Заветам Чарли Мэнсона верны!

В истории его жизни недоставало многих вещей. Он никогда не знал стабильности и комфорта. Никогда не рассчитывал, что его жизнь обойдется без неожиданностей и опасностей. Он воспринимал мир таким, какой он есть. Чайлд Ричер или Сплошные проблемы и неприятности

Любой писатель, наделяя своих персонажей вымышленных некими характеристиками, на самом деле имеют в виду себя, им хотелось бы быть такими, как их герои, но хотеть и быть, как в своё время пояснил Ницше, вещицы или штучки разные, всегда не совпадающие и, прямо сказать, чепуховые именно по причине невозможности воплощения мечтаний в реальность.

- Знаешь, - задумчиво произнесла Дита фон Тиз, прижимая телефонную трубку к розовому уху плечом, - в мечтах я мужик. Здоровенный такой оглоед с усами.

Пребывавшая на том конце провода глазастая Ева Грин хихикнула и тут же поспешила поделиться с подругой, что вот она всю свою жизнь мечтала перестать быть еврейкой.

- Так и перестань, - буркнула Дитушка, крайне недовольная приземлённостью фантазии Евы, - делов - то. Обрезание взад, ксиву сменить, купить пачпорт на любое имя любой страны. Ксива и смена пола - вещицы разные.

- Смена пола, - отвечала высокоразумно французская жидовка, привычно картавя, - тоже не трудно ни хера. Ты вон себе сиськи надула, сложно это было ?

Поражённая убийственной логикой прямо в своё чорное фашистское сердце Дита зашаталась, белея. Её пуэрториканский любовник, почёсывавший яйца на колоссальной семиспальной кровати, опешил. Будучи излишне смуглым, как обычно и выглядят все эти грязнокровные ублюдки из потомков кощунственной смеси испанцев, индейцев и ниггеров, он считал свою любовницу не совсем белой, ведь у натуральных блондинок просто по определению не может быть тёмного лобка. Внезапное подозрение объяло его мятущуюся душу латиноса и пидараса. " Она, - по - ходу, себе не только титьки с рылом сделала, но и волосню на манду пересадила. Да вот хучь от той же Евы Грин, известно же, что жидовки густо волосаты и волос непременно чорен, как души политиков ". Быстро всё это обдумав, он встал с постели и обрушил на аккуратный затылок Диты гнутый венский стул.

- На, сука !

Сзади послышался шорох. Латинос обернулся и увидел щерящегося коалу, зажавшего в меховой лапке жутко отсверкивающий сталью свинорез.

- Ухойдакал ? - деловито поинтересовался коала, вскрывая хрипящее от восторга горло матёрой и блистательной свинорезом. - Туда им всем и дорога.

- Собакам, - произнёс на испанском латинос, - собачья смерть.

И это действительно так.