Примирение

примирение

Я пришел с работы поздно, засиделись с ребятами, ну, как водится не без "этого". Навеселе. Дома горел свет, но дверь была закрыта. Я вошел.

- Кто дома? - в шутку как всегда спросил я, но мне никто не ответил.

Я зашел на кухню и остановился как вкопанный. За столом сидела Ирка и  разгадывала кроссворд. Она почти не изменилась, все такие же темные, каштановые волосы, остренький носик, тоненькие губки. Она прикусила нижнюю губу и , смотря в кроссворд, тихо, но твердо произнесла:

- Здравствуй Дима. Мама с Папой уехали в Кзыл-Орду, дней на десять, вот записка. Ужин на плите, еще горячий.

Я, остолбеневший, как рыба открывая рот, не мог ничего произнести, наконец, очнулся:

- А ты что здесь делаешь?

Она помолчала немного, собираясь с духом и выпалила:

- А я, дорогой, буду теперь здесь жить.

Я, вспоминая, "заводился":

- Тебя никто не приглашал, ты... ты как сюда попала? Откуда у тебя ключи?

- Я полноправный владелец этого дома, вот, можешь паспорт посмотреть.

Она избегала смотреть на меня, но придвинула в мою сторону паспорт.

- Да нахрена мне твой паспорт?

- У тебя никаких прав не может быть на этот дом, это мы его строили. Выметайся отсюда пока я в милицию не позвонил. Электрички еще ходят, домой ты успеешь.

Она сильно жевала губу:

- Я никуда не пойду, у меня все документы в порядке, а если ты попытаешься меня силой выгнать я сама позвоню в милицию. Так что как хочешь, а теперь тебе придеться мириться с этим положением вещей.

Я крепко выругался:

-  Я сейчас родителям позвоню, как это они согласились из дома бордель устроить? Теперь же здесь от твоих клиентов покоя не будет ни днем ни ночью. А на меня все в городе тыкать пальцем будут, смотри, дескать брат той шлюхи идет.

Я нарочно говорил грубо - может обидится и уйдет?

- Во-первых Дим, на сотовый ты сейчас не дозвонишься, во-вторых ты можешь говорить и думать, что хочешь, но я останусь здесь. В-третьих мне безразлично, что за моей спиной будут говорить. А в-четвертых, не оскорбляй меня больше, пожалуйста, - и она вышла из комнаты.

Я присел, аппетита не было. Выпил стопку коньяка и лег спать.

Утром я проснулся и услышал как ванной шумит вода и она напевает песенку: "миленький ты мой, возьми меня с собой". Я сразу вспомнил вчерашний вечер и без сил рухнул на подушку. Когда она вышла, я готов был на стенку лезть, так хотелось в туалет: "ну вот, начинается".

- привет, - приветливо произнесла она, у нее видно было очень хорошее настроение.

я налил себе кофе, но не тот который она сварила, а растворимый, хотя запах от свежесваренного кофе будоражил нос.

- бя, бука, - она показала мне язык, - даже поздороваться не может.

Я промолчал и ушел допивать кофе в свою комнату. Потом пошел гулять в город: "лишь бы не видеть ее довольную мордочку". Вернулся поздно, принял душ и лег спать, даже не ужинал, специально на станции сожрал шаурму и чебуреки с пивом...

Наступил день второй...

- миленький ты мой, возьми меня с собой, - доносилось из ванной.

- я скоро с ума сойду, - и вышел на двор.

На кухне опять стоял вкусный запах кофе. Я демонстративно налил себе чай и сел за стол.

- Доброго утречка, - сказала она, держа чашку у рта.

- Привет, - буркнул я и стал читать газету.

Потом я опять пошел в город и бесцельно провел целый день. Заходил в какие-то музеи, магазины и думал и оценивал то что думал, а главное как... О ней...

Вернулся я поздно и опять с чебуреками в животе. Пиво и чебуреки уже подступали к горлу.

День третий...

- Миленький ты мой...

"День сурка какой-то". На кухне меня ждала маленькая чашечка крепкого кофе.

- Там два кусочка сахара, а вот сливки, если хочешь. Я помню ты без молока раньше любил.

На голове у нее было свернуто полотенце - тюрбаном, а я не знал: плакать мне или смеяться?

- Дима, а ты можешь сегодня пораньше придти? Может Таня приехать и я приготовлю кое-что вкусненькое на ужин.

Я сдался:

- Я вообще никуда сегодня не пойду.

- Здорово, а то мне страшно, когда ты уходишь. Знаешь, я ходила по двору, ну смотрела и мне показалось, что у нас кто-то лазит. Я боюсь.

Это "у нас" и ее такой детский тон меня обезоружил полностью.

- Почему тебе так показалось? - тоном старшего брата произнес я.

- Ну, там за домиком, ну это, знаешь, - она даже покраснела - там кто-то сходил в туалет по-маленькому.

Мне стало стыдно.

- Да нет, никто не ходит, это так, с крыши натекло - успокоил я ее, и решил "спрятаться" в ванной.

- Ты купаться?

- Ага, - кивнул я.

В ванной я расслабился, закрыл глаза и, даже, задремал.

Она влетела в ванную как огонь:

- Дима, извини меня, но я больше не могу, - она скинула халат и я зажмурился.

Что было дальше, думаю описывать не нужно - ВСЕ! Успокоившись мы лежали в теплой воде и обнимали друг друга:

-  Быстро же ты сдался, - она улыбалась.

- А тебя не надолго хватило, - парировал я.

- Погоди, еще не вечер, негодник, - защекотала она меня. А потом, вдруг, серьезно:

- Мир?

Я смотрел в ее карие глаза и "тонул":

- Мир, только скажи, ты "миленький ты мой..." специально пела?

- Ага, - невинно хлопнула она ресницами.

- Боже и что же Вы за существа такие, - театрально воздев руки  к верху, произнес я.

- Кто это Вы?

- Женщины...

P. S. Таня нисколько не была удивлена царящей в доме обстановкой. Только пробормотала, засыпая:

- И жили они долго и счастливо и умерли в один день...

Конец... (ой ли??? :-))))