и об издательской мафии дона Алекса Керви

- Род наш древний, - задумчиво говорил пастор Шлак, ковыряясь скрюченными от яростного патриотизма пальцами в анусе Кортни Кокс, - и произошёл от саксонских землекопов и углежогов. В двенадцатом веке мой прямой предок по мужской линии, копая землю, залез очень глубоко и тем самым начал славный род потомственных рудокопов.

- Их сейчас именуют шахтёрами, - невинно хихикала Кортни, поёживаясь от удовольствия.

- Трактористами, - не согласился с ней пастор Шлак, неожиданно вскакивая и надевая лыжи. - Ладно, - бросил он пренебрежительно, - бывай пока, а мне пора.

- Он с горочки спустился, подобный хер рувиму,

Но Штирлиц брал уже прицел.

Бац ! Бац ! И мимо -

На курсах Выстрел он кипел,

Всегда бухой и горделивый,

Потомок воевавшего деда.

Коала, гад, такой глумливый.

Так славься, наше Кусумда !

- Кусумда не абы кому, - говорил с собой дедка Орелик рваны ноздри, что всю каторгу насквозь превзошёл, в самом конце обнаружив давно уже откинувшуюся Надежду Савченко, - она от корней. Ты в корень зри, сразу поймёшь, что нету никакой разницы.

- Как нет ?! - кричала Надежда, хватая дедку за хер. - У тебя вот хер, а у меня мандень. Наглядная разница, дедка.

Дедка Орелик сипел и перхал, тайно радуясь нахождению всеми забытой Савченко, хотя и понимал, что тупая пё... а Ландер её не и забывала, а никогда не слышала о ней.

- Я тебе не про половую разницу, - спустив чорной спермой фашизма в ладонь Надежды, пояснял дедка ей как понимающей, - а за национальную. Мы от единого корня, что хохлы, что руссиш швайн.

Услышавший их Штирлиц выскочил из - за осины и наставил на сладкую парочку кардан от трактора Беларусь.

- Стаять - баяться ! - с московитским прононсом вскричал Штирлиц.

Но опытнейший дедка Орелик выстрелил в негодяя из карамультука Джуры. Был такой охотник из Мин Архара, после геополитицкой катастрофы идентифицированный как пидарас из бородатого анекдота.

- Ничего не понимаю, - ошеломлённо произнёс пан Мошка, издатель, терпеливо выслушав свою секретаршу мисс Порцию Браун.

- Нечего тебе и понимать, - сварливо отвечала она. - Твоё дело книжки издавать.

Уже выходя из кабинета, она оглянулась и сказала :

- Тока Пучкова сраного Гоблина не зови для написания предисловия.