой второй бокал и неторопливо поставила его на стол.

— Не так быстро. Это не лавка за углом и не Вэ’Нокс, куда можно зайти в любое время. Туда нужно идти осознанно.

— Так я готова.

— Белобрысая, я имею в виду, что ты должна понимать, что зеркало показывает не только приятные вещи. Оно показывает всё. Вообще всё. И то, что ты хочешь вспомнить, и то, что не хочешь вспоминать.

Альмерия помолчала. Потом кивнула.

— Можете мне не говорить про такие вещи. Я в прошлом была тарологом.

— Кем?

— Ну, это такие люди, кто тоже видят и прошлое и будущее. Только по картам.

— Это что за ещё за хрень? И люди в это верят?

— Вообще-то это всё правда и оно работает!

Зарракс смотрела на неё еще пару секунд, потом молча встала, поправила свои сиськи, которые были для неё нелегким грузом и пошла в сторону выхода.

— Как скажешь, белобрысая. Как скажешь. Возьми меня за руку.

Альмерия взяла куратора за запястье и та щёлкнула пальцами.

Переход был очень грубым, не как при обычной телепортации. Это была не мягкая волна с перемещением, а какой-то рывок, разрывающий полотно времени.

Они появились в месте, не похожему на Сол’Арден. Это была пещера. Очень нестандартная пещера: своды уходили высоко вверх, где терялись в кромешной темноте. Темнота была в ярких точках, как звёздное небо, но это была иллюзия из паров воздуха и газа. Из трещин в камнях светились голубоватые прожилки. Они покрывали стены, как паутина, и пересекались между собой, создавая ветви яркой мозайки. В некоторых местах древние руины оголяли свои вековые развалины, показывая, что раньше здесь была жизнь.

— Это место кажется древнее того, что я видела, — произнесла Альмерия в темноту.

— Ты угадала. Здесь жили первобытные создания и построили это всё далеко до нас — демонов. Насколько я слышала, они и на вашей Земле обитали.

— Случаем, не на острове Британия?

— Без понятия. Я не знаю вашего мира.

Поверхность под ногами была не из привычного вулканического камня, а полупрозрачная, похожая на замёрзшую воду с молочным хрусталём. Несмотря на внешний вид, копыта демониц ощущали приятное тепло.

— Так как называется это место?

— Пороговый карман.

— Почему карман?

— Потому что он находится между мирами. Это не пустоши и не Сол’Арден. А маленькая зона, которая находится между ними. Вот и назвали её – карман.

— И как вы сюда попали, раз сумели переместиться?

— Это долгая история. Смотри вперёд.

Они шли вперёд по единственному возможному пути — узкому коридору, который уводил вглубь пещеры. Своды здесь опускались ближе, и в какой-то момент Альмерия поняла, что идёт почти как в тоннеле. Голубые прожилки становились гуще. Под ногами начинали попадаться маленькие кристаллы — прозрачные, острые, как сколы зубного стекла. Они не были опасны на вид, просто лежали, будто кто-то их насыпал здесь намеренно.

— Что за осколки?

— Ходят поверия, что это осколки старой памяти. Здесь иногда оседает то, что уже отжило своё. Чужие воспоминания. Умерших.

Пока Альмерия старалась не наступать на них, коридор уже кончился и они вышли в круглый зал: он был небольшим, по крайней мере не таким, какие видела Альмерия в городе. Потолок напоминал закрытую коробку. В центре зала не было ничего, кроме каменного возвышения — широкого, плоского и отполированного до зеркального блеска, и того, что на нём стояло.

Обе демоницы остановились.

Оно было высоким, почти в два человеческих роста. И широким на всю ширину зала. Рама его была выкована из чёрного металла — наращённого слоями, будто каждое новое поколение добавляло к нему свой слой. На раме не было узоров. Только вмятины, царапины и следы от касаний чьих-то пальцев, вдавленных в металл за очень долгое время.

Само зеркало не было зеркалом в обычном смысле. Оно состояло из граней.

Сотни граней. Даже тысячи. Маленьких, разных по размеру и форме: треугольные, ромбовидные, вытянутые, почти круглые, квадратные. Каждая грань была отдельным осколком, и все они были вставлены в раму настолько плотно, что зазоры между ними выглядели как тонкие чёрные нити. В каждой грани отражалось что-то своё — не зал с демоницами, а что-то, что было за гранью временного потока.

Некоторые грани светились чуть ярче. В них что-то двигалось.

— Сол'Дэрах, — тихо выдохнула Альмерия.

— Угу, — отозвалась Зарракс. — Нити времени. В каждой грани своя временная жизнь. Каждого существа с Земли.

— Почему я никогда и ни от кого о нём не слышала?

— Потому что не многих демонов интересует собственная прошлая жизнь. — Зарракс остановилась рядом с ней, скрестила руки на груди и смотрела на зеркало без особого выражения. — Ну, вспомнишь ты, кем была. Что изменится? Ты всё равно здесь. Ты всё равно суккуб. Ты всё равно будешь ходить к смертным и сосать их члены, высасывая энергию, пока не скопишь достаточно, чтобы подняться выше. Память прошлого ничего из этого не меняет.

«Вот сучара. Специально что ли сказала про карьерную лестницу при мне?»

— Да, но прошлое многое объясняет, — добавила Альмерия.

— Объясняет? Да, это так. А вот меняет ли? Нет. Поэтому сюда почти никто и не ходит. Объяснений они не хотят, а изменений зеркало им не даст.

Альмерия неспешно направилась к возвышению. Пол встречал её вспышками света, будто чуял живое создание рядом с собой.

— Как это работает? Что нужно сделать?

— Встань ровно и смотри в любую мозайку. Ты увидишь своё прошлое, — тихо сказала Зарракс.

— Поняла.

Суккуба сосредоточилась и стала пялиться в одну точку.

Минута. Две. Ничего не было.

Грани мерцали с какими-то движениями внутри, но это не казалось ничем конкретным. Одни туманные движения.

— Я ничего не вижу, — наконец сказала Альмерия. — Что не так?

— Да? Так, погоди, может я что-то забыла… — в голосе было слышно сомнение. — А, ну да! Прикоснись рукой к зеркалу и закрой глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Точно? А что раньше не сказали?

— Да я ж тут была то всего раз.

Альмерия медленно подняла правую руку, закрыла глаза и потянулась ладонью вперёд.

Кончики пальцев коснулись поверхности зеркала. Она почувствовала первое воспоминание с Земли — прикосновение снега. Именно лёгкий холодок прошелся по её нервам и дал первое воспоминание.

Больше она ничего не увидела.

— Слушай, а когда я вообще хоть что-то уви…

Сзади послышался резкий топот копыт, звук которых заставил открыть веки Альмерии.

В этот момент она почувствовала твёрдый удар по затылку. Следующий прилетел через две секунды после — прямо в висок.

Альмерия упала на пол и прошлась рогами по блестящей поверхности, отчего по пещере разлилось звонкое эхо.

Глава 28. Кровь за прошлое

Сознание возвращалось медленно, как вода, стекающая сквозь трещины в камне. Сначала были звуки: шорох копыт по полу, позвякивание камней. Потом запах горящего газа в пещере, перемешанный с чужим нетерпением.

Потом боль.

Альмерия открыла глаза и увидела всё то же зеркало, которое стояло на прежнем месте. Суккуба попыталась подняться, но боль в затылке перевесила желание. Прикоснувшись рукой к голове, по чистой коже ладони стало понятно, что крови нет.

Повернув голову, она увидела Зарракс, которая стояла спиной к ней и что-то судорожно искала.

— Ты че сделала, сука? — резко выпалила Альмерия.

Куратор остановилась и медленно обернулась.

— Очнулась? Это, конечно, не очень хорошо.

— Очнулась, мать твою. И сейчас, если ты мне не объяснишь свой подлый поступок, я разорву тебе волосы и засуну их в задницу.

Демоница с широкими бёдрами улыбнулась.

— Ты всегда была борзой. С первой секунды, как я тебя увидела.

— И что? — Альмерия тихонько встала на четвереньки. — Завидно, что ли?

— Ты же слышала слухи про наследника? Совет Шести? Это всё не просто так. Я давно этого ждала. Ждала, чтобы наконец доказать всем, кто я по праву.

— Да что ты такое несёшь?! Я тут блять причём?

— Тебе что, твой любимый Альб не говорил, что во мне тоже кровь из Пороговой Пустоши? Или не было времени, пока его рот был занят вылизыванием твоей вытраханной манды?

Альмерия нахмурилась.

— Да, я тоже с белой кровью, — продолжила Зарракс. — Только внешне это не заметно. Я хотела посмотреть в прошлое, на своих родителей и найти доказательство. Один из них был с белыми волосами, но я не знаю, кто именно…

— Так тебя что, выкинули на произвол судьбы? Или у папочки не хватило мужества воспитывать уже двадцать седьмую дочурку? Так вот почему ты такая тварь выросла — небось проблемы с отцом.

Хвост у Зарракс после этих слов принял позу затаившего удава, а сама демоница оголила клыки.

— Не смей так говорить о моих родителях! Ты ничего не знаешь!

— Так и ты тоже не знаешь, раз их не видела. Кто тебе сказал это всё? Может тебе врали, что дать надежду?

— Исключено! — закричала Зарракс. — Ты, белая демоница с туманом и хвостом, который умнее тебя, ты взяла на себя всё внимание Альбариона. А это не просто так! Этот сукин сын никогда не интересовался свежим перерождённым мясом до тебя. Совет Шести не шевелился сотню лет, а как появилась ты — то пошла моча по трубам. Это не просто так! Я увидела в этой всей ситуации момент, когда смогу убить двух зайцев. Надежду дала мне именно ты!

— А что ты не посмотрела своё прошлое раньше? А? Ты же уже была в этой пещере.

— Чтобы посмотреть своё прошлое в зеркале нужно принести, — суккуба сделала паузу и посмотрела на острый осколок камня, который торчал рядом с последней гранью зеркала, — Жертву.

В этот момент хвост Альмерии будто специально оттолкнулся от пола, чтобы его хозяйка резко вскочила и встала на ноги. Он и вправду был умнее её. И дальновиднее.

Зарракс устремилась к ней широкими шагами и пронзила воздух рукой с острыми когтями. Альмерия среагировала быстро и увернулась, а затем пнула куратора копытом в живот.

Зарракс отступила на полшага, а её хвост описал медленную дугу в воздухе.

— Ты что, тварь, драться хочешь? Я в прошлой жизни знала капоэйру!

«Зачем блефуешь, Алин?»

— Что это, рецепт слюнявого отсоса верх ногами? — удивлённо спросила суккуба и бросилась к Альмерии.

Она резко прыгнула вперёд, всем телом, как таран. Альмерия поймала её руки и они впечатались в стену рядом с зеркалом. Хрустальный пол принял вес их копыт с гулким отзвуком.

Демоницы упали вместе и почти сразу же начали подниматься, хватая друг друга за что придётся.

Зарракс оказалась сильнее — руки у неё были крепкими, да и хватка проверена сотнями лет жизни. Она поймала Альмерию за рога и дёрнула вниз, пытаясь прижать к полу. Альмерия не далась, уперлась копытами и распрямилась, сбрасывая захват и поцарапав рогом щёку Зарракс.

— Седая мразь!

Хвост Зарракс хлестнул суккубу точно и быстро, целясь по бёдрам. Альмерия почувствовала жгучий удар, шипнула сквозь зубы и ответила своим хвостом — тот метнулся сам, без приказа, ударил куратора по плечу с такой силой, что та качнулась.

— Ах, — выдохнула Зарракс с хриплым звуком в голосе.

— Молодец, приятель! — крикнула в голос Альмерия своему хвосту, не зная как отблагодарить его иначе.

Суккуба кинулась вперёд, вцепилась в рога Зарракс и повернула их резко в сторону. Куратор вынуждена была последовать за её движением, иначе сломала бы шею. Она попыталась ударить Альмерию локтем под рёбра, и у неё получилось. Альмерия отпустила рога, отскочив назад.

Обе остановились на секунду, тяжело дыша.

— Что, жируха, жопа с сиськами к весу прибавляет? Тяжко? — словесно кольнула белобрысая.

— Да я тебя этими сиськами сейчас задушу!

Зарракс снова бросилась к Альмерии, но уже не прямо, а в сторону. Та поймала её на запястье, потянула и получила удар рогами в грудь — их плоской частью, как тараном. Альмерия полетела в сторону зеркала и ударилась о него спиной.

Удар был таким, что пещера ответила эхом. Сотни граней зеркала дрогнули и несколько из них выпали из рамы и рассыпались по полу острыми осколками.

Увидев это, Зарракс рванула к одному из них, чтобы подобрать, но получила удар копытом в лицо, отчего отлетела на метр в сторону.

Поняв, что хотела сделать Зарракс, Альмерия подобрала осколок и встала на ноги.

— Не это ли ищешь? Ты меня считала тупой всё это время, а сама даже не догадалась разбить спокойно одну грань зеркала, чтобы получить острый осколок. Жирная. Тупая. Блядина.

С разъярённым визгом Зарракс кинулась на Альмерию, пустив вперёд свой хвост, чтобы тот перекрыл ей зрение и отвлек внимание.

Это сработало.

Альмерия, отмахнувшись этим осколком по хвосту, потеряла равновесие и пропустила к себе голые руки Зарракс. Широкобедренная суккуба всем своим весом навалилась на Альмерию и зафиксировала ладонями её шею. Та упала на осколки спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что, не можешь говорить, шлюха? Я же тебе обещала, что задушу тебя своими сиськами.

Альмерия ударила её по ладоням в судорожных попытках ослабить хватку, потом по лицу, проходясь острыми когтями по лбу и щекам. Свирепый и огненный взгляд Зарракс не видел ничего другого, как угасающе серебряные глаза Альмерии.

Внезапно она увидела за спиной соперницы свой хвост, который концом держал осколок зеркала и готовился к рывку.

Он направил всю свою силу в спину Зарракс и совершил удар.

Потом ещё один.

И ещё.

Шея Альмерии освободилась, и она жадно захватила свежие потоки воздуха в лёгкие. Суккуба оттолкнула Зарракс в сторону и взяла осколок у своего хвоста.

— Не это ли ищешь? — повторила фразу Альмерия. — Не на ту ты напала, кураторша.

Зажав осколок двумя руками, ладони устремились вниз, совершив финальный удар в грудь проигравшей.

Белобрысая стояла и смотрела. Глубоко дышала. Горло всё ещё горело там, где были пальцы Зарракс. В собственной ладони саднило от пореза.

— А Альб говорил, что мы умираем только от секса… — выдавила из себя Альмерия, смотря на бездыханное тело.

Глава 29. Отражение в зеркале

Альмерия стояла над телом Зарракс, переводя дыхание после схватки. Горло саднило, голова всё ещё гудела от удара.

Она смотрела на осколок, торчавший из её груди. По воздуху прокатилась низкая вибрация, словно пещера загудела изнутри. Альмерия подняла взгляд на зеркало — серебро потемнело, а отражение погасло. Гладь стала глубокой, похожей на тёмную воду у самого дна. Она шагнула ближе и коснулась стекла кончиками пальцев.

Картинка проявилась не сразу. Сначала пошла рябь и послышался тихий шёпот чужих голосов, потом изображение стало чётче.

Кадры сменялись один за другим. Детство, родители. У мамы мягкий взгляд и ослепительно светлые волосы. У папы широкая ладонь, которая держала маленькую ручонку девочки, когда они шли по парку. Резкий обрыв. Родителей больше нет — Алина не знает, что произошло, просто они больше никогда не возвращались домой.

Следующие картинки — она у бабушки. Бабушка заплетает косу, проверяет домашнее задание, провожает в школу.

Калейдоскоп кадров прокручивается дальше. Помнит первого парня, который требовал от неё близости слишком рано. Она не была готова, но не нашла слов для отказа. Потом был следующий, потом ещё один. Уже в университете она успела разочароваться в мужчинах и в искренней любви. Тогда она просто перестала ждать и начала использовать мужчин для своих нужд.

Новый кадр — темноволосая девушка. Марина. Свет кухни, пар над кружкой чая. Она смеётся и ругается одновременно, отбирает у Алины конспекты, что-то подчёркивает ручкой. Помогает ей с курсовой, объясняет сложные темы, поправляет ошибки.

Кадр резко сменился. Выпускной в университете. Размазанный вечер, в котором Алина делает шаг, о котором потом будет жалеть всю жизнь.

Картинка рвётся и собирается в новую.

Альмерия смотрела в зеркало и видела Марину. Вечер, тусклый свет, пустая бутылка вина на столе. Алина сидела рядом, подбадривала подругу, делала расклад на будущее, но что-то её напрягало, даже пугало. В какой-то момент Марина опустила глаза и призналась: по ночам к ней приходил инкуб. Сначала она думала — сны, случайные наслоения усталости, но спустя время поняла, что это новая реальность. Демон являлся на границе дремоты, воплощал её самые смелые фантазии, и уходил под утро.

Алина попыталась помочь. Она говорила, убеждала, предостерегала, пыталась вырвать подругу из лап монстра, пока не стало поздно. Но Марина не слушала. Она смотрела на Алину пустыми глазами и твердила, что это единственное, что держит её на плаву после развода с мужем.

Тогда с губ Алины сорвалась одна случайная фраза, сказанная в попытке достучаться до Марины, и секрет, что бережно хранила в себе годами, открылся страшной правдой.

Алина переспала с Игорем — мужем лучшей и единственной близкой подруги. Она оказалась одной из тех бесчисленных женщин, которых трахал неблаговерный Марины.

Снова смена кадра. Блондинка после ссоры с подругой в хмельном бреду ложится обнажённая на кровать. Долго не может уснуть, лежит в полусне, на грани забвения.

И тут она открывает глаза, ощущая постороннее присутствие. Над ней нависает тень. Сначала без чёткой формы, просто сгусток черного тумана, который постепенно становится плотнее и обретает очертания. Некто касается её, трогает.

Тьма становится плотнее, силуэт обретает контур: широкие плечи, мощная грудь, каждый мускул прорисован будто скульптором. Абсолютно белая кожа и белоснежные волосы.

«Альбарион? Но что он там делает?»

Ладонь инкуба опускается к ней, гладит, сжимает грудь. Демон резко накрывает рот поцелуем. Алина не может пошевелиться, будто тело сковало, а разум отключился. Ласка становится всё откровеннее, дыхание сбивается, и она уже не понимает, где сон, а где явь. А потом он просто берёт её. Жёстко, резко, без предупреждения, будто она не человек, а вещь, принадлежащая ему по праву.

Он продолжает и продолжает. Кажется, это самое долгое воспоминание из всей её жизни. Или зеркало просто издевается над ней, как искусный палач. Меняются позы, нарастают стоны, блондинке в отражении становится хуже — это видно по её глазам, по тому, как зрачки теряют блеск, как хрипло она начинает дышать. Но она не может ничего сделать. Ещё толчок, ещё и ещё, бесконечные шлепки о бедра, которые длятся целую вечность, пока жизнь девушки не обрывается в один момент. Всё, что она почувствовала перед смертью — это оргазм от инкуба под последний удар сердца.

«Он что, затрахал меня до смерти? Альбарион?! Мой Альб… тогда пришёл ко мне и… Нет, бред».

Но серебряная гладь упрямо показывало правду и будто в издевку оставило последний кадр, где демон вбивался в её бёдра. Альмерия ещё смотрела на эту минуту, словно зеркало могло передумать и подкинуть новую версию событий — более приемлемую.

«А та женщина в замке Альбариона — это же Марина!»

Очертания картинки медленно размывались, так же как и её надежда на то, что Альбарион был ни при чём.

«Альб… Он знал. ЗНАЛ! С самого начала, сука! С самого первого дня! А я ещё поверила, как последняя идиотка, что он не такой как все. Он всё просчитал. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение! Всё было игрой! А я купилась. Купилась на эту мнимую заботу, на его снисходительность. И для чего? Для забавы? Чтобы понять, что я для него просто очередная игрушка-потрахушка? Так и знала, что нельзя верить мужикам! Ни одному».

Злость, отчаяние, боль, ярость — всё смешалось в перерождённой суккубе во взрывоопасный коктейль из чувств. Выбора не осталось: только бороться за свою жизнь. Пусть уже не прежнюю, человеческую, а другую — демоническую, со своими законами и правилами. Но это её жизнь. Единственная. И свой шанс она не упустит.

***

Альмерия появилась в знакомом коридоре общежития, рядом со своим предыдущим жилищем. Вэйра — единственная, кому она ещё могла верить. Всё равно Альмерии больше некуда идти, а значит, придётся искать помощи у рыжей демоницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Открывай же ты! — суккуба заколотила в дверь бывшей соседки.

За дверью послышался шорох. И следом — тишина.

— Да открой, Сол'Дэрах бля!

Суккуба услышала размеренный стук копыт, и дверь отворилась.

— Чего разоралась? — Вэйра окинула белобрысую демоницу придирчивым взглядом. — Ааа… Дай угадаю. Ты не смогла заглотить целиком член высшего, и он в срочном порядке прислал за мной?

Альмерия при упоминании инкуба зажмурилась, сделала тяжёлый выдох, будто пыталась сдержаться и не взорваться прямо на месте, и нагло прошла в комнату, бесцеремонно пихнув Вэйру плечом.

— Вэйра, мне не до твоих шуточек, — отрезала суккуба.

— А я и не шучу. Если ты очень хорошо меня попросишь, я, так уж и быть, помогу сделать качественный отсос твоему высшему, чтобы он сжалился над тобой и не наказал за то, что ты такая никудышная шлюха.

Альмерия прошла к окну, оглядела пейзаж. Ей казалось, что за ней следят, что за каждым поворотом и углом её поджидает новая опасность. Надо действовать осторожно, но при этом быстро.

— Так, слушай меня и не перебивай.

Альмерия пересказала последние события, вкратце о своей прошлой жизни, о том, что увидела в зеркале, о смерти Зарракс. Новость о смерти куратора развеселила рыжую суккубу — пышногрудую демоницу никто особо не любил, и Вэйра не была исключением.

— Подожди, — хвост Вэйры игриво задёргался. — Хочешь сказать, что ты трахнула мужа лучшей подруги, потом пыталась разлучить эту же подругу с демоном, но тебя затрахал до смерти другой демон, и теперь ты сама переродилась в демона. Правильно понимаю?

— Да.

— Сол'Дэрах, ну ты и проблемная, подруга!

Альмерия нервно заходила по комнате.

— Слушай, — усмехнулась рыжая демоница, — За историю спасибо, повеселила ты меня знатно, конечно…

— Вэйра, мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться, я здесь и так никого не знаю. А они… Альбарион и та, моя подруга, она же здесь! Они наверняка что-то задумали. Может, она вообще всё это заварила и хочет мне отомстить в этом мире, подослала Альбариона, чтобы тот втерся в доверие.

— А я-то что могу?

— Ты же здесь давно, наверняка знаешь, что делать в таких случаях.

— В случае если пришибла своего куратора? Не знаю, на моей памяти такого ещё не было.

— Вэйра! Мне нужно как-то спрятаться, пока я не придумаю и не пойму, что вообще делать дальше.

Рыжая суккуба задумалась, отвела взгляд в сторону, взвешивая все за и против. Эмоции менялись на её лице, но Альмерия не разобрала, что именно она чувствует.

— Ладно, — выдохнула Вэйра. — Допустим, я могу тебе помочь. Но не думай, что я это делаю просто так — должна будешь.

— Да-да, — нетерпеливо кивнула Альмерия.

— Знаешь, — внезапно разоткровенничалась рыжая суккуба, — У меня была похожая херня. Тоже соблазнил один высший и наговорил пустых обещаний. Я была влюблена и думала, что он особенный. А он просто использовал меня, заставлял на себя работать, а сам прикрывался любовью и говорил, что обязательно проведёт обряд единения — у вас это, кажется, свадьбой зовётся. Ага, только он трахал всех в своём замке, в замках других высших, в общежитиях, на улицах… Да, Сол’Дэрах, он наверно весь Сол’Арден перетрахал!

Глаза Вэйры вспыхнули злостью — воспоминание явно полоснуло по старой ране. Она сделала несколько глубоких вдохов и продолжила свою внезапную исповедь:

— А когда я узнала, что ничего для него не значу и предъявила ему — он пригрозил превратить мою жизнь в настоящий кошмар. Тогда я решила по-тихому сбежать, и мне встретился один инкуб, который помог спрятаться от него. Есть такое место, где нет запаха, куда не тянется нить, по которой тебя можно найти.

— Так веди меня туда! Каждая секунда на счету! — выпалила Альмерия.

— Всё не так просто, — спокойно ответила Вэйра. — Мне нужно сначала встретиться с моим другом и получить разрешение.

Альмерия шагнула к суккубе. Её хвост обвился вокруг руки демоницы, ища помощи, будто не хотел отпускать и понимал, что она сейчас — единственная надежда на спасение.

— Эй, убери от меня свой отросток! — дёрнула рукой Вэйра.

— Вэйра, как ты понимаешь, у меня нет на это времени!

— Сол’Дэрах…

Глава 30. Добро пожаловать в «Эдем»

Две суккубы стояли на тёмном полу, отполированном до такого состояния, что если посмотреть вниз, можно подумать, что смотришь в зеркало. Длинный коридор тянулся вперёд, по обеим сторонам которого располагались арки с шёлковыми портьерами. Мягкий красноватый свет окутывал помещение, а из-за плотных занавесей доносились приглушённые стоны, растворяющиеся в воздухе. Альмерия огляделась, но так и не поняла, где они находятся.

— Отпусти ты уже меня, — Вэйра махнула рукой, пытаясь сбросить хвост белобрысой демоницы, который до сих пор обвивал её руку.

Хвост Альмерии наконец соскользнул с запястья рыжей суккубы.

— Где мы? — поинтересовалась Альмерия.

— В борделе, где же ещё.

— Бордель? А нахрена в Сол’Ардене бордель? Траха мало что ли?

Вэйра посмотрела на подругу как на наивного ребёнка.

— Мир устроен гораздо сложнее, чем ты думаешь. Cюда не всегда приходят для траха, хотя это тоже уважительная причина.

— А для чего же?

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла или отвечала на твои вопросы? Пойдем уже, — Вэйра без промедления двинулась вперёд.

Они оказались в конце коридора у массивной двери, на страже которой стоял инкуб. Он окинул рыжую демоницу безразличным взглядом, но, когда его глаза скользнули к Альмерии, он удивился. Его внимание тут же привлекли белые, почти светящиеся в полумраке волосы.

— Говорить буду я, а ты просто молчи, — бросила Вэйра через плечо.

Альмерия кивнула в ответ.

— Пропусти, — Вэйра обратилась к стражнику-инкубу. — У меня важное дело к твоему господину.

— Какое? Яйца господина уже поливуют две суккубы, — демон хмыкнул. — А ты со своей подвужкой опоздава.

Хвост Вэйры зашевелился, как змея, затем резко замер и свернулся тугой пружиной, готовый в любой момент распрямиться и вонзиться в цель.

— Слушай, Картавис, если господин узнает, что ты не пропустил очень важную гостью, он лично устроит прочистку твоего дымохода pаскалённой кочеpгой, да так, что ты не только каpтавить, ты ещё и заикаться начнёшь! И оооочень долго не сможешь сидеть. Ещё раз посмотри, кто пришел, — суккуба кивком указала на свою спутницу, — и хорошенько подумай.

— Вадно-вадно, пвоходите, — инкуб демонстративно отошел в сторону.

Альмерию насторожило, как легко их пропустили, стоило лишь указать на её белые волосы. Но она решила, что это просто излишняя мнительность.

Вэйра толкнула дверь, и они шагнули в комнату — просторную, тёмную, с мерцающими свечами, расставленными по углам. Тяжёлый запах воска и благовоний смешивался с разгорячённой кожей.

Первое мгновение Альмерии показалось, что они попали не в спальню, а в маленький закрытый театр. Полукруглая арка с резным каменным краем уходила вглубь стены, будто сцена, отделённая от остального помещения. По обе стороны от неё поднимались тёмные колонны, а с высокого карниза свисали тяжёлые бордовые занавеси.

Но занавеси не были задёрнуты. Наоборот, их широко развели и собрали по бокам толстыми шнурами. Всё, что происходило внутри этой алой ниши, было выставлено напоказ.

За аркой, на невысоком возвышении, стояла огромная кровать. Она выглядела не как место для сна, а как сцена для порока, выставленная перед зрителями. Шёлковые простыни поблёскивали в тёплом свете ламп, расставленных у подножия, и вся площадка вокруг кровати была подсвечена так, что любое движение на ней становилось частью представления. Тёмно-красные плиты пола, круглые ступени, низкие столики с вином и фруктами, подушки у колонн, тяжёлые складки бархата по бокам.

В центре этого полутёмного театра, прислонившись к изголовью, лежал обнажённый инкуб. Как и все демоны в этом мире, он был высоким, с тёмно-красной кожей и крепким телом, но пара деталей все же бросалось в глаза. Один из его рогов был обломан почти у основания, оставляя лишь короткий уродливый отросток, а на лице выделялись тонкие усики, похожие на усики насекомого.

— Я тебя не звал, Вэйра, — раздался раздражённый голос инкуба.

На кровати, не обращая никакого внимания на вошедших, две суккубы продолжали своё дело: одна демоница старательно вырисовывала языком круги на мошонке демона, вторая же обхватила губами головку и ритмично двигала головой вверх-вниз.

— Я привела подругу, которой очень нужна помощь, господин Навротос, — Вэйра отвесила учтивый поклон.

Альмерия вышла из-за спины подруги и повторила жест. Инкуб перевёл взгляд на Альмерию, и его лицо резко изменилось — по нему расползлась медленная улыбка, а глаза зажглись огнём, от которого по телу суккубы пробежала ледяная дрожь, несмотря на привычный жар этого мира.

— Вы двое — свободны, — отрезал инкуб.

Суккубы, которые только что ублажали демона с обрубленным рогом, мгновенно упорхнули из комнаты. Ни тени сомнения, ни попытки оспорить приказ.

— Допустим, я готов помочь твоей подруге, Вэйра, — Навротос продолжал нагло рассматривать белобрысую демоницу, будто пытался заглянуть за облачка тумана, скрывающего её прелести. — Но за то, что без предупреждения ворвалась сюда и прервала мой вечер, ты должна попросить прощения.

Инкуб встал с кровати и приблизился к гостьям, не сводя взгляда с Альмерии. Вэйра тут же опустилась перед демоном на колени, обхватила его член губами и с ходу заглотила, уперевшись в глотку. Навротос скрестил руки на груди и невозмутимо начал беседу.

— Как зовут тебя?

— Альмерия, — ответила суккуба.

— Приятно познакомиться, Альмерия. Меня зовут Атос Фартос Сальвадор де Навротос. Добро пожаловать в «Эдем» — мой дом наслаждений.

— Мне тоже очень приятно, уважаемый.

Влажный, чмокающий звук на мгновение вернул Альмерию в воспоминания, когда она только появилась в этом мире — как Зарракс выпрашивала прощение у высшего на коленях. История повторялась, только Зарракс больше не было, а белокожий инкуб оказался предателем.

— Что тебя привело ко мне?

— Вэйра сказала, что мне могут помочь. Вы можете помочь спрятаться от высшего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Навротос, поняв, что история обещает быть долгой и интересной, жестом пригласил Альмерию присесть в одно из кресел в глубине комнаты. Пока она устраивалась, демон схватил Вэйру за затылок и резко оттолкнул от себя. Та плюхнулась на задницу, обиженно уставившись на него, но промолчала. Она понимала: он сделал это нарочно, чтобы показать Альмерии — Вэйра не способна его удовлетворить.

— Вэйра, выйди, — бросил Навротос, даже не взглянув на неё. — Этот разговор не для твоих ушей. С тобой я поговорю позже.

Суккуба на мгновение замялась. В её глазах мелькнуло раздражение, хвост нервно задёргался, но перечить инкубу она не решилась. Вэйра отступила к двери и покинула спальню с той же вынужденной покорностью, с какой минутой ранее ушли остальные.

Когда Альмерия осталась с Навротосом наедине, она вдруг остро осознала, насколько плотным стал воздух в спальне. Тишина давила, а его взгляд, тяжёлый и немигающий, казалось, проникал сквозь кожу, раздевая, изучая, оценивая. В груди неприятно сжалось, будто сама комната стала теснее. Инкуб буквально пожирал её глазами, и в этом молчаливом внимании не было ни капли праздного любопытства — только холодный, цепкий интерес хищника, присматривающегося к добыче.

— Рассказывай всё с самого начала, Альмерия. И ничего не утаивай — я сразу почую любую ложь. Если соврёшь, помочь тебе не смогу.

Суккуба начала свой рассказ, как и требовал инкуб, с самого начала — с того, как появилась в Сол’Ардене, как встретилась с высшим, посвящая во все нюансы их отношений. Навротос лишь изредка задавал уточняющие вопросы и удовлетворённо кивал — видимо, какой-то внутренний детектор подтверждал правдивость её слов.

Наконец, когда суккуба поведала о своих злоключениях в Сол’Ардене, Навротос на время задумался.

— Я тебя выслушал, Альмерия, — инкуб постучал пальцами по подлокотнику кресла. — А теперь послушай меня внимательно. Ты — очень ценный игрок в борьбе за власть. Я понимаю, что после всего пережитого тебе кажется, будто хуже быть не может. Но поверь, судьба умеет подстраивать козни куда более изощрённые, чем предательство мужчины, которому ты доверилась и по глупости приняла его интерес за чувства.

Альмерия слушала молча. Она уже почти смирилась с тем, что жизнь продолжала подкидывать ей всё новые и новые сюрпризы, один неприятнее другого.

— Ты не просто белобрысая суккуба, — продолжил Навротос. — И Альбарион дас Трахас заинтересовался тобой совсем не случайно. Ничего личного, только политика.

Его слова ударили точно в больное место. Альмерия поморщилась, словно ей вонзили нож в грудь и для верности провернули его несколько раз. Эта реакция не укрылась от проницательного взгляда инкуба.

— Твои родители погибли на Земле, так? — Навротос смотрел прямо в её серебристые глаза. — Не отвечай, я вижу ответ в твоём взгляде. Они были не совсем людьми.

— А кем? — не выдержала суккуба.

Навротос замолчал, нарочно растягивая паузу. Тишина между ними стала тяжёлой, вязкой. Она сгущалась с каждой секундой, давила на плечи, забиралась под кожу и заставляла Альмерию острее чувствовать собственное сердцебиение.

— Подойди ко мне, Альмерия, — в его голосе скользнула приказная нота, не терпящая возражений.

Суккуба едва не спросила зачем, но где-то в глубине сознания уже понимала ответ. Спорить с тем, кто, возможно, мог спасти ей жизнь, казалось безрассудством.

Альмерия поднялась с кресла, сделала несколько шагов и остановилась перед Навротосом.

— Развей туман, — приказал инкуб.

Альмерия замерла на краткий миг, затем подчинилась. Дымка, скрывавшая её тело, медленно растаяла вокруг груди и между бёдер, оставляя её беззащитной под тяжёлым взглядом Навротоса.

— Хороша, очень хороша, — протянул он и облизнулся в сладком предвкушении. — Ты ведь понимаешь, что я не стану помогать тебе просто так? И рассказать, что случилось с твоими родителями, тоже не могу просто так.

— Понимаю, — тихо ответила она.

— Тогда ты должна понимать и другое. Твоя подруга не справилась с извинениями.

— Я вас поняла, господин Навротос. Не хочу показаться невежливой, уважаемый, но разве у нас есть на это время? Каждая минута на счету, а я могу отплатить вам позже.

— Сначала покажи мне, чего ты стоишь. О тебе ходят разные слухи, Альмерия, и я должен убедиться в них лично. В твоих же интересах удовлетворить меня как можно скорее. Быстрее отсосёшь, быстрее я тебе помогу.

Альмерия опустилась перед инкубом и положила ладони ему на бёдра. Горячая плоть подрагивала в нетерпении прямо перед её лицом.

Суккуба посмотрела в глаза Навротосу. В них полыхал тёмный, голодный огонь, и он не пытался его скрыть. Он наслаждался не только её близостью, но и тем, что заставил её встать на колени.

Альмерия наклонилась ближе и обхватила член губами, не отводя взгляда.

Инкуб удовлетворённо простонал, откинувшись в кресле. Его пальцы лениво скользнули по её волосам, затем коснулись рогов, заранее примеряясь, как удобнее будет держаться.

Альмерия уверенно принялась за дело, которое было частью её природы. Она обводила языком ствол, глубоко заглатывала и, когда член упирался в горло, успевала ласкать языком его основание. Она знала, как довести мужчину до исступления, знала, когда замедлиться, когда усилить нажим, когда позволить ему поверить, будто власть принадлежит только ему.

— Неплохо, очень даже, — хрипло произнёс Навротос, глядя на неё сверху вниз.

Он дышал всё тяжелее. Его самодовольная ухмылка постепенно исчезала, уступая место животному напряжению. Он уже не просто принимал её ласки — он требовал большего. Пальцы сомкнулись на её рогах и Альмерия поняла, что он близок к пределу.

— Вот так, — выдохнул он сквозь зубы. — Не останавливайся.

Она подчинилась.

В следующую секунду Навротос ощутил приближение разрядки и схватил Альмерию за рога, насаживая её голову на член и ускоряя темп. Несколько тяжёлых движений — и его тело содрогнулось. Он излился ей в рот горячей, горькой волной, удерживая суккубу на месте до тех пор, пока последняя дрожь не прошла по его телу.

— А ты и вправду хороша, как о тебе говорят, — хрипло усмехнулся демон. — Не зря слухи ходят. Твоя рыжая подруга и рядом не стояла.

— Спасибо вам. Это большая честь — сосать ваш член, господин Навротос, — произнесла Альмерия с почтением.

Суккуба изящным движением провела большим пальцем по нижней губе, стирая влажный след, и опустила взгляд, будто и впрямь была польщена оказанной милостью.

Его и без того заоблачное самомнение взмыло ещё выше. Навротос смотрел на неё уже не только с похотью, но и с тем снисходительным одобрением, которым награждают послушную ученицу, усвоившую урок.

— Вижу, ты освоилась в этом мире и поняла правила игры. Хорошо. Я тебе помогу. Есть место, куда не тянутся нити, где не остаётся запаха, следа и никаких отголосков. Тебя не найдёт ни один высший, если только сама его туда не приведёшь. Позволь, — инкуб по-джентльменски протянул ей раскрытую ладонь, — я сопровожу тебя.

Глава 31. Слепая Яма

Навротос не отпускал ладонь Альмерии.

Эта излишняя вежливость всё равно казалась ей странной. Альмерия никак не могла привыкнуть, что демоны способны сохранять изысканные манеры даже после самых грязных унижений. В земном мире чаще происходило наоборот. Там мужчина сперва изображал благородного принца, а потом сбрасывал маску, открывая истинное лицо. Здесь же Навротос мог галантно держать её за руку, хотя ещё недавно смотрел на неё как на вещь, которой можно просто воспользоваться.

Инкуб вывел её из спальни в боковой коридор, провёл через несколько узких переходов. В конце одного из тупиков он нажал на скрытый выступ в стене, и перед ними бесшумно открылся скрытый проход. За ним оказался спуск — крутой, тёмный, уходящий глубоко под землю. Они шли молча, пока наконец не оказались внизу, в месте, куда, казалось, давно не добирался ни свет, ни чужие шаги.

Альмерия медленно огляделась.

Пространство вокруг напоминало пещеру, которую когда-то попытались превратить в подземный коридор, но так и не смогли окончательно подчинить камень чужой воле. Низкий свод нависал над головой, стены уходили в темноту грубыми неровными изгибами, а между чёрных пластов породы тянулись жилы фиолетовых кристаллов. Их тусклое сияние скользило по влажному камню, цеплялось за выбоины и старые трещины. Где-то далеко капала вода, и каждый звук расползался по пространству глухим эхом.

Навротос заметил её взгляд и, предвосхищая вопрос, заговорил:

— Под Эдемом есть место, о котором известно только избранным, — инкуб неторопливо вел её вперёд по подземному лабиринту. — Наверху у меня залы, купальни, спальни, музыка, вино и красный шёлк. Всё, что нужно, чтобы сильные мира чувствовали себя расслабленно и забывали следить за языком.

Альмерия посмотрела на фиолетовые кристаллы в стенах. Свет внутри них пульсировал слабо и неровно.

— Слепые ямы, — продолжил Навротос, когда они миновали очередной поворот. — Так я их называю. Здесь пропадают следы, запахи и лишние вопросы.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось самодовольство владельца, показывающего редкую вещь. Альмерия уже понимала, что бордель Эдема был только верхней частью куда более сложного механизма. Наверху продавали удовольствие, а здесь, под землей, продавали безопасность, молчание и возможность исчезнуть из чужого поля зрения.

— Столб Судеб не видит это место? — спросила суккуба, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.

— Он видит многое, но не всё, — сказал Навротос. — Это подземелье лежит в слепом слое. Нити проходят выше, цепляют улицы, местные заведения, владения высших, но сюда не опускаются. Поэтому здесь можно спрятать беглеца, свидетеля, пленника, любовницу или какого-нибудь слишком важного ублюдка.

Навротос свернул направо и прошёл через арку. Альмерия последовала за ним и оказалась в крошечной комнате, больше похожей на тайник, чем на настоящее помещение. Низкий потолок, две узкие лавки друг напротив друга и ржавое кольцо для факела, вбитое между неровными каменными плитами.

Инкуб щёлкнул пальцами. Тусклый огонь дрогнул, разогнал часть темноты и окрасил стены грязно-оранжевым светом.

Навротос задумчиво оглядел комнату. На миг он отвлёкся от Альмерии и ушёл мыслями куда-то далеко, за эти стены.

Альмерия осторожно присела на край лавки.

Она некоторое время молчала, затем всё же решилась. Любой лишний вопрос рядом с Навротосом мог обернуться платой, но желание подробнее узнать историю Вэйры оказалось сильнее осторожности.

— Господин Навротос, могу я задать вам ещё один вопрос?

Инкуб настороженно посмотрел на суккубу. Пламя факела дрогнуло, и тень от его обломанного рога скользнула по стене.

— Попробуй задать, Альмерия. Я послушаю и решу, стоит ли тратить на него ответ.

Его тон звучал спокойно, но именно это спокойствие заставило её на миг пожалеть о собственной смелости. Он не дал настоящего разрешения. Он оставил ей возможность ошибиться, а потом заплатить за неудачный выбор. Альмерия сжала пальцы на краю лавки и заставила себя продолжить.

— Как вы познакомились с Вэйрой?

Навротос не ответил сразу. Он смотрел на неё через тусклый огонь факела, и в этом молчании было слишком много расчёта. Демон явно решал, какую часть правды можно открыть, а какую лучше оставить при себе.

Наконец он усмехнулся.

— Она же успела рассказать тебе свою версию, верно?

Альмерия осторожно подобрала слова.

— Она говорила, что влюбилась в высшего. Потом он её обманул, и вы помогли ей спрятаться от него.

— В общих чертах всё так, — произнёс Навротос. — Тогда объясни, зачем ты спрашиваешь, если уже получила от неё красивую историю про разбитое сердце?

Альмерия выдержала его взгляд.

— Слишком много высших оказалось рядом с ней. Сначала любовник-покровитель. Потом вы помогли ей спрятаться. Ещё она говорила, что кто-то продолжает иногда ей помогать. Билеты в театр — их достали вы?

Навротос откинулся к стене. Камень за его спиной был неровным, но он устроился так, будто сидел в мягком кресле наверху, среди подушек и вина.

— Да, билеты подарил я.

— Я не понимаю, господин Навротос. Она столько лет здесь, была любовницей высшего, теперь еще и вот вас получает помощь, но до сих пор остаётся низшей и живёт в общежитии. Как такое возможно? Столько возможностей было пробиться повыше.

— Потому что Вэйра так и не научилась качественно отсасывать, — на полном серьёзе ответил инкуб.

— Тогда зачем вы продолжаете ей помогать?

— Когда пробиваешься достаточно высоко, вокруг тебя появляются полезные зверьки. Одни носят слухи. Другие бегают с поручениями. Третьи годами думают, что возвращают долг, хотя на самом деле только привыкают к поводку. Вэйра не единственная, кому я однажды помог. И уж точно не самая ценная.

Навротос наклонился ближе к Альмерии.

— Ты ведь не думала, что твоя рыжая подруга для меня особенная? Что я растрогался от её беды, проникся её любовной трагедией и решил стать добрым покровителем для несчастной низшей суккубы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альмерия промолчала. Навротос довольно хмыкнул, будто её молчание оказалось достаточно красноречивым.

— Мне понадобилось насолить другому высшему. Она попалась под руку в удобный момент. Я спрятал её, испортил ему удовольствие и получил ручного зверька, который до сих пор иногда приносит пользу.

— Спасибо, что ответили.

Инкуб окинул её довольным, сальным взглядом.

— Значит, я удовлетворил твоё любопытство. Теперь будет справедливо, если ты удовлетворишь меня.

«Сол

’Дэрах, опять? Вот же ненасытный»

Навротос понял по её взгляду, что Альмерия прекрасно уловила смысл его слов. Она уже собиралась снова опуститься перед ним на колени, но инкуб остановил её лёгким движением руки.

— Позже, Альмерия, — произнёс он, и в его голосе прозвучало почти искреннее сожаление. — Поверь, я бы с удовольствием продолжил, но сейчас есть вопросы важнее. Я обещал рассказать тебе правду и привык держать слово. Для начала тебе нужно знать главное. Твои родители… живы.

Альмерия застыла.

Слова ударили так резко, что она на несколько мгновений потеряла ощущение собственного тела. Тесная каменная комнатка поплыла перед глазами, тусклый огонь факела распался на дрожащие пятна, а воздух вдруг стал густым и тяжёлым. Она открыла рот, пытаясь вдохнуть, но дыхание сорвалось коротким хрипом. В груди болезненно сжалось, будто кто-то вогнал туда ледяной крюк и потянул на себя.

Живы.

Это слово не помещалось в голове. Оно било изнутри, ломало привычную картину прошлого, в которой родители были потерянной болью, пустым местом, старой раной, к которой Альмерия давно боялась прикасаться. Она хватала воздух губами, словно выброшенная на берег рыба, но не могла выдавить из себя ни одного связного звука.

— Понимаю, в это сложно поверить, — сказал Навротос после небольшой паузы. — Твой Альбарион же тебе ничего не рассказал?

Альмерия попыталась ответить, но горло сдавило так сильно, что вместо слов вышел только сорванный выдох. Ей хотелось вскочить, схватить Навротоса, потребовать объяснений, но тело отказывалось слушаться. Она смогла лишь мотнуть головой.

— Как я и говорил, у Альбариона свои игры. Я не удивлён, что он скрыл от тебя настоящую причину своего интереса. Правда о твоих родителях тоже оказалась слишком удобной картой, чтобы он разыграл её сразу.

Альмерия наконец сумела втянуть воздух. Рвано, болезненно, с таким усилием, будто училась дышать заново.

— Он знает? — голос суккубы прозвучал глухо и хрипло. — Альбарион знает, где они?!

Навротос выдержал паузу. Достаточно короткую, чтобы не показаться театральной, и достаточно долгую, чтобы она успела испугаться ответа.

— Да, — произнёс он.

Шок внутри Альмерии надломился, и на его место хлынуло что-то горячее, почти неуправляемое. Обрывки мыслей сталкивались друг с другом. Альбарион знал. Он смотрел ей в глаза, говорил с ней, касался её, вмешивался в её судьбу и молчал.

Она резко подняла голову. В глазах защипало, но слёзы застряли где-то глубоко, уступив место злости и подступающей истерике.

— А вы? — выпалила Альмерия, уже не заботясь ни о том, кто сидит напротив, ни о том, что этот демон одним решением может перечеркнуть её судьбу. — Вы знаете, где они? Знаете, кто они такие? Почему все вокруг знают о моей жизни больше меня самой?!

Навротос молча наблюдал за реакцией суккубы.

— Альмерия, — произнёс он наконец.

Его хвост неожиданно потянулся к ней. Альмерия вздрогнула, но не отстранилась. Тонкий кончик скользнул по её щеке почти ласково и смахнул одинокую слезинку, которую она сама даже не успела заметить.

— Твои родители — очень важные фигуры в Сол’Ардене, — продолжил инкуб. — Куда важнее, чем ты можешь представить. И Альбарион знал это. Он не просто так появился в твоей жизни. Не просто так искал тебя, приближал к себе, приучал к себе, к своим прикосновениям, к мысли, что рядом с ним ты в безопасности.

Альмерия смотрела на него, практически не моргая.

— Альбарион не из тех, кто тратит время на случайных суккубЕму нужна власть, влияние, рычаги. А ты… — он сделал паузу, позволяя словам глубже впиться в неё, — ты оказалась удобным рычагом. Милым ручным зверьком, которого можно трахать, кормить обещаниями и дёргать за поводок, когда придёт нужный момент.

Альмерия почувствовала, как внутри что-то треснуло. Ручной зверёк. В памяти вспыхнуло лицо Альбариона. Его руки. Его голос. Те мгновения, когда ей казалось, что он видит в ней не просто низшую суккубу, не игрушку, не добычу, а нечто большее. Её затошнило от собственной доверчивости.

Навротос продолжил:

— Я расскажу тебе всю правду. О родителях. О том, почему тебя искали. О том, зачем Альбариону понадобилась именно ты. Я не стану прятать от тебя куски этой истории, как он. Но сначала ты должна кое-что сделать.

— Что?

Навротос улыбнулся.

— Ты ведь хочешь отомстить предателю? Хочешь сама выбирать свою судьбу, а не ждать, пока очередной высший решит, куда тебя поставить и кому отдать?

Альмерия смотрела ему в глаза и понимала, что он тоже играет. Конечно, наверняка он преследует свои цели. Все они играли. Но сейчас его слова попадали точно в рану, которую оставил белокожий демон.

— Да, — хрипло отозвалась она.

— Тебе надо убить Альбариона, — спокойно сказал инкуб.

В комнате стало так тихо, что Альмерия услышала, как потрескивает факел.

Убить Альбариона.

Ещё недавно сама мысль об этом показалась бы безумием. Невозможностью. Но теперь внутри неё поднималась такая ярость, что она могла бы разорвать весь Сол’Арден голыми руками, если бы знала, с чего начать. Всё, что она когда-то чувствовала к высшему инкубу, всё это притяжение, доверие, желание — всё захлебнулось под волной злости.

— Но как? — спросила суккуба. — Разве высшего можно убить?

— Можно убить любого, Альмерия. Вопрос лишь в том, насколько близко ты сумеешь подойти и насколько правильно выберешь момент. Альбарион сильнее тебя, опытнее, осторожнее и привык ждать предательства от тех, кто стоит рядом с ним. Но в тебе он не видит угрозу. В тебе он видит свою заблудившуюся игрушку.

— И вы хотите, чтобы я этим воспользовалась?

— Да. Ты вернешься к Альбариону испуганной, растерянной, раскаявшейся. Скажешь, что сглупила. Что испугалась. Что не знала, кому верить, и потому сбежала. Женщины умеют лгать особенно убедительно, когда им нужно спасти собственную шкуру.

— Вы говорите так, будто всё уже решено. Будто мне достаточно расплакаться, прижаться к нему и он сразу забудет обо всём на свете.

— Не забудет, — спокойно возразил Навротос. — Альбарион не дурак. Он будет подозревать. Будет наблюдать за тобой, проверять каждое слово, каждое движение. Но он захочет поверить. Захочет вернуть власть над тобой. Такие, как он, не любят терять то, что уже считали своим. Ты должна дать ему именно это ощущение: будто он снова держит поводок. А когда он расслабится и потеряет контроль — ты вонзишь кинжал ему в сердце.

— Кинжал? — переспросила она с явным недоверием. — Вы хотите сказать, что высшего можно убить обычным ударом в сердце? Простым кинжалом?

Навротос усмехнулся, и в этой усмешке было почти снисхождение.

— Обычным — нет. Обычным ты разве что разозлишь его и подаришь себе очень мучительную смерть. Но я ведь не предлагал тебе обычный клинок.

Альмерия задумалась.

— Я думала, демоны бессмертны, но я убила Зарракс, — медленно произнесла она. — Я убила её осколком зеркала Памяти.

Навротос кивнул, будто именно этого признания и ждал.

— Зеркало Памяти было создано не из простого стекла. Древние существа вырезали его из особой горной породы. Оружие из неё способно убить даже высшего демона.

— И у вас есть такое оружие?

— Есть, иначе бы не предлагал, — ответил Навротос. — Небольшой, удобный кинжал, который легко можно спрятать в прическе.

Инкуб поднялся.

— Вижу, тебе нужно всё переварить, — произнёс инкуб. — Я оставлю тебя одну. Отдыхай. И советую не бродить по этим переходам: здесь легко заблудиться, а найти тебя будет непросто. Лучше оставайся в комнате. Я скоро вернусь.

Хвост Навротоса скользнул к Альмерии и невесомо прошёлся по её губам. Инкуб поднялся и вышел из комнаты. Его шаги ещё несколько мгновений глухо раздавались в коридоре, пока лабиринт не поглотил их окончательно.

Глава 32. Тысячелетние переживания

За те часы, что Альмерии не было в замке, Альбарион не находил себе места. Он уже пожалел, что велел суккубе на время держаться подальше от его владений, пока он принимал гостей.

Теперь перед ним лежали осколки Зеркала Памяти.

Высший сам прошелся по тем, кто мог хоть что-то знать, и делал это без лишней деликатности. Последним местом, где, по слухам, видели Альмерию с ее куратором, была общага. В Сол’Ардене такие новости не задерживались ни на час. Здесь слухи расходились со скоростью света, собственно, как и в остальных уголках вселенной, и уже к вечеру все знали, что последние часы суккубы провели вместе. Альбарион выяснил и другое: кто-то из общаги слышал их разговор. Альмерия узнала о Зеркале.

Зарракс и раньше пыталась затащить туда едва ли не каждого, но, зная её натуру и проведя здесь достаточно времени, от таких предложений отказывались, понимая, чего ждать от этой старой шлюхи.

Хвост высшего, обвитый вокруг шеи, быстро развязывал языки, заставляя выдавать самые сокровенные тайны. Так одна из суккубов зачем-то призналась, что иногда специально проваливала задания, лишь бы её в наказание отправили к Хоргу. Но Альбариона это не интересовало. Его интересовала только Альмерия.

Альбарион всё ещё стоял над осколками, пытаясь разгадать загадку произошедшего. Что здесь произошло? Что увидела Альмерия? Собственное прошлое? Или Зарракс все же успела заглянуть в своё?

Инкуб попытался потянуться к нити, связывающей его с Альмерией, но, как и прежде, ощутил лишь пустоту. Никакого отклика, никакого следа — словно её вовсе не существовало.

Он растворился в воздухе и вновь оказался в общежитии, в комнате её рыжей соседки. Альбарион сел в кресло и принялся ждать, пока та вернётся с очередного заказа.

Вэйра появилась в комнате, соткавшись из воздуха, и, обернувшись, застыла на мгновение.

— Ой! — на миг испугалась она, но тут же расплылась в улыбке и перешла на игривый тон. — Господин дас Трахас, какая честь видеть вас здесь.

Суккуба поклонилась и одним движением рассеяла огонь вокруг груди, всем своим видом демонстрируя готовность служить. Альбарион смотрел на неё с полным отсутствием интереса.

— Где Альмерия?

— Господин дас Трахас, — суккуба приблизилась к инкубу, — зачем вам Альмерия? Я гораздо опытнее и могу…

— Где Альмерия?! — хвост высшего без лишних церемоний обвился вокруг шеи суккубы, сдавливая горло.

— Г-г-г-г-г… — попыталась сделать вдох Вэйра.

Высший давил сильнее, наблюдая за тем, как медленно угасает сознание в её глазах. Впервые за столько тысячелетий он почувствовал, что начинает терять контроль над собой.

— Г-г-г-г… — Вэйра вцепилась пальцами в его хвост, пытаясь ослабить давление, но тщетно.

Альбарион сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться, и хвост медленно соскользнул с шеи суккубы. Вэйра потерла покрасневшую кожу и закашлялась.

— Отвечай, когда тебе задают вопрос, — голос инкуба не терпел возражений.

Вэйра поняла: игры кончились. Она прожила достаточно, чтобы видеть демонов в гневе, но подобное напугало её по-настоящему впервые. Она лихорадочно размышляла, что именно стоит рассказать высшему.

— Господин, мы с Альмерией немного повздорили, и всё, что я знаю, — она пришла сюда, но не ко мне, а к Зарракс. А потом их никто не видел. Куратор, судя по слухам, всё же отвела её к Зеркалу Памяти. Зарракс давно не пыталась это ни с кем провернуть, поэтому никому не пришло в голову предупредить Альмерию о плате и о том, что Зеркало требует. А что там произошло дальше, вы и сами догадываетесь, раз никого из них нет.

Альбарион прикрыл глаза. Он отказывался верить. Снова потянулся к нити, связывающей его с Альмерией, и вновь наткнулся на пустоту.

— Господин, — снова начала Вэйра, понизив голос до интимного шёпота, и шагнула ближе, опускаясь на колени. — Позвольте, я всё же…

Но не успела суккуба договорить, как инкуб щёлкнул пальцами и растворился в воздухе.

***

Он стоял на широком балконе и оглядывал свои владения. Внизу, во внутреннем дворе, сновали слуги. Все жило, двигалось, подчинялось его воле, и от этого становилось только хуже. Зачем ему все это, если рядом больше нет Альмерии? Власть, страх, богатство и преданность вдруг казались пустыми и безликими.

В его руке был кубок с темным вином. Альбарион уже сбился со счета, который это кубок за вечер. Вино обжигало горло, оставляло на языке терпкую сладость, разливалось по груди горячей волной, но ничего внутри не менялось. Пустота оставалась на прежнем месте. Он привык управлять собой, привык держать желания в узде, но сейчас чувства ему не подчинялись.

Альбарион вернулся к тому мгновению, когда впервые увидел Альмерию в Зале Перерождения. Белые волосы рассыпались по плечам, цепляли отблески пламени и казались осколком мира, откуда он явился на свет. Она пыталась держаться храбро, поднимала подбородок и прятала дрожь под упрямым взглядом. Но он чувствовал всё. Её страх, злость, любопытство, смятение и первое пробуждение похоти. Эмоции сменяли друг друга стремительно, ярко и беспорядочно, и именно эта живая непредсказуемость сразу зацепила его.

Он ждал её.

Замысел казался простым и безупречным. Ему нужно было отыскать пропавшую наследницу, привязать её к себе, стать для нее самым близким существом в новом мире. Заставить доверять. Сделать так, чтобы она сама тянулась к нему. Внезапно найденный потомок высших мог стать редким козырем, который многие желали бы заполучить. Альбарион привык мыслить именно так. Холодно, дальновидно и расчетливо.

Но весь его план стал трещать по швам, стоило Альмерии приблизиться к нему. Один только её запах сбивал мысли с привычного хода.

Он помнил ее дыхание у своих губ. Помнил, как ее тело отзывалось на его прикосновения, как она таяла под натиском наслаждения. В памяти снова вспыхнул ее стон, сорванный, горячий, слишком честный. Оргазм накрывал ее ярко и жадно, до дрожи, до полной потери контроля, и Альбариону льстило, что именно он стал для нее первым проводником к удовольствию в этом мире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альбарион поймал себя на мысли, что его тревожит вовсе не утрата важной фигуры. Наследница, редкий козырь, удобный ключ к будущим сделкам и угрозам теперь имели куда меньше значения, чем сама Альмерия. Его злило это осознание, но отмахнуться от него уже не получалось.

И еще одна мысль возвращалась снова и снова. Видела ли она своего убийцу перед смертью в земном мире? Успела ли понять, кто оборвал ее прежнюю жизнь?

Высший снова попытался нащупать связь. Закрыл глаза, сосредоточился, потянулся к той тонкой нити, которая должна была вести к ней, хотя бы слабым откликом, хотя бы едва заметным теплом. В ответ пришла только пустота.

Инкуб понимал, что рано или поздно суккубы перерождаются вновь. Демоны не умирают так, как смертные. Они исчезают на время, откатываются к началу и снова приходят в этот мир, начиная новый цикл. Для него сейчас это звучало как издевательство. Сколько придется ждать? День? Два? Десять лет? Несколько столетий? Альбарион вдруг отчетливо понял, что за это время успеет сойти с ума от ожидания, лишь бы снова увидеть белые волосы и услышать ее голос.

Он одним глотком осушил кубок и швырнул его в сторону. Хорошо, что рядом не оказалось никого из слуг. В таком состоянии он легко мог сорваться, и тогда вместо кубка в стену полетела бы чья-нибудь оторванная голова.

Альбарион резко выдохнул и провел ладонью по лицу. Если связь молчит, это еще не значит, что Альмерия исчезла окончательно. Возможно, ее скрыли. Возможно, он просто плохо её искал.

Он поднимет всех, кого придется. Пока в этом мире оставался хоть один шанс, что Альмерия жива, Альбарион не собирался останавливаться.

Глава 33. Горячий момент

— Готова?

— Да, господин Навротос, — отозвалась Альмерия.

Суккуба поднялась со скамьи, на которой провела последние несколько часов. Она сидела почти неподвижно, сверлила взглядом соседнюю стену и обдумывала принятое решение. Она хотела отомстить всем, кто посмел распоряжаться ее жизнью. Всем, кто тянул ее из стороны в сторону, врал, использовал, решал за нее, кому она должна верить и кому принадлежать. Сильнее всего Альмерия хотела отомстить Альбариону.

— Я принес нож, но его нужно спрятать, — сказал Навротос.

Он протянул ей тонкий изящный клинок, похожий на длинную шпильку для волос. Узкое лезвие выглядело почти как украшение. Гладкое, темное, с аккуратной рукоятью на конце. Рукоять венчал маленький круглый кристалл, из-за которого оружие можно было принять за дорогую заколку. Альмерия осторожно взяла клинок и повертела в пальцах.

— Нужно сделать прическу, — добавил Навротос.

— Он не догадается?

Инкуб усмехнулся.

— Сделай так, чтобы не догадался. Ты же знаешь, как заставить мужчину забыть об осторожности.

Он подмигнул ей, и Альмерия едва удержалась, чтобы не скривиться.

— После того как всё сделаешь, возвращайся в мои покои, — продолжил Навротос. — И получишь свою награду.

Слово «награда» он произнес с таким видом, будто собирался вручить ей ключи от королевской сокровищницы. На деле же главный приз тут же обозначил себя сам: член Навротоса дернулся, налился тяжестью и встал, гордо намекая, что именно он и является тем самым выигрышем в этой сомнительной лотерее.

Альмерия промолчала.

«Да-да, полурогатый, я поняла. Суперприз, сектор «отсос» на барабане».

Суккуба собрала белые волосы, скрутила их в плотный пучок и ловко закрепила клинком. Тонкое лезвие ушло в густые пряди почти полностью. Снаружи остался только маленький круглый кристалл на конце рукояти. Он выглядел как часть украшения, обычная деталь прически, которую мужчина мог заметить мельком и тут же забыть, если его внимание будет занято совсем другим.

Навротос вывел суккубу из своих катакомб. Как бы Альмерия не пыталась запомнить дорогу, ходы подземного лабиринта ускользали от нее. Хорошо, что она не додумалась исследовать это место самостоятельно.

— Помни о деле, Альмерия, — сказал Навротос, когда они уже поднялись в «Эдем». — И о том, что действительно важно. Как только ты вернешься, я расскажу тебе все. Твои родители будут рады тебя видеть. Ты не представляешь, как долго они тебя ждали.

Инкуб знал все больные места и продолжать бить точно в них.

Альмерия помнила, как будучи Алиной, ждала родителей. Сначала каждый день. Ей казалось: вот-вот раздастся звонок, дверь откроется, они войдут, жизнь вернется в прежнее русло и все окажется просто дурным сном или жестоким розыгрышем.

Но проходили дни. Потом годы. Они не возвращались.

Даже когда она выросла, получила образование, нашла работу — все равно иногда ловила себя на том, что смотрит на дверь. Может, сейчас? Может, они все-таки придут? Может, объяснят, почему исчезли, почему оставили ее одну, почему заставили жить с этой дырой внутри?

А теперь Навротос стоял перед ней и обещал ответ.

— Я все сделаю, — отчеканила Альмерия и потянулась к нити, связывающей её с собственным убийцей.

***

Альмерия оказалась прямо в спальне высшего.

Она не успела толком оглядеться. Только уловила знакомый полумрак, широкую постель, беспорядочно смятые простыни, как тишину разорвал его голос:

— Альмерия?!

Альбарион преодолел расстояние между ними почти мгновенно и сжал ее в объятиях так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет, стоит только ослабить руки. Он вдохнул ее запах — жадно, глубоко, до дрожи, словно проверял, настоящая ли она. Тот самый аромат, который пах домом. Хвост инкуба скользнул к ней, обвил, притянул еще ближе.

Высший тут же впился в её губы жадным, отчаянным поцелуем. Он не спрашивал разрешения, но и не брал грубо. Поцелуй сбил ее дыхание, выбил из головы заготовленные слова, если они вообще там были. Язык инкуба скользнул в ее рот, закружил, заставил забыть и Навротоса, и катакомбы, и то, зачем она вернулась. Потом он прикусил ее нижнюю губу, чуть оттянул, будто наказывал за отсутствие, и снова поцеловал — еще глубже и горячее.

Лишь спустя время, когда первое голодное напряжение немного отпустило, инкуб замер. Он прижался лбом к ее лбу и тяжело дышал, все еще удерживая Альмерию. Казалось, они простояли так целую вечность: дыхание к дыханию, хвост к хвосту, в опасной близости, где любой жест мог снова сорвать их в поцелуй.

Наконец он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Ладони бережно легли на ее щеки. Альбарион приподнял голову суккубы, заставляя смотреть прямо на него, и в его глазах было слишком много всего: облегчение, злость, страх и то самое чувство, от которого обычно пытаются отшутиться, потому что иначе придется признать, что в битве с чувствами ты проиграл.

— Где ты была? — спросил высший. — Что произошло?

Альмерия услышала в его голосе дрожь, от которой стало не по себе. Сначала она даже не поверила, что это исходит от него. Альбарион дас Трахас, высший инкуб, белое чудовище, которого боялись, ненавидели, одновременно желали и обходили стороной, вдруг звучал так, словно внутри у него что-то надломилось. В этих словах было настоящее беспокойство. За обе жизни она, кажется, впервые слышала, чтобы кто-то так боялся за неё.

«Сол’Дэрах, только не раскисать! Надо собраться».

— Альб, послушай, — тихо сказала она.

Суккуба подняла руку и провела ладонью по его скуле. Альбарион вдруг прикрыл глаза и потёрся щекой о её ладонь. Ласково, медленно, почти по-звериному. Как огромный хищник, который на миг забыл про клыки и позволил погладить себя между ударами сердца. У Альмерии внутри что-то неприятно дёрнулось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Вот зачем ты так делаешь, а? Мне же тебя ненавидеть надо, белая ты сволочь».

— Зарракс привела меня к Зеркалу Памяти, — начала Альмерия, стараясь говорить ровно. — Сказала, что поможет вспомнить прошлую жизнь. Я поверила.

«Ну конечно, почему бы не довериться куратору, которая однажды отправила меня на «растяжку» к инкубу-переростку с членом вместо мозгов?»

Пальцы Альбариона легли на талию суккубы. Лицо осталось спокойным, но под белой кожей шевельнулся огонь.

— Зарракс несла какую-то чушь, потом мы сцепились, — продолжила Альмерия. — Я отбивалась как могла и… и я её убила, Альб. Случайно.

— Знаешь, она мне всё равно никогда не нравилась, — хмыкнул инкуб. — Что произошло дальше?

— Я испугалась. Не знала, какое наказание меня ждёт. Ведь я убила куратора. Думала, за мной придут и никто не спасёт, даже ты. А дальше всё как в тумане. Помню только, как сильно хотела исчезнуть, и меня переместило в какое-то тёмное место, где я никогда не была.

Инкуб поднял руку. Его пальцы прошли по её скуле, задержались у подбородка, потом поднялись к виску. Альмерия замерла, когда он коснулся её собранных волос.

— Какая интересная у тебя причёска, — произнёс Альбарион.

Альмерия пожалела, что заранее не продумала этот момент.

— Да это так, безделушка, — старалась ответить как можно спокойнее. — Когда ты отпустил меня на время побыть где-нибудь, я вернулась в свою комнату и нашла её. Забыла, когда собиралась к тебе.

Альбарион ничего не ответил, задумавшись.

— Альмерия, ты видела что-нибудь в зеркале?

Суккуба смотрела прямо в глаза высшему.

— Нет. Сразу, как только всё произошло и я поняла, что Зарракс больше не нападёт, я начала думать о том, где бы спрятаться и что делать дальше. Всё смешалось. Помню только сильное желание исчезнуть. Оно будто само вытолкнуло меня из той пещеры.

Альбарион снова замолчал. Он долго и внимательно изучал лицо суккубы. Его взгляд задержался на глазах, прошёл по губам, опустился к шее. Альмерия чувствовала, как он проверяет каждую паузу, каждый вдох, каждую мелкую перемену в голосе. Высший словно раскладывал её рассказ на части и решал, какая из них звучит слишком гладко.

— Я так по тебе соскучилась, Альб, — прошептала Альмерия.

Ладонь суккубы скользнула ниже, к животу, затем потянулась к паху инкуба. Нужно было увести его от лишних вопросов, от зеркала, от проклятой причёски. Нужно было вернуть между ними привычный язык тела, желания и власти, где слова становились лишними.

Альмерия уже собиралась привычно опуститься перед ним на колени, но Альбарион не дал ей этого сделать. Его ладони легли ей под бёдра, легко оторвали от пола, и суккуба едва успела обхватить его за плечи, прежде чем инкуб шагнул к кровати. Он опустился вместе с ней на шёлковые простыни, не выпуская из рук, и Альмерия почувствовала под спиной прохладу гладкой ткани, а сверху — тяжесть его тела, жар кожи и знакомый запах, от которого все здравые мысли рассыпались в прах.

Альбарион целовал её так, будто всё ещё проверял, настоящая ли она. Его язык скользнул по её нижней губе, проник глубже, и суккуба невольно ответила, прижимаясь к нему грудью.

Дымка вокруг груди растаяла сама собой. Набухшие соски стали чувствительнее от одного только воздуха, от близости его дыхания, от того, как Альбарион на миг отстранился и посмотрел вниз. В этом взгляде было слишком много голода, чтобы она смогла спокойно выдержать его.

Инкуб медленно облизнулся. Потом наклонился и провёл языком вокруг соска, не касаясь самой вершины. Круг за кругом, влажно, горячо, мучительно близко к тому месту, где тело уже требовало прямой ласки. Альмерия выгнулась под ним. Ей хотелось притянуть его сильнее, заставить наконец взять сосок в рот, но Альбарион только хмыкнул, довольный тем, как послушно откликается тело суккубы под ним.

Он знал, что делает. Кончик его языка снова прошёл по краю ареолы, затем едва задел сосок, так легко, что от этой почти случайной ласки по телу Альмерии пробежала дрожь. Она втянула воздух сквозь зубы, чувствуя, как желание собирается внизу живота горячим, тугим узлом.

— Альб… — выдохнула она, сама не понимая, что именно хотела сказать.

Инкуб наконец сомкнул губы вокруг соска. Тёплый рот накрыл чувствительную вершину, и Альмерия на мгновение забыла обо всём. Остались только его губы, его ладони и член, прижимающийся к её бедрам.

Альмерия собрала остатки самообладания, упёрлась ладонями инкубу в плечи и слегка толкнула.

На лице Альбариона мелькнуло удивление. Высшие не слишком любили, когда им указывали, даже в постели. Несколько секунд он смотрел на неё молча, словно решал, позволить ли ей эту маленькую наглость. Потом уголок его губ дрогнул, и инкуб послушно перевернулся на спину.

Суккуба развеяла облачка тумана вокруг бёдер, позволяя любоваться собой во всей красе. Она устроилась сверху, упираясь коленями в шёлк по обе стороны от его бёдер. Альбарион провёл ладонями по её бёдрам и сжал пальцы на ягодицах, но пока не тянул её вниз.

Альмерия приподнялась, взяла его член в руку и приставила к себе. На миг она замерла, словно нарочно растягивая это мгновение, а потом начала медленно опускаться. Сначала осторожно, принимая только головку, затем глубже.

Альбарион сжал её ягодицы сильнее, будто ему стоило неимоверных усилий не двинуться ей навстречу.

Суккуба выдохнула и на несколько секунд застыла, привыкая к нему внутри. Она чувствовала каждый его рваный вдох, каждое движение пальцев на своей коже, и понимала, что ещё немного — и он перестанет позволять ей вести.

Альмерия начала двигаться. Сначала плавно, медленно, поднимаясь и снова опускаясь на член. Инкуб смотрел на неё, и в его взгляде читался голод, который он едва сдерживал. Ладони высшего скользнули с ягодиц на талию, затем выше, к груди. Большие пальцы задели соски, и Альмерия тут же сбилась с ровного ритма. Протяжный стон сорвался с её губ.

Суккуба ускорилась. Пальцы Альбариона мяли её грудь, то сжимая соски, то отпуская. Каждый раз, когда он касался сильнее, Альмерия отвечала новым толчком бёдер, резче опускаясь на член.

Инкубу хотелось перевернуть её, прижать к простыням и взять ритм в свои руки. Она видела это по напряжению его плеч, по тому, как дёргались мышцы на животе, по его взгляду, прикованному к её груди.

Ещё немного, и он сорвётся. Альбарион начал растворяться в ощущениях и прикрыл глаза, не в силах терпеть эту сладостную пытку. Альмерия успела заметить эту особенность. Он делал это всего на несколько секунд, в самый последний миг перед оргазмом — он закрывал глаза, прежде чем кончить.

«Сейчас или никогда».

Суккуба продолжала двигаться в том же ритме, не сбавляя темпа. Её рука скользнула в причёску, пальцы сомкнулись на холодной стали клинка-заколки. Одно движение и всё решится.

Альмерия выдернула тонкое лезвие из волос и резко повела руку вниз, к груди инкуба. Туда, где под кожей должно биться сердце — если у таких, как он, оно вообще было.

Глава 34. Правда дороже мести

Лезвие сорвалось вниз.

Альмерия зажмурилась в последний миг. Все внутри сжалось до одной точки: до движения руки, до короткого удара, который должен был закончить все сразу.

Но рука суккубы остановилась.

Пальцы Альбариона сомкнулись на ее запястье так резко, что Альмерию пронзила резкая боль. Кинжал дрогнул в ее руке, но не выпал. Альмерия открыла глаза и увидела, как у инкуба потемнели зрачки, радужка словно выцвела от гнева, а взгляд стал мертвенно-серым и тяжелым. В нем не осталось ленивой насмешки, которой он так часто прикрывался.

Альбарион медленно отвел ее руку в сторону, сжал сильнее и заставил пальцы разжаться. Тонкое лезвие упало на простыни, беззвучно утонув в складках ткани.

— Ты правда решила, что я настолько глуп, Альма? Что позволю тебе достать клинок из волос, размахнуться и вонзить его мне в грудь?

Суккуба попыталась вырваться. Запястье снова вспыхнуло от боли, но Альмерия только сильнее оскалилась. Она сидела на нем сверху, растрепанная, злая, с волосами, прилипшими к щекам и плечам.

— То есть ты даже не хочешь спросить, по какому поводу я это делаю? Белая сволочь!

Альбарион перехватил ее вторую руку до того, как она ударила его по лицу. Он поднялся вместе с ней и одним резким разворотом опрокинул Альмерию на спину. Кровать под ними жалобно скрипнула. Простыни сбились у ее бедер, волосы разметались по подушкам.

Он навис над ней, удерживая оба ее запястья над головой. Дыхание Альбариона стало ровнее, чем следовало в такой близости, и от этого Альмерии стало еще яростнее. Она ненавидела его контроль. Ненавидела спокойствие, которое проступало сквозь гнев. Ненавидела собственное тело, отзывавшееся на его близость горячей дрожью.

— Ты не знала мотивов. Не знала ничего, чтобы поступать таким резким и должно сказать предсказуемым образом, — произнес он ей прямо в лицо. — Я мог бы сломать тебе руку, позвать стражу и приказать им хорошенько отодрать тебя по кругу, но вместо этого я разговариваю с тобой.

Альмерия дернулась под ним, но он лишь крепче прижал ее запястья к простыням.

— Вот это привилегия, спасибо. Ты называешь это разговором? Слезь с меня и попробуй сказать все это, когда я смогу вонзить в тебя нож!

Альбарион отпустил одну ее руку и тут же поймал подбородок, заставляя смотреть на себя. Его большой палец лег у края ее губ. В движении не было ласки, но и грубость он держал на цепи.

— Ты можешь кусаться, кричать, хвататься за ножи и делать вид, что мир стал проще… Искать справедливость. Только вот мир сложнее, Альма.

Она ударила его свободной рукой. Пощечина получилась глухой, потому что пространства для размаха почти не было. Лицо Альбариона чуть повернулось. Он медленно вернул взгляд к ней. Глаза снова казались посеревшими, выжженными изнутри гневом.

Альмерия ждала, что он сорвется.

— Не смей говорить со мной так, словно знаешь, что у меня внутри! — выдохнула она. Голос сел, злость сдавила горло. — Ты ничего не знаешь. Ты пришел в мою жизнь, все перевернул, заставил верить тебе, а потом выяснилось, что ты и был причиной всего того, что со мной случилось! Ты отобрал у меня мою жизнь, сволочь!

Альбарион смотрел на нее слишком пристально.

Взгляд инкуба опустился к ее губам, потом снова поднялся к глазам. Альмерия чувствовала, как тело предательски помнит его руки, запах, вес, голос у самого уха. Ненависть не вытесняла влечение. Она только смешивалась с ним, делала все острее, грязнее, мучительнее.

— Скажи, что действительно хочешь меня убить, — произнес он низко.

Альмерия впилась в него взглядом. Внутри все взбунтовалось. Ей хотелось сказать именно это. Хотелось оттолкнуть, вырваться, оставить его, сбежать, убить, что угодно, лишь бы заглушить чувства.

Альбарион прочитал ответ в её глазах — слишком хорошо он изучил Альмерию. Суккуба только открыла рот, чтобы вставить реплику, как высший ворвался в её рот поцелуем. Он проникал языком, покусывал губы, тут же зализывал место укуса, не давая ей ни секунды на передышку.

Альмерия не заметила, как он оказался между её бёдер, и в следующее мгновение толкнулся вперёд, входя сразу на всю длину своего члена. Стон вырвался из неё до того, как она успела его сдержать. Она попыталась сопротивляться, или делала вид, что сопротивляется, но Альбарион начал вбиваться в неё жёстко и безжалостно. Так, что она перестала слышать собственные мысли. Осталось только тело, только удары, только его дыхание над ухом.

— Моя шлюха, — прорычал инкуб.

Альбарион опустил ладонь на её шею и сжал. Альмерия на несколько секунд перестала дышать. Потом он чуть ослаблял хватку, затем снова сжал, перекрывая дыхание, играя с её телом, как с инструментом. Она полностью растворилась в его контроле.

Ещё несколько мощных толчков, и Альмерия сжалась, кончая с протяжным стоном. Альбарион довольно усмехнулся и кончил следом, изливаясь в неё.

Когда жар схлынул, комната окунулась в тишину.

Альмерия лежала на боку, отвернувшись от Альбариона. Волосы закрывали половину лица. Она ненавидела себя за слабость, за то, что рядом с ним все чувства превращались в неконтролируемое желание.

Альбарион лежал рядом. Он долго молчал. Альмерия уже решила, что он снова спрячется за своим проклятым высокомерным спокойствием, но он заговорил неожиданно тихо и осторожно:

— Твои родители были не теми, кем ты их считала.

Суккуба медленно повернула голову.

— Причем здесь мои родители?

Альбарион посмотрел на нее долго, тяжело, будто выбирал слова из тех, что могли ранить меньше остальных. Но мягких слов в этой правде не было.

— При том, что ты наследница крови, за которую в Сол’Ардене готовы убивать. Твое существование меняет расклад между домами. Для одних ты угроза. Для других инструмент. Для третьих повод начать войну под знаменами старых прав.

Альмерия молчала. Только пальцы медленно сжимали простыню, пока ткань не натянулась у нее в кулаке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твоя мать принадлежит к древнему и влиятельному роду, а отец происходит из другой линии, но не менее важной. Но их союз здесь был невозможен. Слишком много политических причин. Поэтому они ушли на Землю — они выбрали место, где их имена ничего не значили. Там они смогли быть вместе. И там они зачали тебя. На Земле никто не требовал разорвать союз ради равновесия между домами, никто не пытался использовать будущего ребенка как знак для начала новой бойни.

— Какая трогательная сказка, — язвительно прокомментировала Альмерия. Да что ты такое несёшь…

Альбарион смерил её тяжелым взглядом. Он понимал, что эта информация покажется ей бредом и выдумкой ради оправдания, но инкуб продолжил.

— У них был срок. Договор, если тебе так проще понять. Они могли прожить среди людей ограниченное время, но потом им пришлось возвращаться.

— Мать вашу, чем дольше я здесь нахожусь, тем сериал еще более эпичный…Ты сейчас серьезно? Значит, они не просто погибли?

— И они ищут тебя, Альмерия.

Суккуба несколько секунд молчала. Потом ее губы дрогнули в злой усмешке.

— Вот оно что! Меня осенило. Белобрысая безродная девка внезапно оказалась полезной. Теперь все стало на свои места. Ты с самого начала крутился рядом из-за престола. Привязать меня к себе, получить кровь древнего рода, укрепить власть. Какой замечательный план. Просто охуительный! Надо отдать тебе должное, Альбарион, ты умеешь выбирать игрушки с выгодой.

Инкуб сжал челюсть.

— Ты многого не знаешь. Я лишь догадывался, кем ты можешь быть. А для подтверждения этих догадок нужно было время.

Альмерия резко выдохнула и склонила голову набок. В голосе зазвенела едкая насмешка.

— О, конечно. Ты просто догадывался. Как удобно. Догадался, трахнул, привязал, пригляделся и решил, что находка слишком ценная, чтобы выпускать ее из рук.

— Прекрати ёрничать и дослушай, — произнес он низко. — Дослушай до конца, прежде чем бросаться обвинениями. Да, я понимал, что твоя кровь может изменить расстановку сил. Но это не отменяет того, что произошло потом. Я привязался к тебе не потому, что нашел удобный ключ к власти. И я не стану изображать святого, Альмерия. Я привык смотреть на людей и демонов через пользу и власть. Так меня учили и так меня варили в этой системе. Так я выжил. Но потом, после определённого времени с тобой, все пошло к чертям.

Суккуба дернулась, будто его слова только сильнее разозлили ее.

— Ага… Просто в какой-то момент пошло к чертям. И я должна растаять?

— Нет, — жестко отрезал инкуб. — Ты должна понять разницу. Я мог просто использовать тебя. Мог держать на расстоянии, но вместо этого я сблизился. И чем ближе оказывался, тем хуже работал расчет. И я каждый раз говорил себе, что держу тебя рядом из-за выгоды. Только это уже была ложь.

Альмерия рассмеялась.

— Какая красивая херня. Ты сам себя слышишь? Ты врал мне с самого начала, Альб. Врал, давал повод думать, что я для тебя кто-то, а сам все это время смотрел и просчитывал, сколько от меня будет пользы.

— Вот в чем проклятая проблема. Рядом с тобой я перестал быть тем, кем должен был быть. Я злился на себя за это. Пытался вернуть контроль, убедить себя, что ты просто часть игры. Но когда ты исчезла — я потерял себя окончательно. Ты лежишь и смотришь на меня как на самое подлое существо на свете, а я всё равно не хочу тебя терять. Не потому, что так выгодно мне, а потому, что без тебя я умру. И потащу за собой другие невинные жизни.

На мгновение Альмерия замерла. В глазах что-то дрогнуло, болезненное и живое.

— Но всё же мою невинную жизнь ты отнял! Не смей. Не смей говорить так, будто это что-то исправляет. Ты знал. Ты все равно знал. А теперь решил прикрыться чувствами, потому что правда вылезла наружу?

— Я не прикрываюсь.

— Врёшь! — она почти крикнула это ему в лицо. — Ты опять нагло врёшь. Каждый раз у тебя находится новая правда, новая причина, новая красивая фраза. Почему я должна тебе верить? Потому что ты сказал, что привязался? Потому что тебе вдруг стало больно? Мне тоже больно, сукин ты сын. Только я почему-то не превращаю чужую жизнь в игру.

Альбарион потянулся к ней, но Альмерия уже отшатнулась, одними пальцами цепляясь за простыню, а другими совершив щелчок.

— Альмерия, стой!

Инкуб бросился к ней, но пальцы сомкнулись на пустоте. Альмерия исчезла. Альбарион выругался и тут же потянулся к нити. Связь отозвалась слабо, рвано, будто ее уже глушили. Он ухватился за остаток тепла и переместился следом, пока нить не разорвалась и он не оказался в каком-то темном районе Сол’Ардена. Он пытался снова и снова, искал направление, хотя бы дрожь ее присутствия.

Связи больше не было.

Глава 35. Новый старый гость

Навротос был зол. Не просто раздражен, а именно чертовски зол.

— Ты должна была его убить, — бросил он, ведя Альмерию вглубь катакомб. — Это было единственное, что от тебя требовалось. Один удар, Альмерия. Всего один. Раз-раз и готово, — ворчливые слова шли одни за другим, как у старого деда. — Как сажаться на члены вслепую, так вы с первого раза попадаете. А тут… Может, тебе надо было его пиздой придушить?

Он шел быстро, будто хотел уйти от собственного гнева, но гнев тащился за ним по каменным коридорам и давил на Альмерию не хуже сырого подземного воздуха. Катакомбы тянулись бесконечными узкими ходами, поворачивали, раздваивались, снова сходились.

Альмерия едва поспевала. В голове стоял мутный звон, но останавливаться она не собиралась. Она смотрела в спину Навротоса и чувствовала, как злость постепенно вытесняет усталость.

— Если все было так просто, могли бы сами пойти и убить его, — сказала она. — Или только отдавать приказы можете?

Навротос резко остановился. Альмерия едва не врезалась в него, но успела отступить на полшага.

Инкуб повернулся к ней.

— Ты правда не понимаешь, что натворила? Всё летит в бездну! Всё, что еще можно было удержать, теперь рассыпается. Ты могла закончить это там, пока он был уязвим. Вместо этого ты вернулась ни с чем. А он ещё дышит!

— Он рассказал мне про моих родителей, — ответила Альмерия.

Навротос медленно выдохнул.

— Он сказал тебе ровно то, что было нужно. Ты услышала про родителей, наверняка сказку про то, что они живы и ждут тебя, вдобавок упомянул про его внезапно вспыхнувшие к тебе чувства. Именно на это он и рассчитывал.

— А вы на что рассчитывали? Что я вообще не буду думать? Что вы скажете «убей», и я убью? Вы сами обещали рассказать мне правду. Обещали сказать, кто мои родители, что с ними случилось, почему за мной охотятся.

Навротос пошел вперед.

— Идем. Здесь нельзя задерживаться.

— Так здесь вроде и не центральная площадь, где много демонов. Нет, ты не будешь просто уходить от разговора, — Альмерия резко перешла на «ты» игнорируя статус и пошла вдогонку. — Я устала от твоих недомолвок. Ты говоришь, что он мной манипулирует. Он говорит, что знает, кто я. Ты говоришь, что он лжет. И вы оба почему-то уверены, что я должна выбрать, кому верить, хотя ни один из вас не сказал мне всей правды.

У Навротоса дёрнулась вена на лбу. Он никогда не встречал такие демониц, кто без его воли переходили к нему на «ты» и игнорировали ранг в этом мире. Однако он сделал исключение и решил, что сейчас не время и не место наполнять рот этой наглой особы своим мясным и венистым окончанием в знак наказания, и пошёл дальше.

— Потому что вся правда сейчас может тебя убить.

— А, точно. Я и забыла. Каждый раз, когда я задаю прямой вопрос, выясняется, что ответ слишком опасен именно для меня.

Навротос резко свернул в низкий проход. Здесь стены стояли ближе, сырость стекала по камню темными дорожками, а воздух пах землей и старой гарью.

— Ты думаешь, правда делает человека свободнее? — спросил он не оборачиваясь. — Иногда она просто открывает на нём новую мишень. Ты уже стала такой мишенью. Если Альбарион понял кто ты, значит, вскоре поймут и другие.

— Тогда скажи мне прямо, кто охотится на меня.

— Те, кому выгодно, чтобы наследница исчезла. Те, кому выгодно, чтобы она оказалась у них в руках. Те, кто ждал твоего имени годами и теперь не упустит свой шанс. Разница между ними только в том, что одни придут с ножом, а другие с обещаниями защиты.

Альмерия горько усмехнулась.

— Ты сейчас описал себя.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы не дошла даже до первого поворота. Если бы мне нужна была покорная кукла, я не стал бы объяснять тебе вообще ничего.

— Ты и так почти ничего не объясняешь.

— Я объясняю достаточно, чтобы ты не побежала обратно к нему.

— Может, я и не собиралась.

— Собиралась бы, — жестко сказал Навротос. — Он уже вцепился в тебя. Альбарион умеет делать так, чтобы жертва сама искала ему оправдания. Он будет говорить мягко. Будет каяться. Будет злиться, потом снова станет нежным. Скажет, что не хотел причинить вреда. Скажет, что с тобой всё иначе. Скажет, что сам запутался. Он найдет нужные слова, Альмерия. Всегда находит.

Она молчала несколько секунд. Слишком много из сказанного попадало в больные места.

— Ты говоришь так, будто знаешь его очень близко.

— Мне не нужно знать его слишком хорошо, чтобы понимать, как он действует.

— Нет, это не ответ. Ты всё время прячешься за общими словами. «Такие, как он», «те, кто охотятся», «опасная правда». Мне надоело. Дай мне свою версию. Прямо сейчас. Кто были мои родители? Что с ними случилось? Почему я вообще оказалась спрятана от всех?

Навротос смотрел на нее долго. Тишина в узком проходе стала вязкой. Где-то вдалеке капала вода, и каждый звук отдавался в голове неприятным щелчком.

— Ты не выполнила свою часть договора, — сказал он наконец.

Альмерия медленно моргнула.

— Что?

— Я сказал, что расскажу тебе после смерти белоснежного. А он жив. Значит, договор не исполнен.

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом тихо рассмеялась, но смех вышел злым и пустым.

— Ты серьезно?

— Ты прикалываешься? Где я по-твоему сейчас не прав? Или Альбарион своим членом дошёл до твоего мозга, когда драл тебя несколько минут назад и ты всё забыла?!

Альмерия стиснула зубы, смотря на его прищуренный лоб и поняла, что он прав.

Они еще долго петляли по катакомбам. Проходы становились ниже, воздух холоднее. Наконец Навротос привел ее в крохотное помещение, то самое, где она уже пряталась. Или просто очень похожее — Альмерия так и не разобрала.

Суккуба остановилась на пороге и медленно повернулась к нему.

— Подожди. Скажи хотя бы одну вещь. Одну, Навротос. Без условий, без сделок, без твоего любимого «потом». Мои родители правда были… демонами?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Навротос смотрел прямо на суккубу и долгое время не отвечал.

— Да. Это правда.

Альмерия выдохнула.

— Они мертвы?

Навротос снова замолчал.

— Пожалуйста, — сказала она тише. — Я спрашиваю не про твои планы и не про методы Альбариона. Я спрашиваю про мать и отца. Они мертвы?

— Сиди здесь, Альмерия. Я вернусь, когда смогу.

Альмерия почувствовала, как внутри у нее всё холодеет. Навротос резко развернулся и быстро ушел.

Его шаги еще некоторое время отдавались в коридоре. Потом стихли, растворились в сыром подземном мраке. Альмерия стояла на месте и слушала пустоту, будто могла силой вернуть его обратно и заставить договорить. Но катакомбы молчали.

Сначала злость держала ее на ногах. Альмерия ходила по крошечному помещению из угла в угол. Она не знала, сколько прошло времени.

Навротос лгал. Или не договаривал. Альбарион тоже не сказал всей правды. Один касался ее так, будто она была ему нужна, и скрывал то, что могло перевернуть всю ее жизнь. Другой прятал ее в подземелье и называл это спасением.

Альмерия опустилась вниз, прямо на пол, и обхватила себя руками. Она пыталась восстановить разговор с Альбарионом по словам, по взглядам, по паузам. Пыталась понять, где он лгал, а где сказал правду. Потом так же перебирала слова Навротоса. Чем дольше она думала, тем сильнее всё путалось.

Альмерия зажмурилась и прижала ладони к лицу.

— Хватит, — прошептала она. — Это бессмысленно.

Но мысли не остановились.

Страх уже прошел. Осталась глухая, липкая злость, забившаяся под ребра. Злость на Альбариона, на Навротоса, на мертвых родителей, которых она даже не знала, на саму себя за то, что не смогла нанести последний удар собственному убийце.

Суккуба просидела так несколько часов. Или дней? Она потеряла счет времени.

***

Альмерия очнулась от звука шагов.

Сначала решила, что ей показалось. Но шаги повторились.

Альмерия поднялась. Она отступила вглубь крошечного помещения и впилась взглядом в темный проем.

«Наверняка Навротос вернулся. Тогда почему так… не по себе?»

Эта мысль пришла первой. Она даже успела разозлиться заранее, представить, как он войдет, окинет ее своим ледяным взглядом и снова начнет говорить приказами. Она уже была готова бросить ему в лицо всё, что накопилось за время одиночества.

Шаги остановились у входа.

Из темноты вышел краснокожий демон. Он остановился на пороге и склонил голову, разглядывая Альмерию.

Глава 36. Перемешка правды

Во мраке стоял широкоплечий, с тёмно-янтарной кожей демон. Лицо казалось слишком совершенным: острые скулы, нос с лёгкой горбинкой, длинные тёмные волосы, спадающие на плечи густой гривой. Над висками поднимались изогнутые рога, тонкие у основания и загнутые к затылку. Воздух вокруг него пах раскалённой лавой, смешанной с лавандой.

Суккуба вскочила с места.

— Ты еще кто такой?!

Вопрос автоматически сорвался с её губ, хотя ответ она уже знала. Это был он. Тот самый демон, что когда-то преследовал её лучшую подругу в земной жизни, тот, из чьих лап она пыталась её вытащить.

— Как невежественно обращаться на «ты» к высшему по статусу демону. Однако, вижу, ты уже поняла, кто перед тобой, — произнёс он, слегка склонив голову. — Кайрон Алмейда де Кунья дос Инфернос.

— Извиняться не буду и сосать тоже. Видимо без меня у тебя не решается какой-то вопрос, раз ты нашёл меня? — спросила Альмерия, не опуская взгляда.

Кайрон резко дёрнул хвостом. Находиться здесь ему явно не нравилось, и это читалось в каждом его движении.

— Я пришёл спасать твою белобрысую задницу, — выплюнул инкуб с раздражением. — Альба, конечно, говорил, что задница у тебя зачётная… Но не думаю, что настолько, чтобы искать тебя по всему Сол’Ардену. В конце концов, задницы и получше можно найти.

Демон замолчал. Его взгляд стал расфокусированным, словно он мысленно представил кого-то конкретного, с вполне определенными, до боли знакомыми ему формами. По губам скользнула мимолетная, несвойственная его суровому облику полуулыбка.

— Мой старый друг ищет тебя по всем закоулкам, — произнес инкуб.

— Для чего? Чтобы добить? В той жизни прикончил, так и здесь добить решил? Ненасытный.

Кайрон усмехнулся своим мыслям, которые Альмерии знать не полагалось.

— Это было бы мудрым решением, — глаза инкуба загорелись огнем, — но у него, к сожалению, другие планы.

Хвост за его спиной опять дёрнулся. Терпение у Кайрона явно заканчивалось.

— Слушай меня внимательно, потому что повторять я не собираюсь. Я пришёл сюда не ради приятной беседы с белобрысой пустышкой, которая умеет разве что раздвигать ноги перед первым встречным. Для философских разговоров у меня найдутся собеседники поинтереснее. Я тебя спрячу подальше от этого мутного, скользкого полурогатого демона и от всей политической грязи, пока мы не придумаем, что делать дальше. У меня в замке, как ни странно, ты будешь в безопасности.

— С чего ты взял, что я вообще куда-то с тобой пойду?!

Альмерия сделала шаг назад, будто готовилась сорваться на бег, хотя бежать отсюда было некуда.

— А у тебя есть выбор? — Кайрон скрестил руки на груди. — Ладно, скажу прямо — это я приказал Альбариону тебя убить. Он здесь ни при чем.

Смысл этих слов дошёл до Альмерии не сразу.

— Что? — прошептала она.

— Что? У тебя, помимо прочего, ещё и со слухом проблемы? — Кайрон закатил глаза. — Тогда, на земле, ты мне мешала. Я попросил старого друга решить проблему. Мы знали, что ты переродишься суккубом. Знали и то, что твоя ведьминская сила рано или поздно сожрала бы тебя изнутри, так что я, можно сказать, оказал тебе услугу. Какая тебе в сущности, разница, по чьим членам прыгать, что там, что здесь? Только тут ещё и карьерный рост имеется. Так что вообще-то ты должна мне спасибо сказать. Странно, что до сих пор не стоишь на коленях с благодарностью.

Альмерия стояла неподвижно, смотря через его красное тело куда-то туда, в коридор и пыталась переварить услышанное.

— А сейчас убивать тебя невыгодно, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Ты оказалась не просто белобрысой суккубой без роду и племени, а наследницей, за которой объявлена охота. И Навротос, думаешь, он и правда хочет тебе помочь? Оставит тебя в живых, когда ты станешь не нужна? Он ведь так и не рассказал тебе про родителей, верно?

Альмерия сфокусировала взгляд на лице Кайрона и молча кивнула.

— Так я и думал. Родители твои живы. В этом мире. И я отведу тебя к ним. Но сначала тебя нужно спрятать.

Она горько усмехнулась про себя. Столько времени её водили за нос, обыгрывали, врали, манипулировали каждым словом, что верить она уже не могла никому. Даже себе. Даже собственным чувствам, которые то и дело подсовывали ей совсем не те выводы.

Но родители…

Если был хоть малейший шанс узнать правду, отказаться от него значило потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, сколько бы той ни было отмерено.

— У меня нет времени на уговоры, — бросил Кайрон, резко повернув голову куда-то в сторону коридора. — Нам пора.

***

Кайрон вел ее через коридоры, которые становились все темнее.

— Куда мы идем? — спросила Альмерия.

— В старое крыло замка, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — Здесь никто не живет уже десяток лет.

— То есть ты снова тащишь меня в дыру.

— Я тащу тебя туда, где тебя точно никто не увидит. Слугам сюда заходить незачем, работы для них тут нет. Меньше глаз, меньше слухов, меньше шансов, что Навротос узнает раньше времени, где ты находишься.

Он остановился у неприметной двери и толкнул ее. Комната за ней оказалась просторнее каморки в катакомбах, но такой же безрадостной: потемневшая от времени мебель, застоявшийся запах пыли, сундук с треснувшей крышкой в углу.

— Побудешь здесь, — сказал Кайрон. — Мне нужно решить пару вопросов.

— Опять сиди и жди, — пробормотала Альмерия себе под нос.

Демон щелкнул пальцами и исчез, оставив ее наедине с тишиной и мебелью, которая помнила, кажется, еще прошлое поколение владельцев замка.

Она опустилась на край кровати, тут же поднялась снова, прошлась до окна, настолько грязного, что свет с трудом просачивался сквозь стекло, и вернулась обратно к двери. Ждать она уже не могла. Устала сидеть в каменных стенах, слушать чужие приказы, зависеть от того, вспомнит ли о ней хоть кто-то. Надоело быть той, кого прячут, передают из рук в руки и держат в неведении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альмерия подошла к двери и толкнула ее. Не заперто. Конечно, ведь всё равно идти ей было некуда, даже если бы вдруг возникло желание устроить побег.

Суккуба побрела по коридорам. Любое действие сейчас казалось облегчением — лишь бы не сидеть в пыльной комнате и не слушать, как тишина давит на уши. Плана не было никакого, ноги сами несли ее вперед, пока коридор не вывел к узкой боковой лестнице. Она спустилась на пару пролетов и свернула в проход, показавшийся чуть менее заброшенным, чем остальные.

Судя по всему, она выбралась из старого крыла в более обжитую часть замка.

Именно тут она и услышала звук. Тихий, ровный, почти неуловимый — женский голос, выводивший что-то мелодичное и простое, без слов, больше похожее на мурлыканье, чем на настоящее пение.

«Это что, колыбельная?»

Мысль показалась настолько нелепой, что суккуба едва не рассмеялась вслух.

Любопытство пересилило осторожность, и она пошла на звук. Голос становился ближе и чище, теперь в нем уже различались отдельные слова — тягучие, повторяющиеся, будто их произносили тысячу раз до этого.

Дверь впереди оказалась приоткрыта на узкую щель, из которой выбивалась мягкая полоска света. Альмерия заглянула внутрь.

Глава 37. Встреча сквозь миры

— М-Марина? — громким шепотом спросила Альмерия.

Суккуба искренне была уверена, что застанет свою давнюю подругу в роли пленницы. Кем-то вроде личной игрушки для утех, которую хозяин иногда выводит в свет, демонстрируя знакомым, какая экзотическая зверушка сидит у него на поводке.

Реальность оказалась куда менее драматичной.

Комната утопала в мягком свете и совсем не походила на тюрьму. Скорее это были покои избалованной госпожи. И посреди этого уюта, в кресле у окна, сидела Марина. Живая, абсолютно не похожая на заложницу демона, а на руках у неё спал ребёнок. Настоящий, человеческий, судя по виду.

Альмерия несколько секунд просто хлопала глазами, пытаясь совместить в голове образ несчастной пленницы с открывшейся картиной. Не получалось.

— Ты что здесь делаешь? — шикнула на нее Марина, не переставая покачивать ребенка.

— А ты? — шепотом парировала Альмерия, обводя взглядом комнату, колыбель и безделушки на туалетном столике.

Марина не ответила. Отнесла ребенка к колыбели, аккуратно уложила, поправила одеяльце, что-то тихо промурлыкала, пока малыш не засопел ровнее. Обычный человеческий ребенок, насколько Альмерия могла судить. Ни рогов, ни хвоста, ни намека на демоническую кровь. Что, по крайней мере, снимало один неприятный вопрос — Марину явно не держали здесь в качестве няньки для чьих-то адских отпрысков.

Закончив, Марина кивком указала на дверь.

Они вышли в коридор, и как только дверь за ними тихо закрылась, Марина развернулась и оглядела белобрысую суккубу с головы до ног — долго, внимательно, будто проверяла, не мерещится ли ей это.

— Это ты, — выдохнула она, все еще шепотом, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на потрясение. — Ты жива… Ты все-таки жива!

Марина порывисто обняла подругу.

Несмотря на предательство, несмотря на все, что случилось между ними в прошлой жизни, первым порывом было именно это — обнять, прижать к себе, убедиться, что перед ней не призрак и не игра воспаленного воображения.

После смерти Алины Марина долго не могла найти себе места. Единственная настоящая подруга просто исчезла, а вместе с ней исчезло ощущение, что в мире есть хоть кто-то, за кого стоит держаться. Или кто смог бы поддержать тебя. Тогда, в те дни, Марина твердила себе, что простила бы Алине что угодно, лишь бы та оказалась жива.

Даже то, что переспала с её мужем.

Эта мысль занозой сидела где-то на задворках памяти, но подругой Алина от этого быть не переставала. Она поддерживала, помогала, выслушивала, пусть и делала это криво, неуклюже, вечно невпопад — но искренне.

Альмерия обняла ее в ответ, растерянно, будто сама не до конца верила в происходящее.

Марина отстранилась, заглянула ей в глаза. И тут же с размаху влепила пощечину, да так, что у Альмерии зазвенело в ушах.

— Шлюха, — прошипела Марина.

— Ну, по факту, — выдохнула Альмерия, потирая горящую щеку.

Марина резко развернулась.

— За мной, — бросила она через плечо, и это прозвучало не как просьба, а как приказ, не терпящий возражений.

Альмерия невольно отметила, как сильно изменилась подруга за время, проведенное в демоническом мире. Раньше тихая, скромная, привыкшая терпеть чужие нападки, выходки бывшего мужа, да и вообще почти все, что на нее сваливала жизнь, — теперь Марина держалась совершенно иначе. В каждом ее взгляде, в резкости движений, в самом тоне читалось четкое послание: с ней так больше нельзя.

Платье, идеально сидящее по фигуре, дополняло эту перемену лучше всяких слов. Темно-красный бархат, изящный крой — что-то среднее между сказочным одеянием королевы из типичного фэнтезийного романа и вполне современным нарядом, в котором не стыдно выйти в свет. Темные волосы рассыпались волнами по плечам, будто уложены были небрежно, самой природой, но Альмерия все же отметила слишком аккуратный изгиб каждой пряди. Такая небрежность стоила времени и чьих-то умелых рук.

Они прошли в комнату.

— Садись, — Марина кивнула на кресло, и Альмерия подчинилась, пока подруга доставала бутылку вина.

Судя по отточенности жеста, к подобному демоническому гостеприимству она успела привыкнуть. Марина разлила вино, но налила только один бокал, для гостьи.

— А ты? — спросила она, кивнув на пустой второй бокал.

— Думаешь, там яд? — усмехнулась Марина. — Я не ты. Здесь просто вино. А мне, как ты могла бы догадаться, сейчас нельзя.

Альмерия все еще не до конца понимала, или скорее не хотела понимать.

— Это ребенок Кайрона, — сказала Марина, перехватив ее взгляд в сторону соседней комнаты. — Наш ребенок.

— Это вообще возможно?

— Как видишь.

— Так у вас... — суккуба замешкалась, подбирая слова, — все хорошо? Вы прямо пара?

Марина склонила голову набок, и в ее взгляде мелькнуло что-то холодное, почти насмешливое.

— А в чем дело? Ты расстроена? — спросила она медленно, растягивая слова, будто наслаждаясь моментом. — Это потому, что у меня все хорошо? Потому что у меня есть муж, высший демон, между прочим, перед которым тут все стелются? Богатый, сильный, влиятельный, и вдобавок ко всему любящий. Или дело в другом? Просто джекпот в этот раз достался не тебе?

Альмерия молча сделала глоток вина. Терпкое, с легкой сладостью послевкусие оказалось на удивление приятным.

— Я уже извинялась, — ответила суккуба, покручивая бокал в пальцах. — И говорила, что с Игорем это была пьяная случайность. Ошибка, которую я бы с радостью забыла. Кстати, о твоем бывшем муже…

Она сделала небольшую паузу, будто подбирая слова, хотя удовольствие от предстоящего рассказа скрыть не удалось.

— Я к нему заходила. Постарел знатно. Пузо, вечный запах пива, работы нет, живет как в берлоге. В общем, жалкое зрелище. И знаешь, что самое смешное? Этот его хваленый отросток теперь висит, как использованная тряпка. Ни на что не годен, бедолага. Раньше он всех имел направо и налево, — продолжила Альмерия с наслаждением, — а теперь жизнь имеет его. Причем по полной программе, безо всякой смазки. А я еще немного добавила, чтобы уж наверняка. Теперь он думает, что проклят, и, по-моему, реально начинает съезжать с катушек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марина слушала с легкой улыбкой, которая становилась все шире. Так, будто на миг вернулись их старые посиделки на кухне, разговоры за полночь, смех над чужими глупостями и общая уверенность, что весь мир состоит из мелких бытовых драм, которые всегда можно решить бутылкой вина и парой ехидных шуток.

— А ты как оказалась здесь? В замке Кайрона? — спросила Марина.

Альмерия рассказала все с самого начала. Как переродилась, как попала в этот мир, как в итоге оказалась в замке. Говорила спокойно, без лишних прикрас, хотя иногда голос предательски дрожал на особенно неприятных местах истории.

Марине вдруг стало жаль подругу. Она и сама помнила, каково это — оказаться в чужом мире совершенно одной. Когда переместилась сюда вместе с Кайроном, все вокруг казалось слишком большим и слишком чужим: замок, слуги, связи, власть, огромный демонический мир с его правилами, о которых она даже не подозревала. А она сама оставалась обычной земной женщиной, которой не с кем было поговорить, некому пожаловаться на усталость или на странности мужа, не с кем разделить простое человеческое одиночество.

Слушая рассказ Альмерии, Марина невольно узнавала в нем собственные страхи и растерянность. И старые обиды, которые казались когда-то огромными, сейчас, на фоне всего пережитого, вдруг стали мелкими, почти незначительными.

Альмерия допила вино. Разговор, начавшийся с колкостей и пощечины, незаметно перетек во что-то более простое и человеческое. Будто с плеч обеих свалился груз, который они таскали слишком долго, сами того не замечая.

Из соседней комнаты донесся детский плач. Марина тут же поднялась.

— Ладно, — бросила она, уже спеша к двери. — Но не думай, что мы теперь снова лучшие подружки.

Альмерия осталась сидеть в кресле одна и задумалась. О жизни, о предательствах, о том, как быстро все меняется и как странно порой складываются пути тех, кого, казалось, потерял навсегда.

_________

Историю Марины можно прочитать в книге «Инкуб для разведенки»

Глава 38. Огненный козырь

Рыжая суккуба работала ртом старательно и умело — навык, отточенный годами практики в Сол’Ардене. Навротос лежал, откинувшись на подушки, со скучающим видом, будто вопрос заключался не в удовольствии, а в том, насколько долго у него хватит терпения наблюдать за представлением.

— Садись, — бросил он наконец. — Так уж и быть, заслужила.

Вэйра подняла голову, и на ее лице отразилась неподдельная радость. Навротос редко позволял кому-то оказаться сверху. Обычно ограничивался тем, что позволял ублажать себя ртом — не больше. Но иногда, в порядке исключительной милости, он разрешал оседлать его. Для его «зверьков» это было чем-то вроде высшей милости — не просто акт, а знак того, что их сегодня оценили выше обычного.

Суккуба забралась на него сверху так быстро, будто боялась, что он передумает. Она опустилась на член с протяжным стоном, обхватила свою грудь и сжала соски.

Навротос не вмешивался. Он просто смотрел, позволяя ей доводить себя до оргазма самой. Для него это было частью правил: они должны кончать от его члена, от самого факта, что он снизошёл до них и позволил присесть. Ему нравилось наблюдать это усердие, эту готовность выложиться полностью ради его благосклонности.

Вэйра снова застонала, зажмурившись, полностью растворяясь в собственных ощущениях.

Навротос знал: после такой «награды» она будет готова на что угодно. Как и все остальные до нее. Первый настоящий оргазм, пережитый в теле демона, всегда ошеломляет — он слишком ярок, слишком сладок. И именно поэтому на него так легко подсесть.

Демон усмехнулся про себя. Дрессировка работала безотказно.

— Неплохо справилась, — Навротос смотрел, как рыжая суккуба растворяется в удовольствии. — Она ведь думает, что ты и правда ее подруга. Рассказала ей ту историю про демона, от которого якобы скрылась?

— Да, — выдохнула Вэйра, продолжая двигать бедрами. — Слезливую, трогательную, все как вы просили. Новенькие в этом мире особенно падки на историю о том, что кто-то тоже страдал, тоже прятался, тоже был жертвой обстоятельств.

— Ты сама была точно такой же, — заметил демон с усмешкой. — Наивной, доверчивой, готовой поверить в первую же красивую сказку.

— Была, — согласилась Вэйра, слегка сбившись с дыхания, — но быстро поняла, что к чему. И выбрала правильного господина.

Рыжая демоница продолжала опускаться на его член, немного замедляя темп. Она уже поняла — сейчас последуют приказы, и старательно растягивала удовольствие, хотя уже готова была кончить.

— Нужно окончательно решить вопрос с белобрысой, — произнес Навротос. — Твоя «подруга», как выяснилось, устроилась в замке у одного влиятельного демона. Этого мы допустить не можем.

— Какой у нас план? Что будет дальше?

— Тебя не касается, — резко бросил демон, и в голосе прорезалась жесткость. — Твое дело сосать и выполнять мои приказы.

Вэйра тут же напряглась, испугавшись, что он передумает и она так и останется на грани, без разрядки.

— Все, что от тебя требуется — это выполнить свою роль, — продолжил Навротос, уже спокойнее. — Альмерия тебе доверяет. Отправишься к ней и разузнаешь всё. А еще лучше, если выманишь и приведешь ее ко мне.

— Да, господин Навротос, — выдохнула Вэйра, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Она задвигалась быстрее, вжимаясь в него всем телом, ловя каждый толчок, каждый сантиметр, что наполнял её. Дыхание сбилось, стоны стали громче, и суккуба выгнулась, запрокинув голову. Внутри всё сжалось ритмичными волнами — она кончала долго, громко, с дрожью в бёдрах. Пришлось опереться ладонями о грудь демона, чтобы не упасть. Сквозь стоны собственного удовольствия она всё ещё чувствовала, насколько твёрдым и горячим оставался его член внутри неё.

Когда судороги отпустили, Вэйра медленно слезла.

— Эй, — Навротос кивнул вниз, на всё ещё стоящий ствол. — Ничего не забыла?

Суккуба не медлила ни секунды. Опустилась на колени между его разведённых ног, обхватила член ладонью и сразу наклонилась. Языком провела по головке, слизывая влагу, затем сомкнула губы, принимая член глубже.

Голова снова задвигалась вверх-вниз в ровном, старательном ритме.

***

Альмерия вернулась в комнату, где ее оставил Кайрон, и погрузилась в уже привычное ожидание. Марина так и не зашла — видимо, после того разговора решила выдержать дистанцию, а сама Альмерия не знала, стоит ли лезть к подруге снова.

Альбарион так и не дал о себе знать. Кайрон тоже как сквозь землю провалился, не обмолвившись ни словом о своих планах.

Дверь вдруг открылась без стука.

На пороге стояла рыжая демоница, вальяжно облокотившись о косяк, будто явилась не в гости, а к себе домой.

— Ты что здесь делаешь? — вырвалось у Альмерии прежде, чем она успела сообразить, как реагировать.

— Ты мне не рада? — хвост рыжей демоницы дернулся, а на губах заиграла обиженная улыбка.

Растерянность быстро сменилась искренней радостью — Альмерия невольно шагнула навстречу. Повидать ещё одно знакомое лицо в этом чужом доме было настоящим подарком.

— Как ты меня нашла? Тебя Кайрон сюда пустил?

— Да, — демоница ухмыльнулась, окинув взглядом комнату. — Кайрон... Слушай, есть одно важное дело…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39. Трёхцветная палитра

— Слушай, так куда мы идем, ты можешь точнее объяснить? — спросила Альмерия, поспевая за демоницей.

Ей казалось странным, что Кайрон ничего толком не объяснил и не явился за ней сам, а прислал именно Вэйру. Ведь можно было отправить любого из слуг — их в замке хватало на любой случай. Конечно, Вэйру нельзя было назвать той самой подругой, которой доверяешь безоговорочно и без вопросов. Но, с другой стороны, она ведь ее и не предавала. Характер вредный, есть такое, но кто в этом мире не без изъянов?

Заодно в голове суккубы крутилась другая мысль, куда более навязчивая. Если Альбарион и правда не желал ей смерти, если убил тогда просто по приказу друга, и на самом деле переживал о ней все это время — то он должен был почуять ее нить, как только она выбралась из подземелий Навротоса. Но прошло достаточно времени, а он так и не появился.

«Вот же мудак белобрысый! Конечно, у него есть чувства. Одно чувство — в штанах, которое просыпается только тогда, когда захочется потрахаться».

Из замка они вышли без лишнего шума и переместились на окраину Сол'Ардена, где узкие улочки петляли между темными каменными строениями, а воздух был пропитан сыростью и тишиной. На удивление, ни одного демона на пути так и не встретилось — будто весь город сговорился держаться подальше от этого закоулка именно сегодня.

— Слушай, Вэйра, — нарушила молчание Альмерия, — долго нам еще топать? И почему нельзя просто переместиться сразу?

— Потому что Кайрон просил отвести тебя тихо, — отозвалась рыжая демоница, не сбавляя шага. — Здесь повсюду уши, глаза и языки, которым лишь бы донести что-нибудь интересное. Переместишься — тут же почуят энергию и уже через пять минут половина Сол'Ардена будет знать, где ты и куда направляешься. Следить за тобой тут проще простого, дорогая. Так что цокаем копытцами, по-старинке, дышим свежим воздухом и наслаждаемся прогулкой.

— Понятно, — буркнула Альмерия. — А ты хоть знаешь, куда именно мы идем и зачем? Или как обычно — мужчины всё решили, нам ничего не сказали, просто шагайте куда велено?

— Я-то знаю, подруга, — Вэйра покосилась на нее с легкой усмешкой.

Больше она ничего не добавила.

Альмерия не успела надавить на нее с расспросами — впереди оказался глухой тупик. Темная стена, никаких дверей и вывесок.

— И куда дальше? — Альмерия уставилась на тупик с нескрываемым скептицизмом.

— А мы уже пришли, — ответила Вэйра.

Альмерия почувствовала, как что-то изменилось в воздухе — едва уловимо. Прямо за спиной раздался четкий стук копыт.

Она резко развернулась.

Навротос стоял в нескольких шагах, и на его лице было то самое выражение, которое Альмерия успела хорошо запомнить — предвкушение. Спокойное, ленивое, как у кота, который уже загнал мышь в угол и никуда не торопится.

— Вэйра, твою мать, что происходит?! — голос Альмерии сорвался на полуслове.

Рыжая демоница не ответила. Просто отступила на шаг в сторону, давая понять, что её роль в этой истории сыграна.

Тут Альмерия заметила кинжал в руке демона. Тот самый, который она сжимала, целясь в грудь Альбариона.

— Ты всё-таки глупа, — произнес демон почти с сожалением. — Как я и думал. Тупая белобрысая задница, которая только и думает, у какого высшего покрупнее и поважнее взять в рот. Доверяет первому встречному и удивляется потом. Ничему тебя не научила жизнь. Ни прошлая, ни эта.

Он поудобнее перехватил кинжал.

— Знаешь, я поначалу рассчитывал на другой сценарий. Думал, смогу поступить с тобой так же, как Альбарион когда-то собирался — приручить, поставить рядом, сделать из тебя что-то полезное. Ты ведь наследница. Одна из тех, кто по крови имеет право занять место в Совете Шести. Я заключаю с тобой брачный союз, возвращаю себе утраченное место, а ты выполняешь мои приказы, стоишь на коленях и сосёшь, когда потребуется.

Инкуб усмехнулся, явно наслаждаясь собственным монологом.

— Но ты оказалась слишком крепко привязана к белобрысому идиоту. Такая преданность, прямо трогает. Поэтому план изменился. Зачем возиться с приручением, если можно просто убрать проблему? Тебя нет — нет хлопот. И что может быть приятнее, чем насолить бывшему другу, из-за которого я лишился и части рога, и места в Совете? Раз власть мне уже не вернуть, так хоть это. Так что ты просчиталась, Альмерия, выбирая сторону.

— Это ты просчитался, — внезапно встряла Вэйра, и в ее голосе не осталось и следа привычной игривости.

Воздух снова изменился. В нем появился новый запах — резкий, знакомый, такой, который Альмерия узнала бы из тысячи других.

— Отойди от нее.

Альбарион возник рядом с Альмерией, будто просто шагнул из тени. Выражение его лица не предвещало Навротосу ничего хорошего.

— Пизда тебе, — добавил он почти спокойно. — И не та, о которой ты думаешь.

Навротос на долю секунды застыл, потом резко обернулся — видимо, прикидывая пути отступления. Но сзади уже материализовался еще один силуэт.

— Я не опоздал на вечеринку? — поинтересовался краснокожий инкуб.

Навротос медленно обвел взглядом периметр. Альбарион справа. Кайрон сзади. Тупик спереди. И Вэйра, которая смотрела на него с нескрываемым удовольствием.

Осознание происходящего постепенно накрывало полурогатого инкуба.

— Ты... — он повернулся к рыжей демонице, и в его голосе прорвалось что-то между яростью и откровенным потрясением. Грудь тяжело вздымалась. — Тупая рыжая шлюха! Ты что наделала, тварь?!

Вэйра медленно улыбнулась.

— Всё-таки выбрала правильного господина, — ответила она приторно-ласково.

На некоторое время повисла пауза.

— Эй, он хочет слинять! — крикнула Альмерия, заметив, как пальцы Навротоса сложились для щелчка.

Кайрон среагировал раньше. Хвост инкуба метнулся молниеносно, захлестнул запястье демона стальным кольцом и рванул руку в сторону. Навротос отлетел на шаг, но равновесия не потерял. Инкуб тут же перехватил кинжал в левую руку и полоснул наотмашь, заставив Кайрона отпрыгнуть назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альбарион уже был рядом. Он поймал второй замах Навротоса на предплечье, пропустил удар вскользь и врезал локтем под ребра. Навротос согнулся, но тут же толкнул его спиной, отвоевывая пространство.

— Эй, подруга, нам пора, — Вэйра тронула Альмерию за плечо.

— Куда пора?! — Альмерия не сводила взгляда с клубка из трех тел в нескольких шагах. — Они же поубивают друг друга!

— Так в этом и смысл, — спокойно ответила рыжая демоница.

Кайрон зашел сбоку и перетянул на себя внимание Навротоса. Тот на долю секунды потерял из виду Альбариона.

Этого хватило.

Белокожий демон прорвался к инкубу и навалился на него всем весом. Что именно произошло в следующие секунды, Альмерия толком не разглядела — только услышала глухой удар и увидела, как окровавленное тело Навротоса медленно осело вниз и больше не поднялось.

В тупике стало тихо.

— Славный вечер, — Кайрон довольно выдохнул. — Давно я так не веселился! Помню, Румыния, 1449ый, я шел в гости к Владу Цепешу и…

Он покосился на Альбариона, ожидая какого-нибудь колкого ответа, но тот молчал.

— Эй, Альб, ты чего?

Альбарион стоял неподвижно секунду, другую. Затем покачнулся, медленно осел на колено и рухнул лицом вниз. Из-под его тела тонкой струйкой сочилась кровь, собираясь в лужицу.

Глава 40. Разговор по душам

Альбарион лежал в своих покоях. Инкуб тяжело и прерывисто дышал.

— Ты можешь ему помочь, Альмерия, — произнес Кайрон, стоя над кроватью друга. — Или он умрет.

Высший коротко пояснил, что произошло. Удар пришелся Навротосу прямо в грудь, поэтому демон умер мгновенно. Но перед этим Навротос успел зацепить Альбариона — вскользь, по касательной, в районе ребер. Для низших и средних демонов подобная рана означала неминуемую смерть, разница была лишь в паре минут агонии. Для высших все работало иначе: чтобы убить наверняка и сразу, удар должен был прийтись именно в грудь, туда, где сосредоточена основная сила.

Но несмотря на то, что кинжал лишь задел высшего, рана всё равно оказалась серьёзной. Сейчас Альбарион балансировал где-то на грани.

— Но как? Что мне делать? — Альмерия склонилась над белокожим инкубом, впервые не зная, куда деть собственные руки.

— Мы, демоны, забираем энергию, — начал Кайрон, — это ты и так знаешь. Плюс к этому энергия помогает нам восстанавливать силы.

— К чему ты клонишь?

Кайрона царапнуло, что она снова обратилась к нему на «ты», но вслух он этого не показал — не время было для таких мелочей.

— А как, по-твоему, демоны получают энергию, белобрысая? — он приподнял бровь, глядя на нее с той смесью насмешки и укора, которую приберегал специально для особо непонятливых. — Молитвами? Медитацией? Хорошим обедом? Подумай хорошенько, у тебя есть примерно минута, пока он не решил окончательно откинуть копыта.

Альмерия сразу же все поняла.

— Серьезно? Он тут лежит при смерти, и чтобы его спасти, надо ему…отсосать? Сол'Дэрах, ну и мир…

«Так и представила, как удобно здесь оправдываться. Дорогая, я же был при смерти, поэтому она мне отсосала. Ничего личного. Ты же понимаешь, это как искусственное дыхание. Только не рот в рот, а член в рот. Чисто медицинская процедура».

Суккуба опустилась на край кровати.

— Эм... А ты так и будешь стоять и смотреть? — она посмотрела на Кайрона через плечо.

— Как будто тебя это смущает, — недовольно бросил Кайрон, но все же щелкнул пальцами и растворился в воздухе, оставив Альмерию с белокожим демоном наедине.

— Слушай, — произнесла она вслух, глядя на Альбариона. — Я, конечно, тебе сейчас отсосу. Но не думай, что это любовь, и что я хоть капельку за тебя переживаю. Я делаю это не потому, что простила. Не потому, что люблю. А потому что ты, блядь, не имеешь права сдохнуть, пока я не выскажу тебе все, что о тебе думаю. Всё, до последнего слова. Понял?

Она провела рукой по члену, наклонилась ниже и обхватила губами головку. Тело Альбариона откликнулось почти мгновенно, будто плоть жила своей собственной жизнью, отдельно от угасающего сознания.

«Конечно, сам в отключке, а член всегда готов».

Альмерия продолжила работать ртом. Сначала медленно, тщательно обводя языком вокруг головки, потом ускоряясь, сжимая губы плотнее у основания и заглатывая так, чтобы он упирался прямо в горло. Она чередовала ритм: то почти останавливалась, едва касаясь кончиком языка чувствительной уздечки, то снова насаживала себя до самого конца резкими, жадными движениями.

Она чувствовала, как внутри него нарастает напряжение.

Но никто не хватал её за рога, не насаживал силой, не направлял. Обычно в такие моменты кто-то уже вцепился бы в них и двигал её голову так, как ему нужно. А сейчас она сама, по своей воле, старалась изо всех сил. Это было даже непривычно.

Когда инкуб излился ей в рот, он тихо застонал — коротко, едва слышно. Суккуба выпустила член из губ, облизала их и посмотрела на Альбариона.

— Ты очнулся? Альб?

Инкуб ничего не ответил. Дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным, а на бледном лице проступила блаженная, почти умиротворенная улыбка.

Альмерия покинула спальню, оставив Альбариона отдыхать, и понадеялась, что вскоре ему действительно станет лучше. А пока оставалось только ждать, когда его состояние улучшится.

У суккубы было ещё одно важное дело — разговор, который рано или поздно должен был состояться.

Она направилась в комнату, где временно обитала её рыжая подруга, и, зайдя внутрь без стука, застала весьма характерную картину: Вэйра вертела в руках статуэтку, разглядывая её с задумчивым прищуром — так смотрят не из простого любопытства, а прикидывая, куда бы эту красоту припрятать, чтобы никто не хватился.

— Стучаться не учили? — поинтересовалась рыжая демоница, даже не обернувшись.

— А тебя не учили, что чужое трогать нехорошо? — парировала Альмерия.

— Ага, конечно, проходи, — ответила суккуба, когда Альмерия уже прошла в комнату и устроилась на мягком диванчике.

Повисла пауза.

— Ну? — не выдержала первой Альмерия.

— Что «ну»?

— Вэйра, не делай вид, что все в порядке! Ты прекрасно знаешь, что меня интересует.

Рыжая демоница вздохнула и опустилась на подоконник, обхватив себя руками, будто внезапно замерзла в теплой комнате.

— Ладно, так уж быть. Но под эту историю положено пить.

Вэйра поднялась, порылась в резном шкафчике и извлекла оттуда бутылку вина. Откупорила и, не утруждаясь поисками бокалов, отпила прямо из горла, после чего протянула бутылку Альмерии. Та не стала церемониться и тоже сделала пару глотков.

— Помнишь, я рассказывала тебе историю про то, как влюбилась в высшего демона, а он меня предал?

— Прекрасно помню.

— Не было никакой такой истории. Точнее, была, только не совсем так, как я рассказывала. Навротос и был тем самым высшим. И никуда я от него не сбегала, потому что бежать было попросту некуда.

Альмерия вернула бутылку, и Вэйра сделала несколько больших глотков, прежде чем снова заговорить.

— Первые годы в Сол'Ардене были не лучшими, мягко говоря. Мне просто повезло, как я тогда думала, встретить Навротоса. Он сначала предложил подработку в борделе, обещал лучшую жизнь. Но я со временем в него влюбилась, и поэтому была готова на все что угодно. Докладывать о ком угодно, делать что угодно, сосать кому угодно, лишь бы угодить ему. Он говорил, что мы обязательно будем вместе. Ну и прочую подобную чушь, которую мужики обычно вешают на уши молодым и глупым девчонкам, готовым в это поверить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ага, знакомо.

— Но так проходили года, и ничего не менялось. Я все так же оставалась низшей, и ничего толком не улучшалось, кроме каких-то его сраных подачек. В театр сходить, представляешь, какая роскошь! И это между тем, как я сосала в несколько смен: то клиенты от Навротоса, то сам Навротос, то опять клиенты, но уже из Кубка. Охуеть просто, вот это жизнь, — Вэйра сделала очередной глоток и невесело усмехнулась своим же словам. — Но терпела. Оргазм-то никто не отменял — иногда он позволял мне его получать. И как от такого откажешься, скажи мне?

— Но все же ты отказалась и предала его. Что изменилось?

— Он использовал меня годами, вот что изменилось. Я давно хотела ему отомстить, за все: за унижения, за то, что мной пользовались, за обещания, которые он раздавал направо и налево, пока трахал других и обещал им ровно то же самое. Просто не было подходящего момента. И да, с самого начала он приставил меня следить за тобой и обо всем ему докладывать.

— Охуеть ты подруга, — прокомментировала Альмерия, впрочем, без особой злости в голосе.

— Сначала я правда докладывала все как есть. Но чем больше мы общались, тем меньше ты казалась мне противной.

— Взаимно, — коротко бросила суккуба.

— А сейчас я поняла, что это будет идеальный момент для мести полурогатому. Я никогда не предавала его доверие. И он думал, что я, как надрессированный ручной зверёк, сразу же побегу выполнять его приказ. Ну я и пошла выполнять. Правда, сначала я нашла Кайрона, поговорила с ним, и мы придумали кое-что получше.

— Конечно, а сразу мне все объяснить не судьба была?

— Да ты бы сама все и запорола. Ты бы понервничала, начала бы дергаться, взгляд бы выдал что-то не то, а Навротос сразу почуял бы неладное. Ты ж не умеешь не пиздеть, когда волнуешься, уж извини за прямоту.

Альмерия сделала очередной глоток, обдумывая услышанное. В чем-то рыжая, наверное, была права: чем меньше знаешь, тем естественнее себя ведешь. Раздражало другое: то, что решение снова приняли за нее, без единого слова, будто она сама была всего лишь фигурой в чужой партии, а не тем, кто заслуживал знать правила игры заранее.

— Слушай, — хвост Вэйры внезапно задёргался, как у собачки перед хозяином, — раз уж мы всё выяснили и так удачно сложилось… Может, я останусь тут, в замке? Я много чего могу.

— Ага. Сосать, ноги раздвигать, в жопу давать. Знаю я твои умения.

— Ой, как будто сама не такая… — закатила глаза Вэйра. — Я могу служить вам тут. В замке. Зарракс всё равно больше нет, а я притащу сюда свой Кубок, буду ходить на задания и по вашим поручениям бегать. И вообще, тут вон сколько комнат, неужели жалко?

Альмерия задумалась.

— Посмотрим. Сейчас не до этого. И вообще, не я тут принимаю решение. Сейчас главное, чтобы Альбарион выжил.

Вэйра замолчала, что-то отмечая про себя.

Разговор плавно сполз на другие темы. Рыжая еще пару раз исчезала и появлялась с новыми бутылками, добытыми неизвестно откуда, и обе демоницы засиделись куда дольше, чем планировали. Вино делало разговор мягче, смех громче, а прошлое почему-то не таким уж и тяжелым, каким казалось буквально час назад.

Когда бутылки опустели, Альмерия поднялась с диванчика, слегка покачиваясь, и махнула рукой на прощание.

— Пойду проведаю Альбу.

Вэйра лишь молча кивнула, провожая ее взглядом.

Глава 41. Встреча с родной кровью

Когда Альмерия вошла в спальню, Альбарион уже пришел в себя и сидел, откинувшись на подушки.

— Как ты? — спросила Альмерия, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал того, что ей вовсе не все равно.

— Как видишь, — ответил высший. — Чтобы меня окончательно убить, нужно что-то посерьезнее царапины.

— Царапины? Мне вообще-то пришлось отсосать, чтобы тебе легче стало.

— Прямо пришлось?

— Какой же ты...

Договорить Альмерия не успела. Альбарион вмиг оказался рядом, будто не лежал несколько часов при смерти, обхватил суккубу за талию и притянул к своему мощному торсу. Его губы накрыли губы Альмерии прежде, чем она успела возмутиться.

Он целовал так, будто хотел убедиться, что она настоящая, что рядом, что никуда не делась, вкладывая в это простое движение губ куда больше, чем позволил бы себе сказать словами. Одна рука скользнула ей за спину, другая легла на затылок, зарывшись в волосы, и Альмерия, помедлив всего мгновение, ответила на поцелуй.

Все мысли разом вылетели из головы. Она забыла, что хотела спросить, забыла, зачем вообще находится в этой комнате, а не где-нибудь подальше от этого невыносимого демона.

— Альма, — инкуб прервал поцелуй, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть ее лицо, — есть серьезный разговор. Теперь ты должна знать всю правду, нет смысла больше это скрывать.

— Наконец-то. Неужели снизошел.

Ответом ей стал резкий шлепок по ягодице.

— Ай!

— То-то же, — Альбарион сжал ладонь на бедре суккубы, — сейчас не время для твоих словесных пикировок. Слушай внимательно, потому что повторять я не собираюсь. Здесь, в Сол’Ардене, есть Совет Шести. Это высший орган власти, который стоит над всеми, и в него входят представители шести старейших родов.

Альмерия молча слушала.

— Твои родители принадлежали к одному из шести родов, — продолжил Альбарион. — К роду Тар'Гароc. Но они совершили то, чего в Совете простить не могли: полюбили друг друга вопреки правилам, и вместо того, чтобы подчиниться и разорвать связь, ушли на землю. А здесь их лишили всех прав. Но кровь рода никуда не делась. Она течет в тебе. А значит, ты, как законная наследница рода Тар'Гарос, имеешь полное право занять место в Совете Шести. Закон крови не распространяется на детей за грехи родителей, здесь в этом смысле все проще, чем у людей на земле. Ты не отвечаешь за то, что натворили твои мать с отцом.

— А сразу почему нельзя было сказать?

— Никто не знал наверняка, что это именно ты, — Альбарион положил вторую ладонь ей на ягодицу и сжал. — А знание, Альма, не всегда сила. Иногда знание — это просто быстрый способ сдохнуть раньше положенного срока. Чем меньше демонов знало, тем дольше ты оставалась живой, а не мишенью с указателем над головой.

— А Навротос тут причем? Он что-то говорил про власть...

— А Навротос, — Альбарион облизнулся в предвкушении удовольствия от рассказа, — тут при том, что он тоже своего рода наследник. Правда, он сын шлюхи. И это не фигура речи, а факт в самом прямом смысле слова. Думаешь, откуда у него бордель? Достался в наследство от матери. Наивный дурак полагал, что унаследует место в Совете от отца, а получил только бордель от мамаши. Вот и гнался за властью, считал, что она принадлежит ему по праву.

— А с рогом что? — хвост Альмерии снова зажил своей жизнью, лениво поглаживая инкуба по бедру.

— А, это, — Альбарион хмыкнул. — Навротос по молодости лет любил распускать язык. Вот и в тот раз завел что-то про мою мать. Ну я ему и напомнил, что так-то это его мамаша шлюха. Слово за слово, сцепились, и я приложил его пару раз головой об стену.

Альмерию накрыла волна злорадного удовлетворения.

— И, конечно, если бы он заключил брачный союз с тобой, то получил бы власть, — отметил Альбарион.

— Это я поняла. А если союз заключишь ты, то ты получишь доступ к принятию решений в Совете и фактически ко всей власти над этим миром. Так вот в чем весь смысл? — Альмерия прищурилась.

— Я с тобой не из-за этого, Альма, — Альбарион взял ее лицо в ладони, заставив посмотреть себе в глаза, и в этом взгляде впервые за все время не было ни капли привычной насмешки. — Я с тобой, потому что ты — это ты. Я люблю тебя.

Что-то внутри у Альмерии перевернулось от этих слов, простых, без единой попытки их как-то приукрасить или обыграть, и от того особенно настоящих. Все накопившиеся за вечер эмоции, страх за него, злость на утаенную правду, нежность, обида, разом свернулись в один тугой ком где-то под ребрами и потребовали немедленного выхода.

Она притянула его к себе и продолжила ласкать уже настойчивее, спустилась губами по груди, ниже, намереваясь опуститься перед ним на колени и перевести разговор в куда более приятную, горизонтальную плоскость, но Альбарион неожиданно остановил ее.

— Что не так? — удивленно спросила Альмерия.

— Все более чем так, — ответил инкуб. — Просто как-то крайне невежливо знакомиться заново со своими же родителями с членом во рту, не находишь?

— Чего?

— Я позвал их в свой дом. Они, кстати, уже здесь.

***

Просторный зал, напоминавший гостиную для приема особо важных гостей, встретил Альмерию мягким приглушенным светом.

У окна, глядя куда-то в темноту за стеклом, стояла суккуба. Высокая и статная. Ее волосы, белые почти до прозрачности, спадали до пояса густой волной, а тонкие черты лица казались хрупкими, но при этом в них читалась стальная выдержка.

Рядом с ней, чуть поодаль, стоял высший демон, тоже светловолосый и удивительно похожий на свою спутницу.

— Алина, — голос суккубы дрогнул. — Это правда ты?

— Ну... А это правда вы? — только и смогла выдавить из себя Альмерия, чувствуя себя как никогда глупо. — Дим? Наташа?

В голове роились десятки вопросов, которые она собиралась задать родителям. Но сейчас, стоя лицом к лицу с живыми оригиналами смутных обрывков воспоминаний, она не смогла придумать ровным счетом ничего умного или хотя бы связного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Альбариона в зале не было. Он рассудил, что для первой встречи с родителями, которых Альмерия толком и не помнила, лучше обойтись без его присутствия, дав им возможность поговорить наедине, без лишних свидетелей.

На низком столике, как и полагается при приеме гостей, стояли блюда с диковинными фруктами, источающими сладкий, чуть пряный аромат, и кувшин с вином. Но ни к угощениям, ни к вину никто из троих так и не притронулся. Все трое замерли в неловком, тяжелом молчании, не зная, с чего вообще начать разговор.

— Алина, мы рады, что наконец нашли тебя, — начал разговор отец. — Я Дариан Тар'Гарос, а это твоя мать Ниссара. Нам многое стоит обсудить. И многое стоит тебе рассказать. Я знаю, что сейчас ты, возможно, нам не очень доверяешь и думаешь, что мы тебя предали и бросили. Но это не так.

— Допустим, — Альмерия опустилась в кресло. — Я слушаю.

Пара последовала ее примеру и тоже расположилась поудобнее.

— Мы с твоим отцом, когда... — начала мать и тут же запнулась, обдумывая слова, — когда признались друг другу в чувствах и решили, что будем вместе, чего бы нам это ни стоило. И поверь, у нас не было иного выбора, кроме как сбежать на землю.

— Что же это за выбор такой? Вы же высшие, инкуб и суккуба, в чем вообще была проблема?

— Этого мы не можем сказать.

— Как удобно, — Альмерия невесело усмехнулась. — Поверьте, я за свою земную жизнь и жизнь здесь, в Сол'Ардене, уже такого насмотрелась, что вряд ли вы меня чем-то удивите. Разве что вы местная белобрысая парочка Таргариенов, которых не смущает близкая кровная связь.

Родители Альмерии замолчали и переглянулись между собой.

— Как я уже сказала, у нас не было выбора, — продолжила мать, проигнорировав реплику дочери. — Но нам было отведено строго ограниченное время, после которого мы обязаны были вернуться обратно сюда. Зато мы смогли побыть просто обычной парой, вдвоем, без чужих глаз и запретов. И так случайно получилось, что мы зачали тебя.

— Ага, случайно получилось, — фыркнула Альмерия, откидываясь на спинку кресла. — Надо же, как бывает, я в нее кончил, а она взяла и залетела. Прямо чудо какое-то, а не физиология!

— Заняться бы твоим воспитанием, — резко бросил отец, нахмурившись.

— Что-то поздновато для этого, не находишь?

Мать положила ладонь на бедро отца, слегка сжала, удерживая его от резкого ответа, и заговорила сама:

— Мы искали любой способ связи, думали, как вернуться обратно к тебе, но это оказалось уже невозможно. Только потом уже выяснилось, что ребенок, рожденный от демонов на земле, получает силу. Ты наверняка уже знаешь, что была ведьмой. И в любом случае рано или поздно ты попала бы в наш мир, потому что кровь зовет, Алин, она всегда находит дорогу домой, как бы далеко ты ни была. А когда мы наконец почуяли нашу кровь, пробудившуюся здесь, в Сол'Ардене, мы поняли, что произошло. Что ты здесь, и что тебя нужно найти во что бы то ни стало. Альбарион помог нам в этом.

Альмерия слушала, и внутри поднималась целая волна воспоминаний, которые она предпочла бы не трогать лишний раз. Ночи, когда она, совсем маленькая, все еще ждала, что однажды они за ней придут.

— А бабушка? Она что, тоже демон? Почему она тогда дожила до старости?

— Нет, — покачала головой Ниссара. — Она самая обычная земная женщина. Когда мы оказались на земле, без денег, без крыши над головой, именно она нас приютила, пустила пожить, хотя мы были для нее чужаками. У нее самой к тому моменту не осталось близких родственников, ни мужа, ни детей, и, наверное, поэтому она так легко впустила нас в свою жизнь. Мы придумали для всех историю, что она наша родственница, чтобы не вызывать лишних вопросов у всех вокруг. Но тебя она любила по-настоящему, как родную внучку.

Альмерия молча кивнула, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Значит, даже бабушка, единственный человек, в чьей любви она никогда не сомневалась, оказалась вписана в эту паутину недомолвок. Каждое новое откровение было сюрпризом, и она уже сбилась со счета, сколько раз за последние дни у нее уходила земля из-под ног.

— Вижу, тебе нужно все это переварить, — произнес Дариан, внимательно наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице дочери.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Только переваривай побыстрее, — в его голосе прорезались жесткие, деловые нотки, — потому что Совет Шести уже назначен, и там ждут именно тебя, Али…Альмерия.

Разговор на этом как-то сам собой иссяк. Родители поднялись, коротко обняли ее на прощание, неловко, будто оба до сих пор не до конца верили, что это происходит на самом деле, и покинули замок, оставив Альмерию одну среди нетронутого вина и позабытых угощений.

Суккуба долго сидела в кресле и думала лишь об одном: что еще преподнесет ей эта жизнь?

Глава 42. Одна из шести

Дорога до зала Совета оказалась долгой.

Сначала пришлось переместиться. Кругом была мрачная горная гряда, голые серые скалы, уходящие острыми пиками в затянутое тучами небо. Дальше пришлось идти пешком через узкий скальный переход, ведущий глубоко внутрь горы. Будто демоны специально хотели, чтобы каждый идущий на заседание успел как следует пропотеть от волнения и растерять остатки уверенности в себе.

Дариан и Ниссара шли рядом с Альмерией, по бокам, будто телохранители, хотя по факту скорее выступали в роли проводников. Всю дорогу они молчали, лишь изредка обмениваясь напряженными взглядами.

Наконец они вышли к массивным двустворчатым дверям, испещренным резьбой, разобрать которую в тусклом свете факелов не было ни малейшей возможности.

— Дальше нам нельзя, — произнес отец. — Туда пускают только членов Совета. Вход для остальных строго запрещен.

— Тебе нужно просто войти и объявить о себе, — добавила мать, коснувшись плеча Альмерии. — Скажи, что ты законная наследница Тар'Гарос и требуешь свое место за столом.

— Стоп, то есть, я захожу одна? — уточнила Альмерия, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. — И что мне сказать? То есть я просто такая: здрасьте, я наследница, а ну-ка подвиньтесь?

— Именно так, — кивнул отец с абсолютно серьезным лицом, будто не видел в этом никакой сложности. — Только лучше сказать то, что посоветовала мама, а не отсебятину. И сказать уверенно.

И, прежде чем Альмерия успела задать хотя бы один из десятка вопросов, вертевшихся на языке, оба родителя разом растворились в воздухе.

«Ну охрененно помогли. Родителей не было рядом большую часть жизни, и сейчас от них тоже никакого толка. Как будто ничего и не изменилось».

Делать было нечего. Суккуба сделала глубокий вдох, расправила плечи, постаралась придать лицу максимально уверенное, почти скучающее выражение, будто заходить на заседание древнейшего демонического Совета для неё было обычным делом — вроде похода в магазин за хлебом по вторникам, и толкнула тяжёлые двери вперёд.

За круглым столом сидело пять демонов. Шестое кресло, ближе всего к ней, пустовало.

Пять пар глаз, недобрых, изучающих, тут же обратились на нее, и зал взорвался почти одновременным гвалтом голосов, наперебой.

— Кто рассказал обычной шлюхе дорогу сюда?!

— Сосать пришла?

— Кто вызвал сюда эту простейшую? Наглос, ты опять за старое? Можешь хоть немного потерпеть? Мы тут, между прочим, решаем вопросы поважнее твоего стояка.

— Да пустим ее по кругу для начала, а там и разберемся, кто она и зачем пожаловала!

Голоса накладывались друг на друга, сливаясь в один сплошной злобный гул, и Альмерия стояла посреди этого хаоса, стиснув зубы. Суккуба помнила наказ отца держаться уверенно. Но внутри всё сжималось от страха, и единственное желание, которое осталось, было развернуться и бежать прочь, куда глаза глядят.

— Тишина, уважаемые. Несмотря на все ваши издёвки, я называю вас оными, чтобы не начать войну характеров с порога. Я наследница Тар'Гарос и требую свое место за этим столом.

Голос прозвучал негромко, но все присутствующие мгновенно замолчали. Демон с чёрными рогами и лицом, покрытым старыми шрамами, неспешно поднялся с кресла.

— Если ты действительно та, за кого себя выдаешь, — произнес он, глядя на нее в упор, — докажи это кровью. Это единственный аргумент, который здесь принимают всерьез.

Демон жестом указал суккубе подойти к столу.

— Меня зовут Кассиан, — произнес он, пока Альмерия подходила ближе. — Подойди к пустующему месту. Оно принадлежало твоему отцу, а значит, по праву теперь может принадлежать тебе, если кровь подтвердит родство.

Вблизи стол оказался еще массивнее, чем казался от дверей — огромный отполированный диск из черного обсидиана, поблескивающий в неровном свете магических жаровен по углам зала. Перед каждым из шести кресел в темной каменной поверхности был вырезан тонкий желобок, идущий от края к центру, и все шесть сходились там в небольшом углублении, похожем на неглубокую чашу, вырезанную прямо в камне. Сейчас углубление было пустым, лишь на дне поблескивало что-то похожее на застывшие темные разводы.

— Дай руку, — Кассиан протянул ладонь, и Альмерия, помедлив долю секунды, все же вложила в нее свою.

Один из его пальцев удлинился, коготь на конце потемнел и заострился. Инкуб одним точным, хирургически аккуратным движением полоснул Альмерию по ладони.

— Кровь потечёт по желобку перед твоим креслом к центру стола, — пояснил он, отпуская её руку. — Если в тебе действительно кровь Тар'Гарос, стол примет её и покажет свет. Если нет — ты просто истечёшь кровью на глазах у всего Совета.

— Но перед этим мы тебя хорошенько поимеем, — хрипло бросил кто-то из Совета, и остальные согласно загоготали.

Темные капли, тонкой нитью потянувшись по желобку, неспешно достигли центра стола и слились с тем небольшим углублением, где сходились все шесть путей.

Несколько мгновений ничего не происходило. А потом по столу пробежала едва заметная вибрация. В центре вспыхнул яркий свет, заливший всё вокруг белым сиянием.

— Кровь дома Тар'Гарос, — произнёс Кассиан после паузы, сухо и без удивления. — Настоящая. Занимай своё место, Альмерия.

Свет медленно померк, оставив на камне тёмные разводы — точно такие же, как те, что она заметила раньше. Ещё одна метка в долгой истории этого стола.

«Блин, а я-то думала, меня реально просто отымеют в качестве посвящения, а тут, оказывается, всё серьёзно».

Альмерия опустилась в пустующее кресло. Пять пар взглядов следили за ней, и прежняя злоба в них уступала место осторожности и расчёту.

Суккуба не имела ни малейшего понятия, что делать дальше. Судя по всему, ей полагалась какая-то доля власти, но никто не потрудился объяснить, в чем именно эта власть заключается и что теперь вообще положено делать.

— Не обращай на них внимания — произнес Кассиан. — Место рода Тар'Гарос пустовало с тех пор, как твой отец покинул Сол'Арден. И вместе с креслом к тебе переходят земли твоего рода, слуги и право голоса в решениях Совета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Земли? — медленно повторила Альмерия. — У меня есть земли?

— Были, — вставил демон со змеиными желтыми глазами. — Меня зовут Наглос, и все владения рода Тар'Гарос находятся под моим временным управлением. Кто-то должен был следить за порядком на этих территориях, пока законный наследник отсутствовал.

— Теперь, разумеется, все это подлежит возврату законной наследнице, — уточнил Кассиан.

— Разумеется, — процедил Наглос. — Но я могу и дальше оказывать помощь в управлении, да, Альмерия?

Альмерия расправила плечи, вспоминая, что прогибаться здесь нельзя ни на сантиметр.

— Как щедро с вашей стороны, — произнесла суккуба, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. — Но я вполне в состоянии сама управиться со своими владениями. Кстати говоря, раз уж я одна среди Вас, архиэлитных демонов, то я полагаю, что тоже имею право на резкие шутки?

Пять демонов переглянулись между собой.

— Вот например Вы, Наглос. Как вы смотрите на то, чтобы проверить одну теорию? Давайте я сейчас нагнусь перед вами на коленях, сладко заглотну ваш член и откушу его? Вырастит ли он снова?

— Я прошу прощения за свои…

— Ах, вы просите прощения, — язвенно заметила Альмерия, — Насколько я помню, прощение здесь просится совсем по-иному.

Альмерия резко встала на стул, скрыла свою дымку у лобка и показала всем свою киску.

— Отлизывайте мне, Наглос. И возможно, я приму ваши извинения.

Наглос улыбнулся, но в его глазах не было ни капли теплоты и желания делать это среди коллег.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Я жду.

Как только демон, смущась и робея, привстал из-за стола, чтобы сделать первые шаги навстречу Альмерии, она резко вернула дымку и стоя сказала:

— Я передумала. Однако может быть в будущем я вызову Вас к себе, чтобы вы извинились мне в лицо, в мою пизду и заодно моему мужу — Альбариону Лусидо да Сильве дас Трахасу. И запомните — раз мы тут все равны, то я с большим удовольствием буду стрелять в Вас сексистскими сарказмами забавы ради, коль вы себе позволяете такое же!

Альмерия слушала, как разговор за столом переходит на какие-то пограничные споры, и с каждой минутой все яснее понимала: её теперь уважают, а не насмехаются. Она больше не была случайной суккубой, которую можно попользовать разок и забыть. Она сидела за столом, где решалась судьба Сол’Ардена.

Оставшуюся часть заседания Совет Шести обсуждал текущие дела — правда, не обошлось без обсуждения того, на какой территории водятся самые сочные сисястые суккубы. И услышала историю о том, как Наглос одновременно всеми конечностями имел сразу нескольких демониц.

Альмерия по большей части молчала, слушала, запоминала имена и пыталась хоть немного разобраться, что вообще происходит в этом мире. К тому моменту, когда Кассиан наконец объявил заседание закрытым, она чувствовала себя выжатой, будто из нее выкачали все силы до последней капли.

Больше всего на свете сейчас ей хотелось оказаться подальше от этого зала, в объятиях Альбариона.

Глава 43. Дружеский подарок

Два разгоряченных тела лежали на смятых простынях.

— Так, получается, у меня есть свои владения и целая свита слуг. Почему ты мне об этом не сказал? — Альмерия приподнялась на локте, глядя на Альбариона сверху вниз.

— Получается, есть, — ответил Альбарион, запустив пальцы в ее волосы. — Даже такие, как я, не всегда знают, что творится у тех, кто стоит еще выше.

— А мои родители? Где они жили все это время, если не в фамильных владениях?

— С твоими родителями я знаком давно. Когда они вернулись в Сол'Арден, — рука инкуба неспешно заскользила по изгибу ее бедра, будто он специально пытался сбить ее с мысли, — я, разумеется, не мог упустить момент и предложил свою помощь. Вернуться к себе просто так они не могли, поэтому я нашел для них подходящее убежище.

— Но зачем?

— Посмотри на меня, я и сам тут как белая ворона, и прекрасно понимаю, каково это, когда на тебя смотрят как на чужака в собственном доме.

— То есть дело вовсе не в том, что рано или поздно родители могли тебе пригодиться, и вся эта забота окажется весьма выгодной сделкой? — суккуба произнесла это с нескрываемой издевкой, вскинув бровь.

Альбарион не ответил. Вместо этого одним резким движением подмял Альмерию под себя и навис сверху, уперевшись руками по обе стороны от ее головы.

— Кстати, про родителей, — инкуб понизил голос. — Я, как истинный джентльмен, ну, как у вас там на земле принято, попросил у твоего отца твоей руки и сердца.

— Что?! — У Альмерии перехватило дыхание.

— Вот и я думаю, странно как-то, — хвост Альбариона коснулся бедра суккубы, — логичнее было бы просить пизду. Руку еще ладно, можно подрочить. А с сердцем-то что прикажешь делать?

— Это что, предложение?

Альбарион опустился ниже и устроился между ног Альмерии. Инкуб провел языком вдоль складок, медленно, смакуя каждый миллиметр, прежде чем сосредоточиться на клиторе. Альмерия выгнула спину, вцепившись пальцами в смятую простыню. Ощущения растекались по телу горячими волнами, стирая последние связные мысли.

Альбарион прервал ласку, но хвост тут же занял место языка, не давая ощущениям угаснуть.

— Согласна?

— Ты серьезно? — выдохнула суккуба, тяжело и рвано втягивая воздух.

Кончик хвоста продолжал поглаживать клитор, то усиливая нажим, то отступая, давая короткую передышку и тут же вновь набирая темп. Альмерия выгибалась навстречу, постанывая. Бедра суккубы сами подавались вверх, требуя большего.

— Просто скажи да, и я продолжу…

— Да! Да, — не выдержала Альмерия, балансируя на самом краю разрядки.

Альбарион удовлетворенно усмехнулся и вернул язык на место, закинув ее ноги себе на плечи. Он заработал языком быстро и настойчиво, кружа вокруг клитора, а хвост тем временем скользнул внутрь, начав ритмично двигаться, повторяя его темп.

Волна разрядки быстро накрыла суккубу, вырвав из груди сорванный, протяжный стон.

***

Альмерия бесцельно бродила по коридорам замка, после того как Альбарион наконец выпустил ее из спальни и дал хоть немного передышки.

За очередным поворотом мелькнула знакомая рыжая макушка. Вэйра деловито несла под мышкой кубок и уверенно цокала копытцами, виляя бедрами так, будто уже вовсю обживалась на новом месте.

— Вэйра? Ты куда это?

— Как это куда? Выбирать себе комнату, — с полной уверенностью в голосе ответила демоница. — Ты же сама мне...

— Чего?! Я тебе ничего не говорила!

— Ой, да ты, наверное, забыла, — Вэйра попыталась протиснуться мимо, но Альмерия шагнула вбок, преградив ей путь.

Несколько секунд обе молчали, глядя друг на друга исподлобья.

— Да ладно тебе, подруга, — протянула рыжая, закатив глаза. — Пока ты была на Совете, я спросила у Альбариона, и он мне разрешил остаться здесь.

Что-то неприятно кольнуло внутри, под ребрами. Альмерия попыталась списать это на обычное раздражение. Не вышло. Чувство упрямо не желало называться иначе, чем ревностью, к которой примешалась досада: почему Альбарион принял решение за ее спиной, ни словом не обмолвившись, ни разу не спросив, что она сама об этом думает.

— Прямо разрешил? — с подозрением спросила суккуба. — И как ты у него это спрашивала?

— Ртом.

Глаза Альмерии полыхнули яростью, хвост дернулся и вытянулся в струну, приготовившись к атаке. Вэйра почувствовала, что перегнула палку, и тут же попыталась спасти положение.

— Ой, да не ревнуй ты, ничего не было. Уж не знаю, что ты там с ним делаешь, но он больше никуда свой член не сует. Так что, подруга, с тебя теперь еще и мастер-класс по технике минета.

Альмерия скрестила руки на груди, задумавшись.

— Ну пожалуйста, я же тебя считай спасла, — рыжая состроила максимально невинный взгляд, который ей совершенно не шел.

— Хорошо, — сдалась в итоге Альмерия.

В конце концов, какой бы бесстыжей ни была эта рыжая пройдоха, она правда помогла ей. Можно и потерпеть ее наглость.

— Спасибо, ты лучшая! — хвост Вэйры радостно задергался, отражая переполнявший ее восторг. — Слушай... Ну, раз такое дело... Может, позволишь мне отсосать Альбариону? Ну разок, в честь, скажем так, крепкой дружбы?

— Вэйра, — голос Альмерии стал ледяным, — еще хоть слово...

— Все-все, поняла, ухожу выбирать комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44. Ритуал единения

Альмерия постепенно привыкала к новой жизни. Она твердо решила остаться жить у Альбариона: между ними все стало слишком серьезно, и домом теперь для нее был он, а не пустующие залы рода Тар'Гарос. Но бросать свои владения на произвол судьбы суккуба не собиралась, поэтому вернула туда родителей, поручив им следить за порядком. Как наследница, она теперь могла сама решать, кому жить на этих землях.

Земли рода Тар'Гарос лежали за пределами обычных владений, в кармане пространства, вырванном из общей ткани мира. Ни один путь не вел туда напрямую: попасть в эти земли можно было только через переход, открывавшийся исключительно для крови рода или по личному приглашению его главы.

Даже высшие демоны, привыкшие мериться размерами своих замков и длиной хозяйства между ног, здесь оставались снаружи, у самой границы, пока хозяин не позволит войти.

Над территорией простиралось небо, будто застывшее на грани вечных сумерек, где багровое солнце никогда не садилось до конца, а звезды никогда не гасли полностью. Горы из черного стекловидного камня вздымались над долинами, поросшими фиолетовой травой, что светилась изнутри слабым мерцающим светом, будто под каждым стеблем горел уголек.

Замок Тар'Гарос стоял на возвышении в самом центре этих владений, выстроенный не из камня, а из чего-то похожего на застывший обсидиан, впитавший в себя века магии рода, и потому пульсировавший едва заметным светом изнутри, точно живое сердце.

Альмерия все еще до конца не могла поверить, что все это происходит с ней на самом деле. С положения, ниже которого, казалось, некуда падать, она поднялась не просто до какой-то там средней демоницы или даже спутницы высокопоставленного инкуба. Она сама теперь стояла выше всех в этом мире — среди тех немногих, кто имел право голоса и решал судьбы.

Правда, был один момент, который портил эту картину. Тот самый Наглос из Совета, как передавали Альмерии родители, слишком уж часто заявлялся к ним в гости и что-то там проверял, придирчиво оглядывая земли, будто до сих пор считал их своими. Сам он объяснял это просто: заботой, предлагает, мол, просто помощь. Альмерия отметила про себя, что с этим точно придется разбираться, и чем раньше, тем лучше.

Но сегодня у нее были совсем другие планы, и ей было откровенно не до Наглоса. Альбарион сказал, что отведет ее в какое-то очень важное место.

Мир вокруг подернулся рябью, а в следующее мгновение под ногами оказалась уже не твердая почва замка, а что-то зыбкое, будто сама земля здесь до конца не решила, твердая она или нет. Альмерия моргнула, привыкая к перемене.

Пороговые Пустоши раскинулись во все стороны плотной пеленой вечного тумана, серебристо-серого, чуть светящегося изнутри собственным холодным светом. Здесь не было ни солнца, ни звезд, ни привычного багрового зарева, к которому Альмерия уже успела привыкнуть в демонических землях. Только туман, стелющийся низко над землей, и странная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом чего-то невидимого в белесой мгле.

— Красиво, — выдохнула Альмерия, крутя головой по сторонам. — Жутковато, но красиво. Это тут ты родился?

— Родился, — коротко подтвердил Альбарион, и в его голосе, обычно ироничном и легком, на секунду проскользнуло что-то более тяжелое. — Прямо на границе миров.

— Расскажешь больше?

— Когда-нибудь обязательно расскажу, — он взял Альмерию за руку. — Но не сегодня. Мы здесь не ради прошлого. Мы здесь, чтобы строить будущее.

Альбарион протянул руку в пустоту перед собой, опустил ладонь на что-то невидимое, и в следующее мгновение в его пальцах оказался нож. Узкий, почти хрупкий на вид, с темной рукоятью, которая не отражала ни капли света тумана вокруг, будто впитывала его в себя. Само лезвие казалось не металлом, а застывшей тенью, сгустком тьмы, которому кто-то однажды придал форму клинка.

— Готова? — спросил он, и впервые за все время знакомства Альмерия увидела в его глазах что-то похожее на настоящее волнение.

— Да.

Альбарион провел лезвием по своей ладони и заговорил на Валарисском. По коже Альмерии побежали мурашки, будто тысячи крохотных игл касались ее изнутри, одна за другой. Туман вокруг них сгустился, перестал быть просто белесой дымкой под ногами, а пространство словно уплотнилось, свернулось вокруг них двоих в тесное, почти живое кольцо.

Инкуб протянул ей клинок. Альмерия взяла его, на миг замерла, а потом провела лезвием по собственной ладони.

Альбарион взял ее ладонь и прижал к своей. Кровь смешалась почти мгновенно. Мир вокруг остался прежним, но они сами стали ощущать себя иначе.

— Вот и все, — тихо произнес Альбарион. — Теперь мы единое целое.

Ритуал единения не был просто демонической свадьбой. Это была связь, которая срастила их двоих в одно целое настолько тесно, что провести границу между ними отныне стало почти невозможно.

Альбарион, как и Альмерия, все еще могли питаться жертвами. Эта часть их природы никуда не делась. Но необходимости в этом больше не было — теперь они могли черпать энергию друг у друга.

— Знаешь, — в голосе инкуба снова зазвучали привычные хрипловатые нотки, — раз уж мы теперь связаны кровью, будет только справедливо скрепить это и телами. Причем основательно. И не один раз.

Альмерия хотела что-то ответить, но не успела. Взгляд Альбариона вдруг изменился, будто он резко перестал видеть ее перед собой, а смотрел куда-то далеко сквозь туман, в пустоту.

— Эй, — Альмерия тронула его за руку. — Что с тобой? Ты чего замолчал?

Альбарион не ответил, продолжая смотреть в одну точку.

— Алё, — суккуба помахала рукой у него перед лицом.

«Может, за член тебя потрогать, тогда очнешься?»

Альмерия уже потянулась рукой к его паху, но дотронуться не успела. Взгляд инкуба наконец прояснился.

— Альмерия, — произнес Альбарион, — у меня есть для тебя свадебный подарок.

— Какой? — она нахмурилась. — А надо было что-то приготовить? У меня ничего нет...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неважно, — улыбнулся Альбарион. — Свой подарок мне ты вручишь потом, в спальне. А сейчас тебе нужно срочно переместиться в Зал Перерождения.

— Чего? — на лице Альмерии отразилось искреннее недоумение.

Альбарион щелкнул пальцами, и суккуба растворилась в воздухе, не успев проронить ни слова.

Глава 45. Месть не бывает одной

Альмерия появилась в Зале Перерождения.

Те же стены из темного камня, та же угрюмая, давящая атмосфера, которую хоть немного скрашивали заостренные арки по углам. У единственной двери, по обе стороны от нее, все так же стояли железные держатели с факелами. В центре зала находилась та самая каменная капсула, выточенная из цельного куска гранита.

Все было прежним, вплоть до последней трещины на камне. Только чувства теперь были совсем другие. В прошлый раз, очнувшись здесь, Альмерия ощущала лишь страх и растерянность, полное непонимание, куда она попала и что с ней будет.

Сейчас же была не жертвой, а хозяйкой положения, и разница между этими двумя ощущениями была настолько огромной, что на секунду закружилась голова.

— Вот же...

Альмерия не успела возмутиться происходящим, как ее взгляд наткнулся на знакомое тело в капсуле. Длинноволосая брюнетка с изящно изогнутыми рогами медленно приходила в себя.

Зарракс открыла глаза, но тут же зажмурилась от неяркого света факелов, будто он был для нее нестерпимо ярким. Она попыталась приподняться на локтях, выбираясь из своей каменной колыбели, но руки предательски дрожали, не удерживая веса собственного тела. Она снова осела обратно с тихим сдавленным звуком, ошалело озираясь по сторонам мутным, расфокусированным взглядом.

— Добро пожаловать в Сол'Арден, сука! — крикнула Альмерия и, не давая той опомниться, вцепилась пальцами в изгиб рогов, рванув голову брюнетки на себя.

Зарракс взвыла, вцепившись пальцами в запястье Альмерии, но вырваться из хватки не смогла. Все сопротивление брюнетки сводилось к слабому, бестолковому трепыханию. Альмерия рванула голову Зарракс на себя еще раз, наслаждаясь каждой секундой.

— Ну что, приятно?

— Аааа! — заорала бывшая куратор. — За что?!

— За то, что сука, — отрезала Альмерия и наконец отпустила рога.

Напоследок суккуба отвесила знатный подсрачник своей бывшей наставнице и, глядя, как та кубарем катится по полу, бросила:

— Ладно, давай. Удачи в новом мире. Сама разберешься.

***

Альмерия вернулась в спальню, где ее ждал Альбарион.

— Как? — выдохнула она, все еще не до конца веря происходящему. — Откуда она вообще там взялась? Почему так вышло?

— В этом мире умирают, но всегда возрождаются, — пояснил инкуб. — Правда, есть нюанс: никто не знает, когда именно. Кто-то возрождается на следующий день, кто-то через десять лет, а кто-то и через тысячелетие.

— Подожди, — Альмерия нахмурилась, складывая одно с другим. — Получается, и Навротос тоже может...

— Получается, что так, — кивнул Альбарион. — Но есть еще один нюанс. После возрождения они ничего не помнят. И независимо от того, кем они были в прошлой жизни, автоматически становятся низшими и начинают весь путь сначала. С самого низа.

Альмерия думала, что Зарракс просто растерялась, не успела сориентироваться после перерождения. А оказалось, что та вообще ничего не помнит: ни ее, ни Сол'Арден, ни собственного положения, которым так гордилась. И вдобавок ей предстояло начинать все с самых низов, точно так же, как начинала сама Альмерия, брошенная в этот мир беспомощной и никому не нужной.

Внутри разлилось опьяняющее злорадство. Пусть теперь узнает, каково это, когда тебя ни во что не ставят, каково цепляться за жизнь на самом дне иерархии, каково быть той, над кем издеваются просто потому, что могут. Справедливость, о которой Альмерия даже не мечтала, свершилась.

— Это лучший подарок, Альб!

— Знаю, — усмехнулся он, притягивая суккубу за талию и прижимая к себе так, что не осталось никаких сомнений в его дальнейших планах. — А теперь я жду подарок от тебя.

***

Последние дни выдались настолько насыщенными, что земные дела как-то сами собой отошли на второй план. Новый статус, ритуал единения, владения, требующие внимания, и, что уж скрывать, ночи с Альбарионом, которые тоже отнимали немало сил. По правде говоря, теперь Альмерия вообще могла бы больше никогда не возвращаться к земным делам: никакие задания, никакие поручения кураторов ее больше не касались. Она сама была себе куратором, хозяйкой и высшей властью в одном лице.

Но кое-что все же не давало ей покоя, засев занозой где-то на краю сознания, и решить это дело хотелось лично. Игорь. Бывший Марины, тот самый, к которому она в свое время наведывалась и «помогла устроиться на работу». С тех пор прошло достаточно времени, и Альмерии стало любопытно, как у него дела.

Суккуба потянулась к нити, и через мгновение оказалась в незнакомом для себя месте. Она огляделась по сторонам. Белые стены, запах хлорки, узкие койки, зарешеченные окна.

«Больница? Хотя нет, тут что-то не так…»

— Ааааааа! — раздался вопль откуда-то сбоку. — Черт! Чур меня! Изыди!

Альмерия обернулась. Игорь, в мятой больничной пижаме, отшатнулся к стене так резко, что чуть не снес прикроватную тумбочку, а потом рухнул на колени и принялся судорожно креститься, бормоча что-то похожее на молитву.

— Эй, ты чего? — Альмерия непонимающе уставилась на него.

Игорь продолжал молиться, торопливо и невпопад.

— Ни фига себе, — усмехнулась Альмерия. — В Бога уверовал. А я-то думала, после того как насмотрелся на демониц, ты скорее в Сатану поверишь, ну или в какого-нибудь Владыку Ада. Нелогично, знаешь ли.

Игорь на секунду поднял на нее взгляд, снова взвыл и пополз назад, вжимаясь спиной в угол.

— Уйди! Пожалуйста, уйди!

Альмерия откровенно наслаждалась зрелищем, едва сдерживая смех, когда в палату ворвались двое санитаров.

— Так, держим! — рявкнул один из них, крепкий мужик с равнодушным, повидавшим все на свете лицом. — Опять этот буйный психует.

— Колян, готовь г*****л, — бросил второй, уже доставая шприц.

Игорь забился в их руках, отчаянно тыча пальцем куда-то в сторону Альмерии.

— Да вот же она! Вот!!! Суккуба! Рога, копыта! Вон стоит, сиськами светит!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Санитар мельком глянул в пустой угол, куда указывал пациент.

— Ну все, опять свое понес. Давно у него такого не было, — мужчина покачал головой, готовя укол. — Демоны ему мерещатся, еще и с сиськами. Трахнуть его хотят. Ну-ну, мечтай, дорогой.

— Колян, не тяни! — поторопил второй санитар, удерживая брыкающегося Игоря за плечи.

Игорь сопротивлялся из последних сил, извиваясь и продолжая что-то нечленораздельно кричать про рога, хвост и «эту тварь», но силы были явно не равны. Постепенно сопротивление начало слабеть, крики стихли, перейдя в тихое, бессвязное бормотание.

Альмерия наблюдала за всей этой сценой с нескрываемым удовольствием.

— Поделом тебе, — довольно протянула она, глядя, как обмякшего Игоря укладывают на кровать и фиксируют ремнями. — Так тебе и надо.

У Альмерии к Игорю не было ни капли жалости. Этот кобель трахал все, что двигалось, спускал деньги Марины на очередных пассий, пока та корчилась на работе. Пусть теперь корчится сам, только уже в смирительной рубашке, а вместо неверных любовниц его будут преследовать рогатые призраки с внушительным бюстом. Это была не самая изощренная месть, но, пожалуй, самая справедливая.

Альмерии не терпелось поскорее рассказать Марине, что стало с ее бывшим. Благо повод заглянуть в гости теперь искать не приходилось: Альмерия и без того частенько захаживала к Марине, та всегда была ей рада, охотно делилась последними новостями и с удовольствием давала подержать на руках подрастающую дочь. Пусть настоящими близкими подругами в полном смысле слова они так и не стали, но что-то теплое между ними определенно было.

Но сначала, конечно, обо всем этом нужно доложить собственному мужу. Альбарион наверняка оценит историю с Игорем по достоинству. У него, в конце концов, было своеобразное чувство юмора, вполне созвучное ее собственному.

«Надо же… Выйти замуж за собственного убийцу!»

Альмерия усмехнулась своим мыслям. Теперь, благодаря ритуалу единения, ни один из них не мог умереть, не прихватив с собой другого, а значит, отвертеться от нее у Альбариона уже не выйдет. Ни через десять лет, ни через сотню.

Целая вечность в браке. Более изощренной мести было не придумать.

Конец