О нас

Из ничего всё

... несколько строк: "Привет! Как погодка в солнечном Майами?". Или навроде того. Фото невыразительное, силуэт размыт. А вот в белых штанах на набережной. Лица не видно. И всё такое... едва уловимое. Трудно составить мнение о человеке по фото. Интересно, что думала ты? Загадка..

Такой же невнятый ответ. Как зарождаются связи в сетях, где увлечённые поиском, несколько путников решаются сбавить стремительный бег, чтобы идти параллельно...

- Что ты здесь ищешь?

- Не ищу. Просто, общаюсь...

Все мы просто общаемся. Большую часть времени человек тратит на разговоры. И только малую толику помыслов он обращает в действие. Фактически, мы ни о чём не говорили. Так, дежурные фразы. Ты, например помнишь? Вот и я...

Почему Телеграм? Потому что он есть. В выборе средств коммуникации есть рука рока. Если предпочтения уже здесь не совпадают - дальше их будет больше. И будет больнее. "Мне всё равно". Ах, да. "Эта" программа - Тиндер - не очень удобна. Согласен. Как и Чат-Рулетка. Но люди ими почему-то продолжают пользоваться. Может потому что элемент случайности пробуждает азарт? Инстинкты охотника, выслеживающего добычу. Конечно же, только общение...

***

Полоска серого неба в косматой седине барашков-облаков, четыре угла стен, косая амбразура подоконника, портал окна крестом, а там...

Там целый мир. Целостный, реальный. Мир виртуальный не похож. Мы его грезим. Сны наяву. Всё, что не воспринимается органами чувств - с лихвой раскрасит щедрою рукой воображение. У меня было несколько попыток. Более-менее удачных...

Экран мерцает и лучится, словно скатерть-самобранка. О чём можно говорить с человеком, о которо ты знаешь только то, что есть на фотографии? Это женщина. На этом сайте она зарегистрировалась с целью просто пообщаться. Желательно с мужчиной. О чём-нибудь возвышенном. Предпочтительно не одну ночь.

- Чем занимаешься?

- Да как обычно. Работа, дом, семья, короткий отпуск. Встаю когда ещё темно, спать ложусь - когда уже темно. Дни идут...

Ты в любовь не веришь. Кто-то не верит в бога, кто-то - в Санта-Клауса. Ты - в любовь. Почему-то в тот момент ты мне показалась скучной серой мышкой. Обычная, простая. Разочарованная. С тобою мне явно будет тоскливо. А ещё ты при слове "секс" краснеешь перезрелым помидором и визгливо возмущаешься - "да как вы смеете!". И - бах! - пощёчину пылающей щекою с пятернёй. Но отказала мне другая. Она заранее спросила - не имею ли я ничего против женщин в теле. В теле...

Она раскована, общительна. Посмеялась с анекдота. Ого, я пишу стихи и музыку? Эротический рассказ навеял романтическое настроение. Я осторожно интересуюсь - не желает ли она рассказать немного о себе. О себе - в смысле о... Своём теле, ощущениях... Девушка, естественно, не глупая - и сразу видно - опытная, спросила - ты виртун? Это слово неприятно резануло по ушам. Словно "дристун". Дрочер-онанист очкастый, с жиденькой бородкой и целой кучей комплексов. Маменькин сынок... Говорю - "я не готов к реальной встрече". "Почему?". "Хочу сперва узнать". "Знаешь что - не вешай мне лапшу на уши. Видали мы таких. Если хочешь меня узнать - узнать - приглашай на свидание. Ты же мужчина?...". Как жаль...

- Ты хочешь заняться со мной виртуальным сексом? - блин, опять...

- Понимаешь... - что ты можешь понимать? Я не трус, но я боюсь. Снова разочароваться. Не потому - что я не желаю увидиться с той, что запала в сердце, наяву. Да. Я понимаю - внешность у меня отнюдь не безупречная. Но дело не только в этом... Как сказать? Как обьяснить, чтобы не выглядеть смешным?

Мне интересны ощущения... То, что чувствует нежное, охваченное страстью тело, когда его касается другая плоть... Как в эротических повествованиях... Не знаю почему - но представлять себе, что ощущает женщина в тех местах, которых у меня не может быть по чисто анатомическим причинам... Возможно - это безумие, возможно - я слишком многого хочу. В детстве - лет в тринадцать - я впервые смотрел порно-фильм. В Германии - куда меня снарядил путёвкой отец родной и социалистическая родина, ребята нашли в доме, где мы отдыхали - видеокассеты с "порнухой". В группе я был чуть ли не самым младьшим. Старшие ребята уже знали, что такое секс - скорей всего не по наслышке. На экране огромного телевизора крупным планом демонстрировалось нечто... Я запомнил только неприятное ощущение - всё было красное, словно в крови, влагалище женщины напомнило зияющую рану. Она отчаяно кричала и стонала - словно бы от боли. Мне стало жутко - я выбежал из комнаты на улицу и долго не мог избавиться от охватившего меня волнения. Этот эпизод надолго врезался в мою память и стал как бы определяющим. Именно поэтому мне важно знать - что ощущает моя партнёрша во время "взрослых" игр. А ещё... Ещё я люблю, когда она не раздеваясь, сможет описать словами те части своего тела, что скрыты одеждой. Сама себя... Не знаю почему - но это дико заводит. Скромная девушка - с развратными мыслями. И особенно приятно, когда она говорит о "ней"...

***

Я включаю музыку и, мечтательно прикрыв глаза, ложусь на скрипучий диван, с протёртой на боку дырой в обтяжке, кое-как заплатанной паутиной чёрных нитей. Я впервые слышал твой голос... в своей голове. Ты медленно присаживаешься рядом, ложишь влажную от пота и волнения ладошку на моё колено, твои глаза мечтательно прикрыты, дыхание становится ровней и глубже, а руки беспокойно шарят под цветастым ворсом покрывала, от торса к бёдрам и назад, старательно минуя то место, что выжидательно пульсирует, наливаясь кровью и, словно цветок, подымая свой бутон навстречу солнцу... Мне так хочется, чтобы ты его потрогала, что я сам нетерпеливою рукою сжимаю набухшую головку, частично обнажая её бледный край, где на кончике уже скопилась вязкая слизь - признак возбуждения. Твои тёплые блистающие губы аккуратно обхватуют её, сминая кожицу до уздечки - верх члена прокальзывает внутрь, упираясь в горло - я чувствую, как он касается зубов, потом ты, сжимая губы, постепенно выпускаешь свою добычу на волю, но только для того, чтоб снова её глотнуть. Мои руки касаются твоей спины, она прогибается под тяжестью моих ладоней, словно молодое деревце... Я трогаю соски твоих грудей - они призывно набухают, становясь твёрже - сначала я массирую их пальцами, ты стонешь - о нет, это я - пытаясь ощутить твоё волнение, невольно начинаю слегка постанывать... Я срываю с тебя одежду - твой свитер неохотно поддаётся, он цепляется за волосы, трещит тысячами едва заметных искр... Увидев твоё белеющее тело, я губами обхватую сперва один сосок, потом другой, ты замираешь на секунду, позволяя мне играть с собой, потом я легко переворачиваю тебя на спину и ложу на своё место, играясь с застёжкой твоих джинсов. Ты смотришь на меня так, будто бы впервые видишь, я же, стаскивая с твоих ватных непослушных ног остатки одежды, любуюсь забавным кустиком волос внизу живота - они слегка покрыты сединой, а из-под них кокетливо выглядует высунутый тёмно-розовый язычок, скрывающий в себе врата влагалища. Я провожу ладонями по животу - такому мягкому, с прелестным провалом пупка - забавно завитого хирургом много лет назад, ласкаю его кончиком языка - отчего тот вздрагивает, потом спускаюсь ниже. Запах моря... Или дождя... Вообще - он меня дурманит. Я охватываю губами слегка солоноватую мякоть... Боже - какая ж она мягкая, податливая и нежная... От этого внизу моего живота всё распирает так, что готово лопнуть... Ты, словно бы слепая, шаришь руками по моей спине, по голове, они беспокойно движутся всё быстрей и импульсивней - как будто ты от волнения не знаешь, куда их деть, ноги подрагивают, я не выдерживаю - и схватив свой затвердевший гранитом ствол, пытаюсь попасть в твою скользкую дырочку, ты, положив ладони на лобок, неуловимыми движениями одной руки - пальцами раскрываешь влажные от моей слюны губки, а другой направляешь распухший член вовнутрь. Я в тебя вхожу, практически не чувствуя сопротивления, ты издаешь горловой звук - не то стон, не то зажатый крик, а я в свою очередь, хрипя от возбуждения, выстреливаю очередями сперму... нет, не в тебя - а в потолок. Моя фантазия иссякла, я доволен. Жаль, конечно, что ты этого не видишь и не чувствуешь. Музыка стихает, мы, обняв друг друга, блаженно засыпаем. Отныне вместе. И навсегда. Но всё-же - почему-то порознь...

***

Я просыпаюсь от наваждения. Мы общаемся не так часто, как хотелось бы. И не о том, о чём хотелось бы. Ты предложила встретиться в субботу. Холодный февральский ветер пронизывает тело. Я слишком на тебя давлю. Безапелляционно. Жостко. Как только я, наверное, один, умею. Ты давишь мягко. Но настойчиво. Инь-Янь. Извечное движение стихий. Что побеждает в перспективе? Земля или вода? Огонь, а может - ветер? Одному Всевышнему известно. Я сопротивляюсь, как могу. Ты мне не настолько нравишься, чтоб встретиться в реале. Такое уже бывало. Конечно - риск не понравиться другому человеку всегда присутствует, с годами воспринимешь свою внешность как данность. Даже самая красивая и стройная девушка на пляже мнить себя толстой и уродливой. Зато пузатый мужик в семейках - всегда сука неотразим. Другое дело - если человек не понравится тебе. Что с этим делать? Мы долго разговариваем об этом. И эти разговоры подменяют собою весь интим. Ты больше не стесняешься красоваться интимными частями тела. Даже решаешься продемонстрировать мне то, чего стесняются все девушки. Нет, конечно, это не секрет какой-то. Просто не каждому охота, чтобы кто-то посторонний наблюдал за тем, как он испражняется. Кому-то интересно кто как писяет. Кому - как какают. Или блюют. А кто-то наслаждается зрелищем - как пьют эту блевотину. Сколько людей - столько интересов...

Я гляжу в замазанное морозными узорами окно автобуса с меланхоличной скукой. Всё будет так как и должно быть. Даже если всё будет иначе. Моё сердце камнем гнетёт тяжёлое предчувствие. Но я смирился. Почему-то мысль о том, что я царской рукою делаю тебе большое одолжение меня немного успокаивает. Я даже не допускаю мысли о том, что может быть ты тоже...

В реале ты меня не впечатлила. Низкого роста. Непонятная причёска. Твой острый нос. Всё это подействовало не то, чтобы отталкивающе... Как-то отрезвляюще. Видно, что ты тоже нервничала. Я старался не смотреть на тебя. Как идиот бегал с телефоном в поисках банкомата, чтоб снять деньги. Я до последнего момента не был уверен в том, что ты появишься. Да - человечек часто склонен приписывать другим собственные комплексы. И свои ошибки. Много позже только все эти черты - и нос и пятнышко на щеке - становяться настолько милыми, что ты даже не можешь представить, как это без них? А поначалу я думал - "боже мой! И это ты мне говоришь о том, что я могу тебе не показаться привлекательным?".

Впрочем, эти несколько часов, что мы с тобой пробыли на морозе, всё изменили. Первый поцелуй. Твои прикосновения к моим интимным частям тела - вызывающие жар возбуждения... Я осознал, что ты не просто какая-то там женщина - обычная домохозяйка без особенных достоинств. Мой член - стоящий колом - понял раньше, чем понял я - ты та самая, о которой я грезил всю жизнь.

А вот я по себе оставил впечатление не очень. Ты догадалась, что я не просто пью. Что это для меня - проблема. И не сам процесс употребления хмельного - а его последствия. Да, алкоголь, и может быть ещё наркотики - медленно но верно разрушают мою жизнь. У меня на это есть собственное мнение, но оно, как и многое другое - ошибочно, поскольку человек способен видеть себя лишь изнутри. И не замечать того, что прямо колет глаз - потому что отчётливо видится снаружи. Я не мог понять - почему то, что ты позволила себе - ты мне не позволяла? Мне была абсолютно непонятна простая, в общем-то, идея - ты мне не доверяла. Потому, что я выпил. Блин - именно поэтому. Я был пьян и как любой подвыпивший - был сильно близорук касательно того, что находилось за пределом видимости шор, которые, увы, нам надевает буйный винный дух. Ты уходила. Я тебя не останавливал. Где-то в глубине сознания я понимал - мне тебя нужно отпустить. Потому что я уже прекрасно знаю - как выглядит разочарование. Как в лоторее - "играйте снова. Вам повезёт". Что ж. Сам виноват. Потом я ещё выпил - потом вспылил - решил вдогонку наговорить ещё и гадостей. Но ты меня не слушала. Ты уже всё поняла. "Я приму любое твоё решение". Было ли ошибкой то, что я всё же, если не вернуть былое расположение, хотя бы извиниться за то, что произошло и хоть чуть-чуть оставить о себе память - что я не полная свинья, а человек? Обычный человек. Со своими слабостями и характером. Упрямым, но незлобным. Кто его знает... Может стоило молчать - дабы избежать подобных провокаций в будущем. Как жаль что истину мы узнаём тогда, когда в ней больше нет никакого смысла...

Вот я лежу в кровати. Тишина. Рядом спит ребёнок. Его сон беспокойный и быстрый - как и его детство. Моя бессонница не менее терзающа. Я вспоминаю как мои замёрзшие на холодном сквозняке ладони находились в паре сантиметров от вожделенного цветка твоего сладострастия. Я всё пытался постичь эту загадку - коснулся я её или не коснулся? Ты говорила, что твоя киска очень чувствительна. Да ты сама - сплошная чувственность. Кому-то нравится смотреть на женские груди - с набухшими сосочками, забавно торчащими немного косоглазо. Кто-то вообще не приемлет того, что скрыто под одеждой, наслаждаясь взглядом или голосом. Я же из тех, кого сильней всего возбуждает лоно. Даже если сама его обладательница не считает его особенно красивым - или наоборот - думает - что оно уродливо... Меня и это заводит. Заводит чувствительность этого чудного органа, сотворённого господом богом или матерью природой с изрядной долей юмора. Мне нравится его запах, вкус, нравится слушать или даже смотреть - как эта прелесть журчит немного желтоватой струйкой, нравится видеть, как дырочка, скрытая под губками, с упрямым чавканьем поглощает погружаемый в неё предмет. Я всё пытаюсь представить себе - что в этот момент чувствует женщина. И это тоже сильно возбуждает. Мне нравится слегка касаться нежных створок самой прекрасной на свете раковины. И я не понимаю - как можно с этом тонким инструментом природной женственности обращаться грубо. И да - меня пугает кровь. Не то что я не приемлю менструаций - это естественно, а значит - не может быть уродством. Но засовывать что-либо в вагину, истекающую кровью - для меня харам. Даже если хозяйка вагины очень хочет. Можно поласкать её снаружи - это, может, и не так приятно - но для здоровья безопаснее...

Я почему-то вспоминаю свои отношения с другою женщиной. Она была замужем за Свидетелем Иеговы. И в чате взяла себе ник Лилит. Так звали вторую - после Евы - жену Адама. Впрочем, святая равноапостольная церковь - традиционно почитала этот женский персонаж из библии как одного из адских демонов. А хотя - иначе как принудить монахов быть монахами - как не демонизировав один из лучших даров господа - способность творить любовь не на словах - а реальными поступками - и плод этой любви тоже вполне реален - новая жизнь. Но церкви не нужны влюблённые, способные сопереживать. Ей необходимы покорные рабы. Да - только разум человека способен извратить самое прекрасное...

Она стеснялась своего лишнего веса. Стеснялась при мне писать - даже если я не подсматриваю. А меня с самой первой интимной фотографии привлёк забавный гребешок её половых органов. С тех пор меня сильнее всего возбуждают лишь те, что хоть чуть-чуть похожи. Довольно пухлый персик больших половых губ - которые она усердно выбривала - как у девочки - уходил прямой бороздкой между ног - до самой попы, а посередине этой борозды сморщенным язычком высовывались помятые края малых половых губ - я много раз спрашивал - задевает ли их струйка мочи - когда она писяет. "Да, задевает". "А покажешь?". "Нет". Табу...

Но больше всего мне не нравилась её склонность к садомазохизму. Походу это и решило наши отношения. "Ты слишком нежный. Не можешь быть чуточку грубее?". А однажды Таисия - так звали девушку - во время поцелуя больно укусила меня за губу - брызнула кровь. А она словно вампир - облизывается - улыбается. "Хочешь укусить меня? Давай за самое чувствительное место - за письку". Я попытался сжать зубами её мягкие лепесточки, но не смог. Как можно столь нежное место взять - и покусать до крови? В общем...

***

Странно, как быстро бежит время. Последними твоими словами при расставании в ту злощастную субботу была фраза - "знаешь, мне нравится с тобой только вирт". И всё. Я бываю непримирим, особенно, когда дело касается отношения к моей персоне. Я долго настаивал на новой встрече. Сначала ты отпиралась. Потом неожиданно согласилась. Но заранее предупредила - "если тебе говорят - не надо - значит - не надо". Конечно. Ведь когда ты касалась пальцами через ткань штанов моего возбуждённого органа - я не говорил "не надо". А когда то же решил проделать с тобою я - сказала. Ты испугалась. Я понимаю. И всё же... Единственное, что я мог предложить тебе на тот момент - короткую встречу у меня на работе. На полу валялся грязный мешок для сиденья - необычайная новинка. Как для меня. Я на нём дремал по утрам, ожидая начала тяжёлого трудового дня. Я заранее готовил к тому, что ты найдёшь любой предлог для того, чтобы не приехать. Как сейчас помню - было морозное воскресенье. А до этого была морозная суббота. В субботу ты не явилась, сославшись на то, что у тебя появились срочные дела дома. Твой сын попросил тебя вернуться. И ты не приехала. Как же я был разочарован. Всегда я пытаюсь найти вину в себе. Вину - и оправдание. Но... Так уж вышло. И я попросту... Да я даже не пытался понять тебя! Я был взбешён. Очередным отказом. Что же ты сделала со мной? Я сдался. Понимание того, что я попросту не нужен в реале, как гнетущая волна-цунами - убивало меня. Разьедало душу, словно раскалённый металл...

И вот воскресенье. Ты обещаешь приехать. Но я уже не надеюсь. Говорят, что надежда умирает последней.

Ты приехала. И очень нервничала. Нервничал и я. Да - охранник подслушивал. Не так часто (как мне кажется) в этом здании раздаются любовные охи-ахи, а старый человек - будь то мужчина или женщина - всё так же падок на сладкий грех. Поначалу ты упиралась. Я - тугодум - не мог понять - зачем ты ехала вообще - если прекрасно знала - чем может обернуться дело, когда мы останемся наедине? Возможно - я маньяк - который закроет дверь на ключ, который - выбросит в окно - и всё... Однако же... Ты меня поцеловала. В ответ на горькую обиду маленького ребёнка, у которого пытаются забрать любимую игрушку. О... Этот поцелуй вскружил мне голову сильней вина. Я спустил твои штаны - спортивные - с резинкой, до колен, и не обращая внимания на твои протесты - коснулся пальцами заветного бутона, который я до этого видел лишь на картинках. Он был мокрым. Из-под забавного серо-коричневого кустика волос заметно выступал побагровевший от возбуждения мягкий язычок половых губ, которые до этого я видел только на картинке. Ты легонько застонала. И я свалил тебя на пол, стараясь одновременно ласкать языком твой клитор, губами оттягивать прелестную мякоть твоей пиписки и пытаться просунуть пальцы в её глубь. Ты быстро кончила. И тогда я попытался пристроить в твою сколькую дырочку свой член. Вышло не очень - всё-же подушка-кресло оказалось то ли слишком мягким, то ли пол офиса - жёстким, но...

Потом я проводил тебя на автобус и ты уехала. Лишь намного позже я узнал, что то, что мы делали в первый наш раз - оказалось для тебя... по кайфу. Я же думал тогда, что в очередной раз потерпел фиаско на любовном фронте. Пьяный, злой - я ехал домой в полупустующем вагоне электрички и вспоминал похожий случай в Одессе - та же невнятная чехарда - пародия на секс. И то же разочарование после. Что ж. И так бывает тоже.

Девушка, чья вагина выделялась неровным строением внутренних губ - одна высовывалась наружу на полтора сантиметра, другая - пряталась внутри - и именно эта диспропорция заставляла ствол члена пульсировать, всё испортила своей неторопливостью. Почему-то мудрые люди говорят, что истина - в вине. На самом деле - вино - лишь пагубное пристрастие. Анастезия жизни. Когда ты не способен принимать удар судьбы - ты заранее падаешь в нокаут - под завязку накачиваясь спиртным. И из героя становишься посмешищем...

***

Почему-то сейчас именно то воскресенье сильнее всего запало мне в душу. Я каждый раз вспоминаю, как обижался, когда ты не позволила мне касаться тебя. Я понимал - я слишком спешу. Возможно - я и не нравлюсь тебе. Ведь ты... как любая женщина - либо отдаёшься целиком своей стасти, либо... "я же сказала - не надо". А потом ты поцеловала меня. Упрямо всунула свой влажный скользкий язык мне в рот. И схватила своими чуть суховатыми губами мои губы. Мы целовались и я взялся стаскивать с тебя твои штаны. Ты протестовала, но не сопротивлялась. А когда я коснулся руками влажного бутона внизу между твоими ногами - ты сдалась. Там всё было мокрым. И настолько нежным, мягким и тёплым, что я вмиг забыл обо всём. Я видел лишь спутанные пряди волос - чуть седых. Я хотел видеть её - вживую - а не на картинке. Но больше я хотел ощущать. Она была намного мягче, чем я даже мог представить себе. Вся скользкая от выделений, как морская ракушка. И такая чувствительная... Ты тяжело дышала. Я стащил с тебя свитер. Припал к твоим грудям. Соски вмиг стали твёрдыми... Но не сильно. Обдав каждый жаром своего дыхания, я повалил тебя на пол. Раздвинул ноги... Ты всё ещё старалась мне отказать, но я понимал - твоя страсть сильнее стыда и страха. А вот и твой трепетный бутон любви - губки, слегка смятые, алели, совсем не так, как на фото. Они были возбуждены. Блестели смазкой. И так необычно пахли... Ты вся дрожала. Я охватил их губами - как и мечтал - и стал втягивать в себя. Они настолько обильно оттягивались - что заполняли почти весь мой рот. Тогда я стал ласкать горошину - ту, что выше, а сами нежные створки раковины наслаждения перебирал пальцами, умиляясь их мягкости, а ещё одним пальчиком нырнул в узкую дырочку - что под ними. Она была скользкой и похожа на небольшую пещерку - с твёрдым дном и мягкими стенками. Они пульсировали, ты извивалась, дрожа от волнения и стараясь приглушённо стонать. Твои руки беспокойно хватали то мою голову, то гладили руки - не находя успокоения и порхая всполошенными птицами, твой живот - плоский, с овальной дырочкой пупка - ритмично подёргивался - в такт движениям твоего тела - ты извивалась змеёй. Потом согнулась пополам и затихла. Чтобы спустя пару секунд задрожать лихорадкой оргазма. Я дождался, пока ты успокоишься - и вошёл в тебя своим членом. Головка легко проскользнула вовнутрь. Хотя поза была неудобная - я наслаждался его движениями внутри твоего обожаемого мною нежного тела, а твои стиснутые стоны сводили меня с ума. Я попытался переменить позу - закинув твои ноги на плечи - но ты запротестовала, жалуясь на боль. Я уступил. Быстро задёргав рукою кожицу над головкой - я спешно кончил, брызги спермы попали тебе на одежду. Ты обиделась. Но не очень. Судя по всему - ты была довольна. Я тоже...

***

За воскресеньем была суббота. Сансара - круг замыкается. Каждый день похож на все остальные, разве что время стремится вперёд и тянет за собой опыт. Не всегда нужный и не всегда сладкий. Такая же суббота, как та, что в Одессе - разве что отель мы покупали в складчину, она нервничала, а я был пьян. Да и мне хотелось больше спать, чем трахаться. С тех пор я выучил одну простую истину - пить лучше всего в одиночку. А трахаться - лучше вдвоём. За неимением другого человека сойдёт и правая рука. Конечно, это не так интересно - зато кончишь быстро.

***

Та суббота была интереснее - мы никуда не торопились. Сняли комнату в отеле у самого леса. Кровать там не ездила по полу, да и была намного шире. Вообще - номер напоминал скорее квартиру, чем место ночлега. Там можно было жить. Там был телевизор, кухонька с микроволновкой, отделная спальня. Кажется - там - в Весте, я впервые заснял на видео наш секс. Ты непрерывно кончала, громко стонала и постоянно просила "подожди". Мне это нравится. Я был навеселе - под кайфом - я пил метадон, дабы уменьшить боль в позвоночнике. Этот наркотик имеет свойство купировать боль, отчего кажется, будто спина болит не у тебя - а у кого-то другого, а к тебе доносятся лишь отголоски боли. Ощищение парения и безмятежности.

Не знаю, почему тебя так волнуте то, что я не кончаю, когда он внутри. Для того, чтобы кончить, мне необходимо постараться даже если я очень сильно на взводе. Конечно, есть своя техника в том, чтобы довести себя до состояния, близконо к оргазму, а затем парой быстрых двыижений в тебе разрядиться вовнутрь потоками спермы. Такое уже было. Когда начинаешь задумываться о своих интимных предпочтениях - всегда наталкиваешься на мысль - а ведь было такое. И в том числе и такое - чего уж точно ты повторять не захочешь.

После я пересматривал отснятые ролики - на них не было видно как твои прелестные губки охватывают его, сминаясь, когда он погружается - и как вытягиваются розовой бахромой - когда член выходитит наружу. Мешали волосы. На следующем свидании - парой недель спустя - ты их сбрила - и всё было видно. Меня интересовало - какое же впечатление произведёт эта картина на тебя. Ты ответила как-то... то ли удивлённо то ли разочаровано - что-то такое. То, что заводит меня - на тебя впечатления не произодит. Впрочем - на вкус и цвет...

Ты фотографировала улицу - ночной проспект, освещённый флоурисцирующими фаонарями. Когда ты выкинула это фото в Инет, мне стало неловко - я снимал твою письку - а ты - красоту за окошком отеля. Странно, да? И тем не менее - тогда мы оба были счастливы тем, что мы рядом с друг другом. Можно прикоснуться, обнять. Счастливо уткнуться в подушку, чувствуя тепло тела лежащего рядом человека. Мне нравится слушать твоё мерное дыхание в темноте. За стенами нашей крепости - безумный, израненый мир. А мы здесь вдвоём - и мы счастливы этим...

***

Лето у реки... Я шёл между составами, сжимая в руке телефон. Спина была липкой от пота, горячий июль с жаром дышал мне в лицо - небо было глубоким и синим. А ты же стремительно неслась в холодных тоннелях метро. Пункт нашего назначения находился среди вековечных деревьев - сосен, дубов, елей с осинами. Лесное озеро на фото выглядело, словно уроненный в лесную чащу изумруд... божественно. Я вышел на знакомой мне станции - много времени мне приходилось кататься этой веткой железной доороги к дому - который я стал забывать. Чтобы однажды - жалким страдальцем с похмелья я перечеркнул всю ту жизнь, которую прожил в Киеве. Почти два года - и практически зря... Теперь, по прошествии столького времени, всё это мне видится каким-то кошмаром. И именно из-за кошмарности всего, что там было - Киев я не люблю. И эта пустынная остановочка возле воинской части навевает мне грусть.

Составы шевелятся, подаются гудки, бодрый голос из репродукторов несётся над плавленной степью, отражается эхом в лесу. Я включаю навигацию - необходимо прошагать 5 километров - часть городом, ну а часть лесом. Киев меня завораживает - эти хрущёвки вперемешку с высотными небоскрёбами, старинные водонапорные башни - и словно бы приземлиывшиеся НЛО - блестящие алюминием рестораны. Я бесконечно фотографирую - всё мне кажется дивным, а потом звонишь ты - "я уже на автобусной остановке". Мне - судя по компасу - через лес идти минут тридцать. Ты будешь намного раньше. Откуда ж мне было знать - что GPS в лесной чащёбе так безбожно соврёт. Прямая и широкая дорога делится на два ответвления. Если бы я выбрал правую... Но навигатор упорно желает - чтоб я шёл налево. Час блуждания среди леса - где мне довелось подивиться на чьи-то угодья - народ сделал среди леса себе огород и завёл там злобных собак - чтобы те охраняли посадки картофеля. Господи... Потом - когда мне показалось - что я близок к выходу - я через лес обошёл озеро - и попал в село, слава богу - неподалёку. Местный народ кое-как обьяснил мне - что я близок к цели. Ты стала нервничать. Полтора часа из нашего дня мы не могли встретить друг друга. Под конец я тупо бежал... Теперь мне постоянно вспоминается герой Арнольда Шварценнеггера в фильме "бегущий человек". Он тоже всё время куда-то бежал.

Ты выглядела уставшей и разочарованной. Слегка. Впрочем - бутылочка пива, мясной бутерброд, немного купания - и настроение вернулось. Ты не любишь музыку, которую слушаю я - да и вообще - мобильник в моих руках - тебя раздражает. Другое дело - в твоих. Я целую твои покрытые веснушками плечи. Щупаю пальцами упругую мякость в трусах. Наконец мы выходим в кусты - чтобы сделать "это". Думаю - были бы мы лет на двадцать моложе - занимались любовью бы прямо на пляже. Или в воде - как однажды я лицезрел на Десёнке. Любовь - не убийство - вроде бы нечего там скрывать...

А ещё вспоминаю - как провожал тебя до кустов - и наблюдал - как тонкая струйка, журча, ополаскивала твои забавно сложенные лепесточки. Они были мокрыми от мочи - мягкими и податливыми - а изнутри них всё сочилась горячая вязкая слизь... Был ливень - до остановки мы добрались почти что вплавь. Чуть позже - собравшись поехать покупаться семьёю - мы сразу попали под дождь - и нам пришлось сначала скрываться под раскидистым деревом - а потом ни с чем возвращаться домой. Ни один автобус как назло не хотел остановиться - и хотя электричек на вечер хватает - ждать час - мокрым, голодным, замёрзшим - я не желал. Наконец одна из машин стала - я доехал до моста - и за пятнадцать минут был на вокзале - а ещё через полчаса - шлёпал по лужам домой.

Я был счастлив...

***

Неделя пролетела, словно день.

Ты помнишь, с чего она началась?

Когда ты прибыла - у нас поломался водный насос - и приходилось качать воду с колонки - и греть её на плите, чтобы помыться...

***

Она стояла голая под душем. Мне всё-таки кажется, что ты решила провести эксперимент - сколько мы протянем под одной крышей. Я готовился к твоему приезду - подмел и вымыл полы в доме, мама постаралась вещи о повесила новые шторы. А перед самым твоим прибытием сломался водный насос. Вернее как сломался - он-то работал. Но с перебоями. Ты как раз решила обмыться с дороги. И видимо спутала кран с холодной и горячей водой. Я, как всегда, испытывая неловкость, метнулся к колодцу, чтобы сбросить систему и возобновить подачу воды. А тут слышу твой крик:

- Андрей, помоги!

- Что такое? - спросил я, - зайдя в душ к тебе.

Ты стояла вся мокрая, потоки влаги медленно стекали по полным грудям:

- Я не понимаю, где холодная, а где горячая вода.

Я застыл в неловкой позе с гаечным ключем в руке:

- Ты шутишь? Счас сделаю, подожди.

Тут послышался голос матери из кухни:

- Андрей! Вода не идёт!

- Знаю! - крикнул я. И направился на улицу.

- Ты куда? - удивилась ты. - Настрой мне нормальную воду!

И тут я сорвался. Я наорал на тебя, словно это ты была во всем виновата:

- Ты, ****ь, прикалуешься? Воды нет вообще!

- И что? - удивилась ты - Я теперь не помоюсь? - переспросила, вскинул рыжие брови.

- Андрей! - снова позвала мама.

- Вы дадите мне починить этот ****ый насос? - заревел я.

Я видел, что ты обиженно насупилась, но мне было уже все равно. Моей целью был насос, застывший на глубине полтора метра под землёй. Именно в эту крохотную землянку и скрылся я, держа кнопку аварийного пуска мотора до того, пока ты не позвала меня. Помывка была обеспечена. У меня от долгого сидения в неудобной позе саднила спина, но в целом я был доволен.

***

Потом я ещё не раз ловил себя на том, что делаю тебе неприятно. А однажды застал тебя всю в слезах. Тебя выбило из колеи, то что в ваших пикировках с моим непослушным сыном я становлюсь на сторону младьшего. Тебе кажется - словно он тебя недолюбливает - и это чувство пытается внушить и мне. На самом деле всё наоборот. Я пытаюсь тебе это обьяснить, но когда ты от моих слов начинаешь плакать ещё сильнее - у меня просто не находится слов. Как любой мужчина - я не переношу женских слёз. Потому что часто-густо и самому хочется плакать. Но от моих слёз ещё меньше толку. Поэтому я подождал, пока ты успокоишься - и только тогда обьяснил - что давить на Богдана бессмысленно. Впрочем - он - как и любой ребёнок - долго обид не таит и тайных мыслей в голове долго не держит. Я считал, что вы с ним сдружитесь - когда ходили на берег небольшого озерца - скупнуться в грязной от глины воде и попить пива, щурясь под палящими лучами солнца, от которых не могли укрыть крохотные прозрачные облачка.

Мы фотографировались около величественных кустарников репяха, больше похожих на огромные кактусы Мексики, то там то сям раскинувших ветки по обочинам старой асфальтной дороги, ведущей на колхозное поле. Поле - сколько было видно - всё в зелёных ростках кукурузы - и эта зелень доходила до самого края горизонта - где соединялась, смешиваясь цветами с бездонно-синим океаном неба. Всю дорогу вы весело щебетали - и почему ты тогда так сильно была задета напускным безразличием отпрыска - я не понимал. Со старшим у тебя проблем не было. Но ты с ним общалась меньше, да и особого интереса к тебе он не проявлял. Хотя - любил с тобою гулять.

Отчётливо помню - как мы попали под дождь, как я нёс в руке огромную сумку, в которую мы насобирали даров села - алычи, каких-то несьедобных грибов, немного шелковицы. Грибы пришлось выкинуть - хотя они выглядели довольно аппетитно. Остальная добыча пошла на консервацию. Тогда я думал - буду ли я вспоминать это тёплое время - когда мы были так долго вдвоём. Да. Теперь уже знаю - что буду. Всё то, что не успело раскрыться - и то, что раскрылось. Можем ли мы ужиться? Можем. Будем ли счастливы? Наверное, нет. Человеку всегда мало того, что он имеет. Именно поэтому мы чаще ценим лишь то - чего у нас нет - или ещё - или уже. Как-то так.