Нежный омут. Только между нами aka Сексуальные отношения между девушками

Часть 1. Глава 1

Смерив взглядом высокие полки, сверху донизу забитые всевозможным цветным барахлом, я немного раскапываю сложенную стопками одежду и вынужденно констатирую, что все это никуда не годится.

– А если… – бормочу задумчиво, вытаскивая из гардероба вешалку с темно-бордовым платьем, прикладываю его к груди, примеряясь у зеркала, и со вздохом убираю обратно.

Как обычно, надеть мне нечего.

Морщась в печали, вновь лезу в шкаф с намерением порыскать на дальних полках, и в этот момент на журнальном столике оживает мой смарт. Радуясь внезапно возникшей возможности оторваться от нескончаемой дилеммы с выбором одежды, я направляюсь к нему.

– Как твое доброе утро? – спрашиваю благожелательно, заметив высветившееся на дисплее имя.

– Ты бредишь, подруга, утро никогда не бывает добрым.

Ничего удивительного, с утра Дашка всегда на позитиве.

Мы с ней знакомы всего два года, а я уже совсем не помню того времени, когда ее не было в моей жизни. В этот город я приехала из далекого Архангельска, по ряду причин решив продолжить обучение вдали от родного дома, подала документы в тот же ВУЗ, что и подруга, а первого сентября мы встретились в одной аудитории, хотя общий язык нашли далеко не сразу. Мне было сложно притереться с новым коллективом, но еще в первый учебный день я обратила внимание на стройную девчонку с длинными черными волосами, выделяющуюся броской непринужденностью в манерах и поведении, а еще яркой внешностью и многочисленными татуировками по всему телу. Дашка тогда быстро оказалась в центре внимания. Поначалу я отнеслась к ней настороженно, посчитав заносчивой выскочкой, с которой у меня нет и быть не может ничего общего. А потом одним поздним вечером она написала мне в соцсети, спросила ДЗ или что-то такое… Учитывая, что мы с Дашкой тогда совсем не общались, я здорово удивилась, но на сообщение ответила. Предмет был скучный и трудный, домашку в итоге мы делали вместе по переписке, попутно болтая обо всем и ни о чем конкретном, а на следующий день все пары просидели за одной партой.

– Слушай, а что, если мы сегодня никуда не пойдем? – зевая безостановочно, предлагает мне Дашка. – Забьем на эти дурацкие пары, устроим себе лишний выходной…

– И не мечтай, – сурово обрываю я ее фантазии. – Проснуться было сложно, но я это сделала, так что теперь готова к любым свершениям на ниве учебы. Ну, почти.

– Везет тебе… А я уже долбаных полчаса пытаюсь собраться с силами и хотя бы выползти из постели, но меня все равно затягивает обратно.

Услышав это, я честно предупреждаю:

– Только попробуй не явиться на первую пару и бросить меня в одиночестве с очередным занудным лектором. Я тебе это потом обязательно припомню.

– Коварная, жестокая… – подруга вздыхает. – Что там у нас хоть по расписанию?

– Неужели ты забыла про свой любимый матан? – хмыкаю, дивясь про себя Дашкиной рассеянности. – Помнится, кто-то все уши прожужжал мне о том, какой красавчик наш новый препод, и как сильно ты ждешь его пары. Не то чтобы мне было не пофиг, но сегодня я решила в этом убедиться и даже почти оделась, так что слиться у тебя совершенно точно не выйдет.

– А-а, матан… – Дашка сонно смеется. – Ты знаешь, я вот прям чувствую, как у меня появляется дополнительный стимул выйти из дома.

– Матан творит чудеса?

– Если бы… Но матан есть матан, – подруга снова протяжно зевает. – Будь наш препод хоть самым блистательным Мистером Вселенная, это вообще не повод лишаться сна из-за его лекций. Но на Кайдалова хотя бы смотреть приятно. Благодаря его смазливой физиономии мне не хочется удавиться из-за треклятых матановских формул, хотя записывать их все равно приходится...

– Вот-вот, эффект налицо, ты даже уже что-то записываешь… Может, заодно и учить начнешь?

– Подруга, ты сильно преувеличиваешь мои возможности.

– Ну вот, так и знала, что привлекательность этого типа здорово приукрашена, – качаю я головой, вновь принимаясь в задумчивости перебирать свои вещи. – Ладно, Даш, правда, начинай уже собираться, а? Времени совсем мало.

– Обижаешь, Мартиша, я уже на полпути к ванной.

– Так и быть, сделаю вид, что поверила, – фыркаю, повертев в руках прошлогоднюю блузку из легкой персиковой ткани. – Ну, не буду тебе мешать. До встречи в аудитории.

Отложив телефон и еще немного помаявшись перед распахнутым шкафом, я останавливаю выбор на облегающем фигуру бежевом платье с крупным узором на рукавах, слегка подкрашиваю глаза тушью, бросаю в сумку первую попавшуюся тетрадь, уже почти на ходу допиваю совсем остывший кофе и выскакиваю из квартиры.

На стоянке возле универа едва находится узкое место между двумя габаритными тачками, куда я с трудом загоняю свою небольшую машину. Бросаю взгляд на часы. Черт, надо спешить. До звонка остается всего лишь каких-то десять минут, а мне не слишком хочется обращать на себя внимание препода и всей аудитории опозданием.

Захлопнув дверцу машины, я разворачиваюсь, машинально перебрасывая ремешок сумки через плечо, и едва не влетаю в неизвестно откуда взявшегося незнакомого парня в распахнутой на груди ветровке.

Незнакомец улыбается, весьма ловко придержав меня за предплечье, и сообщает попутно:

– Вы фары забыли выключить, девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Фары?..

Быстро убедившись в его правоте и мысленно проклиная все на свете, я лезу обратно в салон, чтобы исправить оплошность.

– Спасибо, что подсказали. Со мной такое случается… Вечно я про них забываю, – сетую, активируя брелок сигнализации и украдкой посматривая на незнакомца.

А парень довольно симпатичный. Высокий, темноволосый, и улыбка приятная. Мы с ним раньше вроде не виделись, но это и не удивительно. Скорее всего, он вообще не из нашего корпуса, парковка ведь общая для всех студентов.

– Бывает, – улыбается незнакомец и, подмигнув мне, удаляется дальше по тротуару в направлении универа, так ни разу и не оглянувшись, чтобы…

Ну, не знаю.

Он даже не спросил моего имени...

Конечно, он и не должен был, но все равно моя и без того страдающая самооценка получила весьма ощутимый удар. Какой-то совершенно левый парень проигнорил мою красоту. Ну и ладно… Честно говоря, не такой уж он и симпатичный. Да и в знакомствах я совсем не нуждаюсь. На первом месте у меня учеба и получение образования, а не смазливые парни и отношения… Мне это вообще не нужно.

Хмурясь своим мыслям, я вновь сверяюсь с часами и тоже припускаю к универу.

В лекционку я забегаю буквально за минуту до звонка. Бегло пошарив взглядом по аудитории и нигде не обнаружив Дашку, занимаю два свободных места и спускаюсь на три ряда вниз к нашей старосте. Анька методично заполняет какие-то бумажки и выглядит очень занятой. Из любопытства я заглядываю в ее листки, не обнаруживаю ничего интересного и возвращаю их обратно.

Мы с Анькой немного обсуждаем матан, за это время свободных мест в аудитории остается совсем мало.

– Похоже, у нас сегодня аншлаг, – с легким удивлением отмечаю я, задирая голову к жужжащим верхним рядам. – И чего это им всем не спится?

Пожав плечами, Анька предполагает, что

в сердцах студентов медленно, но верно зарождается искренняя любовь к матанализу, которую они уже не в силах сдержать, поэтому сон им вторичен.

На мой взгляд, прозвучало сомнительно, однако я согласно киваю, зная, что Анька не придуривается и матан реально любит.

В дверях аудитории появляется Дашка.

Без преувеличения, подруга у меня красавица. Черные волосы с косым пробором, чуть сощуренные карие глаза, пухлые губы, пирсинг на левой щеке и татуировки, само собой. У Дашки их несколько. На левой руке чуть ниже локтя распускается так и неузнанный мною цветок, чуть выше – замудренная, но очень красивая фраза на латыни, смысл которой от меня постоянно ускользает. На груди с левой стороны –

я одна из немногих, кто об этом знает

– у Дашки красуется скрипичный ключ и следующие за ним пара аккордов. Еще у нее есть небольшая татушка на ноге.

Около года назад подруга и меня подбила сделать себе наколку. Это было тупо и опрометчиво, впоследствии я здорово пожалела о том, что пошла у нее на поводу, но сводить рисунок не стала. Плевать уже, что сделано, то сделано. Все равно его никому не видно.

Устроившись на застолбленном месте, я лезу в сумку за тетрадью, а Дашка – за маленьким карманным зеркальцем.

– Какие же мы все-таки пропащие студенты, таскаем одну-единственную тетрадку на лекции по всем нашим предметам, – прицокиваю, веером пролистывая исписанные страницы.

– Ты еще более-менее ответственная, у меня тетради вообще нет, – хмыкает подруга, убирая зеркальце обратно в сумку. – Мартин, оторви листочек, а?

Покачав головой, я вырываю двойной лист из середины тетради и демонстративно опускаю на местами поцарапанную поверхность стола перед Дашей. Подруга кивает с благодарностью.

Привлеченная хлопком двери, я поднимаю голову и вижу входящего в аудиторию мужчину в костюме.

Не слишком высокий, среднего телосложения, с короткими темными волосами и легкой щетиной на скулах и подбородке. Навскидку ему лет тридцать, вряд ли больше. Так это и есть тот самый

обаятельный красавчик,

из-за которого добрая половина собравшейся аудитории распушила перья с утра пораньше? Словив некоторый диссонанс от реальности и собственных

авансом завышенных

ожиданий, я ощущаю смутное разочарование и спад внимания, но все же продолжаю украдкой разглядывать вошедшего преподавателя.

Нет, он вовсе не урод какой-нибудь или невзрачный среднестатистический мужик, мимо которого можно пройти и даже ни разу не взглянуть в его сторону. Совсем нет. Думаю, многие в аудитории назвали бы препода по меньшей мере

интересным.

Быть может, я и сама сказала бы о нем нечто подобное, если б не легкое сожаление из-за того, что мое любопытство сыграло со мной злую шутку, и мне пришлось встать так рано на скучную лекцию по предмету, который мне непонятен и ни капли не интересен.

Лекцию, на которой, к тому же, не отмечают отсутствующих. Вот что самое обидное.

Задерживаю взгляд на идеальном темном костюме лектора. Выглаженные брюки и распахнутый на груди пиджак, из-под которого виднеется ослепительно белая рубашка. Обычно все наши преподы мужского пола почти поголовно таскают какие-то непонятные растянутые свитера серо-бурых оттенков, особо не утруждаясь их частой сменой, поэтому на фоне своих коллег Кайдалов выглядит несколько…

необычно.

Типа как павлин в загоне с общипанными курами. Я даже пытаюсь сообразить, не собирались ли сегодня в универе устроить какие-нибудь очередные заумные посиделки, которые наша завкафедрой красиво именует своим излюбленным словом «

конференция

»? На самом деле, это бы многое объяснило.

– А вот и наш Сергей Викторович, – шепчет мне Дашка. – Он красавчик, правда?

Я только пожимаю плечами, слушая вполголоса, как щеголеватый лектор с полуулыбкой на губах заманивает сонную аудиторию. На самом деле я впечатлена тем, что он

только вошел,

а в помещении уже повисла почти идеальная тишина. Кайдалов даже не прилагал особых усилий, чтобы завладеть вниманием студентов, поулыбался немного, отпустил пару-тройку полушутливых фраз, и все, дело сделано.

Такое ощущение, что ему и не нужно было ничего специально делать, ведь все присутствующие здесь и сами готовы его слушать.

А улыбка у него красивая, располагающая. Да и в целом… Чем больше я на него смотрю, тем яснее понимаю, что Сергей Викторович и правда совсем не похож на остальных преподов из тех, что когда-либо вели у нас пары или просто попадались мне в стенах универа. Мне слабо верится, что такой, как он, станет часами корпеть над решением какой-нибудь трудной матановской задачи, скрупулезно отбрасывая формулу за формулой, просчитывая в уме невообразимые числа и выискивая заковыристый подвох в многоэтажных вычислениях. Кайдалов ни капли не похож на научного червя. Он… Такой…

Словом,

неудивительно, что девчонки с потока так взбудоражены.

– …Так что если мы с вами поладим, то дальнейший учебный процесс не вызовет у вас больших затруднений, – вырываю я его фразу из общего контекста. – На самом деле мой предмет не так сложен, как может показаться на первый взгляд, и вскоре вы обязательно в этом убедитесь. Ребят, напомните, что у нас за тема? – переключается он на учебник в своих ладонях. – На прошлой лекции мы вроде успели записать вопросы к сегодняшней паре…

Развернувшись, Сергей Викторович размеренным шагом заходит за возвышение, где останавливается и принимается листать свою книгу. Староста одной из присутствующих групп громко озвучивает прошлую тему и зачитывает вопросы к ней. Выслушав ее, лектор кивает, небрежным движением захлопывает книгу, сам складывает локти на стойке и пускается начитывать лекционный материал.

Занятие начинается, так что я прекращаю глазеть на препода и принимаюсь живо конспектировать его неторопливую речь. Дашка тоже берется за свою ручку. Странное дело, но в почти полностью заполненной аудитории повисает тишина, разрезаемая лишь мягким голосом нашего лектора, диктующего предложение за предложением. Все посторонние шумы, неизменно присутствующие на любой другой паре, сейчас куда-то исчезают. Студенты послушно записывают текст под диктовку Кайдалова, срисовывают с доски начерченные лектором формулы, а тот не спешит, как многие его коллеги, и при необходимости охотно соглашается повторить, если кто-то с дальних рядов не расслышал с первого раза.

На коротком перерыве между полупарами я даже моргнуть не успеваю, как у стола лектора уже образовывается небольшая группа из ажитированных девчонок. Само собой, каждой из них требуется что-то персонально разъяснить, чем Сергей Викторович сейчас охотно занимается. Не пожелав примкнуть к их нестройным рядам, мы с Дашкой уходим в коридор, где я, полностью абстрагировавшись от

спонтанных и решительно необъяснимых

матановских чар, рассказываю подруге о короткой встрече на парковке с симпатичным парнем, подсказавшим мне выключить фары.

– Он просто подошел и даже не попытался с тобой познакомиться? – не верит Дашка. – Ну и фиг с ним… А что за парень-то, с нашего потока?

– Вряд ли. Мне кажется, он на пару-тройку лет старше нас. Или нет. Но раньше я его точно не видела.

– Да ладно, забей. Дело не в тебе, это он просто тормоз и плохо тебя рассмотрел.

– Может быть… – услышав звонок, я оглядываюсь на дверь аудитории и зову Дашку: – Пора возвращаться, идем.

– Да не спеши, все равно Кайдалов с этими девками еще минут двадцать возиться будет, – отмахивается подруга, однако, помедлив, кивает и первой идет к распахнутой двери.

Проходя мимо преподавательского стола, возле которого и в самом деле все еще крутятся воодушевленные студентки со своими тетрадями, я бросаю короткий взгляд на Сергея Викторовича, терпеливо разъясняющего что-то размалеванной блондинке из параллельной группы. Девица с довольным видом внимает его словам, но вряд ли хотя бы приблизительно понимает их суть. На лице лектора сквозит загадочная полуулыбка. Мне кажется, он и сам прекрасно осознает всю бессмысленность своих разъяснений таким вот девицам, однако преподавательская этика снова и снова вынуждает его повторять пройденный материал так,

точно в этом действительно есть некий резон,

и если не с первого, то с тридцатого раза в особо светлых умах хоть что-нибудь отложится.

Внезапно Кайдалов поднимает голову, и на какую-то долю секунды наши взгляды пересекаются в одной точке. Незаинтересованно мазнув по мне глазами, лектор вновь сосредотачивается на своей собеседнице, а я спешу за Дашкой, чувствуя где-то глубоко внутри смутно пробуждающееся волнение и не понимая, с какой стати меня вдруг так встревожил этот случайно пойманный взгляд.

Глава 2

ГЛАВА 2

На большом перерыве мы с Дашкой отправляемся в столовую, где подруга, словно голодный волчонок, сметает на наши подносы все, что только попадается ей под руку. Я лишь глупо открываю и закрываю рот без шанса ее замедлить, потому что мои возражения Дашке абсолютно до лампочки. Каким образом она собирается съесть столько еды за один раз, лично я абсолютно не представляю…

Устроившись за свободным столиком, мы принимаемся опустошать подносы, заодно Дашка вкратце рассказывает мне о вчерашнем свидании своего старшего братца. Так как Максим Палыч в подобных вопросах зачастую садится в лужу, выходит у нее забавно. Судя по краткому пересказу подруги, в этот раз Малыш, как мы любовно зовем Макса за внушительный рост и крупную фигуру, сумел переплюнуть даже самые смелые наши ожидания.

– …Ну вот, и стоит Малыш с деревянной физией рядом с этой болезной Сашей, глазами блум-блум на меня, а я еле сдержалась, чтобы не спросить ее, как дела у полярных медведей, – хихикает Дашка, потянувшись за стаканчиком с кофе.

– Она правда

такая бледная?

– Да ты б ее видела! Эта девица будто все свои лучшие годы проторчала на льдине.

– Странно, что Макс так быстро притащил ее прямо домой…

– Ну, она явно не из сговорчивых, – морщится Дашка. – Скорее всего, братец рассчитывал произвести на нее впечатление нашей огромной квартирой, чтоб, типа, уломать побыстрее... Родичи еще две недели будут греть косточки у теплого моря, а я должна была задержаться на тренировке, так что Макс явно надеялся проскочить, но ему не повезло.

Учитывая, какой едкой на язык может быть моя подруга, Максиму Палычу и правда на редкость не повезло с ней столкнуться.

– Кстати, какие у тебя планы на вечер? – меняет тему Дашка, лениво разбалтывая кофе тонкой трубочкой.

– После тренировки я совершенно свободна. А что, есть предложения?

– Не хочешь завалиться в «Ауру» часикам к восьми? Малыш сказал, что сегодня там выступают «Бомжи», должно быть весело.

«Бомжи»

– это весьма вольное толкование от

«Homeless»;

именно так называется хорошо известный в нашем городе коллектив самодеятельных музыкантов. Не знаю, кто первым предложил звать ребят проще и понятней для слуха нашего человека, однако второе –

неофициальное

– название группы неожиданно прицепилось к ним намертво и стало пользоваться куда большей популярностью, чем оригинал.

– Почему бы и нет? – я пожимаю плечами.

– Отлично, значит, сейчас напрягу Малыша с билетами…

Порывшись в своей безразмерной сумке, Дашка находит там телефон и принимается выстукивать по экрану длинным заостренным ногтем.

– А что, Малыш тоже там будет?

– А как же. Макс и так не вылезает из «Ауры» целыми вечерами, а тут еще и басист «Бомжей» его лучший кореш. Мой братец не пропускает ни одного их выступления, – рассказывая, Дашка прилаживает телефон к уху. – К тому же он… А, привет, оболтус, все бездельничаешь?

Ответ Макса я не слышу, однако по пакостной Дашкиной ухмылке можно судить о меткости ее догадки.

– Слушай, Максик, мы с Мартой тоже хотим туда попасть. Ты же поможешь нам, правда? Во сколько начало? Угу…

Договорившись с братом, подруга убирает телефон обратно в сумку.

– Порядок, Малыш обещал замолвить за нас словечко.

– Так что ты хотела сказать? – возвращаю я ее к прежней теме.

– Что? О чем ты?

– Прежде чем Малыш ответил на звонок, ты начала говорить: «

К тому же он…

».

– А, да ерунда. Просто мой братец собирается притащить в «Ауру» свою новую северную курицу, ну, порисоваться перед такими же недалекими оболтусами, как он сам. И перед нами заодно, раз уж мы тоже придем, – она недовольно хмыкает. – Как будто там есть, чем похвастать перед общественностью…

– Он что, правда влюбился? – хмурюсь я.

– Да брось, подруга, наш Максик влюбляется чаще, чем меняет свои носки. Хотя знаешь… черт его разберет с этой Сашей. Как она появилась, так он реально какой-то странный стал…

– Мне уже прямо не терпится взглянуть на его пассию.

Дашка загадочно подмигивает:

– Вечер обещает быть томным.

Избавившись от подносов, мы покидаем столовую. До следующей пары остается около пятнадцати минут, и Дашка решает сбегать вниз, чтобы распечатать материалы к грядущей лекции. Мне не особо хочется носиться по лестницам туда-сюда, к тому же, новые туфли на шпильках сводят мои возможности к минимуму, поэтому я отказываюсь с ней идти и сразу направляюсь в аудиторию, чтобы успеть занять нам хорошие места.

Дашка сворачивает к лестнице, а я иду дальше по коридору.

Как обычно, здесь полным-полно студентов. Кто-то дожидается пары, разбившись на маленькие группки и оживленно переговариваясь, кто-то вполголоса зубрит записи из своих растрепанных тетрадей, а кто-то вроде меня просто проходит мимо...

Мой взгляд выхватывает впереди знакомую мужскую фигуру в черном костюме. Придерживая распахнутую дверь одного из кабинетов, Сергей Викторович Кайдалов разговаривает с какой-то миниатюрной блондинкой в коротком платье. Не знаю, с какой стати я вообще обратила на них внимание и почему машинально замедлила шаг, но уже через секунду я мысленно себя одергиваю и ускоряюсь, по неведомой причине спеша оказаться подальше отсюда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По переходу я выхожу к соседнему корпусу, все еще испытывая непонятное смятение и мысленно пытаясь найти

хоть какую-то связную причину

своей неясной заминке там, в коридоре.

Что это со мной такое? Стоят себе люди, разговаривают о чем-то, мне-то до них что за дело?

Остается последняя, четвертая пара. С трудом дождавшись спасительных переливов звонка, я подхватываю свою сумку и с готовностью устремляюсь к двери следом за Дашкой, которая с загадочным видом сообщает мне о каких-то своих

важных делах,

а затем шустро скрывается в переходе, ведущем к смежному корпусу. Что-то она темнит... За весь день подруга ни разу не упомянула о том, что должна куда-то бежать. Размышляя над этим, я не спеша спускаюсь по лестнице, пересекаю длинный коридор, толкаю тяжелую стеклянную дверь и направляюсь к парковке.

Моя машина стоит в одиночестве. Парковочные места слева и справа уже опустели, что неудивительно: мало кто задерживается в универе до окончания последних пар, обычно все стремятся свалить отсюда как можно раньше.

Взявшись за ручку дверцы со стороны водителя, я вдруг что-то замечаю на лобовом стекле.

За щетку стеклоочистителя кто-то заложил пышную красную розу.

Странно…

Схватившись за крупный длинный стебель, я аккуратно вытаскиваю цветок и на всякий случай внимательнее присматриваюсь к месту его изначального расположения, надеясь отыскать какую-нибудь пояснительную записку.

Но ничего…

К сожалению, таинственный романтик предпочел сохранить инкогнито.

Повертев розу в руках, я недоуменно оглядываюсь.

Кто мог оставить цветок?

В голову не приходит ни одного имени. Не то чтобы я

совсем

уж не пользовалась вниманием у парней, но никто из моих знакомых не стал бы делать ничего подобного.

Положив розу на пассажирское кресло, я завожу двигатель и выезжаю с парковки, мысленно продолжая обдумывать эту непонятку с цветком.

Ладно, может, это и вовсе какая-нибудь случайность. К примеру, кто-то перепутал машины и оставил мне цветок

по ошибке,

а я теперь не могу перестать думать о том, что это значит…

Черт, надо переключиться. У меня совсем мало времени, чтобы вернуться домой, переодеться, быстро собрать свои вещи и ехать в спортзал на тренировку.

На занятия рукопашным боем меня когда-то притащила неугомонная Дашка. Все уши прожужжав мне о том, что

это ее давняя мечта,

и подавив все мои вялые попытки к сопротивлению, она самостоятельно записала нас на первый пробный урок. Что было после, до сих пор вспоминаю с ужасом. Я чудом не вывихнула себе руку, заработала кучу болезненных синяков и ушибов, даже позавидовала апатично покачивающейся в сторонке боксерской груше, которую, в отличие от меня, никто не трогал... К концу занятия я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Умаявшаяся Дашка тоже заметно притихла. Зато на следующий день в универе она вновь пылала энтузиазмом и первым делом заявила мне, что

нам необходимо продолжать эти уроки,

потому что ситуации бывают разные, и умение постоять за себя однажды может сыграть немаловажную роль,

если что-то когда-то пойдет не так.

Поначалу я категорически отказывалась, но противостоять ее бурному наскоку все же не смогла, и к началу следующего занятия опять стояла напротив тренера, злясь на свою податливость и чересчур мягкий характер. Что мешало мне послать Дашку куда подальше с ее неуемной энергией? Ясное дело, дурацкая слабохарактерность... Впрочем, вскоре в тренировках я открыла для себя весомые плюсы и сама не заметила, как втянулась.

***

В клуб мы с Дашкой приезжаем ближе к девяти вечера, когда выступление «Бомжей» уже в самом разгаре.

Еще на подходе к широким дверям я слышу оглушающе громкие басы и мотивы смутно знакомых песен под бешеный рев зажженной толпы там, в зале, как будто бы слишком маленьком, чтобы вместить в себя буйное обилие звуков. Мощная энергетика музыкантов охватывает даже территорию за пределами клуба; неподалеку от входа я замечаю нескольких явно поддатых парней, бодро трясущихся в одним им понятном танце, отдаленно совпадающим с мотивом текущего трека.

Без проблем миновав охрану благодаря протекции Максима Палыча, мы с Дашкой сразу направляемся к бару. Ожидая, пока мне приготовят заказанный коктейль, я с интересом посматриваю в сторону искрящейся сцены, где творится

нечто совершенно невообразимое.

Толпа на танцполе ревет, самые бойкие прыгают под сценой, высоко поднимая над головой руки и поддерживая музыкантов одобрительными криками. Неустанные хлопки, свист, бешеная эйфория от живой музыки и атмосферы всеобщего неистовства под коллективное пение наиболее узнаваемых строк из репертуара «Бомжей»… Обрушиваясь скопом, все это просто сносит с ног.

Обалдеть, как круто,

думаю я, мысленно подхватывая слова, которые, оказывается, тоже откуда-то знаю, и чувствуя, что мне ужасно хочется рвануть туда, к ним, всем этим кайфовым ребятам, беззаботно отрывающимся под сценой с такой отдачей, будто завтра никогда не наступит.

– Ооо, какие люди!

Повернувшись на знакомый басок, я вижу Малыша в компании бледной светловолосой девушки в длинной юбке и клетчатой кофте, чем-то похожей на любимый парадный пиджак моей бабушки.

Пока я бегло рассматриваю незнакомую девушку, Малыш сгребает меня в охапку и с чувством прижимает к себе, достаточно своеобразным образом выражая бескрайнюю радость от созерцания моей физиономии. Конечно, к его медвежьим манерам я давным-давно привыкла, но все же еще не теряю надежды когда-нибудь отучить Макса от дурацкой привычки так сильно сжимать мои кости, которым и на тренировках по рукопашке неслабо достается…

– Полегче, братец, а то ты точно ее задушишь, – приходит мне на помощь Дашка, хлопая Малыша по руке.

– Да я же легонько совсем, – возражает ее братец, однако ладони разжимает, и дышать мне сразу становится не в пример свободнее.

– Я тоже рада тебя видеть, Макс…

– А мы вас искали, – сообщает Малыш, бахнув тяжеленную ладонь на хрупкое плечо своей спутницы, застывшей поблизости со сложенными у груди руками.

Судя по тому, как девушка недовольно посверкивает на нас глазами, лишенными какой-либо косметики, успешные поиски Макса ее не слишком радуют.

На мой взгляд, смотрятся эти двое на редкость комично: наш высокий здоровяк Малыш и щуплая мелкая девчонка в странных шмотках, на самом деле очень бледная, что невольно вызывает ассоциации с бесцветной молью. За те два года, что мы дружим с Дашкой и ее братом, я видела рядом с Максом много девчонок, преимущественно одного типажа,

но такой, как эта,

у него точно еще не было…

– Это Саша, – представляет Малыш свою спутницу.

Дашка болезненно кривится, я же стараюсь изобразить улыбку и тоже называюсь:

– А я Мартина. Приятно познакомиться.

– Слишком вычурно, можно просто Мартышка, – беспечно корректирует Макс.

– Можно… Но это не самая лучшая его идея, – вздыхаю я.

Время летит очень быстро. Один трек зажигательных «Бомжей» почти без пауз сменяется другим, но накал в зале не спадает, кажется, толпа под сценой беснуется лишь сильнее, ведь распаренные музыканты только подливают огня, словно ничуть не устали рвать глотки и струны, а заодно и чужие души. Танцпол не редеет даже несмотря на то, что утомленные парочки плавно тянутся к просторным диванчикам в вип-зоне, а кто-то время от времени оседает у барной стойки для дозаправки горючим.

Вдоволь попрыгав на искрящемся неоном танцполе и совершенно выбившись из сил, мы с Дашкой вновь пришвартовываемся к бару и теперь лениво потягиваем безобидные коктейли, наблюдая за тем, как наш Малыш топчется неподалеку вместе с девушкой Сашей. С большой натяжкой и без придирок это даже можно назвать

танцем.

В какой-то момент у Дашки звонит телефон. Бросив короткий взгляд на экран, подруга спешно подхватывается и уходит, оставляя меня в одиночестве.

Музыканты исполняют еще несколько песен, за это время я успеваю отшить пару бесцельно шатающихся парней, вряд ли способных по достоинству оценить мою красоту под воздействием градусов, а Дашка все не возвращается. Посчитав, что подруги нет уже слишком долго, я отодвигаю от себя пустой бокал и оглядываюсь, пытаясь сообразить, как мне ее найти.

Похоже, у Дашки появились от меня какие-то секреты… Раньше она не вела себя так таинственно, ссылаясь на какие-то важные дела, о которых, тем не менее, ничего мне не говорит даже полунамеками. Если честно, даже обидно немного. Я ведь ей все про себя рассказываю. По-моему, как раз для этого и нужны лучшие подруги...

Может, Макс знает что-нибудь о том, что происходит с его сестрой?

– Салют очаровательной автоледи, – слышу вдруг где-то над своим ухом.

Резко обернувшись, я с удивлением вижу

того самого парня с парковки,

что так любезно подсказал мне утром про горящие фары.

Ну надо же, не ожидала, что мы с ним еще встретимся, тем более в битком забитом клубе на концерте местных «Бомжей».

– Ну, как тебе сегодняшнее выступление? – садясь на Дашкино место, спрашивает незнакомец так беспечно, точно мы уже сотню лет с ним знакомы.

Все еще удивленная неожиданной встречей, я пожимаю плечами:

– Нормально.

– Нормально, и все? – кажется, он ожидал услышать

что-то другое.

– Ну… здорово, очень круто. Эти ребята умеют зажечь, – добавляю спонтанно, на что парень лишь усмехается:

– Вижу, ты явно не относишься к числу наших фанаток.

Быстро сопоставив его слова с тем, что сцена уже несколько минут как опустела, а громогласную живую музыку сменил популярный трек в записи, я в изумлении приподнимаю бровь:

– Постой, так ты из «

Бездомных»?

В самый последний момент едва успеваю ввернуть именно это слово, ведь с языка так и рвутся привычные всем «

Бомжи».

– Неудивительно, что ты меня не узнала. Я у этих вопящих клошаров на басе, почти что в тени от публики. Евгений, – он протягивает мне руку, – но для красивых девушек можно просто Женя.

– Мартина. И я действительно не ваша фанатка.

Не сводя глаз с моего лица, Женя легонько пожимает мою руку и чуть задерживает ее в своей, когда я на автомате пытаюсь вытащить ладонь. В некотором замешательстве поднимаю взгляд и вижу, что он улыбается. Не в силах противиться его заразительной улыбке, я тоже нерешительно растягиваю губы в ответ, не преминув отметить про себя, что он все-таки и правда очень симпатичный. Тогда, на парковке, мне не показалось.

Пользуясь случаем, я рассматриваю своего нового знакомого, стараясь делать это не слишком навязчиво.

Высокий, как я уже успела заметить, не худой, но и не раздутый до угрожающих размеров качок, каких все чаще можно встретить в стенах нашего универа. Темные волосы рассыпаны в хаотичном порядке, и это ему удивительно к лицу. Он видный, прикольный, а еще мне определенно нравится его улыбка, настоящая и очень искренняя, необъяснимым образом располагающая к нему. Я правда чувствую что-то такое, когда смотрю на него.

– То, что ты не фанатка, скорее плюс, иначе ты бы точно сходила с ума по нашему фронтмену, – смеется Женя.

– Даже так? Он у вас настолько хорош?

Конечно, я много всего слышала про «Homeless» и неоднократно видела плакаты с участниками группы, но толком не интересовалась ни ими, ни их творчеством. Их лица мне совсем не запомнились, иначе я бы, наверное, узнала Женю еще на парковке.

– Понятия не имею, но его фанатки рвут нас на куски, – мой новый знакомый смешно морщит нос и вновь улыбается. – Вообще-то, я не просто так к тебе подошел. Хотел уточнить, нравятся ли тебе розы?

Розы.

– Так… это ты? – широко распахиваю я глаза, вспоминая непонятный цветок на лобовом стекле своей машины.

– Уверен, ты перебрала в уме целую армию своих пылких поклонников, но на деле все гораздо банальнее, – разводит руками Женя.

– Да, – киваю немного невпопад. – Мне нравятся розы.

– А как насчет хороших парней?

– Насколько хороших? – морщу я лоб, делая вид, что задумалась.

Помедлив, он выставляет вперед правую ладонь, сгибает средний и большой пальцы и несколько сужает расстояние между ними. Затем так же медленно расширяет образовавшийся полукруг.

– Примерно настолько.

– Эй-эй, полегче, это слишком близко к идеалу, – смеюсь я.

Женя подает мне распахнутую ладонь.

– Потанцуем?

Вместо ответа я кладу свою ладонь поверх его и спрыгиваю с крутящегося стула.

Не знаю, сколько треков мы проводим в совместном танце. Как-то разом потеряв счет времени, я с удовольствием кружусь в теплых объятиях своего нового знакомого, ощущая, как сжимаются на моей талии его руки, и, кажется, сама неосознанно то и дело прижимаюсь все ближе к нему, испытывая в его компании удивительную легкость, а еще крепнущее желание узнать его получше.

Но вечер неумолимо подходит к концу.

Когда становится ясно, что пора закругляться, Женя предлагает отвезти меня домой, и я без колебаний соглашаюсь. Не знаю, почему меня совсем не настораживает перспектива оказаться один на один с практически незнакомым парнем, которого я вижу всего лишь второй раз в жизни. Напротив, у меня откуда-то такое стойкое ощущение, будто мы с Женей знаем друг друга много лет, и бояться рядом с ним мне попросту нечего…

С трудом отыскав Дашку неподалеку от вип-зон в компании знакомых девчонок из параллели, я быстро прощаюсь с подругой и вместе с Женькой покидаю клуб.

Мы болтаем с ним всю дорогу до моего дома, а потом еще задерживаемся уже рядом с моим подъездом, продолжая трепаться о всякой бессмысленной ерунде, а темы все не заканчиваются и не заканчиваются. Женя как будто бы никуда не спешит, а мне просто не хочется так быстро с ним расставаться. Но, покосившись на экран своего смартфона, я нехотя понимаю, что прощаться необходимо, Женьке еще домой ехать, а время неуклонно ползет к полуночи…

Немного сожалея о том, что наше спонтанное рандеву так быстро приблизилось к финалу, я берусь за дверную ручку с намерением покинуть машину, но в этот момент Женя обхватывает мое запястье и, замявшись, словно сомневаясь, осторожно тянет меня за руку к себе. Я не возражаю, вся охваченная каким-то маетным предвкушением, которое с каждым мгновением становится все плотнее. Нежно огладив ладонью мою щеку, Женька касается моих губ легким поцелуем. Сначала поверхностным, пробным… и вот мы уже тесно прижимаемся друг к другу, его ладони все сильнее стискивают мою талию, а мои руки лохматят его и без того взъерошенную прическу. А потом Женя отстраняется, молча обхватывает мои плечи и с полминуты неукоснительно смотрит мне в глаза.

– Спокойной ночи, красавица… Я буду ждать тебя завтра, – сиплым голосом обещает он, не уточняя,

где именно и когда он будет меня ждать,

а я почему-то и не думаю об этом спросить. Совсем ни о чем, кажется, не думаю…

У меня слишком быстро бьется сердце и кружится голова. Может, это взыграли выпитые коктейли, а может, я просто не в силах правильно оценить этот необычный вечер и случайное знакомство, которое буквально на глазах начинает перерастать во что-то серьезное, томительное…

Не глядя, я нащупываю ручку дверцы, выскальзываю из салона автомобиля и, не оглядываясь, иду к подъездной двери.

Глава 3

Я просыпаюсь рано утром еще до звонка будильника.

Едва продрав глаза, дотягиваюсь до своего смарта, смотрю на время и прикидываю, что если встану прямо сейчас, то вполне могу неспешно собраться и успеть на первую пару. По расписанию у нас вроде стоит лекция по матану,

обещана новая тема,

так что мое появление на занятии явно не будет лишним.

Добравшись до университетской парковки, я медленно ползу вдоль забитых рядов, активно вертя головой в поисках свободного места. Заметив слева между маленькой «Дэу» и большим в сравнении с таким соседством джипом пустое пространство, сворачиваю туда, как вдруг прямо перед моим капотом черт знает откуда появляется Женька и принимается махать мне рукой.

Крайне заинтригованная, я приспускаю стекло со своей стороны, а он велит мне коротко:

– Заезжай.

Киваю и, ориентируясь на его подсказки жестами, аккуратно вклиниваюсь между двумя припаркованными машинами. Поворачиваю ключ в замке зажигания, проверяю, не забыла ли выключить фары. Женя терпеливо дожидается поблизости.

Честно говоря, я намеренно оттягиваю тот момент, когда нужно будет выбраться из салона ему навстречу, понятия не имея, как мне себя теперь с ним вести. Вчера в клубе все было так легко и спонтанно… А сегодня все как будто совсем иначе. Вчерашней окрыляющей легкости нет и в помине, мы снова

едва знакомые незнакомцы,

и уже не так важно, что всего несколько часов назад мы с Женькой самозабвенно целовались в его автомобиле…

Не дожидаясь, пока я отвисну от маетного ступора, он подходит вплотную, вынуждая меня на автомате переступить к распахнутой дверце машины, приподнимает мое лицо за подбородок и не говоря ни слова мягко прижимается губами к моим губам, вдребезги разбивая это неприятное подвешенное ощущение холода и совершенно несвоевременной робости.

– А я уже думал, что ты не приедешь, и собирался идти на пару, – говорит он, как только мы отстраняемся друг от друга.

– Ты что, специально меня тут ждал? – удивленно распахиваю я глаза.

– Ну да. Запомнил, в какой части стоянки ты обычно паркуешься, ну и запарковался поблизости, заодно свободное место тебе застолбил, – кивает на черный джип, а я смутно припоминаю, что, кажется, именно на этой машине Женька и подвозил меня вчера до дома.

– Мне даже в голову не пришло, что ты будешь меня ждать... Ты лучше предупреждай заранее, ладно? Я ведь могла приехать и ко второй паре, и к третьей... Или вообще забить на все и остаться дома…

– Это я уже потом сам сообразил. А для того, чтобы тебя предупредить, мне нужен хотя бы номер твоего телефона.

А… Ну, конечно.

– Я не помню его наизусть. Давай наберу тебе, а ты запишешь?

Женька диктует мне свой номер. Быстро вбив цифры, я дожидаюсь, когда его телефон разразится хорошо узнаваемой мелодией, и сбрасываю звонок.

– «Бомжи», – комментирую со знанием дела, пока Женька забивает мой номер в свои контакты. – В смысле… На звонке. Твоя группа.

–

«Бомжи», «Бомжи»,

– хмыкает он, не отвлекаясь от телефона. – Все нормально, нас только так все и называют.

– Кстати, классная песня, мне вчера очень понравилась…

Ожидая, когда он закончит, я скучающе посматриваю вокруг и вдруг машинально цепляюсь за проходящего мимо мужчину в черных джинсах и длинном распахнутом пиджаке.

Сергей Викторович Кайдалов,

тут же молниеносно всплывает в голове его имя.

Я узнаю нашего лектора с первого взгляда, что совсем неудивительно. Он у нас

слишком приметный

. С первого же занятия намертво западает в память.

Вообще Кайдалова вроде бы не должно тут быть, так как это парковка для студентов. Насколько я знаю, для автомобилей преподавательского состава оборудованы специальные парковочные места вблизи универа, и свою машину он, по идее, должен оставлять именно там.

Тогда почему лектор здесь?..

– Ну все, порядок. Что собираешься делать вечером? – возвращает себе мое внимание Женька, убирая мобильный в карман.

Покосившись на него рассеянно, я вновь на автомате оглядываюсь в ту сторону, где скрылся Кайдалов, но припаркованные автомобили теперь закрывают мне весь обзор.

– Еще не знаю. Наверное… ничего.

– Тогда я попробую заняться организацией твоего досуга, если ты не против, конечно. Скажем… если я заеду за тобой часикам к восьми?

Я просто киваю.

– Только что мимо нас прошел Кайдалов, – в смутной тревоге невпопад сообщаю я Женьке и, поймав его удивленный взгляд, считаю нужным пояснить. – Это препод, он ведет у меня первую пару.

– Ааа, все понял, тогда бежим на учебу.

По пути к универу мы с Женькой быстро выясняем, что занятия у нас проходят в разных корпусах. Прежде чем разойтись, пару минут мы увлеченно целуемся возле пустующей гардеробной, в итоге я на всех парах бегу к нужной аудитории под въедливый аккомпанемент звонка. Остановившись у закрытой двери, немного перевожу дыхание, машинально приглаживаю ладонью сбившиеся волосы и осторожно скребусь внутрь.

Разумеется, Сергей Викторович уже здесь, стоит в тесном проеме между рядами и кафедрой и что-то рассказывает моим притихшим однокурсникам. Скользнув по мне равнодушным взглядом, на мою просьбу войти холодно разрешает: «

Проходите

» и вновь возвращается к прерванной теме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Быстро пробежавшись глазами по аудитории и не увидев Дашку, я опускаюсь на первое попавшееся свободное место в третьем ряду. Конечно, хотелось бы забраться повыше, чтобы не быть так близко к преподу, но под

хорошо

ощущаемым

взглядом Кайдалова я считаю за благо не мельтешить и как можно скорее слиться с аудиторией.

Черт, из-за этого досадного опоздания он меня приметил!

Теперь хочешь, не хочешь, а лекцию записывать точно придется.

Стараясь не шуметь, я вытаскиваю из сумки тетрадь и ручку, быстро отключаю на смарте звук и кладу его справа от себя.

– Ну что, ребят, будут какие-нибудь предложения? – спрашивает Сергей Викторович, отчего-то не торопясь уходить за кафедру.

– А давайте сегодня не будем ничего писать и просто разойдемся по домам? – лениво затягивает кто-то посмелее с верхних рядов.

Усмехнувшись, Кайдалов с интересом поднимает взгляд к инициатору замечательного предложения.

– Ну что вы, Павел, как я могу отпустить вас домой? Только представьте себе: шагаете вы сейчас такой счастливый и довольный по коридору, следом идет вся ваша не менее счастливая и довольная группа, а навстречу вам выворачивает наша завкафедрой. И спрашивает она у вас –

а откуда такая внушительная делегация следует?

А вы ей –

нас Сергей Викторович по домам отпустил.

И будут у Сергея Викторовича большие проблемы с обоснованием такого решения, – в притворной задумчивости Кайдалов трет ладонью щетинистый подбородок. – Нет, так не пойдет. Значит, раз дельных предложений от вас не поступает, действуем по моему плану. Прямо сейчас вы все беретесь за свои ручки, а я вам что-нибудь продиктую.

– А зачем диктовать? – подает голос девушка рядом выше. – Может, мы с вами просто поговорим о чем-нибудь, Сергей Викторович?

Кайдалов небрежно приваливается бедром к преподавательскому столу.

– Отчего же не поговорить? – согласно кивает он, находя взглядом студентку. – Предлагайте тему. Если всем будет интересно, вы сорвете джек-пот.

В аудитории мигом повисает тишина. Само собой, тем

для разговора с преподом

, не имеющих отношения к ненавистному всем матану, никто придумать не может, либо просто не спешит озвучивать вслух.

– Вот и поговорили, – весело подытоживает Кайдалов. – В таком случае, прием свежих идей признан несостоявшимся, значит, будет по-моему. Давайте, ребят, отрывайте свои листочки и готовьтесь записывать лекцию.

– А почему листочки-то? – удивляется какой-то парень сверху.

Поднявшись на небольшое возвышение, Кайдалов вновь оборачивается полубоком к внемлющей аудитории. Его глаза красиво блестят, а губы подергивает легкая ироничная ухмылка.

– Хотите сказать, что у вас имеется

целая тетрадь

по моему предмету? У вас вообще она

хоть какая-нибудь

есть? Товарищ студент, вы начинаете меня пугать.

– Ну что вы так плохо о нас думаете… – тянет все тот же парень.

– Вы промахнулись, все мои думы сосредоточены исключительно на теме нашей сегодняшней лекции. Кстати, вы знаете, что на самом деле соединяет людей вне зависимости от возраста, статуса, каких-либо религиозных и политических убеждений? А я вам скажу, что именно. Математический анализ –

connecting people.

Я машинально улыбаюсь, ловя себя на спонтанной мысли о том, что, кажется, начинаю понимать, почему об этом преподе постоянно шепчутся в тесных студенческих группках. Все же Кайдалов и правда неординарный, с местами проблескивающим своеобразным чувством юмора. Не понимаю, как ему всего парой случайных фраз удается расположить к себе даже заведомых скептиков вроде меня, не слишком настроенных быть лояльными к преподам, но

именно ему

по неведомым причинам делающих

странную поблажку.

Вот уже вторую пару подряд я наблюдаю за тем, как лектор без особого труда захватывает внимание целой аудитории из нескольких групп и даже умудряется не сорвать при этом свой голос. Ладно, допустим, девчонки ведут себя кротко, потому что он обаятельный красавчик, которому можно построить глазки, но парни-то с чего вдруг ведутся на его методы?

Невероятно, но факт.

Его почему-то слушают. С ним разговаривают…

Нет, даже не так. С ним охотно идут на контакт.

Покончив с шутками, Сергей Викторович принимается зачитывать лекцию.

Он не торопится сбивчиво передать материал, как многие его менее терпеливые коллеги, без проблем соглашается повторить, если его об этом просят, одновременно переключаясь на редкие вопросы студентов, а затем вновь без запинок возвращаясь к прерванному конспекту, чтобы продолжить ровно с того же места, где остановился. Для меня это что-то удивительное и необъяснимое, учитывая, что при диктовке Кайдалов совсем не пользуется учебниками или пособиями. Он зачитывает нам лекцию без каких-либо учебных материалов в руках.

Просто по памяти.

Медленным шагом прохаживается от окна к столу, от высокой преподской стойки до двери, подходит к доске, если нужно начертить формулу, при этом ни разу не сбивается с мысли и ни разу не заглядывает в учебник. Как у него получается запомнить так много, лично я совершенно отказываюсь понимать, но уважение к нему и его знаниям во мне только возрастает.

Ручка в моей ладони мелькает очень быстро, сказываются многочисленные тренировки с остальными преподами, не столь терпеливыми к бедным студентам. Дописав очередное предложение, я отрываю взгляд от исчерченных матановскими формулами тетрадных листов в ожидании продолжения. У меня получается справиться быстрее остальных, и пока Кайдалов по нескольку раз повторяет одно и то же для отстающих, я могу сколько угодно рассматривать нашего лектора, стараясь делать это не слишком заметно для него и для других студентов.

Мне интересно за ним наблюдать. Не знаю, почему. Я могла бы заполнить точечно возникающие паузы каким-нибудь развлекательным контентом из сети, чтобы скоротать время до окончания пары, но я даже не трогаю заблоченный смарт. Мне интересно

быть здесь и сейчас,

на этой самой лекции по занудному матану, пусть я и далека от понимания его формул, один вид которых ввергает меня в искренний ужас…

Боже, ведь однажды мне придется вот ЭТО сдавать.

На экзамене. Сидя рядом или напротив Сергея Викторовича что-то блеять невразумительно, потому что я не представляю даже, как убедить его, что я не бестолочь, и мне нужно поставить нормальную оценку.

В своей стихии Кайдалов ведет себя раскованно и очень свободно, внимание со стороны студентов нисколько его не смущает и не доставляет видимого дискомфорта. Мне кажется, Сергей Викторович из той завидной категории людей, которые наслаждаются повышенным интересом к своей персоне, какой бы направленности он ни был. Лектора очевидно не трогают многочисленные прицелы чужих глаз, что нисколько не удивляет, ведь он спокоен и уверен в себе, досконально знает свой предмет и может донести материал в доступной форме для всех присутствующих, конечно, если сами они захотят разобраться в сложных перипетиях матана... Во взгляде Сергея Викторовича мне даже мерещится легкий намек на

скуку,

когда он, не прерывая диктовки, подходит к широкому окну и с минуту смотрит на внутренний университетский дворик, быть может, представляя себя там, у круглого фонтанчика, вне стен этой душной аудитории с застоявшимся воздухом...

Словно прочитав мои мысли, Сергей Викторович поворачивает оконную ручку, и в замкнутое помещение врывается свежий сентябрьский ветерок.

***

Ради условленной встречи с Женькой мне даже приходится пожертвовать тренировкой, хотя Марина – моя тренер – остается этим очень недовольна.

Женька предлагает заехать за мной, но я отказываюсь и говорю ему, что доберусь своим ходом, потому что на самом деле

ничего уже не успеваю.

Просадив кучу времени возле зеркала, одно за другим отсеивая имеющиеся в моем гардеробе платья, в итоге я останавливаюсь на том, которое мерила самым первым, и то, потому что время уже совсем поджимает.

Придирчиво оглядев свое отражение, собираю волосы на макушке, хмурюсь и снова их распускаю.

Подкрашиваю глаза, затем, поколебавшись, стираю слишком яркие тени и оставляю только черную тушь.

В итоге за всеми своими

масштабными сборами

на встречу с Женькой я приезжаю с небольшим опозданием. Он терпеливо дожидается у входа в парк. При виде меня вскакивает со скамейки и с широкой улыбкой идет мне навстречу.

Мы неторопливым шагом бродим по узким длинным аллеям, затененным раскидистыми деревьями, и просто болтаем обо всем на свете, наслаждаясь хорошей погодой и обществом друг друга.

Женька рассказывает мне о себе, в основном о своей работе в студенческом совете, всяких приколах и казусах на репетициях «Бомжей», а еще о том, что в свободное время он занимается разработкой программ для учебных сайтов. Мне, в свою очередь, поведать ему особо и не о чем. Вся моя жизнь на текущий момент – это тоскливо протекающая учеба, регулярные тренировки по рукопашке и всякие пустяковые дураковаляния с подругами. Вряд ему будет интересно обо всем этом слушать, так что я по большей части отмалчиваюсь, не желая показать своему собеседнику, что на самом деле я до жути пустая и скучная

. Мне кажется, скоро он и сам это поймет…

Попутно мы заглядываем в небольшое кафе в центре парка, где занимаем один из немногочисленных свободных столиков и делаем заказ. Как только официантка от нас отходит, Женя тут же сгребает мою ладонь своей и не выпускает до тех пор, пока нам не приносят горячий кофе.

За разговором мы касаемся ближайших творческих планов его группы, и между делом выясняется, что «Бомжи» усиленно готовятся к очередному выступлению, которое состоится уже через два месяца.

– Ну вот, это будет что-то типа рьяного баттла между несколькими коллективами, – продолжает рассказывать Женька, видимо, быстро сообразив, что от меня пространных монологов ему не дождаться.

– Ничего себе! А кто будет оценивать?

– Зрители, конечно. Планируется что-то вроде «

дикого

» конкурса, так что никакого жюри там не будет.

– Звучит интересно. Никогда не видела ничего подобного…

– Так приходи нас поддержать, заодно и посмотришь. Ну или не нас, а кого-нибудь другого… И подруг с собой бери, поверь, туса будет пожарче, чем вчера в «Ауре».

– Как это

кого-нибудь другого?

– смеюсь я. – Если уж и поддерживать кого-то, то только своих родных «Бомжей»…

– Ну это ты там сама решишь, кто больше достоин, – тоже смеется Женька и вдруг меняет тему. – Кстати, ты так ничего не рассказала о себе.

– Просто мне особо нечего рассказывать.

– Так не бывает, что-то же все равно должно быть. Давай, ну хотя бы в общих чертах.

– Тебе правда интересно? – приподнимаю я бровь.

– Узнать получше девушку, которая мне очень нравится? Еще бы мне не было интересно, – улыбается Женька, мягко поглаживая мои пальцы.

И я пробую ему рассказать.

Как и ожидалось, повествование выходит коротким и скучным, но Женька слушает с неподдельным вниманием, и понемногу я выкладываю ему даже то, о чем изначально не планировала говорить.

На мое решение покинуть Архангельск и учиться вдали от родного города повлияло сразу множество причин, в какой-то момент слившихся в одну, но весомую. Мои родители развелись спустя несколько лет после моего рождения, с тех пор я попеременно жила то с матерью, то с отцом. Между ними никогда не возникало ссор или споров относительно того, с кем я останусь в очередной раз; этот щекотливый вопрос решался сам собой в зависимости исключительно от моего желания. Родители воспринимали мое появление на своем пороге как должное – без особого энтузиазма, но с полным принятием.

Еще со школьных лет я мечтала однажды сорваться с места и уехать куда-нибудь подальше от этого города и равнодушных людей, которые меня там окружали. Все равно, куда. Подвешенная в середине двух, по сути, отдельных семей, я чувствовала себя ненужной ни в одной из них, и это здорово давило на мое самовосприятие, все сильнее расшатывая мой нестабильный внутренний мир до состояния полнейшего раздрая. Когда пришло время поступать в университет, я робко заговорила о переезде. Поначалу мама выступила категорически против, но папа нашел идею стоящей внимания и неожиданно меня поддержал. Совместными средствами родители приобрели мне однокомнатную квартиру, проводили до вокзала, дежурно расцеловали в обе щеки и благословили на свободное плавание в чужом городе.

Подозреваю, они не слишком-то в меня верили, полагая, что уже очень скоро я взвою на чужбине от тоски и беспомощности, зареву белугой и слезно попрошусь вернуться обратно домой. Да, первое время мне действительно было тяжело и чертовски страшно, но вместе с тем меня переполняло ощущение

чего-то нового, неизбежного;

мне хотелось перемен, я стремилась к ним всей душой и, как выяснилось спустя время, не прогадала. Мою нынешнюю жизнь нельзя сравнить с тем жалким существованием, которое я вела до своего переезда.

Раньше у меня ничего не получалось…

Зато теперь, предоставленная самой себе, я наконец-то начинаю ощущать крепнущую жажду к новым свершениям и силы для того, чтобы продолжать двигаться вперед.

Замолчав, я вижу, что Женька улыбается.

– Знаешь, я очень рад, что ты не побоялась все поменять и переехать сюда, иначе мы с тобой могли никогда не встретиться.

Если честно, это звучит чертовски приятно.

Смущенно улыбнувшись, я опускаю взгляд в чашку с остывшим латте.

За моей спиной негромко хлопает входная дверь, следом я слышу веселый женский голос. Ничего необычного в этом нет, и я бы вовсе не обратила внимания на новых посетителей кафе, но Женька смотрит в ту сторону и едва заметно дергает бровью.

Невольно отразив его взгляд, я вижу, как мимо нас к свободному столику проходят миниатюрная блондинка в коротком светло-сером платье и темноволосый мужчина в черной рубашке, обтягивающей его широкую спину.

Я почти отвожу глаза, но что-то в облике мужчины вдруг кажется мне смутно знакомым.

Сомнения рассеиваются, стоит ему оказаться вполоборота к нашему столику.

Ну да,

Сергей Викторович Кайдалов собственной персоной,

еще и в компании молоденькой девушки, которая вполне может оказаться

одной из его многочисленных студенток.

Конечно, все мы люди взрослые и понимающие, но все же какая-то неоднозначная ситуация вырисовывается…

Надеюсь, лектор не успел запомнить меня на своих парах.

Сосредоточенная только на Кайдалове, девушка что-то весело ему щебечет, то и дело заливаясь звонким смехом, Сергей Викторович на это чуть иронично улыбается.

Черт, почему они не могли выбрать какое-нибудь другое кафе для своих посиделок? По неведомой причине чувствуя себя, как на иголках, я стараюсь не обращать на них внимания. Мысленно повторяю себе, что

для меня там нет ничего любопытного,

и все равно то и дело украдкой посматриваю в сторону приметной парочки. Мне совершенно не хочется, чтобы Сергей Викторович заметил мой интерес и заодно признал во мне свою студентку, но в то же время…

Я не знаю, это какое-то бесконтрольное необъяснимое желание во что бы то ни стало поймать на себе его взгляд.

Увидеть выражение его глаз. Считать эмоции.

Странно.

– Все в порядке? – настороженно интересуется Женька, по-видимому, все же уловив какие-то изменения в моем настроении.

– Да, конечно… Все отлично.

Не удержавшись, я вновь кошусь в сторону препода и его спутницы. Блондинка медленно ведет изящной ладонью вдоль шеи Сергея Викторовича, вроде бы поправляя отворот его черной рубашки, но выглядит это так,

будто она просто пользуется возможностью, чтобы прикоснуться к нему там, где кожа не скрыта тканью.

В досаде закусываю губу,

не представляя,

что это за стремные мысли приходят мне в голову. Но если честно, со стороны

эти двое реально выглядят, как самая настоящая сладкая парочка…

Так. Стоп.

Меня

не касаются

чужие отношения и абсолютно не волнует, кто и с кем спит вне стен универа, тем более что на самом деле все может оказаться вообще не так. Может, и нет там никакого запретного романа, или никакая она ему не студентка, просто выглядит слишком молодо, а я по дурости

напридумывала себе черт-те что…

В этот момент Кайдалов поворачивает голову в нашу сторону.

Сначала незаинтересованный взгляд лектора лишь мажет по нам, но спустя пару мгновений возвращается и прицельно впивается

в мое лицо.

Похоже, все-таки узнал…

Да, узнал.

Едва заметная усмешка самыми краями губ… Вне всяких сомнений, адресованная

именно мне

. Он словно за долю секунды безошибочно считал все мои дурацкие мысли о себе и теперь потешается от того, какая я глупая блаженная идиотка…

Мое сердце пропускает сразу пару ударов от неожиданности,

страха узнавания

или…

чего-то еще совсем мне неясного, смутного, обозначенного неряшливыми мазками прямо по живому, пульсирующему.

Сглотнув в подступившем напряжении, я буквально

заставляю себя

оторвать взгляд от Кайдалова. По непонятной причине чертов лектор вынуждает меня здорово нервничать, и я ничего не могу с этим поделать.

Я нервничаю. Из-за него. Из-за этой непонятной дебильной ситуации, в которой оказалась против своей воли.

– Марта, – вновь зовет Женька, внимательно приглядываясь ко мне. – И все-таки, что не так?

– Все нормально, правда.

– Ты уверена?

Он же видит. Мне нужно ему что-то сказать.

– Я просто… вспомнила сейчас, что должна сделать очень важный доклад к завтрашней паре, – ложь слетает с моего языка одним махом.

Искушение сорваться и проверить, смотрит ли еще Кайдалов в нашу сторону, почему-то настолько огромное, что я едва нахожу в себе силы не сводить глаз с Женькиного лица.

– К первой?

Киваю печально для усиления эффекта.

– А я к нему еще даже не приступала.

– Хочешь, я тебе помогу?

– Нет, нет, не надо. В принципе, все материалы у меня уже есть… Осталось сформировать их в связный красивый текст, ну и перечитать пару раз, чтобы запомнить…

– Тогда у тебя и правда совсем мало времени, – нехотя признает Женька, все еще глядя на меня с каким-то невыраженным вопросом. – Может, будем понемногу закругляться? Не хочу, чтобы ты потратила на это всю ночь.

Вместо ответа я вторично киваю, подхватываю сумку и первой поднимаюсь с места.

Пока я иду до двери, меня не покидает стойкое ощущение пристального чужого взгляда. Кажется, будто Сергей Викторович неотрывно

смотрит мне вслед…

Хотя я в это не верю.

Наверное.

В самом деле, зачем ему теперь на меня смотреть? Подумаешь, узнал во мне одну из своих студенток, и что с того? Если даже у препода роман с этой блондинкой, и он был намерен это скрыть, ему явно не стоило таскаться с ней по общественным местам, где их легко могут заметить.

Я не виновата, что мы друг друга увидели.

Мне до него нет ни малейшего дела. Как и ему до меня.

Кайдалов даже не знает моего имени!

Все в порядке.

Глава 4

Мне что-то снится… Кромешная темнота, странные звуки, похожие на чье-то тяжелое прерывистое дыхание совсем рядом. И руки… Чьи-то руки, прикасающиеся к моему телу везде, вне зависимости от того, позволяю я или нет.

Я… Кажется… Не могу принимать никаких решений. Больше у меня нет такого права.

Я чувствую, как всю меня охватывает маетным томлением. Мне не важно, что именно происходит, потому что я ловлю смутный кайф и понимаю спонтанно, что это не предел, мне хочется чего-то большего, поддаться невнятному наваждению, отпустить контроль и плыть по течению куда-то туда, где, кажется, свободно и очень легко. Где нет никаких границ и запретов. Где только чувства… Ощущения…

Он здесь… На мне.

И как будто бы даже во мне…

Я не знаю, кто он, не знаю, где мы, знаю только, что он ведет, а я безропотно поддаюсь его праву сильного, не потому что мне все равно, а потому что не могу по-другому.

Когда мглистый сумрак вдруг прорезается мощным потоком яркого света, полностью озарившим его лицо, я не сдерживаюсь и кричу…

Не от удовольствия. Не только от удовольствия.

А потому что я узнаю его.

***

Резко распахнув глаза, я подскакиваю в постели и делаю несколько судорожных вдохов, безуспешно пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.

Это сон… Всего лишь

слишком реалистичный недопустимый сон.

Это не реальность.

В реальности я бы

ни при каких обстоятельствах

не оказалась распластанной под своим преподом… В самом бесстыдном смысле этого слова.

Небрежно смахнув упавшие на лоб волосы, я потираю лицо и тянусь за смартом, чтобы проверить время.

За окном темным-темно. Цифры на дисплее складываются в половину шестого утра.

Если б не дурацкий сон,

я могла бы благополучно проспать еще несколько часов до звонка будильника.

А теперь… Теперь мне уже не заснуть.

Кажется, стоит только прикрыть глаза, и перед ними вновь неминуемо возникнут безобразные откровенные образы из недавнего сновидения.

И все же я решаю попробовать. Со стоном откидываюсь назад на подушку, закрываю глаза и мгновенно понимаю, что больше уже точно не засну. Образы из прерванного сна все еще

настолько свежи,

что ощущение глубокой неудовлетворенности до сих пор меня не покидает. Казалось, я в самом деле была близка к оргазму, но в самый последний момент мой партнер просто все оборвал и исчез, оставив меня ни с чем.

Чертыхнувшись сквозь зубы, я поднимаюсь с постели и бреду в ванную, в темноте натыкаясь на все подряд,

Спустя какое-то время я размещаюсь на кухне, забираюсь с ногами на высокий стул. Перебивая напряжение, пью безвкусный зеленый чай вместо любимого кофе и бездумно таращусь за окно, где вовсю льет сильный дождь.

Мне редко снятся сны. Утром я, как правило, просыпаюсь с ясной головой и без картонных воспоминаний о каких-то там бессознательных образах, которые может и были, но в памяти у меня не отложились. Я не могу сказать, что мне снилось вчера, позавчера, неделю или месяц назад, но сегодняшний сон я помню

в самых мельчайших подробностях.

Волнующий вкрадчивый шепот у моего уха, серые глаза, подернутые легкой дымкой возбуждения, горячие руки на моем до отвращения податливом теле…

Все так живо, явно, чересчур

реально,

но…

Почему именно он?

Почему не Женя, парень, с которым мы

вроде как

встречаемся… ну

или хотя бы кто-то другой?

Я видела Кайдалова всего несколько раз и практически его не знаю…

Тем не менее в сегодняшнем дурацком сне он облапал меня с той же легкостью, с какой проводил свои познавательные лекции.

Чертовщина…

Едва дождавшись более-менее

допустимых

семи утра, я набираю Дашку, понимая, что она еще спит и моему раннему звонку вряд ли обрадуется.

– Подруга, тебе там жить что ли надоело? Ну так ты выбрала верный способ покинуть наш гребаный мир, – сонно бормочет она, но не слишком впечатляет.

– Уже начало восьмого, Дарья. Прилежным студенткам пора вставать навстречу учебному дню.

– Ну так пусть они и встают… – слышу, как она с чем-то возится. – Семь утра, Марта! Семь утра… Только не говори, что ты вновь собираешься притащиться к первой паре.

– Ты тоже собираешься, я как раз звоню тебе об этом сообщить. Такие дела, подруга.

– Да нафиг это все… Перевернись на другой бок и спи…

– В общем, крутись как хочешь, но чтобы к началу пары была в аудитории рядом со мной. Отказы не принимаются.

– Что это за странный приток энергии с самого утра? – Дашка вздыхает, по-видимому, начиная свыкаться с прерванным сном. – Лааадно, ладно, я уже поднимаюсь.

Отложив телефон, я тоже бреду собираться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Сегодня я не встречаю на парковке Женьку, да и машины его в обозримой близости вроде не видно. Конечно, он мог запарковаться где-нибудь подальше, места тут предостаточно, но я почему-то не сомневаюсь, что Женя еще даже не приехал. Это я сегодня неожиданно ранняя пташка: рано вскочила, рано прикатила на занятия… За все два года учебы я, кажется, впервые приезжаю

за полчаса до начала первой пары.

Дашка мне ни за что не поверит.

На улице все еще накрапывает противный дождь. Рысцой пробежавшись от парковки до универа, я отряхиваюсь в холле и сразу направляюсь к нужной аудитории. Там уже сидит Анька в компании журнала группы. По ходу, даже если я притащусь

за час

до звонка, нашу старосту в сверхпунктуальности мне все равно не переплюнуть.

Бросаю свою сумку на заднюю парту, от нечего делать подсаживаюсь к Аньке и принимаюсь мешать ей заполнять бумажки.

– Как же мне надоело возиться с этим журналом, – жалуется староста, расписывая пустые клетки крупным красивым почерком. – Он мне уже скоро по ночам будет сниться, столько дурацкой возни с ним.

Ну… Как по мне, это далеко не самый паршивый вариант для просмотра во сне.

– А преподы требуют, чтобы к каждой их паре все уже было заполнено, – продолжает ныть Анька, безостановочно орудуя шариковой ручкой. – По-моему, из них всех только Кайдалов свой предмет в основном заполняет самостоятельно, и это для меня прямо еще одна веская причина любить матан.

Услышав знакомую фамилию, я машинально подбираюсь, подумав, что

Кайдалова в моей жизни становится как-то слишком много.

Все вокруг будто только о нем и говорят, я невольно слушаю все эти спонтанные рассказы, проникаюсь ими…

а потом вижу очень сомнительные сны с его участием,

что совершенно никуда не годится уже хотя бы потому, что Сергей Викторович –

мой преподаватель.

– Вчера перед первой парой я встретила его на парковке, – зачем-то сообщаю я, пространно размышляя над всем этим. – Хотя у преподов же вроде своя имеется…

– Верно, со стороны двенадцатого корпуса, – кивает староста. – Обычно Кайдалов там и паркуется. Но вчера его мог кто-нибудь подвезти, мало ли, машина сломалась или еще что…

Да, наверное, она права. Это действительно объяснение.

Постепенно в аудиторию подтягиваются и другие студенты. Минуты за три до звонка появляется Дашка в обтягивающих черных брюках, темно-голубой блузке и туфлях на высоких шпильках. Длинные волосы подруги отливают мокрым блеском – значит, дождь еще не закончился, и она тоже попала под него, когда бежала от парковки к универу.

Упав на сиденье рядом со мной, первым делом она окидывает меня осуждающим взглядом, а я замечаю, что сегодня на ее лице тоже минимум косметики.

– Марта, ну какого хрена… – недовольно бурчит Дашка, отворачиваясь и доставая из сумки толстую тетрадь. – Я притащилась сюда в такую рань только из-за тебя, подруга. Подумала, может, что-то случилось, а ты по телефону не хочешь говорить…

– Да нет, все в порядке.

– У тебя был такой странный голос, что я решила, вдруг… Ну, мало ли. Когда ты уехала из клуба с Женькой Гредневым из «Бомжей», я принялась колоть Малыша. Братец аж целый зуб мне сулил за то, что твой новый приятель – парень нормальный, поэтому я не переживала… А после твоего звонка подумала, что верить Малышу на слово – это себя не уважать, мы с тобой вчера не созванивались, на тренировку ты не явилась, мало ли, как у вас там с Гредневым все закончилось…

– У нас с ним, Дашенька, все только начинается, – улыбаюсь я. – И Макс, по-моему, прав. Женька нормальный парень.

– Тогда какой черт тебя дернул набрать меня так рано?

– Сама говоришь, мы вчера не созванивались, и я по тебе соскучилась.

Дашка кривится, демонстрируя свое отношение к моему заявлению, в этот момент оживает звонок, и разговоры нам приходится прекратить.

Занятие тянется невыносимо долго и скучно, я безостановочно зеваю, чувствуя, как меня неумолимо клонит ко сну, и где-то минут через двадцать не выдерживаю, лезу в телефон под аккомпанемент размеренного голоса преподши, льющей в уши моих одногруппников доброе вперемешку с вечным.

Вбиваю в поисковик: «

К чему снятся эротические сны?

», и вскоре наслаждаюсь самыми идиотскими ответами на свой не менее идиотский вопрос.

Толкового тут ничего нет. Если подытожить, то все эти разнообразные статьи с кучи сайтов сводятся примерно к следующему:

подобные сны – явный признак неудовлетворенности, а еще сигнал к тому, что затянувшееся затворничество пора прекращать.

Черт знает что… Хотя доля правды в этом все-таки есть. Со своим первым и единственным парнем я рассталась чуть больше года назад, с тех пор у меня не было близких отношений. Допустим,

с этим худо-бедно разобрались…

Но откуда в моем сне вдруг всплыл именно

Кайдалов?

– На твоем месте я бы точно не спешила просыпаться, – хмыкает у моего уха Дашка, тоже с интересом читая мой сонник. – Классный хоть сон был?

– Ну… – кажется, я даже слегка краснею. – Ничего такой.

– И кто же тебе снился? Погоди, дай угадаю… Неужели один небезызвестный нам

бездомный

музыкант?

– Я не видела лица.

Конечно, не видела…

Не хватало еще сказать правду и навлечь на себя необоснованные подозрения в симпатиях к нашему преподу. Дашка скоропостижная в выводах: если ей что взбредет в голову, то можно даже не трепыхаться в попытке доказать обратное.

Отсидев последнее занятие, мы с подругой направляемся к своему корпусу, попутно прикидывая, не заглянуть ли нам в кофейню, недавно открывшуюся в сквере неподалеку от универа.

Мы идем вдоль четвертого этажа, когда дверь одного из кабинетов распахивается, и оттуда выходит Сергей Викторович Кайдалов. Сегодня на нем светло-голубые джинсы и легкий бежевый свитер, но даже отсутствие броского строгого костюма не делает его хоть сколько-нибудь похожим на коллег.

При виде Кайдалова я очень некстати вспоминаю о своем непристойном сне и вроде бы снова краснею.

В груди становится тесно.

Не глядя по сторонам, Сергей Викторович запирает кабинет. Идущие впереди нас девушки нестройно с ним здороваются, мы с Дашкой тоже бормочем дежурное «Здравствуйте». Небрежно бросив ключи в карман, лектор отвечает таким же дежурным приветствием и разворачивается в противоположном от нас направлении.

Меня так и подмывает обернуться и посмотреть ему вслед, но безотчетный порыв я сдерживаю, зная, что этим определенно заинтересую Дашку.

В кофейне мы устраиваемся за свободным столиком и делаем заказ. Чуть позже прорезается Женька и приглашает меня провести вечер в его компании. Договорившись о встрече, мы еще немного болтаем о всяких пустяках вроде того, что он безбожно проспал две первых пары, а я, напротив, продемонстрировала завидную выдержку и ни одной не пропустила.

– Как там наш

бездомный

друг? – подмигивает Дашка, едва я сбрасываю вызов.

– Вроде неплохо. Уже что-то придумал на вечер.

– Ну вот, значит, ты снова бросаешь меня одну, – притворно дуется подруга.

– Могу взять тебя с собой, если хочешь.

– Нет уж, третий всегда лишний, – качает головой Дашка, делает пару глотков кофе и с печалью подпирает кулаком щеку. – Что за времена настали… Все вокруг меня бросают. Даже Малыш вечером сваливает куда-то с этой своей…

Сашей.

– Ну… может, она ему и правда нравится, – не слишком уверенно предполагаю я.

– Ты же знаешь его типаж, сексапильные красотки с буферами побольше. А тут что-то…

Это.

Вообще непонятное.

– Посмотрим, надолго ли ее хватит, – пожимаю я плечами, не видя смысла заострять внимание на очередной подружке ее брата. – Макс так неизбирателен, что следующий вариант может оказаться еще хуже текущего…

– Это точно, – морщится Дашка, обхватывая кружку обеими ладонями. – Я уже заранее боюсь представить, чем он способен порадовать нас в следующий раз… Потому что

красавица Сашенька

у него точно надолго не задержится. Что я, брата своего не знаю?

Глава 5

Проходит несколько ничем не примечательных дней.

Мы все больше времени проводим вместе с Женькой, созваниваемся в коротких перерывах между парами, встречаемся в универе, по вечерам гуляем по паркам и улицам города. Мне с ним очень интересно. Женя удивительным образом понимает меня даже в каких-то невыразимых мелочах. Иногда мне начинает казаться, что мы даже мыслим с ним

одинаково.

Это странно, необъяснимо, но вместе с тем как-то

тепло,

что ли – знать, что рядом есть человек, с которым можно обсудить любые темы, разделить любые свои мысли и идеи, поделиться частичкой своей души без страха сморозить глупость или остаться непонятой.

С Женькой я чувствую себя очень естественно. С ним мне нет никакого смысла притворяться и казаться быть лучше, чем есть на самом деле. Мне нравится проводить с ним свободное время, нравятся его веселые шутки и постоянные рассказы о группе, нравится

вообще все,

что так или иначе с ним связано, потому что мне нравится он сам.

Конечно, то, что я к нему испытываю, вряд ли можно назвать громким словом

любовь,

но что-то все же тянет нас друг к другу несмотря на то, что различий между нами тоже предостаточно.

Наша дружба крепнет, и если честно, я не знаю, к чему все идет. Наверное, мне хотелось бы перевести ее во что-то большее… Но я не уверена, что готова к этому.

Да и Женька не предлагал мне стать его девушкой.

Мы

не встречаемся.

Видимся почти каждый день, но дальше долгих поцелуев, заменяющих

все разговоры о важном,

у нас так и не заходит. Это не слишком удивительно, он играет в популярной группе, и в девушках у него недостатка нет… во время выступления «Бомжей» я сама видела, как бурно реагируют их оголтелые фанатки. Некоторые из них готовы буквально на что угодно ради внимания музыкантов, так что при желании Женька может выбрать себе любую, ему совсем не обязательно возиться со мной.

Я думаю, ему просто скучно и хочется чего-то такого, чего пока нет в его жизни.

Простоты и незатейливости. Элементов легкой игры, которые вряд ли могут предоставить ему преданные фанатки.

В общем, прокручивая в своей голове все эти разрозненные мысли

о нас с ним

и

каком-либо возможном будущем

наших предполагаемых отношений,

последние дни я никак не могу избавиться от затянувшейся хандры. Пытаясь хоть как-то отвлечься, на сегодняшнюю тренировку я отправляюсь рано и где-то за пятнадцать минут до начала полностью готовая вхожу в зал. Марина уже здесь, медитирует напротив окна. Зная, что мешать ей в такие моменты не стоит, бросаю сумку к стене у одиноко свисающей боксерской груши и терпеливо дожидаюсь неподалеку.

Наконец тренер распахивает глаза, легко поднимается и кивком головы подзывает меня к себе.

– У тебя что-то поменялось. Обычно ты не приходишь так заблаговременно, – замечает Марина, разминая натренированные плечи.

– Да нет, просто выдался свободный день.

– Запомни это ощущение. Тот, кто владеет своим временем, владеет и миром, – она чуть отходит от меня, принимая боевую стойку. – Ну что, готова?

– Да, – киваю, занимая позицию напротив.

Конечно, готова. Мне хочется поскорее сбросить скопившуюся внутри лишнюю энергию, находящую выход исключительно в безрадостных мыслях о том, что происходит и не происходит в моей скучной жизни.

– Уходя от удара, ты тратишь меньше энергии, чем при защите блоками, – приговаривает Марина, пытаясь достать меня ногой в корпус.

– Как хорошо, что здесь достаточно места, – вскользь улыбаюсь я, успешно блокируя ее удар внутренней стороной предплечья.

– Тем не менее, в ограниченном пространстве или при близком контакте куда эффективнее защищаться блоками.

Я едва не пропускаю новую атаку, краем глаза заметив входящую в зал Дашку. С недовольством покачав головой, Марина пробует провернуть прямой удар, однако теперь я уже начеку и вовремя увиливаю от него в сторону.

Тренировка идет своим ходом. Мы с Мариной тщательно прорабатываем старые приемы, загоняя их практически до зубодробительного автоматизма. Время от времени она производит неожиданные атаки, рассчитанные на скорость реакции, далеко не все из которых мне удается блокировать или обойти. В свою очередь, я честно пытаюсь полностью сконцентрироваться на тренировке. Не сразу, но мало-помалу мне это удается.

Кажется, я только-только начинаю входить в раж, когда Марина выставляет вперед раскрытую ладонь, что означает перерыв, и отходит к широкому окну, жестом предлагая мне следовать за ней.

– Пожалуй, на сегодня закончим. Я вижу, что ты витаешь где-то на своей волне и не можешь толком сосредоточиться на занятии, но основные удары мы все-таки отработали. Не вижу смысла дальше тебя изматывать. До завтра, жду в это же время, – говорит она напоследок, ловко усаживаясь на шпагат и прогибая спину.

Подхватив свои вещи, я спускаюсь в раздевалку, где быстро принимаю душ и переодеваюсь. Складываю в сумку спортивную форму, когда внутрь вваливается запыхавшаяся Дашка. Судя по тому, что она едва переставляет ноги, сегодняшняя тренировка выдалась тяжелой не только для меня.

– Это просто жесть… Такое ощущение, что завтра я точно не встану с постели, – вполголоса стонет подруга, падая на длинную узкую лавочку. – Ооох, какие муки на мои старые кости…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не прибедняйся, завтра уже будешь, как огурчик.

– Не знаю, не знаю… – сомневается Дашка, разминая колени. – Мартиш, а ты сегодня на машине?

– Ага, – отодвинув свою сумку, я сажусь рядом с подругой. – Хочешь, подброшу тебя домой?

– Если не сложно.

– Конечно, не сложно. Собирайся, я пока подожду на улице.

Выйдя из здания спортивного комплекса, я ненадолго задерживаюсь на крыльце, сунув руки в карманы ветровки и вдыхая в легкие свежий осенний воздух, затем легко сбегаю по ступенькам и направляюсь к своей машине. Сунув сумку на заднее сиденье, устраиваюсь за рулем, откидываю голову и закрываю глаза, позволив себе немного расслабиться.

Дашка не заставляет себя ждать и уже минут через десять садится рядом. Ее длинные черные волосы, стянутые в небрежный хвост, все еще влажно поблескивают после душа.

– Ну что, по домам? – интересуюсь бодренько, распрямляясь и поворачивая ключ в замке зажигания.

– Ага… – лениво отзывается подруга, распластавшись по сиденью.

Выруливаю с парковки на дорогу и плавно направляю машину по хорошо знакомому адресу к спальным районам.

– Чем думаешь заняться вечером? – спрашивает Дашка.

– Не знаю. Наверное, завалюсь на диван, посмотрю какую-нибудь фигню по телеку.

– А Женька? Вы разве не собирались встретиться?

– Нет, – я поджимаю губы. – По-моему, у него и без меня полным-полно дел.

– С чего ты это взяла?

– Мы разговаривали еще утром, – морщусь невольно, но все-таки отвечаю. – Он рассказывал мне о своих планах, и я тогда просто обалдела от того, сколько всего ему надо

очень быстро

решить. Там реально какие-то адские бездны, Даш. Такое ощущение, что он всюду и всем срочно и круглосуточно нужен. По сравнению с Женькой я и вовсе какое-то нелепое существо без определенной социальной роли. Ну, типа домашнего хомячка…

– Симпатичного домашнего хомячка, – фыркает подруга.

– С одним только отличием: я не сижу в клетке и умею водить машину, – с усмешкой подхватываю я.

– Выходит, наш

бездомный

товарищ и сегодня по уши в делах?

– Вроде того. Он уже третий день пишет какую-то

мегасложную

программу для научного сайта и поэтому очень занят.

– Понятия не имею, как пишутся эти самые программы, но, наверное, это и правда очень сложно…

– Наверное, – откликаюсь безрадостным эхом.

– Слушай, ну не грузись. Пусть себе пишет… В конце концов, кто-то же должен заниматься таким неблагодарным делом, – усмехается Дашка. – Как только закончит, то обязательно займется тобой.

– Не думаю, – бормочу спонтанно себе под нос, но она все равно слышит.

– Что? Почему?

– Не знаю… У нас с ним какие-то странные отношения, – нехотя признаю я.

–

Странные?

– снова цепляется Дашка.

– Я просто не понимаю… Мы постоянно видимся, общаемся в реале и по сети, когда у него есть время, то гуляем вместе, но никогда не разговариваем

о нас и о том, что между нами происходит.

Этой темы в наших разговорах попросту нет. За все это время Женька даже не предложил мне встречаться. Вообще ничего не предложил. И ничего не сказал, – качаю головой, чувствуя, что вновь поддаюсь знакомому унынию. – Я даже не знаю, нравлюсь ли ему на самом деле.

– Конечно, нравишься, – отмахивается подруга. – Иначе он бы не тратил на тебя свое время. В том, что твой Женька молчит, как дурак, нет ничего странного. Большинство парней так делают. Им просто удобно ничего не объяснять. Им почему-то кажется, что нам и без дополнительных пояснений все ясно. Этим тугодумам даже в голову не приходит, что мы можем накручивать себя именно потому, что не понимаем их позиции. Так что не заморачивайся. Уверена, что со временем наш бездомный друг обязательно получит озарение свыше, и вот тогда…

Фыркаю, представив себе такую картину и находя ее довольно забавной.

Притормаживая у Дашкиного дома, я машинально обращаю внимание на рослого мужчину в светлом пиджаке, медленно прохаживающегося туда-сюда и посматривающего на свое левое запястье. Едва подруга распахивает дверцу со своей стороны, как незнакомец оглядывается на звук, видит ее и незамедлительно разворачивается в нашу сторону.

Теперь Дашка тоже его замечает.

– Вот черт… – шепчет подруга, все еще придерживая ладонью распахнутую дверцу моей машины.

– Кто это, Даш? Ты его знаешь? – хмурюсь, не сводя глаз с быстро приближающегося мужчины.

– Да, вроде того… Я тебе потом расскажу.

– Эй, все нормально? – настороженно зову я, не понимая, что происходит

– Да, Мартин, все в порядке. Это просто мой знакомый.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь? Мне не нравится этот тип.

– Конечно, не волнуйся. Мне просто нужно с ним сейчас поговорить… Правда, подруга, уезжай. Увидимся в универе.

Давая понять, что разговор окончен, Дашка громко хлопает дверцей и направляется навстречу незнакомцу. Становится ясно, что мое вмешательство в их разговор ее точно не порадует.

Понятия не имея, как лучше поступить, я трогаю машину с места, но продолжаю внимательно поглядывать в зеркало заднего вида, готовая, чуть что, незамедлительно ударить по тормозам и бежать на выручку своей бедовой подруге. Но этого вроде как и правда не требуется. Мужчина в пиджаке берет Дашку под локоть, что-то ей говорит, а она улыбается. Судя по обоюдной реакции, у этих двоих нет друг с другом проблем, и никакие неприятности Дашке не угрожают.

Значит, сделаю, как она попросила.

Жутко любопытно, что это за незнакомый тип, о котором подруга до этого мне ничего не рассказывала, но об этом я расспрошу ее завтра.

***

– Здравствуйте, – громче положенного бросаю я в спину остановившегося мужчины.

К моему удивлению, он медленно поворачивается и смотрит на меня задумчивым взглядом, словно пытаясь сообразить, где мы могли видеться раньше.

– Добрый день, – отвечает Сергей Викторович, не сводя с меня внимательных глаз. – Вы меня ждете?

Нет. Нет, конечно.

С какой стати ему вообще пришла в голову эта мысль?

Чувствуя, как под взглядом его

пронзительных серых глаз

у меня потеют ладони, я сильнее перехватываю ремешок сумки дрожащими пальцами и возражаю:

– Н-нет, –

так тихо, что хочется хорошенько врезать себе по физиономии за глупость.

В глазах Кайдалова мелькает легкая тень удивления, однако он быстро берет себя в руки, кивает и принимается отпирать кабинет. А до меня с большим запозданием доходит, почему он задал мне такой странный вопрос.

Ну еще бы ему не задать, я ведь, как последняя идиотка, торчу прямо под дверью кафедры!

Что я могу тут делать, кроме как ждать кого-то из преподов?

Кайдалов уже давно покинул коридор, а я по-прежнему стою на одном месте и таращусь на захлопнувшуюся дверь кафедры.

Да что со мной такое?

С какой стати я вообще его окликнула, еще и задержалась рядом, пока он меня разглядывал? Прошла бы мимо, как и собиралась, не ставя себя в идиотское положение…

А теперь он наверняка запомнил меня, как

странную студентку…

Проклятье!

Ну и ладно.

Покосившись на свои руки, все еще крепко стискивающие ремешок сумки, я с изумлением понимаю, что они до сих пор дрожат.

Встряхиваюсь, услышав звонок смарта, тянусь за ним в сумку и принимаю вызов. Это Марина. Сообщает, что тренировки сегодня не будет. Честно говоря, я даже рада этой новости, вообще нет никакого желания ехать в спорткомплекс.

Пробормотав что-то в ответ, прячу телефон обратно в сумку и тороплюсь убраться подальше от злополучной кафедры.

На занятиях я откровенно скучаю. Дашка опять не явилась, а с остальными девчонками из группы особо не посплетничаешь. И все же я прибиваюсь к одногруппницам, чтобы не было так уныло сидеть на парах, и посещаю все занятия, хотя меня так и подмывает сорваться с места и сбежать подальше от монотонных лекций.

Попутно я оставляю Дашке кучу сообщений в мессенджерах и пытаюсь связаться с ней на переменах, однако подруга так и не отвечает.

Куда она могла запропаститься?

После четвертой пары, когда я уже совсем извелась от скуки, звонит Женька.

– Привет, ты в универе?

– Да, – соглашаюсь сухо, не понимая, какие ощущения вызывает у меня этот звонок.

– Домой не собираешься?

– Как раз выхожу из аудитории.

– Я в холле первого корпуса, буду ждать тебя здесь.

– Ладно, сейчас подойду.

Сбрасываю и направляюсь к лестнице. Но вместо того, чтобы спуститься вниз и идти к Женьке, неожиданно даже для себя начинаю подниматься вверх. Не могу сказать, что мною движет, тело словно отделяется от разума, и ноги сами несут меня на четвертый этаж, туда, где располагается кафедра, возле которой я беспричинно ошивалась минувшим утром.

В коридоре почти никого нет – последняя пара закончилась пятнадцать минут назад, за это время оставшиеся студенты успели разбежаться по своим аудиториям. Приближаясь к кафедре, я неосознанно замедляю шаг и вдыхаю поглубже, мысленно стараясь подбодрить себя.

Как перед прыжком в пропасть…

Когда я почти поравнялась с заветной дверью, та неожиданно распахивается, а я прекращаю дышать, видя, как оттуда появляется Кайдалов.

Сергей Викторович тоже меня замечает. Я вижу в его глазах что-то похожее на

узнавание,

он даже улыбается самыми уголками губ и, более не обращая на меня внимания, принимается запирать дверь.

Мне ничего не остается, кроме как с уверенным видом пройти мимо, делая вид, что я вовсе не хотела этой случайной встречи.

Нет, так нельзя.

Кажется, я сама не понимаю, что и зачем творю. Хватит уже ставить себя в дурацкое положение и следовать бездумным неопределенным желаниям, это может привести

к реальным неприятностям,

тем более что на самом деле у меня нет никаких намерений ввязываться

в сомнительное приключение с собственным преподом,

просто он…

Просто…

Он как-то притягивает к себе мой интерес.

Да, мне интересно,

и это вполне нормально...

Вроде бы...

На самом деле это ничего не значит.

Всего лишь идиотская блажь, которая скоро отпустит.

Сбежав по лестнице, я быстрым шагом направляюсь к переходу между корпусами, все больше досадуя на собственное безотчетное поведение. Я давно уже должна быть в холле, где мы договорились встретиться с Женькой, а не бегать черт-те где и заставлять его ждать.

Женьку я нахожу на одном из длинных диванчиков в холле. Устроив на коленях распахнутый ноутбук, он что-то быстро отбивает на клавиатуре и, кажется, не имеет ничего против того, что я так задержалась. Честно говоря, я даже не уверена, что он это заметил. Опускаюсь рядом и с интересом смотрю на экран, отображающий непонятные мне алгоритмы. Ерунда какая-то…

Оторвавшись от своего драгоценного ноутбука, Женька легонько целует меня в губы, чем несколько примиряет со своей раздражающей холодностью последних дней.

– Ты хоть когда-нибудь с ним расстаешься? – улыбаюсь, кивая на ноутбук.

– Только когда беру в руки гитару. Что поделать, я закоренелый дотошный программист, мне положено всюду таскать с собой ноут, – смеется Женька, нажимая на «завершение работы».

– Так тебе и в спортзал незачем ходить, раз у тебя всегда при себе своя личная гиря.

– А то! – он подставляет мне руку. – Только зацени, какие накачал мускулы.

Разумеется, я не упускаю такой удобной возможности с оценивающим видом прощупать его предплечья. Нет, Женьку нельзя назвать тщедушным, но и до качка ему далековато, что для меня скорее плюс.

Побаиваюсь я этих раздутых Мистеров Мускулов с огроменными ручищами…

– По-моему, тебе еще есть, к чему стремиться, – беззлобно поддразниваю его я, отстраняясь.

– Вот и еще одна причина не выпускать ноут из рук, – Женька выпрямляется. – Ну что, идем?

– Идем, – я тоже с готовностью поднимаюсь.

Мы выходим из универа и неторопливым шагом направляемся к парковке.

– Ты где остановился? – спрашиваю, не углядев его машины с того места, где мы находимся.

– Прямо возле тебя, – с явным удовольствием отвечает Женька.

– Серьезно? Рядом вроде бы не было свободных мест…

– Я нашел.

Когда мы доходим до моей припаркованной машины, я убеждаюсь в том, что Женькин джип и в самом деле отдыхает по соседству.

Бросаю сумку в салон, мой спутник в свою очередь избавляется от ноута, после чего мы вновь поворачиваемся друг к другу.

– Даже не знаю, как сказать… В общем, сегодня вечером я опять буду занят, – уже совсем другим тоном сообщает Женька, бросив на меня виноватый взгляд. – Мне уже на днях надо сдавать эту чертову программу, а я не успеваю уложиться в срок и…

– Не объясняй, – киваю сдержанно, очень надеясь, что мое лицо не вытянулось от разочарования. – Занимайся своей программой, все-таки это важно.

– Ты правда не обижаешься?

– Нет, все в порядке, – я выжимаю из себя кислую улыбку.

– Тогда… я позвоню попозже?

– Буду ждать.

Я сама тянусь к нему за поцелуем, и на этот раз Женька не отделывается от меня так легко. С настойчивостью прижавшись к его груди, касаюсь губами его губ, сама не зная, кому из нас сейчас это больше нужно…

И нужно ли вообще?

Одна его рука обвивается вокруг моей талии, другая мягко ложится мне на затылок, смяв пальцами волосы. Мы тянемся друг к другу… И все-таки наш поцелуй выходит медленным и каким-то…

сухим, безэмоциональным.

Но мне все равно нравится стоять вот так с Женькой в обнимку, чувствовать, как он стискивает ладонью мою талию, поглаживая кожу сквозь тонкое платье, и

представлять себе, что мы самая настоящая пара влюбленных.

Когда мы отрываемся друг от друга, я невзначай бросаю взгляд за Женькину спину и вижу приближающегося к нам Кайдалова.

Меня вдруг подстегивает

что-то вроде острой досады и молниеносного разочарования,

хотя не так давно я пыталась убедить себя в том, что мой проклевывающийся интерес к Сергею Викторовичу вполне естественен и не таит в себе никаких скрытых помыслов. Он просто мой препод. К концу семестра курс его лекций в нашей группе закончится, и он исчезнет из моей жизни.

Возможно, потом мы будем изредка пересекаться в стенах универа, но это уже не имеет значения. Кайдалов

больше не будет

так беспардонно вторгаться в мои мысли, переставляя там все на свой лад. Я выброшу его из головы, ведь при отсутствии частых встреч в закрытой аудитории его невозможное обаяние утратит свою несокрушимую силу. Учить нас будут уже другие преподы, а Кайдалов уберется в тень, туда, где ему самое место.

Но это случится потом.

А сейчас…

Испытывая настоятельную потребность отпрянуть от Женьки, я, напротив, буквально застываю в его объятиях, очень надеясь, что участившийся стук моего сердца не разносится по всему пространству забитой парковки.

Сергей Викторович смотрит на нас. Мне показалось, или его губы подергивает едва заметная ухмылка? Нет… не может быть. Наверняка показалось. Он смотрит мне в глаза, и я по непонятной причине никак не могу оторвать от него взгляда. Так и таращусь на него, дура дурой, затаив дыхание, словно он на невербальном уровне заставляет меня делать то, что

нужно ему.

Чертовщина. Это уже вовсе никуда не годится!

Словно почуяв что-то, Женька оборачивается.

Как ни в чем не бывало Кайдалов проходит мимо нас и скрывается из поля моего зрения, а я медленно выдыхаю, стараясь делать это бесшумно.

С трудом подавляю в себе спонтанное желание оглянуться в ту сторону, где скрылся препод.

– Марта, в чем дело?

Женька что-то замечает.

Но что он мог заметить?

– Ни в чем, – качаю я головой, хватаясь за дверцу своей машины, но Женя не отступает.

– Я же вижу, что-то не так. У тебя такой вид, будто мимо нас прошел не препод, а по меньшей мере взвод танковой роты.

– Просто… это Кайдалов, а я пропустила несколько его пар, и на экзамене, боюсь, мне светят большие проблемы, – выдаю первое, что приходит в голову.

Неправда,

конечно. Больше

ни одной

Кайдаловской пары я не пропустила. Но Женька вроде бы верит; черты его лица постепенно разглаживаются.

– И из-за этого ты так грузишься, что при виде Кайдалова едва не падаешь в обморок? – хохочет, видя, как перекашивает мое лицо. – Да ладно тебе. Ну хочешь, я переговорю с ребятами, поспрашиваю, может, у кого-то есть выходы на этого типа? – предлагает мне Женька, покосившись в ту сторону, где скрылся Сергей Викторович.

– Пока не нужно, но спасибо.

Я выезжаю с парковки, неустанно косясь по сторонам в тщетной надежде снова увидеть Кайдалова, но чертов препод как сквозь землю провалился, хотя был тут всего пару минут назад. Определенно, водится за ним такое умение – уже не в первый раз я это замечаю. А может, день сегодня такой…

загадочный

: сначала в неведомом направлении испарилась моя Дашка, теперь вот Сергей Викторович…

Глава 6

– Ну, рассказывай.

– Что именно?

Дашкин голос звучит нарочито-невозмутимо, но по тому, как загадочно она улыбается, я понимаю: ей есть, о чем мне поведать.

Дашка позвонила мне сама и поинтересовалась, не хочу ли я приехать к ней в гости. Разумеется, я захотела и, сгорая от любопытства, сразу же направилась к ней, уже представляя, как забросаю ее вопросами. Однако вот мы сидим в гостиной, а отвечать на них подруга не торопится и лишь таинственно поблескивает глазами, предоставляя мне возможность теряться в догадках.

– Говори, в чем дело! – не выдерживаю я, желая уже узнать в конце концов, где и с кем в последнее время пропадает моя бедовая подружка.

– Ладно, ладно… С тобой никакой интриги не выдержишь, – притворно дуется она. – Ну, хорошо, у меня действительно была

веская причина

пропустить пару дней…

– Точно веская? – усмехаюсь я.

– И довольно притягательная, – подмигивает мне Дашка. – Настолько, что я… почти влюбилась, подруга.

– Все так серьезно? – я озадачиваюсь, прекрасно зная, что Дашка легко увлекается и так же легко остывает, за годы дружбы мы это уже неоднократно проходили. – И когда ты только успела влюбиться? В кого?

– Ты не поверишь… Помнишь того козла, который подрезал меня возле торгового центра, а потом специально поменял направление и припарковался рядом, чтобы прочитать мне лекцию о безмозглых мартышках за рулем?

– Так это же было давно… Вроде ты назвала его тогда… кхм…

Нудный мизогинный козе

л – самое приличное, что я могу сейчас припомнить.

– Это уже пройденный этап, – отмахивается Дашка. – Оказалось, что Дима хоть и нудный местами, но совсем не козел, а тот самый идеал, которого я искала всю свою жизнь.

Признаться, про

идеал

из уст подруги я слышу впервые, оттого настораживаюсь:

– Погоди-погоди, но как так вообще вышло? Он ведь тебя тогда здорово выбесил?

– Выбесил – не то слово. Я готова была раскатать его по асфальту прямо между нашими тачками.

– И тем не менее…

– После того, как я послала его… ну,

куда подальше,

и мы с тобой ушли в торговый центр, Дима развил очень бурную деятельность. По номеру машины он смог вычислить мое имя и как-то узнал адрес, – качает головой Дашка. – Он может быть жутко дотошным, так что для него это не так уж и невозможно… Поначалу я даже испугалась. Ну, знаешь, сталкеры – это только в кино загадочно и романтично… В реальности это просто атас. Несколько дней я всеми способами уклонялась от его назойливого внимания, а потом как-то…

– Не успела вовремя увернуться? – ехидно подсказываю я.

– А потом я сказал, что если телефон моей сеструхи не перестанет трезвонить каждые гребаные десять минут, то я вышвырну его вместе с Дашкой прямиком в машину этого упоротого типа, и вот тогда он точно обо всем пожалеет, – раздается от двери сонный голос.

Мы с Дашкой оборачиваемся на Малыша. Несмотря на полуденное время, Максим Палыч наверняка только выполз из постели, о чем свидетельствует его помятый вид, взъерошенные короткие волосы и полузакрытые глаза-щелки.

– Ты что так поздно встаешь, Макс? – удивляюсь я.

– Да потому что это чудовище только под утро отправилось дрыхнуть, – не упускает случая поддеть брата Дашка.

Решив не сотрясать воздух впустую, тот лишь машет рукой и нетвердым шагом бредет к оккупированному нами дивану с явным намерением пристроиться тут же.

Я подвигаюсь, давая ему больше места. Малыш довольно крупный, и чтобы не оказаться подмятой под его весьма габаритным туловищем, следовало заранее позаботиться о том, чтобы ему хватило пространства.

– Ну, допустим, вовсе не под утро, – все же решает возразить Максим Палыч.

– Ага, рассказывай, – фыркает его сестра.

– Малыш, а по какому поводу гуляли всю ночь? – проявляю я интерес.

– Да у Сашкиной сеструхи днюха была, мы отмечали в клубе и…

– А, снова эта твоя

красотка,

– хмыкает въедливая Дашка. – Помним, помним твою умницу Сашеньку... Как у нее дела, кстати?

– А как дела у твоего перца после нашего с ним разговора? – нехотя щетинится Малыш.

– Давайте пока оставим в покое ваших половинок, – вклиниваюсь я, не желая становиться тем самым невезучим свидетелем из разряда маложивущих, и тут же получаю обратку:

– А что начет твоей, Мартышка? – немедленно переключается на меня Малыш, делая большие круглые глаза. – С того вечера, как ты увела Женьку из «Ауры», его больше никто не видел.

– Ха-ха. Очень смешно.

– Да, Мартиша, расскажи нам про Женьку, – подхватывает следом и Дашка.

Брат и сестра смотрят на меня с живейшим любопытством.

– Ты смотри, как быстро вы объединяетесь, – восхищенно присвистываю я, переводя взгляд с одного на другую. – Ну, смотря что вас интересует, мои любознательные товарищи.

– Я бы расписала точечно по пунктам, но тут Малыш, он может почувствовать себя не в своей тарелке, – Дашка стреляет глазами в сторону брата, но Максим Палыч, похоже, еще не проснулся как следует, поэтому оставляет ее реплику без должного внимания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А вот мой вопрос тебе, Мартышка, – вместо этого затягивает Макс. – Что ты сотворила с парнем? Нормальный ведь был, такой весь четкий малый, при понятиях там… все такое… А сейчас забился куда-то, на людях не появляется, не видно его, не слышно…

– Знаешь, Малыш, если бы ты вот так взялся описывать Женьку еще до нашего с ним знакомства, то я бы предпочла держаться от него подальше, – хмыкаю я.

– Разговаривай по-человечески, чудовище, – сильно упрощает для Макса Дашка.

– Не, ну а че вам не нравится? – обижается Малыш. – Ладно, фиг с вами, секретничайте.

Махнув на нас рукой, он поднимается и медленно плетется к двери.

– Что бы он понимал, правда? – кривится Дашка. – Зато заметь, как нам с тобой сразу стало просторнее. Ну теперь давай, рассказывай, как там ваши отношения с Женькой? Уже есть прогресс?

– Один лишь сплошной регресс, – я пожимаю плечами. – Все по-прежнему, никаких новостей и подвижек.

– Прямо

совсем-совсем

никаких?

– Он сутками где-то пропадает, прикрываясь этой своей дурацкой программой, и мне уже реально начинает казаться, что дело не в его вечной занятости, а во мне. Может, он тупо не знает, как от меня избавиться, вот и придумывает повод?

– Подруга, ты когда-нибудь занималась программированием? – сощуривается Дашка. – Ты ведь даже понятия не имеешь о том, как пишутся эти самые программы, так почему не доверяешь человеку, который знает об этом не понаслышке? Если там все плотно завязано на сроках, то твой бравый программист и правда должен быть чертовски занят.

– Может и так.

– И вообще, а ты сама-то уверена, что хочешь быть с ним в отношениях?

Вопрос неожиданно застает меня врасплох.

– Ну да…

Наверное.

На мой невнятный лепет Дашка лишь выразительно фыркает.

Глядя на подругу, я улыбаюсь, демонстрируя внутреннюю безмятежность, но мысленно снова и снова задавая себе ее вопрос и понимая растерянно, что

не могу найти на него четкого ответа.

Хочу ли я быть в отношениях с Женькой? Стать его девушкой, проводить с ним все свободное время, отдавая ему существенную часть своей жизни, которую могла бы потратить на друзей, какие-то полезные занятия или даже

других парней?..

Или с моей стороны все это не настолько серьезно и долго попросту не продлится?

Зачем я за него так цепляюсь?

Зачем он мне нужен?

Нужен ли он мне?..

Я не могу ответить.

Похоже, я сама не знаю, чего хочу.

***

Нет ничего хорошего в первых по расписанию парах. Определенно, нет. Об этом я размышляю, с унылым видом передвигаясь по длинным университетским коридорам к нужной аудитории, где уже через десять минут начнется очередная

безумно интересная лекция

по дражайшему матанализу.

Воочию представив себе исчерканную многослойными формулами доску, я мысленно кривлюсь.

Люблю этот предмет до зубовного скрежета, чтоб его...

Оказавшись внутри кабинета, где уже понемногу собираются заспанные студенты, я устраиваюсь рядом с Дашкой и выкладываю перед собой тетрадь.

До начала пары остается чуть больше трех минут.

– Что это с тобой? – удивленно спрашивает подруга, с любопытством наблюдая за тем, как я ковыряюсь в недрах сумки, выискивая там ручку.

Действительно,

может показаться, будто я волнуюсь,

хотя ведь я совсем не…

Черт, да, я волнуюсь.

Понятия не имею, откуда во мне берется это смутное ощущение, но предстоящие полтора часа в компании Сергея Викторовича заставляют мои руки дрожать, а любые предметы, оказывающиеся в моих ладонях, падать обратно в сумку.

– Ничего, – бросаю недовольно, злясь на саму себя и эту

очевидно ненормальную стрессовую реакцию.

– Плохо спала и до сих пор не проснулась.

– На перерыве пойдем за кофе. Смотри, не скосись прямо на паре, – предостерегает Дашка, удовлетворенная моим объяснением.

Звенит звонок, напоминая о начале пары. Инстинктивно схватившись за ручку, я зажимаю ее между большим и указательным пальцами.

Кайдалова почему-то нет…

В аудитории без него царит шум и гам. Странно… обычно Сергей Викторович не опаздывает на свои пары. Может, он заболел? Или этим утром произошло

что-то,

вынудившее нашего обязательного лектора опоздать на собственное занятие? Прошло уже несколько минут после звонка, а Кайдалова как не было, так и нет.

Может, пары сегодня вообще не будет?

Словно в ответ на мои мысли дверь лекционной аудитории распахивается, и Сергей Викторович быстрым шагом проходит к кафедре. Встрепенувшиеся студенты тут же вскакивают со своих мест. Дашка дергает меня за локоть, и я с неохотой поднимаюсь вместе со всеми.

– Садитесь, – машет рукой Кайдалов и сам устраивается за лекторским столом, где угрожающей стопкой высятся журналы всех присутствующих групп.

Похоже, у Сергея Викторовича сегодня неважное настроение. Тоже, как и я, терпеть не может ранние первые пары? Или успел получить нагоняй от начальства? А может, у него выдалась

длинная бессонная ночь, плавно перетекшая в помятое утро?..

Невольно проникшись печальным выражением лица нашего лектора, я опускаюсь на место и раскрываю тетрадь на чистой странице, готовясь конспектировать, однако в сторону Кайдалова поглядываю чаще, чем следовало бы.

У Сергея Викторовича такой вид, будто прошлая ночь и в самом деле выдалась для него богатой на приключения. Хотя он мог просто банально не выспаться… к примеру, увлекшись фильмом, сериалом или чтением какой-нибудь длинной научной статьи по своему материалу. Но что-то подсказывает мне, что мужчина вроде Кайдалова вряд ли станет тратить ночь так бездарно. Нет… Скорее, он предпочтет наличие в своей постели раскованной красавицы-блондинки… или

брюнетки?

Рыжей? А может ему и вовсе нравятся какие-нибудь экстремальные цвета волос?

Интересно, девушки какого типажа в его вкусе…

Я не знаю, зачем мне это знать. Просто… любопытно.

Дашка что-то неразборчиво шепчет и пинает меня в бок. Склоняюсь к ней, переспрашивая. Пока мы тихо переговариваемся, Кайдалов продолжает молча листать один из журналов, не обращая никакого внимания на примолкшую аудиторию. А вот я, пользуясь его отвлеченностью, рассматриваю лектора во все глаза, подмечая про себя, что кислое выражение его лица это самое лицо

нисколько не портит.

Во всяком случае, точно не мешает ни мне, ни остальным девчонкам будто бы невзначай поглядывать в его сторону.

– Записывайте тему, – наконец, велит нам Кайдалов, не меняя позы.

– Сергей Викторович, – тотчас оживает одна из студенток с нижних рядов. Высокая шатенка, любительница зачесывать волосы в пушистый хвост на затылке. Не знаю ее имени, но частенько вижу эту девчонку на других совмещенных парах.

Лектор поднимает на нее мутный безучастный взгляд, в котором нет ни намека на ту живую искорку, с какой он неизменно проводит свои занятия.

– Можно подойти и уточнить кое-что? – уже без уверенности продолжает девушка.

Кайдалов негромко вздыхает, адресуя аудитории задумчивый взгляд.

– «

Кое-что»

звучит куда интереснее, чем будет на самом деле.

Тут и там слышатся нестройные смешки.

– Я хотела спросить у вас про задачу, – запнувшись, все же не отступает девушка.

– Про задачу, – кивает Кайдалов, разглядывая ее без каких-либо эмоций. – Да, ребят, на будущее я бы всем вам советовал садиться поближе к источнику знаний, то есть на первые ряды, чтобы особо ценные сведения не пролетали мимо ваших ушей, а хоть ненадолго задерживались там, где им и положено.

Аудитория совсем оживляется, теперь смешки раздаются со всех сторон.

– Ну так можно подойти, Сергей Викторович? – все еще не сдается упорная студентка.

– Смотрю, вы готовы на все, лишь бы не записывать лекцию? – хмыкает Кайдалов.

– Как раз наоборот, все только ради вашего предмета, – принимается уверять его девушка, но как будто снова промахивается.

– Знаете, всякий раз перед парами мне приходится что-то выдумывать, потому что я до сих пор не могу постичь одной вещи: как же заставить студентов слушать и конспектировать мои лекции, если они –

студенты

– и так уже слишком умные? Ладно, – вздыхает Сергей Викторович, устраивая ладони замком перед собой. – Идите сюда вместе со своей задачей. Посмотрим, что там у вас за вопросы.

Мигом встрепенувшись, студентка уже через несколько секунд стоит у лекторского стола, чересчур, на мой взгляд, приблизив внушительное декольте платья к преподу, однако тот сосредотачивает внимание на услужливо подсунутом ею листке с задачей, что вряд ли ей нравится.

Зато на удивление нравится мне.

– Ты только взгляни, она реально думает, что своим вырезом сможет вывести его из транса, – хмыкаю я, пиная Дашку, но подруга не слишком заинтересована попытками девчонки растормошить нашего лектора. К моему недовольству, она косится на них и тут же утыкается обратно в свой телефон.

– Вообще пофиг. Пусть только задержит его подольше.

К слову, девчонка и правда очень старается. В какой-то момент Кайдалов поднимает голову и быстро пробегается глазами по вновь зашумевшей аудитории. Мне кажется, или на моем лице он задержал взгляд чуть дольше?..

Кажется, конечно.

С чего бы ему выделять меня из всех остальных?

Дотошная студентка опять принимается что-то ему говорить, и Сергей Викторович возвращает ей свое внимание, я же вдруг славливаю смутное раздражение. Эта смазливая крашеная обезьяна уже не знает, как встать, и едва не выпрыгивает из своего узкого платья – только слепой может не заметить жалкие попытки саморекламы с ее стороны.

Блин, да какая мне разница…

Но нельзя же так откровенно клеить своего препода,

пусть даже он слишком, я бы сказала,

сногсшибательно хорош!

– Даш, – снова пристаю я к подруге.

– А? Чего?

– Да ты посмотри, – скрадывая возмущение, веду глазами в сторону неугомонной девицы.

– Куда?

– Ты что, не видишь?

– Марта, – подруга вздыхает, но все же нехотя откладывает свой телефон. – Что, по-твоему, я должна видеть?

– Она к нему клеится, – мрачно заявляю я, весьма недовольная отсутствием у Дашки какого-либо интереса к броским манипуляциям наглой девицы.

–

Ну иии?..

– По-твоему, это нормально?

– А что такого? Если ты не заметила, на Кайдалова девки липнут, как… хм, голодные пчелы на самые отборные соты. Сейчас, погоди, полупара закончится, и возле его стола сразу же станет не протолкнуться.

Я хмурюсь и замолкаю, потому что Дашка, разумеется, абсолютно права. Тем не менее, отвести взгляд от кафедры и прекратить так остро реагировать

на обычную для Кайдалова ситуацию

у меня почему-то никак не выходит. Мой взгляд против воли возвращается к негромко переговаривающейся парочке, и то, что я вижу, просто меня вымораживает.

Как и предсказывала подруга, с прозвеневшим звонком у лекторского стола быстро образовывается толпа из студенток,

всенепременно

жаждущих знаний.

Бросив презрительный взгляд в ту сторону, где намарафеченные девчонки наперебой строят из себя

примерных учениц, не знающих, как решить сверхсложную задачу,

я поднимаюсь со своего места, прихватываю телефон и ухожу в коридор. Странным образом в аудитории вдруг становится

слишком мало воздуха…

Привалившись плечом к стене рядом с дверью, я набираю Женькин номер.

– Привет, – говорю, как только слышу его голос. – Ты на занятиях?

– Пока нет, но скоро приеду. У меня по расписанию только вторая пара, – охотно откликается он. – Как твои дела?

– Так себе, – вздыхаю, покосившись в сторону аудитории, откуда все еще доносится разнородный шум голосов. – У нас сейчас матан, а это чертовски скучно.

– Снова Кайдалов? – понимающе хмыкает Женька, наверняка вспомнив о недавней встрече на парковке.

– Ага. Он сегодня еще и мутный какой-то.

– Это с перепоя. Говорят, многие наши преподы всю ночь отрывались в клубе, что-то там отмечали. Не знаю, конечно, в каком составе, но среди них вполне мог быть и ваш любимый Кайдалов.

– Судя по его виду, он точно там был... – соглашаюсь, сквозь приоткрытую дверь поглядывая в сторону отвлеченного Сергея Викторовича. – Выглядит он так, точно в него накануне влили цистерну алкоголя и забыли перемешать.

– Ничего, к следующей паре раскачается.

– Как продвигаются дела с твоей программой? – меняю я тему, отворачиваясь от аудитории.

– А вот с этим наконец-то порядок. Осталось совсем немного, и можно сдаваться с чистой совестью. Но я уже так подзадолбался, если честно… Кстати, я как раз хотел тебя пригласить…

– Да? – откликаюсь безэмоционально.

– Если это неудачная идея, то так и скажи, ладно? В общем, сегодня вечером у нас с ребятами репа, и мне край надо там быть. Из-за чертовой программы я и так пропустил несколько сборов, а нам скоро выступать, так что теперь нужно все в темпе наверстывать. Не хочешь пойти со мной?

– Да, можно, – соглашаюсь отстраненно, краем глаза замечая выходящего из аудитории Кайдалова.

На миг стена перестает казаться мне твердой опорой.

Повеселевший Женька пускается рассказывать мне о том, как вместе с приятелями из универской группы взломал какой-то там крутой сайт. Слушаю вполуха, почти ничего не понимая из его рассказа, но ради Женьки делая вид, что мне интересно.

Женька все болтает и болтает. Едва скрадывая наползающую скуку, я реагирую на его монолог односложными фразами, машинально поглядывая в ту сторону, где скрылся Кайдалов, чтобы успеть вернуться на место

до преподавателя,

однако он появляется вообще с другой стороны.

– Заходите, – вдруг звучит над самым моим ухом.

От неожиданности едва не выронив телефон, я поворачиваю голову и встречаюсь взглядами с Сергеем Викторовичем, каким-то образом возникшим так бесшумно, что я до последнего его не видела. Впервые он находится

так близко ко мне.

Оказывается, у него глаза красивого серого оттенка, и смотреть он умеет

так,

что все до единой мысли напрочь улетучиваются из головы, оставляя лишь пространный вакуум.

Мои ноги вдруг становятся ватными. Неловко переступаю от Кайдалова куда-то в сторону, не сразу сообразив, что шагать следует как раз-таки

вперед, к аудитории,

и случайно наступаю на ботинок Сергея Викторовича. Нахмурившись, лектор смотрит на меня уже более сфокусированным взглядом.

– Извините, – растерянно бормочу я, понятия не имея, как так получилось.

– Радует, что это была не шпилька, – улыбнувшись кисло, Сергей Викторович галантно сторонится у двери. Опустив глаза вниз, я проскальзываю мимо него и буквально лечу к своему месту,

спиной ощущая на себе его прожигающий взгляд.

Интересно, почему он сейчас сказал про шпильку?

Просто к слову пришлось, или же Кайдалов заметил, что я обычно ношу обувь на каблуках? Но тогда он должен был обращать на меня внимание

раньше,

во что мне совсем не верится. На нашем потоке,

не говоря уже обо всех группах, в которых он ведет свои пары,

есть куда более яркие и заметные девчонки, на фоне которых я совершенно ничем не выделяюсь, напротив, сливаюсь в серую массу.

Машинально покосившись на свои кеды, я подавляю усмешку –

действительно, сегодня ему повезло…

Все еще испытывая длящуюся неловкость из-за своей неуклюжести и этой неожиданной стычки с Кайдаловым, я кошусь на лектора, который уже снова разговаривает с группой студенток, так и не рассосавшейся за короткое время его отсутствия. Они оставались на месте и ждали, пока он вернется, чтобы снова атаковать его кучей вопросов, ответ на которые им явно без надобности.

Им нужно его внимание.

Да, нет никаких сомнений, что фраза лектора про шпильку была сказана просто так,

понимаю я,

наблюдая за тем, как он улыбается в компании этих раскрашенных воображал. Он меня саму не замечает, с какой стати ему обращать внимание на мою обувь?

Глава 7

Как и обещал, Женька берет меня с собой на репетицию «Homeless».

Конечно, я подозревала, что буду там чем-то вроде предмета мебели, но реальность оказывается даже хуже моих надуманных ожиданий.

Едва познакомив меня со своими друзьями, Женька хватает бас-гитару и полностью уходит в музыку, за все время репетиции так ни разу и не взглянув в мою сторону. Зато блондинистый солист с микрофоном, представившийся Романом, то и дело подмигивает мне со своего возвышения и в паузах строит забавные рожи, чем скорее раздражает, потому что я здесь ради внимания

совсем другого человека.

Так проходит бесконечных

два часа,

на протяжении которых я с глупым видом таращусь на Женьку, безуспешно дожидаясь его ответного взгляда, и тоскливо размышляю о плачевном состоянии своих ушных перепонок, готовых лопнуть под напором мощного голоса неугомонного вокалиста.

Я как-то говорила Жене, что не являюсь поклонницей их даровитого бездомного коллектива, так вот, пара часов в их обществе лишь убеждают меня в том, что это совсем не моя музыка. Их творчество не производит на меня особого впечатления, чего не сказать о Женьке и его игре на гитаре. Я наблюдаю за тем, как его длинные пальцы ловко скользят по струнам, невольно воображая себе,

как с такой же небывалой нежностью они прикасаются к моему телу, если бы мы решились пойти немного дальше...

Мне нравится видеть его таким искренним, вдохновенным, я словно открываю для себя

частичку чего-то нового

в этом парне, и все же при наличии альтернативы я бы без колебаний выбрала оказаться вместе с ним подальше от их репетиционного зала.

Где угодно… Но чтобы мы были там

только вдвоем.

Когда все заканчивается, Женя избавляется от своей бас-гитары и подходит ко мне.

– Тебе по-прежнему не нравится наша музыка, – метко заключает он, беря меня за руку.

– Мне было интересно, – отделываюсь обтекаемо, не желая его разочаровывать.

– Лукавишь, Мартышка, – смеется он, приобняв меня за плечи и разворачиваясь к складывающим инструменты парням, чтобы махнуть им на прощание.

– Как ты меня назвал? – зацепляюсь я.

– Мартышка. Тебе не нравится?

– Просто чувствуется, что ты переобщался с Максимом…

– С Вихревым?

– Только он меня так называет, – киваю, мысленно делая себе заметку прибить Дашкиного братца при ближайшей личной встрече.

– Почему-то мне показалось это удачной идеей, – с лица Женьки сползает дурашливая улыбка. – Если хочешь, я больше не буду тебя так называть.

– Хочу, – вновь киваю я, и кара для Малыша теряет свою актуальность.

Мы останавливаемся возле Женькиной машины. На улице уже совсем темно, но свет высоких фонарей успешно скрадывает кромешную темноту, обрисовывая в ней нечеткие контуры. Подняв голову, я несколько секунд смотрю на сотни мельчайших мошек, облюбовавших ближайший к нам источник света.

Теперь, после шумной репетиции «Бомжей», я просто наслаждаюсь этой спокойной вечерней тишиной, разбавляемой лишь звуками проезжающих неподалеку автомобилей. Прохладный воздух убаюкивает и пьянит, хочется задержаться на улице подольше вместо того, чтобы лезть в душный салон джипа и отправляться домой.

– Жень, – зову я, мельком коснувшись его руки. – Давай немного прогуляемся?

– Давай, – легко соглашается он, к моему удивлению, даже не упоминая никаких своих срочных дел.

Как будто все они вдруг разом подошли к концу…

Медленным шагом мы движемся в противоположном от стоянки направлении. Центр отсюда далеко, гулять тут особенно негде и смотреть не на что, поэтому мы с Женей просто идем вперед, не устанавливая себе конечную точку маршрута.

– Знаешь, мне двадцать четыре, а я уже и не помню, когда в последний раз просто так бродил по улицам, – вдруг хмыкает Женька, легонько сжимая мою ладонь.

– Ого, двадцать четыре? Ты уже такой древний старик? Тогда цепляйся за меня, я напомню тебе о днях твоей безвозвратно ушедшей молодости.

Он тихо смеется.

– Нет, серьезно, это так…

Немного странно,

что ли. Но мне нравится. Кстати, мне кажется, или перед тем, как выйти из машины, ты теперь проверяешь, выключены ли фары?

Он снова негромко смеется. Пару секунд я раздумываю, не надуться ли в ответ, но в конце концов тоже улыбаюсь:

– Ну да. Как только вижу на парковке твой джип, то сразу о них вспоминаю.

– До этого я видел тебя пару раз, но даже подумать не мог, что скоро мы с тобой

так подружимся.

– Так вот почему ты развернулся и просто ушел, даже не спросив моего имени…

– Ну, может, я просто слишком стеснительный? – улыбается Женька.

– Даже самым стеснительным следует помнить, что девушкам нравится, когда к ним проявляют внимание.

– Ладно, ладно, признаю, тогда я затормозил чуток, но ведь в тот же день очень быстро исправился…

Мы останавливаемся, глядя друг на друга и все еще держась за руки.

Тишина давит незримо.

Мне хочется услышать от Жени

что-то определенное о нас с ним, нашей дружбе, его отношении ко мне,

но он молчит и просто смотрит на меня, как будто не ощущая короткого

переломного

момента, который

должен быть

чем-то заполнен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– О чем ты думаешь? – первой нарушаю я повисшую тишину, не отводя глаз от его лица.

– О том, что ты очень красивая, – он делает ко мне шаг и нежно оглаживает мою щеку. – А еще о том, что мне ужасно хочется тебя поцеловать.

– Скудные же у тебя мысли, Греднев, – беззлобно поддразниваю я.

– Что поделать, у меня проблемы с их выражением… Но все же это не делает меня тугодумом с одной извилиной, – притворно хмурится он.

– Не ври мне, вместо извилин у тебя сплошные калькуляторы, вычислительные машины и материнские платы.

Женька смеется и притягивает меня ближе к себе. Задрав голову вверх, я ловлю его пристальный взгляд и легонько сминаю пальцами его водолазку.

– Я, конечно, неотесанный программист, но это не значит, что вместо мозга у меня готовая ЭВМ. Хотя мои балбесы из группы частенько используют меня вместо калькулятора, – подхватывает он, устраивая свою ладонь поверх моей. – Ладно, теперь твоя очередь.

О чем сейчас думаешь ты?

– О всяком… – я на мгновение отвожу глаза. – Но кое в чем наши мысли все-таки совпадают.

Приподнявшись на носочках, я целую его сама, забрасываю свободную ладонь на его шею и обвиваю, притискиваясь к нему поплотнее. Его губы растерянно накрывают мои в ответ, а теплые ладони ложатся мне на талию, совсем сократив расстояние между нашими телами. Женька осторожно касается моих губ, не торопясь углублять наш поцелуй, а я ловлю себя на невольной мысли о том, что мне хотелось бы чего-то более осязаемого и пробирающего, более страстного, как в самых проникновенных фильмах о любви.

Почувствовать, что он с ума по мне сходит настолько, что не может скрывать этого… И самой начисто потерять голову от лавиной нахлынувших пылких чувств.

Но это не про нас с ним. Между нами ничего подобного нет и, наверное,

уже не будет…

Если бы Женя сходил по мне с ума, я б уже это ощутила.

А я не ощущаю. Совсем.

И если уж честно, то я вовсе

не уверена, что нам это нужно,

что я не ошибаюсь в отношении к себе Женьки и своем отношении к нему. Может, и нет между нами никакого взаимного притяжения, а есть просто желание быть друзьями, общаться, ни к чему друг друга не принуждая и не обязывая?

Без чувств, без лишней романтики.

Иногда мне кажется, что все это нам только мешает.

Может, мы оба серьезно заблуждаемся, и на самом деле нам нужно

нечто совсем другое?

***

По пути к следующей паре я оказываюсь вблизи кафедры математиков и вдруг понимаю, что

по инерции замедляю шаг,

хотя до начала занятия остается меньше пяти минут, и мне следует поднажать, чтобы не допустить опоздания.

Я вовсе не высматриваю его и не жду, что мы пересечемся вот так случайно в стенах универа, но…

Мне уже с трудом удается оправдывать свой спонтанно вспыхнувший интерес к лектору даже в собственных мыслях. День ото дня он все разрастается, грозя перекинуться

во что-то посильнее досужего любопытства,

и становится похожим на необъяснимую манию.

Но я все же не думаю, что это тревожные звоночки.

Мне просто интересно.

Я любопытна от природы, и нет ничего предосудительного в том, что меня заинтересовал Сергей Викторович, поскольку он на самом деле яркий, неординарный и совсем не похожий на других.

Мне непонятен его предмет, но почему-то нравятся его пары и его способ подачи материала. В этом нет ничего страшного. У каждого студента наверняка есть свой

«любимчик»

среди преподавательского состава.

Хотя я бы не сказала, что Сергей Викторович – мой любимчик…

Уже почти не сомневаясь в том, что

случайной встречи

с Кайдаловым у кафедры не произойдет, я отвожу взгляд от заветной двери, и в этот момент она неожиданно распахивается, хорошенько пройдясь по моему предплечью.

Охнув, я неповоротливо отскакиваю в сторону и тотчас ловлю на себе цепкий взгляд Сергея Викторовича.

– Вы меня чуть не убили, – бормочу машинально, глупо улыбнувшись самыми уголками губ, и тут же понимаю:

промах.

Серые глаза лектора смотрят холодно, словно Кайдалов только что ударил дверью не живого человека, а неодушевленный манекен. Мне стоило вовсе промолчать и просто пройти мимо, будто ничего не случилось. Не так уж сильно он меня задел. С какой стати я вообще с ним заговорила?

– Смотрите, куда идете, – не слишком вежливо бросает Сергей Викторович.

–

Из-звините…

– слабая улыбка немедленно сползает с моего лица.

Чувствуя себя полной дурой, я разворачиваюсь с намерением поскорее убраться подальше отсюда, но Кайдалов вдруг продолжает мне в спину:

– Это вы меня извините, Мартина.

Что?.. Он в самом деле назвал меня по имени?

Еще и извинился?

Он знает, как меня зовут…

Я замираю на месте, не решаясь повернуться, зная, что мне нужно либо как-то среагировать, либо молча уйти прочь. Последнее кажется не слишком удачной идеей, учитывая, что в ближайшем будущем мне предстоит сдавать Кайдалову экзамен по матану, а он может оказаться не только на редкость

неординарным,

но и злопамятным.

– Я вас не заметил, – спокойно продолжает Сергей Викторович за моей спиной.

Я все-таки поворачиваюсь к нему лицом.

Он стоит у приоткрытой двери, сунув руки в карманы черных брюк, смотрит на меня, и в его глазах больше не чувствуется резко оттолкнувшего меня холода, сейчас они

вообще

не выражают эмоций.

– Ничего… В следующий раз буду внимательнее, – не без усилий выдавливаю я.

Черт, ну в какой еще следующий раз?

Не придав значения моей оговорке, Кайдалов было отворачивается с намерением меня покинуть, а я вдруг дергаюсь вперед и говорю спешно, пока он не ушел:

– Вы запомнили мое имя.

Он усмехается краями губ.

– Это нетрудно. Я стараюсь запомнить по именам всех своих студентов. А вы у меня и вовсе…

одна такая.

Почему это прозвучало так…

двусмысленно?

Конечно, он не имел в виду ничего лишнего. Я далеко не самая обаятельная и привлекательная из его студенток, особо не выделяюсь и не могу похвастать выдающимися знаниями по его предмету, способными сокрушить даже такого сухаря, как Кайдалов. Выделить меня из остальной студенческой массы можно только по не самому распространенному имени. Вот так он меня, видимо, и запомнил.

И все же неясное желание

подольше задержать

Сергея Викторовича не дает мне покоя, но каким образом это можно сделать? Общих тем для разговора у нас нет, а сходу что-то придумать у меня никак не выходит.

Чертыхнувшись про себя, я скупо улыбаюсь ему и направляюсь на следующую пару. Несмотря на опоздание, внутрь я просачиваюсь без проблем, так как препод и сам очень кстати запаздывает.

Как ни странно, Дашка на занятия приходит, правда, выглядит рассеянной и на все мои вопросы отвечает невпопад, то и дело отвлекаясь на переписку с экс-козлом Димой. Я же всю пару тщетно стараюсь переключить свои мысли

с заведомо опасного направления.

Пытаюсь думать о Жене, настойчиво вызываю в памяти наш вчерашний поцелуй и те чувства,

которые он у меня должен был вызывать,

но в какой-то момент все равно сбиваюсь, и вот уже Женькин образ сменяется совершенно другим, а на первый план снова выходит мой необъяснимый интерес к Сергею Викторовичу.

Почему так происходит? Как это понимать?

Мне хочется пообщаться с Кайдаловым…

в неформальной обстановке.

Хочется узнать о нем побольше не как о первоклассном преподе, а просто о человеке, в которого он перевоплощается после окончания рабочего дня. В жизни он, должно быть, совсем другой. Впрочем, та его сторона, которую он демонстрирует студентам в универе, меня тоже очень и очень занимает.

После окончания пары я вновь прохожу вблизи кафедры математического анализа, но с Кайдаловым больше не сталкиваюсь. Он еще может быть на занятии, либо уже все провел и давным-давно покинул стены универа – этого я не знаю. Но собственное поведение уже не настораживает, как утром, а понемногу начинает пугать… ведь причина моего интереса к Сергею Викторовичу все не находится, но она, несомненно, есть, и весомая, раз я никак не могу твердо и четко скомандовать себе

прекратить.

Мне приходит сообщение от Дашки, которая удрала с последней пары. Ого, ничего себе… Подруга зовет меня вечером в клуб. А как же ее обожаемый Дима?

Пока я раздумываю, что ей ответить, мой телефон оживает вновь – теперь звонит Малыш.

– Але, Мартышка, это ты? – деловито интересуется знакомый басок, как только я принимаю вызов.

– А ты кому звонишь?

– Так тебе, – невозмутимо отвечает Максим. – Ну, раз это все-таки ты, тогда слушай. Есть четкая тема: билеты в клубешник, которые надо быстренько сбыть. Планируется классная вечеринка, ну и я сразу подумал про вас с Дашкой.

– Подожди, Малыш, не спеши. Сначала мне нужно поговорить с Женей.

– А я с ним уже говорил, – огорошивает Дашкин братец. – Он не пойдет.

–

Почему?

– Да у него там какая-то муть мутится, я сам толком не въехал, че к чему. Короче, Женек очень занят, флешмоб организовывает среди студаков, он же у нас этот, как его…

– Активист студсовета, – доканчиваю звенящим голосом, – да-да, знаю. А что, флешмобы у нас теперь по вечерам проводятся?

– Вот уж не в курсе, Мартышка!

Я поджимаю губы, чувствуя, как меня постепенно охватывает бесконтрольное раздражение. Ну вот, снова Женька чем-то

очень занят,

не компьютерными программами, так организацией никому не нужных флешмобов. А если

по какому-то странному стечению обстоятельств

ни программ, ни флешмобов у него не предвидится, то все свободное время он обязательно потратит на репетиции со своими «Бомжами». Меня в его расписании никогда нет, но я там и не нужна.

Если б он хотел провести со мной время, то уж точно нашел бы способ это сделать.

Раз я никак не укладываюсь в его планы,

зачем ему этот ненужный балласт в моем лице? Почему бы просто не сказать все, как есть, и не морочить мне голову?

Попросив у Макса немного времени, я набираю Женьку. Дозвониться до него удается не сразу, линия постоянно занята, что не прибавляет мне настроения.

– Привет, чем занимаешься? – любопытствую буднично, едва услышав его голос.

– Вовсю терроризирую телефон. Надо в темпе обзвонить всех наших, но они ни фига не обзваниваются без танцев с бубном, – бодро отвечает Женька.

– А что такое? Что-то намечается? – я изо всех сил стараюсь быть милой.

– Ну да, вроде того… На днях мы устраиваем флешмоб, нужно собрать как можно больше людей для участия. Кстати, ты не хотела бы…

– Нет, – перебиваю.

– Может, спросишь у своих подруг?

– Нет.

–

Ладно...

– Мне сейчас звонил Максим, Жень, – перехожу я к делу, а он уточняет глупо:

– …Вихрев?

– У нас с тобой много общих знакомых Максимов?

– Кажется, всего один, – судя по всему, он улыбается.

– Так вот, у Макса есть билеты в клуб…

– Я вообще не припомню, когда б у него их не было, – весело хмыкает Женька.

– Я все это к чему, – продолжаю упрямо, не давая сбить себя с мысли. – Не думаю, что этот твой флешмоб продлится до самого вечера, так что...

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой? – Женька скучнеет. – Марта, прости, но сегодня реально никак не получится. Ты не представляешь, какая тут бешеная суета. Настоящий дурдом. И еще парочка мероприятий помельче висят на носу…

– Что ж, – усмехаюсь, едва скрадывая вспыхнувшие обиду и возмущение. – Тогда занимайся своими делами. Я найду, с кем мне сегодня пойти.

Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок и тут же звоню Дашке.

Еще несколько минут назад у меня не было никакого желания тащиться в этот самый клуб, но короткий разговор с Женькой здорово подстегивает во что бы то ни стало сделать наперекор. Я не тусовщица и не завсегдатай клубов, но сегодня пойду туда просто

назло ему,

вечно занятому и непонятному. Как раз посмотрим, дорожит он жалким подобием нашей так называемой

«дружбы»,

или ему

на самом деле

все равно.

Да, я и так знаю, что ему все равно.

Программы и группа важнее.

А может быть, дело совсем не в Женьке…

Может, я просто

ищу веский повод,

чтобы выместить застоявшуюся злость из-за всех своих

необъяснимых метаний

вокруг Кайдалова. Понимая смутно, что мой интерес к лектору все сложнее держать под контролем, я эгоистично цепляюсь за Женьку в тщетной надежде почувствовать его внимание и поддержку, а он будто нарочно отдаляется от меня, даже не подозревая, что своей отстраненностью совершает ошибку, способную

свести на нет

возможное развитие наших отношений.

Ведь если он не сделает

хоть что-нибудь,

если не даст понять мне,

что я ему нужна,

и он хочет, чтобы мы были вместе, то все будет зря. Вернее, ничего не будет. Потому что я больше не хочу растрачивать свое время и нервы на эту неопределенность.

Глава 8

Я уже сильно жалею о том, что, поддавшись спонтанным эмоциям, согласилась сюда прийти. Настроение, которого и так практически не было, под раскатистый грохот клубной музыки окончательно падает до нулевой отметки.

Запрыгнув на высокий стул у барной стойки, Дашка опускает на столешницу возле себя маленький клатч и, пока я осматриваюсь, заказывает свой любимый коктейль.

– Слушай, а почему ты не позвала с собой Диму? – спрашиваю я, повернувшись к подруге.

Дашка кривится.

– Ты можешь представить его в таком месте? Я-то уж точно нет. Димка не любит клубы, да и в целом его раздражает любой шум, так что он бы тут и пяти минут не выдержал. Тем не менее, мы с тобой не одни, – подруга оборачивается в сторону залитого огнями танцпола. – Где-то там Максик с компанией, вот уж кто никогда не упустит возможности хорошенько повеселиться.

Это мне отлично известно. Потягивая через трубочку сладковатый Б-52, я тоже разворачиваюсь к танцполу и пытаюсь отыскать взглядом знакомую большую фигуру. Перед глазами еще не плывет, но Малыш все никак не попадает в поле моего зрения.

На секунду вытащив телефон, убеждаюсь в отсутствии пропущенных. Да, да, я в курсе, что Женьке на меня пофиг, но все равно

как-то обидно…

Неужели он не смог найти ни одной лишней минутки, чтобы набрать мой номер?

– Ну все, Мартиша, отвисай! Хватит сидеть с таким видом, будто вместо коктейля ты хлещешь старческое снотворное, – вскочив со стула, Дашка настойчиво тянет меня за руку. – Идем танцевать. Достало уже любоваться на твою кислую физиономию.

– Даш, я не хочу… – пытаюсь отказаться, но подругу уже не остановить.

Секунда – и мы сливаемся с разгоряченной толпой под зажигательными мотивами, бьющими в зал из огромных мощных колонок у сцены. Выпустив мою руку, Дашка вовсю изгибается в импровизированном танце. Она пластичная, как кошка, и выходит у нее очень круто. Глядя на подругу, словившую неподдельный кайф от сочетания музыки и атмосферы распаленного драйва вокруг нас, я тоже пробую абстрагироваться от ненужных мыслей и уйти в безмятежный релакс. Сначала мои движения медленные, нерешительные. Но чем дальше, тем сильнее в меня проникает всеобщий настрой, музыка увлекает, и вскоре назойливые мысли окончательно стираются, смещенные искренним желанием отрываться в свое удовольствие, пока у меня есть такая возможность.

Ну и пусть Женька занимается своими важнейшими делами.

Мне все равно!

Мы с Дашкой воодушевленно прыгаем в суматошной толпе, пока совсем не выбиваемся из сил. Покинув танцпол, вновь возвращаемся к барной стойке, где подруга, весело подмигнув молоденькому кудрявому бармену, повторяет недавний заказ. Вот тут-то мы и встречаемся с Максимом Павловичем.

– Салют, мой любимый братик, – привстав с места, Дашка с чувством клюет Макса в щеку и снова падает на стул.

– О, да вам уже весело, – одобрительно кивает Малыш, пристраиваясь рядом. – А я-то думаю, куда вы запропастились? На танцполе вас не нашел…

– Ты просто плохо искал, – сетую я.

– Ну если уж совсем честно, Мартышка, то не слишком-то и искал, – хмыкает Макс.

Пользуясь случаем, Дашка опять утыкается в свой телефон, а я спрашиваю у Малыша:

– А что это ты сегодня один? Где твоя девушка?

– Не выпустили из Кунсткамеры, – фыркает Дашка, на миг оторвав взгляд от экрана.

– Саша на танцполе с девчонками, – поясняет Малыш, наградив сестру недобрым взглядом. – Может, чуть позже к нам подойдет.

– Чудовище, – ласково зовет Дашка братца, сжимая в ладони свой телефон и спрыгивая с барного стула. – Присмотри за Мартой пару минут, ладно? Я отойду позвонить.

– Эй, что значит

присмотри?

– вяло реагирую я.

– Валяй, – добродушно разрешает Малыш, живенько занимая ее место у стойки. – Димасику привет.

Дашка уносится искать тихое место для звонка, я же за неимением альтернативы переключаюсь на Макса, который, не обращая внимания на мой сощуренный взгляд, активно интересуется Дашкиным коктейлем, вряд ли понимая, что это будет чревато последствиями.

– Мааалыш, – тяну я, подперев кулаком щеку. – А как вы познакомились с Сашей?

–

Чееего?

– не понимает Макс, сосредоточенный на бокале сестрицы, и мне приходится несколько скорректировать первоначальный вопрос:

– Точнее, как у нее получилось тебя заинтересовать? Ну вот чем она тебя зацепила?

Теперь, когда мой мозг совсем задурманило алкоголем, ко мне мало-помалу начинают возвращаться недавние мысли, удачно миновавшие

трезвую цензуру

и расплывшиеся в угрожающих масштабах. Мне вдруг приходит в голову, что при всей своей внешней непривлекательности

эта самая Саша

сумела привлечь красивого и достаточно популярного парня, за которым таскается полунивера смазливых девчонок. Как у нее это получилось? Насколько я знаю Макса, он падок на точеные фигурки с пышными формами и красивые мордашки, и вдруг…

Саша.

Совсем не яркая и не красотка, напротив,

совершенно обычная девица,

бледная, не холеная, никоим образом не попадающая в предпочтения нашего Малыша. Тем не менее, у нее как-то вышло завлечь Макса в свои сети.

– Слушай, Мартышка, пойдем-ка лучше танцевать, – ловко уходит от ответа Малыш.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я помню, что он не любит разговоры на личные темы.

– И все-таки?

– Пойдем, пойдем, – словно не слыша, повторяет Максим, поднимаясь и подталкивая меня в направлении танцпола.

Толчка, пусть и легкого, я не ожидаю, потому неловко пошатываюсь и случайно врезаюсь спиной в кого-то позади себя. Крепкие мужские руки ровно придерживают меня за плечи, предотвращая дальнейшее падение, я удивленно моргаю, а Малыш смотрит на моего нежданного помощника и протягивает тому ладонь для рукопожатия.

– Макс, – слышится за моей спиной

смутно знакомый голос,

от которого внутри меня что-то глухо обрывается, а по телу пробегает едва ощутимая судорога.

– Привет, Серега, – приветственно кивает Малыш.

С отстраненным видом я наблюдаю за тем, как мужская рука накрывает ладонь Малыша в крепком рукопожатии, и только спустя пару секунд додумываюсь перевести взгляд выше. В ту же секунду у меня от неожиданности перехватывает дыхание.

Рядом стоит

Сергей Викторович.

Кайдалов.

Откуда… Но… Что он тут делает?

Выглядит, как всегда, безупречно, только улыбка сейчас более простая и открытая, чем та, что я временами замечаю на его парах. Лектор всего лишь в каких-то жалких сантиметрах от меня,

его ладони только что сжимали мои плечи,

и хотя руки он убрал, мне кажется, что я все еще могу ощутить его прикосновения к своей молниеносно наэлектризовавшейся коже.

Выметайся отсюда,

настойчиво советует внутренний голос,

этот тип действует на тебя, как удав на бедного глупого кролика. Ты явно не отдаешь отчета своим действиям, а значит, завтра может быть очень стыдно…

– Добрый вечер, Мартина, – говорит Сергей Викторович, переводя на меня взгляд. – Смотрю, вы снова не можете похвастать устойчивостью.

– Еще как могу, – возражаю без особой уверенности, стараясь

не дышать слишком шумно.

– Не похоже, – качает головой Кайдалов и вдруг обращается к Малышу. – Макс, с твоего позволения, я бы хотел доказать девушке обратное не словами, а действием. Мартина, я приглашаю вас на танец, – это уже, разумеется, мне.

Что здесь вообще происходит?

Я реально не успеваю обрабатывать поступающую информацию… Оказывается, наш Малыш знаком с Сергеем Викторовичем, последний как ни в чем не бывало стоит рядом со мной, и его волнующая близость напрочь лишает меня способности мыслить здраво…

– Я…

Н-не знаю,

– блею совершенно не своим голосом, смутно догадываясь, что сейчас самое время вежливо попрощаться и уйти

во избежание ненужных проблем,

но упрямо продолжая стоять на месте, с каким-то мазохистским любопытством ожидая, что же последует дальше.

Внезапно я перехватываю на себе встревоженный взгляд Максима Павловича.

– Она лучшая подруга моей сестры, – басит Малыш, глядя уже на Кайдалова.

– Тогда ты не будешь против, если я ненадолго ее у тебя украду, – мило улыбается лектор и вновь переключается на меня. – Мартина, попробуете ответить за свои слова на танцполе?

Не дожидаясь ответа,

который вряд ли ему очень нужен,

Кайдалов легонько сжимает мою ладонь в своей, отчего у меня разом пересыхает в горле и становится трудно дышать

Как мне следует поступить?

От его невинного прикосновения я в полной мере ощущаю, как невидимый нарастающий импульс прокатывается от ладони по всему моему телу, клубком сворачиваясь где-то в самом низу живота. Не знаю, зачем Кайдалов все это затеял, но, кажется, я

уже не могу отказаться

идти с ним, это будет выглядеть по меньшей мере глупо. Чем-то вроде трусливого бегства, для которого у меня нет внятных причин. Я сбегу сейчас, и насмешливый взгляд лектора будет преследовать меня

каждую пару злосчастного математического анализа…

Нет уж. Я не трусливая маленькая девочка, и он должен это понять.

Еще и Малыш со своим дурацким поведением… Макс-то с какой стати вдруг занервничал? Дашкиному брату явно не по душе предложение Кайдалова, это видно по его недовольной физиономии и сурово поджатым губам, однако он молчит и только смотрит на нас, предоставляя мне право

ответить самой.

– Что ж, – бормочу невразумительно, так и не придя в своих скомканных рассуждениях к чему-то определенному, однако Сергей Викторович принимает мое бормотание

за согласие.

Кивнув хмурому Малышу, лектор сжимает мою руку и уверенным шагом ведет меня за собой в сторону танцпола, где, остановившись, плавно разворачивает к себе лицом.

Признаюсь, я мало что соображаю, потому как все мои мысли сконцентрировались

лишь на разом обострившихся ощущениях,

которые вызывают во мне прикосновения его теплой ладони. Мне кажется, что

это все не по-настоящему.

Не со мной даже.

С кем-то другим, чужим, незнакомым.

Я так долго присматривалась к Сергею Викторовичу, уверенная, что он меня

вообще не замечает,

но вот он стоит меньше чем в шаге, говорит со мной, обращается

по имени,

я так близко вижу его красивое лицо, слегка ироничную улыбку, от которой что-то неумолимо и тяжело переворачивается в моей груди… и не понимаю

, почему он это делает?

Конечно,

я зря согласилась на этот злополучный танец.

С кем угодно…

Только не с ним!

Не отводя взгляда от моих глаз, Кайдалов резко притягивает меня к себе за талию, небрежно собрав ладонью складки на моем платье. От неожиданности я слегка прогибаюсь в спине, встряхнув распущенными волосами, но уже спустя секунду нерешительно опускаю ладони ему на плечи, мысленно подбадривая себя тем, что

не делаю ничего откровенно плохого

или совсем уж недопустимого.

Да, он мой препод,

но мы же не в универе...

Голова неустанно кружится.

Прикосновение

к его плотному свитшоту обжигает мне пальцы так, словно я невзначай коснулась

прямо оголенной кожи,

а не мягкой ткани. Безумно хочется закрыть глаза и представить себе, что вокруг нас больше никого и ничего нет, провести ладонями выше по сильной мужской шее, зарыться пальцами в его жестковатые волосы и... Черт, это так странно… и вместе с тем безумно волнующе.

Как будто…

Нет.

Мне срочно необходимо отвлечься…

– Сергей Викторович, боюсь нарушить вашу авторскую стратегию, но мне кажется, что эта песня не слишком походит на медляк, – чуть севшим от волнения голосом замечаю я, храбро взглянув в его серые глаза, красиво поблескивающие в полумраке клуба.

– Меня это не смущает. А вас?

–

К-как вам сказать…

У меня такое ощущение, что все присутствующие здесь смотрят

только на нашу странную пару,

хотя в действительности никому нет до нас дела никакого дела. Никто не знает, что Кайдалов ведет у меня матанализ, и что

наш внезапный танец

в глазах всех этих незнакомых людей вряд ли может считаться допустимой нормой. Я такая мнительная и пугливая, что просто накручиваю саму себя…

Все в порядке,

на нас совсем не обращают внимания…

Или же я усиленно пытаюсь убедить себя в этом, потому что происходящее слишком стремительно лишает меня контроля, и это явно ничем хорошим не кончится.

– Расслабьтесь, Мартина, – вкрадчиво шепчет мне Сергей Викторович.

Его ладонь мягкими поглаживающими движениями ползет вверх по моей спине, но в противовес его словам я только сильнее напрягаюсь, внутренне борясь с запретным желанием прижаться еще ближе к его крепкому телу.

Нет… Нельзя. Он мой препод, я должна держать себя в руках!

Я и так уже наделала предостаточно нереальных глупостей для одного вечера. Теперь

любой мой неверный шаг

лишь еще больше усугубит накал, проскакивающий между нами несмотря на то, что этого никак нельзя было допустить.

– Не знала, что вы знакомы с Максимом, – не слишком удачно пробую разрядить атмосферу, на что Кайдалов обтекаемо соглашается:

– Мы с ним давние приятели.

– Вы что-то у него преподавали?

Лектор усмехается.

– Математический анализ – это далеко не «

что-то

», Марта, – замечает мягко, склонившись чуть ниже к моему уху. – И да, Максим не был моим студентом. К слову, он всего на несколько лет младше меня.

Несколько лет

в данном случае – сущий пустяк. В моем понимании шебутной и совершенно несерьезный Максим Палыч младше

взрослого и явно самодостаточного

Кайдалова на целую вечность.

– Не теряйтесь, – вновь слышу я бархатный голос лектора где-то над своим ухом и жмурюсь на секунду, почувствовав, как его теплое дыхание приятно щекочет мою кожу. – Вы

действительно

хотите говорить сейчас о Максиме?

– Ну… Почему бы и нет?

– Когда мы с вами виделись в университете, мне показалось, что вы хотели о чем-то меня спросить. Будет чертовски жаль, если ваш интерес так и не выйдет за рамки нашего с Максом знакомства.

Он издевается или нет?

Похоже, все-таки издевается.

– Ну… – снова мычу я, лихорадочно соображая, что ему на это ответить. – Просто мне хотелось поподробнее узнать о том, как будет проходить экзамен по вашему предмету…

–

Непредсказуемо,

– уже тише обещает Кайдалов, вновь ощутимо сжав мою руку. – Но вы зря волнуетесь раньше времени. До экзамена еще нужно дотянуть, а это под силу далеко не каждому, поверьте моему опыту.

Его ладонь ненавязчиво, но твердо притягивает меня за талию ближе, когда я предпринимаю

абсолютно провальную интуитивную попытку

немного ослабить наши объятия.

Проклятье…

Неожиданная близость лектора опьяняет намного сильнее крышесносного Б-52, действие которого понемногу ослабевает под влиянием куда более мощного стимулятора. Даже в самых смелых своих фантазиях я не могла представить

себя танцующей с Сергеем Викторовичем,

и сейчас все еще

не до конца сознаю,

что это происходит

на самом деле.

Со мной. В

моей

реальности.

С тем самым красавчиком-лектором…

Я очень стараюсь вести себя с ним естественно, не желая показать,

насколько сильно он обезоруживает меня одним лишь своим присутствием,

но это сложно, потому что со мной творится что-то странное, чего я никогда еще не испытывала прежде… Все мое тело постепенно превращается в сплошной оголенный нерв, и там, куда ложится ладонь Кайдалова, все безостановочно полыхает, как при пожаре.

Он не касается меня, нет –

он жжет, бесстыдно плавит мою кожу

всего лишь подушечками своих пальцев.

– Расслабьтесь, – повторяет лектор уже настойчивее.

– Не могу, – едва заметно качаю я головой.

– Вы можете все, чего захотите, но страх и неуверенность сковывают ваши движения и заставляют вас соблюдать никому не нужные правила, которые вы придумываете для себя сами. Просто потому что думаете, будто так надо. Не позволяйте им взять над собой верх. Отпустите все мысли. Избавьтесь от них.

– Что вы сказали?.. – переспрашиваю растерянно, чувствуя, что от звуков его голоса просто куда-то

уплываю.

– Представьте, что вокруг нас с вами больше никого нет. Этот огромный зал абсолютно пуст, мы здесь только вдвоем, и вам больше не нужно переживать о том, что могут подумать окружающие нас люди. Сейчас я не ваш преподаватель.

Я ваш партнер, Марта.

Это просто танец. Будьте собой. Я хочу увидеть вас настоящую.

–

Настоящую?

– хмыкаю с подступающей нервозностью. – А сейчас я для вас что, мираж?

– Просто маска, – он морщится. – А я терпеть не могу фальшь.

– Сергей Викторович…

Осекаюсь, не договорив, потому что в имитации танца он легким рывком прижимает меня к своей груди. Головокружение нарастает и сводит с ума. Мне вдруг начинает казаться, будто его руки уже вовсю изучают мое тело, хотя Кайдалов все еще довольствуется

невинными

поглаживаниями моей спины сквозь ткань платья, не позволяя себе ничего лишнего.

Он и не может себе ничего позволить!

Между тем наш странный разговор приобретает

весьма неожиданные формы.

Я пугаюсь.

Не понимая, что им движет, и почему мне

так сложно

находиться с ним рядом, я снова делаю попытку отстраниться, но Кайдалов опять притягивает меня ближе к себе. В бессознательной обороне упираюсь обеими ладонями ему в грудь, улавливаю под своими пальцами ровное биение его сердца, ощущаю легкое теплое дыхание на своем лице…

Дыши глубже, Марта. Просто, мать твою, дыши глубже.

– Не разочаровывайте меня, покажите мне то, что я хочу видеть, – вкрадчиво льется в меня тихий голос лектора. – Долой фальшивые маски, Мартина. Не пытайтесь казаться кем-то другим; будьте той, кем вы являетесь на самом деле.

Будьте самой собой.

Боже, что он со мной делает…

Словно поддаваясь его немыслимым указаниям, я медленно отнимаю ладони от его груди и снова кладу их ему на плечи. Я вижу свои движения будто в сильно замедленной съемке. Само время вокруг нас двоих словно постепенно останавливает естественный ход, уходя в статику, монохром, и все начинает выглядеть каким-то… другим.

Карикатурным. Ненастоящим.

Маска.

Так он выразился.

Разве Кайдалов видит на моем лице

маску?

Кажется, совершенно запутавшись в самой себе, в нем и его необъяснимом влиянии на меня, я слишком обнажила перед этим человеком свои эмоции, которых нельзя было допустить. Наперед зная, что из этого ничего не выйдет, я все же сделала

что-то не то,

что-то неправильное и даже

запретное,

что привлекло его ко мне.

Сама же так глупо

позволила ему вести.

И теперь с ним рядом я ощущаю себя так, точно на мне не осталось ничего, кроме белья. А он все равно видит

какую-то несуществующую фальшивую маску.

Прокружив вокруг себя, Кайдалов вновь притягивает меня за руку ближе.

Знаю,

я все делаю неверно.

Вокруг нас куча людей, много студентов из нашего универа, и если кто-нибудь

даже из косвенных знакомых

увидит меня в обнимку с моим преподом, досадных сплетен и всевозможных проблем точно будет не избежать. Но Кайдалов выглядит таким уверенным, как будто совсем не беспокоится о том, что ему могут приписать излишнее внимание к студенткам.

Почему он этого не боится?

На его месте я бы уж точно поостереглась провоцировать впечатлительную общественность подобными сплетнями…

– Вот так уже лучше, – с одобрением шепчет лектор мне в ухо, мягко скользнув ладонью по моему плечу сверху вниз. –

Не бойся…

Бояться тут нечего. Как хорошая и прилежная девочка, ты почти наверняка обо всем пожалеешь, но обещаю, то, что будет потом, тебе очень даже понравится.

Он…

Что сказал?

Не зная, как реагировать на его непонятную фразу, я ошарашенно хлопаю глазами, чувствуя, как по моей спине толпами бегут леденящие кожу мурашки, а сердце с разбегу бьется о грудную клетку.

Это что, пьяные галлюцинации?

Не мог же мой препод по матану сказать мне что-то подобное в реальности?

Или… мог?

– Ты тоже этого хочешь, – невозмутимо продолжает Кайдалов, не давая мне возможности переварить свои предыдущие слова. –

Ты хочешь,

чтобы я показал тебе, какая ты на самом деле открытая... Горячая.

Нет... Это уже точно никакие не галлюцинации.

Хмурюсь, резко отталкивая от себя лектора и тотчас поймав его насмешливый, чуть сощуренный взгляд. Кайдалов больше не делает попыток до меня дотронуться, напротив…

это мне

без слов предлагает продолжить то, что он начал...

Вместо него.

Как будто я послушная цирковая обезьянка, обученная выполнять несложные трюки ради веселья праздной публики и ни на что больше не годная.

Теперь я уже не сомневаюсь, что все это время он просто издевался надо мной, наблюдая за моей меняющейся реакцией и впитывая ее для достижения еще большего эффекта.

Тонко. Изощренно. В полное свое удовольствие.

Наверняка он все же заметил мой

повышенный интерес

к себе и растолковал его по-своему, решив, что с такой непроглядной дурой можно будет

немножко развлечься.

Иначе для чего ему все это? Зачем были сказаны его слова? Что еще он мог иметь в виду?

Чувствуя, как горло сжимается от сильнейшей обиды, провоцирующей совершенно идиотское желание зареветь, я отшатываюсь от лектора и, понимая, что

не смогу

отбрить нахала из-за неумолимо срывающихся слез, принимаюсь прорываться вперед сквозь танцующих, оставляя Кайдалова далеко позади.

Во мне бушуют эмоции, очень хочется вернуться и высказать ему все, что я о нем думаю, но подступающая истерика вынуждает меня отступиться без боя, потому что

прямо сейчас я не сомневаюсь, что точно не вытяну.

Лишь опозорюсь перед ним и всеми, кто меня услышит.

Выставлю себя еще большей дурочкой.

Нет, нет… Не стоит рубить сгоряча.

Внутри меня все бурлит и клокочет то ли от гнева, то ли от глубокого разочарования. Трудно разложить по полочкам сумбурные мысли, вихрем пронесшиеся в моей голове по следам этого короткого танца с Кайдаловым, их слишком много, самых разных, перепутанных для адекватного восприятия.

Изначально провальный вечер окончательно превращается

во что-то невообразимо гадкое, о чем хочется поскорее забыть,

и я спешу как можно быстрее поставить в нем завершающую точку.

***

Немногим позже, приняв горячий душ и чуть успокоившись, я снова и снова прокручиваю в мыслях минувший вечер, свой

чересчур близкий

танец с Сергеем Викторовичем и эти его путаные слова с нехитрым подтекстом, который сложно было распознать

как-то иначе.

Я

так сильно в нем ошиблась.

Выходит, этот мерзавец еще раньше заметил мой глупый интерес к себе и сегодня, встретив меня в клубе, решил

не отказываться

от того, что само плывет ему в руки. Вот только он здорово просчитался.

Да, по каким-то неведомым причинам мне и правда

хотелось узнать его,

быть может, даже

пообщаться с ним

в неформальной обстановке,

не как с преподом,

но… но не так, черт побери,

не так!

Мне казалось, что он

не такой,

как остальные.

Интересный, хороший.

Положительный со всех сторон. Недаром он сегодня неожиданно заговорил

про маски…

Я и сама купилась

на фальшивую маску

обаятельного умника, даже не представляя, что Кайдалов ловко и незаметно меняет их одну за другой, удачно скрывая за ними нелицеприятную истину, состоящую в том, что

он настоящий

бесконечно далек

от того привлекательного образа, который я нарисовала

для себя

во время его длинных пар.

И все же теперь я прозрела. Наверное, даже хорошо, что это случилось так внезапно и быстро, я не успела очароваться им настолько, чтобы утратить способность к критическому мышлению и…

может быть, даже повестись на его манипуляции.

Теперь я понимаю, как рискованно иметь с ним дело, и буду стараться держаться от него как можно дальше, так, чтобы видеться у нас получалось

исключительно во время его пар в переполненной аудитории, где его чары на меня не подействуют.

А этот досадный эпизод из клуба…

Он скоро забудется,

я уверена.

У Кайдалова и без меня наверняка

куча более привлекательных целей,

не станет он зацикливаться на какой-то там девчонке из середнячка. Главное теперь по минимуму перед ним отсвечивать, чтобы он поскорее переключился, и тогда мне не о чем будет переживать.

Глава 9

Не слишком приятно, когда пленительные иллюзии внезапно развеиваются, и сквозь них безжалостно проступает уродливая реальность... Мне пришлось ощутить это на собственной шкуре, когда харизматичный лектор буквально на моих глазах раскрылся с другой стороны, о наличии которой я даже не подозревала. До нашего случайного общения в клубе я все гадала,

каким

Сергей Викторович может быть вне стен учебного заведения, в своих мыслях успев наделить его

самыми лучшими положительными качествами,

но теперь, столкнувшись с ним в неформальной обстановке, я испытала…

Разочарование? Нет.

Скорее, досаду.

Потому что вспыхнувшие во мне вчера возмущение и обида плавно и необратимо

выливаются в прежний нездоровый интерес,

к которому теперь примешивается глупый азарт, подстегивающий жажду новых познаний.

Да, у меня определенно проблемы с логикой и здравым смыслом…

Я иду по коридору третьего этажа, когда меня окликает знакомый голос, при звуке которого мурашки табуном проскакивают вдоль моего позвоночника.

– Мартина!

Кайдалов

.

А я-то наивно полагала, что легко отделалась, сбежав от него вчера из клуба. Теперь лектор у меня за спиной, и я понятия не имею,

как поступить,

чтобы не схлопотать на свою голову новых неприятностей, которые однозначно повлияют на мою учебу.

Но время идет, нужно быстро что-то решать… И я из множества допустимых вариантов выбираю самый глупый.

Сделав вид, будто

не услышала

оклика, я как ни в чем не бывало продолжаю идти вперед.

– Марта!

Он уже совсем близко,

до аудитории добежать однозначно не успею. Подстегнутая этой мыслью, толкаю ближайшую к себе дверь и с треском захлопываю ее уже с внутренней стороны, радуясь, что сумела хоть ненадолго отсрочить необходимость разговора с Сергеем Викторовичем.

Немного переведя чуть сбившееся дыхание, я осматриваюсь в незнакомой аудитории, ловлю на себе изумленные взгляды сидящих за партами студентов и заинтересованный – их преподавателя, и понимаю, что по неловкости встряла в очередную историю.

Черт, вот же черт!

Застыв на месте, я лихорадочно соображаю, как бы объяснить им свое появление в середине занятия без повода и даже без стука. Не скажешь ведь, что я веду себя так по-дурацки

из-за преследующего меня препода.

Мысленно наградив Сергея Викторовича весьма красочными эпитетами, я принимаюсь выкручиваться.

– Простите, можно попросить у вас мел? – чуть отступив от двери, с невозмутимостью спрашиваю у незнакомого преподавателя.

–

Мел?

– тот теряется, но недолго. – Ну конечно, берите, хоть весь забирайте, мы все равно им не пользуемся.

Под отчетливые смешки и любопытные взгляды отвлекшихся студентов я прохожу к доске, роюсь в измазанном меловой крошкой шкафчике и вытаскиваю оттуда маленький кусочек мела.

– Все? – улыбается препод, поправив на носу круглые очки.

– Да… Спасибо.

Чувствуя себя на редкость глупо, я пулей вылетаю из аудитории и едва не врезаюсь в выпяченную грудь Сергея Викторовича. Оказывается, проклятый лектор и не думал никуда уходить – привалившись плечом к стене и чинно сложив на груди руки, он дожидался у двери, словно заранее знал, что в аудитории я не задержусь.

– Здравствуйте, – бормочу, изо всех сил маскируя свое замешательство, и нацеливаюсь было пройти мимо лектора, но не тут-то было.

Кайдалов ловко хватает меня за руку, вынуждая притормозить.

– Что с вами такое, Мартина? – насмешливо интересуется он, без труда цепляя мой взгляд.

– Ничего. А что со мной не так?

– Вы от меня убегаете, – он пожимает плечами. – Хотелось бы понимать причину.

– Я не убегаю, Сергей Викторович. Как видите, вот стою рядом с вами и слушаю все, что вы говорите, – выходит у меня слегка нервно, что не укрывается от его пристального внимания.

– Кажется, вас что-то беспокоит…

– Вам кажется, – обрубаю резко, однако следующие слова произношу не в пример тише. – Извините, Сергей Викторович, я очень спешу на пару.

– Серьезно?

– Серьезно.

Какое-то время он молча сверлит меня колким взглядом, однако на провокацию я не поддаюсь и глаз не отвожу, хотя мне стоит немалых усилий держать себя в руках

так близко к нему.

Несмотря на вчерашнее острое разочарование его поведением, присутствие лектора по-прежнему вызывает во мне бурю эмоций, далеко не все из которых негативные.

Между тем его зоркий взгляд плавно смещается к кусочку мела между моих пальцев, испачканных белой крошкой.

– Еще скажите, что вас послали за мелом, – усмехается Кайдалов, а я вскидываюсь:

– Именно так. Поэтому если у вас все…

– Почти все, Мартина. Ответьте только на один маааленький вопрос:

зачем

вашему физруку понадобилось гонять студентку за мелом? Он собирается расчертить спортзал от влияния нечистой силы?

Кажется, я даже краснею, потому что Кайдалов прав: по расписанию у нашей группы стоит именно физра, и уж, конечно, физруку этот чертов мел абсолютно без надобности. Он бы здорово удивился, узнав о моей беспричинной услужливости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не исключено, Сергей Викторович. Я обязательно спрошу у него, когда вернусь на пару, – и добавляю с сомнением. – Вы что,

интересовались расписанием нашей группы?

– Мне незачем это делать, Мартина. На вас кроссовки и спортивная кофта, в руках вы держите пакет со сменной одеждой. Прошла уже половина пары; если б вы пришли вовремя, то уж точно не расхаживали бы сейчас в обнимку с пакетом, а бросили его в раздевалке. Так что вывод прост: физкультуру вы безбожно прогуливаете.

– Может, я всегда так хожу! – я машинально щетинюсь. – А в пакете вовсе не одежда, а…

что-то другое!

– Обычно вы ходите по университету в платьях и на шпильках, – едко усмехается Кайдалов.

Кажется, все мои аргументы закончились, так толком и не обнаружившись.

– Любите фильмы про Шерлока Холмса? – мрачно предполагаю я, просто чтобы не оставлять за ним последнее слово.

– Посматриваю время от времени, когда хочется нагрузить мозг. Но вообще я просто пытаюсь мыслить логически, – с улыбкой парирует Кайдалов.

Оглядываюсь машинально. Пара в самом разгаре, так что длинный коридор совершенно пуст, не считая нас с лектором. Мы здесь только вдвоем, и это почему-то так давит… Ведь я все еще до мелочей помню нашу встречу в клубе и то, что он

говорил мне во время танца,

его ядовитую самоуверенность и отталкивающую наглость. Но все равно

слишком остро

реагирую на его близость.

Я просто

не могу

на него не реагировать. Но он-то

почему себя так ведет?

Почему продолжает ко мне цепляться?

Всего лишь из-за обыденной скуки? Не может ведь так быть, что я тоже ему чем-то интересна.

Во мне нет совсем ничего примечательного. Такие, как я, не способны привлечь внимание таких, как он, это ясно, как дважды два.

Тогда

что же ему от меня нужно?

Пока я витаю в панических мыслях, ладонь Кайдалова ненавязчиво ложится мне на плечо. Большим пальцем он приподнимает мой подбородок и пристально смотрит мне в глаза, будто на невербальном уровне,

взглядом

передавая желанный ответ. По моему телу словно пускают мощный разряд в двести двадцать. Чувствуя его теплое дыхание на своем лице, я с замиранием сердца почему-то думаю о том, что

вот сейчас

он склонится ближе и непременно меня поцелует.

Но нет…

Снова знакомая ухмылка, и он убирает от меня руки.

Что это вообще сейчас было?..

– Теперь я увидел все, что мне нужно. Вы вроде очень спешили на пару, Мартина, так вот, можете идти, –

разрешает

лектор

таким самодовольным тоном,

что мне немедленно хочется его ударить.

–

Что

вы увидели?! – шиплю со злостью, непроизвольно отступая на шаг.

– Что я не ошибся, – качает головой Сергей Викторович. – Помнишь, о чем я говорил тебе в клубе?

– Вообще-то, хотелось бы поскорее забыть.

– Не волнуйся, при необходимости я быстро освежу твою память, – подмигивает он. – До конца пары еще далеко, а спортзалу тебя остро не хватает, Марта. Еще увидимся, – и, кивнув мне, Кайдалов неторопливым шагом удаляется в противоположном направлении.

А я остаюсь стоять на месте, пригвожденная этой спонтанной встречей и неожиданным переходом на «ты», в безуспешной попытке понять, что же он имел в виду под этим «

освежу твою память

».

Лишь после того, как лектор исчезает из поля моего зрения, я в самом деле на ватных ногах плетусь к спортзалу. Судя по всему, Сергей Викторович решил со мной

поиграть…

только пока неясно толком, в какую игру и по каким правилам, но в любом случае,

это нонсенс, так просто нельзя.

Он мой преподаватель. Я не хочу проблем со сдачей экзамена по его предмету.

И с ним самим тоже не хочу...

Мне нужно

что-то сделать,

чтобы отвлечь его и…

вывести себя из-под его прицела.

Пожалуй, стоит поговорить с Малышом. Он знаком с Кайдаловым и наверняка сможет просветить меня, что же за человек Сергей Викторович. А дальше я…

обязательно

что-нибудь

придумаю.

***

Как ни странно, следующие несколько дней Кайдалов не показывается мне на глаза.

Его пар у нас не стоит.

Я неоднократно проходила мимо кафедры матанализа –

не специально, нет

– но мы там с ним так ни разу и не встретились.

Несмотря на некую долю облегчения, я начинала ловить себя на

обескураживающей мысли

о том, что мне все же очень

хочется

его увидеть. Просто увидеть.

Мимоходом…

Без необходимости говорить с ним и лихорадочно выискивать достойные ответы его неясным репликам.

Малыш по ходу смекнул, что после встречи в клубе я захочу поговорить с ним о Кайдалове, и очень вовремя уехал куда-то за город вместе со своей Сашей. Закусив удила, я исправно набирала его номер по нескольку раз на день, не особо надеясь, что однажды мне повезет. Слушала монотонный голос автомата, сбрасывала и повторяла вызов спустя пару часов.

Безнадежно. Там, куда свалил Макс, никакой связи, видимо, нет.

На перерыве между полупарами скучной лекции, которую ведет не менее скучный препод, я выхожу из душного кабинета в коридор.

От Женьки приходит в мессенджер, что на перемене он ко мне подойдет. В ожидании я останавливаюсь неподалеку от распахнутой двери аудитории, откуда мне прекрасно виден как скучный препод, успевший поймать в свои сети нашу погрустневшую старосту, так и лестница, с которой должен появиться Женя.

Я замечаю его еще издали, но навстречу не иду, просто жду, когда он подойдет сам.

Приблизившись, Женька широко улыбается, бросает непринужденное «Привет» и вознамеривается было меня поцеловать, но я будто случайно отворачиваю голову, и его губы утыкаются мне в щеку. Отстранившись в непонимании, он окидывает меня внимательным взглядом.

– Нееет, – стонет протяжно, касаясь ладонью виска. – Прошу, только не говори, что ты все-таки на меня злишься.

– А ты бы этому удивился?

Он машинально взъерошивает свои волосы.

– Не особо, но… Я ведь сразу рассказал тебе все о том, чем занимаюсь. Мне казалось, ты поняла, что я

при всем желании

не смогу уделять тебе много времени, потому что у меня самого его практически нет…

– В таком случае, зачем я тебе, Жень?

– Что за глупый вопрос? – хмурится он.

– Ничуть не глупый, – покосившись на кучку прибившихся неподалеку студентов, я совсем понижаю голос. – По-моему, лучше быть честными друг с другом. Мы можем встречаться время от времени, когда у тебя появится такая возможность. Просто как хорошие друзья и без каких-либо обязательств. Вот как мы с Максом Вихревым, например.

– Мы не будем с тобой друзьями.

– А

кем,

по-твоему, мы можем быть?

– Марта… Хорошо, я все понял, – Женька хмурится лишь сильнее. – Ты хочешь, чтобы я выбирал, верно?

– Ничего ты не понял, – передергиваю плечами. – Я вовсе не собираюсь мешать твоим планам. У тебя есть работа, есть цели, которых ты хочешь достичь, и это прекрасно, Жень, правда. Но в твоей жизни совсем нет места для меня.

– Марта… – начинает было, но я поспешно перебиваю:

– Давай по-честному? Я же вижу, что тебе это совсем не нужно.

Он поджимает губы и складывает руки у груди, по-видимому, обдумывая мои слова.

– Я понял. Мне нужно пересмотреть свою жизнь и выкинуть из нее что-то, чтобы освободить место для тебя, – хмыкает вскользь, но ничуть не весело. – Знаешь… раньше у меня не было такой необходимости. Я привык быть вечно чем-то занятым, постоянно в движе, моменте, но… Теперь все изменилось, и мне тоже нужно меняться. Я это сделаю, Марта. Обещаю.

– Я не требую от тебя никаких жертв. Просто…

– Пойдем вечером в клуб? – внезапно предлагает Женька, подняв на меня взгляд. – Тебе же туда хотелось? Так вот, я пойду с тобой куда угодно, просто назови время и место. Как видишь, я начинаю пересматривать свою жизнь прямо сейчас. В ней много того, к чему я привык, но что мне на самом деле не очень-то нужно… А ты… Ты мне нужна.

Не ожидая от него такого внезапного рвения на благо наших

так называемых отношений,

я даже несколько подвисаю с ответом. Нет, мне не хочется ни в какой клуб. И прошлого раза хватило с лихвой, до сих пор не знаю, как забыть о том, что там было... Но Женька настроен так решительно… Что я должна ему сейчас ответить?

– Ну так что, идем? – торопит он, не дождавшись от меня никакой реакции.

– Думаю, на этот вопрос смогу ответить вам я, – неожиданно вмешивается знакомый голос, услышав который я застываю, чувствуя, как в моих венах стремительно холодеет кровь.

Мы с Женей синхронно разворачиваемся в сторону Сергея Викторовича, явившегося неясно откуда и непонятно

зачем.

И если на лице моего друга проступает целый спектр эмоций от изумления до настороженного раздражения, то на моем, скорее всего, отражается только смертельная бледность, ведь я уже понимаю, что Кайдалов

ничего не делает просто так.

И если он здесь…

Значит, ему что-то от меня нужно.

Но что?

– Если вы вдруг запамятовали, Мартина, то я напомню, что сегодня вам предстоит переписывать контрольную работу, – с неожиданно серьезным видом объявляет мне Кайдалов, а в глубине его серых глаз вовсю беснуются озорные чертенята.

Что? Какую еще контрольную работу?

Сергей Викторович ведет у нас лекции, на его парах мы лишь усердно конспектируем под диктовку и никогда ничего

не сдаем,

для этого существуют практические занятия у другого препода.

Он бредит, что ли?

Глядя на невозмутимого Кайдалова, я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать ему какую-нибудь резкость, а он даже не старается скрыть удовольствия, которое доставляет ему эта непонятная и совершенно дурацкая ситуация

.

Не знаю, что им движет, знаю только, что сейчас он специально к нам подошел,

но зачем ему это?

Чего он хочет добиться?

– А… да, – бормочу растерянно, потому что в присутствии Женьки мне не остается ничего другого.

– Вы помните про контрольную? – очень строго уточняет Сергей Викторович, и снова мне не остается ничего, кроме как подтвердить сухо:

– Помню.

– Тогда после этой пары жду вас на кафедре, – с удовлетворенным видом улыбается Кайдалов. – И только попробуйте не явиться, сразу же зачту вам минус тридцать баллов на экзамене.

–

Чтооо?!

Это несправедливо! – немедленно вскидываюсь я.

– А как вы хотели, Мартина? Интегралы – это святое, а я глубоко верующий человек.

Подмигнув мне незаметно для Женьки, Сергей Викторович разворачивается и принимается неторопливо спускаться по лестнице. Я провожаю его гневным взглядом.

– Вот же придурок, – злится Женя, тоже глядя вслед лектору. – Что это еще у него за правила такие

про минус тридцать баллов, а?

По ходу, он реально не в адеквате. Теперь я понимаю, почему ты так боишься опоздать на его пары.

Ничего не отвечая, я так и стою, обхватив себя руками, немигающим взглядом таращась на лестницу, где только что скрылся Кайдалов.

Эта его необъяснимая бравада

про контрольную

совершенно сбивает меня с толку. Он что, правда ждет, что после пары я потащусь к нему на кафедру?

Но зачем, для чего?

Никакой контрольной наша группа у него не писала, так что переписывать мне

нечего…

Можно было бы отмахнуться и забить на его причуды, но как я могу это сделать, зная, что любезнейший Сергей Викторович и в самом деле способен подпортить мне сдачу экзамена по своему предмету?

Без каких-либо причин. Безосновательно.

Потому что

он может.

Я почти не сомневаюсь, что он обязательно так и сделает, если я не послушаюсь… А проверять наверняка что-то совсем не хочется.

Что же он задумал?..

– Этот тип явно хочет срубить бабла еще до экзамена, – между тем доносит до меня Женька, не понимая, что я его

совсем не слушаю.

– А? – реагирую рассеянно.

К счастью, в дверях аудитории показывается тот самый скучный препод. Строго взглянув в нашу сторону, он выразительно стучит пальцем по циферблату наручных часов и велит мне возвращаться, так как перерыв закончился «

уже полторы минуты назад

». Ну ничего себе, какой точный! Впрочем, сейчас его занудство мне даже на руку.

Остаток пары я беспокойно ерзаю по стулу, гадая, для чего Кайдалову понадобилось приплетать несуществующую контрольную. Чтобы…

заманить меня к себе на кафедру?

Ерунда какая-то…

Когда, наконец, звенит звонок, я первой срываюсь из аудитории, спиной ощущая взгляд скучного препода, явно недовольного таким спешным бегством с его

суперинтересной

лекции.

И черт с ним,

сейчас он не самая большая моя проблема.

Сжимая в ладони телефон, я в растерянности останавливаюсь у лестницы, чувствуя, как сердце начинает колотиться все быстрее и оглушительнее.

Куда мне идти?

Точнее,

стоит ли

идти к кафедре математического анализа, или лучше не показываться там хотя бы до следующего дня?

Вдруг Кайдалов уже и думать забыл о своей невнятной забаве с несуществующей контрольной, а я стою тут и накручиваю себя, как дура?..

Так и не приняв никакого вразумительного решения, я на автомате плетусь

к злополучной кафедре

с намерением выяснить все-таки, что ему от меня нужно, и по возможности

утереть нос

этому самодовольному болвану, по какой-то причине избравшему меня в качестве

своей забавной игрушки,

а заодно доказать себе, наверное, что вовсе не боюсь его хитроумных манипуляций.

И плевать,

что мои ладони покрываются потом, а противная дрожь с каждым шагом становится все ощутимее.

Ему меня не напугать.

Черта с два!

Конечно, я не собираюсь подыгрывать его самодурству, но и откровенно конфликтовать с тем, кто будет принимать у меня экзамен по матану, все же не самая лучшая идея. Кайдалов

странный

и абсолютно себе на уме, но, может, у меня получится найти к нему верный подход и… И попробовать

убедить

хотя бы, что я совсем не подхожу для его нелепых игр,

и меня лучше оставить в покое?

Если честно, я не знаю, чего собираюсь добиться…

Этот тип меня здорово раздражает, бесит и вызывает серьезную опаску за мою успеваемость, но вместе с тем я чувствую, что меня

по-прежнему неумолимо влечет к нему,

хотя, казалось бы, Кайдалов сделал все возможное, чтобы мой невнятный интерес сменился желанием держаться от него подальше.

Приблизившись к заветной двери, я останавливаюсь, не решаясь занести руку и постучать. Сердце пропускает пару жизненно важных ударов, а я начинаю злиться. Стоило вообще идти сюда, если теперь мне страшно даже

просто постучать в дверь?

Все, хватит. Я не хочу играть в его игры. Прочь отсюда. Прочь!

Поддавшись неясному порыву, я в самом деле разворачиваюсь, чтобы

просто сбежать,

как дверь распахивается сама, едва не долбанув меня по носу, и оттуда показывается Сергей Викторович. Смотрит на меня совершенно равнодушным взглядом. На лице не ни капли удивления, точно Кайдалов

заранее знал,

что обнаружит меня под дверью, как только ее откроет.

Хотя в этом случае он наверняка предпочел бы двинуть посильнее…

– Смотрю, вы все еще не теряете надежды отправиться в больницу с моей помощью? – вскользь замечает лектор.

– Я хотела… – начинаю отважно, но он перебивает:

– А, вы по поводу контрольной.

Кивает самому себе и сторонится, пропуская меня внутрь кабинета.

Бросив на него настороженный взгляд, я, помешкав, все же шагаю через порог.

Кафедра матанализа оказывается полной противоположностью нашей. Тут царит какой-то невероятный хаос, прямо на полу у столов преподавателей валяются непонятные листки, как будто выпавшие из чьих-то рефератов, а сами столы радуют глаз сваленными на них толстыми разноцветными папками, забитыми всяческими бумагами, курсовыми и докладами, и до кучи всякой канцелярской ерундой…

Сейчас здесь нет

никого

кроме нас с Кайдаловым, и это кажется мне странным. На нашей кафедре постоянно толчется народ, как ни зайдешь, на месте стабильно сидят три-четыре препода, здесь же один Сергей Викторович… Можно подумать, это не кафедра, а его личный кабинет.

– Садитесь, – командует лектор, быстрым движением смахивая с одного из столов какие-то документы, которые тут же летят вглубь выдвижного ящика.

Не понимая, к чему конкретно готовиться, я сажусь и осторожно пристраиваю сумку у своих ног. Не глядя в мою сторону, Кайдалов роется в какой-то папке, достает оттуда лист формата А4, с другого стола забирает ручку и тетрадь, из которой тут же выдергивает двойной листок, и все это добро раскладывает передо мной.

Думаю, в этот момент мое лицо значительно вытягивается от крайнего изумления.

– Можете приступать, – холодным тоном велит мне Сергей Викторович и выразительно смотрит на часы, висящие над дверью кафедры. – У вас ровно сорок пять минут, Мартина.

Бестолково обозрев выставленные передо мной письменные принадлежности, я перевожу растерянный взгляд на Кайдалова. Лектор как ни в чем не бывало устроился за соседним столом и теперь с неподдельным интересом просматривает содержимое одной из папок, не обращая на меня

никакого внимания.

Надо полагать, это он так развлекается, вволю измываясь над глупыми студентами?

Студентками?..

Во мне с новой силой закипает гнев.

– Послушайте, что все это значит? – громко спрашиваю я.

Сергей Викторович поднимает голову.

– В чем дело, Мартина? Вам не нравится ваш вариант? Даже не мечтайте, что я позволю вам взять другой.

– Вы знаете, о чем я. Наша группа не сдавала вам никакую контрольную.

Почему-то вот сейчас, в эту самую минуту,

мне остро хочется разреветься, громко и горько, как в детстве, когда ребята постарше норовили забрать себе самые лучшие игрушки и не упускали ни единой возможности задеть беззащитного малыша. Кайдалов разыгрывает со мной эту дурацкую сценку

с переписанной работой

без моего на то пожелания, издевается на свой непонятный манер и, несомненно, получает настоящее удовольствие, наблюдая за моими беспомощными метаниями над пустым листом. Вся эта ситуация задевает не на шутку. Меньше всего мне хочется действовать по заранее продуманному им сценарию, но лектор совсем не оставляет мне выбора. Все, что я могу, это беззвучно исходить яростью на него, на саму себя, и униженно лепетать

ненужные ему бессмысленные оправдания,

едва сдерживая подступающие к глазам слезы.

Знала же, что не нужно сюда идти, и все равно приперлась!

Сознательная, напуганная… Дурочка.

– Даже если ваша группа в самом деле не сдавала контрольную, разве это повод не писать ее

вам?

– в последнее слово он вкладывает максимальное количество яда.

Терпи. Найди способ поломать ему весь сценарий.

Стараясь не моргать слишком часто, я опускаю взгляд на предложенный Кайдаловым вариант, быстро пробегаюсь глазами по верхней задаче и обомлеваю. К горлу вновь подступает противный комок, в уголках глаз намечается предательская влага. Спешно закусываю губу, чтобы не разрыдаться перед этим мерзавцем.

– Мы такого еще не проходили! – в гневе отшвыриваю от себя листок, который, проскользив по освобожденной поверхности стола, врезается в кипу неровно сложенных бумаг.

– Прекратите выворачиваться, Мартина, все ваши студенческие штучки я знаю наизусть. Иногда мне всерьез начинает казаться, что где-то есть один-единственный студент на все группы, который эти отмазки активно придумывает и распространяет среди таких же балбесов, как сам, только с более скудной фантазией.

– Вы знаете, что я права, – шиплю, безотчетно сжимая пальцы. –

Как

я могу решить то, о чем не имею

ни малейшего понятия?

Кайдалов изящно вскидывает бровь.

– Погодите-погодите, как это –

не имеете понятия?

Получается, вы сейчас сами признаетесь мне в том, что не уделяете должного внимания моему предмету? Довольно неосмотрительно с вашей стороны, Мартина… Неужели вы хотите провалить экзамен?

– Вы… – я осекаюсь, потому что те слова, которые вертятся на моем языке, не спасут ситуацию, а лишь окончательно ее погубят.

Вот же расчетливый гадский мерзавец!

Вскочив, я, не глядя, хватаю свою сумку и бросаюсь к двери, но Кайдалов быстро перегораживает мне путь. Одним коротким движением вжимает меня в стену, нависнув совсем рядом в опасной близости. Сумка выпадает из моих рук, когда Сергей Викторович неожиданно сильно стискивает пальцами мой подбородок, вынуждая меня вскинуть голову и посмотреть ему в глаза, которые теперь кажутся совсем темными.

– Вы пришли сюда, чтобы переписать контрольную работу, Мартина, – цедит он медленно, не отпуская меня пристальным взглядом.

Сердце в моей груди колотится, как бешеное. Я вовсе не была готова к тому, что Кайдалов окажется

так близко,

и теперь безуспешно пытаюсь дышать ровнее. Но от его прицельного взгляда, насыщенного запаха мужской воды, теплого дыхания, едва касающегося моей щеки, я только сильнее теряюсь, поддаваясь все большему волнению, расслаивающемуся легкими спазмами где-то в самом низу живота.

– Вы дали понять, что в противном случае у меня будут проблемы на вашем экзамене, – отбиваю дрожащим голосом. – Вы все это специально…

– Конечно, специально, – с неожиданной легкостью соглашается Кайдалов. – Если вы хотите добиться успеха в будущем, то уже сейчас вам следует поменьше таскаться со смазливыми парнями и уделять больше времени учебе. Вообще-то, вам следовало бы сказать мне

«Спасибо».

– Что вы несете? Я должна вас благодарить?

За что?!

– И вовсе незачем так злиться, Мартина. Я всего лишь помог тебе, – вдруг выдает он, опуская взгляд ниже по моему лицу и мягко проведя большим пальцем от нижней губы к дрогнувшему подбородку.

–

Помог?..

– шиплю, тоже как-то стихийно обратившись к нему на недопустимое

«ты».

– И чем же ты мне помог? Разрушить мою нервную систему?

Усмехнувшись, он резко убирает ладонь от моего лица, склоняется ближе и легонько

касается губами моих губ.

Я каменею.

Стою, не двигаясь, не отвечая на этот неожиданный поцелуй, но и не отклоняя его. Безуспешно силюсь прийти в себя, только слабо сжимая и разжимая затекшие пальцы, как будто готовясь хорошенько вмазать нахалу за беспардонность и вопиющее своеволие.

На самом деле, едва ли я собираюсь всерьез с ним бороться. Мне достаточно заглянуть в деканат и накатать там

длинное пространное заявление,

сводящееся к обвинениям в домогательствах, и тем самым запустить для мерзавца головокружительную карусель с долгими разборками и адской нервотрепкой, после которой он вряд ли захочет доставать своих студенток. Подвергнуть саму себя жесткому прессингу, но таки избавиться от необходимости терпеть Кайдалова с его подлыми фокусами

вроде вот этого.

Только…

Мне не хочется этого делать.

И что страшнее,

совсем не хочется его отталкивать.

Любая на моем месте сделала бы

все возможное,

чтобы пресечь недопустимые поползновения своего препода, но на мою скудную долю пришелся

тот самый редкий один процент,

который не внимает доводам разума.

Кайдалов опускает ладони на мою талию, прочно фиксируя их в таком положении, мягко облизывает раковину моего уха и прикусывает мочку, едва задев языком маленькую круглую сережку. Мои глаза закрываются сами собой, и вся я разом обмякаю в его руках,

поддаваясь, уступая ему

в негласном мучительном противостоянии

между допустимым и строго-настрого запрещенным…

Неуверенно обхватываю своими губами его нижнюю губу.

И сильно кусаю,

царапнув зубами тонкую кожицу.

– Черт! – возмущенно вскрикивает Кайдалов, отпрянув от меня. –

Ты чего?!

Я ощериваюсь:

– Больше никогда не смейте меня трогать, ясно вам?!

Он криво усмехается краем четко очерченных губ, слизывая с них выступившую каплю крови.

– Маленькая строптивица… А ведь ты уже почти забыла, что приличным девочкам необходимо для начала как следует поломаться, – наблюдая за тем, как стремительно багровеют мои щеки, он как-то наигранно смеется, касаясь губ тыльной стороной ладони. – Да брось, у тебя же на лице все написано.

– Как жаль, что вы уже такой большой дядя, а читать вас не научили ни в школе, ни в университете!

Он хочет что-то сказать, но под моим взглядом неожиданно убирает руки и спокойно отходит в сторону, не препятствуя, когда я в зашкаливающем возмущении проношусь мимо него к выходу с кафедры.

Глава 10

Этот мерзавец так сильно завел меня своей выходкой, что лишь на вечерней тренировке мне удается

частично выплеснуть негатив,

умело посеянный им в моей душе.

Сегодня я выступаю с полной самоотдачей. Бросаюсь в атаку, не слишком заботясь о том, чтобы успевать блокировать ответные выпады Марины. Упорно иду на нее, не пытаясь просчитать ее поведение, не уворачиваясь, бегло морщась от особенно ощутимых ударов, но продолжая провально лезть на рожон…

потому что перед глазами и в мыслях только он.

Это красивое лицо, изуродованное совершенно гадской ухмылкой.

Отключить эмоции, сосредоточиться на настоящем моменте,

слушать и следовать указаниям Марины у меня сейчас

вообще не получается.

– Ну, хватит, – наконец, командует тренер, оставив попытки навязать мне

правильную

технику ведения боя.

Пока я перевожу дыхание, Марина отходит к столику, берет стоящую на нем бутылку воды и делает пару коротких глотков.

Я все пытаюсь отдышаться.

– У тебя что-то происходит. Что-то

очень важное

никак не дает тебе покоя, я это вижу, и все-таки постарайся отбросить ненужные мысли, они здорово мешают тебе сосредоточиться, – говорит тренер, вернувшись ко мне. – Так подставляться, как ты сейчас, недопустимо. Ты распаляешься и тратишь силы впустую.

– Извини, просто… У меня действительно голова забита всяким… – не договариваю, знать не зная, что тут вообще можно сказать.

– Что бы тебя ни беспокоило, ты должна следовать правилам, – ее голос по-прежнему звучит отстраненно. – Все твои проблемы остаются за дверью этого зала. Пока ты здесь, их для тебя не существует. Пойми, очень важно уметь абстрагироваться от всего лишнего, в нужный момент просто взять и заблокировать ход своим мыслям. Давай. Сделай глубокий вдох и заставь себя переключиться. Попытайся выбросить из головы все, что тебе мешает.

– Хорошо… Я попробую.

Тоже глотнув воды, я смахиваю упавшие на лицо мокрые волосы и немного разминаю плечи.

– Ты готова?

– Да.

Мы вновь сходимся. Теперь, вооруженная наставлениями Марины, я стараюсь внимательно следить за ее действиями, но все равно пропускаю

слишком много

ударов с ее стороны.

Заблокировать лишние мысли…

Ну да, да. Ничего у меня не выходит, даже когда на месте тренера я в красках представляю себе ухмыляющуюся физиономию Кайдалова.

Ничего не помогает. Все мои усилия впустую.

В конце концов Марина тоже это понимает. Тяжело вздохнув, она объявляет о завершении тренировки и уходит в сторону, где тут же опускается на шпагат. А я уныло плетусь вниз, в раздевалку.

Стоя под душем, вновь и вновь прокручиваю в голове сегодняшние события, так или иначе связанные с Сергеем Викторовичем. Он

специально

устроил мне эту показательную ловушку с мнимой контрольной, заставил испытать беспомощный гнев, обиду, смятение, даже в какой-то степени ненависть.

Но зачем?

С какой стати ему все это понадобилось? Только лишь затем, чтобы как следует поизмываться над недалекой увлеченной студенткой, вообразившей себе что-то там

нереальное и несбыточное?

Ему не понравилось мое тихое внимание, и он решил меня проучить? Черт его разберет…

Сегодня он основательно прошелся по моему шаткому самомнению. О да, он неплохо развлекся, с головой окунув меня в свои изощренные провокации, еще и этот во всех смыслах

неожиданный поцелуй

на уединенной кафедре и… неужели Кайдалов рассчитывал, что у него выгорит, и я в слепом восторге брошусь ему на шею?

Ну, конечно, у меня ведь

все написано на лице…

А самое паршивое, что Сергей Викторович нисколько не преувеличивает свою привлекательность. Там, на кафедре, находясь

почти что в его запретных объятиях,

я очень хотела ответить на его поцелуй. И если бы не затмевающая все на свете обида, вызванная глупыми издевками насчет несуществующей контрольной, кто знает, хватило бы мне выдержки не поддаться нарастающему искушению в лице моего загадочного препода? Но то, что он сделал… Это поистине

непередаваемое ощущение,

которое просто нужно

почувствовать.

Зачем он со мной так?

За что?

И еще экзамен, который мне

при любом развитии событий

предстоит ему сдавать, хочу я того или нет.

Мне придется

и точка.

Проклятье!

Что теперь меня ждет на этом злосчастном экзамене?

Выйдя из душа, я быстро одеваюсь, прячу вещи в сумку и покидаю спортивный комплекс. Остановившись на крыльце, вытаскиваю смарт и, особо ни на что не надеясь, набираю Малыша. По-прежнему глухо.

Откровенно дерьмовый день плавно перетекает в не менее дерьмовый вечер. Вздохнув, я направляюсь к своей машине и еду домой.

Возле подъезда меня ждет сюрприз. Сунувшись на заднее сиденье за спортивной сумкой, я выпрямляюсь, вешая ее на плечо, и захлопываю дверцу, когда едва не сталкиваюсь с бесшумно приблизившимся Женькой.

Кайдалов прав, ловкостью и плавностью движений мне никогда не похвастать,

с какой-то тоской думаю я, опуская глаза

на букет

в руках музыканта.

Нет, только не это… Женька с какой-то стати вдруг решил подарить мне цветы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К цветам я равнодушна, но букет из его рук принимаю с благодарностью и расплываюсь в улыбке, очень надеясь, что она выглядит

достаточно счастливой,

чтобы ему понравилось.

– Ты с тренировки? – спрашивает Женька, обращая внимание на сумку у меня на плече. – Как все прошло?

– Немного устала.

Стоя с этими

неожиданными

цветами,

я чувствую себя на редкость глупо. Хочется убрать их куда-нибудь, чтобы освободить себе руки, однако перед Женей приходится изображать радость. Он явно старался поднять мне настроение, и я не хочу его обижать.

По крайней мере до того, как он

пробует пошутить:

– Судя по твоему виду, эстафету живодерства Кайдалов передал вашему тренеру?

Упоминание о Сергее Викторовиче, еще и в Женькином исполнении, пренеприятно режет по моему чуткому слуху. Невольно воспроизвожу в памяти

недавний импровизированный спектакль на пустой кафедре, заведомо невыполнимое задание, усмешку Кайдалова, его требовательные губы на моих губах…

и чувствую, как мной снова овладевает гнев.

– До Кайдалова любому тренеру далеко, – парирую сухо, вместе с букетом устраиваясь на скамейке у подъезда.

Мне хочется только доплестись до дивана и вырубиться на нем хотя бы до следующего дня, так что Женькин визит сейчас на редкость несвоевременен. Приглашать его к себе в квартиру и развлекать его там я совсем не настроена, а стоять с цветами и тяжелой спортивной сумкой неудобно. Женька садится рядом и, помедлив, обнимает меня за плечи.

– Почему ты приехал? – спрашиваю негромко, интуитивно прижавшись к его теплому боку. – И почему сейчас? Ты не мог знать, когда закончится тренировка. Сколько ты меня уже ждешь?

– Недолго. А насчет причины… – он выдерживает паузу. – Ты на меня злишься, разве я мог не приехать?

– Я не злюсь, просто... Не знаю, – поддаваясь мгновенной стыдливости, я тоскливо смотрю на носки своих кроссовок, не решаясь взглянуть на Женьку. – Это все так глупо… Не обращай внимания. У тебя действительно есть обязательства, которые ты должен исполнить. А все остальное вторично.

Теперь, когда он сидит рядом, я начинаю испытывать неловкость из-за того, что Женька бросил все свои

по-настоящему

важные дела и приехал ко мне с цветами, в то время как сама я даже не думала о нем,

не вспоминала…

Мои мысли были забиты совершенно другим.

Другим мужчиной...

Я не хотела вмешиваться в Женькины дела и

забирать себе

его редкое свободное время, однако зачем-то сделала именно это.

Бездумно…

не отдавая себе отчета в том, какими будут последствия. Он все отложил и приехал, чтобы провести этот вечер со мной, вот только…

Слишком поздно.

Поздно?..

– Нет, ты права, – возражает Женя, поглаживая мое плечо. – Мне давно следовало пересмотреть свой дурацкий график, просто я… считал, что это успеется. Я тебе уже говорил, что до того, как встретил тебя, я постоянно чем-то занимался, у меня в сутках совершенно не хватало часов, чтобы все успеть.

– А у меня, наоборот, этих часов было чересчур много.

– Вот видишь, мы с тобой просто идеальная пара, – весело заключает Женька.

Пара.

Подняв на него взгляд, я неуверенно улыбаюсь, мысленно повторяя это странное чужеродное слово.

Пара. Мы с ним – пара…

Женя наклоняется и целует меня мягко, очень нежно, и я, конечно, ему отвечаю, гоня прочь из отравленной памяти так некстати вспыхнувшую аналогию

с другим поцелуем, так отличающимся от этого.

И все же у меня не выходит переключиться… Я бесконечно вспоминаю Кайдалова, легкую дрожь от его прикосновений к моей талии, вкрадчивый голос, шепчущий в мое ухо слова, от которых все во мне скручивалось от гнева и… и…. Вспоминаю все это, и тут же очередная вспышка ярости не заставляет себя ждать.

Понимая, что Женька не заслуживает становиться вынужденным громоотводом, я отстраняюсь от него осторожно и поднимаюсь с места.

– Прости, Жень, но я просто валюсь с ног от усталости. Мне жутко хочется спать… Правда, боюсь, что еще немного, и меня вырубит прямо тут на лавочке… Не обижайся, ладно? – и пока он не успел ответить, я улыбаюсь тускло, подхватывая букет и добавляя. – Увидимся завтра.

***

С Дашкой мы пересекаемся в буфете, где подруга, благополучно проспавшая первую пару, как раз устанавливает полный поднос на свободный столик неподалеку от выхода. Устроившись напротив нее, я откидываюсь на жестковатую спинку стула, хватаю бумажный стаканчик с кофе и делаю пару больших глотков.

– Как хорошо, что я не пришла на первую пару, – присвистывает Дашка, наблюдая за мной. – Сейчас выглядела бы точно так же, как ты.

– Все дерьмо. Я устала и просто ужасно хочу спать, – бормочу в ответ, сжимая ладони вокруг горячего стаканчика.

– Как насчет следующей пары? Пойдешь, не пойдешь?

– Спроси меня об этом через десять минут, – откликаюсь вяло, едва успевая держать распахнутыми

упорно закрывающиеся

глаза.

– Нееет… Сонливость тут ни при чем, – качает головой Дашка, разглядывая меня с интересом. – Давай колись, подруга, наш бездомный ловелас не дает тебе спать?

– Нееет, – теперь уже тяну я.

– Не он? А что такое, бессонница? – приподнимает она бровь.

– Почаще ходи на пары, чтобы быть в курсе всех новостей, – отмахиваюсь, не слишком желая ворочать языком.

– Знать бы, к чему такие жертвы?

– Ну… Говорят, знания облагораживают. Врут, наверное, – отставив стакан с кофе, впиваюсь зубами в сладкую булочку. – Ладно, рассказывай, как у тебя дела?

– Все отлично, – приободряется Дашка. – Дима уехал за город на несколько дней. Звал меня с собой, но я связана учебой по рукам и ногам, так что...

–

Связана?

– хмыкаю, но Дашка ничуть не смущается.

– Между прочим, я все-таки решила взяться за ум. О, здравствуй-здравствуй, наш дорогой бездомный товарищ, – вдруг улыбается она, поднимая взгляд куда-то мне за спину.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Женька, подтянув себе стул, устраивается рядом со мной.

– Привет, девчонки, – отзывается он и легонько целует меня в висок. – Так, к слову, проблем с жилищным вопросом у меня пока нет, – это уже Дашке.

– Все вы так говорите! – притворно хмурится подруга. – Марта, на твоем месте я бы сначала проверила, где он живет. Недаром эту вопящую шайку называют бездомными…

– Можно подумать, я собираюсь за него замуж, – фыркаю в ответ, чем удостаиваюсь характерного взгляда Жени. – Слушай, а что ты тут делаешь? – переключаюсь я на него. – Перерыв всего десять минут, ты же теперь опоздаешь на пару.

– Ерунда, – морщится Женька.

– Не обращай внимания, у Марты в последнее время какая-то маниакальная зацикленность на учебе и пунктуальности, – вклинивается ехидная Дашка. – Она меня этим просто бесит, но я надеюсь, что с твоим появлением у нее это скоро пройдет.

Мы с Женей сидим очень близко друг к другу, почти в обнимку. Он как-то сразу придвинулся ко мне вплотную, а я не стала отодвигаться, чувствуя себя возле него на удивление естественно… Пока не ощутила на себе чей-то настойчивый взгляд.

Резко вскидываю голову и замираю, от неожиданности забыв поднести оторванный кусочек булки к губам. Сергей Викторович стоит в нескольких метрах от нашего столика в компании каких-то шумных девиц, время от времени кивает, как бы соглашаясь с тем, что они ему говорят, но смотрит все равно в нашу сторону.

Мне становится неуютно. Недавний аппетит пропадает следом за едва пробудившимся настроением после нескольких глотков спасительного кофе. Меня так и подмывает встать и немедленно убраться подальше от насквозь прожигающих глаз лектора, но Дашка с Женей, как назло, продолжают увлеченно трепаться и никуда не торопятся.

С трудом заставив себя отвести взгляд от Кайдалова, я изображаю кислую улыбку и какое-то время старательно игнорирую присутствие лектора, но потом, не выдержав, снова украдкой кошусь на него и с досадой отмечаю, что он

по-прежнему стоит там же и продолжает смотреть в нашу сторону.

– Черт, я совсем забыла! Мне же нужно забрать у Аньки конспект по праву, – с ходу бормочу я, машинально потянувшись за своей сумкой.

– Придем на пару и заберешь, – не видит проблемы подруга.

Признаться,

именно этой

проблемы я тоже не вижу, но придирчивый взгляд Сергея Викторовича пробирает до самых костей,

я слишком чувствую его

и больше не могу как ни в чем не бывало оставаться на месте.

– Нет, мне нужно переписать его до звонка, – выдаю очередную глупость.

Теперь и Женька смотрит на меня с удивлением:

– Это что, так важно?

– Да, Жень, очень важно, – подтверждаю, неловко вскочив со стула. – Серьезно, я только сейчас об этом вспомнила. Мне надо срочно бежать… Увидимся на паре, Даш.

– Ну… ладно, – нехотя пожимает плечами подруга.

Я уже почти достигаю лестницы, когда позади меня раздается чуть насмешливый голос лектора:

– А вы неплохо смотритесь вместе... Если не ошибаюсь, ваш парень – программист?

Поколебавшись с пару секунд, я все-таки оборачиваюсь.

Сергей Викторович стоит буквально в двух шагах от меня, но… Когда я уходила,

он оставался в буфете,

черт бы его побрал!

Не торопясь с ответом, я озираюсь, фиксируя вокруг кучу людей, как будто бы не обращающих на нас никакого внимания. В том, что препод спокойно стоит рядом со студенткой, нет ничего удивительного или странного, но я-то знаю, что за поведением

нашего лектора

кроется

именно что-то странное…

И довольно рискованное для меня и моей успеваемости.

Что ему от меня нужно? Почему он продолжает делать…

вот это?

Что-то…

чего делать определенно не должен?

Ощущая, как во мне крепнет все еще неутихшая злость на Кайдалова, я спрашиваю тихо, едва сдерживаясь, чтобы ему не нагрубить:

–

Чего вы хотите,

Сергей Викторович?

– Чего

я

хочу? Но ведь это вы ко мне подошли, – очень натурально удивляется мерзавец.

– Прекратите, – велю, поморщившись.

– Что вы, Мартина, я еще даже ничего не начинал.

Ничего не начинал?

Тогда, на кафедре… И еще раньше в клубе…

Глубоко вбираю в себя больше воздуха, готовясь как-нибудь действенно

отбрить его,

но в этот момент Кайдалов вдруг начинает смеяться.

– Вы похожи на лягушку из рекламы про помощь желудку, – весело хмыкает он, а я едва не задыхаюсь от возмущения:

– На кого похожи вы, я прямо-таки затрудняюсь ответить…

– Ну что ж, заходите как-нибудь на кафедру матанализа, помогу вам с ассоциациями, – радушно приглашает Кайдалов, напуская на себя будничный вид. – Обычно я на месте где-то после двух, но если вам повезет, сможете застать меня раньше.

– Зачем мне к вам заходить? – хмурюсь, смутно понимая, что он вновь пускается водить меня за нос.

– Поиграем в шахматы, – подмигивает мне лектор и добавляет значительно тише, –

на раздевание, Мартина.

А потом победитель выберет новую игру. Любую на свой вкус…

Какую захочет.

Понаблюдав немного за моим вытянувшимся лицом, он снова подмигивает, затем отворачивается к лестнице и уходит, оставляя последнее слово за собой.

***

После того, как все занятия на сегодня окончены, я прощаюсь с Дашкой и направляюсь к выходу из универа, параллельно печатая в мессенджер Женьке, с которым мы договорились встретиться в холле и вместе идти до парковки.

Сообщение отправлено, но он не читает.

С телефоном в руках устраиваюсь в холле, поглядывая по сторонам в надежде его увидеть. Женька опаздывает почти на двадцать минут, что очень странно: обычно это ему приходится меня ждать, а не наоборот. Может, этого умника задержали после пар? Или срочно вызвали в студсовет, откуда он и так почти не вылезает. Но в таком случае он наверняка нашел бы минутку, чтобы предупредить меня…

Когда, наконец, из-за поворота выворачивает знакомая фигура, я поднимаюсь ему навстречу и сразу же замечаю, что Женька не в духе.

– Что такое? Что-то случилось? – Спрашиваю настороженно, но он лишь отмахивается:

– Так, ерунда…

– Да ладно, ничего не ерунда. Я тебя таким мрачным еще ни разу не видела.

– Да ерунда, правда… – он морщится. – Просто Кайдалов ваш, придурок…

Эта фамилия стала уже практически ближайшим синонимом слова «

неприятности

».

– Кайдалов? – заторможенно реагирую я, чувствуя, как что-то колкое достаточно ощутимо впивается в левую часть моей груди. – А что Кайдалов? Он же… вроде бы ничего у вас не ведет, разве нет?

– Не ведет, к счастью, – Женька в тихой ярости поджимает губы. – Сегодня этот урод притащился заменять нашего математика. Всю пару возле доски меня промурыжил, как тупореза какого-то, еще потом задал кучу всего учить наизусть,

причем дословно,

Марта! Представляешь? Пообещал в следующий раз вызвать снова.

Ну и ну…

Кайдалов заменял какого-то препода в Женькиной группе.

С какой стати? Это распространенное явление среди преподавателей

с разных кафедр,

или же Сергей Викторович вызвался с собственной непонятной инициативой? Почему-то мне сложно поверить в то, что это

всего лишь случайность,

а не бессмысленное продолжение дурацких козней нашего лектора. Он видел нас с Женей в буфете, более того,

он с

мотрел на нас.

И после отпускал ядовитые комментарии уже

лично для меня.

Но язвить в своей странной манере или же идти на замену другого препода, чтобы оторваться на парне, с которым я общаюсь… Не слишком ли много усилий вокруг одной-единственной студентки?

Слишком.

Тут всего слишком.

Даже если Кайдалову по какой-то причине

нравится

меня дразнить…

– Нет, ну не муд*к ли, а?! – продолжает возмущаться Женька, вкратце описывая свою последнюю пару.

– Да, он такой, – соглашаюсь задумчиво, все еще пытаясь понять, что же кроется в сомнительном поведении Кайдалова –

простое совпадение

или предвиденная случайность.

– Ладно, черт с ним, с этим двинутым придурком, – выдыхает Женька и улыбается уже веселее. – Ну что, пойдем?

– Эм… Погоди, кажется, я забыла в библиотеке свою книгу, – бормочу несвязно, делая шаг назад, а Женька вытаращивается на меня:

– Ты была в библиотеке?!

– А что тут такого?

– Да ничего, конечно, просто думал, что туда уже сотню лет никто не ходит… – Он пожимает плечами. – Хорошо, тогда пойдем за твоей книгой.

– Не нужно, ты иди к машине, а я быстренько заберу ее и тебя догоню, – нашариваю в сумке ключи от своего автомобиля и засовываю их Женьке в руку, пока тот не опомнился. – Можешь пока завести мою колымагу, чтобы не терять времени? Конечно, если это не слишком навредит твоему имиджу крутого парня...

– Конечно, нет, ведь я никакой не крутой, – усмехается музыкант, сжимая в ладони брелок.

– Я тебя догоню, – снова обещаю я, затем разворачиваюсь и быстрым шагом иду в обратном направлении.

Глава 11

Нет, совпадение здесь ни при чем.

Он все это специально!

Минуя вход в университетскую библиотеку, подстегнутая словами Женьки и вновь пробудившейся злостью на Кайдалова, я мчусь к кафедре матанализа с намерением прояснить все с лектором здесь и сейчас. Уже очевидно, что Сергей Викторович затеял со мной

странные игры

– черт с ним, это худо-бедно можно

понять,

но с какой стати под его раздачу попадает мой парень и страдает при этом Женькина учеба? В своих подлых забавах Кайдалов переходит все мыслимые и немыслимые грани, и этому нужно положить конец как можно быстрее…

Погруженная в мысли о предстоящем разговоре с ним, уже в который раз я в спешке едва не налетаю на лектора, выходящего из кабинета.

– Снова на всех парах? Серьезно, Мартина, вам нужно приобрести навигатор, – язвит Сергей Викторович, мягко придержав меня за плечо.

Гордо вскидываю голову, без тени смущения встречая на себе его взгляд:

– Вы здесь, отлично. Я как раз хотела…

– Воспользоваться моим приглашением, – по-своему доканчивает за меня Кайдалов. – Что ж, я вас ждал.

Не успеваю опомниться, как Сергей Викторович пропихивает меня внутрь кабинета и захлопывает за нами дверь.

Здесь снова никого нет.

Не считая нас с ним, кафедра абсолютно пуста…

– Послушайте, Сергей Викторович… Я не знаю, что происходит у вас… –

в мозгах,

проглатываю про себя, все же не решившись произнести это вслух, – но перестаньте вести себя, как… – снова осекаюсь, а он радуется:

– Что я и говорил, вам явно нужна помощь с ассоциациями.

– Зачем вы все это делаете? – спрашиваю уже тише, уверенная, что мне

не придется

объяснять ему, что именно я имею в виду.

Но это же Кайдалов…

– Все –

это что?

– интересуется он вкрадчиво, делая ко мне короткий шаг.

Мысленно посоветовав себе всеми силами

избегать

щедро расставляемых им словесных ловушек, я крепко сцепляю на груди руки, невольно принимая защитную позу:

– Зачем вы сегодня явились на пару к программистам?

–

Явился?

Странная формулировка, Мартина. У группы заболел преподаватель, я заменил коллегу. Это часть моей работы.

– Вы хотите убедить меня в том, что ваша

своевременная

замена – всего лишь случайность? Нет, это неправда. Я уверена, что вы заранее знали, куда шли. Знали, в какой группе вам предстоит вести пару.

– Разумеется, знал, – ухмыляется лектор, даже не думая меня в чем-то переубеждать. – Прежде чем отправляться на занятие, я в обязательном порядке должен был поинтересоваться

номером группы, их направлением, аудиторией…

Представьте себе,

даже темой,

которую они проходят в текущий момент! В противном случае, разве я смог бы заменить их преподавателя?

Его глаза смеются,

когда он нарочито невозмутимым голосом ведет это дурацкое перечисление.

– Ну, конечно, – дурашливо тяну я, не сводя с него настороженного взгляда. – И Женю вы продержали у доски тоже из чисто профессиональных стремлений?

– А как же? – охотно подмигивает Кайдалов. – Группа мне не знакома, а у данного студента сплошь положительные оценки, поэтому я решил, что ничего не теряю, если вызову его к доске. Но, видимо, в случае

с этим конкретным парнем

мой захворавший коллега был не совсем объективен, уровень знаний там непозволительно низок для такого высокого балла, – качает головой лектор. – Как и уровень тестостерона… раз наш обиженный мальчик сразу же побежал жаловаться своей хрупкой подружке.

– Он не побежал, просто…

– Да, Мартина, я вас понял. Он вовсе не жаловался, лишь мужественно пустил скупую слезу на вашей груди, а вы решили его ею прикрыть.

– Ну, хватит, – я вновь машинально отступаю назад. – Не знаю, зачем вам понадобилось все это делать, но Женька тут вообще ни при чем…

– А

кто

при чем? – мгновенно зацепляется Сергей Викторович. – И

где это – тут?

Я мешкаю. Не изменяя своим излюбленным привычкам, Кайдалов задает мне какой-то

дурацкий, совершенно неудобный вопрос,

на который очень сложно подобрать конкретный ответ.

Действительно, кто же тут при чем?

И где это – тут?..

– Это все вы, – глупо бормочу я после непродолжительного молчания.

Кайдалов хихикает и, как мне кажется, едва сдерживается, чтобы не похлопать в ладоши.

Ужасно хочется вцепиться в его самоуверенное лицо и рвать ногтями до тех пор, пока с него не сотрется эта раздражающая пакостная ухмылка

всевластного хозяина положения.

Как

заставить его относиться ко мне серьезнее, а не как к какой-то глупой игрушке? Без…

всего вот этого,

что просто-напросто сводит меня с ума.

– Ну что же, давай серьезно, – он вновь как будто умудряется безошибочно прочесть мои мысли. – Твой мальчик попросил замолвить за него словечко, поэтому ты здесь, так? Хочешь помочь ему отделаться от домашнего задания?

– С-Сергей Викторович… Вы знаете, что это глупо…

Начинаю и запинаюсь, не докончив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все, о чем бы я сейчас ни сказала, Кайдалов умело превратит

в пыль,

так стоит ли пытаться хоть что-то ему говорить, если результат заранее известен?

Тем временем лектор в раздумьях смотрит на прикрытую дверь кафедры.

– А что, если твой мальчик не так уж и ошибается? Вдруг он прав, и в твоих силах попытаться смягчить его участь, если даже не полностью отменить приговор? – загадочно произносит Сергей Викторович, скользя по моему телу

все более пробирающим взглядом,

от которого мне становится

очень не по себе.

– Ты правда хочешь помочь своему другу, Мартина? Ты ведь здесь

именно за этим,

разве нет?

– Я… – в усиливающейся нервозности облизываю губы, снова делая шаг назад.

– Думаю, самое время закрыть дверь на ключ.

Это провокация в чистом виде.

Грязная,

намеренная

, подлая… Конечно, я понимаю, что Кайдалов вряд ли решится пойти

на что-то недопустимое

в стенах универа,

еще и на своей кафедре,

куда в любой момент могут войти посторонние и обеспечить ему огромные проблемы, однако меня предсказуемо бросает в дрожь, стоит

вскользь представить себе,

как он перекрывает мне выход из кабинета, запирает дверь и... и…

– Этого не понадобится, – качаю головой, стараясь замаскировать

страх

деланой невозмутимостью, хотя на самом деле, стоя напротив ухмыляющегося Кайдалова, я знаю лишь, что

от его взгляда у меня подкашиваются ноги, а внизу живота сплетается слишком тугой узел, от которого разливается противоестественно приятное тепло.

– Значит, предпочитаешь в открытую? – хмыкает лектор, делая короткий шаг мне навстречу. – Признаю, ты отлично играешь роль невинной овечки, но я все же распознал в тебе этот крошечный огонек…

– Думаете, можете делать все, что вам заблагорассудится? – Все с той же деланой невозмутимостью спрашиваю я, очень стараясь

не поддаваться

его усиливающимся манипуляциям. – А как вам вон та красная папка на полке? Выглядит достаточно весомо, как по-вашему? Вашей голове понравится?

Проследив за моим взглядом, он только хмыкает.

– Выстраданная курсовая моего самого любимого, самого отстающего студента за всю мою немаленькую практику. Там всего двадцать с лишним страниц, больше из него при всем желании было не выдавить. Вряд ли этот ценнейший талмуд способен нанести моему здоровью ощутимый вред… Если только я не захочу прочесть его содержание от корки до корки, – переведя взгляд с полки на меня, Кайдалов растягивает губы в широкой улыбке. – Конечно, ты можешь попробовать им воспользоваться, но учти, следующий ход автоматически перейдет ко мне, и тогда кто знает…

Отвлеченная на его намеренную болтовню, я слишком поздно обращаю внимание на то,

как быстро он приблизился,

вынудив меня упереться бедром в один из столов.

– Вам кажется, что все очень просто? Достаточно взять и

заставить?

– цежу сквозь зубы, видя, как его глаза полыхают все выразительнее.

–

Заставить?

Нет… Ты ни черта не умеешь держать удар и скрывать эмоции, но это мне как раз в тебе очень нравится. Так мне легче наблюдать за тобой, – понизив голос почти до шепота, продолжает лектор, буквально нависнув надо мной, поставив ладони на свободную поверхность стола по обе стороны от моего застывшего тела.

– С-Сергей Викторович…

Вот сейчас,

расширившимися глазами ловя на себе его прямой взгляд, я внезапно осознаю,

что попалась.

Мерзавец застал меня врасплох. Дверь кафедры закрыта, но

не заперта.

Кайдалов знает, что я не буду кричать. И все же он как-то

неправдоподобно сильно

рискует

слишком многим

ради своей секундной блажи утереть мне нос.

Или зачем

он все это делает?..

– С-стой…те – хрипло бормочу я, когда он резко подается вперед, сокращая расстояние между нашими лицами до считанных сантиметров.

В ответ он лишь усмехается и неумолимо склоняется

еще ниже

ко мне. Крепко зажмурившись, в самую последнюю секунду я все же уворачиваюсь

от поцелуя,

и его губы уходят в сторону, мягко мазнув по моей щеке.

Что… это было? Он…

в самом деле пытался поцеловать меня?

Как тогда… когда я его укусила?

Но он вряд ли беспокоится о том, что я сделаю это вновь…

Кажется, он вовсе не собирается останавливаться.

Пользуясь моей напряженной растерянностью, Кайдалов медленно проводит губами вниз, к тонко бьющейся жилке на моей шее. Его горячее дыхание приятно щекочет мне кожу в тех местах, где он,

пробуя,

едва касается ее приоткрытыми губами, и я чувствую, как до предела взвивается мой пульс, отдавая в ушах немыслимым грохотом.

Это уже какой-то новый,

совершенно неизведанный и запредельный уровень,

к которому я оказываюсь

совсем не готова...

С силой прикусив внутреннюю сторону щеки, я без всякого толка пытаюсь заставить себя

соображать

и быстренько изобрести

хоть

что-нибудь,

что может помочь мне в негласном противостоянии с Кайдаловым. Между тем лектор увлекается все сильнее, с явным удовольствием исследуя губами мою шею, а я уже с огромным трудом удерживаюсь на одних лишь руках, упирающихся в свободный клочок на столе какого-то препода. Еще немного, и я не выдержу, упаду прямо в гору наваленных папок и…

Кайдалов знает,

видит,

что мне некуда от него деться, и уже

совсем со мной не спешит.

Мои глаза закрываются сами собой, а голова откидывается назад, предоставляя его жадным губам

полную свободу действий.

– Хватит… – бормочу упорно, но уже без прежней уверенности.

Приоткрываю губы ему навстречу, когда лектор, бросив терзать жалящими поцелуями мою беззащитную шею, вновь поднимает голову и смотрит на меня, пригвождая пристальным взглядом. С пару секунд

ничего не происходит,

лишь отдаленный шум завершившейся полупары доносится из-за плотно закрытой двери, несколько разбавляя повисшую между нами

опасную тишину.

Одной рукой по-прежнему упираясь в стол возле моего бока, другой Кайдалов обхватывает мою шею и медленно, но очень близко притягивает меня к себе.

Он больше ничего не делает,

только смотрит, почти не мигая, и…

все.

Но кажется, что даже воздух вокруг нас вдруг становится таким невообразимо густым, что дышать теперь очень сложно,

почти невозможно.

Тоже смотрю на Кайдалова, с какой-то испугавшей меня саму

тщательностью

разглядывая каждую неуловимую черточку его лица, изогнутые брови, потемневшие глаза, которые, в свою очередь, также без стеснения рассматривают мое лицо.

До этого злополучного момента я часто посматривала на него украдкой со своей парты, подмечая какие-то характерные детали его внешности, но

теперь,

столкнувшись с ним нос к носу, я могу как следует изучить его, лишний раз убеждаясь в том, что с такой эффектной внешностью ему совершенно нечего делать в нашем универе. Сказать, что он красив – это вовсе промолчать. В нем буйствует какой-то

дьявольски порочный магнетизм,

сопротивляться которому мне при всем желании достаточно сложно. Вот чем он цепляет особо впечатлительных девиц вроде меня, мастерски обращая любые их эмоции в немое восхищение и желание хоть мимолетно приблизиться к недостижимому идеалу.

Неужели и я испытываю возле него нечто подобное?..

Случайно скользнув взглядом ниже, невольно задерживаюсь на его губах, еще чуть влажных от недавних прикосновений к моей коже, и едва сдерживаюсь, чтобы самой не облизнуться в желании почувствовать на своих губах вкус его поцелуя. К счастью, во мне еще слишком много стоп-кранов, не позволяющих отпустить смущение и бессознательно потянуться ему навстречу, в противном случае я…

наверное, я бы могла.

Если б была посмелее и раскованнее.

В моей голове что-то щелкает, когда я неожиданно сама подаюсь к нему, на секунду вовсе забыв о том, что в любой момент могу упасть, и сразу же ощущаю, как спина неприятно соприкасается с наваленными папками. Что-то с громким стуком падает на пол с той стороны стола. Не обратив на звук никакого внимания, Кайдалов вновь неумолимо нависает сверху, с каким-то неясным полустоном впиваясь в мои губы и целуя так, как меня

еще никто и никогда не целовал.

Я знаю, что он думает обо мне теперь, знаю и даже испытываю

нечто отдаленно похожее на стыд, почти лежа

на столе под собственным преподом в весьма недвусмысленной позе, учащенно дыша в томительном ожидании его

запрещенных поцелуев.

Но с каждой секундой эти мысли занимают меня все меньше и меньше.

Одной рукой Кайдалов быстро сметает с края стола все бумаги и легко, словно я вообще ничего не вешу, поднимает меня за талию, усаживая на освобожденный участок. Немедленно обвиваю руками его шею, прижимаясь ближе, но лектор вдруг решительно перехватывает мои запястья и, встряхнув меня, словно куклу, заставляет взглянуть в свое лицо.

– Вот видишь? – бормочет, легонько прихватив зубами мою нижнюю губу. – Я никого не заставляю и не принуждаю к чему-либо против воли. Все только

по обоюдному согласию…

– Я н-не…

– Прислушайся к своим ощущениям… Ты с таким жаром реагируешь на обычные поцелуи, что мне кажется, нам все-таки стоит закрыть дверь.

Старательно облизнув губы кончиком языка, я с удовлетворением замечаю, как темнеют следящие за мной глаза лектора, и это дает мне странную уверенность в том, что можно попытаться…

сбить с него спесь.

– Может, проверим заодно, как реагируете на них

вы, Сергей Викторович

?..

Не отрывая взгляда от лица лектора, я храбро тянусь к его ширинке, провожу ладонью вдоль натянутой джинсовой ткани и судорожно сглатываю, стремительно сознавая, что

допустила серьезную, прямо-таки сокрушительную промашку.

Он перешел все грани, но я…

Я совсем не готова играть с ним в такие игры!

А отступить теперь – значит показать ему, что он прав.

Во всем, дьявол его подери, прав!

Наверное, на моем лице проступают

все до единой

панические мысли, потому что наблюдающий за мной Кайдалов вдруг начинает тихо смеяться. В его глазах застывает немой знак вопроса, но он и не думает меня останавливать. Он не боится и не смущается, вовсе нет,

ему интересно, что же я намерена делать дальше.

– В чем дело, Мартина? – продолжая смеяться, зовет меня он. – Ты собиралась что-то проверить, так куда делась твоя решимость?

Что я творю?

С какой стати поддаюсь его ловким манипуляциям, прекрасно сознавая, что с его стороны это

всего-навсего забавное развлечение?

Глупая студентка приходит на кафедру и позволяет своему преподу себя целовать… Просто так позволяет. Потому что идиотка классическая. Не знаю, каким образом я еще надеялась пробудить в себе остатки размотанной гордости, ведь влияние Кайдалова на мою неподготовленную психику так велико, что я с ним рядом почти теряюсь.

Идя у него на поводу, я делаю такие вещи, которые не могу и ни в коем случае не должна делать.

– Тебе здорово повезло иметь дело

именно со мной,

– усмехается лектор, так и не дождавшись от меня никакого ответа. – Другой на моем месте за такие фокусы уже разложил бы тебя на этом столе и очень доступно объяснил, что со взрослыми дядями в подобные игрушки лучше не играться.

Из транса меня выводит звонок моего смарта.

Я знаю, что это Женька

,

по-прежнему дожидающийся на парковке, пока я здесь, с Кайдаловым,

совершенно забыла о нем…

Чувствуя, как сердце сжимается в нарастающей тревоге, я пробую вскочить со стола, но Сергей Викторович легко меня останавливает:

– Ну нет, ты же не собираешься теперь давить заднюю?

– Не трогай меня… – рычу, но Кайдалов предупреждающе качает головой:

– Прежде чем сказать что-то еще, посмотри на себя. Вся взъерошенная, с горящими глазами и влажными губами, мягкая и податливая, почти как воск, из которого можно лепить все, что угодно. Если бы я не остановился, то сейчас весь этаж мог подняться от твоих сладких криков.

Мы молча смотрим друг другу в глаза, я – с нескрываемым гневом, здорово задетая его прицельными, а главное,

близкими к правде

словами, он с неизменной издевкой.

А смарт в моей сумке продолжает заходиться громкими призывами ответить на звонок.

Кайдалов снова прав, хоть мне и хочется пуститься в лживые отрицания хотя бы ради собственного успокоения. Вместо этого я молчу, с ужасом представляя,

какой

он меня сейчас видит, и как жутко, должно быть, я выгляжу со стороны.

Когда я под напором эмоций неслась на кафедру, то уж точно не собиралась падать ничком в манящие объятия своего лектора, напротив, рассчитывала

нормально поговорить

с Кайдаловым и убедить его

прекратить

все эти непонятные игры, отвести угрозу от Женьки, на деле же вышло…

что вышло.

Я как будто совсем

не хотела,

чтобы он оставил меня в покое. С ним я почти упала на самое дно.

– Так что, Мартина, мне закрывать дверь? – едва сдерживая смех, спрашивает Кайдалов.

– Держитесь от меня подальше.

– Сожалею, но теперь это не в моих интересах.

С трудом игнорируя его гадкую ухмылку, я отталкиваю его от себя и спешно спрыгиваю на пол.

Все, хватит с меня этого дерьма, я на такое не подписывалась и хочу соскочить, пока еще есть возможность…

Или уже нет?

Пользуясь тем, что

больше он меня не останавливает,

я буквально вылетаю за дверь кафедры и спешу к выходу, до самой лестницы так и не сбавляя скорости.

Глава 12

Наверное, самые счастливые существа на свете – черепахи.

Как здорово было бы спрятаться от любых штормов и невзгод в своем безопасном панцире, всего лишь поглубже втянув голову и оставив все проблемы где-то там,

снаружи,

где они просто прекращают существовать.

Пусть даже на время…

Если б я имела

свой личный спасительный панцирь,

он был бы сейчас весь в разломах и продолговатых трещинах, уже не способный укрыть от проливного дождя и не выполняющий свою основную защитную функцию, потому что внутри больше не тихо и безмятежно –

там вовсю гуляет злобный свирепый ветер.

Раньше я считала, что меня сложно чем-то

по-настоящему сильно задеть.

Сама по себе я достаточно спокойна и точно знаю, что

даже самый сильный дождь однажды закончится, и выглянет теплое солнце.

Но после того, как в моей жизни появился этот сумасшедший Кайдалов, за очень короткое время превративший ее в полный и бесповоротный хаос, я уже совсем не ощущаю в себе былого хваленого самообладания.

Я вне собственных эмоций.

Слишком заведенная и вместе с тем вымотанная его непонятными играми, в которых совсем не ориентируюсь, но вынужденно принимаю участие.

Я не знаю,

как с ним

бороться, и нужно ли вообще это делать.

Может, я этого совсем не хочу?..

Сегодня мне выпадает возможность взять такой необходимый тайм-аут и бесцельно валяться на диване, деградируя у телевизора. Один канал попеременно сменяется другим, на экране мелькают разные лица, но ничего интересного не находится. То, что транслируют в эфире, смотреть можно лишь с закрытыми глазами и без звука, желательно с выдернутым из розетки штепселем.

Подумываю включить какой-нибудь сериал, но не хочу лишний раз двигаться.

Воскресенье.

Вот и причина моего вопиющего безделья в самом разгаре дня. Идти на учебу не нужно, а других дел у меня нет и возникнуть вроде не может, да и нет никакого желания выбираться из квартиры, когда у меня есть такой редкий повод этого не делать.

Хочется давить диван и предаваться расслабляющей лени.

В который раз пощелкав пультом, я останавливаюсь на какой-то глупой говорливой передаче, от которой быстро отплываю и уже понемногу начинаю дремать, как оживает мой смарт.

Никаких звонков я сегодня не жду, разговаривать мне ни с кем не хочется, поэтому какое-то время я упорно игнорирую раздражающие звуки. Однако неизвестный не унимается. Смекнув в конце концов, что в покое меня не оставят, я со вздохом сползаю с уютного дивана и плетусь на поиски смарта.

На дисплее высвечивается округлая физиономия Максима Палыча. Ого, ну тут однозначно надо ответить, все же нечасто меня балуют звонками такие важные люди.

Устроившись с телефоном прямо на ковре в гостиной, я нажимаю на кнопку принятия вызова.

– Малыш, ты меня поражаешь. Надеюсь, ты там не схлопотал себе перегрев после отдыха на природе? – интересуюсь сходу, попутно припоминая

все те вопросы,

которые собиралась ему задать.

– Какой еще перегрев? – не понимает Макс.

–

Ну, знаешь, такие люди, как ты, слишком редко вспоминают о моем скромном существовании, вот я и удивилась…

– Ты не с той ноги встала, что ли? – все еще не догоняет Малыш.

– Да с той, с той, – вздыхаю. – Просто я уже несколько дней безуспешно пытаюсь до тебя дозвониться, а тут ты сам неожиданно выходишь на связь. Чудеса, правда?

– Так я сейчас телефон свой включил и увидел все пропущенные. А ты чего звонила-то?

– Ну… тут как посмотреть, – говорю обтекаемо, разглядывая свои ногти.

– Тогда ты это…

Рассказывай.

– По телефону?

– Я только подъезжаю к городу, могу к тебе заскочить, если хочешь.

– Отлично, тогда заезжай, – соглашаюсь, прежде чем до меня доходит, что на этом

моему завидному ленивому воскресенью приходит конец.

Ну что ж, я сама хотела поговорить с Максимом. Сбрасываю звонок и плетусь переодеваться. Меняю короткие шортики и топ на домашние футболку и свободные штаны, стягиваю на затылке тугой хвост и задерживаюсь у зеркала, с недовольством рассматривая свое помятое

не парадное

отражение. Выгляжу так себе. Ну и ладно, не буду ничего с этим делать. Малыш старый друг, ему все равно, есть на мне косметика или нет.

Мельком оглядев комнату, принимаюсь наводить поверхностный порядок. Убираю с дивана покрывало, сгребаю кучку музыкальных дисков с пола на полку, засовываю в шкаф растрепанную книжку, которую читаю уже пару месяцев, и определяю в гардероб развешанные тут и там всякие повседневные шмотки. Успеваю как раз вовремя – Малыш, наверное, нанял самолет, потому что прибывает намного быстрее, чем я ожидала.

– Максим Палыч, ты в курсе, что максимально разрешенная по городу скорость – всего шестьдесят километров в час? С какой же мчался ты, если после нашего разговора прошло не более двадцати минут? – озадачиваю его, широко распахивая входную дверь.

– Такие задачки решают в начальной школе, Мартышка, – пыхтит Макс, на ходу выкарабкиваясь из ветровки и передавая ее мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Со вкусом потягивается, разминая суставы, и бодренько гарцует в направлении кухни.

– Ну вот что, ты меня позвала, ты меня и корми, – безапелляционно заявляет он, усаживаясь на стул возле окна и плотоядным взглядом окидывая пустые тумбы. – Есть хочу зверски. А у тебя, по ходу, ни хрена-то и нет…

– Погоди, сейчас соображу что-нибудь.

С готовкой я не особенно дружу, мне легче перехватить чего-нибудь на бегу или заказать доставку, поэтому вариантов не так уж много. Так как я толком не завтракала, решаю составить Малышу компанию и вытаскиваю из холодильника несколько яиц.

– Как съездили за город? – интересуюсь у него, доставая глубокую миску.

– Да сойдет в целом, – Макс дергает головой, пристраивая кулак под могучий подбородок. – Если б не куча дел в городе, мы бы остались там еще хотя бы на недельку. Саша любит бывать на свежем воздухе. Говорит, ей там намного лучше, чем здесь.

–

У тебя

куча дел? – удивляюсь попутно.

– Не у меня, у Сашки. Она же учится, забыла?

– Да я вообще не в курсе, чем она занимается, – пожимаю плечами.

– Ну вот теперь в курсе. Она из первачей, учится где-то с вами, ну, в вашем универе, в смысле. Забыл только, на кого. Ну да не суть.

Пока я вожусь с яичницей, Макс еще немного рассказывает мне о своей Саше и ее учебе, но слова у него быстро заканчиваются, и тогда он спрашивает:

– Слушай, Мартышка, а ты это…

чего звонила-то?

Даже не оборачиваясь к нему, я понимаю, что Макс насторожился. По-видимому,

кое-какие соображения на этот счет

у него все же имеются, и теперь он усиленно валяет дурака, ожидая, когда я

сама все озвучу.

Ну, ладно.

– Соскучилась я по тебе, Максим Палыч. Ну и хотела задать пару вопросов заодно.

– А что за вопросы?

Взгромоздив в центр стола сковороду с готовой яичницей, я аккуратно отделяю Дашкиному братцу его внушительную порцию, заметно ущемив свою часть, и устраиваюсь напротив.

– Расскажи мне про Кайдалова.

Поглощенный созерцанием дымящейся яичницы, при этих словах Макс резко вскидывается:

–

Чегооо?

Зачем это? – и откашливается, справляясь с первой волной изумления. – В смысле, с какой стати он тебя заинтересовал?

– Помнишь, мы встретили его в клубе? Он еще позвал меня танцевать…

– Ну, я уже не слишком помню, – хмуро отнекивается Малыш.

– Да ладно, не можешь ты не помнить. Ты еще так на него смотрел… Мне показалось, ты знаешь о нем

что-то такое,

чего не знаю я.

– Да нет, – Макс пожимает плечами.

– Хорошо, спрошу по-другому.

Что вообще тебе о нем известно?

– Да ничего не известно, – Малыш явно недоволен моей настойчивостью. – Ну, препод он в универе, какую-то заумную шнягу студентам толкает, я в это не вникал и на парах его не бывал. Ну, рожа смазливая, девки пачками на такую ведутся, да и сам он… ну…

такой…

Заболтать любую может, – тут Макс с неудовольствием косится в мою сторону и тыкает вилкой в яичницу, избегая моего ответного взгляда.

– И это все?

– Ну да, а чего еще?

– Мне показалось, что вы достаточно хорошо друг друга знаете.

– Не… Так, пересекаемся от случая к случаю.

– И все же ты не хотел, чтобы я шла с ним танцевать, – не унимаюсь я.

– Да мне вообще пос… Ну, ладно, ладно, – Максим откидывается на спинку стула. – В целом нормально все с ним, но он просто какой-то… ну, знаешь…

себе на уме.

Непонятный тип. Девками крутит, как хочет. Привык, что все вокруг перед ним стелются. А так у него все всегда на мази, парень при бабках и совсем не умеет хоть в чем-то себе отказывать.

– Это заметно… – киваю задумчиво.

– Ну, а в остальном Серега нормальный. Несерьезный только, – морщится Малыш, хотя

кто бы говорил о серьезности.

– Мне не понравилось, что он позвал тебя танцевать, потому что он влегкую пудрит девкам мозги, а те обычно ведутся. Он же такой, ушлый. И рожа смазливая, опять же. Не знаю, что там он льет им всем в уши, но девки реально сходят по нему с ума. Когда он к тебе подкатил, я поначалу стреманулся, конечно, а потом подумал, что это ведь не про тебя. Ты-то не такая, как они. У тебя понятия там… И Женька…

– Макс, я не…

– Да брось, Мартышка. Я же не вчерашний. Не просто ж так ты оборвала мне весь телефон, и сейчас первым делом расспрашиваешь про Кайдалова, словно нам с тобой потрепаться больше не о чем. И вот что я тебе скажу, раз уж такое дело. Женька мне кореш, а Серега ни фига не тот тип, из-за которого можно бросать такого четкого парня. Серега, если хочешь знать, вообще…

не слишком того...

– Чего –

того?..

Все-таки иногда мне ужасно хочется надавать Максу по шее за косноязычность.

– Да я ведь тебе объясняю! Не подпускает он к себе никого близко, не сходится с людьми так, чтобы были прям друзья не разлей вода. Хотя приятелей у него – дохрена и больше. Серега всегда в центре внимания, вот только внимания тех, кто ему неинтересен, он тупо не ищет.

С силой мотаю головой, не поспевая за путаными изречениями Максима.

– Ты мастер слова, конечно… А он встречается сейчас с кем-нибудь?

– Хрен его знает, – к счастью, Малыш не усматривает в моем вопросе ничего подозрительного. – Возле Сереги всегда девки толпами вьются. Как по мне, то он может хоть каждый день тупо выбирать себе новую, они у него все равно не закончатся.

– Выходит, постоянной девушки у него нет?

Малыш звонко хохочет:

– Ты ж сама его видела, Мартышка! Ну какая у Сереги постоянная девушка? Наш красавчик не из тех, кто заводит долгие шашни. Так, попихаться разве что разок-другой…

– Но ведь все может измениться, – глухо возражаю я, по непонятной причине задетая его пренебрежительным тоном. – Взять хотя бы тебя, Макс. Ты был первым раздолбаем до того, как начал встречаться с Сашей, а теперь тебя просто не узнать. Ходишь с ней везде, даже отвозишь ее за город…

Малыш со звоном выпускает из руки вилку.

–

Ты хочешь попытаться изменить Серегу???

– Ты что, спятил? – рявкаю я.

– Так, погоди, но ведь ты сама сказала…

– Я лишь спросила о том, что ты знаешь про Кайдалова, но это вовсе не значит, что я имею на него какие-то виды.

– Но если нет, то на фига тебе все это о нем знать? – не догоняет Малыш.

– Затем, что он... –

вот теперь у меня проблемы.

– Он что, пристает к тебе? – мрачно предполагает Максим.

– Не то, чтобы… – хмыкаю, меньше всего желая откровенничать с Дашкиным братцем. – Но он иногда странно себя ведет и… –

тискает меня прямо на кафедре…

– Пойми правильно, я не хочу, чтобы у меня из-за него возникли проблемы, поэтому я пытаюсь узнать, что он вообще за человек… Ну так, на всякий случай.

– Не, я не понимаю, – Малыш чешет в затылке. – Слушай, ну если он тебе докучает, то так и скажи. Мы с ним не такие приятели, чтобы за тебя я не переломал ему ноги.

– Давай только без членовредительства, – хмурюсь я.

– Да кто говорит о члене! Сказал же, что ноги ему переломаю и все.

Не то чтобы я всерьез относилась к болтовне Максима Палыча, но…

– Малыш, дорогой, я имею в виду, что не нужно никого бить, ладно? Честное слово, в этом нет никакой необходимости.

– Ну как появится, так только скажи. Я тебя давно знаю. Серегу, конечно, еще дольше, но на него мне плевать, а ты-то из своих, так что я по любому за тебя впрягусь.

– Ужасно польщена... – бормочу себе под нос.

Оставшись в одиночестве, сгребаю со стола пустую посуду, за неимением более интересных занятий перемываю тарелки и возвращаюсь к своему удобному дивану. Та передача, что шла до прихода Максима Палыча, уже закончилась, теперь по телеку показывают что-то еще более бессмысленное и бредовое. Выдерживаю минут пять, но в суть так и не вникаю, поэтому гашу экран, растягиваюсь на диване и закрываю глаза.

Хочется заснуть и проснуться к началу следующего семестра.

Чтобы все было так, как прежде, только

без Кайдалова.

***

Как и любой понедельник, этот выдается тяжелым и скучным.

Несмотря на то, что воскресенье по большей части провалялась на диване, первую пару я безбожно просыпаю и в универе появляюсь только ко второй, что даже к лучшему, потому что

в расписании Кайдалова,

которым я успела поинтересоваться на сайте,

стоят первая, четвертая и пятая пары.

Скудный шанс на то, что сегодня мы с лектором

все-таки не пересечемся,

к счастью, срабатывает, и мой день обходится без лишних потрясений.

Вечером Женька просит меня забрать его с репетиции, так как у него сломалась машина. Несмотря на то, что все еще ощущаю смутную обиду, я отправляюсь ему на выручку. А как иначе? Время в его компании пролетает незаметно, мы разговариваем на всякие отвлеченные темы, смеемся над обоюдными шутками, и в какой-то момент я вдруг ловлю себя на мысли о том, что

большего мне и не нужно.

Иметь такого друга, с которым можно проводить время и просто быть самой собой без угрозы разрушить нашу дружбу

совершенно неуместными отношениями…

Со смешанным ощущением непринятия и оторопи я позволяю ему поцеловать себя напоследок, мысленно проклиная свою трусость, эгоизм и малодушие, мешающие мне заговорить о том, что

все это лишнее.

А на следующий день не могу пересилить себя и пропускаю кайдаловскую лекцию.

Мне страшно…

Выдержать целую пару

в одном помещении с ним,

еще и в присутствии нескольких групп, представляется абсолютно непосильной задачей. Да, у меня наверняка будут серьезные проблемы на экзамене,

и да,

пропустить

его занятие

не значит найти выход из тупикового положения, в которое

я фактически позволила

ему себя загнать. Именно это я упорно повторяю себе утром, собираясь на лекцию по матанализу, но в последнюю минуту сама же разбиваю свои увещевания в пух и прах, забиваю на все и просто остаюсь дома.

А вот следующую по расписанию пару я пропускать не планирую. Возле нужной аудитории оказываюсь раньше своих одногруппников, которые все еще сидят на занятии по ненавистному матану.

Закинув сумку в пустой кабинет, я выхожу в коридор и в охоте за привередливым универским вайфаем, который ловит преимущественно в этом корпусе, но не во всех аудиториях, устраиваюсь неподалеку от входа.

Спустя пару секунд после прозвеневшего звонка из ближайших ко мне аудиторий гурьбой высыпают студенты. Мимо меня проходят несколько моих одногруппников, но Дашки среди них нет.

Интересно, она просто опаздывает или вообще не придет?

В мессенджере прорезается Женька, интересуется, как у меня сегодня дела. Я как раз набираю ему ответ, когда совсем рядом слышу вкрадчивый голос, от которого меня резко бросает в леденящую дрожь:

– Доброе утро, Мартина, – и

мой заклятый лектор

невозмутимо усаживается рядом со мной.

Палец замирает на одной букве, дублируя ее в большом количестве. Медленно повернув голову, я вижу, что Кайдалов без всякого стеснения читает мою переписку с Женькой.

Словно опомнившись, спешно блокирую экран и пытаюсь взять себя в руки.

– Что вы хотели?

– Мне еще нужно объяснять? Вы пропустили мою пару, – уже совсем другим тоном заводит Кайдалов, зеркально перенимая себе мою интонацию.

– И что? У меня уважительная причина.

А голосок-то ощутимо дрожит… Глупо тешить себя надеждой, что Сергей Викторович этого не слышит.

– На моих парах уважительной считается только смерть. А вы, по-моему, еще вполне себе живы.

– Смешная шутка, – кривлюсь я

– Это не шутка. Так что там у вас приключилось?

– Послушайте, я напишу объяснительную в деканат, вас это устроит?

– А вас? – и продолжает, не дожидаясь моего ответа. – Я могу просто не ставить вам н-ку, если посчитаю вашу причину

достаточно серьезной

для того, чтобы пропустить мое занятие.

– Извините. Но причину вам я не назову.

– Тогда н-ки и разборок не миновать, – с прискорбием разводит руками Кайдалов, но смотрит на меня с нескрываемым весельем в поблескивающих серых глазах.

Мне трудно выдержать его взгляд, поэтому я немедленно отвожу глаза, уставившись в собственные крепко сведенные колени. Совсем некстати вспоминается тот день, когда Сергей Викторович

целовал меня,

требовательно, с нажимом, проникая своим языком все глубже в мой рот, неумолимо заставляя

забыться и забыть обо всем на свете...

А самое паршивое, что

мне реально с ним нравилось.

От его намеренных жарких прикосновений у меня кружилась голова и подкашивались ноги, а мозг отключался и требовал слушать лишь плавящееся в чужих ладонях до отвращения

податливое тело.

Украдкой покосившись на Кайдалова, невольно зацепляюсь взглядом за его руки.

Еще совсем недавно вот эти ладони крепко сжимали мою талию, разливая по моему телу мягкие волны немыслимого удовольствия...

Страшно представить, что было бы,

если б он не остановился тогда,

а продолжил сладкую пытку обезоруживающими поцелуями. Почти уверена, что сама бы я не смогла найти в себе достаточно сил

прервать то запретное,

что вполне могло случиться, когда моя ладонь беззастенчиво скользнула к его ширинке.

Он хотел меня,

я это почувствовала. Процесс был запущен, но Кайдалов почему-то

не стал

доводить начатое до конца. И дело тут не в благородстве, которого у лектора нет и явно никогда не было.

Это просто такая игра…

Навязанное соревнование на то, кто из нас первым сдаст все свои выигрышные позиции, признав несокрушимое превосходство своего удачливого соперника.

Не понимаю, что происходит со мной и…

с нами.

Когда он появляется рядом, мне хочется немедленно сорваться с места и бежать куда подальше со всех ног,

только бы не оставаться возле него,

но вместе с тем меня гложет

очень болезненное желание

придвинуться как можно ближе к нему и…

Потрогать его грубую щеку самыми кончиками пальцев…

– Как прошли выходные? – вдруг вполне мирно спрашивает лектор, по какой-то причине

отказавшись от возможности

давить на меня сегодняшним пропуском его пары.

–

Ч-что?..

Заранее настроившись на неминуемую

конфронтацию

с ним, я оказываюсь совершенно не готова к подобным

нейтральным

вопросам, не касающимся ничего из того, о чем мы наверняка говорили бы

без свидетелей

.

– Нормально, – выдавливаю с трудом. – Извините, Сергей Викторович, мне нужно идти на пару.

– Удобная отмазка, правда?

– Правда, – не спорю, сжимая в ладони свой телефон.

А он смеется. Так весело, заразно. В другом настроении я, может, тоже могла бы позволить себе улыбку, но не сейчас, когда все во мне сводит от сильнейшего напряжения от его близости и гипнотических звуков его голоса.

Я успеваю сделать всего несколько шагов к спасительной двери аудитории, когда Сергей Викторович окликает меня:

– Марта, – помедлив, я оборачиваюсь, а он вновь улыбается. – Не стоит пропускать мои пары. Обычно на экзаменах это не заканчивается ничем хорошим.

Глава 13

Стоя в задумчивости напротив зеркала, я медленно вожу ладонью по своему лицу, пытаясь отыскать в себе

что-то,

что привлекло ко мне внимание Кайдалова.

Наверное, меня можно назвать симпатичной,

но все же до сногсшибательной красавицы мне очень далеко. Если верить словам Малыша –

а не верить Максу может лишь тот, кто значительно превосходит его в силе

– у Сергея Викторовича нет недостатка в женском внимании,

зачем тогда ему приспичило возиться именно со мной?

Я не верю в то, что он мог на меня

запасть.

Не может быть все

так неправдоподобно просто.

Только не в случае с нашим крученым лектором.

У него ко мне не интерес, а что-то другое.

Что-то, чего я не вижу и не понимаю.

Чем дольше я вглядываюсь в собственное отражение, тем явственнее убеждаюсь, что

нет во мне ничего особенного и интересного,

как ни крути, но нет. В моей группе есть девчонки куда красивее меня, а если смотреть по потоку, то там и вовсе множество ослепительных красоток, которые, к тому же, напропалую строят Кайдалову глазки. Он может выбрать любую, тем более что они сами этого очень хотят…

Так почему же он остановился на мне?

Либо у него

какие-то

слишком странные вкусы…

Либо он считает меня

очень-очень глупенькой дурочкой,

которую будет легко развести без напрягов.

Меня можно пустить на перекус.

В набегающей ярости касаюсь ладонью лица своего отражения, едва сдерживаясь, чтобы не засадить по нему кулаком. А в мыслях как по заказу всплывает

его образ…

Слишком красивый для препода

. Глубокий проникновенный взгляд прямо в душу вне зависимости от того, как близко ты к нему находишься. Широкие скулы, волевой подбородок с легкой щетиной, прямой нос, въедливая ухмылка на

идеальном

лице. Таинственный и притягательный, как самый отчаянный грех, вызывающий желание хоть немного

вкусить

этот запретный плод, не задумываясь о последствиях...

Нет. Нет. Это надо прекращать любым способом.

Я не хочу никаких проблем.

Я их боюсь и…

буду избегать до последнего.

Пусть это и сложно.

Почти невозможно.

***

Сегодняшняя тренировка по рукопашке проходит более-менее сносно.

Марина почти не ворчит из-за моих промахов, так, делает несколько попутных замечаний, что само по себе уже можно считать небывалым успехом. Обычно она не спускает своим подопечным ни единой ошибки и редко когда обходится легкой критикой.

Довольная собой, после тренировки я быстро собираюсь, покидаю спорткомплекс и направляюсь к своей машине, как вдруг слышу знакомый голос откуда-то слева:

– Добрый вечер, Мартина.

Это… неожиданно.

Внезапный и совершенно непредсказуемый Кайдалов ловит меня в одиночестве

вечером на моей

территории.

Не в универе,

где шансы на нашу случайную встречу более чем велики, а

в совершенно нейтральном месте,

где я ни разу его не видела и даже не предполагала столкнуться с ним ненароком.

Это…

как удар ниже пояса

или как если бы он вдруг приперся ко мне домой и застал меня в неофициальной обстановке, растрепанной, без макияжа, в растянутой одежде…

Не торопясь оборачиваться, я лихорадочно пытаюсь представить себе, как сейчас выгляжу. На мне обычные синие джинсы и широкая толстовка, влажные после душа волосы собраны в неряшливый хвост на затылке, косметики на лице совсем нет. Да уж, Кайдалов выбрал

самое подходящее время

для своего фееричного появления. Ничто не скрывает от него мое зардевшееся в смятении лицо, в своем

натуральном

виде лишившееся искусственной привлекательности.

Черт… это просто ужасно.

Даже Дашка видит меня без макияжа только на тренировках. Обычно я не покидаю квартиру, если хотя бы слегка не подкрашу глаза. Женя за все время нашего знакомства ни разу не заставал меня без косметики… А Кайдалов и здесь сумел отличиться.

Он прямо сейчас идет ко мне…

И это полный провал, даже поворачиваться не хочется.

Но я поворачиваюсь – а что мне еще делать? Спасительных аудиторий, куда можно было бы сбежать от него, здесь нет, а вести себя

с подчеркнутым неуважением,

пусть даже иного он не заслуживает, просто ускорить шаг и поспешно запрыгнуть в машину кажется мне полной глупостью.

Несмотря на то, что мои ноги становятся чересчур мягкими, я пробую изобразить некое подобие улыбки, демонстрируя

дежурную радость

от нежеланной встречи с лектором.

– Добрый вечер, Сергей Викторович. Не ожидала вас здесь встретить.

Кайдалов, одетый в темно-синий спортивный костюм, уже стоит рядом со мной и тоже вовсю скалит зубы. Последние задержавшиеся сомнения в том, что встретились мы с ним

вовсе не случайно,

окончательно покидают мою голову.

У меня такое ощущение, что Сергей Викторович ловит

особое наслаждение

в том, чтобы ставить меня в неудобные ситуации, от которых воротит так, что хочется провалиться сквозь землю. Он будто подпитывается моим смущением. Едва почувствовав слабину, вцепляется крепче и начинает тянуть из меня последние силы, невзирая на то, что их запас

уже просто непозволительно мал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но даже теперь, поглощенная сохранением жалких остатков своей скудной самооценки, я не могу не отметить, как непривычно он смотрится в свободном спортивном костюме. Интересно, что Кайдалов делал в спорткомплексе? Может, наш лектор посещает качалку? Или ходит на какую-нибудь борьбу? А может, просто забежал в спортзал для поддержания и без того отличной физической формы…

Представив его в качалке с оголенным торсом,

непременно рельефным и блестящим от пота,

я нервно сглатываю образовавшийся в горле тугой ком и тут же пытаюсь прогнать непрошеные характерные образы. Усилием воли соблазнительная картинка

рассыпается,

но легкая дрожь по моему телу все еще ощутима наравне с преступным томлением.

– Я, конечно, очень умный и образованный, пусть и не профессор, но ты заставляешь меня путаться в обращениях, – улыбается Кайдалов, делая ко мне короткий шаг. – Давай уже договоримся, как обращаться друг к другу – на ты или на вы.

– По-моему, в нашем случае

нет и быть не может

никаких вариантов, – пожимаю плечами, избегая слишком часто встречаться с ним взглядами.

– Ты сама в этом не уверена.

– Вовсе нет.

– Не уверена, – усмехается лектор и резко меняет тему. – Куда на сей раз торопишься? Домой?

Почему-то все во мне резко противится взять и подтвердить Кайдалову,

что да, домой,

где меня ждет очередной унылый вечер в полном одиночестве. И хотя никаких дел или встреч, срочных или незначительных, у меня не запланировано, я вдохновенно вещаю обратное:

– Вообще-то, я действительно очень тороплюсь, Сергей Викторович. Мне нужно успеть переодеться…

Но осекаюсь, заметив, как блеснули в вечернем сумраке его необыкновенные глаза.

– Перед свиданием с твоим мальчиком?

– Это не ваше дело, – суровею, подумав, что моя пустая болтовня может здорово навредить Женькиной учебе, раз уж Кайдалов имеет доступ в его группу.

Лектор с усмешкой качает головой.

– Помнишь, я когда-то говорил, что у тебя на лице все написано? Так вот, можешь не отвечать. Я вижу тебя насквозь.

– Вы думаете? Пожалуй, стоит подарить вам лупу…

– Ладно, торопишься так торопишься, – вдруг отступает Сергей Викторович, чем, признаться, здорово удивляет. – Пойдем, я тебя подвезу, чтобы ты точно не попала в приключения и никуда не опоздала.

– Спасибо, но я за рулем.

–

Ты?!

– в его глазах мелькают озорные искринки, а губы сами собой растягиваются в широкую улыбку.

– Да, я, – подтверждаю с достоинством, не понимая и уж точно не разделяя его веселья.

– Мне страшно это представить, особенно если вспомнить, как ты обычно передвигаешься по университету. Наверное, по ходу движения все бамперы впереди движущихся машин твои?

– Между прочим, я ни разу не попадала в аварию, – хмурюсь недовольно.

– Это можно объяснить лишь тем, что когда ты садишься за руль, предусмотрительные ДПСники торопятся перекрыть дороги, – весело резюмирует Кайдалов и все-таки смеется.

Отвечать на этот выпад я считаю ниже своего достоинства. Высоко вскинув голову, устраиваю руки у груди и просто жду, когда ему надоест валять дурака.

– Что-то ты напряглась… – отсмеявшись, вскользь замечает он и

так

на меня смотрит… Вмиг перед моими глазами пробегает недавний эпизод на уединенной кафедре, где

он, я и куча бумаг на столе

у меня за спиной... – Наверное, вспомнила о чем-то, что вызывает у тебя муки совести?

– Если вы хотели напомнить мне о моей ошибке, то у вас получилось, – отбиваю на автомате, нервничая все сильнее. – Может, вы ждете, что я принесу вам свои извинения?

– Может быть, позже… – задумчиво бормочет Кайдалов себе под нос, но я слышу. Улыбнувшись уголками губ, он вдруг предлагает вполне миролюбиво. – Ладно тебе уже «выкать», не порти такой замечательный вечер.

– Я ничего не порчу и обращаюсь к вам, как…

– Все, все, я понял, – он даже выставляет ладони вперед. – Покажи мне свою машину, чтобы я мог срисовать номер и в случае чего соблюдал приличную дистанцию, – в ответ на мое молчание он понемногу прекращает лыбиться. – Ага, снова неверная тема… Проехали. Ты наверняка отличный водитель, – и ухмыляется, а я поджимаю губы:

– Мне нужно ехать, Сергей Викторович.

– Да подожди ты… Все успеешь, – с этими словами лектор хватает меня за руку пониже локтя.

Дергаюсь в возмущении и сразу же тороплюсь высвободиться, снова совсем некстати прокручивая

будоражащие кровь

мысли о его ладонях, прикасающихся ко мне так, как преподавателю

не подобает

касаться своей студентки.

– Давай посидим где-нибудь, а? – предлагает лектор, пока я не успела опомниться. – Никакого подвоха, просто поговорим об исследованиях функций, интегралах… ну, можно и о жизни, если с матаном у тебя туго.

Таращусь на него во все глаза, уже не уверенная, что все это мне не чудится, а происходит

на самом деле

. Сейчас Кайдалов какой-то

совсем другой,

не такой, каким он обычно бывает со мной в стенах универа. Что это с ним такое? Если он придерживается некоей

определенной, индивидуальной, разработанной им же

тактики общения с противоположным полом, то вынуждена признать ее действенность, ведь я до сих пор никак не могу определиться, чего же мне хочется больше – отвесить нахалу пощечину или симулировать временную амнезию и попытаться…

наладить с ним контакт.

– Насколько мне известно, студсовет опять что-то мутит, поэтому твой парень сегодня наверняка занят, – озвучивает Кайдалов то, что я и без него прекрасно знаю, так как совсем недавно выслушивала эти новости от самого Женьки. – Не думаю, что он быстро закончит, да и ты не слишком похожа на счастливицу, которая собирается на свидание с любимым.

– Я только что из спортзала, – напоминаю, уже начиная злиться, потому что возразить Кайдалову мне попросту нечего.

– Вот и я о том же. Редко какая девушка решится побежать на свидание сразу после тренировки. Ну так что, отказываешься составить мне компанию?

– Я… – облизываю губы, так как голос внезапно подводит. – Я спешу…

– Это я уже слышал, но, честно говоря, не слишком впечатлился, – Кайдалов улыбается вполне

по-человечески.

– Да брось, все равно же на вечер у тебя нет никаких планов, так почему бы не пройтись немного в хорошей компании?

– Слушайте… – начинаю было, но он продолжает:

– Я мог бы пригласить тебя в ресторан, но на это ты вряд ли согласишься. Поэтому я предлагаю тебе ни к чему не обязывающую прогулку. Пройдемся немного, подышим свежим воздухом, пообщаемся… А по пути можем заглянуть в кафе. Конечно, если ты этого захочешь.

Представив, как Сергей Викторович сидит напротив, улыбается этой своей

очаровательной

улыбкой и смотрит на меня пронзительным взглядом подернутых дымкой глаз, я едва не сглатываю в подступившем напряжении.

Какие, к черту, рестораны и кафе?

Да мне ни один кусок не полезет в горло, если этот тип будет находиться

в опасной близости

и таращиться на меня, как удав на наивного кролика, которого наконец-то загнали в угол.

– Можем прогуляться до парка и обратно, если вам

действительно

больше нечем заняться, – неожиданно для самой себя говорю я, наблюдая за тем, как его бровь изумленно ползет вверх.

– Тогда идем, – улыбается, галантно подставляя мне локоть, но я предпочитаю сделать вид, что этого не заметила, и быстро засовываю ладони в карманы толстовки.

Но прежде мы подходим к моей машине, и я забрасываю сумку с вещами на заднее сиденье, мельком подумав о том, что

сейчас опять делаю что-то не то.

Ну и к черту…

– Я тебя сегодня не видел, – как бы между прочим замечает лектор, показательно заострив взгляд на номерном знаке моей машины. – Ты теперь бегаешь между аудиториями потайными тропами, чтобы лишний раз не попасться мне на глаза?

Наверняка я краснею, потому что его слова не так уж и далеки от истины.

– Ну что вы. Просто мы с вами не пересекаемся, вот и все.

Мы отходим от парковки и неторопливо разворачиваемся в сторону парка. Мне так непривычно все происходящее, что я в смятении смотрю себе под ноги, пока на языке вертится

множество самых разных вопросов,

которые мне хотелось бы задать дражайшему Сергею Викторовичу. Разумеется, озвучивать их я не тороплюсь и благоразумно помалкиваю, вовсе не собираясь лезть на рожон, когда сам Кайдалов вроде как ведет себя

чуть приличнее,

чем обычно.

– Значит, вы занимаетесь спортом? – затягиваю вместо этого, просто чтобы прервать неловкое молчание.

– Бывает время от времени. Но сегодня я просто забегал к знакомой, которая тут работает.

Ну да, кто бы сомневался, что он заглядывал

к какой-нибудь своей смазливой натренированной подружке…

Но мне-то об этом зачем рассказывать?

– И все же на вас спортивный костюм…

– Да, кажется, это так называется.

– Значит, спортом вы все-таки занимались, – доканчиваю мрачно, подозревая, что он осознанно водит меня за нос.

– Потрясающая логика, Марта. Я восхищен. Однако мне больше понравилось, когда ты начала злиться.

– Что? – оборачиваюсь к нему. –

Я начала злиться?

– Да, когда я сказал тебе про свою знакомую.

– Ерунда, – недовольно поджимаю губы. – С чего бы мне злиться?

– Ответить несложно, но пока несвоевременно. Если я сделаю это прямо сейчас, то ты бросишься утверждать, что я несу полный бред, разозлишься еще сильнее, а я в итоге останусь виноватым и ни с чем.

Последние его слова меня не на шутку цепляют.

– Вы и так останетесь ни с чем, – отрезаю, сунув похолодевшие ладони в карманы ветровки. – Скажите, Сергей Викторович, а вы ко всем своим студенткам так нагло пристаете, или только к тем, кого принимаете за легкую добычу с парой нерабочих извилин?

– Ого, – весело присвистывает Кайдалов и поясняет снисходительным тоном. – Мартина, я не пристаю к своим студенткам, ни к умным, ни к полным дурам. Ты можешь легко это проверить – достаточно немного поспрашивать на потоке и убедиться в отсутствии вкусных сплетен. То, что знают двое, очень быстро становится известно кому-то еще. А весь наш университет, по сути, один большой барак, в котором практически невозможно удержать в секрете подобную информацию.

– Не собираюсь я ничего ни у кого спрашивать...

– Тогда тебе придется поверить мне на слово. Я никогда не пристаю к своим студенткам…

– Ладно, я вас поняла, – отмахиваюсь недовольно, но он продолжает:

– …Потому что в этом нет никакой надобности, ведь

они сами, по собственной инициативе

охотно на меня вешаются, –

и подмигивает мне, мерзавец.

– Прекрасно, – бросаю, мысленно призывая себя

держаться в строго очерченных рамках,

пусть он и норовит их переломать. – Как вы наверняка успели заметить, я на вас не вешаюсь, так что эту тему мы можем считать закрытой и…

–

Разве нет?

– не дав мне договорить, Кайдалов делано изгибает бровь и повторяет вкрадчиво: –

Нет?..

Он шагает прямо

на меня,

и вот тут мне становится

очень не по себе.

Быстро повертев головой по сторонам, я с запозданием понимаю, что за разговором мы все-таки дошли до парка и теперь находимся на одной из пустынных аллей, где нет никого, кроме нас с ним. Этот дурацкий парк вообще не слишком популярен среди местных жителей, редкие посетители игнорируют его днем и обычно появляются ближе к ночи – как правило, это заблудшие парочки, желающие уединиться подальше от любопытных глаз.

И именно здесь я оказалась один на один с Сергеем Викторовичем Кайдаловым,

прекрасным и ужасным, отталкивающим и притягивающим одновременно…

С мужчиной, от которого можно ожидать чего угодно,

но точно ничего хорошего.

– Э-э, послушайте… – инстинктивно поднимаю согнутые в локтях руки и упираюсь ладонями ему в грудь, потому что он

слишком ко мне приблизился.

– Я слушаю, – подтверждает лектор на целый тон ниже, коротко скользнув взглядом к моим пальцам на его спортивной кофте. – Внимательно тебя слушаю, Мартина. Ты что-то говорила о том, что

просто с ума сходишь от дикого желания почувствовать, как я целую твои губы и…

–

Р-разве?..

– мне уже не просто не по себе, кажется, что сердце остановится в любую минуту. –

Н-нет, Сергей В-виктр… нет…

Бессмысленно пытаюсь оттолкнуться от него, когда губы лектора мягко накрывают мои, а пальцы зацепляются за мою талию, смяв грубую ткань толстовки. Пячусь назад в стремлении

расширить грубо потревоженную зону личного пространства,

но Кайдалов наступает быстрее, держит меня уверенно, цепкой хваткой, и попросту не дает увеличить расстояние между нашими телами ни на миллиметр.

Снова целует…

Отворачиваюсь от него в сторону, и тогда его губы легкой дрожью пробегаются вдоль моей шеи, лаская кожу легкими, едва ощутимыми поцелуями.

Нет, нет, нельзя…

Мои ноги подкашиваются, в голове что-то словно щелкает, я медленно разжимаю пальцы, до сих пор крепко сжимающие ворот его спортивной кофты, скольжу ими вверх по его крепким плечам и обвиваю за шею.

Нееет, все это заранее бесполезно. Пытаться отстраниться от него, держаться

на каком-то там допустимом расстоянии,

запрещать себе думать о нем

чуть лучше,

чем он заслуживает, и исходить злобой уже на его действия, слишком смелые и безнадежно запретные. Когда он делает

вот так,

я начисто забываю о том, что между нами не может быть ничего, кроме сухих отношений в формате

«преподаватель – студент».

С ним я хочу

чего-то совсем другого, большего

. Его близость творит со мной неизъяснимые чудеса. Его тонкий притягательный запах, смешанный с ненавязчивым ароматом терпкой парфюмированной воды и сильного мужского тела, необратимо кружит мою голову, заставляя забыть о том, что передо мной

мой препод,

ловкий, скользкий и абсолютно ненадежный, а значит, мне

ни в коем случае нельзя

с ним связываться.

Мое дыхание становится прерывистым. Я в самом деле задыхаюсь, ловя распахнутыми губами его жадные поцелуи и едва фиксируя, как его руки плавно перемещаются на мои бедра. Не совсем понимая, что делаю,

подчиняясь лишь слепому желанию узнать, действительно ли он такой, каким представлялся мне в слишком смелых моих фантазиях,

я просовываю руки ему под футболку за распахнутой олимпийкой и пробегаюсь ладонями по обнаженной груди, рельефным мышцам. Прикосновение моих холодных пальцев к теплой, даже горячей коже заставляет его издать тихий стон, и этот звук…

Кажется, мне от него начисто срывает голову.

Вместо того, чтобы со всей силы заехать по роже этому самовлюбленному нахалу и потребовать раз и навсегда оставить меня в покое, я только теснее прижимаюсь к нему, перехватывая с его губ быстрое, рваное дыхание и возвращая уже свое, не в силах насытиться им, утолить разыгравшуюся жажду.

Он ведет меня к ближайшей скамейке, садится сам и тянет меня к себе на колени. Его ладонь сминает мои волосы, настойчиво приближая мое лицо еще ближе, хотя и кажется, что ближе уже попросту некуда. Почти задыхаясь от постоянной нехватки воздуха, я позволяю ему себя целовать.

Он такой…

Он куда лучше, чем я себе представляла. Он не делает ничего

запредельного,

и вместе с тем я чувствую себя так, точно вся моя несуразная жизнь до этого вечера была лишь жалкой прелюдией к нему, а все самое важное раскрывается именно теперь буквально на моих глазах,

здесь и сейчас.

Только с ним. В его запретных объятиях.

Кайдалов легонько встряхивает меня, чуть отстраняясь. Все еще не способная соображать, я медленно размыкаю ресницы и тут же ловлю на себе его выразительный взгляд.

– Так

кто кому

вешается на шею, Мартина? – шепотом прямо мне в губы и скашивает глаза чуть в сторону, вниз, к моим рукам, все еще обвивающим его шею.

Точно ужаленная его фразой, я инстинктивно разжимаю ладони, хмурясь и дергаясь прочь с его коленей, как ведомая дурочка, но Кайдалов быстро перехватывает мою руку.

– Как видишь, я снова прав. Может, пора оставить позади бестолковые споры и перейти уже к следующей стадии наших занимательных отношений?

– Не будет никакой следующей стадии! – рявкаю я, выдергивая ладонь из его хватки и спешно отходя на несколько шагов. – Не знаю, что за паскудную игру ты ведешь, н-но…

Хватит. Остановись.

Мне это не нравится, понимаешь? Оставь меня в покое и… н-не приближайся…

– Где-то я это уже слышал, – с хищной улыбкой перебивает лектор. – Звучит понятно, но невыполнимо. Все-таки мне еще предстоит слушать твои ответы на экзамене.

Хочется ответить ему в тон что-то резкое, но я только поджимаю губы и молча разворачиваюсь к воротам, виднеющимся в конце аллеи, а он все еще остается возле скамейки, ехидно декламируя мне вслед:

–

А злодей-то не шутит, руки-ноги он Мухе верёвками крутит… Зубы острые в самое сердце вонзает… И кровь у неё выпивает…

– ускоряю шаг, но все еще слышу его вкрадчивый голос. – Вам ведь тоже виделся явный

подтекст

в этой милой истории, правда, Мартина? Читайте классиков, они оставили нам ответы на многие актуальные вопросы.

Глава 14

Меня колотит изнутри, когда я влетаю в свою квартиру, трясущимися руками быстро поворачиваю ключ в замочной скважине, не раздеваясь, иду в гостиную и без сил падаю на диван.

Чертов смартфон трезвонит с той самой минуты, как я села в машину, знакомая мелодия и сейчас раз за разом гремит где-то в сумке. Не хочу никому отвечать. Из всех возможных желаний у меня остается только одно – с

хватить что-нибудь очень тяжелое и со всей силы зашвырнуть в ближайшую стену.

А еще лучше с размаху опустить на голову подлеца Кайдалова.

Но злость плохо помогает вытравить из визуальной памяти его насмешливое лицо, эти губы, изогнутые в издевательской ухмылке, крепкие руки, сжимающие на мне одежду в явном желании рвануть ткань по швам и…

Черт, ну что же ему на самом деле от меня нужно?

Почему именно я?

Почему он никак не хочет оставить меня в покое, с завидным упорством продолжая преследовать даже в тех местах, где я совсем не ожидаю его появления, и отравляет мою жизнь одним лишь своим

сверхтоксичным присутствием?

А самое паршивое в том, что

мне никуда не скрыться.

Единственный вариант не пересекаться с ним – экстренно перевестись из своей группы в другую. Но это вообще не выход. Никто не переведет меня

просто так, без веской причины

в самом разгаре учебного года, да и у меня нет ни малейшего желания менять коллектив и притираться характерами с новой группой

из-за какого-то озабоченного придурка с заоблачным самомнением.

Тогда что же мне делать? Накатать жалобу в деканат, обратить внимание на вопиющие приставания одного из преподов?

Я не хочу этого делать…

Не хочу впутываться в такую паршивую грязную историю, в которой слишком сложно определить правых и виноватых.

Мое слово против его слов, репутации…

Весь преподавательский состав будет обращать на меня

повышенное внимание,

а кто-то из профессиональной солидарности и вовсе изберет меня мишенью на своем зачете или экзамене… Не говоря уже о том, что я вмиг стану обсуждаемой персоной универа номер один.

Нет, нет, без шансов.

В такую петлю я не полезу. Просто не вытяну.

Мне нужен какой-то другой план.

***

На выходных Женька зовет меня съездить на дачу к Саше. Между делом выясняется, что гостеприимный Малыш пригласил туда

всех своих хороших знакомых,

а также

знакомых их знакомых.

Вот так приглашение достигло и нас с Гредневым. Разумеется, никуда ехать я не собираюсь и вяло обещаю

подумать,

но с интервалом в минуту снова хватаюсь за телефон, так как теперь звонит уже сам Макс и сходу сообщает, что за меня

все давно решено,

поэтому мое согласие ему без надобности.

В общем, уже в половине шестого вечера мы с Женькой выбираемся из его джипа.

Без всякого энтузиазма смотрю на темно-зеленые ворота, скрывающие от любопытных глаз миленькое двухэтажное строение, здорово походящее на типичный

бабушкин домик в деревне,

по крайней мере, снаружи, и подавляю вздох, понимая, что мы здесь надолго.

На Женьке просторная футболка, широкие штаны и ядовито-зеленая куртка сверху. Я тоже на всякий случай захватила куртку, предполагая, что вечером за городом должно быть прохладно.

Пока Женька вытаскивает вещи из машины, я со скукой осматриваюсь. Кругом рассыпаны маленькие аккуратные домики, какие-то кирпичные пристройки, низкие выщербленные ограды, кое-где картинно покосившиеся на один бок. Высокая пожелтевшая трава, среди которой проглядывают дикие, но очень симпатичные белые цветочки, названий которых я не знаю. И воздух… Мне не хотелось ехать, но все-таки

какой же здесь вкусный насыщенный воздух…

Женька лишь посмеивается, наблюдая за тем, как я с пробуждающимся интересом рассматриваю окружающий нас пейзаж.

– А, так вот они где! – слышу знакомый басок и оборачиваюсь на Малыша, выглядывающего из-за угла дома.

Несмотря на ощутимую прохладу, Макс расхаживает в широких шортах защитного цвета и темной футболке с ярким принтом. При взгляде на него я чувствую, как меня в моих джинсах и свитере пробивает колкий озноб. Неужели Максу совсем не холодно в такой легкой одежде?

Спросить об этом я не успеваю.

– Мааакс! – слышу откуда-то со стороны дома Сашин голос. – Куда ты опять делся?

– Киса, я гостей встречаю! – ответно ревет Малыш, небрежно отряхивая друг о друга крупные ладони и выдвигаясь навстречу Женьке.

Они обмениваются рукопожатием, затем Макс сгребает меня в охапку, привычно оторвав от земли, и я по инерции обхватываю его за плечи, в который раз подумав о том, что

либо Малыш поистине огромен, либо у меня руки слишком короткие,

раз больше обнять его никак не получается.

– Вы, блин, даете! – качает головой Максим. – Приглашали к пяти, а вас все где-то носит. Хотя у нас пока ниче и не готово.

– Дашка уже приехала? – улыбаюсь я.

– Так нету же! Говорю, вас всех пока соберешь… – Малыш вновь мотает головой, досадуя на нашу вопиющую непунктуальность.

– А вообще кто-нибудь уже на месте? – спрашивает Женька.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы первые, – пожимает плечами Малыш.

– Кого еще ждем?

– Ну… хмм… – Максим Палыч задумчиво трет подбородок. – Ну так Дашку с ее хмырем, Ромыча с мальчишками, само собой, Санькиных подружек, ну и еще парочку наших, может, с их девками.

«Ромыч с мальчишками»

– это, наверное, сладкоголосый фронтмен «Бездомных» и остальные участники группы.

Когда над забором показывается вихрастая Ромина макушка, Женька оживляется и молниеносно срывается навстречу приятелям. Что-то бодро рассказывая ему на ходу, Малыш припускает следом. Услышав раздавшийся с той стороны взрыв веселого хохота, я подавляю вздох и иду на поиски Саши.

Подруга Макса чистит картошку на заднем дворе. О том, что совсем недавно у нее был помощник, свидетельствуют лишний стул, грязный нож и

целая гора очень толстых картофельных очистков,

при взгляде на которые я коротко присвистываю. Непонятно,

что именно и от чего

чистил Максим – картошку от кожуры или, все-таки, кожуру от картошки. Но результаты его трудов выглядят внушительно.

– Привет, – киваю Саше, занимая пустующее место Малыша и потягиваясь за ножом. – Помощь нужна?

– Только если ты не чистишь картошку

вот так,

– ведет она глазами на наследие Максима Палыча.

– Узнаю почерк, Малыш всегда страдал здоровым максимализмом.

Саша фыркает, тыльной стороной ладони смахивая со лба выбившиеся светлые волосы.

– Куда он убежал?

– Встречать всех вновь прибывших.

Не скажу, что мне нравится чистить картошку, да и не так уж часто приходится это делать, но сейчас у меня выходит на порядок лучше, чем у старательного Малыша. Кажется, Саша приходит к такому же выводу, потому что взгляд ее понемногу теплеет.

По-моему, она не ожидала, что я возьмусь ей помогать. А я не представляла даже, что с Сашей мне будет так легко и просто найти общий язык. Она совершенно…

нормальная,

без всяких понтов, вывертов и закидонов. Разговаривать с ней на самом деле очень интересно. Условности стираются. Слово за слово, и вскоре мы уже вовсю смеемся над самыми очумелыми перлами Малыша.

Украдкой поглядывая на Сашу, я подмечаю про себя, насколько же они все-таки разные с Максом, просто небо и земля, и все равно они как-то нашли друг друга, как-то решили, что им хорошо вместе. Саша ничуть не похожа на смазливых девиц из тех, которые были у раздолбая-Малыша до нее,

но именно сейчас,

наблюдая за ней, я думаю, что в этом ее главное преимущество, а вовсе не недостаток. Я видела, как Макс на нее смотрит, с какой нетипичной теплотой обращается к ней, как говорит

о ней,

и мне кажется, что он очарован ею настолько, что никаких других для него попросту не существует.

Дашка не верит в их отношения. А я теперь все больше начинаю верить в то, что эти двое буквально созданы друг для друга.

Минут через двадцать приезжают Дашка с Димой.

Пользуясь случаем, я с живейшим любопытством рассматриваю примкнувшего к нашей компании экс-козла. Высокий, подтянутый, с белокурыми волосами, обрамляющими круглое лицо с легкой щетиной. Симпатичный, но не смазливый до приторности. Определенно Дашкин тип. Странно, что в ту первую встречу на парковке она его

не приметила

и даже не попыталась пофлиртовать.

Подруга облачилась в не слишком длинное теплое платье, Дима же выглядит так, точно собирается покорять северный полюс: широкие, по-моему, даже ватные штаны, вязаный свитер, куртка сверху, тяжелые ботинки. На улице осень, достаточно зябко, но ветер еще не настолько холодный, чтобы так основательно утепляться, да и осадков никаких нет. Должно быть, экс-козел очень боится подхватить какую-нибудь заразу, вот и предпринимает излишне превентивные меры.

Когда последние приготовления завершаются, и вся компания собирается вместе, мы дружно перемещаемся в дом. Малыш пребывает

в очень бодром расположении духа

и кричит громче всех как во время тостов, так и разговоров на всякие нейтральные темы. Дима поначалу смотрит вокруг с настороженностью, но вскоре перемещается ближе к Максу и вовлекается в общую беседу. Женька вместе с Ромой и остальными более тесным кругом обсуждают ближайшее выступление своей группы. Ребята сетуют на разваливающуюся аппаратуру, упоминают свой

«дикий конкурс»,

попутно даже пробуют коллективно сочинить песню… Еще какие-то приятели Малыша, по виду полные отморозки, слушают Макса с полураскрытыми ртами и ржут так, что временами весь дом ощутимо трясет от их громогласного хохота.

Вскоре мне все тут надоедает. Пара бокалов вина слегка вскружили голову, и я ощущаю настоятельную потребность выйти за пределы шумной комнаты, чтобы поискать более тихое место и просто насладиться покоем.

Дождавшись очередного приступа взрывного смеха от компании Малыша, я тихо выбираюсь из-за стола, стаскиваю с вешалки свою куртку и ухожу на улицу.

Здесь так здорово… Упоительно свежий прохладный воздух, пропитанный чем-то

невыразимо деревенским

и совершенно непередаваемым, мягкий шелест жухлой травы, где-то вдалеке звуки домашних животных… Наверное, все же круто иметь возможность при желании сорваться из пыльного города и провести несколько дней на природе, подальше от каждодневной суеты и бешеного ритма требовательной городской жизни. В место, где можно отдохнуть и душой, и телом, полностью восстановиться от всех скопившихся повседневных забот и тревог, чтобы потом, перезагрузившись, вовлечься в них с новыми силами.

Привалившись к деревянному ограждению у крыльца, я вытаскиваю из кармана куртки смартфон и испытываю какое-то смутное

сожаление,

не увидев новых сообщений или пропущенных вызовов. Интернет здесь почти не ловит, а то можно было бы заодно проверить и свои страницы в соцсетях. Впрочем, Женька тут, со мной, а кроме него писать мне и некому…

Совершенно некому. Абсолютно.

Усевшись на холодное крыльцо, я медленно вращаю смартфон в руках. Бесполезный кусок металла и пластика, от которого теперь, со слабым сигналом, и вовсе нет никакого толка.

Интересно, чем сейчас занят Сергей Викторович?

Вряд ли он прохлаждается у себя дома у телевизора или тупо скроллит новостную ленту, убивая свободное время за рутинной бессмыслицей.

Суббота, вечер…

Скорее всего, наш лектор выгуливает какую-нибудь жгучую красотку из тех, что жаждут урвать хоть кроху его драгоценного внимания. А может,

и не только выгуливает…

Позади хлопает входная дверь, и кто-то опускается со мной рядом. Мне на плечо ложится чужая ладонь, а в следующую секунду Женька притягивает меня к своей груди, обнимая, и шепчет куда-то в волосы:

– Ты чего сбежала?

– Просто… все надоело, – отвечаю честно, на миг прикрывая глаза.

– Хочешь, вернемся обратно в город?

– Забудь об этом. Ни ты, ни я за руль сегодня точно не сядем, – качаю я головой, а Женька отмахивается:

– Мы можем вызвать такси…

– По баснословной цене? И потом ломать голову, как забрать отсюда твою машину? Нет уж. До завтра мы никуда не поедем.

Из дома разносится очередная порция молодецкого хохота. Мысленно сочувствую Саше, у которой нет возможности просто улизнуть оттуда, как я. На правах хозяйки ей придется сидеть за столом до победного, тщательно следя за тем, чтобы неугомонный Максим не слишком перегибал палку и от широты души все тут не разнес.

– Возвращайся к своим друзьям, Жень. У вас наконец-то появилась возможность собраться вместе и обсудить все ваши вопросы, – предлагаю я, втайне надеясь, что он действительно уйдет в дом и оставит меня наслаждаться одиночеством.

Странно, но сейчас его компания почему-то здорово тяготит, особенно тот факт, что на крыльце мы только вдвоем, а его ладонь так и лежит на моем плече, словно это вполне естественно…

– Мы с ребятами уже все осудили, а без тебя мне там скучно.

Наверное, сейчас я должна почувствовать хоть какое-то

удовлетворение

от того, что Женька предпочитает мою компанию своим друзьям, но его признание меня совсем не радует, напротив, мне хочется, чтобы он наконец-то ушел и оставил меня одну.

Но он, как назло, никуда не уходит.

Разворачивает меня к себе лицом и внимательно вглядывается в мои глаза. Не знаю, что именно он силится в них рассмотреть, но взгляд я не отвожу и молча жду, когда ему надоест на меня пялиться. Те самые пресловутые пара бокалов красного напрочь выбивают из меня все острые эмоции в совокупности со страхом

обидеть и сделать что-то не то,

так что сейчас я могу выдержать хоть сотню подобных взглядов.

Мне…

как будто бы все равно.

Нет, не так.

Мне плевать

.

– Ты в порядке? – с сомнением спрашивает Женя, выпустив из своих ладоней мои окоченевшие плечи.

– В полном.

– Что-то не так, да? – вдруг решает он до меня докопаться. – Может, я чего-то не понимаю?

Ответить не успеваю. Входная дверь позади нас неожиданно распахивается настежь, громко стукнув о кирпичную кладку и чудом удержавшись на своем месте, оттуда пулей вылетает Малыш, за ним – добрая половина его дружной оравы. Все они радостно хохочут и наперебой отпускают неразборчивые комментарии, вряд ли понимая как друг друга, так и самих себя.

Женька быстро привлекает меня ближе, и вовремя, потому что резвый Макс пробегает как раз по тому месту, где я только что находилась.

Неустанно гогоча, вся озорная компания скрывается где-то за домом. В растерянности покосившись на Женьку, я только собираюсь спросить его,

что это, собственно, было,

как из дома показывается усталая Саша.

– Что это с ними? – спрашиваю удивленно, подняв к ней голову.

Не торопясь отвечать, Саша раздраженно поправляет на плече теплую шаль и опускается на ступеньках лестницы рядом с нами.

– Ребята поспорили, – вздыхает она. – Макс кричал громче всех…

– Ну, это понятно, – киваю со знанием дела.

– …И теперь все они побежали наблюдать за тем, как он исполнит задуманное, –качает головой Саша и даже закатывает глаза.

– Уже заранее боюсь спросить, но…

что именно

он должен исполнить?

– Сейчас увидишь, – снова вздыхает Саша.

Но поначалу я не вижу,

а слышу.

С заднего двора неожиданно прорезается душераздирающе громкий крик, тут же поглощенный всеобщим хохотом, затем до нас долетают болезненные стенания, и Саша поджимает губы, но с места не двигается. Не представляя, что все это значит, я пребываю в легкой прострации, Женька, кажется, тоже. Но тут веселая компания возвращается обратно; впереди летит раскрасневшийся, но жутко довольный Максим Палыч, следом все остальные.

Из дома выходят Дашка с Димой. При виде Малыша моя подруга разводит руками и восклицает с изумлением:

– Чудовищеее, только не говори, что это была не шутка!

Добравшись до крыльца, Макс с гордостью выставляет вперед левую ногу, а я, кажется, до неприличия широко раскрываю рот. От самой его коленной чашечки и ниже, прямо посередине плотной мужской ноги отчетливо виднеется полоса чистой, без всякой растительности, кожи.

– Я же вам всем говорил, что это фигня вопрос! Да вообще раз плюнуть! – в ажиотаже кричит Малыш, едва не подпрыгивая на одном месте.

Кто-то из его воодушевленной свиты размахивает длинной полосой скотча, липкое основание которой сейчас украшает

та самая недостающая растительность

с лапищи Максима Палыча.

– Ты что, Макс, эпиляцию решил сделать? – наконец-то доходит до меня.

Малыш заявляет во всеуслышание, что ему

«вовсе не слабо»

и вместе с остальными скрывается в теплом нутре деревенского домика. Женька смотрит им вслед и смеется. Саша заметно раздражена очередной дурацкой выходкой своего благоверного, но все же плохо скрывает усмешку.

– Мой братец – идиот, – сообщает нам Дашка, прежде чем уйти в дом вместе с трясущимся от холода теплолюбивым экс-козлом Димой.

После истошных воплей Малыша: «

Кисааа! Где моя киса?

» в доме скрывается и Саша. На крыльце мы с Женькой снова остаемся вдвоем, и я внезапно понимаю, что совсем не хочу, просто

не могу

находиться с ним один на один. Поднимаюсь с намерением вернуться к компании, но Женька предусмотрительно хватает меня за руку.

– Марта, постой…

– Давай вернемся в дом, я тоже начинаю замерзать.

– Нет, подожди, мы не договорили, – он тоже поднимается, становясь напротив меня, и вот тут моя сдержанность дает небольшой сбой.

Вздрагиваю инстинктивно, уводя взгляд в сторону, однако все же стараюсь не выдать ему охватившего меня замешательства.

– Что ты хочешь услышать, Жень?

– Ты как будто меня избегаешь. У нас все было нормально, а потом

как-то вдруг резко пошло не так.

– Глупости, просто… – и замолкаю, пытаясь собраться с мыслями.

– Глупости? – приподнимает он бровь. – За весь день ты ни разу меня не поцеловала, да и ехать сюда со мной не хотела, я же не совсем дурак, вижу, как ты отмораживаешься.

– Жень, давай не сейчас.

– Нет, сейчас, – коротко отрубает он, хватая меня за руку.

Черты его лица напряжены, зрачки сужены до угрожающего минимума, тонкие губы поджаты наподобие нитки, а на четких скулах играют видимые желваки. Нет, мне не отмазаться от честного разговора с ним

прямо здесь и прямо сейчас.

– Хорошо, – киваю, спиной прислонившись к деревянной колонне у основания перил и устраивая на груди руки. – Давай поговорим, раз ты хочешь.

– Почему ты ведешь себя так, будто мы с тобой

просто знакомые?

– А мы

не просто знакомые?

– парирую,

заставляя себя

неуклонно смотреть ему в глаза, раз уж он припер меня к стенке. – Тогда

кто мы друг другу,

Жень? Может, ты предлагал мне встречаться или хотя бы говорил о том, что я тебе нравлюсь? За все время, что мы общаемся, разве было что-то такое?

Нет, Женя, не было,

– перевожу дыхание, ловя себя на мысли о том, что, говоря ему все это, испытываю даже

некое облегчение,

потому что мы с ним действительно

не зашли настолько далеко,

чтобы сейчас нам обоим было больно. – И да, конечно, ты прав. Нам давно нужно было об этом поговорить. У нас не получается быть друг для друга чем-то большим, чем просто друзья. Мы попробовали… Но вышла какая-то полнейшая ерунда.

– Что значит,

ерунда?

– он хмурится лишь сильнее, по-видимому, ожидая от меня совсем другого. – Постой, постой… Ты обижаешься, потому что что я не догадался сказать тебе о своих чувствах?

– Может быть, – подтверждаю туманно, уставившись куда-то себе под ноги.

– Но я не думал, что о них нужно говорить! Я же… – он осекается и громко выдыхает. – Слушай, ладно, хорошо, давай я исправлюсь прямо сейчас. Ты мне чертовски сильно нравишься, и я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я

считаю тебя своей девушкой!

Но разве это с самого начала не было очевидным?

–

Для меня – не было,

– отрезаю, испытывая желание поскорее закончить этот изматывающий разговор.

– Брось… – он недовольно морщится. – Все это на тебя совсем не похоже. Ты сейчас просто пытаешься от меня отвязаться, вот и придумываешь какую-то чушь, чтобы я поверил, а на самом деле

реальная причина

твоего поведения кроется в чем-то другом.

– У нас не вышло, – упрямо повторяю я. – Вот и вся причина…

– У тебя кто-то появился, да? – перебивает, кажется, даже

не желая меня слушать,

и я все-таки не выдерживаю:

– Жень, ты не понимаешь? Совсем ничего не понимаешь? Дело

исключительно

в нас с тобой,

а не в ком-то еще! Попробуй взглянуть на нас со стороны, разве мы похожи на влюбленную пару? – медленно мотаю головой, самой себе отвечая на

чисто риторический

вопрос. – Давай начистоту: у тебя своя жизнь, где уже давно все разложено и расписано по пунктам, и я в ней тебе не слишком нужна.

Женька в заметном волнении взъерошивает волосы на своем затылке:

– Нет, все не так.

–

Все так,

Жень, – настаиваю я. – У нас ничего не получается, поэтому пришло время внести ясность и больше не морочить друг другу голову.

– Да

как оно должно получаться?!

– Не знаю. Но…

как-то по-другому.

– Это лишь отговорки. Если у тебя появился другой парень, то так и скажи!

– Нет у меня никакого другого парня, и говорить тут не о чем. Давай просто на этом закончим, хорошо?

– Отлично, – он кивает угрюмо. – Валяй, иди к остальным, улыбайся им и делай вид, что все в порядке. Понятия не имею, что там за бардак у тебя в голове, и для чего ты все это делаешь. Думаешь, что это нормально

просто ни с хрена

взять и сообщить мне о том, что у нас, видите ли,

«ничего не получается»?

Я ведь с самого начала тебе говорил, что у меня мало свободного времени, но ради тебя я старался его находить, и ты не можешь этого отрицать!

– Я не отрицаю.

– Тогда в чем твои претензии?

– Ни в чем, Жень. У меня нет к тебе никаких претензий. У тебя своя жизнь, у меня своя. Но это не помешает нам остаться хорошими друзьями, если ты…

– Мы

никогда

не будем с тобой друзьями, – холодно бросает он, глядя в мои глаза

с такой яростью,

что мне становится ужасно не по себе.

– Нет… Значит, нет. Прости меня, н-но… на этом мы с тобой заканчиваем.

– Нет, Марта… Ты не можешь так, я же тебя…

–

Прости,

– повторяю, зажмурившись на секунду.

Он не реагирует. Смотрит на меня странным пробирающим взглядом, почти не мигая, и ничего больше не говорит. А я не знаю,

что должна делать теперь,

когда все вроде бы сказано… Немного помаявшись на месте, но так и не дождавшись от него ни слова, я тороплюсь уйти в дом, оставляя его на крыльце в одиночестве переваривать то, что между нами случилось.

Так правильно…

Он должен понять.

Минуя дверной проем в большую комнату, откуда доносятся разнородные голоса, я поднимаюсь на второй этаж и захожу в первое попавшееся помещение. Здесь тихо, а еще есть диван, на котором я и сворачиваюсь клубочком, положив руку себе под голову. Покинуть дом до завтра у меня не получится, возвращаться к ребятам и веселиться со всеми мне не хочется, а тут можно привести в порядок бушующие эмоции и спокойно поразмыслить над тем,

что

я только что сделала.

Правильно ли я поступила, порвав с Женькой, и не стану ли впоследствии жалеть о своем скоропостижном решении?

Я почти не сомневаюсь в том, что

не стану.

У нас с Женей и так толком не было отношений. Он очень хороший парень, мне с ним легко и уютно,

но только как с другом, не более того.

Да, поначалу мне казалось, что

со временем

у нас может что-то получиться, но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что

нет…

У нас был

один-единственный мизерный шанс,

но он растворился в обоюдной

неготовности

жертвовать своими интересами, чтобы идти навстречу друг другу.

А теперь…

Меня больше не цепляет

.

У меня к нему ничего нет.

Глава 15

Этим вечером я так и засыпаю на старом диванчике в одной из комнат второго этажа, а утром просыпаюсь от того, что поблизости кто-то ходит и с шумом раздвигает шторы на окнах.

Кое-как разлепив глаза, я обнаруживаю поблизости Сашу, одетую в легкое домашнее платье ниже колен.

– Доброе утро, – бормочу, откидывая в сторону плед, которым меня кто-то заботливо накрыл. С трудом принимаю сидячее положение и потираю глаза тыльной стороной ладони. – Который час, а?

– Половина одиннадцатого, – бодро отвечает Саша, едва взглянув в мою сторону.

– Голова просто раскалывается, – морщусь, вытягивая руку и замечая, что на ладони осталась черная краска от несмытой на ночь косметики.

Саша смеется, наблюдая за мной.

– Тебе явно не помешает умыться. Ванная за крайней справа дверью. Там есть все необходимое – умывашка, ватные диски. Чистые полотенца найдешь на стиральной машине.

– А… Где Женя? – додумываюсь спросить я.

– Уехал еще рано утром, – уже совсем другим тоном отвечает Саша. – Мальчики спали, а я привыкла рано вставать, ну и проводила его как раз.

– Странно… Он ничего мне не сказал.

– По-моему, он был не в духе. Я спросила про тебя, но он ответил, что ты вернешься в город вместе с Дашей.

Что ж… ничего удивительного, учитывая, что

мы с ним вчера расстались.

Женька злится.

Но неужели злость помешала ему

хотя бы предупредить меня

о своем отъезде? В конце концов, привез меня сюда именно он. С его стороны не слишком красиво бросать меня в чужой незнакомой местности.

– Эй, – осторожно трогает меня за плечо Саша, опустившись на диван рядом. – Ты что, расстроилась из-за этого? Не волнуйся, чуть позже мы с Максом отвезем тебя в город.

– Нет… Все в порядке.

– Я знаю, что вы с Женей поругались, – продолжает Саша, наверняка не поверив моему обманчивому тону. – Но не переживай, это нормально. Все пары время от времени ругаются, мирятся, снова ругаются… Мы с Максом тоже иногда скандалим, правда, нечасто. Он быстро усек, что со мной шутки плохи, – даже не глядя на нее, я чувствую, что Саша улыбается. – А я уже спокойнее отношусь к его идиотским шалостям. Ну, ты сама вчера видела… Надо же, эпиляцию скотчем провел, еще и своих охламонов так раззадорил, что я этот несчастный скотч у них потом еле отобрала. Все пацанов тянуло на неизведанные эксперименты.

– Иногда я не понимаю, как ты его терпишь, – усмехаюсь, припомнив вчерашнее шоу.

– Макс не оставил мне выбора, – улыбается Саша. – Знаешь, как мы начали встречаться? Он заявился в универ, прямо посреди пары зашел к нам в аудиторию, спихнул с места рядом со мной одного моего одногруппника, сел туда сам и принялся рассказывать мне о том, что с этого момента я его девушка. Профессор политологии активно выступал против, но Максу было плевать. Можешь себе такое представить?

Очень живо вообразив себе обрисованную Сашей картину, я не могу сдержать тихий смешок.

– Мы с Женькой не ругались… – помолчав немного, зачем-то говорю я. – Вчера я сказала ему, что у нас ничего не получится. Мне казалось, я поступаю правильно.

– Больше не кажется? – тихо спрашивает Саша.

Я отвечаю не сразу.

– Нет… Нет, я уверена, что поступила верно. Наши отношения зашли в тупик, и их

нужно

было заканчивать. Оставить все, как есть, я не могла, так было бы еще хуже.

– Знаешь, если у тебя возникло желание расстаться со своим парнем, значит, это был просто не твой человек. В противном случае ты бы держалась за него до последнего и очень боялась разрушить все то, что вас связывает.

– Вчера я…

хотела

разрушить. И разрушила, – задумчиво соглашаюсь я.

– Киса! – зовет Малыш откуда-то из-за двери, и Саша откликается со вздохом:

– Я здесь, Макс.

Спустя секунду в комнату без всякого стука вваливается Малыш и тут же падает на диван рядом с нами, заняв практически все свободное место.

– О-хо-хо, а наша Мартышка не такая уж и мартышка, скорее панда! Вон какие круги зачетные под глазами, – хихикает Макс, разглядывая на мне темные разводы от косметики.

– Очень остроумно, – ехидно отзывается Саша.

– Киса, а ты куда смылась-то? Тебя Мартышку послали будить, а ты сама тут с ней зачем-то застряла. Ну все, пойдемте вниз, там все уже давно в сборе.

– Макс, сходите с ребятами в баню, попарьтесь, освежитесь, только не нужно с самого утра устраивать массовое застолье, – кривится Саша.

– Сань, да мы почти не… Ну, ладно, – озадачивается Малыш. – Пойду тогда отберу у орлов все спиртное, пока не вылакали до капли. Не хрен напиваться, когда мы откисать идем!

С этими словами Максим Палыч бодренько гарцует прочь из комнаты. Я провожаю его взглядом, мысленно поражаясь тому, как Саше удается так филигранно вертеть нашим несгибаемым Малышом.

– Ну что, пойдем с ними? – подмигивает мне Саша, стрельнув глазами в сторону двери.

– Не знаю... Вообще-то, мне нужно вернуться в город…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да ладно тебе, все равно там сейчас нечего делать. Мы с Максом поедем вечером и тебя заодно до дома подбросим. Давай же, идем с нами. Сейчас растолкаем этих тощих вобл, которых притащили с собой Максовы приятели, возьмем их тоже для компании. Там все раздельно, никаких неудобств, к тому же… нужно ведь контролировать этих раздолбаев, пока они снова не придумали чего-то такого, чего этот дом точно не выдержит.

Помедлив, я признаю, что

без машины и водителя

у меня нет выбора, и согласно киваю.

***

Во вторник утром я паркуюсь на своем обычном месте, оглядываюсь машинально и на другой стороне парковки вижу знакомый джип. Похоже, Женя окончательно прекратил со мной всяческое общение, и я не могу его за это винить. Откуда-то из глубины души вновь высовывает голову червячок сомнения, заставляя меня в который раз подумать над тем,

а не поспешила ли я

со своим решением

все порвать…

Но я гоню прочь нежеланные мысли, строго напомнив себе о том, что у нас с Женькой никогда ничего не получится.

Просто он не мой человек, а я – не его.

Эта история закончена.

Точка.

В аудитории сажусь рядом с сонной Дашкой. Мы вяло обсуждаем совместный отдых в деревне, затем предсказуемо переключаемся на мой разрыв с Женькой. Подруга в полушутливой манере сетует на то, что я лишила ее возможности переложить на Греднева часть лабораторок по информатике, так что приходится пообещать ей свою посильную помощь, хотя разбираюсь я в этом немногим лучше нее.

Болтая с Дашкой, я ни на секунду не забываю о том, что сегодня у нас по расписанию матанализ, в прямом эфире умные речи вещает

Сергей Викторович Кайдалов

собственной персоной

Стоит ли идти на его пару?

С одной стороны, он сам говорил мне о том, что

пары по матану

лучше не пропускать,

с другой…

я не могу отрицать в себе

странное желание снова его увидеть. Просто понаблюдать за тем, как он меряет шагами аудиторию от кафедры до приоткрытого окна, к доске и обратно к преподавательскому столу… Как попутно просматривает журналы присутствующих групп, небрежно листая многочисленные страницы, затем медленно отрывает взгляд от бумаг и прочесывает глазами напряженную аудиторию. Как время от времени садится за стол, не переставая диктовать нам лекцию, подпирает кулаком щеку и задумчиво чешет подбородок, задевая пальцами легкую щетину…

Когда я успела все это подметить?

Запомнить?..

Неужели я так много за ним наблюдала?

Промаявшись в неизвестности до самой кайдаловской пары, я на нее все-таки прихожу, еще и за десять минут до звонка. Мы с Дашкой устраиваемся на сиденьях в четвертом ряду, с этого момента я не могу найти себе места, то тормоша вялую подругу, то хватаясь за шариковую ручку и начиная вертеть ее между пальцев. Сердце работает в точной синхронизации с минутными стрелками… чем дальше она ползет, тем громче мое сердцебиение. Когда, наконец, звенит звонок, я уже порядком жалею о том, что пришла-таки на эту злополучную пару. Мне хочется вскочить с места и пулей вылететь за дверь… останавливает лишь одно: Кайдалов уже совсем рядом, и не дай Бог мне попасться ему на глаза или вовсе столкнуться с ним в дверях во время бессовестного бегства…

Кажется, мое заведенное сердце пропускает пару ударов, когда ручка двери, ведущей в аудиторию, медленно поворачивается… Я замираю, но увидев, что в кабинет вваливаются припоздавшие студенты из параллельной группы, а не препод, с облегчением выдыхаю. А Дашка косится на меня с подозрительным интересом.

– Что с тобой такое?

– Душно, – глупо отмазываюсь я.

–

Душно?!

Сегодня довольно холодно; осень, до настоящего дня щадившая местных жителей, уже в полной мере предъявляет свои права на промозглую сырость. Студенты в аудитории сидят одетые в несколько слоев одежды. Даже сексапильные красотки, отчаянно строящие глазки Сергею Викторовичу на каждой его паре, теперь скромно кутаются в теплые кофты, не выдержав провального спора с минусовой температурой.

Хотя нет, вру. Несколько особо отчаянных все же красуются в платьях с декольте и открытыми рукавами, но этих можно не брать в расчет; им нипочем вообще любые катаклизмы погоды. Они даже по открытому льду на тонких шпильках гарцуют.

– Н-ну да… Как-то мало воздуха, – пытаюсь исправить свою оплошность, но не договариваю, так как в этот самый момент дверь распахивается, и все спешат подняться.

В аудиторию входит Сергей Викторович.

При одном взгляде на него у меня разом заламывает все кости. Не глядя по сторонам, Кайдалов сразу направляется к преподавательскому столу, отодвигает в сторону сваленные грудой журналы и раскрывает книгу, которую принес с собой. Полистав немного, что-то там читает, после чего медленно поднимает голову на замершую аудиторию и проходится взглядом по длинным рядам.

Не задержав глаз на моем лице.

– Ну что, готовы вступить в дебри интегралов? – интересуется у аудитории, сложив руки в тесный замок перед собой.

Ему возражает нестройный хор голосов.

– А? Что? – он мягко улыбается. – Я не очень вас понимаю. Наверное, нам все же придется ввести в оборот режим ток-шоу: я задаю вопросы, выбранный мною неудачник быстренько придумывает на них ответы, и мы с ним вступаем в дискуссию. Может, хоть в таком случае что-то, да осядет в ваших светлых головах?

– Ну что вы, Сергей Викторович, мы вас знаете, как сильно учим?..

– Боюсь представить, – сверкает глазами Кайдалов.

– А расскажите еще раз о том, как будет проходить экзамен?

– Автоматы будут? – деловито спрашивает пухлый паренек рядом выше: староста одной из параллельных групп.

– Будут, – кивает лектор. – Вам выдам индивидуально, остальным возможно с летальным исходом. Еще вопросы?

– А вы не сильно

«валите»

на ответах?

Ну да, чем ближе сессия, тем больше насущных вопросов возникает в наших проясняющихся умах.

– Сколько баллов нужно для автомата, Сергей Викторович?

– О баллах мы с вами говорили достаточно, не вижу смысла сейчас повторять то, что всем и так отлично известно. Но вам, Роман, автомат все равно никоим образом не светит, – Кайдалов с интересом обводит глазами оживившуюся аудиторию. – Ах, да: девушки в мини-юбках на экзамене могут получить плюс десять баллов к общему счету.

Едва ощутимо вздрагиваю, сцепляя между собой пальцы и несмело поднимая взгляд на Сергея Викторовича. Он не обращает на меня никакого внимания.

Вообще не смотрит в мою сторону.

– А как же парни? – смеется кто-то от мужской компании сверху.

– Возмущаетесь из-за половой дискриминации? Ну, можете тоже надеть мини-юбку, только для вас ситуация будет обратной – минус двадцать баллов на экзамене. А вы как хотели? У нас не прогрессивная Европа, а всего-навсего скучный провинциальный городок с давно устоявшимися многовековыми традициями.

Под одобрительный хохот со всех сторон Кайдалову задают еще какие-то вопросы, но ответов лектора я уже не слушаю, лишь смотрю, не отрываясь, на его лицо и силюсь понять,

почему он меня не замечает.

Это вовсе не

специальный показательный игнор,

а просто… ну,

словно на моем месте никого нет,

вот он и смотрит туда, где есть люди.

Даже странно осознавать,

как сильно

меня цепляет его равнодушие, вносящее еще большую сумятицу в мои хаотичные мысли, разбивая в пух и прах

то новое, пока еще непонятное и незнакомое,

едва зарождающееся где-то глубоко внутри, но уже пускающее корни к самому моему сердцу.

Почему он совсем не смотрит в мою сторону?

Он не мог меня не заметить, но тогда

почему?

Еще утром, собираясь в универ, я и представить не могла, что подобное его поведение так остро меня заденет, и я ни о чем больше не смогу думать. Не знаю, что за чертовщина со мной происходит, но сам Кайдалов, его слова, действия, вызывающе провокационные поступки…

все, так или иначе связанное с ним,

оказывает на меня огромнейшее влияние, противостоять которому я больше не в силах.

Кажется, сама того не понимая, я меняюсь, и вряд ли в лучшую сторону.

На коротком перерыве между полупарами я вскакиваю с места, выхожу в коридор и останавливаюсь неподалеку от двери. Спустя пару минут выходит и Кайдалов. Не обращая на меня

вообще никакого внимания,

он уходит к лестнице и вскоре скрывается с моих глаз.

В досаде закусываю губу и с силой хватаюсь пальцами за узкий балкончик над лестницей, мысленно увещевая себя

держаться в рамках хоть каких-то приличий

и не

реагировать так остро

на то, что Кайдалов вдруг решил вести себя со мной

нормально

. Без прежних своих хитростей и уловок.

Так, как должен был вести себя с самого начала.

Но теперь поздно переобуваться в полете, уважаемый Сергей Викторович.

Я не хочу вашего игнора.

Я уже здесь, и я хочу поиграть в ваши игры, черт бы вас побрал!..

В коридор выходит Дашка, и я ненадолго переключаюсь на ее рассказы о Малыше и Диме, которые все же сумели как-то найти общий язык без обещанного Максом членовредительства. Вплоть до самого звонка на пару ей удается перетянуть мое внимание на себя, но после того, как мы возвращаемся в аудиторию, во мне вновь поселяется стабильное напряжение. Кайдалов опаздывает минут на пять, потом приходит и еще около пятнадцати минут тратит на желающих

получить персональные разъяснения по сложнейшим матановским задачам.

Я просто не свожу глаз с этих напыщенных размалеванных куриц,

на чьих лицах прямо-таки читаются

непроходимая тупость и полнейшая невосприимчивость к любым знаниям.

Звонок с пары кажется мне

чем-то чуждым и непонятным,

словно он звучит раз в пару лет, а не каждый день и неоднократно.

Закончив диктовать последнее предложение, Кайдалов забирает принесенную им книгу и направляется к выходу из аудитории. Едва не подпрыгиваю на месте, готовая рвануть следом в любую секунду, но Дашка что-то мешкает, слишком долго складывая в свою сумку тетрадные листы со свежим конспектом.

– Ну что ты там возишься?! – не выдерживаю, самостоятельно сунув еще пару листов в ее распахнутую сумку.

– А ты куда-то спешишь?

– Никуда. Пошли уже...

Недоуменно пожав плечами, Дашка выходит за мной в коридор.

До следующей пары остается не так много времени, однако ноги будто сами несут меня в направлении четвертого этажа. Понимая, что неумолимая тяга намного сильнее любых доводов разума, я отправляю подругу занять нам места, сама ссылаюсь на острую необходимость

позвонить своим родственникам

и чуть ли не бегом припускаю к заветной кафедре. Мне кажется, что

стоит нам с лектором

столкнуться лицом к лицу, и он обязательно даст мне какие-то внятные разъяснения своему внезапному игнору, а заодно объяснит, с какой стати

после всего, что между нами происходило,

ему вдруг пришло в голову относиться

ко мне,

как к одной из своих

студенток

.

Вот и нужный этаж.

Чем ближе к кафедре матанализа, тем медленнее и нерешительнее становятся мои шаги.

Где-то в недрах сумки оживает смартфон.

Женька...

Нет, это сейчас совсем некстати,

подождет…

Не сбрасывая, чтобы не провоцировать Женьку на ненужные мысли, я просто отключаю звук и убираю смарт в сумку.

Все ближе и ближе к заветной двери…

Прохожу мимо кафедры.

Ничего не происходит.

Вопреки моим затаенным ожиданиям, никто не сбивает меня с ног и не ударяет резко распахнувшейся дверью. Не в силах смириться

с такой неудачей,

давлю в себе спонтанное желание

развернуться и пройтись там еще разок.

Нет, в коридоре слишком много людей, я буду выглядеть ужасно глупо.

Хмурясь в досаде, я упрямо двигаюсь вперед и у самой лестницы неожиданно замечаю Сергея Викторовича возле кофейного автомата. Лектор набирает кофе в бумажный стаканчик, а рядом с ним пасется какая-то смазливая блондинка в короткой замшевой юбке, рассеянно теребящая в руках ремешок своей лаковой сумочки.

Чудная пара…

Не сводя глаз с Кайдалова, я неосознанно замедляю шаг, в этот момент он поворачивается, видит меня и… как ни в чем не бывало опять

отворачивается к блондинке.

Скалится ей радушно, забирая из автомата наполненный стакан с кофе, попутно что-то говорит, вызывая на ее губах улыбку...

Меня как будто не существует.

Да что за черт

?

Поддаваясь неясному внутреннему порыву, меняю курс и с решительным видом направляюсь в их сторону. Только когда между нами остается

всего несколько шагов,

чертов лектор наконец-то

обращает на меня внимание,

впервые за весь день зацепившись глазами за мое лицо и едва приподняв уголки губ.

– Вы что-то хотели? – спрашивает он тоном старого мудрого профессора, без устали наставляющего легкомысленную молодежь на трудный путь к знаниям.

– Да, – подтверждаю отважно, задвинув подальше собственную уязвленную гордость.

Блондинка недовольно хмурится, задерживая на мне оценивающий взгляд, переступает с ноги на ногу, но убираться восвояси, к сожалению, не торопится.

Она намерена дождаться, когда свалю я.

– В таком случае, подождите на кафедре, я скоро подойду, – все тем же тоном велит мне Кайдалов и снова разворачивается к блондинке, всем своим видом давая понять, что

со мной закончил.

Честно говоря, этого уже достаточно, чтобы

утратить последние шаткие иллюзии на его счет, выбросить из головы этого типа с его непонятными разнобойными играми и показательно отправиться на пару. Именно так я и должна сейчас поступить, но… Вместо этого, как и велел мне Кайдалов

, я отправляюсь к нему на кафедру, идиотка несчастная.

Перед закрытой дверью притормаживаю, не уверенная, стоит ли мне туда заходить, но все-таки несмело тяну на себя ручку.

Дверь не заперта.

Вхожу и осматриваюсь без особого любопытства. С того дня, как я в гневе сбегала отсюда и от Кайдалова, тут ничего не изменилось, разве что папок со студенческими работами визуально стало еще больше.

В ожидании лектора я опускаюсь на стул возле двери и чинно складываю ладони на тесно сжатых коленях. Черт, что это еще за поза застенчивой школьницы

на самом страшном экзамене?..

Высоко вскинув голову, расправляю плечи, закидываю ногу на ногу и складываю руки у груди… Нет, теперь как будто слишком вызывающе. Поморщившись, я возвращаю руки обратно на колени.

Да к черту это все...

– Мартина, вы здесь? Не думал, что вы дождетесь, – вскользь бросает Кайдалов, проходя мимо меня к одному из заваленных столов, который, видимо, закреплен за ним.

А я словно прирастаю к своему месту, молчу и только смотрю на лектора, вдруг начисто растеряв

весь свой запас красноречия

и толком не понимая, что же я тут делаю…

– Так что там у вас за проблемы, Марта? – тем временем продолжает Кайдалов, берясь за какую-то папку. – Неужели вы в конце концов открыли в себе интерес к моему предмету?

– Я… хотела с вами поговорить, – сквозь усилия бормочу неповоротливым языком.

Ощущая, как в горле встает противный упругий ком, я едва подавляю инстинктивное желание дотронуться своей до шеи, чтобы потереть ее.

– Очень любопытно. И о чем же?

– О том, что вы делаете…

– Еще более любопытно. Вам

снова что-то не нравится?

– вскользь хмыкает Сергей Викторович, сощуривая на мне насмешливый взгляд. – Или же напротив, чем ближе экзамены, тем лояльнее ваше отношение к экзаменатору?

Вспыхиваю от его слов, машинально подобрав ноги.

Вряд ли я способна думать сейчас

о каких-то там экзаменах

, и он знает об этом не хуже меня.

Такое ощущение, будто он знает обо мне абсолютно все…

Поднявшись с места, Кайдалов подходит ближе, останавливается

в неуловимом шаге от меня

и задумчиво смотрит в мои глаза сверху вниз,

всего лишь взглядом

пробивая на дикие оголтелые мурашки.

– Забавно… – нараспев произносит он, протягивая ладонь к моему лицу. – По моим подсчетам, это должно было произойти сейчас, причем не так важно, когда именно –

вчера, сегодня, завтра или послезавтра

. Важно, что я

не ошибся

, и ты снова здесь.

Мягко, но требовательно ведет пальцами по моему лицу вдоль скулы к подбородку, ни на секунду не отпуская меня гипнотическим взглядом своих серых глаз.

– А как же твой мальчик? Неужели наш удалой комарик помахал крыльями, даже не попытавшись за тебя побороться?

–

Ч-что?

Комарик?.. Вы… о чем?

– Был у мухи такой бравый защитничек, не помнишь разве?.. – широко улыбается лектор, не убирая своей ладони от моего лица. – Ну как же,

«

Вдруг какой-то старичок-паучок нашу муху в уголок поволок...»

Зачем он ее туда поволок, как по-твоему?

И что с ней, бедняжкой, теперь будет,

если единственная ее надежда, маленький храбрый комарик, предпочел улететь прочь?

– Я так понимаю, в детстве это была ваша любимая сказка, – хмыкаю в нарастающей нервозности, не делая ни единой попытки уклониться от неумолимого движения его пальцев по моему лицу.

– Не совсем, – усмехается Сергей Викторович. – Мне нравилась идея, а не сама сказка.

Та самая идея, Марта,

которая негласно сквозит

буквально между строк…

Он наклоняется ниже и

так

на меня смотрит, доканчивая вкрадчивым шепотом:

–

А злодей-то не шутит…

Его пронзительные глаза затуманены легкой пеленой мутного серого смога, непостижимым образом делающего расширившиеся зрачки

еще темнее, еще глубже и таинственнее.

Сглатываю нервно, чувствуя, как по моему телу бежит едкая судорога возбуждения, а губы сами собой приоткрываются в интуитивном желании поймать его поцелуй.

Мне так хочется,

чтобы он прекратил болтать какую-то бессвязную чушь и наконец-то поцеловал меня…

Прямо сейчас, немедленно, пока я не…

Вновь тянет ко мне руку, требовательным жестом ведет ладонью вдоль моего лица, медленно,

практически не касаясь,

и я как под гипнозом приподнимаюсь ему навстречу.

– Я знаю все, девочка…

Знаю наперед,

что и как будет, – шепчет Кайдалов, полоснув своим горячим дыханием тонкую кожу у основания моей шеи. – Ты вовсе не препятствие, Марта.

И не цель.

Ты можешь слушать меня, а можешь забить на все мои слова и считать себя самой умной,

не важно...

Прямо сейчас ты здесь. И уже в равной степени ничего не изменится.

Где-то внутри меня глухой болью пульсирует мысль о том, что

я должна сбежать подальше от этого места и этого человека,

пока не поздно, даже не так,

я просто обязана уйти

хотя бы потому, что Кайдалов чересчур самоуверен и явно морочит мне голову.

С другой стороны…

Разве я пришла сюда не за тем, чтобы дать ему возможность получить то, что он хочет?

Не за тем ли, чтобы почувствовать его так близко и самой стать к нему ближе?..

Потому что я тоже этого хочу. Именно этого…

Он накрывает мои губы своими. Замирая в сладостном предвкушении продолжения, я чувствую, как его горячий язык пробегается по моей нижней губе, прежде чем настойчиво скользнуть в рот, и все во мне отзывается на это вторжение легким ознобом, пронесшимся по всему моему телу до самых кончиков пальцев.

Сергей Викторович целует меня глубже, перемещая ладони на мои бедра и сжимая сильнее, как будто фиксируя меня в удобном ему положении. Спиной врезаюсь в стену позади себя, но почти не обращаю на это внимания, полностью поглощенная тем,

что и как

он со мной делает.

Мне так жарко…

Одна его ладонь быстро поднимается вверх, минует незначительное препятствие в виде кофточки на пуговицах и проскальзывает к моей груди, пока вторая продолжает мягко поглаживать бедро.

Это…

очень горячо.

Настолько горячо, что я начинаю задыхаться под лавиной его обжигающих поцелуев, но снова и снова подставляю ему распахнутые губы, задевая его язык своим и понимая отстраненно, что мне

слишком вкусно и слишком быстро

становится этого

мало.

Точно откликаясь на мои невыраженные мысли, Кайдалов ловко подхватывает меня под ягодицы и, не отрываясь от моих губ, усаживает на стол прямо поверх сваленных на нем папок. Ладонь лектора ложится на внутреннюю сторону моего бедра, с усиливающейся настойчивостью поглаживая наэлектризованную кожу сквозь тонкую джинсовую ткань, и я в полной мере ощущаю, каково это –

вдруг оказаться в полной власти до дрожи желанного мужчины, испытывая нарастающую потребность сдаться ему и безропотно позволить делать с собой все, что он только захочет.

Я… правда готова ему все позволить?

С собой? Своим телом?

Прямо здесь?..

Почувствовав, как его руки спускаются к молнии на моих джинсах, я все же славливаю смутную тревогу и машинально перехватываю его ладонь своей, не позволяя их расстегнуть.

– Н-нет… Там…

дверь…

– бормочу глупо, отворачивая лицо от атаки его губ.

– Ты права, дверь там явно была, – усмехается Кайдалов, впиваясь поцелуем мне в шею и, кажется,

вовсе из-за этого не тревожась,

а я уже начинаю всерьез волноваться.

– Нет, нет… Я не могу так…

н-нет…

Дверь открыта…

Понимаю, что он

даже не пытается меня слушать,

но сама мысль о том, что

чертова дверь открыта,

и в любой момент

сюда может войти кто угодно, от простого студента до декана,

существенно отрезвляет мой засбоивший настрой и побуждает меня

немедленно прекратить это спонтанное безумие.

– Боишься свидетелей? Неужели ты думаешь, что это так страшно? – тихо смеется Кайдалов, откровенно забавляясь моими попытками вырваться из его объятий, но под моим взглядом все же кивает, разжимает руки и идет запирать злосчастную дверь.

За те считанные секунды, что он возится с замком, я несколько прихожу в себя, стремительно ужасаюсь собственной

распущенности

и даже поспешно спрыгиваю со стола, намереваясь…

не знаю…

бежать от него?

Ничего подобного. Лектор без всяких усилий возвращает меня обратно. Пользуясь моей растерянностью, коленом раздвигает мне ноги и сразу же вклинивается между ними, пока я не опомнилась.

–

С-стой…

– охаю испуганно, инстинктивно вцепляясь в его предплечье.

–

Ни в коем случае

, – хрипло шепчет он мне на ухо, слегка прихватив мочку влажными губами. – Нужно было хорошенько подумать, прежде чем начинать со мной свои игры. А теперь уже

слишком поздно.

Нет, я с ним не играла!

По крайней мере, не по своей инициативе...

Но все это уже не имеет никакого значения.

Сергей Викторович так ловко избавляет меня от кофточки, что я даже пикнуть не успеваю, и под мои едва слышные возражения вновь принимается возиться с застежкой на моих джинсах.

Я к этому не готова.

Наверное, мне хотелось бы…

Где-то в самых глубинных моих фантазиях, даже мне самой неведомых и неподконтрольных...

Но теперь это происходит со мной наяву, прямо сейчас, и я понимаю, что совершенно точно не готова!

Почувствовав, как ладонь лектора скользит дальше под мои джинсы, сквозь тонкие трусики погладив уже влажную плоть, я резко закусываю нижнюю губу и делаю судорожный вдох, мысленно призывая себя

держаться.

– Не сдерживайся, – как будто в унисон моим мыслям реагирует Кайдалов. – Поверь, Марта, я отлично знаю,

что

тебе нужно, – слегка нажимая там, внизу, где все тянет и пылает под его ловкими пальцами, и я безотчетно принимаюсь кусать свои губы с еще большим ожесточением.

Другой рукой он сгребает мои волосы на затылке и оттягивает вверх, вынуждая меня вскинуть лицо. Его глаза горят каким-то

неестественным

полыхающим огнем, и мне кажется, что с каждой секундой их отблеск становится лишь ярче и пронзительнее. Дергаю головой, пытаясь высвободиться из неожиданного захвата, но Сергей Викторович не дает мне этого сделать, еще ощутимее стиснув ладонь на моем затылке.

Я знаю… прекрасно понимаю, что

не буду вести этот раунд,

только не теперь, когда он

смог установить

свою власть надо мной и моим податливым телом.

Дергаться бесполезно. Я

уже

в его руках, и мы оба это знаем.

Мои глаза закрываются сами собой, но Кайдалов вновь дергает меня за волосы, вынуждая открыть их.

– Нееет, смотри… Смотри на меня, моя девочка. Я хочу тебя видеть. Ты даже представить себе не можешь, как соблазнительно выглядишь сейчас

подо мной.

Шепчет, плотнее пригвождая меня к чертовому столу своим сильным телом.

Завороженная им самим, его словами, звучащими в моих мыслях зацикленным эхом, я больше не пытаюсь закрывать глаза. С интересом и разгорающейся

жаждой

вглядываюсь в порочно красивое лицо своего лектора, пока его шустрые пальцы там, внизу, пробегаются ниже по моим нежным складкам к самому эпицентру. Это как сильно замедленная пытка, которую мне не хочется прерывать ни на секунду. Я просто отдаюсь во власть его умелых рук, ласкающих меня с неожиданным вниманием, уже совершенно не думая о том, как это пошло и недопустимо... Но когда его пальцы резко проникают внутрь меня, я широко распахиваю глаза и выдыхаю с тихим жалобным всхлипом, не в силах подключить голос.

– Прости, – вскользь усмехается Кайдалов и добавляет интимным шепотом: – Обещаю, я буду нежнее.

Но в противовес словам движения его пальцев внутри моего тела становятся лишь более дерзкими и интенсивными, вынуждая меня стиснуть зубы так сильно, как только возможно, чтобы заглушить рвущиеся наружу длинные стоны. Его глаза превращаются в два темных омута, в которых я тону без остатка, без шанса выбраться из этого плена даже понимая, что меня это губит. Кайдалов выпускает мои волосы и вновь привлекает меня к себе. Целует с напором, грубовато проникая своим языком во влажную глубь моего рта. Под его нескончаемыми поцелуями я начинаю задыхаться, мое дыхание уже не прерывистое, а очень и очень редкое.

Меня трясет все сильнее и так кружится голова…

Инстинктивно сжимаю бедра, когда его ладони оттягивают выше светлый кружевной лифчик, обнажая мою грудь. В этот момент лектор замирает, взглядом впиваясь в татуировку на моей груди, проводит пальцами по маленькому паучку, о котором до этого момента знали только я, мастер и Дашка, подбившая меня однажды на эту опрометчивую глупость, и присвистывает тихо:

–

Серьезно?

– поднимая изумленный взгляд к моему лицу.

Вместо ответа я непроизвольно облизываю губы, влажные от наших поцелуев.

– И давно у тебя эта тату?

– Уже…

давно,

– скорее выдыхаю, не в силах ответить сейчас даже на такой простейший вопрос.

Он не спрашивает дальше. Наклоняется к моей груди, и его губы пробегаются по рисунку, а горячий язык витиевато очерчивает контуры маленького паучка.

Это… слишком откровенно, слишком интимно. Настолько, что это невозможно терпеть.

Мне кажется, что рядом с Кайдаловым я очень быстро

теряю ощущение меры

и попросту схожу с ума, опасно балансируя прямо по острому краю

недопустимого,

безропотно отзываясь на бесстыжие движения его языка и ловких пальцев, плавясь и изнемогая от желания почувствовать его…

Наконец-то почувствовать

полностью

.

Его мощь в себе…

Мне страшно от собственных желаний, но они становятся преобладающими.

Он пробуждает во мне что-то первобытное, запретное.

Все, что он делает, чистейшая провокация с целью вытолкнуть меня за рамки внешних и внутренних правил, за которые я пока еще жалко цепляюсь,

не сдаваясь,

но уже зная доподлинно, что в этом больше нет смысла.

Ведь с той самой секунды, как я вошла сюда, правил тоже больше…

нет.

Правил нет.

Мне незачем следовать чему-то, что больше не существует.

С трудом оторвавшись от губ лектора, протискиваю ладонь между нашими телами и с внутренним смятением тянусь к ремню на его джинсах,

не вполне уверенная, что правда готова это сделать,

но… Ведь я хочу именно этого. Хочу прикоснуться к нему, притронуться так же открыто, как и он ко мне, узнать,

какой он там и…

Пряжка ремня холодит мои пальцы. Кайдалов чуть отталкивается от меня назад и просто смотрит за тем, как я не слишком уверенно и ловко пытаюсь справиться с ремнем и молнией на его джинсах.

Остановись, дурочка…

– Ты пожалеешь, – слышу его тихий голос и тут же чувствую, как он обхватывает пальцами мой подбородок, вынуждая

смотреть ему в глаза-омуты.

– Но тебе со мной понравится. Как я и обещал…

помнишь?

Не в силах ответить что-либо, я неуверенно киваю и тут же несколько раз мотаю головой, что он, кажется, принимает

за полное и безоговорочное согласие.

Толкает меня в грудь, отклоняя назад без усилий, потому что я не сопротивляюсь. Лишь упираюсь локтями в какие-то папки, слыша тихий шелест обертки и прикрывая глаза, вся объятая этим неповторимым ощущением близости момента

единения с ним.

Еще немного, и он будет во мне.

Я спятила, просто спятила из-за этого ненормального препода…

О, черт, черт…

Он входит в меня одним резким движением, тотчас хватая за предплечье и заполняя собой до упора. Едва успеваю закусить губу,

очень сильно,

до острой боли и лопнувшей тонкой кожицы. На языке разливается противный привкус крови, но я фиксирую это так, незначительным фоном... Слизываю каплю и обхватываю руками шею лектора, притягивая его ближе со стоном ему в губы, и чувствую, как он погружается в меня еще глубже.

Это что-то запредельное… Это за гранью всего моего небогатого опыта отношений

до Кайдалова.

Я таю в его умелых руках, мое тело пронзают беспорядочные иглы наслаждения, меня всю трясет от мощных толчков, подводящих нас обоих к такой необходимой желанной разрядке.

Невероятно…

То, что происходит сейчас здесь, со мной, в его крепких объятиях,

которых ни в коем случае нельзя было допустить,

а я не только допустила,

но и усугубила, так легкомысленно отдавшись собственному преподу в здании универа, прямо на кафедре математического анализа,

пусть и за надежно запертой дверью.

Стиснув зубы, Кайдалов вколачивается в меня все быстрее, приближая нашу разрядку.

А совсем рядом,

всего лишь за тонкой стеной,

отделяющей кафедру от оживленного коридора, находятся ничего не подозревающие студенты и преподаватели…

Мне кажется, я даже слышу их оживленные голоса…

И если мы не будем вести себя достаточно тихо, они, те, что за дверью, нас тоже наверняка услышат.

В руках Кайдалова я пала так низко, так грязно, но то, что он заставляет меня почувствовать, стоит каждого неуловимого ошметка этой грязи.

Я… больше…

–

Зубы острые в самое сердце вонзает… И кровь у нее выпивает,

– шепчет Сергей Викторович, склонившись к моему уху и с силой стиснув мой рот ладонью, очень тонко уловив тот самый момент,

когда...

Я падаю,

падаю…

обессиленная, иссушенная эйфорией бьюсь в его одеревеневших объятиях, быстро сокращаясь вокруг него и ничего толком не соображая.

Я не кричу только из-за того, что его рука стишком сильно сжимает мою челюсть, препятствуя любым звукам.

Медленно прихожу в себя, пока волна удовольствия накрывает и его за мной следом, и мы цепляемся друг за друга в инстинктивных попытках подольше удержаться на самом гребне, пока нас не скинуло с него в пропасть.

Лишь позже,

намного позже

я пойму, что здесь случилось на самом деле.

Глупая наивная муха все же угодила в любовно сплетенную для нее паутину. Старичок-паучок оказался слишком развратен и шустр, чтобы

без труда

заполучить в свои сети новую игрушку.

Часть 2. Глава 16

И все между нами меняется.

Кардинально. Бесповоротно.

Кайдалов не дал понять этого словами, но мы оба знали, что

в тот злополучный день на кафедре

я собственноручно подписалась под своим поражением, а он принял победу

и меня в свои руки.

Жалею ли я о том, что произошло?

Нет…

Внутри меня полнейший раздрай, робкие попытки принятия вспыхнувших запретных чувств к моему преподу, своеобразно переплетающиеся с гневом и легкой стыдливостью

из-за того, что нельзя было этого допустить,

но вот сожаления во мне нет ни капли.

Я просто пропала в нем.

Растворилась.

Он подавил меня собой, своей бешеной энергетикой, зрелостью, этой неоспоримой властью, неумолимо притягивающим животным магнетизмом и силой, не оставив ни малейшего шанса на призрачное спасение от своего безумного влияния.

И я чувствую, как с каждым разом меня затягивает все дальше, на самую глубину вязкого омута зародившихся чувств

к недопустимому человеку,

о которых

никто не должен узнать

. Ни в коем случае! Но я понятия не имею, как мне теперь их скрывать, когда наоборот хочется отпустить контроль и просто плыть по течению, не думая о том, что будет дальше, и как теперь вести себя с Кайдаловым

при многочисленных свидетелях,

которые не должны заподозрить между нами

ничего лишнего.

Эмоций и чувств

так много,

что мне хочется погрузиться в них с головой, позволить себе выражать их открыто, ни от кого не скрываясь.

Мне хочется задержаться в том мире,

где есть только он и я,

и совершенно не хочется терзаться удушливыми размышлениями относительно туманных перспектив своей дальнейшей учебы в универе

в том случае,

если через каких-нибудь пару дней Сергей Викторович скажет, что наигрался и больше не хочет со мной продолжать. А ведь так вполне может случиться. Вернее,

так случится рано или поздно…

Потому что наши отношения заранее обречены на крах. Я не настолько наивна, чтобы надеяться на какое-то там сомнительное

«долго и счастливо»,

которого с нами не произойдет.

У нас с ним есть только скоропостижные

«Здесь и сейчас».

Я не из тех, кто согласен довольствоваться такой малостью в унизительном положении девочки для развлечений,

но с ним…

Да,

с ним

я согласна даже эти на жалкие крохи.

Потому что

тянет так,

что невозможно этому противостоять.

Я даже не пытаюсь задумываться над тем, что будет, если кто-то из преподавательского состава или студентов ненароком узнает о нас с лектором. Впрочем, откуда они могут узнать? Я буду молчать, как самая отбитая рыба, а Сергей Викторович… надеюсь, хорошо понимает, что

вся эта история ставит под серьезный удар его репутацию, авторитет и даже карьеру в нашем ВУЗе,

и тоже никому ни о чем не расскажет.

На последнюю пару я в тот день так и не попадаю. После того, что случилось на кафедре, об этом не может быть речи. Коротко отписываюсь Дашке

о неких срочных обстоятельствах

и сразу же направляюсь домой. Бесконечно прокручивая в голове волнующие образы

нас двоих поверх сваленных на столе папок,

я умудряюсь проехать нужный поворот, в итоге мне приходится возвращаться и делать лишний круг.

А что, если сегодня я совершила катастрофическую ошибку, поддавшись неконтролируемым чувствам?

А могла ли я дать себе такую волю?..

Уже в квартире, бесцельно слоняясь из угла в угол в попытке обрести сместившееся душевное равновесие, я уже не считаю, что мой сумасбродный поступок обойдется без серьезных последствий.

Секс с преподом прямо на кафедре

не только возбуждает

опасностью быть застигнутыми,

но и отрезвляет запретностью, влекущей за собой серьезное

наказание.

Нет, мне не выбраться из этой истории без потерь.

О чем я только думала,

позволяя лектору запереть чертову дверь?..

До того, как в моей жизни случился Сергей Викторович Кайдалов, я даже не подозревала, что способна на такую вопиющую глупость.

Если б он не был моим лектором, все было бы не в пример проще.

Там, на кафедре, я совсем потеряла голову, вдруг почувствовав,

что с его подачи могу делать буквально все, что угодно,

но почему он сам решил пойти со мной дальше? Почему из всех возможных вариантов выбрал именно меня? Ведь я не особенная…

Не особенная…

К вечеру, сраженная наповал бешеным наплывом самых разнообразных эмоций, я хватаюсь за смарт, набираю Макса и прошу его о встрече. Буквально выдрав из Дашкиного братца согласие, быстро собираюсь и тороплюсь к условленному месту.

С Малышом мы пересекаемся в кафешке неподалеку от моего дома. Максим кажется слегка раздраженным, по-видимому, дела у него идут не лучшим образом, но говорить об этом он не желает. К нашему столику подходит молоденькая официантка, и Малыш несколько воодушевляется, принимаясь делать необъятных размеров заказ. С трудом дождавшись, когда девчонка повернется в мою сторону, я прошу капучино, и как только она отходит, тут же дергаю Макса за рукав.

– А что? Я весь день ничего не ел, – жалуется он.

– Да ладно, ты и вдруг не ел? С чего бы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Дела, Мартышка, дела… – Малыш разводит руками. – Так что ты хотела? Я че то не въехал по телефону толком…

– Кайдалов, – выпаливаю не задумываясь, и вижу, как глаза Макса удивленно выкатываются из орбит:

– Что, опять?!

– Я просто хотела узнать у тебя кое-что…

– Не-не-не, погоди, – медленно возражает Максим, глядя на меня так, что мне вдруг хочется забиться куда-нибудь подальше с его прощупывающих глаз. – Так это че такое выходит, что вы с Женькой… В смысле… Блин, Мартышка, ты реально что ли повелась на смазливую Серегину рожу? И это из-за него…

– Макс, я…

– Ты променяла Женьку на этого… – от возмущения Максим даже не находит слов. – Да ты серьезно вообще???

– Макс, дай мне сказать!

Но он не слушает.

– Я так и думал, что этим все может кончиться, – подытоживает, с мрачным видом отхватив огромный кусок от принесенного официанткой мясного пирога.

– Ты можешь хотя бы послушать?

– Да что там слушать? Ясно все и так, что ты спятила, Мартышка, Серега, он же…

Малыш осекается и замолкает, явно затрудняясь с выбором точного определения для моего лектора, и эта заминка лишний раз подтверждает мои сомнения. Не дождавшись от Макса продолжения, я лишь вздыхаю:

– Бабник?

– Ну…

– Значит, Кайдалов вертит интрижки со своими студентками?

– Неее, – угрюмо поморщившись, Малыш отправляет в рот новый кусок пирога. – Какие студентки, Мартышка, ты че, да его за такие дела сразу на британский флаг порвут. Неее, Серега у нас ловкач, совсем молоденькими девками не интересуется. Его аудитория – не младше пятого курса. Те уже многие работают, в универе на свободном посещении, так что на парах почти не появляются и никому не интересны.

Теперь заминка в мыслях возникает уже у меня.

– Хочешь сказать, что Сергей Викторович не спит со своими студентками? – глупо уточняю я, а Малыш снова злится:

– Слушай, Мартышка, свечку над ним я не держал! Но по идее, его просто грохнут за такие связи, а Серега хоть и гнилой местами, все же не совсем пропащий кент.

– Макс, можно попроще?

– А ты не знала, что у него родной дядя проректор? Серьезный мужик со связями, очень влиятельный и уважаемый, все такое... Если дядюшке станет известно о Серегиных амурных делах со студентками, то нашему красавчику моментально придет хана.

– Хана?.. – я совсем туго соображаю.

– Трындец. Кранты. Пинком полетит с теплого насиженного местечка, чтоб дядину репутацию вместе со своей не марать… Блин, ну че я тебе объясняю очевидные вещи?

– Ты думаешь, дядя имеет такое сильное влияние на своего племянника? Дядя – это ведь не отец, не…

–

Ха-ха-ха,

– отчетливо проговаривает Макс, вновь вонзая зубы в необъятный кусок пирога. – Да ты просто не видела этого самого дядюшку. Знаешь, если б у меня был такой родственничек, я бы вообще лучше сидел тихушником и нигде не отсвечивал… А Серега… Даже если на отношения с дядей ему плевать, во что мне слабо верится, то терять уютное место в универе и рисковать репутацией ради какой-то интрижки… ну такое себе. Усекла, Мартышка? – И смотрит на меня в упор, вынуждая защищаться:

– Да мне-то что с этого?..

– Темнишь ты много, что мне вообще никак не нравится. Женька ходит весь мрачнее тучи и ни с кем не кентуется, ты лезешь с дурацкими вопросами, у вас явно не ладится, еще и ко мне какие-то предъявы…

– Да какие к тебе предъявы… – отмахиваюсь, сморщившись.

– И Кайдалов тут как тут, а где он – там всегда какие-то траблы. Я даже думать не хочу, что вы с Женькой рассорились из-за этого типа.

– Рассорились?

– Ну…

разбежались,

– нехотя поправляется Малыш. – Знаешь, что я тебе скажу, Мартышка? Ты не права, вот вообще не права! Я с Женькой давно знаком, он знаешь, какой классный пацан? Воооот, – Макс выставляет вперед большой палец. – И телок вокруг него дофига и больше, фанаток там всяких, и красотки есть, а он на тебя внимание обратил. А ты его кинула… Зря ты так с ним, Мартышка. Я от тебя реально не ожидал.

– Давай не будем о Женьке, ладно? Скажи, а Кайдалов…

– Снова он? – стремительно багровеет Максим. – Ты меня извини, конечно, но так не поступают! Бросила нормального пацана, чтобы повиснуть на шее у мудака…

– Я ни на чьей шее не висла, – кривлю душой.

– Зачем тогда спрашиваешь меня про Серегу?

– Не знаю, вот и спрашиваю. А тебе так сложно ответить?

– Не сложно, но желания все-таки маловато! Имей в виду, Кайдалов совсем не белый и пушистый, и связываться с ним себе дороже. Ты лучшая подруга моей сестры, поэтому мне стремно все это капец как. Нашла, блин, себе принца. Я всегда очень хорошо к тебе относился. Но то, как ты поступила с Женькой…

– А он что, маленький мальчик, нуждающийся в защите? – все-таки не выдерживаю я, потому что Макс меня здорово допек этими

настойчивыми

стрелками в сторону музыканта. – Женька теперь бегает к тебе жаловаться?

– Да почему сразу жаловаться…

– Потому что я сижу напротив тебя и

слушаю, слушаю, слушаю

про то, какой он хороший, и какая я ужасная. Знаешь что, Макс? Если твой друг имеет ко мне какие-то претензии, то пусть наберется смелости и выскажет их лично, а не полощет меня за спиной! Номер мой у него есть, адрес он тоже знает. Я думала, что мы все с ним выяснили, но раз это не так... В любом случае, посредники нам не нужны, так что не распаляйся зря, – поднимаюсь с места, но продолжаю. – И знаешь что еще? От тебя я такого тоже не ожидала!

Уже с трудом присмиряя прогрессирующую злость, я роюсь в карманах и вытаскиваю купюру, покрывающую стоимость капучино.

Макс смотрит на меня широко распахнутыми от удивления глазами, как будто безуспешно пытаясь переварить услышанное, но брошенные на стол деньги заставляют его отмереть.

– Эй, да ты чего? Ну-ка забери это, слышишь? Я кофе тебя не напою, что ли? Марта! – он медленно отвисает. – Мартышка, да постой ты… Реально, вернись на место, давай поговорим…

Дальше я уже просто не слышу. Не собираясь возвращаться и вновь терпеть всю эту словесную дичь

про бедного-несчастного Женьку,

я быстрым шагом покидаю кафе.

***

Я вновь пропускаю тренировку, о чем вспоминаю уже после того, как на моем телефоне появляется гневное сообщение от Марины. Впрочем, мне совсем не стыдно. Тренировки – это последнее, что меня сейчас беспокоит.

Излишне взбудораженная неудавшимся разговором с Максом, остаток вечера я провожу на своем диване, терзаясь нелегкими размышлениями о том, что за чертовщина воцарилась в моей некогда размеренной жизни, и что теперь делать, чтобы

минимизировать

поток сыплющихся на меня проблем. В целом без особых успехов.

Ближе к девяти сеанс моего самокопания прерывает звонок Дашки.

– Эй, подруга, что происходит? – сходу интересуется она, забыв даже поздороваться. – Ты там хоть не ударилась в депрессию из-за своего бездомного музыканта?

– Нет, – бурчу односложно.

– А с голосом что такое? – не отстает Дашка.

– Ничего. Просто сплю.

– Ага, мне-то давай не заливай, ладно? Спит она… В общем, так, Мартина. Даю тебе двадцать минут… хм, ладно, полчаса, и чтобы когда я приехала, на твоем лице вовсю сияла радушная улыбка, ты поняла?

– Эээ, постой, – от неожиданности я даже приподнимаюсь с дивана. – Не нужно никуда ехать, Даш. С чего ты вообще взяла, что мне нужна помощь? У меня все прекрасно, я ни в какой не в депрессии, так что тебе не о чем беспокоиться…

– Вот сейчас я приеду к тебе и сама решу, стоит мне беспокоиться или нет, – отрезает подруга. – Все, Мартиша, даже не трепыхайся. Тебе все равно меня не отговорить.

– Что еще за фразочки Малыша? – вздыхаю, вынужденно примиряясь с мыслью о том, что

прямо сейчас мне надо вставать, придавать дивану и себе самой приличный вид и ждать гостей.

– Ну, так чья же я сестра? – смеется Дашка, прежде чем сбросить вызов.

Мы уже обсуждали с ней наш разлад с Женькой, и я не думаю, что выглядела при этом

какой-то особенно печальной,

тогда с чего вдруг в Дашкину голову пришла мысль срочно спасать меня от хандры? Наверняка Малыш постарался, накапал ей на мозги какой-нибудь чуши, вот она и летит добить меня, чтоб не мучилась…

Конечно, я совсем не горю желанием прерывать свою уединенную меланхолию, но выбора нет. Раз подруга вбила что-то себе в голову, она от этого уже не отступится.

Без особого рвения я принимаюсь наводить в комнате поверхностный порядок. Запихиваю все валяющиеся где попало шмотки в ящик комода, переодеваюсь в футболку и джинсы, закалываю свои распущенные волосы и принимаюсь ждать Дашку, имея в виду, что обещанные

полчаса

вполне могут растянуться и на час, и даже на полтора.

Но звонок в дверь раздается где-то минут через двадцать.

Удивляясь про себя такой Дашкиной

сверхпунктуальности,

я плетусь открывать, распахиваю дверь и растерянно отступаю на пару шагов вглубь квартиры.

На пороге мне улыбается Сергей Викторович.

***

Пока я силюсь прийти в себя от столь неожиданного визита, Кайдалов весьма ловко оттесняет меня от дверного проема. Не дожидаясь

ни приглашений, ни возражений

, сам заходит в квартиру и даже запирает за собой дверь.

–

Ч-что это значит?

– с трудом отмираю я, таращась ему в спину и

не веря,

что это не галлюцинации и не обман зрения.

– В такое позднее время очень опасно оставлять входную дверь нараспашку, – наставительно объясняет лектор, поворачиваясь ко мне лицом.

– Я не об этом, – морщусь досадливо.

– А о чем? А… – Кайдалов бросает взгляд мне за спину. – Должно быть, я не вовремя?

– Как сказать… Не буду спрашивать, откуда у тебя мой адрес, но тебе не приходило в голову, что здесь, кроме меня, может находиться кто-то еще?

Я говорю с ним на «ты» несмотря на то, что мне это странновато и непривычно, но…

После случившегося на кафедре глупо уже как-то выкать, наверное.

– Мне известно, что ты живешь одна, – улыбается лектор. – Но если ты имеешь в виду своего парня…

– Он не мой парень, – вылетает само собой и, кажется, звучит, как нелепое оправдание, что здорово меня злит.

Скрадывая лишние эмоции, устраиваю руки на груди, машинально принимая защитную позу.

– Вообще-то, мне это не слишком интересно, – пожимает плечами Кайдалов, по-хозяйски определяя свою куртку на вешалку поверх моей ветровки.

–

Не слишком интересно?

Тогда с какой стати ты приставал к нему на парах?

–

Я приставал?

– делано большими глазами таращится на меня лектор. – Мартина, ты что-то путаешь, с ориентацией у меня полный порядок, так что твой парень нисколько меня не занимает. А вот

ты – совсем

другое дело.

Приобняв за плечи, он притягивает меня к себе, как безвольную куклу, и ведет вглубь квартиры с такой уверенностью, будто бывал тут неоднократно.

От неожиданности я послушно переставляю ноги за ним следом, серьезно сбитая с толку его неожиданным появлением.

Почему

он ко мне приехал? Втрескался без памяти, захотел увидеть

немедленно,

не дожидаясь нашей спонтанной встречи в университете? Он ведь уже получил от меня все, что хотел.

Попробовал, утолил интерес…

Или одного раза ему было мало?

Он заморочился узнать мой адрес и приехал, чтобы повторить случившееся на кафедре, только уже… в менее экстремальных условиях и без спешки?

Но все равно я рада его видеть…

Может, я вообще в него влюбилась?

Нет, нельзя мне влюбляться… Только

не в него.

Мне это сейчас совсем без надобности.

Мы переходим в гостиную, Кайдалов усаживает меня на диван и сам устраивается рядом, при этом его ладонь все еще лежит на моем плече.

Молчу, настороженно подобравшись и с силой сжав пальцы на руках.

Мысленно пытаюсь отыскать слова для начала разговора и не могу, а давящая тишина неумолимо наползает со всех сторон. Возникает стойкое ощущение, что лектор без всяких церемоний заявился не в мою квартиру,

а прямо мне в душу.

– Отомри, – он шутливо тычет меня в бок свободной рукой, и я дергаюсь, точно от хлесткого удара. А Кайдалов тонко присвистывает. – Дааа, оказывается, тут все намного серьезнее, чем я думал…

– А что ты думал? – интуитивно ощериваюсь.

– Что тебя нужно утешить. И хотя я не спец в подобных делах, да и, честно говоря, не особый любитель, просто оставить все, как есть, показалось мне не лучшим вариантом.

Резко сбрасываю со своего плеча его руку и передвигаюсь к краю дивана, вскидывая на Кайдалова рассерженный взгляд.

–

Что?

Ты притащился меня…

утешить?

Еще пару минут назад я была о тебе неважного, но все же лучшего мнения.

– Вот такой я внезапный, – разводит он руками, словно предлагая простить ему этот недостаток.

– Ну что ж, как видишь, я в порядке и в утешителях не нуждаюсь, так что делать тебе здесь совершенно нечего, – киваю мрачно, едва присмиряя в себе вспыхнувшие обиду и гнев.

Увидев Кайдалова на пороге своей квартиры, я удивилась,

обрадовалась,

как полная дура… Но даже подумать не могла, что он на полном серьезе заявит мне что-то подобное.

Утешитель!

Да за кого он меня принимает?

Как вообще я могла допустить вопиющую мысль о том, что он приехал ко мне, потому что хотел увидеть, провести со мной больше времени?.. Ближе к вечеру

эйфория победы

в нем поостыла, и Кайдалов наверняка сообразил, что наше горячее приключение за запертой дверью кафедры способно аукнуться ему проблемами в недалеком будущем, ведь я могу существенно испортить лектору жизнь, если пожалуюсь, либо начну пускать сплетни по универу, на каждом углу вещая о том, как весело мы провели время…

Нет, конечно, все это не про меня. Но он-то об этом не знает.

Он здесь, потому что

перестраховывается.

– Не злись, – хватает мою ладонь и тянет к себе.

На автомате принимаюсь вырывать ее, но лектор держит крепко, так что высвободиться мне не удается

– Даже не думала…

– Я неправильно выразился. Я здесь не столько из-за беспокойства о твоем душевном равновесии, сколько… – и замолкает, выпуская мою ладонь и пристально заглядывая мне в глаза. – Я вижу в тебе потенциал. Думаю, это будет интересно.

–

Интересно?

– бормочу внезапно севшим голосом и делаю попытку усмехнуться.

– Я хочу научить тебя быть собой.

Смахивает с моего лба упавшую прядь волос и мягко заводит ее мне за ухо, ни на секунду не отводя взгляда от моих глаз… А я, кажется, даже дышать перестаю. Он действует на меня, как самый едкий, самый пагубный в мире наркотик, за кратчайшие мгновения проникающий в кровь и разъедающий все изнутри. С ним рядом я словно теряю саму себя, безропотно позволяя

ему

играть ведущую партию, даже несмотря на то, что совсем не уверена,

нужно ли мне это.

Он медленно проводит рукой по моим волосам, нащупывает сзади заколку, вытаскивает ее и отбрасывает на журнальный столик. Молчу, не шевелясь, продолжая смотреть на него и в очередной раз ловя себя на мысли о том, что

не должна

позволять лектору таких вольностей. Кайдалов улыбается уголками губ, проходится ладонью по моим уже распущенным прядям, спускается к шее, большим пальцем приподнимает мое лицо за подбородок и легким, почти неощутимым движением касается моих сомкнутых губ своими.

Я подавляю спонтанное желание приоткрыть их ему навстречу.

– Но это будет непросто, – тише выдыхает лектор, приблизив свое лицо к моему, и, не встретив сопротивления, целует снова. Его руки опускаются мне на талию и теперь все выше и выше поднимают старенькую домашнюю футболку.

Нет.

Я бы хотела этого,

хотела прямо сейчас и именно с ним,

но не так, не после того, что он мне сказал. Не в качестве

тренажера

для того, чтобы он ставил на мне свои непонятные опыты.

Учить

меня ничему не надо. Я знаю, как быть

собой.

И совершенно не понимаю, чего он от меня хочет.

Усилием воли я выставляю вперед ладонь и отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуя:

– Не нужно меня ничему учить, Сергей Викторович. Подозреваю, что ваши

частные уроки

обойдутся мне слишком дорого.

Он усмехается, глядя на меня с легким прищуром, ладонью мимолетно касается своих губ и неожиданно подмигивает:

– За все в этом мире нужно платить определенную цену, Мартина.

– И какую же цену определяете вы?

Он смотрит на меня с веселым интересом, но ответить не успевает, так как в этот момент раздается звонок в дверь.

Глава 17

– Ну что, погадаем, кому пришла охота увидеться с тобой на ночь глядя, или ты и так знаешь верный ответ? – с легким ехидством спрашивает Кайдалов, покосившись в сторону прихожей.

Чувствуя, как мои ладони покрываются липким потом, я неосознанно облизываю вмиг пересохшие губы, понимая запоздало, что

это пришла моя Дашка,

и мне нужно было вспомнить о ней

прежде, чем стало так поздно…

– Как думаешь, твой мальчик очень ревнив? – скучающим тоном продолжает Кайдалов. – Он сразу с порога кинется бить мне морду, или все же попробует поторговаться за свои оценки?

– Замолчи, – обрываю грубо, не имея ни малейшего желания слушать его поразительный бред. – Это Даша, моя подруга. Она… предупреждала, что заедет ко мне.

– Значит, все согласовано? – Кайдалов насмешливо вскидывает бровь. – Мартина, подружка ждет. Либо открывай и приглашай ее войти, либо отправляй домой, баиньки.

– Ты что, я… я

не могу

никуда ее отправить, – бормочу в полнейшей растерянности, бросив на него беспомощный взгляд, полный крепнущей паники.

Я и правда не могу этого сделать, с Дашкой подобные фокусы не прокатят. Если подруга задалась целью посвятить вечер нашему разговору по душам, то не отступится, даже если я прикинусь немой и буду несуразно мычать в ответ на ее расспросы. Дашка точно никуда не уедет, тем более теперь, когда нам с ней

действительно нужно многое обсудить.

Она приехала ко мне именно за этим, заранее оповестив о своем визите, так что я просто не могу развернуть ее обратно по надуманной причине, она такого не поймет и скорее всего даже здорово на меня обидится…

– Тогда открывай.

Кайдалов нисколько не меняется в лице, словно нависшее над нами

раскрытие нашей недопустимой связи

совсем его не тревожит.

Он правда не видит ничего странного и неподобающего в том, чтобы провести поздний вечер в квартире своей студентки

с ней наедине?

Неужели ему плевать на собственную репутацию, на карьеру,

на будущее,

в конце концов?..

– Ты не понимаешь, – взволнованно трогаю пальцами щеку, чувствуя, как все мое лицо начинает гореть. – Никто не должен знать… Никто не должен

видеть тебя здесь, со мной…

Я не хочу сплетен и…

– Твоя подруга сплетница?

– Нет, совсем нет! Но она…

Я осекаюсь, не зная, как донести до него, что мне будет ужасно стыдно перед Дашкой, если она увидит здесь нашего препода и все поймет, конечно же. Мне даже перед самой собой безумно стыдно за то сумасшедшее, что происходит между мной и Сергеем Викторовичем,

за связь,

которая и связью-то не является…

Просто я в одночасье потеряла рассудок и безропотно отдалась ему

прямо

на кафедре…

Нет, Дашка не может узнать обо всем этом, ни за что.

Хотя бы не сейчас.

– Интересная ты девушка, Мартина, – смеется Кайдалов, покачав головой. – Боишься появления каких-то пустых сплетен, хотя утверждаешь, что твоя подруга не имеет привычки их разводить. Но все же она здесь, и судя по всему, уходить не собирается. Так что будем делать?

Звонок повторяется снова, только теперь Дашка нажимает на кнопку несколько раз подряд, давая понять, что

твердо намерена попасть внутрь квартиры.

Прямо сейчас. Немедленно.

–

Что делать?..

Черт, я не знаю, понятия не имею,

что делать!

Нервно заламывая руки, я вскакиваю с дивана, не понимая, почему Кайдалов не разделяет моего волнения из-за того, что нас могут увидеть

вместе.

Поздним вечером.

В моей квартире…

– Спокойнее, Мартина. Незачем так нервничать.

–

Незачем нервничать?..

– переспрашиваю недоверчиво, резко остановившись возле него.

– Выдыхай, – улыбается лектор, а я порывисто хватаю его за руку чуть ниже локтя и тяну за собой, вынуждая подняться.

– Давай в ванную, – командую быстро и, пресекая вероятные возражения, легонько пинаю нерасторопного лектора по направлению к нужной двери.

– Да ладно тебе, мы же не в дурном анекдоте, – кривляется Кайдалов, не торопясь покидать гостиную. – У меня есть план получше. Раз уж твоя подруга все равно не уйдет, просто открой дверь и впусти ее.

– Именно так я и сделаю, но она

не должна тебя здесь увидеть!

– Она что, посещает мои пары?

Ну неужели до него начинает доходить!

– Вот именно, посещает. Мы учимся в одной группе, поэтому она в курсе, что в

моей квартире делать тебе совершенно нечего…

Слушай, просто побудь немного в ванной, хорошо? – от безысходности меняю я тон. – Обещаю, я что-нибудь придумаю, – добавляю, уже закрывая за ним дверь в ванную комнату.

Звонок моего телефона попадает в тонкий унисон дверному звонку – Дашка точно уже злится, так что мне стоит ускориться.

Когда я чуть дрожащими руками поворачиваю замок, подруга, не удосужившись сбросить вызов, немедленно влетает в прихожую и первым делом осматривает меня с ног до головы.

– И как впечатления? – присвистываю, не сумев сдержать улыбки при виде взъерошенной Дашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А вот не нужно смеяться, я

такого себе уже

надумала… Ты чего не открываешь так долго?

Так и не придумав, чего бы такого соврать, чтобы она поверила, я только пожимаю плечами. Дашка стягивает с плеч короткую куртку, оборачивается ко мне и, подмигнув, демонстративно трясет бутылкой вина.

– А я не с пустыми руками. Судя по тому, что я слышала, дела твои плохи, лечение жизненно необходимо, так что лечение уже на пороге. Давай, Мартиша, идем проводить душевную профилактику. Обещаю внимательно слушать и соглашаться с тем, что Женька редкий козел и вообще тебя недостоин…

Ни на секунду не прекращая болтать, Дашка двигается в сторону гостиной.

Ну да, как я и предполагала, подруга настроена провести этот вечер

здесь,

и пока вино не закончилось, а накопленные темы не перемолоты вдоль и поперек, нечего и думать о том, чтобы ее выпроводить. И все бы ничего,

но у меня в ванной торчит Сергей Викторович,

а я очень сомневаюсь, что он станет терпеливо ждать окончания наших посиделок, к тому же,

лектор может услышать что-то лишнее,

да и Дашка в любой момент может пойти в ванную…

Ситуация из дрянной и абсолютно не смешной комедии для тех, кому все равно, как скоротать время. Вот только мне совсем не весело.

В этот момент идущая впереди Дашка слабо охает и в явной растерянности застывает прямо на пороге комнаты так резко, что я, зазевавшись, едва не влетаю ей в спину.

Подозревая

самое худшее,

выглядываю из-за ее плеча и чувствую, как пол угрожающе качается под моими слабеющими ступнями.

На диване в небрежной позе как ни в чем не бывало сидит Сергей Викторович и пленительно нам улыбается.

Нет… он явно не собирался смиренно дожидаться, пока я решу нашу маленькую проблемку без его участия…

черт бы его побрал!

Он что, спятил?

Сидит с таким непринужденным видом, в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, так удачно вписываясь в обстановку моей гостиной, словно бывает здесь

регулярно,

и все вокруг ему хорошо знакомо. Пораженная, я буравлю его взглядом, полным тупого отчаяния,

еще не до конца сознавая,

что сейчас должна думать опешившая Дашка. По сути, она застала меня, взлохмаченную и растрепанную, с припухшими губами и помятой футболке, в компании нашего препода, которому

недопустимо здесь быть!

Если б я знала, что Кайдалов

настолько

бесцеремонный и прыткий, то заранее позаботилась бы о замке на дверь в ванную комнату

с наружной стороны.

Было бы просто здорово закрыть его под надежным замком…

– Добрый… вечер, Сергей Викторович, – одними губами бормочет Дашка, растерянно стукнув длинными ногтями по бутылке, и в поисках поддержки оглядывается на меня.

Ловлю ее беспомощный взгляд и отвечаю таким же, сама пребывая в какой-то полупрострации.

– И вам того же, Дарья, – усмехается Кайдалов.

– Я, наверное, не вовремя, – выдавливает из себя подруга, вновь метнув уничижительный взгляд в мою сторону.

– Совсем не вовремя, – охотно соглашается Сергей Викторович.

Явно не зная, что делать, Дашка переминается с ноги на ногу. Украдкой бросает на меня взгляды с призывами

о немедленной помощи,

но я ничем не могу ей помочь. Чувствую себя препаршиво; ужасно хочется смалодушничать и сбежать куда-нибудь подальше отсюда, скрыться от необходимости

сложных объяснений,

от Кайдалова и проблем, появляющихся, стоит ему оказаться в опасной близости. Но я продолжаю стоять на месте, старательно избегая смотреть в глаза своей

потрясенной

подруге. Сердце уже не колотится, оно замерло и, кажется, вообще больше не бьется.

Кайдалов улыбается.

Дашка неловко шагает назад, едва не споткнувшись, и выжимает из себя кислую неестественную полуулыбочку:

– Вообще-то, я только на пару минут… Просто заглянула узнать, как дела. И уже ухожу… Марта, проводишь меня?

– Конечно, – соглашаюсь вполголоса.

– До свидания, Сергей Викторович.

Резко развернувшись, Дашка с демонстративной решимостью выходит из гостиной. Бросив на Кайдалова осуждающий взгляд, я спешу за ней.

Уже в прихожей подруга быстро засовывает руки в рукава своей куртки, выправляет из-под нее длинные волосы и хватается за дверную ручку. Я едва успеваю поймать ее за запястье.

– Даш, подожди, я все тебе объясню…

– Малыш сказал, что вас с Женькой необходимо срочно мирить, иначе вы оба накосорезите всяких глупостей, – проговаривает подруга, вынужденно задержавшись на пороге. – Впервые в жизни мой недалекий брат сказал что-то умное, а я поняла это только теперь, когда своими глазами увидела в твоей квартире этого типа. Марта… Ты вообще отдаешь себе

хоть какой-то отчет в том,

что делаешь?

– Даш, я не…

– Это же

наш препод,

подруга!

Ее голос теперь походит на приглушенное шипение. Я вижу, каких невообразимых усилий ей стоит держать в себе те слова, которые она явно хочет мне высказать, вижу

отрицание вперемешку с осуждением

в ее взгляде, и с болью понимаю, что сейчас, вот в эту самую секунду могу запросто потерять свою лучшую подругу. Потому что

я перешла недопустимую черту,

связавшись с Кайдаловым, а Дашка… она такого не приемлет и вряд ли сможет принять.

– Даш, пожалуйста, не торопись с выводами, хорошо?

– Это бессмысленно, – протяжно вздыхает подруга, на миг прикрывая глаза. – Просто не могу поверить… Наш препод в твоей квартире поздно вечером, а ты… – покосившись в сторону дверного проема, она сильнее понижает голос. – Нет, это уму непостижимо.

Ты и Кайдалов…

Никогда бы не подумала, что такое возможно.

– В том смысле, что он не может заинтересоваться такой, как я? – словно со стороны слышу свой надтреснутый голос.

Меня задевает ее пренебрежительный тон и тот взгляд, которым она смотрит в мои глаза. Прежняя оторопь понемногу отступает, и мне начинает казаться, будто Дашка умышленно пытается задеть меня побольнее, отыграться за свою недавнюю беспомощность перед открывшейся ей нелицеприятной правдой. Но теперь, после моих слов, она заметно теряется, во всяком случае, на ее лицо набегает легкая тень.

– Что с тобой происходит? – уже совсем другим голосом спрашивает подруга. – Ты совсем на себя не похожа, Марта.

– А на кого я похожа?

– Ты… как будто не в себе, – качает она головой. – Зачем тебе все это, а? Ты хоть понимаешь, какими проблемами тебе аукнутся отношения с этим типом?

– Даш, я могу объяснить, что он тут делает, – начинаю, но замолкаю, потому что

объяснить это не так уж и просто.

– Да ничего ты не можешь, – морщится подруга, шагая за порог квартиры. – А я не совсем наивная идиотка, чтобы поверить, будто

в такой час

Кайдалов зашел к тебе позаниматься

репетиторством.

Господи, Марта, о чем ты только думала?

Полоснув меня на прощание взглядом, полным неодобрения, она разворачивается и уходит, а я так и стою на месте, слушая громкий стук ее каблуков по ступенькам лестницы. Должно быть, от растерянности и возмущения подруга не догадалась свернуть к лифтам.

Представляя примерно,

что

она теперь обо мне думает, я едва подавляю в себе желание броситься следом, остановить ее, попробовать найти

другие слова,

чтобы объясниться и восстановить нашу пошатнувшуюся дружбу. Но это сейчас бессмысленно. Пока в Дашке бушуют эмоции, она не готова и не захочет меня слушать.

При мысли о том, что

с этого момента

нашей дружбе может прийти конец, я ощущаю, как по глазам режет выступившими слезами и спешно провожу по ним пальцами. Мысленно призывая себя

дышать ровнее,

запираю входную дверь и возвращаюсь в гостиную, на ходу пытаясь решить, как вести себя с Сергеем Викторовичем.

Он так и не сменил позиции. Я нахожу лектора сидящим на диване и копающимся в своем телефоне.

– Твоя подруга не захотела остаться? – как ни в чем не бывало спрашивает Кайдалов, реагируя на мое появление мимолетным поднятием головы.

– Зачем? – выдавливаю глухо, опускаясь на подлокотник кресла.

– Зачем она приходила, в смысле? А я откуда знаю?

–

Зачем

ты вышел из ванной? Я же просила тебя подождать, пока не избавлюсь от Дашки, так какого черта?

Он выдерживает паузу, нажимая на кнопку блокировки телефона.

– В твоей ванной я не нашел ничего интересного. Ни резинок, ни каких-нибудь прикольных игрушек, ничего такого любопытного... Мне быстро стало там скучно, и я подумал, что стоит присоединиться к вашей девичьей компании.

Пока я таращусь на него с глупым видом, Кайдалов легко поднимается с места и подходит ко мне.

– Твоя подруга очень настырная, – продолжает уже без дурного смешливого тона, останавливаясь напротив и обхватывая ладонью мое лицо. – Если бы я оставался в ванной, тебе пришлось бы сначала выслушать всю ее болтовню, затем распахнуть перед ней свою душу, вместе поплакать над несправедливостью судьбы, а потом…

– Ты решил ускорить процесс, я поняла, – усмехаюсь, сложив у груди руки. – Признаю, очень действенно. А не боишься, что уже завтра все вокруг будут болтать только о том, что ты путаешься со своей студенткой?

– Тебя как будто смущают возможные сплетни.

– Они меня действительно очень смущают, – передергиваю плечами, не понимая, почему он остается таким спокойным. – Я не хочу, чтобы какие-то незнакомые люди перемывали мне кости у меня за спиной.

– Это же люди, чесать языками в их природе, так пусть болтают вволю. У нас за спиной они могут делать все, что угодно, – улыбается Кайдалов, коснувшись моего плеча. – По-настоящему свободен лишь тот, кто не зависит от чужого мнения.

Хватает меня чуть выше локтя, заставляя расцепить сложенные у груди руки, а я почему-то не решаюсь вырваться. Даже на все его сомнительные выкрутасы моя реакция растянута и неоднозначна. Он одновременно отталкивает и

слишком привлекает

к себе, каким-то непостижимым образом влияя на мое сознание, незаметно

перекраивая

те мысли, что

я считаю верными,

на иной,

абсолютно

чуждый мне

лад. И вот уже я сомневаюсь

даже в том, правильно ли воспринимаю собственные чувства…

– Это все, конечно, весьма занимательно, – выдавливаю глухо, не сводя с него настороженных глаз. – Но я совсем не такая толстокожая,

как вы,

Сергей Викторович.

– Ты не спешишь мне довериться, – усмехается лектор.

– Не вижу в этом ничего удивительного.

– Но ты почувствуешь

разницу…

Если все же решишься пустить меня ближе, – он медленно проводит ладонью вдоль моих распущенных волос, путаясь пальцами в прядях. – Ты слишком зажата и скована

правилами.

Это всего лишь элементарные страхи сделать что-то против воли общества, ненароком нарушить чужие установки и опуститься в чьих-то глазах. Вот что так сильно тебя пугает. Ты готова пожертвовать собственными желаниями, только бы какие-то случайные незнакомцы

не узнали, не заподозрили, не осудили за мнимое отступничество…

Я знаю, что с этим делать, и могу помочь тебе.

– Ну да, – хмыкаю, против воли поддаваясь нервозности. – Конечно, тебе ведь на все наплевать…

– Ты правильно понимаешь, – он мягко оглаживает мою щеку большим пальцем. – Меня не волнует, кто и что обо мне говорит. Меня это не касается. Я не предаю собственные ценности в угоду чужим пожеланиям и навязываемым представлениям о том,

как правильно и как надо.

Я знаю, что правда

всегда

на моей стороне. Потому что я

всегда

ей верен.

Пользуясь моей растерянностью, он наклоняется и легонько захватывает губами мою нижнюю губу, но я не двигаюсь, только смотрю в его необыкновенные серые глаза.

Усмехнувшись, Кайдалов отстраняется и принимается деловито застегивать верхние пуговицы на рубашке. Мой взгляд невольно задерживается на крепкой мужской груди. Как было бы здорово провести по ней ладонями и рвануть все пуговицы вниз, чтобы…

Кайдалов направляется в прихожую. Чуть замешкавшись, я тороплюсь следом за ним. Под моим взглядом лектор надевает куртку. Оглядывается, возможно, ожидая, что я брошусь его останавливать, но я молчу, хотя осознание того, что

он уходит,

вдруг отзывается каким-то тянущим ударом в левой части моей груди.

Но я не прошу его остаться. Нет.

Я не могу.

– Увидимся, – кивает лектор, прежде чем скрыться за дверью.

Машинально запираю замок, прислоняюсь плечом к стене и просто закрываю глаза.

***

Утром, еще толком не проснувшись, я вырубаю сработавший будильник и еще минут пять лежу без всякого движения, пытаясь настроить себя на новый день.

Очередное утро.

Как будут развиваться события после того, как я покину квартиру, предугадать решительно невозможно. Внезапное появление в моей жизни Сергея Викторовича Кайдалова вносит в нее острый элемент тревоги и

абсолютной

непредсказуемости.

Будильник оживает повторно. Вздыхая, я отключаю его уже полностью, сползаю с постели и, зевая, медленно плетусь к ванной.

Настроение оставляет желать лучшего. Мне не хочется долго собираться, поэтому я прибегаю к дежурной программе-минимум: натягиваю черную юбку и теплую кофту, закалываю неуложенные волосы и слегка подкрашиваю глаза.

Чуть подзарядившись чашкой крепкого кофе без сахара, выскакиваю из квартиры на улицу, где моросит промозглый надоедливый дождик.

На парковке возле универа мы неожиданно сталкиваемся с Женькой, который как раз запирает свой джип, когда я паркуюсь на свободном месте в соседнем ряду. Он тоже выглядит неважно; должно быть, возня с заковыристыми программами совсем лишает его сна.

Уверенная, что он сделает вид, будто не заметил меня, и пройдет мимо, я здорово изумляюсь, когда, поравнявшись со мной, Женька желает мне доброго утра и далее идет вровень, не обгоняя.

Как ни в чем не бывало…

– Слушай, – внезапно заводит он, быстро сообразив, что общих

безопасных

тем у нас сейчас нет. – Ты же на экономиста учишься, я не путаю?

– Верно, – с легким удивлением соглашаюсь я.

– А как у тебя дела с информатикой? Компьютер хорошо знаешь?

– Смотря что ты имеешь в виду… Никакую программу я не напишу, конечно. Чисто на уровне обычного пользователя, – улыбаюсь, понятия не имея, чего он от меня хочет.

– Я тут подумал… Ты ведь после учебы ничем вроде особо не занята? Не хочешь присоединиться к нашей команде?

– К «Бомжам», что ли? – хмурюсь непонимающе, понятия не имея, чем могу быть полезна их группе.

– Да нет, конечно, – хмыкает Женька. – Я тебе вроде рассказывал, что параллельно с учебой работаю в одной самобытной IT-компании, там создают сайты, ну и все такое прочее… В штате у них хватает студентов, так что график ненормированный и допускает удаленку. Сейчас им как раз нужен человек, и я вспомнил о тебе…

– Почему обо мне? – все больше удивляюсь я.

– Не знаю… Просто на ум пришло. Слушай, там работка совсем не пыльная, гибкий график, можно влегкую совмещать с учебой, условия практически идеальные, плюс оплата труда соответственно, – пускается перечислять Женька.

– Подожди, я не совсем понимаю, чем ты предлагаешь мне заниматься?

– Если коротко, то быть на подхвате, а работа у нас всегда найдется. Нужно будет помогать дизайнерам со сводными таблицами, в твоем случае – с расчетами, поэтому я и спросил про твою специальность. А если ты умеешь работать с такими программами, как 1С, Excel и иже с ними, то вообще замечательно…

– Допустим, кое-что я умею, – отвечаю сдержанно, проскальзывая в предупредительно распахнутую Женькой дверь. – У нас были пары по этим программам. Правда, не так уж много… И все равно не понимаю, почему ты предлагаешь работу

именно мне?

– Чем тратить время на поиски непроверенного человека со стороны, куда лучше предложить место кому-то хорошо знакомому, – пожимает плечами Женька.

– А если я им не подойду?

– Все равно, почему бы не сходить на собеседование? В общем, на раздумья у тебя максимум пара дней, потом на эту должность могут взять кого-то другого, – Женька останавливается, так как нам предстоит разойтись по разным корпусам. – Если все же надумаешь, просто набери мне.

– Хорошо, – киваю, дивясь про себя такому странному началу дня.

С чего вдруг Женька решил предложить мне работу в какой-то там фирме? Памятуя о том, что мы с ним неважно расстались, с его стороны можно ожидать любого подвоха, но я не думаю, будто он реально замыслил что-то

плохое.

Женька не такой человек. Наверное, он просто хочет мне помочь, ну и вакансию закрыть заодно кем-то проверенным, как и сказал.

В принципе, звучит логично.

Размышляя над этим, я захожу в аудиторию, оглядываюсь и нахожу Дашку на нашем привычном месте в середине третьего ряда. Большинство студентов расположилось наверху, чтобы иметь возможность заниматься своими делами, не обращая внимания на монотонный бубнеж препода. Внутренне приготовившись

к нелегкому началу разговора с подругой,

я устраиваюсь рядом с ней, здороваюсь и получаю сухое сжатое приветствие в ответ.

Она на меня не смотрит.

– Даш, – зову, пристально вглядываясь в хмурое лицо подруги. – Ты что, больше не хочешь со мной общаться?

– Не говори глупостей, – бурчит она, все так же не глядя в мою сторону.

– Ты обиделась? Из-за того, что вчера… что я не сказала тебе о…

Внезапно спасовав

перед озвучиванием заветного имени,

я замолкаю и принимаюсь в напряжении мять свои пальцы.

– Это только твое дело, Марта. Ты можешь встречаться с кем хочешь, никто не вправе в чем-то тебя ограничивать.

Я понимаю, почему она так себя ведет, демонстративно отгораживаясь от меня, показывая, что ей

неприятно

со мной общаться… И вместе с тем не понимаю. Все только из-за того, что она встретила в моей квартире нашего лектора? Но неужели я, случайно узнав о связи моей подруги с кем-то из преподавательского состава, отреагировала бы точно так же? Думаю, я бы обязательно попыталась ее понять… хотя бы дала ей возможность высказаться, вместо того чтобы показательно воротить нос и устраивать детские бойкоты.

– Даш, поговори со мной, – прошу тихо, не желая сдаваться так быстро.

– По-моему, тебе и без меня есть, с кем разговаривать, – отрезает подруга, так и не обернувшись ко мне.

– Ну, знаешь, это уже слишком…

Я только набираю в грудь больше воздуха, чтобы двинуть непродолжительную речь, как в аудиторию входит наш препод.

Приходится заткнуться, взять ручку и прилежно записывать за ним конспект.

Во время занятия я не столько слежу за полетом мыслей профессора, сколько бросаю задумчивые взгляды на Дашку, все силясь понять, неуж

ели ее настолько задело и шокировало вчерашнее открытие, что она готова положить полный и бесповоротный конец нашей дружбе?

Отказаться от меня, своей лучшей подруги, только из-за того, что я оступилась, завязав

какое-то странное подобие отношений

с нашим лектором? Неужели ей оказалось этого достаточно?

На пятиминутке Дашка вскакивает с места и скрывается за дверью аудитории так проворно, то я даже дернуться следом не успеваю.

На вторую полупару, как и на последующие занятия, она не возвращается.

Стоит ли говорить, что мое настроение, и без того не блещущее оптимизмом, немедленно скатывается на самое дно? Я чувствую себя одинокой, подавленной, всеми брошенной и совершенно несчастной.

Звоню Дашке, но она не отвечает.

И не ответит…

В этом я уже не сомневаюсь.

Сразу после окончания последней пары я достаю смартфон и набираю Женькин номер.

Глава 18

После занятий мы с Гредневым снова встречаемся на парковке.

Он сообщает, что как раз едет на работу, и предлагает мне поехать с ним, чтобы я смогла познакомиться с коллективом и их деятельностью. Так как я уже выразила желание

попробовать,

то просто киваю, запираю свою машину и пересаживаюсь в Женькин джип.

В итоге, вдоволь поглазев по сторонам, пообщавшись с немногословным начальником отдела и несколькими сотрудниками, я прихожу к выводу, что задача мне вполне по зубам.

Вроде бы…

Немаловажную роль играет также тот факт, что большую часть работы можно выполнять удаленно, из дома, поэтому мне нет необходимости торчать тут все время после окончания пар и не придется заботиться о вероятных переносах тренировок с Мариной.

– Если будут вопросы, обращайся. Чем смогу – обязательно помогу, – обещает Женька в финале нашей поездки, уже сворачивая к университетской парковке, и я благодарно киваю:

– Спасибо, Жень. Честно говоря, мне давно нужно было чем-то заняться.

– Вечером у тебя тренировка? – будто бы между прочим спрашивает он, зачем-то покидая машину следом за мной.

– Мы еще не созванивались с Мариной, но скорее всего, да…

– Просто сегодня мы с ребятами выступаем в «Ауре», и я подумал, что, может, тебе будет интересно послушать… Приходи вместе с Дашкой, – добавляет поспешно, видимо, уловив

что-то такое

в выражении моего лица…

– Не могу ничего обещать, сам понимаешь. Но если получится, то приду, – поправив на плече сумку, хватаюсь за дверцу своего автомобиля, но потянуть не успеваю. Женька подходит совсем близко и теперь стоит так, что сделать это

весьма затруднительно.

– Ну, а ты… Как вообще у тебя дела? – спрашивает с явным сомнением, вряд ли зная, как теперь вести со мной разговор.

– Все нормально, – отделываюсь сухо, отведя взгляд.

Он чуть склоняет голову, продолжая смотреть на меня.

– Ты не подумай ничего такого… Я просто спрашиваю. Нам ведь совсем не обязательно теперь становиться

незнакомцами

.

Киваю, мысленно уговаривая его

не пороть глупостей.

Женька мается, явно не желая возвращаться в машину, а я не могу заставить себя повернуться к нему спиной.

Помощь приходит неожиданно.

– День добрый, молодежь, – слышу знакомый голос, а уже через секунду его обладатель стоит между мной и Гредневым, приветливо улыбаясь и попеременно поглядывая то на меня, то на музыканта.

Кайдалов здесь.

Темные джинсы, рубашка с двумя расстегнутыми сверху пуговицами, тонкая куртка нараспашку. Короткие волосы чуть взъерошены, глаза поблескивают в предвкушении, а на красивых губах застыла

уже такая узнаваемая

ироничная улыбка.

И все…

Женька с его внутренними метаниями становится мне абсолютно неинтересен. Интуитивно я вся обращаюсь в сторону лектора, очень надеясь, что ни он, ни музыкант не слышат, как участилось биение сердца в моей груди.

– Здрасте, – в досаде бросает Женька, переведя взгляд с меня на препода.

Я тоже бормочу сухое приветствие, почти слившееся с Женькиным.

– Что так припозднились, молодые люди? – буднично интересуется Сергей Викторович, пряча ладони в карманы своей куртки. – Уже почти все студенты разъехались по домам, а вы двое демонстрируете похвальную приверженность нашему славному учебному заведению…

Не знаю, какой реакции он от нас ждет, но мы с Женькой только пожимаем плечами. Поскучав с несколько секунд, Кайдалов оборачивается к заметно помрачневшему музыканту.

– Вы ведь у нас… хм… Гринев?

– Греднев, – хмуро поправляет тот.

– Да, верно. Греднев. Как успехи с домашним заданием, справляетесь?

Женька настораживается.

– А вы что, опять собираетесь к нам на замену?

– Куда мне от вас деться? Ваш преподаватель на заслуженном больничном, но пары из расписания никто не уберет, их в любом случае нужно кому-то проводить. Так почему бы не мне?

– Как это? Он ведь только вчера был на занятии! – возмущается Женька.

– Вчера был, а сегодня опять лечится, – невозмутимо парирует Сергей Викторович, чуть сощурив глаза на музыканте. – Мне кажется, вы не слишком рады моей новости, Евгений. Неужели не подготовились к занятию? Пожалуй, проверку домашнего задания начнем завтра именно с вас…

– Сергей Викторович, – негромко вклиниваюсь я, торопясь отвести его внимание от несчастного Женьки. – А про нашу пару вы помните?

– Вы тоже хотите отвечать на занятии?

– Ну…

Не то чтобы очень хочу…

– Да, Мартина, не забывайте, что нам с вами еще предстоит сдача экзамена. Кстати, вы могли бы рассказать вашему другу о том, что мне, как преподавателю, цены нет. А то мне кажется, что он в этом сомневается.

– Угу, – бормочу неразборчиво.

– Так что, Евгений, будем учить материал к завтрашней паре? Давайте-давайте, поторапливайтесь, а то не успеете. Насколько я помню, тема там довольно объемная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Несмотря на мои старания, Кайдалов упорно не желает выпускать жертву из своих цепких лап.

– Так а что учить, если после вашей замены мы прошли уже несколько новых тем? – спорит Женька.

– Это же прекрасно, просто замечательно. Хотите, чтобы я сейчас еще чего-нибудь вам задал уже по новому материалу? Одну минуту, позвольте только забрать из машины учебник…

– Ладно, я все понял, – вяло сдается Женька, бросив на меня взгляд, полный сожаления и досады. – Буду учить, Сергей Викторович.

– Тогда почему продолжаете стоять на месте?

– Ну, вообще-то, мы разговаривали, – вновь напоминаю я о себе.

Кайдалов мажет по мне равнодушным взглядом.

– Вам придется задержаться, Мартина. Я проверил ваш реферат, и у меня появилось несколько серьезных вопросов по его содержанию…

– А это нельзя решить на паре? Занятия у нас давно закончились, – уже не скрывает своей злости Женька и тут же удостаивается уничижительного кайдаловского взгляда:

– Кто тут до сих пор пытается спорить с преподавателем?

– Ладно, Жень, давай прощаться. Может, еще встретимся вечером, – вновь пытаюсь я купировать быстро накаляющуюся обстановку.

Недовольно покосившись в сторону Сергея Викторовича, Женька вынужденно отступает.

– Давай, увидимся, – хмуро бросает он мне и добавляет с явной неохотой, обращаясь уже к Кайдалову. –

До свидания, Сергей Викторович.

Обогнув спереди свою машину, Женька в крайнем раздражении забирается внутрь и вскоре уезжает. Мы с лектором молча стоим на прежнем месте, синхронно провожая взглядами большой черный автомобиль, пока тот не исчезает из зоны нашей видимости.

Когда становится ясно, что

дальше хранить молчание уже невозможно,

я вдыхаю поглубже, собираясь с силами, и оборачиваюсь к Кайдалову, который даже не пытается скрыть своего удовольствия от собственноручно разыгранной партии.

– Может, хватит уже?

– Что ты имеешь в виду?

– Контрольные работы, рефераты и

прочее, прочее, прочее…

– я поджимаю губы. – Сколько можно жать на одну и ту же кнопку, а? Придумайте уже что-то пооригинальнее!

Улучив момент, он перехватывает мое запястье и, совершенно не беспокоясь о возможных свидетелях, притягивает меня к себе ближе. Безуспешно дергаюсь от него и тотчас принимаюсь нервно оглядываться, проверяя,

не видит ли нас кто-то посторонний.

– Эта кнопка – моя власть, – вкрадчиво проговаривает Кайдалов, склонившись к самому моему уху. – Что поделать, если ничего другого ты не понимаешь?

– Что тебе нужно на этот раз? – все же сбавляю я обороты.

– А

что

мне может быть нужно? – казалось, он крепко задумывается, а я напрягаюсь, когда его ладонь проворно забирается под мою куртку и мягко оглаживает кожу под самыми ребрами.

– Что ты делаешь?.. – шиплю возмущенно, вновь принимаясь оглядываться по сторонам. – Здесь наверняка стоят камеры и…

– Конечно, стоят, – охотно соглашается лектор, не убирая ладони.

Слабо охнув, я затыкаюсь –

а что тут скажешь?

– Помаши охранникам ручкой, если хочешь, – продолжает он как ни в чем не бывало.

– Так, все, хватит, – я отступаю на пару шагов и, обогнув Кайдалова, решительно хватаюсь за дверцу своей машины.

– Может, подбросишь меня? – несется мне в спину.

– Минутку, Сергей Викторович, а где же ваша машина, из которой вы собирались

вытащить учебник?

– притворно спохватываюсь я.

– В автосервисе, – пожимает плечами лектор, огибая мой автомобиль и без всякого приглашения устраиваясь на переднем сидении.

И что мне с ним делать?

Сообразив, что из салона я его вытолкать ни за что не смогу, сажусь на водительское место и дрожащими руками захлопываю за собой дверцу.

– Не понимаю, – бормочу жалобно, мельком глянув на сидящего рядом лектора и тотчас отведя взгляд. – Это что, какая-то демонстрация? Зачем тебе понадобился этот спектакль?

– Просто твой мальчик здорово действует мне на нервы, а его твердолобое упрямство начинает порядком подбешивать. Пары у тебя закончились три часа назад. Что вы с ним все это время делали в универе – обжимались по пустым аудиториям?

– Перестань! – морщусь гневно.

– Задевает, да? Я угадал?

– Хватит, – цежу сквозь плотно сжатые зубы.

– Да расслабься, Марта, я ведь не то, чтобы против. Просто рожа его мне не нравится.

– Тебе с ним и не встречаться.

– Но с ним встречаешься

ты.

Мои руки исходят мелкой дрожью, пока я силюсь повернуть ключ и завести, наконец, чертов двигатель. Кайдалов наблюдает за мной с нескрываемой усмешкой, но почему-то пока воздерживается от ядовитых комментариев.

– Хватит, – повторяю уже настойчивее, не глядя в его сторону.

– Хватит, так хватит, – неожиданно легко соглашается лектор, с удобством откинувшись на мягкую спинку сиденья и демонстративно пристегивая ремень безопасности.

В конце концов, незачем так остро реагировать,

ничего вопиющего пока что не происходит.

Я могу отвезти его, куда он попросит, с этим нет никаких проблем. Ну, если он не захочет поехать куда-то за город, конечно…

Моя машина медленно ползет вдоль практически опустевшей университетской парковки и притормаживает у въезда на главную дорогу. Признаю, слегка перенервничав, я глупо мешкаю с поворотом, так что когда мне все же удается влиться в общий поток, сзади незамедлительно слышатся возмущенные сигналы других водителей.

Кайдалов фыркает себе под нос, но опять-таки ничего не говорит.

– Куда тебя подвезти? – спрашиваю ровным тоном, очень стараясь

сконцентрироваться на дороге,

а не на сидящем рядом типе, вовсю забавляющемся моей неуклюжестью.

– Давай к Комсомольскому, дальше я покажу.

Беру курс в указанном направлении, старательно не превышая скоростного режима; к черту все это, и без того слишком велик риск

свернуть не туда

или

куда-нибудь угодить.

С таким-то триггерным соседством… То, что Кайдалов сидит тут же и внимательно наблюдает за мной, ужасно напрягает… Он словно инструктор по вождению, строгий, требовательный и…

неимоверно сексуальный.

Напряжение внутри меня и так давным-давно зашкаливает за все возможные пределы, я чувствую себя, словно на иголках, цепляясь холодеющими пальцами за рулевое колесо и избегая лишний раз взглянуть в сторону лектора.

Нет… Мне точно не надо на него смотреть.

Пробую отвлечься на музыку. Один трек сменяется другим, и я невольно стискиваю зубы, понимая, что

это самая неподходящая песня

для такой компании.

I've been dying just

To feel you by my side,

To know that you're mine.

[1]

– Не гони, – неожиданно велит мне Кайдалов, когда я, зазевавшись, сильнее вжимаю педаль газа в пол.

– Что?..

– Я говорю,

сбрось скорость,

мы никуда не спешим, – теперь его голос здорово напоминает характерные интонации моего инструктора: ровный, повелевающий, не терпящий

ни малейших возражений

от неумелого ученика.

Каким-то образом Кайдалову вновь очень точно удалось попасть в мои мысли…

Не знаю, почему, но я безмолвно подчиняюсь его требованию и чуть отрываю ногу от педали газа, послушно сбавляя скорость. Сердце делает резкий скачок вверх. Чарующий голос из динамиков здорово колотит по моим оголившимся нервам.

– Не лезь на обгон, – все тем же непререкаемым тоном

учит

меня Сергей Викторович,

всего за какую-то долю секунды

мастерски переоблачившись в шкуру

бывалого инструктора по вождению.

– Видишь же, тот козел сзади нахально тебя поджимает, и он точно влупится тебе в зад, если зазеваешься, в этом можешь даже не сомневаться.

Подавив спонтанное желание возмутиться и послать зарвавшегося препода ко всем чертям, я усмехаюсь краем губ,

не совсем понимая,

как ему удается бесперебойно воздействовать на меня даже против моей воли.

– Вы потрясающи в этой роли, Сергей Викторович, но у меня уже есть водительские права. К тому же, матан в вашем исполнении нравится мне намного больше…

– Матан тебя заводит? – проникает в меня его до безобразия вкрадчивый голос.

– Скорее, угнетает, – хмыкаю, усиленно стараясь не выдать ему своего волнения. – Но так как до окончания семестра мы с ним

повязаны

еженедельными встречами, то деваться мне все равно некуда…

– Это правда, Мартина.

Деваться тебе уже некуда,

– хрипловатым тоном соглашается Сергей Викторович. – Расслабься, – прибавляет чуть громче, наверняка уловив мое усиливающееся напряжение, в тот же миг я чувствую, как его твердая ладонь ложится на мою ногу, плавно проскользнув по бедру и замирая у края юбки.

От неожиданности едва не пропустив красный сигнал светофора, я делаю судорожный вдох и чуть дергаю коленом.

– Это уже…

запрещенный прием.

– Не волнуйся, я знаю, в какой момент он станет

действительно запрещенным,

– своеобразно

успокаивает

меня Кайдалов.

– Давайте не будем до этого доводить?

Я изо всех сил стараюсь казаться перед ним собранной и непринужденной, но выходит у меня все хуже и хуже.

Совсем не выходит, если честно…

Я чертовски взвинчена и уже едва способна держать под контролем бушующие во мне эмоции, постоянно подстегиваемые его действиями и словами. Одной лишь его

провоцирующей

близостью…

Им самим. Провокацией в самом чистейшем виде…

– Давай-давай, проезжай, пока вон тот упырь нас пропускает, – велит мне Кайдалов, легонько сжав ладонь на моей коленке.

Внизу моего живота образовывается плотный тугой комок, который при малейшем вдохе сжимается и весьма неохотно разжимается обратно, рассылая по всему моему телу мельчайшие искорки нарастающего возбуждения.

Я чувствую, что

не могу ему противиться.

Во мне лишь крепнет желание послать к черту возмущенную гордость с остатками самоуважения и

просто ему поддаться.

Тем временем Кайдалов проводит ладонью выше. Легонько огладив ткань на моем бедре, он мягко, будто бы невзначай снова скользит к подолу юбки, на сей раз проникая под самый край, и вновь неумолимо ползет вверх…

Черт

…

Сглатываю на нервяке, инстинктивно сжимая бедра и крепче вцепляясь в руль побелевшими пальцами.

– Расслабься, девочка, расслабься, – вновь повторяет мне лектор, не прекращая своих неумолимых провокаций шустрыми пальцами.

– Вы же не хотите, чтобы я в кого-нибудь въехала, правда, Сергей Викторович? – хмыкаю, понимая, что скрывать бешеную нервозность мне уже

вообще не удается.

– Я в тебя верю. Ты справишься, просто следи за дорогой и слушай меня.

– Если вы уберете руку, мне станет намного проще и спокойнее вас слушать…

От его небрежно-развязного поведения, этого сексуального низкого голоса с хрипотцой,

будто случайных и в то же время прицельных

прикосновений к моей разгоряченной коже становится невыносимо

дышать, думать, воспринимать окружающую действительность, смотреть за дорогой и тем, чтобы наше жаркое путешествие не закончилось в бампере какой-нибудь впереди движущейся машины…

– Поворачивай, – сухо велит мне Кайдалов, скользнув ладонью к внутренней стороне моего бедра.

От неожиданности я резко выкручиваю руль, подавляя рвущийся из груди жалкий всхлип.

– А вот теперь стой, – командует, и я с готовностью выжимаю до конца педаль тормоза.

– Н-но… Мы же… – бормочу, оглядываясь в какой-то пустой подворотне и не понимая, зачем он заставил меня сюда свернуть.

– Мы могли бы еще попрактиковаться в вождении, но какой-то дурак уже выдал тебе права, а матан тебя, видите ли,

угнетает,

так что придется нам поискать другое занятие.

С этими словами Кайдалов нашаривает правой рукой кнопку под пассажирским сиденьем и максимально отодвигает свое кресло назад.

–

Н-нет,

ты же не…

– Иди ко мне, – зовет, дернув меня за руку, и я на полуавтомате неловко перебираюсь со своего сиденья прямо к нему на колени.

Буквально падаю на него, потому что места тут мало и двигаться неудобно. Лектор перехватывает меня в свои объятия, совсем не мягкие, а достаточно жесткие. Чувствую, как его ладони смыкаются на моей талии, а пальцы не слишком приятно впиваются в кожу. Он держит меня

на мизерном расстоянии,

так как сама я держаться при всем желании не способна. Чуть ослабив хватку, ловит мои приоткрывшиеся губы в жадном поцелуе, и я с готовностью обхватываю руками его шею, сама прижимаюсь к нему близко-близко, чувствуя, как очень быстро стучит его сердце совсем рядом с моим.

Я понимаю, что он имеет в виду, понимаю и даже решительно

отвергаю

где-то внутри себя,

как в корне недопустимое,

но…

Почему ему так легко свести меня с ума?

Сжимает пальцами мои волосы и слегка их оттягивает, тут же впиваясь мне в шею жалящим поцелуем-укусом. Закусив губу, я маетно прикрываю глаза, безмолвно

капитулируя,

потому что уже знаю, что позволю ему

все,

что он хочет. Его искусные манипуляции губами с нежной кожей на моей шее ужасно заводят, будоража и без того вскипевшую кровь, и я уже совсем не могу вырываться.

Против него

все бессмысленно.

Влажными поцелуями Кайдалов скользит вверх по моей шее и смыкает губы на мочке моего уха, легонько ее прикусывая. Почувствовав, что хватка на моих волосах стала несколько слабее, я изворачиваюсь и утыкаюсь носом куда-то ему в шею, с наслаждением втягиваю ноздрями крепкий мужской запах, прочерчиваю языком извилистый путь вдоль пульсирующей жилки и ловлю ее губами.

– Нееет… Не торопись, – хрипит Кайдалов, чуть отстранив меня от себя, но я без колебаний вновь подаюсь к нему ближе и засовываю прохладные ладони ему под рубашку.

Дергается инстинктивно, когда я пробегаюсь пальцами по его груди и принимаюсь одну за другой расстегивать неподдающиеся пуговицы, но на сей раз не пытается меня остановить, устраивает ладони по обе стороны от моих бедер и откидывается на спинку сиденья.

– Давай, моя девочка… Если ты знаешь, что делаешь.

В этом у меня все же имеются большие сомнения. Я совершенно не думаю о том, что и как делаю, поддаваясь лишь разгорающемуся желанию

снова почувствовать его так,

будто он вовсе не мой преподаватель, а я не его студентка.

Мне хочется перечеркнуть любые существующие запреты, которые нам в этом мешают. Потому что однажды мы так уже сделали, и это было самое фееричное за всю мою жизнь.

Положив ладони ему на плечи, мелкими поцелуями я покрываю его обнажившуюся грудь в разрезе рубашки, когда он вновь резко дергает меня выше, раскрывая шею, и впивается губами в невыносимо чувствительную кожу.

Дышу чаще, пока он обеими руками быстро стаскивает с меня куртку, следом избавляя от кофты с такой спешкой, что до моего слуха доносится характерный звук рвущейся ткани. Вскинув голову, Кайдалов на лету ловит мои губы своими и принимается меня целовать, в то время как его пальцы уже очень ловко справляются с застежкой на моем лифчике.

И я снова не против. Я позволяю ему избавить себя от одежды.

Его ладони скользят к моей груди, пальцы круговыми движениями оглаживают затвердевшие соски, чуть их сжимая, и я с тихим стоном подаюсь назад, маетно запуская пальцы в его взъерошенные волосы.

Выдыхаю протяжно, как только его влажные губы смыкаются на одном из болезненно саднящих сосков.

На мне уже почти нет одежды, но в салоне тепло, наверное, поэтому я совсем не чувствую осеннего холода. Все мои ощущения обостряются вокруг движения его рук,

которые будто везде, на каждом участке моей обнаженной наэлектризованной кожи.

Держаться на неимоверно тонкой грани становится все тяжелее, и я незаметно для себя сама начинаю действовать торопливее, провожу рукой ниже по его груди к ремню на его джинсах и принимаюсь возиться с застежкой.

Он глухо стонет мне в губы, реагируя на мои прикосновения.

Еще немного, и я наконец-то ощущаю его внутри себя, а следом неудержимый вихрь, имеющий эпицентр где-то в нижней части моего живота, взрывается по всему моему телу до боли сладостной судорогой, которая длится долго, слишком долго, пока меня не отпускает, срывая с самого пика.

Лишенная скудных остатков сил, я падаю на широкую грудь своего препода и цепко хватаюсь за воротник его куртки слабеющими пальцами.

***

Мы все еще находимся в одном положении.

Кайдалов глубоко дышит и нежно прижимает меня к себе, не торопясь отпускать, а я даже не глядя на него точно знаю, что он

улыбается.

Мне не нужно смотреть на него, чтобы

почувствовать и распознать

его улыбку.

Мы в какой-то глухой подворотне... А на улице еще совсем светло.

Ощущая, как к щекам прилипает запоздалая краска стыдливости, я поспешно отстраняюсь от лектора, тяну к себе зацепившуюся за рычаг кофту и быстро набрасываю на свои плечи. Мою куртку Кайдалов находит сам. С поразительным

вниманием

укутывает меня в нее, застегивает молнию к самому горлу и нежно проводит ладонью вдоль моей щеки, оглаживая сверху вниз.

Боже мой, мы ведь… Прямо на улице, днем. А что, если кто-нибудь нас видел?..

– Не волнуйся, здесь нет никого, кроме нас, – тихо вторит Кайдалов моим паническим мыслям, в который раз

очень точно

угадав их направление.

– Даже если бы кто-то тут был, мы запросто могли не заметить, – бормочу в волнении, отворачиваясь от него и не слишком ловко перелезая с его колен на свое сиденье.

Ну что ж…

Что сделано, то сделано.

Стараясь лишний раз даже не смотреть на Кайдалова, нерешительно кладу ладонь на рулевую оплетку. Наверное…

теперь

нам пора ехать?

Смешно.

– Ты быстро включилась в игру, – то ли хвалит, то ли наоборот подкалывает лектор, без всякого стеснения наблюдая за мной. – Это увлекает, правда?

Не зная, что ему ответить, я молча пожимаю плечами, а Кайдалов смеется и принимается застегивать пуговицы на своей заметно смятой рубашке.

Поворачивая ключ в замке зажигания, я все же искоса посматриваю на лектора, небрежно приглаживающего торчащие во все возможные стороны темные волосы. Вот таким он кажется мне еще более привлекательным, хотя по-прежнему представляется

кем-то вроде недосягаемого божества, а не обычного земного мужчины,

на которого я в припадке неразумной дерзости могла бы попробовать заявить свои права.

Что между нами происходит?

Что именно

заставляет его вновь и вновь появляться на моем пути непреодолимым препятствием?

Что

руководит им, когда он злится, если видит рядом со мной Женьку и сразу же заводит свои бесконечные песни о

контрольных, рефератах и прочей муре в том же духе,

что бесперебойно возвращает меня

обратно на его траекторию?

Что это?

Как это все называется?

У меня нет никаких ответов. Я знаю лишь, что

это непостижимое, не имеющее разумных объяснений,

чертовски манит меня

забыться и прыгнуть выше собственной головы ради временного удовлетворения, за которым обязательно последует терпкая горечь обрушенных надежд.

[1] Я умираю лишь для того,

Чтобы ощутить тебя рядом со мной,

Чтобы знать, что ты – мой (Garbage – Crush)

Глава 19

Расположившись на диване вместе с ноутом, я раз за разом вбиваю в строку поиска «

Кайдалов С.В.»,

выискивая в сети что-нибудь новое о своем лекторе,

но нахожу лишь некоторые из его старых авторефератов и неполный текст диссертации на какую-то

чересчур заумную

для меня тему. Ни в одной из соцсетей профиля Кайдалова нет. В наше время, когда почти у всех есть аккаунты на той или иной площадке, это довольно странно… Такое ощущение, будто Сергей Викторович сознательно скрывает свои личные данные от посторонних глаз.

Но как же с ним тогда связываются

друзья, знакомые, коллеги?..

По телефону, да. Но у меня нет его номера. Кайдалов ни разу мне не звонил, не просил мой номер, не предлагал записать свой

на случай, если когда-нибудь он мне понадобится.

Наверное, боялся, что однажды я стану слишком навязчивой и начну доставать его бесконечными звонками. Что ж, в этом определенно есть смысл.

Слезаю с дивана и принимаюсь слоняться по квартире. На улице темнеет, поэтому я задергиваю шторы, нахожу свой смарт и убеждаюсь в том, что мне никто не звонил. Машинально убираю телефон в карман своих домашних штанов и снова устраиваюсь напротив ноутбука. Захожу на страницу Малыша, смотрю его новые фотки, выложенные в течение пары последних дней. Ага, вот эти явно с того вечера в клубе, куда приглашал меня Женька. На снимках «Бомжи» в полном составе на сцене во время своего выступления, потом радостный Макс в обнимку с Сашей, далее одна Саша, застенчиво улыбающаяся в нацеленный на нее объектив, снова Женька, Макс и скалящийся Ромка, Макс и парочка ребят из «Бомжей», Макс и Дима…

Надо же,

Дима.

Дашку ни на одной из фоток Макса я не увидела, но вряд ли Дима попал бы в эту компашку без нее. Хотя кто его знает… На даче у Саши они с Максимом вроде как скорешились, так что Дима вполне может участвовать в общих сходках и без своей девушки… Но все-таки странно немного.

Возвращаю на экран фото с Женькой. С каким-то смутным интересом вглядываюсь в черты его лица, машинально отмечая растрепанные после выступления волосы, лучистые глаза, широкую белозубую улыбку… Он очень хороший и симпатичный.

Почему у нас ничего не вышло?

Чего мне не хватало с ним рядом? Внимания… любви… Он постоянно был чем-то занят, на меня находил время лишь параллельно репетициям своих «Бомжей», и то просто позволял посидеть где-нибудь рядышком, пока они распеваются, а после немного погулять вместе, как пара застенчивых старшеклассников, не знающих, как сделать

финальный шаг навстречу друг другу.

Все было здорово и очень мило, но этого оказалось

недостаточно,

чтобы наши отношения получили шанс стать чем-то серьезным.

С Кайдаловым у меня нет и такой малости.

С ним у меня вообще

ничего определенного

нет.

Он не будет строить со мной долгосрочные отношения, я знаю, ему это не нужно. И встречаться как парень и девушка мы с ним не будем. Понятия не имею, по каким причинам он продолжает уделять мне свое внимание, но уверена, что

это временно

и вскоре выльется в более чем предсказуемую развязку. Нас не ждет никакое совместное будущее, я не должна даже думать в таком направлении, чтобы не разочаровываться в том, в чем с самого начала отдаю себе полный отчет, и все же… все же…

Я не могу отказаться от того, что между нами сейчас происходит.

Это выше моих сил.

Меня уже затянуло.

Вновь прокручиваю фотографии из клуба. На тех, где есть Саша, Максим поставил отметку на страницу своей девушки. Щелкаю по ней и перехожу к ее аккаунту.

На фото профиля Саша скромно улыбается рядом с незнакомой мне шатенкой. Наверное, подругой или сестрой, хотя внешне они совсем не похожи. На Саше темное пальто длиной чуть выше колена, нижние пуговицы небрежно расстегнуты, одна рука в кармане, другая сжимает ремешок темно-коричневой сумки. Обычный живой снимок, никаких постановочных фото ни на стене, ни в единственном скудном альбоме на три фотографии.

Ставлю ей лайк под аватаркой и щелкаю на

«Добавить в друзья».

Саша принимает мою заявку уже после полуночи. Я еще не сплю, поэтому сразу ловлю уведу вместе с коротким сообщением и пишу ей ответ.

Мы переписываемся где-то до двух ночи. Саша рассказывает мне о недавнем походе в клуб и фееричном выступлении «Бомжей», я, в свою очередь, говорю о неожиданно полученной работе и том, что теперь мы будем чаще видеться с Женькой. Саша предполагает наше возможное примирение, но я не разделяю ее ожиданий. Мы с Гредневым

вроде бы

остались в нормальных отношениях, но большего между нами уже точно не будет.

Мы с Сашей договариваемся встретиться после пар, и я отправляюсь спать.

***

Этой ночью мне вновь снится Кайдалов, очередной сон из разряда 18+, только на сей раз я просыпаюсь не в холодном поту, а с легкой улыбкой на губах и сладкой истомой по всему телу. Мне было приятно видеть его во сне… более того, лежа в постели в ожидании повторного звонка будильника, я вдруг с удивлением понимаю, что

не представляю рядом с собой никого другого.

Не хочу представлять.

Хочу…

только его?

Пораженная этой внезапной мыслью, я распахиваю глаза, чувствуя, как остатки сна стремительно меня покидают. Без всякой охоты выползаю из постели, просовываю ноги в пушистые тапочки, небрежным движением скалываю наверх спутанные волосы и бреду в ванную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что со мной происходит?

Почему я постоянно только о нем и думаю?

Мне хочется, чтобы он как можно дольше находился рядом со мной.

Я словно зациклилась на этом мужчине, постепенно перестав замечать всех остальных. То, что я поначалу приняла за легкую симпатию и пагубное влечение, которые

вскоре пройдут,

на деле пустило корни куда глубже, почти к самому сердцу.

Как такое могло произойти?

Когда я успела

так сильно

запасть на своего препода, что все вдруг в одночасье потеряло смысл, и остался только он, наши

спорные

отношения? Да, мне было слишком легко им увлечься… Красивый, остроумный, притягательный, слишком сексуальный для неискушенной молоденькой студентки вроде меня. Такой, как Сергей Викторович –

это непомерно тяжелое испытание,

которое не каждая смогла бы пройти. Вот и я…

срезалась.

Остановившись напротив шкафа, распахиваю обе дверцы и окидываю полки внимательным взглядом. Ежедневные муки выбора, когда из всего многообразия вещей, которые давно мне разонравились, нужно найти

что-то такое,

чтобы у Кайдалова глаза на лоб полезли от восторга. Хотя это чересчур. Мне будет достаточно легкого ступора с его стороны и восхищенного взгляда.

Ну… допустим… Вот это платье

.

На улице уже ощущается холод, но ведь я на машине, к тому же, постоянно таскаться в джинсах, пока остальные мои сокурсницы расхаживают перед Сергеем Викторовичем расфуфыренные, словно павлины, не слишком действенно.

Он должен обращать на меня внимание. Выделять из толпы. Везде находить меня взглядом.

Так что внести разнообразие в свой внешний вид мне явно не помешает.

На паре я захожу на сайт универа, выбираю расписание преподавателей и узнаю о том, что сегодня у Кайдалова стоит вторая пара, затем еще будут четвертая и пятая. С трудом отсидев две первых пары, я понимаю, что больше не выдерживаю. Мне

хочется увидеть

его до нетерпения, до легкого покалывания в пальцах и нервного зуда, поэтому скучную третью пару я решаю пропустить и сразу же после звонка направляюсь к заветной кафедре.

У Кайдалова большое окно, надеюсь, он еще не успел никуда уйти. Впрочем, ему ничего не мешает покинуть универ и без предварительного захода на кафедру.

Притормозив у двери, стучу по ней пару раз, после чего тяну на себя.

Сидя вполоборота ко мне, Сергей Викторович с сосредоточенным видом водит шариковой ручкой по бумаге. На мое появление не слишком реагирует, кивает как-то отстраненно и возвращается к своему занятию.

Это…

немного обидно.

Нахмурившись, я захлопываю за собой дверь, подхожу ближе и опираюсь бедром о край его стола.

– У нас сегодня что, первое апреля? – с ленцой интересуется лектор, переворачивая свой листок обратной стороной и вновь принимаясь строчить по нему.

– Не первое и даже не апреля, Сергей Викторович. Добро пожаловать в нашу холодную осеннюю реальность.

Глядя на него сверху вниз, я складываю на груди руки,

борясь с желанием запустить ладонь в его волосы.

– Тогда разъясните мне, скудоумному, что еще могло сподвигнуть вас

по собственной воле

посетить мой скромный вычислительный угол?

– У вас

совсем-совсем

никаких догадок на этот счет?

Не отвечая, он отрывает взгляд от своего дражайшего листка и заинтересованно пробегается глазами по моему телу.

– Допустим, кое-какие догадки у меня имеются… И все же твоя обновленная версия определенно мне по душе, – хмыкает, легонько погладив меня по бедру, а я придвигаюсь ближе, невзначай коснувшись ногой его колена.

– Версия все та же, Сергей Викторович, вы просто смогли подобрать к ней пароль, – парирую, глядя в его блестящие темные зрачки.

– Только не меняй его, ладно? Не лишай меня доступа.

Чуть подавшись вперед, он без труда усаживает меня к себе на колени, вдруг оказавшись

так близко,

что я не могу отказать себе в удовольствии провести кончиками пальцев по его небритой щеке, намеренно задевая ногтем нижнюю губу.

– И на какой срок вы хотите получить этот…

доступ?

– Имеешь в виду, как скоро я потеряю к тебе интерес? Отличный вопрос. Пожалуй, я даже на него отвечу. Скажем… один мой родственник всегда качал из интернета всякие полезные материалы при помощи удобной проги, назовем ее «Мастер закачек». Со временем у Мастера появились другие аналоги, более функциональные и удобные в использовании. Самый разнообразный софт, при помощи которого можно перекачать хоть добрую половину сети без каких-либо накладок и неудобств. Но мой родственник по-прежнему упорно пользуется своим давно устаревшим «Мастером Закачек», не желая признавать никаких его современных аналогов. Позиция у него такая, понимаешь? Он не в силах отказаться от того, к чему слишком прикипел и без чего уже не может. Я не твой дружок-программист, но объяснил, как смог.

– Ты определенно не программист… – соглашаюсь, теряясь в догадках,

это он так изящно послал меня или сделал весьма своеобразный комплимент,

а Кайдалов подмигивает:

– Не забивай себе голову, ладно? – после чего подхватывает меня под ребра и принимается целовать…

***

Как и договорились, мы с Сашей встречаемся после обеда в кафешке неподалеку от универа.

Она уже ждет меня за свободным столиком, листая тонкую прямоугольную папку с меню.

Садясь напротив Саши, я отмечаю, что на ней почти нет косметики, только ресницы слегка подкрашены темной тушью. Пшеничные волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, слева немного выбилась пушистая прядь. Вообще ей очень идет такая небрежная естественность. А может, я просто начинаю к ней привыкать.

Мы перебрасываемся дежурными фразами, делаем заказ подошедшей официантке, после чего Саша складывает руки на стол, подается ко мне ближе и загадочно подмигивает:

– Ну что, будем мирить вас с Женей?

На что я тихо вздыхаю.

– Нас незачем мирить. Мы не ссорились.

– Да, да, знаю, ты с ним

порвала...

Но я все же была уверена, что это ненадолго, чуть позже вы все обсудите и помиритесь… – Саша хмурится, не договорив. – Так значит, ты твердо решила с ним расстаться?

– Ну да, – я пожимаю плечами.

– Наверное, я что-то не так поняла. Макс говорил, что вы с Женей недавно познакомились…

– Так и есть. Просто мы поторопились с отношениями.

Я поторопилась…

– поправляюсь и замолкаю, мысленно подыскивая верные слова. – Кажется, я влюблена в другого человека.

– Что? – Саша даже подскакивает на месте от изумления. – Как это –

в другого?

Вы же только начали встречаться с Женей?

– Да, это…

моя ошибка,

– нехотя подтверждаю я, отводя взгляд к окну.

– Макс хочет, чтобы вы снова были вместе.

– Его это не касается.

– Согласна с тобой, но ты же знаешь, Максу обязательно надо во все влезть. К тому же, они хорошо общаются с Женей, поэтому он считает своим долгом вас помирить.

– Вот только вмешательства Малыша мне не хватало, – качаю я головой.

– Да уж, последствия могут быть самыми непредсказуемыми… Ладно, попробую как-нибудь придержать его пыл, – с сомнением обещает Саша, на что я благодарно киваю:

– Это точно будет не лишним.

– …Но с одним условием, – доканчивает она, хитро сощурившись. – Ты расскажешь мне, кто он, этот

«другой».

Я медлю, воочию представив себе, как называю ей имя лектора и получаю в ответ очередную порцию осуждения, как от Дашки в тот вечер, когда ей открылась правда о моих отношениях с нашим преподом.

Наверное, все эти мысли как-то отражаются на моем лице, потому что Саша перестает звенеть ложечкой по краям чашки и смотрит очень внимательно.

– С ним

что-то не так?

– Нет, просто… – морщусь, понятия не имея, как соскочить с этой скользкой темы. – Наверное, я пока не готова об этом говорить.

– Настаивать я не буду, конечно, но знай, что ты можешь поговорить со мной о чем угодно, – заверяет Саша, не сводя с меня глаз. – Я не из болтливых, так что дальше моих ушей ничего не уйдет.

– Я не об этом...

– Если ты поделишься с кем-то, то тебе станет чуть проще. Я же вижу, тебя что-то здорово гложет.

– В общем… –

решиться так трудно, словно от этого зависит нечто очень важное.

– Он мой преподаватель. И кажется, я совсем потеряла из-за него голову.

Не торопясь с реакцией, Саша обхватывает ладонями горячие стенки чашки и медленно проводит по золотистому ободку указательным пальцем.

– Что ж, наверное, это не так уж и страшно… хотя и не совсем правильно, – наконец, выдавливает она, поднимая на меня взгляд. – А он…

тоже потерял голову?

– Не знаю. Вряд ли. Но… мы оба… – чертыхаюсь сквозь зубы. – В общем, мы зашли уже достаточно далеко. Так… вышло.

– Ты в нем не уверена? – тихо спрашивает Саша.

– Конечно, нет, – моя ухмылка выходит слегка нервной. – Ничего серьезного между нами быть просто не может, я это понимаю, все же не совсем дурочка… Но по-другому уже не могу.

– Что ж… – Саша выглядит сильно озадаченной моими словами. – Попробую убедить Макса оставить вас с Женей в покое, хотя это будет непросто… Он уже твердо вознамерился опять вас свести и уже начал строить какие-то планы. Но ты все же подумай хорошенько, Марта,

отношения с преподом

могут аукнуться очень большими проблемами с учебой, особенно если у вас с ним не сложится.

– Я понимаю.

Конечно, не сложится.

У нас с Кайдаловым нет ни единого шанса на то, чтобы перевести это странное подобие отношений

во что-то серьезное,

но мы как-то достигли той стадии, когда мне не хочется задумываться о неминуемых последствиях, а просто наслаждаться каждым мгновением нашей близости.

Ведь мне все это чертовски нравится…

Мне действительно нравится наша маленькая игра на двоих с Сергеем Викторовичем, так почему я должна отказываться от нее и тем более корить себя за то, что мне хочется продолжить, только из-за каких-то там опасений о будущем, которое я необдуманно ставлю под угрозу, поддаваясь своим чувствам?

В конце концов…

необязательно

же меня ждет полный крах.

***

В офисе вовсю кипит жизнь.

Едва переступив порог, я сразу по уши проваливаюсь в нескончаемый водоворот мелких будничных событий. Молоденькая секретарша за стойкой твердым и четким голосом выговаривает что-то в телефонную трубку, еще несколько сотрудников бойко снуют по опенспейсу от места к месту, наводя излишнюю суету в и без того слишком шумное рабочее пространство. В широком проеме то и дело мелькает взъерошенный главный дизайнер, которому меня успели представить в мой прошлый визит. Он разговаривает по мобильному и выглядит

очень сильно загруженным.

У входа в приемную какой-то кудрявый парень мельком мне улыбается и кивает приветственно, хотя нас с ним никто не знакомил. Растерянно улыбнувшись в ответ, я шустро проскальзываю в приоткрытую дверь бухгалтерии.

Получив свою порцию рабочих заданий, я направляюсь к выходу из офиса, сжимая под мышкой тонкую полупрозрачную папку, когда на моем пути появляется Женька, такой растрепанный, словно побывал на приеме у сумасшедшего парикмахера, соорудившего ему головокружительный начес сразу в нескольких местах.

– Привет, – бросает он, приобнимая меня

на правах старого знакомого,

что не слишком мне нравится, однако замечание я проглатываю и тускло улыбаюсь в ответ. – Ты что, уже уходишь?

– Да, я тут закончила, – подтверждаю, аккуратно выбираясь из его объятий.

– Подожди, ну ты же не слишком спешишь? Давай попьем кофе, поболтаем…

– Вообще-то, спешу, Жень. Мне нужно собираться на тренировку.

– Я помню, – заверяет Греднев. – Но лишние десять минут на кофе у тебя точно найдутся. Идем, обещаю, что мы в них уложимся.

– Ну, хорошо, – сдаюсь я, почувствовав легкий укол совести из-за того, что он всячески идет со мной на компромиссы, а я их все как будто бы отвергаю.

Мы выходим в огромный зал и проходим мимо нескольких рабочих мест, пока Женька не заводит меня за очередную безликую перегородку и усаживает на свободный стул возле своего стола, а сам уходит к автомату за кофе. Повесив сумку на спинку стула, я с любопытством оглядываюсь. Компьютер включен, на экране виднеется куча раскрытых окон с разнообразными таблицами, схемами и какими-то сложными графическими рисунками. Монитор обклеен разноцветными стикерами с клеевым слоем. Должно быть, Женька пишет себе маленькие напоминания, чтобы ничего не упустить.

Впрочем, нет...

Присмотревшись к одному из стикеров, я разбираю корявым почерком:

«Женек, просеки фишку с

Z

8».

Значит, вот как программисты общаются между собой. Прикольно…

На гладкой поверхности рабочего стола в хаотичном порядке разбросаны какие-то диски, флешки, цветные листочки, исписанные крупным почерком, калькулятор, зарядное устройство от мобильного, сам телефон тоже здесь, валяется поверх нескольких сваленных друг на друга справочников по программированию.

Я подавляю безотчетное желание потянуться к нему и подсветить экран.

Не знаю, с какой стати… Но

это совсем лишнее.

Вернувшийся Женька небрежно отодвигает в сторону все справочники и на освободившееся место опускает два бумажных стаканчика с кофе.

– Ну что, как тебе обстановка? – интересуется со смешком, занимая свое рабочее кресло.

– Ну так… очень

живенько,

– делаю небольшой глоток горячего кофе, обводя взглядом большой зал, здорово напоминающий улей. – Слушай, ты точно сверхчеловек, иначе как бы тебе удавалось совмещать работу в офисе, учебу, актив в студсовете, еще и репетиции с группой?

Женька смеется.

– Иногда бывает трудно, конечно, но в целом терпимо. Я привык. Даже научился распределять время в поисках свободной минутки, – и подмигивает, молниеносно вызвав в моей памяти не самые приятные воспоминания о том, как я

корила его за недостаток внимания...

– У меня бы так ни за что не получилось, – признаюсь, все-таки отводя взгляд.

– Мне кажется, самое главное – это

точно знать,

чего ты хочешь, ведь когда есть цель, ты уже на автомате начинаешь выискивать средства к ее достижению, учишься варьировать между сотнями ежедневных задач, перестраиваешь свой график… Сложнее, когда твою цель в один миг, спонтанно, двигает и перекрывает некая

более важная цель,

– внезапно добавляет он, и по тому, как изменился его голос, я понимаю, что сказано это

не просто так.

– Ты оказываешься в глубоком цейтноте, когда прежние маркеры уже не работают, а на поиски новых у тебя нет ни умений, ни времени. А цель очень быстро становится

потребностью.

Очередной глоток кофе встает комом в моем горле.

Черт…

Конечно, я отлично понимаю, к чему он клонит, но прямо сейчас я совсем не готова к таким разговорам.

И не хочу.

– Большая часть наших потребностей –

это всего лишь временная блажь,

– силюсь улыбнуться, давая ему возможность перевести все в шутку и отступить.

– Это не блажь, Марта, – тихо, но твердо опровергает Женя, взглянув мне в глаза. – Если ты только захочешь, я освобожу для тебя

вообще все свое время,

теперь я реально к этому готов, – тут он сгребает мою ладонь в свою и подается вперед.

– Жень, не нужно…

– Ты была права, отношения не строятся на расстоянии, но я слишком поздно это понял.

– Жень, пожалуйста, не…

–

Я понял,

что не хочу тебя потерять, – горячо прерывает он, сильнее сжимая мою руку, когда я делаю попытку подняться. – После того, как… В общем, у меня полностью изменились приоритеты, понимаешь?

– У меня тоже, Жень, – наверное, прозвучало жестче, чем следовало, но я ничего не могу с собой поделать, моя реакция на его желание

поговорить о нас

слишком острая.

Потому что нет никаких «нас»

и никогда не было. Есть только «я» и отдельно «он». В этой истории нет и быть не может счастливых пересечений.

– Стало быть, в твои приоритеты я больше не вхожу?

– Ты же знаешь… – пытаюсь выдернуть свою ладонь из его пальцев. – Прости, но я не…

– Да

что, черт возьми, изменилось?!

– шипит приглушенно, по-видимому, пока еще не забывая, что мы находимся в публичном месте.

–

Все изменилось,

Жень. Я не хочу быть с тобой, потому что… Ты… Ты мне как друг… – смотреть на него сейчас мне попросту невыносимо, слишком сложно,

слишком рвет душу назойливой мыслью о том, что я полная дрянь, которая поигралась его чувствами и переметнулась к другому.

–

Друг?..

– у него безумный взгляд, без всяких слов свидетельствующий о том, как сложно ему переварить мои слова. – Нет, постой.

Мы встречаемся, у нас все прекрасно, затем в один день ты ни с того ни с сего говоришь мне о том, что у нас ничего не получается, ничего не объясняешь,

просто ставишь перед фактом…

– Я виновата, Жень. Прости. Прости меня…

– Скажи хотя бы,

почему

ты так поступаешь? Неужели я не заслуживаю знать причину?

–

Я не хочу с тобой отношений…

– бормочу, чувствуя себя

так паршиво,

что остается лишь провалиться под землю. – Какая еще может быть причина? Что ты хочешь, чтобы я сказала, Жень? Я не хочу, вот и все…

– Вот и все, – глухо повторяет он за мной, отворачиваясь к монитору.

– Прости меня, пожалуйста. Я думала, что у нас

что-то получится…

Но я ошибалась. Я не хочу продолжать, не хочу мучить ни тебя, ни себя. Мы совсем разные. Дело не в тебе. Просто… Просто так вышло. Прости…

Он не отвечает, так и сидит, глядя в одну точку перед собой, никак не реагируя на мои слова. Помедлив, я разворачиваюсь и тороплюсь покинуть офис.

Это трусливый побег...

Я сбегаю от необходимости смотреть Женьке в глаза и что-то еще объяснять сверх того, что уже озвучила, потому что

этого

ему недостаточно. Он хочет знать

причину,

а я не могу быть с ним до конца откровенной. Не могу признаться в том, что

влюблена в другого мужчину, своего преподавателя,

и больше не способна думать ни о ком и ни о чем кроме него… Нет. Ни за что Женьке я этого не расскажу.

Пусть все идет своим чередом.

Женя перебесится, найдет себе новую девчонку, с которой у них все сложится, и со временем простит меня за то, как ужасно я с ним поступила.

А я… Благодаря Кайдалову уже пропащая.

И все, что мне остается, это опустить руки и плыть по течению в надежде, что меня как-нибудь вынесет на стабильную почву.

Глава 20

…Двери кафе распахиваются, пропуская внутрь Сергея Викторовича в компании абстрактной девушки с длинными светлыми волосами.

…Я пробегаю мимо кафедры матанализа и вижу его вместе с другой симпатичной блондинкой, чем-то неуловимо похожей на всех предыдущих.

Его

постоянно

окружают смазливые девицы. Где бы он ни появился, они вьются вокруг него стаей, слетаются молниеносно, как синусы к косинусу, а самое паршивое, что для Кайдалова в этом нет ничего противоестественного. Для него их повышенное внимание

в порядке вещей. Это его стихия, он привык быть их центром.

Нельзя влюбляться в таких, как он. Наши

хрупкие

отношения заранее обречены на скорый провал. Он просто играется со мной, точечно прощупывает мои пределы допустимого, но вскоре заскучает, перегорит и найдет себе новое временное увлечение. Этого никак не избежать. Я

совершенно не верю

в свои силы, потому как доподлинно знаю, что

не сумею удержать его,

когда он захочет уйти из моей жизни.

Но что тогда со мной станет?..

Все больше поддаваясь маетным размышлениям о собственном недалеком будущем, я слоняюсь по квартире, не зная толком, чем себя занять, чтобы перестать думать

о нем.

Нет… Невозможно.

Все мои мысли только об этом мужчине.

Я

совершенно не такая, как он,

возможно, именно поэтому Кайдалов и обратил на меня внимание. Не зря ведь говорят, что

противоположности притягиваются…

Я никогда беспричинно не лезу на рожон, не слишком люблю шумные сборища, не всегда могу поддержать разговор, особенно на

навязанные

темы, а еще мне далеко не все равно, что могут подумать обо мне окружающие. В отличие от Кайдалова, я ужасно боюсь совершить какой-нибудь досадный проступок, который будет стоить мне раскрытия нашей запретной тайны, краха моей репутации

прилежной студентки

и неминуемых проблем в универе с сокурсниками и остальными преподами.

Я трусиха, скучная ученица, унылая серая мышь.

Но он хочет чего-то другого. Непредсказуемости, флирта,

игры…

Без этого он быстро со мной заскучает.

Но он точно заинтересуется, если я сделаю что-то нетипичное для себя. Что-то, чего он совсем не ожидает.

Загоревшись спонтанно возникшей идеей, я вскакиваю с места и принимаюсь собираться.

Погода не радует с самого утра, и я, поколебавшись немного, влезаю в удобные джинсы вместо красивого платья. Еще какое-то время уходит на то, чтобы уложить спутанные волосы и нанести легкий неброский макияж. Быстро, не давая себе возможности

передумать,

я хватаю сумку, не глядя нашариваю на тумбочке ключи от машины и покидаю квартиру.

Минуя лифт, спешно спускаюсь по лестнице.

У меня неплохая память, так что вскоре я паркуюсь возле многоэтажного дома, рядом с которым высадила Кайдалова в нашу прошлую совместную поездку. Конечно, я не знаю номер его квартиры, но рассчитываю уже на месте придумать, как его выяснить.

Выбравшись из машины на улицу, я вдруг трусливо пасую, почувствовав предательскую слабость в ногах и жгучее желание убраться отсюда,

пока чего не вышло…

Может, я так бы и поступила, но возле дома, как назло, слишком много людей. Какие-то детишки с интересом таращатся на мой автомобиль, несколько человек постарше тоже уже обратили внимание на мое появление и теперь наблюдают за мной. Если я сейчас просто развернусь и сяду обратно в машину, для всех них это будет выглядеть

глупо…

Так же глупо, как и мои дурацкие мысли.

Раздражаясь из-за собственных инстинктивных метаний, я поправляю на плече сумку и

назло самой себе

направляюсь по пешеходной дорожке к нужному дому.

Знакомого серебристого «Лансера», на котором ездит Кайдалов, нигде не видно, но это не значит, что лектора нет дома. Он мог оставить свою машину где угодно, не обязательно у самого подъезда. Впрочем, он говорил, что его автомобиль в автосервисе… Может, все же не врал.

Поди разбери, где в его словах кроется правда…

На мое лицо падает несколько холодных дождевых капель, и я заметно ускоряю шаг, торопясь пересечь небольшой участок перед подъездом. Препятствием на моем пути вырастает домофон.

Ну, конечно…

И в какую квартиру мне пробиваться?

Пока я гипнотизирую взглядом чертов домофон, все не решаясь наугад набрать кому-нибудь из жильцов дома, подъездная дверь вдруг распахивается сама, выпуская какого-то парня в кепке, и я немедленно забегаю внутрь.

Прикрыв за собой тяжелую дверь, оказываюсь в просторном холле с высокими потолками, ведущем к лифтам. Прямо по курсу возникает седовласая женщина в теплом зеленом свитере и с помятой книжицей в руках. Бдительная консьержка. Присвистываю мысленно, удивляясь тому, что в доме нашего лектора имеется консьержная служба, но, стараясь не измениться в лице, бодрым шагом двигаюсь ей навстречу и вежливо здороваюсь.

– Вы к кому? – строгим тоном интересуется женщина, просканировав меня с ног до головы цепким взглядом.

Честно говоря, такой прием вгоняет меня в легкий ступор…

– Я к своему преподавателю… Вы не подскажете, в какой квартире живет Сергей Викторович Кайдалов?

Мне кажется, или взгляд консьержки немного потеплел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Он вас ждет?

Не думаю,

проносится в моей голове, но вслух я говорю я совсем другое:

– Да, конечно. Я его студентка, принесла доклад...

н-на проверку.

Сергей Викторович называл мне номер своей квартиры, но я забыла… Помню только улицу и дом, а…

– Восемьдесят два, – перебивает консьержка, присмиряя небывалую бдительность, – тринадцатый этаж.

– Спасибо, – бормочу, нажимая на кнопку вызова лифта.

– Постойте! – вдруг окликает женщина, – По-моему, его нет. Я только пару часов как сменилась, но он здесь не так уж и…

– Вы не против, если я все-таки поднимусь? – оборачиваюсь к ней спешно, опасаясь, что меня вот-вот выставят прочь. – Сергей Викторович говорил мне, что будет дома….

Поджав губы, она все же кивает и отходит.

Поднимаясь на заветный

тринадцатый этаж,

я пытаюсь отгадать, какую ошибку совершаю на этот раз –

серьезную или более-менее приемлемую?

В том, что мой стихийный приезд

домой к Кайдалову

не что иное, как очередная ошибка, я уже почти не сомневаюсь. Может, все-таки отказаться от дурацкой идеи и сбежать, пока не слишком поздно?..

Но вот створки лифта разъезжаются в стороны, а я отважно ступаю вперед и оказываюсь в затемненном коридоре. Квартира под номером восемьдесят два обнаруживается не сразу, так как располагается за углом. Остановившись перед ней, я в сильном волнении смахиваю с рукава пальто несуществующую пылинку, тяну руку к звонку, выдерживаю пару секунд, призывая себя быть благоразумной, а главное

храброй,

и нажимаю на кнопку.

Черт…

с какой стати у меня так сильно трясутся ноги ниже колен?..

А что…

Что, если Кайдалов живет не один?

А я заявилась к нему, дура дурой…

Мелодичные переливы звонка слышны даже отсюда. Нервным движением сцепив перед собой ладони, я в нетерпении жду хоть какой-нибудь реакции. Слышу щелчок: без сомнений, кто-то разглядывает меня в дверной глазок. Но не открывает.

Внезапно мне становится страшно…

Может, я что-то напутала, и это вообще не та квартира? Не тот этаж?

Не тот дом?..

Дверь распахивается, и я с немым изумлением смотрю на невысокую щуплую женщину с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке. На ней свободный домашний костюм, поверх которого повязан легкий цветастый фартук, и уютные пушистые тапки с открытыми носами.

– Здравствуйте… Вы к кому? – Спрашивает женщина, глядя на меня с не меньшим удивлением.

– Я… Эм… Мне… –

Боже, вот идиотка!

– Я к Сергею Викторовичу, – бормочу глупо, с заметным трудом подбирая разом улетучившиеся слова.

– К Сергею Викторовичу? – как будто не верит женщина. – Он дал вам этот адрес?

– Да… Вернее, нет, – тут же поправляюсь я, больше всего на свете мечтая прокрутить время на несколько минут назад и

никогда не подниматься на этот злополучный тринадцатый этаж.

– Мне сообщили его на кафедре. Понимаете, я студентка, пишу у Сергея Викторовича курсовую работу. Мне нужно срочно утвердить план, поэтому я… пришла… к нему. Сюда.

Я затыкаюсь, сообразив, что дальше можно ничего не придумывать – лицо женщины разглаживается, она кивает и, посторонившись, приглашает меня войти.

Зачем войти?..

Я не понимаю, но от неожиданности и в самом деле следую за ней в прихожую.

– Странно, конечно, что на кафедре вам дали этот адрес. Наверное, у них остались старые данные, – предполагает женщина, пока я неловко покручиваю круглую пуговицу на своем пальто. – Сережа давно уже не живет с нами. Скорее всего, он просто замотался и забыл подать в кадры новые сведения, в конце концов, какая разница, что там написано в этих бесконечных бумажках, правда ведь?

Сережа…

Как странно и непривычно слышать его имя в таком простодушном тоне.

– А вы…

– Мария Викторовна, – представляется женщина и, заметив мое вытянувшееся лицо, тихо смеется. – Нет-нет, дорогая, я его мама, но ваше удивление мне очень приятно.

Мама...

Ну надо же, никогда и ни за что бы не подумала, что у Сергея Викторовича может быть такая мать. Мария Викторовна выглядит

слишком молодо,

я даже затрудняюсь навскидку назвать ее приблизительный возраст. Но они с Кайдаловым и правда чем-то неуловимо похожи… А еще у нее глаза блестят точно так же, как у ее сына, только у Сергея Викторовича радужки серые, а у Марии Викторовны – карие. Наверное, сероглазый у них отец.

Отец...

Надеюсь, хотя бы главы семьи сейчас нет дома, потому как… ну, мне и спонтанного знакомства

с мамой

с лихвой хватает, руки все еще ощутимо трясутся, как у прокаженной.

– Как мне к вам обращаться? – спрашивает Мария Викторовна, так и не дождавшись, когда я представлюсь сама.

– Мартина… Марта, – мнусь, переступая с ноги на ногу, все еще пытаясь

отвиснуть

и вести себя не как безнадежная идиотка. – Мария Викторовна, простите, что я вас отвлекаю, но вы не могли бы подсказать мне новый адрес Сергея Викторовича?

– Надевайте, – вместо ответа велит женщина, вытаскивая из шкафчика у стены пару домашних тапок. – Вам очень повезло, Марта, Сережа скоро будет тут. Он звонил около получаса назад. Предупредил, что заедет. Так что вы можете просто немного подождать его здесь.

Мне повезло?..

Кажется, у меня полностью отнимается дар речи. Не в силах вымолвить ни слова, я беспомощно таращусь на Марию Викторовну, ощущая, как потеют мои ладони, а сердце кулем падает куда-то вниз.

Кайдалов скоро будет здесь…

Приедет повидаться с мамой, а тут я с дурацкими придумками о какой-то там мифической курсовой... Черт, ну зачем,

зачем я вообще сюда притащилась?

На самом деле это была совершенно идиотская затея.

Попытаться удивить его, застать врасплох несвойственной мне инициативой…

и по своей же воле вляпаться в такую невероятную ситуацию.

По сути, я необдуманно влезла на

ЕГО территорию.

В кругу своей семьи Кайдалов ведет себя по-другому, здесь он совсем не тот человек, каким его знают в стенах универа. И если честно, я сильно сомневаюсь, что

именно эту свою сторону

он хочет мне продемонстрировать. Нет… мое присутствие в квартире его родителей вызовет у Сергея Викторовича лишь раздражение, в этом можно не сомневаться. Он сочтет меня

слишком навязчивой глупой девчонкой,

ищущей его внимания, и будет абсолютно прав.

Нужно придумать повод поскорее убраться отсюда, пока мы с ним тут не встретились.

Впрочем, его мать все равно обязательно расскажет сыну

о странной девушке с курсовой по имени Мартина.

Даже если я сбегу, это мало что поменяет, ведь одним лишь своим приездом сюда

я уже натворила дел, за которые он с меня спросит…

– Простите, Мария Викторовна, мне очень неудобно… Сегодня воскресенье, выходной день, а тут я со своей курсовой… Будет лучше, если я все-таки встречусь с Сергеем Викторовичем завтра в университете, – иду на попятную, окончательно убедив себя в том, что серьезно сглупила.

– Нет, нет и нет, – чеканит Мария Викторовна, хватая меня за предплечье. – Оставьте эти глупости, Марта, в нашей семье воскресенье точно такой же день, как и любой другой. Мы не делаем различий между буднями и выходными. Я – домохозяйка, а мой муж писатель. Понимаете теперь, что никаких неудобств вы нам не доставляете?

– Н-но… Сергей Викторович…

– Строгий, да? – она подмигивает, и в этом ее жесте я вдруг улавливаю

что-то очень знакомое

для себя. – Не волнуйтесь, он не будет на вас злиться. Со своей стороны я прослежу, чтобы мой сын был с вами объективным.

Ну… это вряд ли.

Сбежать не выходит, и мне ничего не остается, кроме как сунуть ноги в предложенные тапки и проследовать за шустрой Марией Викторовной в соседнюю комнату.

Она приводит меня на кухню, где на белоснежной плите весело фырчат кастрюли с непонятным содержимым. Схватив прихватку, Мария Викторовна заглядывает в одну из них, принюхивается, качает головой, что-то туда добавляет и возвращает крышку на место.

– Вы извините, что я привела вас на кухню, – говорит она мне, мельком заглядывая в другую кастрюлю. – Сами видите, у меня тут работа кипит, так что ни на минуту нельзя отлучиться. Но если вам неприятен запах…

– Что вы, пахнет очень вкусно, – поспешно заверяю я, ничуть не покривив душой. – Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

Правда,

помощь

свою я представляю с большим трудом, но и безучастно сидеть на стуле, в то время как женщина суетится у плиты, кажется мне не слишком вежливым.

Мое предложение ее заинтересовывает, Мария Викторовна даже оборачивается, чтобы на меня посмотреть.

– Нет, не нужно, у меня тут все под контролем. Но за предложение спасибо. Сергей Викторович скоро приедет, так что вам недолго со мной скучать... Как он, не сильно гоняет по материалу?

– Сильно, – улыбаюсь, невольно вспоминая разговор с Женькой, после которого меня понесло на кафедру матанализа

разбираться с зарвавшимся преподом...

– Но это даже хорошо, с нами ведь нельзя по-другому.

– Это он так говорит? – хмыкает Мария Викторовна. В ответ я скромно улыбаюсь. – А вообще, какой он преподаватель? Хороший?

– Да, очень хороший, – киваю на автомате, покосившись на свои пальцы, сцепленные в тесный замок. – У нас в группе Сергея Викторовича все любят, да и в целом на потоке вроде как тоже.

Особенно женский пол. У Кайдалова отбоя нет от желающих с ним пообщаться.

Потянувшись к верхнему шкафчику за какими-то специями, Мария Викторовна случайно толкает крайнюю баночку, та летит вниз, стекло бьется, и перемолотые разноцветные травы рассыпаются по полу. Машинально вскочив с места, я опускаюсь на корточки и принимаюсь подбирать осколки.

– Что вы, Марта, не трогайте ничего, вы же поранитесь… – обескураженно бормочет женщина, тоже пускаясь собирать мелкие стекляшки.

– Ничего страшного… Где у вас веник? – спрашиваю, оглядевшись.

– Вот там, в шкафчике под раковиной.

Следующие пару минут мы с ней в четыре руки ликвидируем остатки легкого беспорядка, после чего возвращаемся в исходное положение – я на стул у окна, а Мария Викторовна к плите.

– Как хорошо, что вы заглянули, – неожиданно говорит мама Сергея Викторовича, помешивая что-то в одной из кастрюль. – Мой муж уехал на форум писателей и дома будет только вечером, а Сережка всегда заскакивает на пару минут, вечно куда-то бежит, торопится… Ах, да! – внезапно спохватывается Мария Викторовна. – Совсем забыла, он же просил меня найти его папку…

Стукнув крышкой о кастрюлю, она разворачивается.

– Марта, вы мне не поможете?

– Конечно, – киваю, с готовностью выпрямляясь.

– Вот здесь нужно медленно помешивать, хорошо? – наглядно показывает женщина, после чего передает мне большую ложку. – Я быстро, только найду Сережкину папку и сразу вернусь.

– Да, ладно.

Мария Викторовна уходит, я же принимаюсь помешивать содержимое кастрюли. Судя по виду, это какой-то овощной суп.

Как странно…

Еще утром, за чашкой крепкого кофе размышляя, чем бы заняться, я и представить себе не могла, что спустя несколько часов буду стоять на кухне родителей Сергея Викторовича и помогать его матери. Признаться, я даже сейчас с трудом в это верю. Происходящее кажется каким-то нереальным, придуманным…

У Кайдалова очень приятная мама. Наверное, мне бы хотелось поговорить с ней подольше, чтобы узнать чуть больше про их семью, расспросить о Сергее Викторовиче... Но я не должна этого делать. По-хорошему, я вообще не должна тут находиться…

Мария Викторовна возвращается уже через пару минут с тонкой папкой в руках, которую она кладет на край обеденного стола. Не торопясь освобождать ей место у плиты, я спрашиваю, что она готовит, и женщина охотно пускается в разъяснения. Киваю с умным видом, в силу своего врожденного кулинарного кретинизма даже не пытаясь запомнить состав сложных блюд, как вдруг взгляд мой скользит в сторону, и словно о бетонную стену разбивается о стоящего на пороге Сергея Викторовича.

***

Под его пристальным взглядом я робею. Ложка сама собой выскальзывает из моих пальцев, с легким звоном стукнувшись о край кастрюли. Мария Викторовна оборачивается, видит сына и тотчас расцветает в улыбке.

– Сережа! А мы и не слышали, как ты вошел.

– Неудивительно, – цедит Кайдалов, переведя взгляд с меня на мать.

– Марта хотела поговорить с тобой по поводу курсовой работы, – как ни в чем не бывало

сливает

меня Мария Викторовна, даже не догадываясь о том, какую медвежью услугу мне обеспечивает. – У вас на кафедре что-то напутали и дали ей этот адрес.

– Ну да, они у нас вообще…

путаники,

– насмешливо произносит Кайдалов.

Его лицо вдруг разглаживается, из взгляда пропадают пугающие грозовые молнии, в темных зрачках вновь загорается такой знакомый мне огонек.

– Значит, вы собираетесь обсудить со мной курсовую? – с ленцой тянет лектор таким тоном, что мне ставится ясно:

проблем не избежать.

– Ну что ж… Напомните мне, Мартина, что там у вас за тема? – продолжает, напустив на себя задумчивый вид.

– Э-э… Ну… – я мнусь, ловя на себе заинтересованные взгляды сразу двух пар глаз. Ничего дельного на ум

вот так сразу

не приходит.

Черт, что мы там проходим по дражайшему матанализу?..

– Экстремумы. Условные, – бормочу глупо.

Судя по виду, Кайдалов едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Видишь, мам? Условные экстремумы. Вот так вот сейчас учится современная молодежь, – сетует вместо этого, обернувшись к Марии Викторовне.

Его мать пожимает плечами и ободряюще мне улыбается.

Кайдалов поднимает со стола ту самую папку, которую нашла для него Мария Викторовна, мельком просматривает содержимое и кивает.

– Спасибо, мам, – и переводит взгляд на меня. – Собирайтесь, Мартина, подвезу вас до дома и заодно проконсультирую

по всем интересующим вас вопросам.

Мне одной кажется, что последняя фраза прозвучала слишком…

двусмысленно?

– Вы можете и тут поговорить, Сереж, – наивно предлагает Мария Викторовна. – Зачем же спешить? Идите в комнату. Там тихо, удобно…

На сей раз Кайдалов расплывается в пакостной улыбочке во все зубы, глядя на меня и наверняка во всех красках представляя себе,

как именно

мы могли бы «разговаривать» с ним в этой самой комнате. Почувствовав, как слабеют мои ноги, я едва не краснею, очень живо вообразив

что-то похожее.

– Думаю, у девушки полно других дел, мам, все-таки выходной день, глупо тратить его на учебу, – напускает тумана Кайдалов. – Я заеду к вам ближе к вечеру.

– Да-да, заезжай, конечно. Папа как раз вернется с форума, – кивает Мария Викторовна.

Она выходит в прихожую нас проводить. Лектор галантно помогает мне облачиться в пальто. Аккуратно просовываю руки в рукава,

кожей чувствуя его близкое присутствие,

отчего у меня буквально плавится мозг.

Ничего не соображаю...

Кайдалов непринужденно болтает с матерью, одновременно натягивая свою куртку и кроссовки. Пока он занят сборами, я быстро прощаюсь с Марией Викторовной и тороплюсь покинуть квартиру, лелея

тщетную надежду

на то, что успею спуститься раньше, чем он меня догонит и…

До моего слуха доносится звук хлопнувшей двери, после чего Сергей Викторович ловко ухватывает меня за рукав пальто, резко разворачивает к себе лицом и впечатывает спиной в ближайшую стену. Его раскрытая ладонь прочно фиксируется на моем животе чуть ниже бурно вздымающейся груди, тем самым препятствуя любому движению.

– И что это было? – спрашивает он чуть сипло, цепляя мой взгляд своим.

–

Злишься?

– шепчу одними губами, таращась на него в ожидании неминуемого приговора.

Какое-то время он молчит, лишь смотрит, не мигая, в мои распахнутые глаза.

– Нет, – произносит наконец, чуть расслабив ладонь. – Но курсовую мне ты напишешь.

–

Что?!

– дергаюсь беспокойно. – Еще чего… Не могла же я сказать твоей матери правду о том, что…

–

Почему нет?

– пользуясь тем, что я еще не успела застегнуть пальто, он запускает ладони под мою тонкую кофту, щекоча кожу холодными подушечками пальцев. – Ты могла сказать ей все, что угодно, но почему-то захотела писать у меня курсовую. Разве я могу отказать студентке в таком похвальном стремлении к знаниям по моему предмету?

– Мне уже назначили тему курсовой, – хмурюсь, стараясь

не зацикливать внимание

на его ладонях под моей кофтой.

– Одно другому не мешает, Марта. Я серьезно.

Предупреждая мои возражения, лектор склоняется к моим губам и целует меня так, как умеет

только он

– страстно, напористо, до дрожи сладко. Все мои протесты растворяются в этом поцелуе, так и не сформировавшись в полной мере. Мое тело обмякает в его руках, однако где-то на краю ускользающего сознания вспыхивает отрезвляющая мысль о том, что

мы стоим в каком-то жалком метре от двери, ведущей в квартиру родителей Кайдалова, в любой момент она может распахнуться и…

Да, это реально отрезвляет.

Спешно увернувшись от его губ, я вновь пытаюсь высвободиться из захвата.

– Спасибо за консультацию, Сергей Викторович. Было очень познавательно. Подвозить меня не нужно, я на машине, – бормочу на одном дыхании, стараясь не смотреть ему

прямо в глаза.

– Серьезно? – он

так

смотрит, что я едва держусь на ногах.

– Д-да… Вам стоит вернуться к своей матери.

– Знаешь, сегодня тебе удалось сразить меня в самое сердце.

Я застываю от неожиданности, а Кайдалов продолжает как ни в чем не бывало:

– Когда я вошел на кухню, а там ты с моей матерью вместе возитесь у плиты… – он замолкает и только качает головой. – Нет, это даже забавно…

– Мне не стоило приезжать, – сухо подытоживаю я, вновь отводя взгляд. – Это было глупо. Я просто... искала способ убить время. На самом деле в выходной мне совершенно нечем заняться, и я… В общем, мне пора. До свидания,

Сергей Викторович…

Не дожидаясь его реакции, я быстрым шагом направляюсь к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Мне везет, дверцы распахиваются почти сразу.

Войдя в кабину, я выбираю первый этаж, но в этот момент Кайдалов проскальзывает в закрывающиеся створки следом за мной.

– Эй, какого ч…

Предупреждая мои возражения, он ловко блокирует дверцы лифта и срывает с моих плеч пальто…

***

– Что ты делаешь? – возмущаюсь я, пытаясь поймать пальто до того, как оно спикирует на не слишком чистый пол кабины.

– Не нужно было тебе сюда приходить, – негромко рычит Кайдалов, вжимая меня в стенку лифта и ловко расстегивая пуговицы на кофточке.

– Ты прав, не нужно было… – слабо отбиваюсь, без особого толка принимаясь застегивать те пуговицы, что он уже успел расстегнуть. – Постой, подожди, что ты дел…

– А

на что

это похоже? – свободной рукой он путается в моих распущенных волосах.

Рванув на себя вырез моей кофты, Кайдалов одним движением срывает с нее добрую половину пуговиц, по-видимому, устав со мной бороться.

– Хватит! Ты… Черт, ты мне…

– Я куплю тебе новую.

– Не нужно мне ничего покупать! Хв-ватит…

Мы в лифте,

– глупо бормочу я, надеясь хоть как-то вразумить его.

– Да ну? – усмехается лектор.

–

Н-не надо…

– выдыхаю, зажмуриваясь.

– Знаешь, о чем я думал, когда смотрел на тебя там, в квартире? – шепчет он, наклонившись к самому моему уху. – О том, что совсем скоро мы выйдем оттуда, и вот тогда

я до тебя доберусь.

Мои ноги подкашиваются.

Трясущимися ладонями провожу по его груди и утыкаюсь лицом в его шею, с удовольствием вдыхая такой знакомый, лишающий рассудка запах. Забрасываю руки на его плечи и замираю, понимая отдаленно, что

больше мне ничего не нужно,

только быть ближе к нему, чувствовать его рядом, слышать, как бьется его сердце... Но Кайдалов не позволяет мне насладиться моментом. Ловко отцепляет меня от себя и вновь накрывает губами мои губы, в то время как его руки без стеснения блуждают по моему телу. Когда его ладони ложатся мне на грудь, а пальцы мягкими круговыми движениями обводят затвердевшие соски, я прикусываю внутреннюю сторону щеки, понимая, что должна взять себя в руки и

оттолкнуть его.

Немедленно.

Мы… не можем здесь.

Я не могу отпустить контроль прямо в

лифте!

Со мной такого никогда не случалось.

Это все он…

С ним я схожу с ума, основательно слетаю с катушек и позволяю делат

ь с собой то, чего не позволила бы любому другому мужчине.

С ним я начисто забываю обо всем, что важно, и без страховок лечу в пропасть забвения.

Его руки так идеально подходят к моему телу…

Только его ладони способны разжечь внутри меня стихийный пожар.

Кайдалов забавляется. Испытывает мое терпение легкими поцелуями в губы, но как только я пытаюсь робко подхватить инициативу, он тут же смещается к моей шее, оставляя на ней короткие укусы.

Резко оттолкнув его от себя к противоположной стене лифта, я подхожу вплотную и уже сама целую его, вкладывая в свой поцелуй

все то, что никогда не рискнула бы произнести вслух.

Он усмехается краем губ и принимается стаскивать с меня джинсы. Вновь придавив спиной к стенке лифта, одной рукой гладит внутреннюю сторону моего бедра, с новой силой распаляя во мне жгучее желание

подчиниться

его умелым рукам. Когда его пальцы достигают трусиков, становится по-настоящему жарко. Отодвинув край тонкой ткани, Кайдалов резко проникает внутрь меня и сразу же заглушает мои стоны жадными поцелуями.

Движения его пальцев становятся все быстрее. Беспорядочно царапая ногтями его плечи и грудь сквозь ткань футболки под распахнутым пиджаком, я скольжу ладонями вниз до пряжки ремня на его джинсах. Знаю, что сейчас не время. И место совсем не подходит, но…

Резко вскидываю лицо, глядя в его темные глаза, на что Кайдалов усмехается и едва заметно качает головой.

Нет.

Нет?..

Не отводя взгляда от его глаз, медленно двигаю рукой ниже, с удовлетворением поглаживая сильно натянувшуюся ширинку. Кайдалов напрягается, почти наваливаясь на меня. Его слегка ведет, но самообладание по-прежнему на высшем уровне. Очень медленно, словно борясь с самим собой, он убирает мою руку, сжимая в своей и припечатывая к стенке лифта позади меня. Другой ладонью бьет по моему колену, отводя его в сторону, и прижимается сильнее, не обращая никакого внимания на лужицу из джинсов под нашими ногами. Сначала его движения обманчиво легкие, ласковые. Он расслабляет меня, снова находя губами мои губы и сладко целуя. Но в какой-то миг я слабо охаю, почувствовав, как он вгоняет пальцы особенно глубоко и тут же снова запечатывает мои губы своими, заглушая непроизвольный стон.

Я словно выпадаю из сместившейся реальности. Он держит мое дрожащее тело, гладит по волосам, доводит до исступления пальцами, непрерывными горячими поцелуями. На пике я дергаюсь, ощущая, как меня пронзает острыми судорогами горячего наслаждения. Постепенно приходя в себя, касаюсь затылком стенки лифта и веду глазами по сторонам, с трудом сознавая, где мы находимся.

– Вот это да… – шепчу одними губами.

Лифт… Узкая кабина лифта и я в распахнутом пальто и полусорванной одежде рядом со своим преподом…

Истинное безумие!

Спешно отстранившись, я поправляю порванную кофту и тянусь за своими джинсами, торопясь привести себя хоть в какой-то порядок.

– Знаешь, чего я хочу теперь? – шепчет Кайдалов, наблюдая за тем, как я одеваюсь.

Не торопясь отвечать, запахиваю пальто, приближаюсь к нему и шепчу ему в губы:

–

Знаю…

– Знаешь… – и усмехается с видимым напряжением. – Оказывается, ты умеешь провоцировать.

Снимает блокировку и нажимает на все ту же

недостижимую

цифру

один.

– Сегодня ты стала моей крупной должницей, – прибавляет с значением. – Не сомневайся, придет время, и ты расплатишься со мной сполна.

Подмигивает мне, в этот момент дверцы лифта разъезжаются в стороны, и перед нами возникает консьержка, наверняка обеспокоенная

сбившейся работой лифтовой кабины…

Сергей Викторович перебрасывается с ней парой самых обыкновенных фраз и первым идет к подъездной двери. Мне сразу бросается в глаза его Лансер, припаркованный у подъезда. Значит, из автосервиса машину он все же забрал. Или попросту придумал для меня причину, чтобы поехать со мной вместе…

Я думала, что после случившегося в лифте мы вместе отправимся ко мне, чтобы

продолжить

начатое, но Кайдалов достаточно холодно прощается со мной и направляется к своему автомобилю.

Подавляя досаду, я отворачиваюсь и иду к своей машине.

Глава 21

Где-то во второй половине дня мне звонит Дашка. Увидев на экране ее фото, я даже привстаю от неожиданности и машинально нажимаю на кнопку принятия вызова.

– Привет. Ты сейчас дома? – Странным сдавленным голосом спрашивает подруга и продолжает, получив утвердительный ответ. – Я зайду к тебе минут через десять. Можно?

– Ну да… Конечно, – несколько теряюсь я от ее тона.

Вскоре раздается звонок в дверь.

Дашка стоит на пороге в короткой бордовой куртке без капюшона, распахнутой на груди. Ее длинные черные волосы небрежно сколоты на затылке выпуклым крабиком. Сторонюсь без слов, пропуская подругу в квартиру.

– Заходи, – приглашаю, видя, что она в нерешительности топчется на пороге.

Дашка проходит внутрь. Не представляя, чего ждать от ее внезапного визита, я медленно запираю дверь. Подруга стаскивает с шеи толстый красный шарф и теперь мнет его в ладонях, словно понятия не имея, что с ним делать.

– Что-то случилось? – спрашиваю настороженно, приглядываясь к ней, необычайно рассеянной.

– Нет, просто я… хотела извиниться, – бормочет Дашка, по-прежнему не двигаясь с места. – В тот вечер я повела себя глупо. То, что ты встречаешься с Кайдаловым… Короче, я не должна была так реагировать. В конце концов, это только твое дело, и ни я, ни Малыш не можем…

– Все в порядке. Замяли, – я заставляю себя улыбнуться.

Дашка определяет на вешалку свою куртку, оставаясь в тонкой водолазке с глухим воротом. От меня не укрывается ее нездоровый вид. Она и правда выглядит

странно…

Эта неестественная бледность кожи, руки заметно трясутся, в глазах что-то больное и мутное… Нет, с моей подругой явно

что-то не так.

– Даш, что случилось? – снова спрашиваю я чуть громче, и она отвечает уклончиво:

– Много всего...

– Идем со мной.

Тащу подругу на кухню и там, на ходу щелкнув кнопкой на электрическом чайнике, усаживаю ее на небольшой диванчик в углу.

– Рассказывай, в чем дело, – требую, устроившись рядом.

Дашка разводит руками и откидывается на спинку дивана.

– Ты начинаешь меня пугать. Что происходит?

– Нет, нет, я в порядке, просто… Это все Дима, – подруга шумно вздыхает. – У нас с ним сложный период, он… Ч-черт…

– Он что-то тебе сделал? – предполагаю мрачно.

– Да. В смысле, нет, – она молчит, разглядывая свои длинные ногти, один из которых –

я обращаю внимание

– сломан на самом кончике, чего за Дашкой раньше никогда не водилось. Сколько ее знаю, она всегда очень трепетно ухаживает за своими ногтями. – Дима не сделал мне

ничего такого,

о чем стоило бы беспокоиться, но… Мы ссоримся. Очень часто.

Постоянно,

– поправляется она и отводит потухший взгляд.

– Из-за чего? – спрашиваю осторожно.

– Причин целая куча, и все какие-то на редкость дебильные. Мне кажется, что я просто ему не нужна, вот он и ищет любой повод поцапаться. Все свободное время Дима теперь проводит с Максом и его шайкой придурков, как будто я… понимаешь, была

его пропуском

в их компанию, – Дашка хмуро хихикает. – Звучит совсем бредово, знаю, но я понятия не имею, как объяснить. Ты подумаешь, что я совсем спятила. Может, так и есть… Недавно я позвонила Диме, хотела узнать о его планах на вечер, а он даже не соизволил мне ответить.

– Но он же мог быть чем-то занят, – пожимаю плечами, пока еще не вникнув в суть ее претензий к экс-козлу.

– Вряд ли, – кривится Дашка. – Сегодня вечером Макс опять собирает в клубе всю свою компанию, и я уверена, что Димка обязательно будет там…

Без меня.

– Слушай, ну Макс сутками из клубов не вылазит. Совсем не обязательно, что сегодня с ним там будет твой Дима, – замечаю резонно, но подруга только отмахивается:

– Будет, Мартиша. Там все будут, и несравненные «Бомжи» полным составом, и балбесы Малыша, и сам он с этой своей бесцветной грымзой Сашенькой... Не думаю, что Дима проигнорирует такую движуху.

– Но я все равно не понимаю, с чего бы ему идти в клуб

без тебя?

– C чего бы? – Дашка ухмыляется и нервно дергает плечом. – Я откуда знаю, что там у него в голове? Но со мной ему уже далеко не так интересно, как с ними…

– Погоди… Ты ревнуешь своего парня к своему брату? Или что? – я никак не могу взять в толк.

Судя по тому, как страдальчески морщится подруга, она и сама этого не понимает.

– Ну, хорошо, – перехватываю ладонью Дашкино запястье, заставляя ее взглянуть на меня. – Сегодня вечером мы с тобой тоже пойдем в клуб, немного развеемся, заодно посмотрим, права ты насчет Димы или же нет. Могу поспорить на что угодно, его там не будет.

– Ты правда пойдешь со мной?

Заметив, как заблестели ее глаза, я подавляю внутренний протест и согласно киваю.

– А… Кайдалов? – несколько невпопад спрашивает подруга.

– А что он?

– Сегодня же выходной, вы разве не собирались провести вечер вместе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ее вопрос ставит меня в тупик.

– Даш, мы с ним…

не встречаемся.

Это сложно объяснить, – пытаюсь съехать с темы, но подруга качает головой и выразительно косится на часы.

– До вечера еще полным-полно времени… Расскажи мне. Расскажи о Кайдалове.

И я начинаю говорить.

***

Мы с Дашкой входим в просторный зал клуба, залитый ярким перечерченным неоном.

Я полагала, что подруга сразу потащит меня к бару, но ничего подобного. Мы устраиваемся на одном из мягких диванчиков немного в стороне от танцплощадки, откуда Дашка зорким взглядом принимается прощупывать обстановку вокруг.

– Даш, – дергаю ее за локоть. – Мы так и будем сидеть тут весь вечер?

– Я не хочу танцевать, – рассеянно сообщает она, не прекращая осматриваться. – Лучше посижу тут. А ты иди на танцпол, тем более где-то там Женька, Макс…

– Женька будет выступать? – кошусь я на сцену.

– Не уверена.

Подавив вздох, я все же пробую растормошить Дашку, но подруга, словно приклеенная, упорно не желает подниматься с места и идти танцевать. Честно говоря, мне не слишком светит провести целый вечер на этом диванчике, тупо наблюдая за тем, как все вокруг веселятся, но и бросить Дашку в одиночестве я не могу. Как ни странно, на выручку приходит Саша. Привлеченная легким толчком в бок, я оборачиваюсь и вижу ее, опускающуюся на сиденье рядом со мной.

– Привет! – громко кричит она мне в ухо, придерживая какой-то коктейль.

Дашка мажет по подруге брата безразличным взглядом, кивает приветственно и вновь отворачивается.

В ответ на вопросительный взгляд Саши я пожимаю плечами.

– А что вы тут сидите? – спрашивает она, чуть склонив голову.

Я вторично пожимаю плечами.

– А где Макс? – задаю встречный вопрос, вскользь подумав о том, что Малыш наверняка еще злится после нашего последнего разговора. Хотя злиться по-хорошему должна я, а вовсе не он.

– Ну… где-то здесь, – Саша неопределенно машет рукой и тянет меня за локоть. – Ладно вам прохлаждаться, пойдемте танцевать!

Не торопясь подниматься с места, я перевожу взгляд на Дашку.

– Идите, я подойду позже, – рассеянно произносит подруга.

Саша смотрит на нее внимательнее, наверняка почуяв

что-то неладное,

но вопросов не задает и вновь обращается ко мне:

– Так что, ты идешь?

– Конечно, она идет, – вместо меня отвечает Дашка и продолжает уже тише, так, чтобы слышала только я. – Иди, Марта, так будет даже лучше. Может, ты увидишь там где-нибудь Диму, дай мне тогда знать, ладно?

Киваю и тороплюсь за Сашей.

На танцполе царит совершенно иная атмосфера. Несмотря на фоновое беспокойство за подругу, я быстро ловлю свою долю куража и несколько расслабляюсь. Диванчиков, на которых осталась Дашка, мне отсюда не видно, но я все равно время от времени посматриваю в ту сторону, ожидая, что подруге надоест валять дурака, и она бросит свой импровизированный наблюдательный пункт, чтобы присоединиться к нам.

Саша спрашивает, все ли у Дашки в порядке и, получив утвердительный ответ, к этой теме больше не возвращается.

Мы отрываемся под музыку, пока нас не находит Макс, который тут же устраивает внушительные лапищи на тонкой Сашиной талии и больше не выпускает ее из своих медвежьих объятий. Со мной здоровается, как обычно, никаких признаков неприязни или агрессии. Вряд ли его до сих пор гложет негатив после того нашего разговора. От недавней ссоры Макс отошел так же быстро, как и я. Нет смысла к этому возвращаться.

Вскоре к нам прибивается солист «Бездомных». По своему обыкновению Ромка немного стебется над Максом, скалой нависшим над Сашей, а после весьма некстати переключает свое внимание на меня, что не слишком радует, поскольку лидер Бомжей ужасно болтлив и до жути прилипчив. К тому времени, как рядом появляются остальные участники группы, я уже страстно желаю от него избавиться.

Но действует только вмешательство Женьки, который не слишком тактично теснит Ромку из моего личного пространства только для того,

чтобы самому занять его место.

Черт, это еще хуже…

Перспектива близкого общения с Женькой меня совсем не прельщает, я только собираюсь вернуться на диванчики к Дашке, как вдруг замечаю Диму, мелькнувшего из-за спины одного из многочисленных приятелей Макса.

Все-таки Дима здесь…

Выходит, Дашка была права?

А я ведь почти не сомневалась, что подруга себе что-то надумывает.

– Марта, – вновь маячит передо мной Женька, заслоняя обзор на экс-козла Диму. – Может, мы все-таки нормально поговорим?

– О чем? – отмахиваюсь в нетерпении, вытянув шею в поисках Димы, но там, где он находился пару секунд назад, теперь вяло топчется парочка, начисто поглощенная друг другом.

– Разве не о чем? Я только хочу понять…

Что именно он

хочет понять,

весьма своевременно заглушает яростный взрыв басов из динамиков, а специально прислушиваться к Женькиному голосу я не пытаюсь.

– Хватит, Жень, – бросаю в какой-то момент, поморщившись.

Тогда он больно хватает меня за руку и тащит прочь с оживленного танцпола, не слушая моих возмущений. Убедившись в том, что окончательно потеряла Диму из поля зрения, сопротивляться я перестаю и машинально передвигаю ногами за Женькой, все еще озираясь по сторонам в надежде вновь увидеть Дашкиного экс-козла. Среди беспорядочно двигающихся посетителей клуба я замечаю много знакомых лиц, но чертов Дима как сквозь землю провалился.

Зато Женька, к моей огромной печали, и не думает никуда исчезать.

Он останавливается.

– Ты что, спятил? – грозно разворачиваюсь я к нему, чувствуя, что еще немного, и начну просто

кричать.

– Да что тебе от меня нужно?!

– Только понять,

почему?

– он больно сжимает мою руку. –

Почему

ты меня отшила, Марта? И не надо говорить, что у нас

просто не получилось.

Это все полная чушь!

– Боже… Знаешь, ты меня уже просто достал!

– Я думал, что у тебя кто-то появился, но нет ведь. Все это время я наблюдал за тобой, поэтому точно знаю, что ты ни с кем не встречаешься…

Он

говорит, говорит, говорит…

А я отключаюсь, потому что его голос проецируется в сумбурный фоновый шум. Даже не пытаясь вникать в суть его слов, я лихорадочно трясу рукой, пытаясь вырвать ее из Женькиного захвата, и вдруг застываю, во все глаза уставившись сквозь движущиеся вокруг разнополые тела…

Возле одной из прочерченных неоном стен я вижу миниатюрную блондинку в коротком обтягивающем платье с декольте. Она стоит спиной ко мне, вызывающе отставив в сторону ногу, и сама по себе не представляет для меня никакого интереса, но рядом с ней небрежно подпирает стену плечом

мой дорогой и любимый

препод.

Лицом ко мне.

На его губах блуждает загадочная полуулыбка.

Совершенно позабыв о разглагольствующем Женьке, я во все глаза таращусь на Кайдалова, с силой прикусив губу и даже не почувствовав боли.

Вот, значит, как он проводит свободное время…

Собственно, почему бы и нет? Я ведь всегда знала, какой он. Заранее понимала,

с кем связываюсь,

так что никаких претензий у меня к нему быть не может. Только к себе самой...

Дуре влюбленной.

Сегодня в его объятиях я, завтра будет другая, послезавтра третья, пятая, десятая... Зачем ограничиваться одной, если вокруг полным-полно новых, более

горячих, раскрепощенных

, готовых абсолютно на все? Грядущей ночью именно эта белобрысая фифа сполна познает все то, что сводит меня с ума –

его силу, жалящие поцелуи, крепкие руки на расплавленной коже…

Она узнает, как он дышит на самом пике, как хрипит от возбуждения его низкий голос, как зубы мягко и в то же время грубо впиваются в нежную кожу, оставляя заметные следы от непроизвольных укусов.

Сегодня она познает все это.

Сегодня она окажется там, где совсем недавно была я…

Я и раньше отлично понимала, что мне с ним

ничего не светит,

но вот прямо сейчас, наблюдая за тем, как эти двое улыбаются друг другу, я чувствую, как осознание во мне наконец-то становится полным. Неужели еще пару часов назад я так наивно размышляла о том, что

должна попробовать удержать его к себе интерес, завлечь, любым способом заставить видеть среди огромного количества смазливых студенток только меня?

И вот он смотрит на другую. Она ему нравится. Я вижу это по взгляду, каким он смотрит на нее.

Да… нравится.

Дура, какая же я все-таки глупая дура…

– Эй, ты куда? – хмуро окликает Женька, вновь хватая меня за руку чуть ниже локтя.

Вдруг разом очнувшись, я понимаю, что едва не двинулась к мило щебечущей парочке.

Черт…

Нельзя терять голову.

Самообладание прежде всего!

– Жень… Пожалуйста,

оставь меня в покое,

– прошу сквозь зубы, глядя не на него, а на улыбающееся лицо Сергея Викторовича, и чувствуя, как внутри меня все

переворачивается

от желания броситься к нему и расцарапать его сладкую морду… А после вцепиться в волосы этой белобрысой девице с глубоким декольте.

Подойти к ним и в самом деле закатить глупый скандал?

Меня так и подмывает отпустить шаткий контроль и сдаться на волю гнева, но я все-таки не готова выставить себя на посмешище. Как бы жестко ни накрывало, но я пока не достигла той крайней стадии, когда начисто отключается мозг, моя гордость

все еще при мне,

да и нет у меня никаких прав на Кайдалова… Он свободный человек и волен проводить время с кем угодно.

– Я не могу, – снова врывается в мое сознание голос Женьки, который вдруг резко притягивает меня к себе. – Ты нужна мне… слышишь? Марта, ты мне нужна…

Сжимает ладони на моей талии и принимается медленно покачиваться прямо тут, не доходя до танцпола, побуждая меня делать то же самое, раз уж мы в каком-то подобии навязанных объятий, и тут только я понимаю, что играет медляк.

Чертов медляк…

Пытаюсь оттолкнуться от Женьки, но в этот момент он поворачивается спиной к Кайдалову и его девице, развернув меня к ним лицом, и я даже дышать перестаю…

Лектор смотрит на нас. Смотрит мне прямо в глаза.

На его красивом лице по-прежнему сияет улыбка, теперь неуловимо напоминающая оскал, а взгляд… Взгляд светится

таким до боли знакомым огнем,

способным не только опалить, но и принести весьма ощутимый вред.

Мое сердце пропускает пару ударов, но тут блондинка хватает Кайдалова за запястье, и я дергаюсь, чувствуя, как искры из его глаз разжигают нешуточный огонь

в моей груди.

Машинально прижимаюсь к Женьке и кладу ладони ему на плечи, не потому что мне так хочется, а

потому что ОН смотрит.

Все еще смотрит… не меняя выражения лица, и только взгляд его претерпевает незначительные изменения, отражая одно за другим целую гамму самых разнообразных эмоций.

Что такое, Сергей Викторович?

Не нравится все-таки, когда кто-то другой трогает ваши игрушки, пусть даже пылящиеся на самых дальних полках?

Не любите соперников?..

Поглощенная

реакцией

лектора, я не сразу соображаю, что Женька все это время продолжает что-то мне говорить, а когда обращаю внимание на его голос, он уже в бешенстве. Медленную музыку сменяет привычный клубняк. Точно очнувшись, я скидываю Женькины руки со своей талии, невольно смотрю на Кайдалова и вижу, что блондинка куда-то исчезла, теперь он стоит один. Заметив мой интерес, Кайдалов подмигивает мне и легко растворяется в толпе. Покачиваюсь на высоких каблуках за ним следом… и внезапно ощущаю странную выжигающую пустоту внутри.

Потому что его здесь уже нет.

Зато Женька все еще рядом

и все еще отказывается оставить меня в покое.

Поддаваясь спонтанной злости, я отпускаю тормоза и принимаюсь быстро говорить ему

все подряд,

что только приходит мне в голову, знать не зная,

как от него избавиться раз и навсегда,

но тут рядом с нами появляется Рома и в считанные минуты утаскивает Женьку на сцену. Впервые я так радуюсь появлению шебутного солиста Бомжей.

Боясь, что Женька захочет вернуться и продолжить доставать меня, я, не оглядываясь, спешно пробираюсь обратно к диванчикам с намерением отыскать Дашку, но подруги на прежнем месте уже нет. Наверное, она все-таки пересеклась с Димой, либо ей все тут надоело, и Дашка просто уехала, решив не дожидаться меня.

Остановившись в нерешительности, ищу глазами кого-нибудь из знакомых, но на танцполе столько народу…

Безнадежно.

Мне хочется уйти отсюда, но сперва я должна выяснить, куда делась Дашка. Музыка грохочет, словно в аду, поэтому я ухожу на улицу, на ходу доставая смартфон, и как раз успеваю заметить, как Дима сажает мою подругу на переднее сиденье своего автомобиля. Глядя им вслед, я медленно опускаю ладонь с телефоном. Надобность в звонке отпадает сама собой.

В следующую секунду мне в мессенджер приходит сообщение от Дашки о том, чтобы я ее не ждала.

Вздрагиваю, вдруг почувствовав, как на мои плечи мягко опускается пальто, резко оборачиваюсь и вижу рядом Кайдалова в куртке нараспашку.

– Мне показалось, что тебе не терпится отсюда уйти, – улыбается лектор, предупреждая мой неминуемый вопрос.

Озябшими пальцами соединяя полы пальто, я пытаюсь придать голосу остро недостающей решимости.

–

Вовсе нет, Сергей Викторович.

Здесь очень весело, с какой стати мне уходить так рано?

– Хочешь остаться? – разумеется, он мне не верит.

– Конечно. Вечер в самом разгаре.

– Говоришь, тебе весело? – он усмехается. – А мне показалось, что твоему мальчику так и не удалось хоть как-то тебя развлечь.

– А мне кажется, что вам

слишком много чего показалось,

– огрызаюсь на автомате, а он улыбается.

– Знаешь, из вас вышла бы неплохая пара, если б он

хоть немного

тебе нравился.

– Из вас с той блондинкой тоже, – не остаюсь я в долгу. – Она красивая, милая. Может, стоило бы сосредоточиться на ней, а не пудрить мозги другим девушкам?

Кайдалов смотрит непонимающе, а после смеется так, что я кошусь на него с немым изумлением.

– Не думаю, что это хорошая идея, Мартина… Блондинка, которую ты видела – моя двоюродная сестрица, и нет, ты не угадала, она

совершенно не милая

и та еще невыносимая зануда. Ее будущему парню придется с ней нелегко.

–

Сестрица?..

– растерянно переспрашиваю я, поразившись тому, что подобная мысль

вообще не приходила мне в голову.

– К сожалению.

Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза.

– Кстати, иногда все же стоит включать на телефоне звук, – вскользь замечает Кайдалов, нарушив непродолжительную паузу.

Не спуская глаз с его лица, я лезу в карман за смартфоном, мельком кошусь на мигнувший экран и в самом деле вижу несколько пропущенных с неизвестного номера.

–

Ты?..

– поднимаю на него недоверчивый взгляд. – Это ты мне звонил?

Он не комментирует.

– Так что, Марта, хочешь вернуться к своим друзьям и продолжить

веселиться

в их компании, или же…

–

Или,

– быстро перебиваю я, и лектор с удовлетворением кивает, перехватив мою руку своей ладонью.

Глава 22

Усадив меня на пассажирское сидение серебристого Лансера, Кайдалов огибает машину спереди и устраивается за рулем.

Мягко оживает мотор…

Памятуя о том, что

автомобиль для мужчины

– это в большинстве случаев

тщательно оберегаемое личное пространство,

я с интересом осматриваюсь в светлом кожаном салоне. Мне любопытно

все, связанное с моим преподом,

любая несущественная мелочь о нем, даже всякая ерунда вроде того, какой запах ароматизатора он выбирает для своей машины.

Мята и что-то неуловимо сладкое вроде ванили…

Мне нравится. Привязывается к его образу.

Кайдалов щелкает кнопкой, и из динамиков разносится знакомая мелодия. Та самая, которая играла не так давно в моей машине,

когда мы с ним...

Я застываю вся, чувствуя, как пульс беспокойно грохочет уже где-то в ушах, бросаю на Кайдалова взгляд украдкой, невольно оживляя в мыслях

все то,

чем закончилась наша совместная поездка, тепло в эпицентре холодной осени, наше обоюдное помутнение и жар его рук...

В салоне стремительно повышается температура воздуха…

или мне это только чудится?

Сергей Викторович ловит мой взгляд, улыбается краями губ и молча увеличивает громкость.

Куда мы едем, я понимаю не сразу, слишком увлекаюсь созерцанием своего спутника,

слишком проваливаюсь

в связанные с ним перепутанные мысли. Но когда автомобиль сворачивает к хорошо знакомой мне высокой многоэтажке, я ощущаю смутное разочарование.

Кайдалов привез меня домой.

Никакого продолжения вечера не подразумевается.

Лансер тормозит у моего подъезда. С тоской покосившись на каких-то подростков, увлеченно целующихся на узкой скамейке, я очень некстати думаю о том, что с Кайдаловым у нас никогда так не будет. Наши отношения должны оставаться тайной для всех. Какими бы странными и…

произвольными

они не были, о них никто не должен узнать. Это только наше.

Только между нами.

Полный запрет на афиширование.

– Ну что? – первым заговаривает Кайдалов, наблюдая за мной.

– Что? – откликаюсь тихим эхом.

– Если ты ничего не хочешь мне сказать, то до завтра.

На секунду прикрываю глаза.

Сказать…

– Например? – бормочу, на автомате облизнув пересохшие губы.

– Например, что ты хочешь, чтобы я сейчас поднялся вместе с тобой, – услужливо подсказывает Сергей Викторович.

Конечно же,

я хочу этого.

Нет слов, чтобы описать,

как сильно мне хочется

очутиться за крепко запертой дверью в его удушающих объятиях и забыть обо всем на свете до самого утра, но…

что-то мешает

озвучить ему свои желания. Я почему-то не могу произнести это вслух.

– Что ж… – кивает Кайдалов, легонько пробежавшись пальцами по рулевой оплетке. – Тогда до завтра.

– До завтра, – и тоже упрямо киваю, почувствовав, как в уголках глаз противно защипало.

Этого еще не хватало.

Потянув на себя ручку двери, я выбираюсь из машины и, не оглядываясь, быстрым шагом иду к своему подъезду, каждую секунду ожидая услышать у себя за спиной

звук отъезжающего автомобиля,

но фоновый уличный шум мешает мне его распознать.

Вздрагиваю от хлопка тяжелой подъездной двери. На негнущихся ногах прохожу к лифтам, невольно вслушиваясь в отчетливый стук своих каблуков по полу. Нажимаю на кнопку вызова и принимаюсь ждать.

Вновь громкий звук… Подбираюсь машинально, слышу быстро приближающиеся шаги, улавливаю знакомый аромат парфюма, после чего теплые мужские руки обвиваются вокруг моей талии

. Он все-таки пошел за мной…

Чувствуя, как его подбородок утыкается в мои волосы на затылке, я замираю, на секунду крепко зажмурившись.

– У меня ведь не было никакого выбора, правда? – улыбаюсь, кладя ладонь поверх его ладони.

– Конечно, был. Просто он не сошелся с моим.

Смеюсь, первой входя в кабину подоспевшего лифта. Кайдалов нажимает на кнопку нужного этажа и немедленно привлекает меня к себе

для сладкого крышесносного поцелуя.

А потом…

потом мы оказываемся в квартире, и пока я не слишком ловко стаскиваю с себя пальто, Сергей Викторович запирает входную дверь. Оборачиваюсь к нему, покачнувшись на каблуках из-за того, что

он подошел слишком близко.

Кайдалов придерживает меня за локоть, его взгляд скользит вниз по обтянутой платьем фигуре и резко возвращается обратно к моему лицу. Нервным движением поправляю выбившуюся прядь волос, и лектор тут же отводит мою руку в сторону.

– Оставь… Мне нравятся твои волосы.

– Только волосы? – пытаюсь глупо кокетничать, переступая на шаг назад.

– Не только. Еще мне нравится, когда на тебе туфли на этих ужасных шпильках, – произносит загадочно, чуть задержав мою ладонь в своей. – Но сейчас ты их снимешь.

– Да, Капитан Очевидность, – кривляюсь демонстративно, сбрасывая с ног туфли и сразу же существенно теряя в росте с ним рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Засмеявшись, Кайдалов подается ко мне и игриво прикусывает за нижнюю губу.

У него слишком много власти надо мной.

Это нехорошо, совсем… Если честно, это уже даже опасно. Чувствуя, как под его взглядом у меня твердеют соски, я бегло радуюсь тому, что сквозь тонкий поролон Кайдалов этого не увидит.

Призвав себя не поддаваться ему так быстро, я выбираюсь из кольца его рук и машинально поправляю свое платье. Ухмыляясь, Кайдалов стаскивает с себя куртку, не глядя бросает ее под вешалку и делает шаг ко мне.

Медленно облизнув губы, я переступаю от него дальше в направлении гостиной, сжимаю пальцы на язычке блестящей змейки, идущей от горловины до самого пояса платья, и нарочито медленным движением тяну ее вниз.

Сергей Викторович улыбается, наблюдая за мной. Делает еще шаг ко мне, одну за другой расстегивая пуговицы на своей рубашке и обнажая мощный торс. Задержав взгляд на его крепкой груди, я начинаю дышать чаще, с запозданием пытаясь припомнить, что у меня под платьем.

Черный комплект бесшовного гладкого белья,

новый, но довольно простой и не слишком подходящий для свидания с таким парнем, как Кайдалов. Но я и не готовилась ни к какому

свиданию.

Отправляясь с подругой в клуб, я понятия не имела о том, чем закончится для меня этот вечер, а то бы надела что-то более впечатляющее, конечно…

Ладно.

Комплект простенький,

но неплохой. Мне не будет в нем стыдно.

Мы уже в гостиной. Нашариваю выключатель, активируя верхний свет. На секунду замешкавшись, дергаю змейку до конца и одну за другой спускаю с плеч бретельки платья. Боже, еще каких-то пару месяцев назад я и подумать не могла,

что буду вытворять нечто подобное перед своим преподавателем матанализа…

Небрежным движением Кайдалов сбрасывает с себя рубашку, шагает ко мне и многозначительно проводит ладонью по ремню на своих джинсах. Мой взгляд непроизвольно скользит ниже, зацепляется за заметно выпирающую ширинку и тут же панически быстро смещается к лицу улыбающегося лектора.

Он хочет играть.

Что ж, в этом наши желания

очень точечно совпадают…

Ощущая себя едва ли не коварной соблазнительницей, я спускаю узкую юбку платья ниже по своим бедрам и едва не чертыхаюсь, понимая спонтанно, что

ловко и изящно

избавиться от него у меня все же не выйдет. При второй попытке я, занервничав, безнадежно запутываюсь в дурацкой юбке, покачиваюсь и чувствую с замиранием сердца, что начинаю

заваливаться,

но Сергей Викторович реагирует молниеносно и подхватывает меня за мгновение до того, как я бы позорно шлепнулась на пол.

Словно завороженная, смотрю на его смеющееся лицо, взглядом впитывая каждую неуловимую черточку, а он все теснее прижимает меня к себе, как будто бы вовсе не торопясь отпускать.

– Ты забавная, – улыбается, пробегаясь пальцами по моей щеке, вновь заставляя меня замереть от острого предвкушения.

Забавная? Ну… допустим.

С сосредоточенным видом он гладит мои губы, непроизвольно распахнувшиеся навстречу его движениям. Не сводя взгляда с лектора, обхватываю ими его палец и вижу, как его глаза совсем темнеют. Не ожидал, что я так сделаю… Словно в подтверждение он резко отнимает ладонь от моего лица, перемещая ее мне на затылок и зарываясь пальцами в распущенные волосы. Мы смотрим друг на друга, синхронно опускаясь прямо на пол. Сама не замечаю, как оказываюсь лежащей на спине, а он уже прижимает меня к полу своим сильным телом и жадно сминает поцелуем мои губы.

– Сними с себя все, – шепчет, просеивая между пальцев мои волосы. – Я хочу тебя увидеть. Снимай… – повторяет настойчивее и сам поддевает лямку моего лифчика.

У меня пересыхает в горле, когда, не дожидаясь моей реакции, Кайдалов подсовывает ладонь мне под спину, нащупывает застежку и весьма ловко ее раскрепляет. Лифчик летит в сторону, теперь я лежу под лектором в одних трусиках, а он без тени стеснения рассматривает мою обнаженную грудь, быстро фокусируя внимание на злополучной татуировке, о которой я совершенно забыла.

Но он заинтересовывается не на шутку.

– Что означает этот паук? – чуть севшим голосом спрашивает лектор, оглаживая рисунок по контуру.

– Ничего… – шепчу, ощущая, как клубок внизу моего живота сворачивается все туже. – Это… просто рисунок.

– Почему

паук?

– Н-не знаю. Мне показалось, что это красиво. И необычно.

– Необычно… – задумчиво вторит он. – Но это

не просто рисунок,

– возражает, поднимая взгляд к моему зардевшемуся лицу. – Ты

знаешь ведь,

правда?

– М-может быть…

Боже, что же со мной вытворяет этот необыкновенный мужчина? С ним рядом я теряю голову и уже не принадлежу самой себе, ничего толком не соображаю, просто позволяю ему вести во всем и плавлюсь от удовольствия, всецело отдаваясь на волю его сильных рук…

–

Ты еще не обнажена,

– замечает он сипло, проводя рукой вдоль моего бедра. – Это нужно исправить, – и резким движением срывает с меня тонкие черные трусики, отстраняясь, чтобы скатить их с моих ног.

Мне хочется

спрятаться

от его

чересчур откровенного взгляда,

но я заставляю себя не двигаться, экстренно пытаюсь выбросить из своих мыслей все молниеносно всколыхнувшиеся страхи и предубеждения относительно того, что выгляжу

как-то не так и разочарую его…

Судя по тому, как он смотрит,

со мной все в порядке.

Ему нравится то, что он видит, иначе бы у него не блестели глаза.

И все-таки…

Я впервые

вот так бесстыдно

позволяю разглядывать себя мужчине. Оказывается, это не так уж и просто...

–

Теперь отлично, –

выдыхает Кайдалов, устраивая ладонь у меня на груди.

Медленными движениями он проводит пальцами вдоль моего живота, постепенно спускаясь все ниже и ниже, как будто исследуя каждый сантиметр моей горящей от его прикосновений кожи, но взгляд его при этом то и дело возвращается к моему лицу. Он хочет видеть мою реакцию на каждое случайное касание. И мне кажется… что я его

не разочаровываю.

Податливая и отзывчивая, как пластилин…

– Ниже… – прошу его вполголоса, не совсем понимая, откуда во мне взялась эта смелость, но еще немного, и

меня попросту разорвет

от стирающего разум желания его жарких прикосновений.

–

Вот так?

Не сводя с меня подернутых дымкой глаз, Кайдалов скользит ладонью между нашими телами вдоль моего живота, спускаясь все ниже. Легонько кружит пальцами вокруг моего клитора, и я инстинктивно сжимаю бедра, до боли закусывая губу и вцепляясь ногтями в мягкий ворс ковра, не в силах выносить его нарочитой медлительности, с какой он намеренно изводит меня, играясь,

слишком оттягивая момент,

в ожидании которого я все пытаюсь потереться о его руку, чтобы заставить его быть активнее…

– Стой…

Стой,

– бормочу, перехватывая его запястье и хватаясь за его ремень.

Кое-как расправившись с застежкой, тянусь к ширинке и дергаю молнию на джинсах, ставших ему

слишком тесными.

Кайдалов не мешает, полностью передав мне бестолковую инициативу. Не слишком уклюже помогая себе ногами, спускаю с него джинсы вместе с боксерами, сжимаю в ладони набухший член и двигаю по нему рукой, слыша такой необходимый мне приглушенный стон лектора.

– Ах, ты…

–

Сейчас…

– прошу его, уже не в силах выносить изнурительную прелюдию и все отчетливее понимая, что надолго меня точно не хватит. –

Пожалуйста… Я больше

не могу…

– Как скажешь, – обещает он и, оторвавшись от меня, подтягивает свои джинсы, запускает руку в карман за защитой.

Он справляется сам. Быстро, ловко, выдавая богатый опыт, в наличии которого я и прежде нисколько не сомневалась… Вновь опускается на меня, подхватывая под бедро, и входит одним резким движением, заполнив до упора.

Ощущая, как он растягивает меня изнутри, я не могу сдержать стон, непроизвольно вонзаясь пальцами в его мощную спину. Его движения набирают силу, становятся все более быстрыми, отрывистыми. Выгнувшись от бесконечно острого удовольствия, я глубже впиваюсь ногтями в его покатые плечи, теснее притягивая его к себе и двигая бедрами в такт его проникающим толчкам, не в силах насытиться им и утолить разыгравшуюся жажду.

Наконец-то нас совсем ничего не сдерживает…

Здесь мы только вдвоем, никаких нежеланных опасных свидетелей поблизости, навязывающих нам необходимость соблюдать хоть какие-то

мнимые приличия.

Я открыта, как никогда, и так явно чувствую эту пленительную свободу,

здесь и сейчас раскрываясь перед ним все сильнее, позволяя волнам бескрайнего наслаждения подбрасывать мое разомлевшее тело.

Напряжение внизу достигает своего пика. В последний раз сжавшись перед прыжком в пучину эйфории, я выгибаю спину и, чувствуя, как стремительно лечу

куда-то глубоко-глубоко,

вся дергаюсь от нахлынувшего экстаза, по-моему, даже кричу… и в ту же секунду он зажимает ладонью мой рот, приглушая непроизвольный крик.

– Тише, тише, моя девочка… Тише.

Но я не могу. Не понимаю, что со мной происходит. М

еня просто разрывает на сотни мельчайших частиц, и выносить это становится практически невозможно.

Слишком… Для меня всего этого – слишком.

Последний раз толкнувшись в меня, Кайдалов дергается и тоже расслабляется, придавливая меня собой и тяжело дыша, не в силах восстановить сбившееся дыхание. Мы так и лежим в обнимку прямо на полу, закрыв глаза и слушая бешеное сердцебиение друг друга. Я медленно глажу его по плечу. Мне так хочется верить в то, что отныне

все так и будет,

он рядом и я в объятиях самого потрясающего мужчины на свете, который любит меня, заботится, бережет… Потому что я… Кажется…

Кажется, я его люблю.

По-настоящему.

Если честно, я не знаю, как оно должно быть «по-настоящему», но такого, как с Кайдаловым, у меня ни с кем еще не случалось, поэтому я почти уверена, что это именно оно…

То самое чувство, которого все так сильно жаждут, зовут, ищут даже сквозь долгие годы и нередко так и не могут найти, прозябая свою жизнь в нелюбви или вовсе в полном одиночестве.

Я не хочу так. Я хочу любить и быть любимой тем, без кого не смогу жить. Но…

Кайдалов?.. Мой лектор по матанализу?

Это… просто безумие…

Я не знаю… Не думаю, что такое вообще возможно…

С другой стороны… А почему невозможно?

Он приподнимается надо мной, его теплая ладонь снова требовательно накрывает мою грудь, едва сжав заострившийся сосок, и по искрящемуся бесноватому выражению в его глазах я уже понимаю, что сегодняшней ночью заснуть мне вряд ли удастся…

***

Как обычно, будильник оживает в половине седьмого утра.

Реагируя на раздражающий звук, я сонно ворочаюсь в постели, не понимая, почему

по меньшей мере половина моего тела обездвижена,

и только протерев глаза осознаю, что

Кайдалов подгреб меня под себя и для верности устроил руку на моей талии.

Мы просыпаемся вместе…

В одной постели.

Как самая настоящая пара.

Вмиг перед глазами проносится

долгая бессонная ночь

, это нескончаемое сладостное безумие, схлынувшее всего каких-то пару часов назад, когда мы с ним совершенно выбились из сил и просто

вырубились друг на друге.

Лишь мельком вспоминая о том,

что происходило в этой комнате до самого рассвета,

я чувствую, как кровь прилипает к моим щекам краской легкого стыда.

Я правда это сделала…

Мы с ним сделали.

Это было как сон… Порочный, притягательный и невыносимо сладкий.

Будильник все звенит и звенит. Пытаюсь выползти из-под руки спящего лектора, чтобы отключить его, и в конце концов мне это удается. Подтягиваю смартфон, быстро вырубаю звук, оборачиваюсь и тут же ловлю на себе сонный взгляд

моего любимого преподавателя.

Судя по расслабленному виду Сергея Викторовича,

это я нахожусь у него в гостях, а не наоборот.

С ума сойти…

Кайдалов в моей постели. Это не выдумка больного разума и не блаженная фантазия по уши влюбленной студентки. Сергей Викторович Кайдалов, о котором мечтает добрая половина универа, провел ночь здесь, со мной…

Просто обалдеть можно!

Это уже не случайные встречи в малоподходящих местах и даже не жаркий тет-а-тет на запертой кафедре, это… Нет, не полноценные отношения, конечно, но…

уже нечто более определенное.

– Ты чего вскочила? – сонно интересуется лектор, и я пожимаю плечами, стараясь стереть со своего лица мечтательную улыбку.

– Будильник звенел.

– Первая пара? – спрашивает лаконично.

– Да. А у тебя?

– Стоит какая-то… – со вкусом потянувшись, Кайдалов садится в постели.

Мы как та самая парочка из бородатого анекдота: «–

Почему вы опоздали на пару?

–

Дорогой, но ты же сам меня не разбудил!

»

– Я в душ, – сообщаю Кайдалову, вновь скрадывая дурацкую улыбку, и пока он не обогнал меня, спешно скрываюсь в ванной.

Мыслями пребывая

исключительно в минувшей ночи,

я забираюсь под душ и включаю воду, такую горячую, что стенки кабины моментально запотевают. Тянусь к бутылочке с гелем, но схватить ее не успеваю, потому что дверцы кабины разъезжаются, и Сергей Викторович с невозмутимым видом оттесняет меня в сторону.

– Эй, я первая, жди своей очереди…

– Еще чего, – хмыкает, вместо меня хватая флакончик с гелем и выдавливая немного жидкости себе на ладонь. – Если б ты разбудила меня пораньше, я бы, конечно, подождал своей очереди... А теперь не могу. Время не ждет, так что придется нам принимать душ одновременно. Ты ведь не хочешь, чтобы преподаватель опоздал на работу?

– Главное, чтобы

этот преподаватель

не забрел в аудиторию к нашей группе, а в остальном мне без разницы… – улыбаюсь, касаясь его груди мокрыми кончиками пальцев.

И это последние мои слова, потому что Кайдалов подступает ко мне ближе

и принимается старательно намыливать мое тело…

***

Мы слишком увлекаемся водными процедурами и в результате оба здорово опаздываем, поэтому кофе пьем в крайней спешке. Сидя напротив Сергея Викторовича…

Сергея,

я вертела в руках горячую чашку и прикидывала, как бы половчее спросить его, но так, чтобы не показаться

слишком навязчивой романтичной дурехой,

которая витает в облаках и строит грандиозные планы относительно наших дальнейших отношений.

И даже если в какой-то степени так и есть,

Кайдалову об этом знать вовсе не обязательно. Меньше всего я хочу оттолкнуть его от себя

необдуманной поспешностью.

– Мне кажется, или ты хочешь о чем-то меня спросить? – неожиданно выдает он, присматриваясь ко мне и будто прочитав все мои мысли.

– Да нет… – теряюсь от такой потрясающей проницательности. –

Вернее, да

…

В смысле… Я просто хотела узнать, зачем ты мне вчера звонил? – брякаю первое, что приходит в голову.

– Тебе нужна причина? – пожимает плечами Кайдалов. – Ну, хорошо. Допустим, я хотел с тобой поговорить.

– Просто раньше у тебя не возникало подобных желаний, вот я и… удивилась.

– Возникало, и не раз, – мягко улыбается он. – Я довольно общительный человек, Марта. Захочешь проверить – велком ко мне на кафедру…

Будем общаться,

– и подмигивает как ни в чем не бывало.

Допив кофе, Сергей Викторович поднимается, споласкивает кружку под краном и направляется к выходу из кухни, но вдруг резко меняет направление и оказывается у меня за спиной. Почувствовав его руки на своих плечах, я слегка напрягаюсь, не сразу проглотив свой кофе. А он склоняется к моему уху и шепчет вкрадчиво:

– Не забивай себе голову поисками каких-то там мотивов, ладно? В этом нет смысла, потому что я сам себя часто не понимаю.

***

В университет мы отправляемся каждый на своей машине. Это решается

негласно,

просто, выйдя из моего подъезда, мы с Кайдаловым расходимся по разным сторонам. Машинально крутя руль по обыденному маршруту, я все размышляю над его утренними словами, связывая их с тем, что между нами уже было, и с отупляющей настойчивостью пытаясь понять,

как же он относится ко мне на самом деле.

Я ему нравлюсь,

иначе он не стал бы возиться со мной при наличии множественных альтернатив. Но это не любовь, конечно. С его стороны.

А что с моей?

Я… пока ни в чем не уверена.

Но я хочу с ним встречаться. Хочу, чтобы у нас были

настоящие отношения

и такие же волшебные страстные ночи, как сегодняшняя…

Самая необыкновенная в моей жизни.

Все пары я провожу с глупой блаженной улыбкой на губах, кажется, неустанно думая только о Кайдалове и зарождающихся между нами чувствах. Дашка снова не пришла, но я, всецело поглощенная

мыслями о Сергее Викторовиче,

даже не замечаю, как стремительно летит время. В конце учебного дня в какой-то полуэйфории сгребаю в сумку свои вещи и направляюсь к выходу.

В холле первого этажа меня вдруг окликает незнакомый женский голос:

–

Мартина!

Обернувшись в удивлении, я вижу спешно приближающуюся девушку, при одном взгляде на которую мое сердце заходится в нехорошем предчувствии.

Это та самая блондинка из клуба, которую Кайдалов назвал

своей двоюродной сестрой.

Глава 23

Она подходит ко мне, легким движением перекидывает распущенные светлые волосы на одно плечо и делает попытку улыбнуться, но улыбка выходит

фальшивой

на фоне ее

слишком сощуренных

глаз.

Тогда, в клубе, я старалась не слишком на нее пялиться, теперь же могу рассмотреть как следует. Девушка красивая, эффектная, но цепкий оценивающий взгляд и заостренные черты лица навевают догадки о стервозном характере. Еще меня немного смущают ее брови – почти полностью выщипанные и нарисованные заново, они выглядят неестественно и создают ей приторный кукольный образ.

Интересно, что ей от меня нужно?

А что, если Кайдалову она никакая не сестра?

С какой стати я

так сразу поверила ему,

даже не подумав о том, что Сергей мог мне солгать? Придумал байку

о сестре,

сводящую на нет любые

лишние выяснения,

которые могли бы помешать ему провести со мной веселенькую ночку…

Что, если с этой смазливой блондинкой у него по какой-то причине вчера

сорвалось,

поэтому он ловко произвел рокировку

между ней и мной?

– Мы не знакомы, – тем временем заводит девица, – но я тебя знаю. Меня зовут Алла.

Киваю напряженно в ожидании продолжения.

– Отойдем на пару минут? – не получив от меня никакой реакции, предлагает девушка.

Все это как-то…

слишком нехорошо

выглядит.

Под ее пристальным взглядом мое беспокойство становится все ощутимее. Неужели Кайдалов реально меня обманул, и эта Алла, кем бы она ни была, собирается закатить мне знатный скандал? Если девица захочет еще и

разобраться

со мной, то она здорово просчиталась. Благодаря постоянным тренировкам с Мариной я запросто уделаю эту фальшивую куклу, в

возможной

схватке с ней пострадает только мое самолюбие… Как же,

паскудная драка из-за мужчины.

По-бабски глупо и отдает бессильной истерикой, я не хочу до такого опускаться.

– Отойдем, – пожимаю плечами, потому что любопытство во мне растет соразмерно неясной тревоге.

Мы с Аллой устраиваемся в небольшой узкой нише неподалеку от лестницы. Тут очень удобно, стоят маленькие диванчики, которые в перерывах между полупарами обычно занимают студенты с конспектами. Но сейчас здесь никого нет, так что мы можем свободно поговорить.

– Ты же знаешь Кайдалова? – то ли спрашивает, то ли утверждает Алла.

– Он ведет матан в моей группе, –

как можно более спокойным

тоном подтверждаю я.

– Нет, нет, учеба здесь ни при чем. Я о другом… Ты ведь меня понимаешь.

Теперь она точно

не спрашивает,

и я лишь сильнее уверяюсь в том, что все это время лектор искусно водил меня за нос.

– Возможно… – не спорю, чувствуя, как откуда-то изнутри берет разбег волна смутного напряжения. – Что именно тебя интересует?

Она тихо смеется каким-то срывающимся отталкивающим смехом.

– Не бойся, я не собираюсь закатывать тебе никаких сцен. Я его двоюродная сестра. Наши отцы родные братья. Мы с Сережкой с самого детства росли вместе.

– Здорово. Но при чем тут я?

– Очень даже причем, – Алла склоняет голову, глядя на меня без всякого удовольствия. – Видишь ли, Мартина…

Просто Марта,

да? – я молча пожимаю плечами. – Мой брат очень увлекающийся человек, он быстро загорается, но не всегда умеет вовремя остановиться, и сейчас… Он

несколько заигрался,

что не слишком нравится нашей семье. Ты должна понимать, что

в данном конкретном случае

речь идет не только о грубом нарушении преподавательской этики, но и о его репутации. Да и тебе вряд ли хочется ощущать себя круглой дурой, которую

просто попользовали и бросили,

не правда ли?

– Поясни, – холодно чеканю я, на самом деле не понимая,

чего она хочет.

– А знаешь, поясню, – охотно соглашается Алла. – Мой брат не из тех, кто довольствуется спокойной жизнью в постоянстве и рутине. Вокруг него все должно

пылать, гореть, быть в непрерывном движении…

иначе ему слишком быстро становится скучно. Он достаточно сложный человек, – Алла вздыхает, поглядывая на меня с каким-то странным выражением на лице. – Моему брату всегда было

очень непросто

найти общий язык с семьей, в особенности с его отцом и дядей. Они люди строгие, консервативные, четко придерживающиеся традиционных устоев и взглядов.

Профессора,

которые многого добились в научной деятельности. Оба искренне верили в то, что однажды Сергей

продолжит

их профессиональный путь и существенно преумножит выдающиеся семейные заслуги. Они видели в нем своего преемника и даже мысли не допускали о том, что брат может выбрать какую-то

иную

деятельность, поэтому очень возмутились, когда Сергей выразил категорическое нежелание связывать себя узами науки. К чему я все это тебе рассказываю…

– Да, мне тоже очень интересно, – не могу удержаться.

Все, о чем говорит Алла,

никак меня не касается,

это личные дела Кайдалова, и если он захочет меня в них посвятить, то должен сделать это сам. Без помощи сестры.

– Пойми, Марта, конфликт в нашей семье тянется уже долгое время... Наши общие сборища редко когда обходятся без скандалов, – Алла снова с печалью вздыхает. – Как и в любой семье, в нашей существуют давние порядки, которые должны неукоснительно соблюдаться всеми членами, но Сережа их…

не принимает

и даже всячески порицает. Наши отцы не теряют надежды на то, что однажды он образумится, но каждый раз все их попытки навязать брату свою точку зрения заканчиваются примерно одинаково. Конечно, своим упорством они его жутко бесят, – Алла разводит руками. – Но и он в отместку постоянно их провоцирует…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Зачем мне все это знать? – спрашиваю прямо, слишком быстро теряя нить ее повествования.

– Все очень просто, Марта, – Алла тускло улыбается. – Дядя Сергея, он же мой отец, занимает должность проректора в нашем универе, о чем ты наверняка уже знаешь. Так повелось, что Сережа не пропускает ни единой возможности досадить своим родственникам. А здесь, в стенах университета, это особенно сильно бьет по моему папе, который весьма ревностно относится к любым слухам вокруг нашей семьи, и когда они возникают, переживает их слишком остро… Именно этого и добивается мой брат. Я не могу винить его, в конце концов, они с отцом и дядей друг друга стоят, но в этот раз он заходит слишком далеко. Понимаешь,

ты для него…

В общем, это все несерьезно. Ты всего лишь...

– Подожди… – обрываю, но Алла быстро меня перебивает:

– С твоей помощью мой брат наглядно демонстрирует семье, что

никогда

не станет таким, каким они хотят его видеть. Ты и представить себе не можешь, что было, когда папа с дядей узнали о том, что Сергей закрутил отношения со своей студенткой.

– И что же в этом такого

страшного?

– Перестань корчить из себя дурочку, ты и сама понимаешь, что отношения между преподавателем и студенткой недопустимы. А если они еще и бросают тень на заместителя ректора…

– Он-то тут при чем? Я его даже ни разу не видела!

– Заметь, Марта, я с тобой откровенна, поскольку рассчитываю на твое благоразумие и понимание. Да, возможно, ты уже успела вообразить себе любовь до гроба с моим братом, но суть в том, что ты

всего лишь помогла Сереже с очередной его дурацкой демонстрацией.

О том, что он с тобой

развлекается,

не знает только глухой и ленивый. Сплетни о вас очень быстро докатились до нашей семьи, поэтому мой брат уже должен был потерять к тебе интерес... Но вчера он был с тобой, и я вижу этому только одно объяснение.

– Вот как? – приподнимаю я бровь.

– Ты не беременна случаем, нет?

В голосе Аллы сквозит

столько ядовитого пренебрежения,

что хватило бы на самого терпеливого человека в мире. Какого черта она пристает ко мне со всей этой безумной чушью? Любящая сестричка пытается избавить своего братика от проблем, которые незамедлительно последуют, если

о нашей связи

станет известно в стенах универа? Или все куда хуже, и

это сам Кайдалов попросил ее помочь избавиться от меня?..

– Я не беременна, – выдавливаю сквозь зубы, и Алла заметно приободряется:

– Вот и отлично. Знаешь, мой брат может и дальше пользовать тебя по первой необходимости, тем более, если ты позволяешь ему так с собой обращаться… Но мне тебя жалко, вот почему я решила рассказать тебе все, как есть, чтобы, так сказать,

избавить

от лишних страданий. Рано или поздно ваши невинные развлечения все равно закончатся, Марта, но ты ведь и сама это понимаешь, правда? Так к чему тянуть? Иногда лучше сразу вырвать больной зуб, чем затыкать его бесконечными пломбами…

– А если не перебарщивать с шоколадом, то можно сохранить зуб в целости и сохранности, – парирую, выпрямляясь. – Если это все, о чем ты хотела о мной поговорить…

–

Почти все,

– с лица Аллы медленно сходит бесячая снисходительная улыбка. – Если честно, Марта, я не хотела касаться этой темы, но… Вижу,

ты не принимаешь мои слова всерьез,

поэтому мне придется рассказать тебе все, как есть. Не строй пустых иллюзий насчет

ваших отношений

с моим братом и не рассчитывай, что когда-нибудь он сможет быть твоим. Развлечься пару раз с легкодоступной студенткой – это одно, но для всего остального у него уже есть девушка.

Чушь.

Эта гребаная белобрысая змея нарочно меня провоцирует, пытается ударить по больному, вывести из равновесия…

А если нет?

– Не веришь? – она усмехается, изогнув нарисованную левую бровь. – Сама подумай, зачем мне тебя обманывать?

– Понятия не имею, – бросаю сухо, поправив на плече сумку.

– Знаешь, они отличная пара и по-настоящему любят друг друга. Однажды мой брат поймет, как был глуп, и обязательно сделает ей предложение… А пока он набивает шишки на всяких доступных девочках вроде тебя.

– Если они любят друг друга, зачем же ему другие? – усмехаюсь я.

– Он все никак не повзрослеет… – притворно вздыхает Алла. – Пока в голове моего брата вовсю свищет ветер, он будет делать все возможное, чтобы досадить своему отцу и дяде. Его девушка очень нравится

всем членам нашей семьи,

вот почему…

как бы выразиться…

он

не выберет ее,

чтобы не доставлять удовольствия родственникам.

– Как глупо, – хмыкаю, покачав головой.

– Глупо или нет, но он вот такой. Из-за давних разногласий с родственниками мой брат продолжает мучить и себя, и ее даже несмотря на то, что они действительно любят друг друга. И все же я верю, что

уже совсем скоро

у них все будет хорошо.

– Отлично, – киваю, чувствуя, что

больше не могу

слушать Аллу.

–

Отлично

быть обычным

расходником,

которым пользуются, только если сильно прижмет? – надменно фыркает сестра Кайдалова, тоже выпрямляясь. – Тебе так нравится, что ли? Очнись, Марта, ведь он тебя вообще ни во что не ставит! Ему нужен от тебя

только секс,

потому что ни на что другое ты больше не годна…

– Заткнись, – качаю я головой и вижу, как ее глаза загораются каким-то

злобным торжеством:

– Послушай добрый совет, детка:

скорее

катись из жизни моего брата,

пока он не разбил тебе сердце, потому что он никогда не будет относиться к тебе иначе, чем

к девочке на пару ночей.

Ее резкий голос уже откровенно действует мне на нервы. Не вполне сознавая,

что

собираюсь сделать, я шагаю к ней, планомерно оттесняя Аллу к стене. Понимая, что обогнуть меня у нее

не выйдет,

девица вытаращивается с испугом, и спеси у нее как-то резко убавляется.

– Я тебя выслушала, теперь послушай и ты меня, – с трудом сохраняя невозмутимость, говорю я, глядя в ее бегающие глаза. – Мне плевать, что там происходит в вашей семейке. Судя по твоим словам,

полнейший дурдом…

Так вот, меня ваши делишки никак не касаются, и вникать в них я не собираюсь. Что же касается моих отношений с твоим братом… Мы разберемся сами.

Не суйся туда,

ты меня поняла?

– Дура, я же пытаюсь тебе помочь, – зло цедит Алла.

– Мне не нужна твоя помощь, – выплевываю, резко отталкиваясь от нее.

– Ну-ну, гордая… Валяй, разбирайся! Только не плачь потом и не говори, что тебя не предупреждали!

Ничего на это не ответив, я разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу прочь.

***

Этот странный разговор с сестрой Кайдалова еще долго не идет из моей головы. Понятия не имею, чего Алла пыталась этим добиться, но отчасти

она все-таки достигла цели,

отравив мои мысли своим ядом и разбередив что-то очень больное в моей груди.

Она все придумала…

Хотела вывести меня на эмоции и рассорить с Кайдаловым, чертова кукла!

Все это наглая ложь, полнейшая ерунда, а я, наивная идиотка, зачем-то ведусь на ее вдохновенные сказки и спешу делать выводы,

потому что очень боюсь того, что она окажется права, и Сергей со мной просто играется…

Нет. Это не может быть правдой.

Он так увивался вокруг меня, цеплял, подначивал, старательно изолировал от возможных соперников, пока не добился своего там, на кафедре… И потом, получив желаемое, так и не прекратил вторгаться в мою жизнь. Я чувствую, что интересна ему, что он меня хочет, но...

Может быть, кроме желания у него ко мне ничего нет?

Я не про любовь, в которую сама толком не верю, но неужели наши отношения строятся только на голых инстинктах и его желании досадить родным скандальной связью со студенткой?

Бред, полный бред!

В моей сумке оживает смартфон. Это из офиса, меня там уже ждут... С трудом подавляю проклятия, злясь на то, что

забыла обо всех своих обязанностях,

однако беру себя в руки и обещаю вскоре приехать. Папка с материалами проекта сиротливо валяется на заднем сидении в машине, поэтому я могу сразу же отправляться на работу. Провожу там чуть больше часа, все это время усиленно пытаясь

напрячь мозги в правильном направлении,

но мысли о разговоре с Аллой забивают все мои бесплодные попытки

перенастроиться.

В конце концов, мое присутствие становится необязательным, я тихо сгребаю свои вещи и направляюсь к выходу.

На парковке возле моей машины красуется знакомый черный джип. Внеочередные проклятия так и рвутся с языка, но я сцепляю зубы, как ни в чем не бывало сажусь за руль и даже захлопываю дверцу, но спешно выскочивший из своей тачки Женька проворно забирается на сиденье рядом.

– Марта, постой…

– Да к черту! – рявкаю зло, уже не в силах сдерживать свое раздражение

абсолютно на все, что меня окружает

. – Жень,

пожалуйста,

выметайся… Я не в настроении по сотому кругу выяснять с тобой отношения.

Он изумленно таращит глаза:

– Кто уже успел тебя так разозлить?

– Желающие всегда найдутся. К примеру, сейчас эту функцию с успехом выполняешь

ты.

Женька как-то подозрительно

игнорирует

мою вспыльчивость.

– Конечно, ты можешь как следует на мне оторваться, но я бы не советовал тебе это делать. Ты потом успокоишься и обязательно пожалеешь о своей импульсивности, тебе станет очень стыдно за свое поведение, но будет уже слишком поздно…

– Я не хочу с тобой ругаться, но ты просто не оставляешь мне выбора, – поджимаю я губы.

– Ладно, – неожиданно уступает он, взглянув на меня. – Пожалуй, нам и правда лучше поговорить в другой раз.

– Если ты имеешь в виду наши…

отношения,

то никакого другого раза… – начинаю было, но Женька перебивает:

– Я понял, понял… Как скажешь. Видишь, Марта, я работаю над собой и во всем иду тебе навстречу.

– Спасибо, – кривлюсь, смутно догадываясь, что

на благодарность

это мало похоже.

– Я лишь хотел сказать, что на днях мы с ребятами участвуем в крутецком

диком баттле.

Я рассказывал тебе когда-то, если помнишь… – про баттл я что-то смутно припоминаю, но вопросы не задаю и только киваю, не желая сейчас в это вникать. – Так вот, если сможешь и захочешь нас поддержать… Приходи. Мы будем рады.

Я вновь неопределенно киваю, уже зная, что забуду о его баттле сразу же, как только мы попрощаемся. Наверное, Женька и сам это понимает. Под моим взглядом он выжидает еще с полминуты, прежде чем с недовольным видом бросает скупое:

«Ну, пока»

и покидает мою машину.

***

Войдя в квартиру, я швыряю сумку куда-то на пол, машинально стаскиваю с плеч пальто, сбрасываю обувь. Остановившись напротив вешалки, на автомате тяну руку туда, где

еще вчера висела куртка Кайдалова.

Такое ощущение, что

все это могло быть просто глупым сном…

Но в маленькой прихожей все еще витает легкий аромат его парфюма, свидетельствующий о том, что ничего мне не приснилось.

Он был здесь. Был со мной.

И во мне…

Усмехаюсь беззвучно.

Какого черта я позволяю этой девице запудрить мне голову?!

Если так подумать, то

что, собственно, произошло за минувший день?

Мы проснулись в одной постели. Когда Сергей уходил от меня утром, то вел себя как обычно, улыбался, шутил…

Он точно не прощался со мной.

Я чувствовала небывалое воодушевление, подъем жизненных сил… А потом явилась его сестричка и щедро вылила на меня ушат ледяной воды,

заставив взглянуть на наши отношения с Кайдаловым

под каким-то совершенно безумным углом. А я зачем-то принялась ее слушать, как идиотка…

Да фигня это все. Дело вовсе не в Алле и ее ядовитых словах. Просто после странного и

не слишком приятного

разговора с ней я вдруг четко и ясно поняла, что

не смогу

принять такую жестокую правду. Если допустить, что Кайдалов

действительно

всего лишь использовал меня во благо

каким-то там инфантильным стремлениям

досадить семье, то все мои блаженные фантазии

о нас

ничего не стоят и вскоре развеются, словно дым. Но для меня это не пройдет бесследно. Я не хотела привязываться к нему, не хотела чувствовать

то, что чувствую…

Но это случилось. И если он вскоре порвет со мной, доказав тем самым, что

просто игрался,

я

не смогу этого выдержать

.

Нет.

К черту все эти панические мысли вместе с Аллой и ее занимательными байками. Я просто поговорю с Кайдаловым и прямо спрошу, правду сказала его ненормальная сестрица или же солгала. И посмотрим, что он мне ответит.

***

Кайдалов не появился. Я ждала его вечером, но он не пришел и даже не позвонил, словно

та потрясающая ночь, которую мы провели вместе,

в самом деле была для нас

первой и последней.

До самого позднего вечера я нервно дергалась

от каждого звонка,

но это были совсем другие люди. Мама буднично интересовалась моими делами в университете, и я послушно рассказывала ей про свою учебу, с трудом переключаясь с личных переживаний и стараясь, чтобы голос мой звучал ровно. Потом были звонки от одногруппниц, которым вдруг потребовалось узнать у меня домашнее задание… Но ни одного входящего от Кайдалова.

Ни одного.

Как будто он разом позабыл о моем существовании.

Я так и промаялась до утра, задремав лишь на рассвете. Каждую минуту порывалась самой набрать его номер. Трудно сказать, что меня останавливало –

боязнь показаться навязчивой или страх раскрыть ему свою глупую влюбленность?

Что, если ему это

совсем не нужно,

и он уже списал меня

в отработанный материал, к которому больше никогда не вернется?

Если верить словам Аллы, я для него была всего лишь

расходником,

теперь его цель

вроде как достигнута,

и надобность поддерживать со мной отношения отпадает сама собой…

Нет, я в это не верю. Вернее…

не хочу верить.

Бред это полный. Все совсем не так!

У входа в универ мы неожиданно пересекаемся с Дашкой и к аудитории направляемся вместе. Там устраиваемся в среднем ряду, чтобы можно было негромко переговариваться без угрозы привлечь

повышенное внимание

препода.

– Какие новости? – шепчет подруга, с усердием выводя на клетчатом листке какую-то непонятную фигуру.

– Никаких… – заторможенно пожимаю плечами и добавляю зачем-то. – Мама вчера звонила, спрашивала про учебу.

– В гости к тебе приехать не собирается?

– Нет… Наоборот звала меня домой на новогодние каникулы.

Дашка отрывает взгляд от размалеванного листка:

– И как, поедешь?

– Еще не знаю.

Интересно, а у Кайдалова есть какие-нибудь планы на грядущие праздники?

До Нового года остается чуть больше месяца, совсем скоро все вокруг будут только об этом и говорить…

С кем же он собирается провести тридцать первое декабря?

– А у меня проблемы с деканатом, – невесело улыбается подруга. – Теперь до самой сессии будут пристально следить за посещаемостью и оценками. Скоро конец года, а у меня там…

сама понимаешь.

Киваю, подумав о том, что

сессия все ближе,

так что мне следует выбросить из головы многочисленные

лишние мысли

и начать к ней готовиться, пока у меня еще есть неплохие шансы

не завалить экзамены.

– Даш, – зову, мыслями переключаясь на наш совместный поход в клуб. – Ты ведь уехала из «Ауры» вместе с Димой, я вас видела…

– Прости, что бросила тебя там одну. Честно, я не хотела никуда уезжать, просто... – она усмехается и добавляет. – Вот, смотри.

Быстрым движением закатав рукав своей кофты, Дашка демонстрирует мне уже начавший желтеть синяк, при виде которого я ошарашенно приоткрываю рот.

–

Что это?

– спрашиваю глупо, с трудом оторвав взгляд от отека.

– Мое нежелание садиться с Димой в машину, – сухо поясняет подруга, снова оттягивая рукав. – Я отправила тебе сообщение, чтобы ты меня не ждала, потому что даже позвонить не было возможности.

– Он тебя что,

бьет?!

– все больше ужасаюсь я.

– Нет, конечно, – бормочет Дашка, отводя глаза. – Ты же знаешь, в тот вечер я не была настроена на разговор с ним, начала злиться, упираться, Дима слишком сильно схватил меня и... Слушай, только не подумай ничего такого, ладно? Я показала тебе это только затем, чтобы ты не считала, будто я тебя кинула одну в клубе и легкомысленно умотала…

– Да… ладно, – несколько невпопад киваю я.

Этот ее придурочный Дима…

Неужели он способен поднять руку на девушку? Вспоминаю его колючий взгляд, отдающий

враждебностью,

припоминаю следом, как на Сашиной даче моя подруга хвостом крутилась следом за своим парнем, а он выглядел каким-то

заторможенным и безучастным,

конечно, пока Максим Палыч его не напоил… И все же Дима мне совсем не понравился. Было в нем что-то

настораживающее.

Снова украдкой смотрю на примолкшую Дашку, не в силах отпустить смутные догадки насчет их странных отношений с экс-козлом. Вдруг моей подруге действительно требуется помощь, а я этого не замечаю?

Или предпочитаю не замечать?..

– Даш, – снова зову я, дернув ее за руку. – Ты уверена, что у вас с Димой все хорошо?

– Не безоблачно, но… мы поговорили и вроде бы все выяснили, – кивает подруга, скупо улыбнувшись.

– Просто имей в виду, ты всегда можешь рассказать мне о…

– Нечего рассказывать, правда, – перебивает Дашка, улыбнувшись шире, и вновь хватается за шариковую ручку.

То и дело поглядывая на нее, я все же поворачиваюсь к ораторствующему у доски преподу и вся обращаюсь в слух, хотя содержание лекции полностью пролетает мимо моего внимания.

***

Забросив ноги на спинку дивана и свесив вниз голову, я вслушиваюсь в пафосные бравады ведущего какой-то нудной передачи, разглагольствующего

о скором конце света и неминуемой гибели всего живого на земле.

Не слишком позитивно, конечно, но мне все равно нечем себя занять.

Кайдалов так и не появляется.

Да, в любой момент я могу

набрать его номер

и все выяснить, избавив себя от этих изнурительных мыслей о едких словах Аллы. Могу, но…

понимаю, что не буду этого делать.

Не я

должна искать с ним контактов, Кайдалов должен появиться

сам.

Конечно, если он заинтересован в том, чтобы

хоть что-то со мной продолжить…

У нас все складывалось так замечательно, не было никаких намеков на то, что после чудесной ночи он просто возьмет и

вычеркнет меня из своей жизни без лишних объяснений.

Но он молчит

слишком долго.

Так долго, что я

уже не так резко настроена против

Аллы и той стремной информации, что она на меня вывалила.

Звонит Марина, напоминает о нашей тренировке, про которую я уже

давным-давно и думать забыла.

Подавив молниеносное желание

притвориться чересчур занятой или вообще захворавшей и никуда не идти,

я обещаю ей, что, конечно,

приду.

Не дело валяться на диване целыми днями в одуряющей апатии, ежесекундно ожидая заветного

звонка от Кайдалова.

Я должна перебороть себя, выкинуть из головы этого типа и хоть немного развеяться.

Я не влюбленная амеба. Пусть идет к черту. Я просто продолжу

жить свою жизнь.

С большим трудом собрав остатки скудных сил, я нехотя собираюсь и отправляюсь в спорткомплекс.

Марина меня совсем не жалеет, гоняет так, что к концу тренировки я едва стою на ногах. Казалось бы, теперь-то мне должно быть

вообще не до Кайдалова,

но ничего подобного. Как только исчезает необходимость защищаться от ее атак, меня

с новой силой накрывают прежние мысли

, которые, оказывается, никуда не делись. Стоя под душем в женской раздевалке, я представляю себе, как спустя полчаса войду в дверь своей пустой квартиры и

снова буду чего-то бесцельно ждать…

А он не придет. И не позвонит. Не напишет…

Я чувствую себя д

ико уставшей, как следует перемолотой, несчастной и глубоко одинокой…

Бессильные слезы вдруг сами льются из моих глаз. Не выключая воду, я приваливаюсь спиной к тонкой стенке, безуспешно пытаясь справиться с ними, все больше злясь на себя, размазню, и свою дурацкую бесхребетность.

Что со мной происходит?

Я уже и не вспомню, когда ревела последний раз, а тут чертов всемирный потоп практически на пустом месте. Нет, мне это совершенно не нравится,

это не я,

нужно завязывать с беспричинными истериками, брать себя в руки и… что-то делать.

Из спорткомплекса я выхожу злая, с покрасневшими глазами, без косметики. Мельком поднимаю взгляд на заметно потемневшее небо и двигаюсь к парковке, как вдруг вижу серебристый «Лансер», вызывающе припаркованный неподалеку у самого входа. Кажется, на какое-то время даже дышать перестаю от удивления, чувствуя слабость в ногах и трусливое желание

немедленно развернуться и сбежать обратно в здание.

Да что за черт! Он здесь, ведь именно этого я и хотела…

Поговорить с ним.

Мысленно приказав себе не сбавлять шага, я направляюсь к его автомобилю.

Глава 24

Два шага.

Всего каких-то два долбаных шага

до «Лансера», осталось только преодолеть их, потянуть ручку дверцы, сесть в его машину и прямо задать вопрос.

Всего один.

Ничего сложного.

Но едва скользнув на сиденье рядом с Кайдаловым, я тотчас ощущаю, как меня простреливает дрожью от его обескураживающей близости. Вдруг оказывается, что

задать вопрос – это совсем не легко

. Мой язык становится тяжелым и неповоротливым. Стараюсь держать себя в руках, не желая демонстрировать лектору свою жалкую уязвимость и страх поставить окончательную точку в нашей

спорной истории

. Это все, на что хватает моей решимости. Он не должен понять, что между нами все зашло

слишком далеко.

Для меня.

Мне нужно изобразить невозмутимость,

обмануть его,

показать, что я не игрушка в его странных забавах… И что ему вовсе

не следовало

со мной играть.

– Ты задержалась после тренировки, – негромко нарушает он повисшую тишину, а перед моими глазами тотчас проносятся те минуты,

когда я глупо ревела под душем в раздевалке…

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, намеренно пропуская его вопрос.

Отвечать он не спешит, только смотрит на меня, развернувшись вполоборота. Его правая рука медленно оглаживает рулевую оплетку, пальцы левой неторопливо отбивают беззвучный ритм по джинсовому колену. Он

внимательно меня изучает,

словно пропуская через мощный сканер, способный выявить все до мелочей, я чувствую это, хотя и не могу заставить себя взглянуть на него, чтобы он не смог прочесть все по моим глазам. Упорно таращусь прямо перед собой, не замечая, как мои пальцы переплетаются друг с другом, выдавая излишнюю нервозность.

– Что делаю? – наконец, реагирует лектор. – Да так… Жду свою знакомую.

Однажды он уже говорил мне

о какой-то своей знакомой,

работающей в спорткомплексе. Тогда я решила, что он просто пудрит мне мозги, но теперь думаю, что он все же сказал мне правду. У него может быть здесь знакомая и даже не одна.

Надеюсь хотя бы, что это не моя Марина…

– Что ж, тогда не буду тебя отвлекать.

Я в самом деле хватаюсь за ручку дверцы с намерением покинуть машину, но слышу едва ощутимый щелчок.

– Кто сказал, что ты меня отвлекаешь?

Он заблокировал двери.

– Открой, – говорю ему, дернув за ручку и убедившись в том, что не ошибаюсь.

– Может, расскажешь сперва, что с тобой происходит?

Еще совсем недавно я бы отдала что угодно ради шанса начать с ним этот разговор, но прямо сейчас…

У меня почему-то нет на это сил. Я устала и разбита. Я хочу домой.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я не идиот, Марта, и у меня есть глаза. Выглядишь ты не очень.

– Такой себе комплимент, если честно…

– Рассказывай, в чем дело?

– Ни в чем, – бросаю резко, поджимая губы. – Я жутко устала и хочу поскорее вернуться домой.

– Что ж… Как скажешь, – он тянется к замку зажигания, и я машинально скольжу взглядом по его руке, с трудом удержавшись от желания хоть мимолетно прикоснуться к его ладони своей.

– Благодарю за заботу, Сергей Викторович, но я на машине, – сообщаю, снова хватаясь за проваливающуюся ручку дверцы. – Так что просто откройте мне дверь.

– Обожаю, когда ты начинаешь разыгрывать из себя растерянную студентку перед строгим преподом, – кривится Кайдалов, но веселым отнюдь не выглядит.

– Просто пытаюсь соблюдать необходимую субординацию, только и всего…

Он вдруг тянет ко мне ладонь, касается пальцами моей щеки и спрашивает серьезно:

– Может, поделишься все-таки, кто и чем так тебя заморочил?

– С чего вы это взяли, Сергей Викторович

?

– Брось, я же вижу, что тебя обработали. Так что случилось?

Смотрю на него, прикидывая, стоит ли первой начинать

эту тему.

– Ничего страшного. Просто я познакомилась с твоей двоюродной сестрой, – вздыхаю, отворачиваясь к окну со своей стороны.

– Ну, конечно. Теперь все ясно, – хмыкает с пониманием. – И что же она тебе сказала, могу я узнать?

– У нее нашлось для меня много…

добрых слов.

–

У Аллы?

– вновь хмыкает лектор. – Сильно сомневаюсь.

– Твоя сестра значительно расширила границы моих знаний о тебе. К примеру, я понятия не имела о том, что у тебя есть девушка.

– Я тоже… – задумчиво тянет лектор. – А имя девушки сестренка не назвала случаем?

– Я не спрашивала. Мне было достаточно узнать, что вы

очень любите друг друга,

но благодаря тараканам в своей голове ты держишь ее на расстоянии, чем здорово огорчаешь всех своих родственников.

Его смех тонко режет мне по ушам.

Слишком ощущая

в нем наигранность и едва уловимую фальшь, я прикрываю глаза, не понимая,

почему позволяла ему так долго водить себя за нос.

Его смех меня не обманывает, напротив,

именно сейчас

я с пугающей отчетливостью убеждаюсь в том, что Алла мне не врала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она сказала правду.

Та самая таинственная возлюбленная Кайдалова…

она существует.

И он боится того, что я о ней знаю.

Вот почему он приехал за мной к спортивному комплексу.

Не услышать по телефону,

а собственными глазами оценить обстановку и понять, стоит ли продолжать дурить мне голову, или я больше не поведусь на глупые сказки.

– Ты из-за этого так грузишься? – отсмеявшись, спрашивает Кайдалов таким тоном,

словно ничего не случилось,

и это меня задевает:

– А что я должна делать? Не обращать внимания на слова твоей сестры?

– Именно. Забить на нее и не забивать себе голову всякой чушью. Какая разница, кто присутствует в твоей или моей жизни, пока они идут параллелью друг другу? Я ведь как-то мирюсь с существованием твоего парня-программиста. С чего вдруг тебя должны волновать мои знакомства?

Мне хочется верить в то, что я ослышалась, но, глядя на лектора, с холодной бесстрастностью рассуждающего о подобных

недопустимых для меня

вещах, я понимаю, что нет, он

серьезно.

Сказать ему, что я не такая, и послать этого недоумка к черту, или же продолжить мотать себе нервы попытками все-таки донести до него свою точку зрения?

Есть ли в этом смысл?

«С чего вдруг тебя должны волновать мои знакомства?»

А действительно, с чего бы вдруг?

Может, с того, что я по наивности своей принимала

происходящее между нами за нечто особенное, личное, сокровенное, что нельзя делить с кем-то другим, потому как вовлеченными могут быть только двое?

– То есть ты хочешь сказать, что в твоей жизни могут быть и другие девушки, а я должна принимать это как должное?.. – начинаю медленно, в волнении непроизвольно заламывая свои пальцы. – И то, что между нами происходит, заканчивается сразу же, как только мы расходимся по сторонам? А в свободное друг от друга время и ты, и я можем встречаться и жить с кем угодно?

– Встречаться и жить? – хмыкает Кайдалов.

– У тебя есть девушка. Быть может, с ней ты и живешь, я же не знаю…

–

Что конкретно

тебе не нравится? – дергает он плечом, не сводя с меня глаз. – Мне с тобой хорошо, да и ты вроде претензий не имеешь. Мы встречаемся время от времени с обоюдной выгодой. Тогда в чем дело? Зачем лезть в какие-то дебри, если это не нужно ни мне, ни тебе?

– Значит, все так и есть, – тихо вздыхаю, уставившись на свои скрюченные пальцы.

«Мы встречаемся время от времени с обоюдной выгодой».

Больно… Почему мне так больно делить с ним одно пространство?

– Не понимаю, чего ты пытаешься добиться?

– Как бы тебе объяснить? – я усмехаюсь, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза. – По-видимому, у нас с тобой слишком разные взгляды на жизнь, и то, что кажется тебе нормальным, для меня неприемлемо.

– Ты уверена? – вновь хмыкает он. – А что насчет твоего мальчика?

– Нет у меня никакого мальчика. Мы с Женей не встречаемся… Он просто мой друг, – добавляю зачем-то, вспомнив, как мы с музыкантом танцевали в клубе на глазах у Кайдалова.

Черт, я вообще не должна оправдываться перед этим типом!

– Значит,

просто друг?

– смеется Сергей. – Ну, допустим.

Допустим,

вы с этим мальчиком действительно

просто

очень хорошие друзья,

хотя я не раз замечал обратное. А ему ты сказать об этом не забыла?

– Мы с Женей

друзья,

слышишь? – повторяю, на автомате повышая голос. – В противном случае

у нас с тобой

ничего бы не было. Я свободна и могу встречаться с кем захочу. А вот у тебя есть девушка, и если верить твоей сестре, ты очень ее любишь. Алле незачем меня обманывать, поэтому я делаю соответствующие выводы. И нет, я не собираюсь ничего с тобой выяснять, правда, но… Просто ответь на вопрос, хорошо? Всего один.

– Ну, валяй.

–

Кем для тебя была я?

Мне правда хочется услышать от него честный ответ?

Да. Мне это сейчас очень нужно.

Мне нужна его правда,

даже если она окажется слишком болезненной, в чем я уже почти не сомневаюсь… Ведь если бы он испытывал ко мне

хоть что-то,

то не позволил бы себе смотреть на меня

так, точно я невзрачная муха, завязшая в сладком сиропе.

Он бы просто сказал, что его сестра лжет, и я бы охотно ему поверила.

Но он этого не говорит.

– Не знаю, – наконец отвечает Кайдалов, и на сей раз его голос звучит искренне, хотя и с неохотой. – В тебе есть что-то такое…

непостижимое,

провоцирующее желание

рассмотреть, вникнуть глубже, понять, почему ты такая и почему меня к тебе тянет,

–он делает паузу, наверняка собираясь с мыслями. – С тобой все не ради какой-то там цели. Сам процесс вызывает азарт. Ты загадываешь мне загадку, а я пытаюсь разгадать ее, и это затягивает. Хочешь спросить что-то еще?

– Нет, – бормочу, мысленно призывая себя

терпеть,

чтобы ни в коем случае не показать ему, как сильно бьют по мне эти невозмутимые признания. – Хотя да… Скажи… а

ее

ты любишь?

– Ты забавная, – усмехается лектор, проводя рукой по моему плечу выше и устраивая пальцы на моем подбородке. Сжимает его, вынуждая меня повернуть голову. – Все еще гоняешь в своей голове романтичную чушь

про чувства и любовь.

Может, ты даже веришь в благородного принца из сказки? Я отношусь к этому намного проще, Мартина.

Любовь

– это всего лишь субъективация полового инстинкта, а отношения – жалкая попытка навязать свои проблемы тому, кто кажется неравнодушным. Просто реалии нашей жизни, и ничего сказочного в этом нет.

– Это весьма…

печально.

Думать так, как думаешь ты, – сухо бросаю я, убирая от себя его ладонь.

– Печальнее, когда розовые очки бьются стеклами прямо в распахнутые глаза. Тот, кто изначально отказывается их надеть, получает выбор и сохраняет свободу, – улыбается Кайдалов.

– Поэтому ты так поступаешь с девушкой, которую любишь? Держишься с ней на расстоянии, отстаивая таким образом свою драгоценную

свободу?

– И снова

любовь,

– произносит он нараспев, не сводя с меня глаз. – Да будет тебе известно, Марта, что стремление

любить другого

никогда не приводит к чему-то хорошему, это всего лишь желание восполнить собственную ущербность за счет более привлекательного живого примера. А я не вижу в себе

настолько

весомых изъянов.

– Что ж, по крайней мере, это честно, – я снова нащупываю пальцами неактивную ручку. – Выпусти меня, мне пора ехать.

Чертов лектор.

Не понимаю, что у него в голове, но меня

добивает

его странное мировоззрение, он сам и то, что

мои чувства к нему

никогда не будут взаимными. Он ясно дал мне понять, что

с ним ловить нечего.

Все закономерно. И все равно, прокручивая в голове его недавние слова, я против воли ощущаю резь в уголках глаз и понимаю, что

если он сейчас же не выпустит меня из своей дурацкой машины, я попросту разревусь, как дура,

а он станет самым нежеланным свидетелем моих позорных слез.

– Марта, – мягко зовет Кайдалов, беря меня за руку, но я выдергиваю ее и требую настойчивее:

– Открой дверь.

– Ты вытянула из меня все это дерьмо. И как, стало легче?

– Не стало, но захотелось держаться от тебя подальше.

– Не лучше ли было оставить все, как есть? Ты ведь тоже теперь об этом думаешь. Марта, – снова зовет он, опережая мою ответную фразу, –

еще не поздно

сделать вид, будто этого разговора не было, и уехать отсюда вместе.

– Боюсь, я так не смогу. Наверное,

во мне все-таки слишком много изъянов,

поскольку я не вижу ничего плохого в любви, – улыбаюсь криво и

очень фальшиво.

– Так ты откроешь эту чертову дверь, или мне лупить по стеклу?

Услышав легкий щелчок, я незамедлительно тяну на себя дверную ручку и чувствую, как замок поддается. В салон врывается холодный свежий воздух с улицы, и только вдохнув как следует, я понимаю, как же мне его не хватало в этом удушливом вакууме.

– Пожалуй, у меня будет еще один вопрос… Последний, – бормочу, уже почти выбравшись из его машины. – Ты делал все это…

встречался со мной

только чтобы позлить своего дядю связью со студенткой?

Закусив губу в ожидании ответа, я как в омут ныряю в сверкающую черноту его глаз, и любые ответы разом становятся излишними. Все и так ясно.

Киваю с усмешкой, захлопываю дверь Лансера и быстрым шагом иду к своей машине, не оглядываясь и почти не обращая внимания на слезы, сбегающие по моим щекам.

Сзади мягко урчит мотор.

Без сил приваливаюсь к боку своего автомобиля, чувствуя, как меня начинает потряхивать от тщательно сдерживаемых рыданий.

Кайдалов уехал, даже не попытавшись что-либо прояснить.

Он просто уехал.

***

Не помню, как добралась до своей квартиры. Улицы вечернего города были на удивление пустыми, поэтому мне повезло не угодить в аварию из-за своей рассеянности, невнимания и расфокусированного взгляда

стабильно мокрых

глаз.

Я долго не могу попасть ключом в замочную скважину. Когда же дверь захлопывается за моей спиной, и я осознаю, что теперь можно дать волю слезам, которых никто не увидит, в мою душу неожиданно закрадывается спасительное успокоение.

Слезы высыхают.

Я все делаю машинально. Стаскиваю с себя верхнюю одежду и обувь, иду на кухню и выпиваю целый стакан безвкусной воды прямо из-под крана. Мне плохо, мутит, я не слишком понимаю, что и как, собственно, должна теперь делать. Вот сейчас, в эту самую секунду –

что мне делать?

Свалиться на пол и плакать от обиды и бессилия? Слез больше нет.

Закончились.

Только боль отвергнутых

попранных

чувств никуда не делась и лишь усилилась многократно, но я не знаю способа с ней справиться.

Темная гостиная.

Включив приглушенный свет настенного бра, в полной тишине снимаю через голову теплую кофту и остаюсь в одном топике на тонких бретельках. Черт возьми, почему мне так плохо? Как будто внутренности выворачивает судорогами одна за другой. Меня ломает, дико раздирает на части, и я не могу ничего с этим сделать.

Помочь мне мог бы он…

Этот проклятый лектор, для которого я лишь удобное развлечение и способ позлить влиятельных родственников.

Почему здесь так холодно?..

Мои пальцы мелко дрожат, и я сцепляю ладони друг с другом, поднося их к губам, чтобы хоть немного сохранить тепло. Хватит изводить себя мыслями… В конце концов, я не тяжело больна и не при смерти, всего лишь

влюбилась

в мерзавца и позволила ему разбить мое сердце. Страшно даже подумать о том,

сколько нас таких по всему свету… совершенно непохожих друг на друга людей, которые прямо сейчас делают то же самое, мечутся в беспокойстве, не зная, куда себя деть. Нас много, мы такие разные, но нас роднит отсутствие веры во что-то хорошее и доброе, нас объединяет пустое пространство там, где должна быть душа. Это где-то там, за дверью своего убежища, находясь в окружении себе подобных мы натягиваем искусственные улыбки и пытаемся делать вид, что все хорошо, пряча пустые взгляды и поджимая бледные губы, но стоит нам оказаться на маленьком участке своего личного пространства, как дешевые социальные маски летят прочь, и в ход пускаются все новые и новые бинты, которыми мы молча, сцепив зубы, латаем старые раны.

Больно. Неприятно.

Не смертельно.

Кайдалов хочет всегда оставаться свободным,

и ради этого он без колебаний жертвует всем, даже тем, что

должно быть дорогим и неприкасаемым.

Мне кажется, по-своему он тоже мечтает вырваться

из своего личного кокона

, чтобы быть по-настоящему независимым, дышать полной грудью и не думать об обязательствах, о том, что кому-то может быть больно и плохо только от того, что его нет рядом.

Левая часть груди заметно тяжелее правой; такое чувство, что там находится склад железобетонных блоков, которые мне ни за что не поднять. А я и не замечала, как там постепенно оставалось все меньше и меньше свободного места; за собственными переживаниями я, кажется, вообще разучилась что-либо замечать.

Нашариваю пульт от музыкального центра и устраиваюсь прямо на полу в гостиной, закрыв глаза и раскинув руки в стороны. Craig Walker рыдает мне в уши печальной K-Trip, под которую в моей памяти разъедаются воспоминания

о нас с Кайдаловым здесь же без всякой одежды,

и все, чего мне сейчас хочется, это заснуть и оказаться где-то, где нет никаких чувств, ни плохих, ни хороших.

Глава 25

Он слишком близко. Я вижу перед собой его красивое лицо, тону в пленительном омуте кристально серых глаз, медленной поступью подхожу вплотную и нерешительно обнимаю его, чувствуя под своей ладонью биение его сердца. Он рядом, и в то же время его взгляд отсутствующий, а руки вытянуты вдоль тела. Прижимаюсь к нему. Он позволяет мне себя обнимать, даже улыбается, но глаза его пустые и холодные, а руки не тянутся ко мне в ответном объятии.

Что-то не так.

Делаю пару шагов назад, вскидываю лицо и в поисках ответа пристально смотрю на него. Он улыбается, но теперь в его улыбке мне чудится что-то зловещее, словно ему известно нечто, о чем мне только предстоит узнать. Мне вдруг становится страшно. Боковым зрением замечаю, что все вокруг нас начинает мелко-мелко дрожать, как будто мы находимся в самом эпицентре взрыва, разрушительная сила которого способна накрыть нас губительной волной. Хочу сделать шаг к нему, схватить его за руку и бежать вместе, но мои ноги не двигаются, они будто приросли к земле. Он по-прежнему безмолвен. Улыбается снисходительно, оставаясь на одном месте. А я вдруг медленно осознаю, что там, где стоит он, никаких внутриземельных колебаний не происходит, там спокойно и безмятежно. И только на моей стороне нарастающий гул свидетельствует о близком приближении губительного смерча.

Я… это я в опасности.

Мне нужно преодолеть свою слабость, попасть к нему, чтобы остаться вместе с ним, спастись… Но земля между нами резко прорывается кривой зигзагообразной линией; кажется, я в ужасе кричу, с трудом балансируя на трясущемся клочке со своей стороны, понимая, что еще немного, и я упаду. Тяну к нему руки, безмолвно молю дать мне ладонь, вытащить отсюда, но он не двигается. Просто смотрит…

Он позволяет мне упасть, не делая ничего для того, чтобы попробовать меня спасти.

Это так страшно – понимать, что тот, кого я люблю, находится так рядом и так далеко одновременно. Страшно осознавать, что я совсем ему не нужна. Без меня будет проще. Я заберу с собой нависшие над ним проблемы и навсегда похороню нашу короткую историю, о которой теперь, когда меня не станет, не узнает ни одна живая душа.

Я люблю его… я бы сделала для него намного больше.

Когда я с громким криком срываюсь вниз, устремив вверх безумный взгляд, то вижу, как он подходит к самому краю пропасти для того, чтобы послать мне свою прощальную улыбку.

***

Еще один дурацкий сон, лишний раз напоминающий о том, что сказка для наивной девочки закончилась.

Я лежу на неразобранной постели прямо поверх покрывала. Застывшим взглядом смотрю в потолок и медленно прокручиваю в голове наш разговор с Кайдаловым. Его голос, такой невозмутимо спокойный, и слова, простые, но ранящие похлеще кнута. На глаза сами собой наворачиваются слезы, но я больше не могу позволить себе плакать. Настойчиво твержу себе о том, что я не размазня, я сильная и как-нибудь смогу это пережить.

И все-таки, п

очему он? Почему я позволила себе зайти так далеко, не замечая, что он просто играет со мной, затягивая глупую муху в искусно сплетенную паутину?

Я вновь мучительно вспоминаю то чудесное утро, которое мы провели вместе, как самая настоящая влюбленная пара. Это было похоже на несбывшийся сон… Мы спали в одной постели, он обнимал меня, тесно прижимал к себе, и его руки на моем теле отчего-то вселяли уверенность в надежности и защите.

Только ничего этого не было

. Совместное утро – всего лишь один из обоюдных раундов, завершившийся в его пользу и оставивший меня ни с чем.

Ощущая себя как никогда разбитой, я бреду в ванную. Возле закрытой душевой кабины застываю невольно, оживляя в памяти быстрые цветные кадры, в которых

мы снова вместе, полностью поглощенные друг другом.

Мои сухие ладони сами собой скользят по стенке, воображая, как пальцы касаются жарких капель, смазывая их, и он где-то тут, совсем близко. Стоит только обернуться и…

И ничего.

Все становится напрасным, когда я вынужденно напоминаю себе о том, что

пора возвращаться в реальность,

где я всего лишь одна из его студенток, а он – мой самый любимый, но недоступный для меня

преподаватель.

Я не хотела этого, правда, не хотела в него влюбляться.

Не в препода…

только не в такого, как он.

Следующие два дня просто выветриваются из моей памяти за болезненной и обессиливающей рефлексией и сеансами самокопания. Я теряю счет времени и практически утрачиваю связь с действительностью. В чувство меня приводит громкий звонок в дверь, прозвучавший

неожиданно

и в первые мгновения показавшийся мне чем-то нереальным.

Звонок.

Вскакиваю с очумелым видом, растерянно провожу рукой по спутанным волосам, чувствуя, как ускоряется биение уже почти не функционирующего сердца, и замираю, напрягая слух. Снова звонок.

Кто-то пришел.

Может быть, это он?..

Не понимая, что делаю, я подскакиваю к зеркалу и с тоской осматриваю свою бледную припухшую физиономию без грамма косметики.

Я выгляжу ужасно. Никто не должен меня такой увидеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Звонок повторяется, но я уже не спешу на него реагировать. Нет уж, в таком виде я ему точно не открою. Пусть убирается к черту. Мне хватило нашего разговора в его машине,

больше нам говорить не о чем и видеться незачем…

Звонки уже прекратились, теперь в дверь настойчиво стучат кулаком. Стараясь не шуметь, я приближаюсь к двери, смотрю в глазок и на лестничной клетке вижу недовольную Сашу.

– Открывай, Марта, – зовет она, прекратив сотрясать дверь ударами. – Я слышу, что ты там.

Ладно. Главное, что там не Кайдалов. Перед Сашей за свой плачевный внешний вид мне почему-то совсем не стыдно, поэтому я открываю дверь и сторонюсь, давая ей возможность войти.

– Привет, – киваю равнодушно. – Что-то случилось?

– Это я у тебя должна спросить, – присвистывает Саша, окидывая меня взглядом. – Дааа, красота…

– Ага. Страшная сила.

– Что у тебя происходит?

На ее вопрос я только отмахиваюсь и ухожу в гостиную, предоставляя Саше полную свободу действий. Она задерживается, чтобы снять верхнюю одежду, и в комнате появляется, когда я уже вновь устраиваюсь на своем диване.

– Прикольно, – вновь присвистывает Саша, опускаясь на подлокотник кресла. – Смотрю, у тебя нехилый такой кризис...

– Ничего, пройдет. Но сейчас из меня неважный собеседник, Саш, – предпринимаю я

вежливую

попытку от нее избавиться.

– Да уж, вижу, – соглашается она, рассматривая меня без удовольствия. – Я разговаривала с Дашей, она не может тебе дозвониться. Я тоже не могу, кстати.

– Наверное, телефон разрядился, – предполагаю машинально, даже не пытаясь вспомнить, где видела свой смарт в последний раз.

– За несколько дней ты так и не нашла времени его зарядить? Слушай, это, конечно, не мое дело, но… что случилось?

– Со мной? Ничего особенного.

– Это у тебя хобби такое, время от времени изображать затворницу? – хмыкает Саша.

– Можно и так сказать. Я… просто немного устала. Не обращай внимания. Говорю же, это пройдет, – покосившись на Сашу, я неожиданно даже для себя задаю ей вопрос. – Слушай, а ты случайно не видела Кайдалова?

– Это которого? Математика, что ли? Из нашего универа? – задумывается Саша. – Когда-то видела, конечно… А что?

– Ну, я имею в виду

вчера, сегодня…

– Вообще я в другом корпусе учусь, но Кайдалова действительно недавно встречала, – судя по взгляду, которым она меня награждает, до Саши начинает доходить. – Погоди… Это про него ты тогда…

– Ага, – подтверждаю просто.

– Оу… – Саша теряется, явно не зная, как реагировать. – Ну… Судя по тому, что я вижу, у вас с ним не все ладно?

– У нас с ним все

неладно,

– морщусь непроизвольно. – И я сама в этом виновата. Знала же, что ни к чему путному это не приведет, и все равно повелась, как дура.

– Он что, бросил тебя? – осторожно спрашивает Саша.

– Он бы не смог этого сделать, учитывая, что мы даже не встречались, – усмехаюсь, подумав некстати, что

у меня с парнями повторяется одна и та же паршивая история.

– Просто я случайно узнала о том, что была нужна ему только чтобы позлить дядюшку-ректора сомнительной связью с собственной студенткой.

– Ректора?!

– Н-нет… Кажется, его заместителя… – задумываюсь вскользь. – Да плевать, в общем, кто он там. Главное, что Кайдалов добился своего. А заодно поигрался со мной легким бонусом.

– Но с чего ты все это взяла? Неужели он сам тебе такое сказал?

– Нет, конечно. Он молчал до последнего. Меня любезно просветила его двоюродная сестра. Просто подошла в универе и рассказала все, как есть.

– А ты взяла и так сходу поверила, – кривится Саша.

– Нет. Я

проверила.

– Можно узнать, каким образом?

– Самым прямым. Я спросила Кайдалова.

– Блестяще. И он тебе сразу подтвердил, мол, да, все чистая правда? – не верит Саша.

Я резко распрямляюсь и спускаю ноги с дивана на пол.

– Мне не нужно его подтверждение, Саш, у него на лице все было написано.

– И все-таки он не сказал тебе об этом прямо?

– Нет! – я поднимаюсь, скрестив на груди руки. – Но это конец, Саша. Конец, понимаешь? Он просто со мной поигрался, а я… я…

Она тоже поднимается, бросая мне в спину:

– И что дальше? Думаешь, что можешь теперь днями валяться на диване, отрешившись от внешнего мира? Это же глупо, Марта! Никакой

великой трагедии

не случилось. Кайдалов твой – редкий г***юк, но это не повод так по нему убиваться.

– Я просто… – вздыхаю, проглатывая рвущиеся наружу слова. – Мне нужно время, только и всего.

– Но у тебя

нет времени!

Пока ты не ходишь в универ, у тебя копятся пропуски и долги по предметам! Поверь мне, твой Кайдалов

не стоит

заваленной сессии!

– Как ты не понимаешь? Я просто

не могу заставить себя

пойти в универ, зная, что мы там с ним встретимся… И его пары… Чееерт, – стону вымученно, представив себе, какие немыслимые пытки ждут меня

на его занятиях,

которые никто не отменял и которые никуда не делись.

– Так. Спокойно, – Саша снова усаживает меня на диван и садится рядом. – Пары – это не страшно. Что он там у тебя ведет, практику?

– Лекции, – понуро качаю головой.

– Пфф, ну это полная ерунда. На лекциях всегда присутствует несколько групп. Сиди и пиши себе под диктовку, это ж не практика, где постоянно нужно контактировать с преподом. Писать ведь ты не разучилась?

– Нет, – слабо улыбаюсь я, с силой сжав ладонями свои колени.

– Ну вот.

– Но мне все равно страшно, – бормочу неуверенно.

– Чего ты боишься? Сплетен о вас с ним?

– Сплетни меня не волнуют...

– Тогда что? – скептически вздергивает бровь Саша. – Только не говори, что жить без него не можешь, это же просто чушь.

– Почему? – спрашиваю тихо.

– Потому что… – тут она замолкает, смотрит на меня внимательнее и присвистывает. – Ну, может,

не такая уж чушь…

Но все равно и думать забудь о том, что я оставлю тебя деградировать на этом диване. Ну, попался тебе козел, так что теперь – ставить крест на своей жизни?

– Не драматизируй. Мне просто нужно как следует все осмыслить…

– Учти, будешь продолжать в том же духе, вынудишь меня прибегнуть к грубой силе, – угрожает Саша.

Против воли я заинтересовываюсь ее словами. Неужели эта хрупкая девчонка сможет вкатить мне пару затрещин? Да ну, глупости какие-то…

– Позову Малыша, – конкретизирует Саша.

– А-а…

Нет, Максим Палыч точно ничем мне не поможет.

***

На следующий день, благодаря мощному стимулу в виде пинков от Саши, я все же выбираюсь в универ, правда, ко второй паре, безбожно проспав первую. Тяга к знаниям во мне отсутствует начисто. Я клюю носом и бесцельно прожигаю время от звонка до звонка. Дашка вяло пытается меня растормошить, я так же вяло делаю вид, что ей это удается.

Преподы сменяют друг друга, но я почти не слушаю никого из них, не в силах избавиться от мыслей о Кайдалове, о том, что

он где-то здесь, в одном со мной здании, в какой-либо из аудиторий или на кафедре, и при желании я вполне могу его увидеть.

И пропасть безвозвратно.

Сколько так может продолжаться?

Между тем сессия все ближе, мне нужно думать

об успешной сдаче всех зачетов и экзаменов,

а вовсе не собственной дурости и непозволительных чувствах к одному из будущих экзаменаторов. Но выбросить Кайдалова из головы у меня не выходит.

Всюду только он, как заговоренный…

И пусть я прервала непродолжительное заточение в квартире, возобновив посещение занятий, внутри меня по-прежнему невыносимая пустота.

Первая лекция математического анализа после того памятного разговора в его машине…

В аудиторию я захожу только за полминуты до звонка, перед этим мучительно промаявшись неподалеку в сомнениях и малодушных мыслях

о побеге.

На ватных ногах иду к месту, занятому нам Дашкой, бросаю сумку на сиденье рядом и замираю, чувствуя, как все во мне обрывается, дыхание сбивается, ладони мелко подрагивают… Я вся напрягаюсь в ожидании знакомой фигуры на пороге лекционной.

Вот сейчас… нет,

сейчас

он войдет.

А я не готова.

Мои глупые чувства к преподавателю ведут меня в никуда, неумолимо влекут на самое дно устрашающей бездны, грозя однажды вырваться из-под контроля и накрыть огромной волной, противостоять которой я уже не смогу.

Мне нужно…

Нужно до последнего не отпускать шаткий контроль…

Он входит в аудиторию так же, как и всегда,

уверенным шагом,

с легкой улыбкой на чувственных губах. Как обычно, сногсшибательно красивый и до невозможности привлекательный… Мой личный пагубный яд, текущий по застоявшимся венам вместо крови. С гулко бьющимся сердцем я смотрю на него,

веду глазами каждый его шаг

к преподавательскому столу, чувствуя

острейшую потребность сбежать отсюда,

вскочить с места и выскользнуть за дверь,

чтобы не видеть его, не слышать, не ощущать так близко.

Мне становится все хуже, здесь совсем нет воздуха, даже стены вдруг начинают давить; еще немного, и кажется, что я просто лишусь сознания. Так бывает?

А Кайдалов внешне как обычно спокоен и невозмутим.

Я почти не слышу того, о чем он говорит заинтересованным студентам. Когда его взгляд ненавязчиво и очень естественно

сталкивается с моим,

я машинально опускаю глаза в тетрадь, тщетно питая надежду

присмирить

эту нестерпимую пытку. Когда же я вновь несмело поднимаю взгляд, то убеждаюсь в том, что

он по-прежнему смотрит в мою сторону.

Что-то говорит, его губы двигаются…

Я не могу. Нет.

Не стоило приходить сюда.

– …Экзамен будет уже после зимних праздников. Точное число я вам пока не назову, расписание еще корректируют, но приблизительно пятнадцатого – шестнадцатого января, так что времени на раскачку у вас совсем немного, ребят.

– А вы продолжите вести у нас занятия во втором полугодии? – сладеньким голосом интересуется смазливая девчонка рядом ниже. Я знаю ее в лицо, но не лично.

– Нет, – пожимает плечами Кайдалов, адресуя студентке чуть ироничную улыбку. – Но специально для тех, кто будет по мне скучать, я могу принять экзамен несколько раз. Смотрите только, чтоб вас не отчислили от чрезмерного усердия.

– Сергей Викторович, а вот нам говорили, что на экзамене будет присутствовать наш декан, – это уже парень откуда-то сверху. – Так он правда, что ли, придет?

– Ну… – Кайдалов задумчиво ведет ладонью вдоль шеи. – Каждый из вас может самостоятельно ответить на этот вопрос. Либо он придет, либо не придет, третьего не дано.

Вопросы пока затихают. Кайдалов заходит за кафедру, раскрывает перед собой тонкую профильную книжку и медленно поднимает взгляд на притихшую аудиторию.

– Да, и еще одно. Я лояльно отношусь к студентам и в общем-то понимаю, что в день икс все вы будете лихорадочно списывать, от этого никуда не деться. Да и ладно, может, хотя бы на экзамене вы, наконец, прочтете немного теоретического материала, в идеале даже что-то поймете. Но огромная к вам просьба: списывайте нормально, ребят, а не через слово из разных абзацев. Не заставляйте меня ненавидеть собственные методички.

***

Едва прозвенел звонок, как я вскакиваю с места и принимаюсь активно пихать в спину Дашку, все еще копающуюся в своей сумке, растрачивая

драгоценные секунды на наш побег

из аудитории.

– Да иду я, иду, – ворчит подруга, забрасывая ремешок сумки на плечо.

Мы очень удачно сливаемся с потоком выходящих из аудитории студентов, Кайдалов же остается в кабинете. Не скажу, что мне становится легче, но сейчас он хотя бы не мозолит глаза, и в его отсутствие я могу сбросить с себя долю острейшего напряжения.

Оглядев заполнившийся холл, я вдыхаю поглубже и даже делаю попытку улыбнуться.

– И что? – воинственно интересуется Дашка, едва мы отходим от аудитории. – Теперь всегда так будет? Каждый раз станем убегать

до того,

как он поднимется с места?

– Не знаю, – отмахиваюсь я. – Пока да, а дальше… Чертов матан закончится, и все будет, как прежде.

– Мне нравится твой позитивный настрой. А знаешь, о чем я подумала? Нам с тобой обязательно нужно… – Дашка вдруг осекается и с глупым видом таращится куда-то за мою спину.

– Как идет подготовка к моему экзамену, девушки? – бодро спрашивает знакомый голос позади меня.

Секунда,

и вот уже Сергей Викторович стоит между мной и Дашкой. Интуитивно дергаюсь в сторону, стараясь

держать эмоции под контролем,

а он улыбается шире.

– Нормально идет, – без особого энтузиазма откликается подруга, за что я ей очень благодарна.

– Вот и замечательно, – кивает лектор. – А то я на днях полистал журнал вашей группы и посмотрел оценки, которые вам ставят на практических занятиях. Прогноз неутешительный, девушки. Похоже, в последнее время у вас обеих появились какие-то

другие увлечения помимо матанализа,

не так ли?

Даже не поворачивая головы, чтобы взглянуть ему в лицо и убедиться в своей догадке, я доподлинно знаю,

на кого

он сейчас смотрит.

– Мне кажется, вы напрасно проявляете столько беспокойства, Сергей Викторович, – неожиданно даже для себя оживаю я, чувствуя, как

нарастающий внутри гнев становится все ощутимее.

– И у меня, и у Даши с оценками по матанализу все в порядке. Может, вы спутали нас с кем-то другим?

Он улыбается, с видимым удовольствием складывая руки у груди.

– Может быть… Даша, разве это не ваш телефон разрывается в сумке? – вдруг спрашивает он, переведя взгляд на мою подругу.

– Вам показалось. Ее телефон не звонил, – бросаю быстро, хватая Дашку за руку.

Подруга переводит растерянный взгляд с меня на лектора, явно не зная, что ей нужно делать.

– Звонил и очень долго, – не сдается Кайдалов, по-прежнему глядя только на меня. – Проверьте свой телефон, Дарья. Вдруг там что-то важное?

Не решившись спорить, Дашка запускает ладонь в недра сумки за мобильным. В тот же миг Кайдалов проворно стискивает мое запястье и тащит меня за собой,

совершенно не заботясь о многочисленных свидетелях.

– Сергей Викторович, что вы себе позв…

– Я чего-то не догоняю, – выдержав некоторое расстояние от снующих туда-сюда студентов, он выпускает мою руку и слегка понижает голос. – Расскажи-ка мне, что вообще происходит?

– Сессия, – говорю ему первое, что приходит в голову.

– Алла передает тебе привет, – в своем духе отбивает Кайдалов, заставляя меня нахмуриться. – А еще она просит передать, что

чего-то тогда явно напутала

. Магнитные бури спровоцировали у моей сестрицы

легкое помутнение рассудка.

– Какая трагедия, – бормочу, знать не зная, что ему на это ответить.

– Но неприятность эту мы пережили.

Ведь так?

Чертов лектор ведет себя как ни в чем не бывало.

Словно не он умеючи игрался со мной, привязывал к себе, водил за нос, как доверчивого слепого котенка,

только затем, чтобы побольнее насолить своему влиятельному родственнику. Будто

сам он

вообще

ни при чем,

весь такой белый и пушистый, а я взяла и заартачилась на пустом месте.

– Нет, – отрезаю, а он сощуривается:

– Н

ет?

– Сергей Викторович, мне не понятны ваши странные намеки и ваше поведение в целом. Позвольте напомнить вам, что мы в университете, вы мой преподаватель, а я ваша студентка. То, что вы протащили меня на глазах у кучи людей, выглядит

очень двояко,

а еще...

– Мне все равно, как это выглядит, – перебивает он вкрадчиво, не отрывая от меня пронзительных глаз. – Я уже говорил тебе, что все это

вообще не важно.

Чужое мнение – чужие беды. Не думай о том, что

кто-то может сказать о тебе плохо,

и сразу почувствуешь, как дышать тебе становится легче. Забей на других, будь свободной и независимой.

– Мне кажется, вы несколько путаетесь в понятиях. По-моему,

быть независимым от чужого мнения

не значит

вести себя с окружающими, как напыщенный…

– я запинаюсь, в последний момент проглотив слово

«мерзавец».

Он усмехается краями губ:

– Иногда это одно и то же, Мартина. Но

не в нашем случае.

– В каком таком

«нашем случае»,

Сергей Викторович? В нашей группе у вас остается всего несколько лекционных занятий, а во втором полугодии, как вы сами же и сказали, вести у нас вы больше ничего не будете. Так что нам с вами недолго осталось друг друга терпеть.

На этот раз он не торопится отвечать. Смотрит на меня оценивающе, затем кивает и тянет с наигранной озабоченностью:

– Ну что же, Мартина, ваши провалы в знаниях по моему предмету заставляют меня испытывать вполне обоснованное волнение за вашу успеваемость в целом. Скоро сессия, поэтому старайтесь лучше,

иначе мы с вами еще долго будем любоваться друг другом на пересдачах.

Да, и вот еще что… – сощуривает на мне свой взгляд. – Надеюсь, вы помните о курсовой работе, которую я по-прежнему от вас жду?

У меня не находится слов для своевременной реакции, но ему это и не нужно.

Бросив на меня прощальный взгляд, подлец Кайдалов неторопливо удаляется в сторону лестницы. Глядя ему вслед, я вздрагиваю, когда приблизившаяся Дашка берет меня за локоть, оборачиваюсь к подруге и бормочу вымученно:

– Я попала, Дашка... Ты даже не представляешь,

как же я с ним попала…

Глава 26

В том, что

слишком переоценила собственные возможности противостоять ему,

я убеждаюсь вечером того же дня,

спустя всего несколько часов

после нелепой стычки с Кайдаловым. Когда вдруг накрывает тоской так, что хоть волком вой, сидя в четырех стенах своей квартиры и

каждый раз неизменно находя в них место, где еще совсем недавно присутствовал он.

Кайдалов провел у меня

не так уж много времени,

но этого хватило, чтобы

здесь осталось чересчур много воспоминаний о нем.

Последние дни я еще как-то держусь, убеждая себя, что

скоро все закончится,

и меня отпустит. Исправно посещаю пары, даже что-то записываю на них, не особенно надеясь, что вспомню хоть малую толику из этого на экзаменах или зачетах. В голове ничего не откладывается, хотя вечерами я перечитываю конспекты, пытаясь заучивать наиболее важные части. Не знаю, на что мне надеяться… Только на внезапное чудо, неправдоподобную лояльность преподов или ловкость собственных рук в совокупности с подготовленными шпорами.

Кайдалов не звонит и не появляется.

Мы очень редко видимся в универе, потому что я каждый день мониторю расписание его занятий на сайте и тщательно выверяю свой путь от аудитории до аудитории

так, чтобы наши траектории ни в коем случае не пересеклись.

Хотя мне ужасно хочется

ошибиться и допустить

эту заветную общую точку… Пусть издали увидеть его, почувствовать его присутствие. Я скучаю по нему,

и если бы не сдерживаемый фактор в лице Дашки,

то, наверное, давно бы уже срезалась и сдалась на волю желаний…

Но подруга постоянно начеку.

– Выброси из головы этого типа! Тебе мало было его показательных выступлений? – неизменно шипит она мне на ухо, едва только заметив осторожный взгляд, который я бросаю украдкой

в надежде увидеть лектора.

– Нет, конечно, если тебе так сильно хочется, можешь посмотреть еще пару концертов в его исполнении, Кайдалов у нас мастер по демонстративным шоу с авторскими выкрутасами. Но тогда не жалуйся и не рыдай, слышишь, подруга? Если это именно то, что тебе нужно – валяй, вперед и с песней, путь до его кафедры тебе отлично известен.

Конечно, я знаю, что Дашка права, но все равно не перестаю лелеять смутную надежду на нашу случайную встречу с Кайдаловым.

Может, он просто будет проходить мимо…

Или полистает на досуге расписание моей группы, поймет, что соскучился, и

невзначай

пройдется мимо аудитории, когда я буду там. Но нет, ничего подобного не происходит, и я все больше убеждаюсь в том, что действительно была для него

всего лишь подручным средством,

сработавшим именно так, как он планировал изначально. Я отыграла свою неблаговидную роль, и меня просто списали.

Но все же изредка мы встречаемся с ним в коридорах универа, и каждый раз, стоит нам пересечься взглядами, Сергей Викторович улыбается и загадочно мне подмигивает. Я не реагирую, едва находя в себе силы отвернуться и ровной походкой пройти мимо, но что-то глубоко внутри меня черствеет и роговеет.

Кайдалов проходит дальше, а я останавливаюсь, чтобы посмотреть ему вслед.

Я попала не просто на мимолетные чувства.

Я почти уверена в том, что

люблю его.

***

– Ну-ка, постой.

Кайдалов не прикоснулся ко мне, но повелительные нотки в его голосе вынуждают меня

подчиниться и замереть на месте

в одном из многочисленных университетских коридоров. Ощущая, как от его близости у меня разом перехватывает дыхание, я делаю глубокий вдох и медленно разворачиваюсь.

«

Не теряй самообладания, помни, он просто козел, и тебе лучше вспоминать об этом всякий раз, когда он возникает где-то в пределах твоей видимости

», всплывают в голове слова Саши,

такие верные в теории и совершенно провальные на практике.

И все же я пробую внять ее совету.

Улыбаюсь краями губ, вздергиваю подбородок.

– Говорят, умные люди стараются не наступать дважды на одни и те же грабли, Сергей Викторович, так что, если вам вновь захотелось помотать нервы вашему любимому родственнику, придумайте для него что-то новенькое. Я знаю, вы можете больше. Не ограничивайте свою фантазию.

Кайдалов вскидывает бровь.

– Не понимаю, о чем вы, Мартина.

Я усмехаюсь:

– Тогда что же вам от меня нужно?

– Я тут немного поразмыслил и пришел к выводу, что

в процессе наших индивидуальных занятий

мы с вами не освоили даже необходимую половину. Что вы на это скажете, Мартина?

– Скажу, Сергей Викторович, что ваши уроки даются мне слишком сложно и бьют очень больно, поэтому лучше бы вам поискать другую,

более способную и стрессоустойчивую

ученицу…

Он хмурится, бросает взгляд по сторонам и придвигается ко мне ближе. Идет пара, поэтому коридор пуст. Отступать мне некуда… Позади стена, а чуть дальше дверь в одну из лекционных аудиторий, из которой доносятся голоса.

Невольно оказавшись в зоне его личного пространства,

я с трудом подавляю глупое стремление закрыть глаза и прижаться к его груди.

Он… все еще слишком сильно на меня влияет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что ты имеешь в виду? – вкрадчиво интересуется лектор, склонившись ко мне и заглядывая в мои расширившиеся глаза.

Он чересчур близко…

Мои колени дрожат, а ладони сводит от жажды

прикоснуться к нему.

Это просто невыносимо…

– Не тратьте на меня свое время, Сергей Викторович. Все равно мне никогда не стать

отличницей

по вашим предметам.

– Ты явно преуменьшаешь свои способности, – многообещающе ухмыляется он.

– А вы не отступаете… Скажите прямо – где-то рядом находится кабинет вашего родственника? Вы пытаетесь продержать меня здесь подольше, чтобы господин проректор самолично мог насладиться чудным зрелищем?

– Что за навязчивая идея насчет родственника? – вроде бы удивляется Кайдалов.

– Мне она таковой не кажется. Вы

не можете

подходить так близко к своей студентке, но вы это делаете.

– Послушай… – он тяжко выдыхает и вдруг хватает меня за руку чуть выше запястья. – Я же сказал тебе, Марта, мой дядя тут ни при чем. Забудь о дяде. Забудь о своих странных комплексах.

– По-твоему,

дело во мне?

– я усмехаюсь вскользь, стараясь не пялиться на его руку.

–

Не только в тебе,

но ты слишком закрыта и слишком боишься того, что подумает о тебе

кто-то другой.

Просто расслабься. Забей на всех. Поверь мне, это не сложно.

–

Мне это надоело,

слышишь? – бормочу, оглядываясь и проверяя, не стали ли мы объектом

чьего-нибудь интереса.

– Я не могу постоянно отгадывать твои путаные загадки, меня это уже просто бесит! Я не знаю, что у тебя в голове, и почему ты никак не можешь оставить меня в покое? Хватит уже меня изводить! Просто скажи,

чего ты от меня хочешь?

– Я уже все сказал, – его ладонь медленно ползет выше по моей руке.

– Значит, я совсем идиотка и ничего не поняла.

– Прежде всего выброси из головы все эти глупости на мой счет, прислушайся

к своим желаниям

и ответь для начала самой себе –

чего хочешь ты?

– он чуть склоняет голову, рассматривая меня. – Поверь, нет ничего плохого, если человек делает то, чего

ему хочется,

а не то, чего от него все ждут.

– К примеру, сейчас мне очень хочется врезать тебе по физиономии, – перенимаю я его тон. – Так что, стоит мне дать волю своим желаниям, Сергей Викторович?

– Ты всегда можешь попробовать, – невозмутимо кивает лектор и добавляет тише. – Но лучше не здесь.

– Так значит, все-таки есть вещи, способные тебя смутить?

Он тихо смеется, качает головой и вдруг просто сгребает меня в охапку, как куклу. Дергаюсь безуспешно, а он приближает свое лицо к моему, усмехается, глядя мне прямо в глаза, и накрывает губами мои губы.

Теряюсь…

но мои ладони сами собой обхватывают его крепкую шею, а пальцы рассеянно касаются коротких волос на его затылке. Как под гипнозом я подаюсь к нему… и вдруг становится

как-то совершенно неважно,

что мы в университете, где в любой момент кто-нибудь может показаться в коридоре и увидеть нас вместе. Сердце в моей груди стучит так гулко

вовсе не из-за страха

возможного рассекречивания, автоматически создающего прочный фундамент для всяческого рода сплетен, домыслов и пересудов. Просто мой лектор сводит меня с ума, утягивая за собой туда, где растворяется здравый смысл и действуют только оголенные инстинкты, а я поддаюсь ему,

потому что устала врать себе, будто не люблю его…

Да, я его люблю.

И больше уже не могу иначе.

Резко разжав пальцы, он выпускает меня из объятий и делает пару шагов назад.

– Так есть ли вещи, способные меня смутить, Марта? – подмигивает мне, показательно проводя пальцами по своим влажным губам.

Он безумец… Он вне всяких правил.

– Хочешь знать, что я думаю? – выдыхаю спонтанно, еще не в полной мере придя в себя.

– Возможно…

– Я думаю, ты

специально

все это делаешь. Почему-то я интересую тебя

только в стенах университета.

Как только учебный день заканчивается, нас с тобой

ничего больше не связывает.

Ты напираешь на меня

только здесь.

И в этом есть смысл… Ведь

только здесь

нас может увидеть твой родственник.

– Снова мой родственник? – Кайдалов хмыкает. – Такое впечатление, что ты думаешь о нем больше, чем обо мне. Хочешь, я вас с ним познакомлю?

– Это именно то, чего ты пытаешься добиться?

Он тихо смеется.

– Честно говоря, мой дядя не слишком приятный тип, и хотя ты девочка хоть куда, вам вряд ли удастся найти общий язык.

– Как и с тобой…

– Как и со мной, – не спорит лектор. – Но со мной у тебя все же

есть кое-что общее,

благодаря чему мы вполне себе можем контактировать…

и не только словесно.

Не так ли?

– Как раз в этом, Сергей Викторович, у меня имеются большие сомнения...

– Вызванные бреднями Аллы? – приподнимает он бровь.

– Вызванные

словами

Аллы, – строго поправляю я.

– Пусть так, – пожимает плечами лектор. – Ты можешь слушать кого угодно – меня, Аллу, своих подружек или даже того желторотого мальчика с гитарой, но кое о чем тебе

всегда следует помнить,

Мартина.

– И о чем же? – подозревая, что ответ мне не понравится, все-таки любопытствую я.

– О том, что

мы все еще не закончили наши занятия.

***

Он продолжает играть со мной в свои странные кошки-мышки. То намеренно выделяет из числа других студентов, то упорно не замечает, делая вид, будто меня вообще не существует. А я чувствую свою

полнейшую неспособность

с этим справиться. Меня реально выматывают его постоянные игры, такое неоднозначное отношение ко мне, эта перманентная неопределенность и невозможность предсказать его дальнейшие действия. Кайдалов может выкинуть что угодно… мне остается только гадать,

какую пакость он приготовит для меня в очередной раз.

И в то же время мне безумно хочется, чтобы он был со мной рядом… Чтобы каждое новое утро было похожим на то

бесконечно счастливое,

когда мы проснулись вместе, в тесных объятиях друг друга.

Мне хочется знать, что он никуда не исчезнет и будет со мной,

только со мной,

исключительно со мной.

Я говорю ему, что не поведусь, как дурочка, а сама все еще его жду.

Стиснув зубы, неустанно проклиная себя за слабость, жду, что он сделает шаг мне навстречу, готовая немедленно позабыть

обо всех своих принципах и обидах,

броситься в кольцо его рук и

сделать все возможное, чтобы он никогда не потерял ко мне интерес.

Между тем до начала зимней сессии остается всего-ничего, каких-то полторы недели. Со страхом и мазохистским предвкушением одновременно я готовлюсь к экзамену по матану.

Экзаменатором будет сам Кайдалов...

Как он поведет себя со мной? Сразу завалит или милостиво закроет глаза на вероятные недочеты в моем ответе? А может быть, даже предоставит какие-то поблажки?

Натянет оценку?..

Не то чтобы я на это надеялась или желала, но если он будет снисходителен на экзамене, значит,

не так уж он ко мне и равнодушен…

Или всего лишь

хочет поощрить за нашу случайную близость. Как дешевую девку, которой было удобно воспользоваться и сразу забыть.

Лекция по матанализу.

Предпоследняя.

Устраиваюсь на своем обычном месте и подсвечиваю экран смарта, проверяя время. Скоро звонок, а Дашка что-то запаздывает к началу пары... Рядом с моей тетрадью вдруг падает черная мужская сумка. Подняв голову, я вижу Стаса, своего одногруппника.

– Привет, – улыбается он и, повернувшись к двери, машет кому-то рукой. Пару минут спустя свободные места рядом со Стасом оккупируют двое его приятелей из нашей группы.

– Как дела, Марта? Готова грызть гранит науки? – подмигивает мне Стас.

Смотрю на него с интересом, не понимая, с чего вдруг он решил сесть рядом со мной. Обычно Стас с друзьями забираются куда-нибудь наверх, подальше от глаз преподов, и занимаются там всякой фигней.

– Еще бы. Хотя зубы жалко, – все-таки отвечаю я.

– Хах, это точно. – Уверенная, что на этом обмен дежурными любезностями окончен, я отворачиваюсь к кафедре, но Стас заговаривает вновь. – Вообще матан этот хрен разгрызешь. Даже не представляю, что будет на экзамене. Кайдалов вроде мужик нормальный, я узнавал у старшего курса, но вот как принимает… Кого-то валит жестко, кого-то тянет наоборот… Фиг знает, в общем, че от него ждать.

Вся группа в курсе, что Стас не слишком утруждает себя учебой и накануне сессии принимается лихорадочно искать выходы на преподов, поэтому я спрашиваю:

– И ты, конечно, уже нашел к нему подход?

– Нет, – морщится Стас, чем здорово удивляет. – О нем разное говорят… Но с ним эта фишка вряд ли прокатит, он и без сессии прилично сколачивает.

– Это как? – реагирую машинально, почему-то подумав про влиятельного кайдаловского дядюшку.

– Ну как бы преподавание для него не основное вообще. Говорят, он крутится в околонаучном бизнесе, работает на крупных проектах. Совмещает работу в универе и научную деятельность, в общем, и судя всему, совмещает удачно.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ну я не то, чтобы очень дружу с матаном… Так что поспрашивал немного, пока не началась эта долбаная сессия, – усмехается Стас и вдруг резко меняет тему. – Слушай, а ты сегодня вечером что делаешь?

Вопрос звучит неожиданно и даже

странно,

так как за все время учебы мы со Стасом никогда особенно не общались и не интересовались друг другом, а тут он вдруг сам пошел на контакт.

Скрадывая удивление, я только собираюсь вежливо отшить его, как в дверях аудитории замечаю запыхавшуюся Дашку, а с интервалом в пару минут сюда же величественно вплывает сам Сергей Викторович.

Теперь Стас мне совершенно не интересен. В поле моего зрения

только лектор,

и от меня не укрывается взгляд, который он бросает в мою сторону, проходя от двери до кафедры. Что-то как будто

не так,

и я начинаю смутно догадываться,

что именно.

Это все Стас.

Кайдалов не слишком доволен тем, что он сидит рядом со мной. Будь я совсем идиоткой, могла бы решить, что он ревнует, но это явно не наш случай. Все куда проще: ему просто не нравится, что его послушная игрушка улыбается с другим парнем.

Гребаное дежа-вю…

Его глаза вспыхивают так же, как и в прошлый раз, когда рядом со мной находился Женька. Украдкой наблюдая за Кайдаловым, я резко меняю свое отношение к Стасу, разворачиваюсь к нему и теперь уже охотно поддерживаю разговор, состоящий в основном из всяких тупых вопросов, на которые мне приходится искать ответы. К счастью, почти ничего личного. В основном они касаются сессии и предстоящих экзаменов.

Не скажу, что беседа со Стасом доставляет мне удовольствие, поэтому когда Сергей Викторович берется за диктовку лекции, я с готовностью прерываюсь и берусь за конспект.

***

– А знаешь, все правильно, так ему и надо, – кивает Саша, выслушав мой рассказ о недавней паре матанализа. – Пусть этот тип знает, что вокруг тебя полным-полно и других парней, а то вообще непонятно, что он о себе думает.

– Вообще-то, это было глупо, – с запозданием морщусь я, вспоминая, какими глазами лектор смотрел на нас со Стасом. – Ему все равно плевать, а я выставила себя легкомысленной дурочкой, которой как будто бы пофигу, с кем крутиться.

– Ничего подобного, – не соглашается Саша. – Ты просто общалась со своим одногруппником. Мало ли, что вы с ним обсуждали? А что вы обсуждали-то, кстати?

– Да всякую ерунду, – я пожимаю плечами. – Стас беспокоится насчет сессии, но ничего учить все равно не собирается, у него… свои методы сдачи предметов, – тут мне приходит в голову неожиданная мысль. – Блин, Саш, а ведь я могла подставить его перед Кайдаловым… Как по-твоему, могут у него быть проблемы на экзамене по матану?

– Думаю, они у него теперь стопроцентно будут, – обнадеживает Саша. – Но не волнуйся, судя по твоему рассказу, этот ярый разжигатель коррупции найдет способ выкрутиться. В крайнем случае окажет посильную помощь кафедре и получит свой заслуженный трояк.

– Ладно, это и правда его проблемы, – отмахиваюсь я. Стас нормальный, но

не то чтобы прямо хороший и прилежный,

так что черт с ним.

– Говоришь, он спрашивал тебя о планах на вечер… – напоминает Саша.

– Понятия не имею, что на него нашло. Мы с ним уже не первый курс знакомы, и за все это время Стас никогда не обращал на меня внимания, а тут что-то приспичило.

– Наверное, наконец-то проникся твоей красотой и понял, что слишком долго был слеп.

– Нееет, этого мне еще не хватало, – вымученно кривлюсь я.

– Значит, ни этот Стас, ни Женька тебя ни капельки не волнуют… А Кайдалов неизменно цепляет и будоражит кровь…

– Уже не так сильно, и в целом я его почти…

– Марта, – перебивает Саша, вздыхая негромко. – Ты же понимаешь, что это путь вникуда?

– Я и не собираюсь идти этим путем, просто… – и осекаюсь, не решаясь произнести это вслух. – Не знаю, что делать, Саш… Я не знаю.

***

Я приближаюсь к зданию спорткомплекса с твердым намерением посетить сегодняшнюю тренировку. Марина и так уже чертовски злится из-за моих систематических пропусков и пишет гневные смс-ки, грозясь закончить наши занятия. Конечно, она права. С моим текущим настроем все это не имеет смысла, но бросить тренировки я пока не решаюсь. Слишком много усилий и времени на них ушло, да и просто жаль расставаться с тем, что однажды так сильно меня увлекло.

Интуитивно почувствовав, что за моей спиной

кто-то есть,

я оборачиваюсь было, когда некто хватает меня за руку и с силой тянет к себе.

– Ну-ка постой, матрешка. Рассказывай, где твоя подруга?

– Дима, – удивленно хмурюсь я, не представляя,

какого черта на него нашло.

– Что ты делаешь? Пусти меня!

– Сначала ты расскажешь мне, где она!

– Ты что, не в себе? – бросаю в досаде, безуспешно пытаясь вырвать руку из его пальцев.

– Не тяни время, говори, где Дашка! – зло требует этот придурок. – Только не вздумай мне лгать, я в курсе, что эта сучка пудрит мне мозги...

– Дима, иди к черту! – перебиваю, раздражаясь из-за его поведения и знать не зная, как вообще на него реагировать.

– Ты что, не соображаешь вообще?

– Это ты ни черта не соображаешь, как я посмотрю! Еще раз по-хорошему прошу тебя, Дима, отпусти меня.

–

По-хорошему?

– само собой, зацепляется он, гадко осклабившись. – А то что?

– Вот же придурок долбаный, – бросаю в сердцах, уже без всяких церемоний выворачиваясь из захвата его руки, и быстрым отточенным движением врезаю Диме по физиономии.

Таким очумелым я его еще ни разу не видела. Похоже, этот экс-козел вообще не понимает, что сейчас произошло, таращится на меня с широко распахнутым ртом, осоловело трогая свою клацнувшую челюсть, и все силится что-то сказать.

Вздыхаю, мельком покосившись на часы. Очередное беспричинное опоздание. Марина будет в бешенстве…

– Дим, у меня нет на тебя времени.

Совсем нет,

понимаешь? В двух словах объясни, что у вас происходит с Дашкой?

Дима недовольно пыхтит. Он все еще пребывает в гневе, но на рожон уже лезть вроде не собирается, что не может не радовать. Куда приятнее иметь дело с понятливым человеком.

– Твоя подружка считает, что может водить меня за нос, но это ни хрена не так, слышишь?

– Это ваши дела, я-то здесь при чем?

– Притом, что ты все время ее покрываешь! – рявкает Дима и даже тянет руку, чтобы схватить меня вновь, но резко передумывает и только качает головой. – Слушай, а ты это… откуда такое умеешь?

Подавив смешок, я киваю в сторону спортивного комплекса.

– Вначале тебе стоило бы поинтересоваться, куда я иду.

– Да что там интересоваться, на этот ваш бабий фитнес, конечно же, – с пренебрежением отмахивается экс-козел.

– На тренировку, Дима. Я занимаюсь рукопашным боем.

Тонко присвистнув, он сводит глазки у переносицы и замолкает. Я перебрасываю спортивную сумку на другое плечо, но на тренировку уже не спешу. Не могу я уйти от него, пока все не выясню.

– Послушай, мне очень не нравится твое отношение к моей подруге.

– А мне не нравится ее отношение

ко мне,

– кривится Дима. – Ты тут изображаешь из себя невесть что, делаешь вид, будто ничего не знаешь, а на самом деле…

– Я действительно не знаю, о чем ты говоришь.

Дима окидывает меня недоверчивым взглядом.

– Ну что ж… Давай-ка прокатимся с тобой в одно местечко…

– С какой стати? – приподнимаю я бровь.

– С такой, что мне уже надоели ваши дебильные девчачьи игры. Давай, поехали.

– Не собираюсь я никуда с тобой ехать. Если до тебя так и не дошло, то

прямо сейчас у меня тренировка…

– До меня все дошло! Но эта твоя…

тренировка

может и подождать. А вот с подружкой своей тебе стоило бы познакомиться поближе, раз уж ты такая…

несведущая.

– Дима… – завожу было, но что-то в его взгляде заставляет меня проглотить заготовленные слова и поинтересоваться со вздохом. – И куда же ты собираешься меня отвезти?

– Сама увидишь.

Он вытаскивает сумку из моих рук и в издевательском реверансе делает пригласительный жест в сторону своей тачки, которую я уже успела заметить стоящей в паре метров.

Все это странно и

решительно мне непонятно,

но я все же решаю послушать Диму и выяснить, что кроется за его необъяснимым поведением в первую очередь потому, что это как-то касается моей Дашки. Серьезной

угрозы

со стороны Димы я не ощущаю, на тренировку к Марине я уже все равно опоздала, так почему бы не прокатиться с этим придурком, раз уж он проявляет такую рьяную настойчивость? Даже если ему придет в голову

что-то откровенно дерьмовое,

я уверена, что смогу постоять за себя. А их разлад с Дашкой все больше меня беспокоит. Пора выяснить, наконец, что там у них происходит.

***

– Ну и куда ты меня привез? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам, когда Дима без всяких объяснений паркуется на свободном месте у тротуара. Понятия не имею, что ему тут нужно, поблизости нет ничего интересного. Обычная улица, рядом многоэтажные дома, несколько магазинчиков, сквер…

Усмехнувшись, Дима вытаскивает свой телефон и активирует какое-то приложение, заверив мимоходом:

– Погоди минуту.

Заглядываю в экран его телефона и вижу там мелькающую красную точку, прыгающую на карте города.

– Что это за фигня? – медленно поднимаю взгляд к его лицу. – Ты что… Ты следишь за Дашкой?!

– Ага, делать мне больше нечего, как за подружкой твоей по всему городу скакать! Макс нам с ней прогу какую-то установил, так что мне достаточно просто нажать на кнопку

«местоположение»,

и тут сразу высвечивается, кто где зависает.

– То есть ты в любой момент можешь узнать, где она? – в ответ Дима пожимает плечами, чем здорово меня злит. – Тогда какого черта ты закатил этот дебильный концерт возле спорткомплекса, если легко мог найти ее и без моей помощи?

– Я как раз ехал за ней… когда случайно увидел тебя с сумкой, и меня будто перемкнуло. Я думал, ты испугаешься и сама все расскажешь. Дашка постоянно отмазывается тобой, а ты покрываешь ее, дура…

– Чего я должна была испугаться?

Тебя,

что ли?

– На лице у тебя ж не написано, что ты Рембо, – огрызается Дима.

– Ладно, допустим, с этим разобрались… – киваю. У него такой забавный вид, что вся моя злость понемногу сходит на нет. – Но как я ее покрываю-то, Дим?

– Она всегда может отговориться тобой. Очень удобно водить меня за нос!

– Слушай, ну ты совсем придурок, что ли, я не пойму? – все-таки не выдерживаю я. – Или по-твоему Дашка не в курсе, что Макс установил вам эту прогу, и ты очень легко можешь ее найти?..

Я резко затыкаюсь, так как в этот момент из ближайшей к нам подъездной двери выходит занимательная троица – моя Дашка, блондинистая Алла и…

Кайдалов.

Глава 27

Я не могу поверить в то, что вижу, и только сидящий рядом Дима, щедро осыпающий троицу гневными репликами, дает мне представление о том, что глаза меня все-таки не обманывают.

– Ну вот, полюбуйся, эта сучка уже подцепила очередного ухажера. Да ведь он тебе знаком, не так ли? – ехидно усмехается мой вынужденный спутник, пока я отрешенно наблюдаю за тем, как Дашка что-то рассказывает Кайдалову и Алле, а лектор смотрит на нее и улыбается так, как

никогда не улыбался мне.

Без фальши и выматывающей иронии. По-настоящему.

– Знаком… – почти не слушая Диму, эхом откликаюсь я.

– Очевидно, что твоя ушлая подружка водит за нос не только меня, правда?

– Слушай… – я заставляю себя обернуться к Диме. –

В чем вообще проблема?

Они просто разговаривают.

– Ну да, убеждай себя в этом, если так тебе легче. Но я предпочитаю верить собственным глазам.

– Твои глаза видят

что-то другое?

– не выдерживаю я и повторяю в раздражении. – Так раскрой их пошире и убедись в том, что

они разговаривают!

– Ну, если

в твоем мире

это так называется…

Эй, ты куда?

Не оглядываясь на Диму, я сбрасываю ремень безопасности, выбираюсь на улицу и быстрым шагом иду прочь.

Этот тип совершенно спятил.

С чего он вообще взял, что у Дашки может быть что-то с Кайдаловым? Да, я понятия не имела о том, что они свободно общаются вне стен универа, учитывая явную неприязнь подруги к нашему лектору, но это ничего не доказывает. Люди могут общаться между собой. В этом нет ничего преступного. Тем более, с ними Алла…

Нет…

Нет-нет-нет,

это не может быть правдой.

Моя Дашка – та самая таинственная возлюбленная Кайдалова,

о которой с таким вдохновением рассказывала мне его сестрица? Да нет же, бред… Такого не может быть. Я бы непременно знала об этом, Дашка сама бы мне все рассказала…

Уверена, тому, что я видела, есть какое-то простое объяснение.

Дашка вышла

из неизвестного подъезда

вместе с Кайдаловым и его двоюродной сестрой. Ничего странного… так совпало.

Всего лишь нелепая случайность,

не более того.

Оглядываюсь в растерянности, только теперь понимая, что за беспокойными мыслями даже не заметила, как удалилась на довольно приличное расстояние от того места, где осталась машина Димы.

Устраиваюсь на ближайшей пустующей лавочке.

Кажется, у меня в руках что-то было…

Моя спортивная сумка. Черт, я оставила ее в машине у Дашкиного экс-козла. Ладно, как-нибудь потом заберу…

Вытаскиваю свой смартфон и медленно,

сомневаясь, что поступаю верно,

набираю номер.

Гудки…

Долгие длинные гудки.

– Алло.

– Привет, Даш… А ты где?

Чуть выдыхаю, когда подруга спокойно называет мне то самое место, где мы с Димой заметили их странную компанию. С другой стороны, врать ей и незачем, она ведь не знает, что я их видела.

– Мы можем поговорить?

– Ну… да, конечно, – подруга слегка удивляется. – Могу к тебе приехать, если хочешь.

– Не нужно, я рядом.

Мы сверяем местоположения, и уже спустя несколько минут Дашка садится на лавочку рядом со мной. Выглядит как обычно, я бы не сказала, что она волнуется или переживает из-за того,

что я могу у нее спросить.

– Ты какая-то странная, – подмечает подруга, поправив на шее пушистый светлый шарф. – У тебя что-то случилось?

– Пока не знаю, – отвечаю сдержанно, прикидывая, с чего стоит начать разговор.

– Ты меня пугаешь.

– Да нет, не волнуйся. Просто я случайно увидела вас с Кайдаловым… Не знала, что вы с ним так тесно общаетесь за пределами универа.

– Тесно?.. – Дашка как-то теряется. – Нет, вовсе нет… Слушай, а где ты была? Почему я тебя не заметила?

– Совсем рядом, – отвечаю уклончиво. – Я могу задать тебе вопрос?

– Ну, конечно… Почему ты вообще спрашиваешь?

– Ты и есть та самая девушка, о которой говорила мне Алла?

–

Что?!

– от возмущения Дашка даже подскакивает на месте. – Да ты рехнулась что ли, подруга?!

Ты реально подумала…

Жесть просто! Марта, ну неужели ты думаешь, будто я стала бы изворачиваться, лгать тебе, еще и терпеть ваши отношения с Кайдаловым, если бы реально испытывала хоть какие-то чувства к…

вот этому?!

– Не знаю… Просто… Все как-то навалилось сразу…

Опускаю голову, вцепляясь пальцами в свои собранные волосы и неосознанно распутывая их. Дашка так разозлилась, что едва пробудившиеся сомнения в ее искренности отпадают все разом, и теперь я чувствую себя круглой дурой.

– Сколько мы уже знакомы, а, подруга? – в ярости напирает на меня Дашка. – Ну ты правда, что ли, считаешь, что я могу так с тобой поступить?

– Извини... Я совсем запуталась.

– Слушай, я действительно знаю эту сучку Аллу, но мы с ней никакие не подруги. Оказались как-то в одной компании, познакомились, но в тесное общение это не переросло. Может, она и неплохая девчонка, но такая, с гнильцой все же… в том смысле, что ей солгать – раз плюнуть. Я знаю, о чем говорю, потому что слышала всякое от наших общих знакомых. Я подумала, что и тебе она вполне могла сказать неправду… ну, насчет того, что у ее брата есть девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И ты решила у нее об этом спросить? – хмыкаю я.

– Нет, конечно, – морщится Дашка. – Я напросилась к ней в гости, собиралась

как бы невзначай

упомянуть о том, что ее брат ведет занятия у нас группе и ненавязчиво вытянуть из нее что-нибудь о Кайдалове, а если повезет, то и об этой самой таинственной девушке, которая покоя тебе не дает. Алла не знает, что я твоя подруга, поэтому вполне могла что-то сболтнуть.

– И как, сболтнула?

– Не успела. Притащился твой любимый Сергей Викторович и испортил мне всю малину, – Дашка поджимает губы. – Знаешь… Возможно, я сделала только хуже. Когда Кайдалов увидел меня, у него был такой взгляд…

страшный.

Как будто он сразу просек, зачем я пришла к его сестре.

Не отвечаю, сцепляя ладони в замок и глядя прямо перед собой.

– Ты же мне веришь? – осторожно спрашивает Дашка.

Пожав плечами, я только киваю. С чего бы мне ей не верить? Она никогда меня не обманывала.

– А как ты вообще здесь оказалась? – додумывается спросить подруга.

– Меня привез Дима. Между прочим, он очень на тебя зол.

–

Ясно…

Ты, наверное, удивилась? – спрашивает она, помолчав, а я вновь пожимаю плечами. – В последнее время у нас не все ладно, но я пытаюсь это исправить. Просто Дима…

Сложный.

С ним чертовски трудно найти общий язык. Он настолько зациклен на себе, что

любое мое слово или действие

немедленно принимает на свой счет. Докапывается абсолютно до всего, постоянно ищет какие-то подвохи… Честно говоря, я уже не уверена, стоит ли мне и дальше это терпеть.

– Он реальный параноик, Даш. У него на телефоне стоит какое-то приложение, по которому он всегда видит, где ты находишься.

– Да пусть смотрит, мне не жалко. На хрень эту он тратит

свое

время, а не мое, – подруга невесело усмехается, а я бормочу с запозданием:

– Прости меня. Я не должна была думать о тебе плохо. Не знаю, что на меня нашло.

– Все нормально, – она улыбается. – Но давай договоримся, что если у тебя опять возникнут какие-то глупые сомнения, ты сразу же честно мне о них расскажешь, ничего про себя не додумывая, хорошо?

– Хорошо, – обещаю, с облегчением пожимая ее ладонь, и в этот момент слышу звонок своего телефона.

Марина. Сорвавшаяся тренировка.

Черт, вот ведь черт…

***

Моя личная сказка закончилась слишком быстро, но оставила в моей душе

такой длинный след,

что смириться с этим и отступить от мысли хоть ненадолго вернуться туда, где мне было так хорошо, я пока не могу.

В который раз набираю в поисковой строке сочетание

его имени и фамилии,

надеясь отыскать что-нибудь новое, чего я еще не знаю, и опять не могу найти ни одной его страницы в соцсетях.

Покусывая губы, я сосредоточенно размышляю. Открываю новую вкладку и перехожу на сайт нашего универа.

Кафедра математики и естественнонаучного образования… Кайдалов Сергей Викторович, старший преподаватель… Годы учебы и… все.

Никакой информации, впрочем, это как раз и не удивительно.

Его фотографии тоже нет. В досаде закрываю вкладку, вывожу на экран список всех преподавателей с нужной кафедры и по очереди забиваю в поисковую строку незнакомые имена. Кажется,

в этом нет никакого смысла,

мои действия

смахивают на нехорошую одержимость, даже паранойю,

но мне все равно. Я хочу узнать о Кайдалове что-то еще, что-то новое.

Я просто хочу найти хоть что-то о нем.

Удача приходит неожиданно. По запросу

«Еремеев Никита Валентинович»

я попадаю на страницу незнакомого мне преподавателя с нужной кафедры и без интереса, на автомате пролистываю всякие разноплановые фотки из личных, каких-то скринов и просто сохраненных картинок. Молодой, по виду чуть младше Сергея Викторовича, тоже темноволосый и довольно симпатичный. Наверняка и у этого имеется свой фан-клуб из преданных студенток…

Переключаю еще несколько снимков и даже дышать перестаю, уставившись на фото из какого-то клуба, где неведомый

Никита Валентинович

улыбается в камеру, а с ним рядом сидит Кайдалов. Впиваюсь взглядом в расслабленные черты лица лектора, более не обращая внимания ни на Никиту, ни на обстановку неизвестного клуба.

Ничего себе…

У меня все-таки получилось что-то найти, и теперь

у меня есть его фото.

Услышав короткий писк сообщения, я машинально щелкаю по всплывающему окну и с досадой вижу открывшийся диалог с Женькой.

Евгений:

«Что это мы не здороваемся?»

Не здороваемся? О чем он вообще?

Мартина:

«В каком смысле?»

Евгений:

«Видел тебя сегодня в универе. Прошла мимо, даже не поздоровалась». Значит все, мы теперь даже не знаемся друг с другом?

Мартина:

«Извини, я просто тебя не заметила»

Евгений:

«Ну, разумеется, я ведь такой незаметный…»

Не отвечая, скрываю окно диалога и продолжаю изучать профиль неведомого Никиты Валентиновича, но больше снимков с Кайдаловым у него нет.

Отодвинувшись от экрана, я задерживаю взгляд на развернутом снимке Еремеева с Кайдаловым, не видя ни фона, ни других людей на фото. Не отрывая глаз, впитываю в себя

каждую пиксельную черточку его поистине совершенного лица,

с мучительной ясностью вспоминая, как прикасалась к нему пальцами и проводила губами так,

словно имела на это полное право.

Глубокие серые глаза, ресницы, губы, сведенные в манящей улыбке… Я не знаю никого красивее этого мужчины…

Приближаю изображение так, чтобы был виден

только Кайдалов,

без Еремеева.

Вновь характерный писк нового сообщения.

Евгений:

«Я разговаривал с Максом. В последнее время вы сильно сдружились с его Сашкой?»

Мартина:

«Ну и что?»

Евгений:

«Да так, переживаю за их отношения больше, чем за свои. Вдруг ты надоумишь его девчонку к бунту?»

Пару секунд я просто пытаюсь подобрать отвисшую челюсть, не представляя, какого черта он решил написать мне такую откровенную чушь.

Евгений:

«Не обижайся, просто ты девушка себе на уме с быстро меняющимся настроением. Сложно спрогнозировать, чего от тебя ожидать. А Сашка наивная, ведомая, посмотрит на тебя и решит, что так и надо себя вести с парнями».

Мартина:

«Ты в своем уме?»

Евгений:

«Давай встретимся? Я могу приехать»

Нет… он точно не в своем уме. Или принял чего лишнего для храбрости. Неужели по его логике я должна сейчас согласиться на встречу? После всего того, что он написал мне чуть раньше?

Мартина:

«Не стоит. Раз уж у тебя выдалось свободное время, попробуй научить свою программу предугадывать поведение девушек. Вдруг в следующий раз тебе повезет больше»

Очередное Женькино сообщение я даже не читаю, уже понимая, что он просто пытается найти повод меня зацепить и вывести на эмоции, вместо этого возвращаю на экран фотографию Кайдалова и снова впилась глазами в его лицо.

А ведь я люблю его…

Черт возьми, я действительно его люблю.

Но ему плевать на мои чувства, он просто не прочь поиграть с моим телом. Его жар заставляет мою кожу плавиться, а сердце содрогаться

от скрытого холода его искусственных прикосновений.

Моя любовь безнадежна и никогда не будет взаимна, но я не могу

по собственной воле

от нее отказаться.

Проигнорировав писк нового сообщения, я захлопываю крышку ноута, включаю телевизор и ухожу в душ.

Несколько минут спустя переодеваюсь в атласную пижаму, устраиваюсь на диване вместе с теплым пледом и пробую посмотреть какую-то передачу, но надолго меня не хватает. Тянусь к пульту с намерением выключить все и лечь спать, как вдруг раздается звонок в дверь.

Глава 28

Почему-то я сразу думаю о Малыше. Он чудит иногда, заваливаясь ко мне после полуночи, правда, в такие дни у меня ночует Дашка, поэтому появление ее братца более-менее обоснованно. Но сегодня Дашки тут нет, делать Максу у меня нечего, и мысли мои стихийно переключаются на Кайдалова, пусть я и не верю в то, что за дверью

действительно может быть лектор.

Теряясь в догадках, сползаю с дивана, машинально отбрасываю со лба волосы и тихо приближаюсь к двери. Выглядываю в глазок и отшатываюсь в замешательстве, потому что весь обзор застилают цветы.

Женька…

думаю обреченно, закатывая глаза и отпирая замок.

Повернув ручку, толкаю от себя дверь и замираю с глупым видом, потому что на пороге вовсе не Женька, а

Сергей Викторович с букетом в руках.

Испытывая сильную потребность в дополнительной опоре, я упираюсь ладонью в дверной косяк. Лектор молчит и просто смотрит в мои глаза, а я так теряюсь, что не могу выдавить из себя ни единого слова.

– Держи, – первым оживает он, передавая букет мне в руки, сам легко отодвигает меня в сторону, входит внутрь и по-хозяйски запирает входную дверь.

Растерянно смотрю на цветы, не понимая,

что мне с ними делать.

Когда лектор проходил мимо, я уловила смутный запах алкоголя, что, в общем-то, объясняет его появление,

но не его странное желание подарить мне букет.

На Кайдалова это как-то совсем не похоже.

– Что это за цветы? – спрашиваю глупо.

– Понятия не имею, – он равнодушно пожимает плечами. – Какая-то бабуля торговала ими прямо возле ночного клуба. Наверное, ей казалось, что это отличное местечко для цветочного бизнеса… Вот только выходят оттуда уже в бессознательном состоянии, так что она до утра торчала бы там со своим веником, если б я ей не подвернулся.

– Ну и зачем в этом признаваться? – вздыхаю, прижимая к себе цветы. – Мог бы соврать, что купил их специально для меня, а вовсе не из сострадания к какой-то бабуле.

– Я купил их для тебя, – усмехается лектор.

– Спасибо, – киваю.

– Может, сунешь куда-нибудь этот веник, пока он еще напоминает цветы?

Опустив букет на тумбочку возле зеркала, я вместе с вазой иду в ванную и принимаюсь набирать воду, как вдруг ощущаю

его прохладные ладони на своей талии

и вздрагиваю, едва не выпустив вазу из рук.

Он прижимается ко мне со спины, маетно потираясь щекой о мои волосы. На мгновение я прикрываю глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях. Его ладонь ползет ниже, пальцы касаются моего живота, и я сильнее перехватываю злополучную вазу, которая становится все тяжелее. Мельком кошусь в зеркало над раковиной и замираю, почти не мигая, встретившись с отражением его потемневших глаз. Он смотрит на меня, не отводя взгляда, сжимая в своих объятиях

так сильно,

что становится практически невозможно дышать. Холодная вода давно льется через края переполненной вазы, стекая по моим мокрым пальцам в раковину, а я все не могу перестать смотреть на него, сбросить с себя завороженное оцепенение и закрутить-таки вентиль.

Он делает это сам. Не прекращая

держать меня взглядом

в отражении зеркала, медленно проводит рукой по моей руке от локтя к ладони, мягко сжимает мои ледяные пальцы и сам выключает воду.

Тотчас в помещении становится очень тихо.

– Прекрати, – мой голос заметно дрожит.

Не выпуская из рук вазу, я разворачиваюсь с намерением пройти мимо Кайдалова и тотчас оказываюсь вдавленной в край раковины, а он нависает сверху.

Только проклятая ваза мешает ему подобраться ко мне вплотную.

– Ты не хочешь, чтобы я прекращал, – шепчет резонно, проводя мокрыми ладонями по моим предплечьям.

– Чего ты добиваешься? – выдыхаю, стремительно теряя свою недавнюю решимость

задвинуть подальше глупые мечты о том, что все между нами могло сложиться совсем иначе,

и больше не позволять ему водить себя за нос.

Но теперь, когда он так близко, слишком легко вновь сорваться на кривую дорожку с ним за компанию…

– Тебя, – но глаза его ожидаемо смеются, и это слегка приводит меня в чувство:

– Какой же ты редкий нахал, Сергей Викторович, – качаю я головой. – Думаешь, что можешь притащиться ко мне поздно вечером, вручить какой-то нелепый выцветший веник, и я сразу же позабуду о том, с кем имею дело?

– Тебе никогда не стоит об этом забывать, – с мягкой усмешкой возражает лектор.

– Именно поэтому я должна немедленно выставить тебя за дверь.

Нельзя мне вестись на него,

нужно немедленно взять себя в руки и припомнить

все самое скверное,

что мне известно об этом типе и его грязных методах.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – слышу его чуть хрипловатый голос.

Вскидываюсь, когда он подается ближе, дергаюсь было в сторону, и в этот момент тяжелая ваза выскальзывает из моих ослабевших ладоней, с шумом грохаясь вниз.

По ушам режет оглушительный звон бьющегося стекла. Судорожно выдыхаю, глядя на многочисленные осколки под своими ногами, а Кайдалов опять нависает надо мной и ласково проводит пальцами по моей щеке.