Эльфийское

Глава V

— Что для тебя самое сексуальное в мужчине? Какая часть тела? — я пил свой раф на кокосовом (зачёркнуто). Нет, конечно. Я серьёзный мужчина, поэтому пил эспрессо, прошу заметить: шарю, без «к» пишу, а Эффи пила апельсиновый сок, запивая чёрным кофе, который ей сварил седой мужчина. Он варил его в джезве на раскалённом песке по-турецки. Она заглатывала по очереди то из стакана, то из чашки — это было гипнотически для меня.

Я был в солнцезащитных очках и надеялся, что эти бронированные стёкла защищают меня от участи быть пойманным за слежкой.

— Пока ты не ответила, я следом накину: ты могла бы купить шмеля и не пить из двух стаканов, — я положил ногу на ногу на лежаке, чуть не скатился, но грациозно-профессионально не подал виду.

— Это было бы не то. Мне нравится именно так пить и никак иначе! Насчёт сексуальности у мужчин... О, это будут тогда не части плоти, а потроха! Мне нравятся в мужчине мозги, сердце и почки, желательно, чтобы был полный комплект: в случае чего можно будет продать — это инвестиции. А ещё считаю сексуальным, конечно же, язык.

— Почему ты общаешься со мной? — вдруг выпало из меня, и я тут же пожалел, что это мой язык слишком длинный, и хотел натянуть свои очки ещё сильнее и, как некий акт аутоагрессии, вдавить их в переносицу до синих следов с целью наказания.

— Видишь ли, я сейчас вообще общаюсь только с тобой и с Эди. Бывает, с парочкой подруг. Ты мне интересен тем, что я не хочу просто зафиксировать часть тебя на 3D-принтере, а мне искренне интересно с тобой говорить.

Дальше я ничего не слышал, плавясь на солнце, расплываясь в незаметной улыбке.

Сегодня, когда я заехал за Эффи, она вышла с заднего двора ко мне на кухню. Я делал вид, что занимаюсь чем-то важным в телефоне, и вовсе не ревную её к этому чёрному чёртову Эди. С заднего двора доносилось, как люди неистово трахаются, но недолго.

Когда эльфийка вышла, на ней был мятый шёлковый халат болотного цвета с китайским узором и взрыв в волосах, собранных резинкой. Она лениво, но из-за роста подпрыгивая, залезла на барный стул, согнув одну ногу. Шёлк обернул стул, её бёдра и, как бесконечный подол, лёг на глянцевый пол.

Затем вошёл и он — этот, проклятый мной 500 раз, Эди. В одних шортах и вытирая волосы полотенцем.

— После такого секса самым идеальным решением было прыгнуть в бассейн, — с довольным лицом произнёс он, залезая за газировкой в холодильник.

— Надеюсь, ты делал это голым, — заливисто захихикала Эффи, одной рукой засовывая себе в рот черешню, другой распуская волосы.

Я на секунду отлип от экрана телефона и осознал, что её локоны были собраны не резинкой, а трусиками. Она демонстративно положила на стойку красные стринги и косточку от ягоды. Я не видел за всю жизнь более эстетичного и грязного натюрморта.

— Я не умею стрелять из рогатки, — подбочинив одну щёку рукой, опираясь локтем на стойку, провозгласила Эффи.

— Я не умею играть в «Падал». Тебе на «л», что ли, не умеешь ещё? — продолжал дурачиться я.

— Нет, ты не понял. Зато я обладаю скиллом метко стрелять стрингами.

В эту же секунду в меня полетели трусики. Я поймал и сжал их в руке.

— В таком случае, это теперь мой трофей. Моя прелесть! — я спрятал в карман этот великолепный артефакт.

— Нееет, я тебе их не отдам, даже не думай. И скажи спасибо, что я не кинула тебе в лоб косточкой черешни.

Эффи спрыгнула со стула и стала озабоченно пытаться забрать у меня обратно свои трусики, но я был непреклонен и принял бой, хоть и не в моих правилах сражаться с женщинами, но на кону было многое.

— Эй, я ещё не ушёл. Мда, вы как малые дети. Тебе помочь отобрать у него, Эффи? — накидывая пиджак, хмыкнув, сказал Эди.

Он был физически не меньше, чем великаном, и, насколько я слышал, владел акциями в крупном холдинге — весь такой выходец из old money, но в этот момент я увидел его растерянным ребёнком, у которого отбирают любимую игрушку.

— Нет, ты же торопишься. Я справлюсь своими силами.

Эльфийка стала использовать запрещённые приёмы и меня щекотать, а у Эди, помимо внушительных размеров достоинства, было такого же размера дутое эго, чтобы ей возразить.

— А что для тебя сексуально в женщине? Эй, приди в себя, ты меня пугаешь, — Эффи вырвала меня из размышлений, словно гипнотизёр, который досчитал до трёх.

— Конечно же, ноги!

— А, так ты футфетишист, боже. Буду знать.

Мы гуляли весь день. Так как мы с Эффи выяснили, что мы убеждённые гедонисты, то праздновали эту жизнь. Ели много вкусной еды в разных местах. А вечером пришли смотреть фильм под открытым небом.

Смотрели «Завтрак у Тиффани», валяясь на пледе. На нас периодически глазели соседние парочки, как бы подмигивая и респектуя, что мы из их клана влюблённых. Но мы были из другой касты.

Под конец фильма на Эффи напала сентиментальность, и я, как истинный джентльмен, полез в карман искать платочки. Доставая всякую всячину из закромов, не мог найти предательские штуки. Мой жест затянулся тем, что эльфийка всосала все слёзы в себя, половину вытерла рукавом и скролила ленту в телефоне.

А я, пока пихал всё обратно по местам, обнаружил среди находок её трусики. Я бы побагровел, но, подняв глаза, мы встретились взглядами и всё поняли без слов и ужимок. Захихикали на полную мощь, что аж целующиеся парочки подпрыгнули от неожиданной сирены.

Я намеревался вернуть краденое (или заслуженное в честной борьбе?) бельё Эффи. На что она долго шутила, что могла бы продать его, потом — что я, возможно, когда-то на аукционе отдам этот лот втридорога. А в конце прогулки вовсе загадочно сказала оставить себе, что её стринги в надёжных руках и, возможно, мне даже пригодятся. Но не для тех целей, о которых вы подумали.