Что говорит Либенфельс об Искании Бога. Серия: Что говорить секс по телефону

Оглянувшись на балкон с машущей мне Евой, я на электричке еду со своей институтской группой на летнюю практику – работать на заводе.

Передо мной точно рама, в которой лица.

Часто эта рама пропадает, и встаёт Ева: ночь колышащихся тонких сфер, секунды соединения и беспамятства.

Я начинаю веселиться.

Я наполнен внешними и внутренними впечатлениями.

Впереди лето.

Незнакомый город.

Я бесчинствую и шучу до того, что теряю голос.

Ночь не спал, на Евин живот спустил 7 раз – очень много впечатлений.

Мы приезжаем к месту назначения, устраиваемся в общежитии филиала одного из московских родственных вузов.

Нам с Шуриком дают комнату.

Завтра вся группа собирается праздновать мой двадцатый день рождения.

В моей группе есть одна девушка, по которой подданные Wan-King(a) сошли бы с ума.

Вера Настёнова восклицает:   вы посмотрите, какая у неё талия – при такой груди!

Да, талия тоже ничего.

Но главное – сиси.

Когда Анечка идёт, они подскакивают.

… Я опустошаю рюмку, обвожу взглядом присутствующих – Анечки нет.

Я иду за ней.

Распахиваю дверь, она сидит на кровати (иногда она бывает букой).

Из моих уст раздаётся шип, и я веду её ко всем остальным – пьяный именинник.

Только я её не довёл.

Мы оказались в моей комнате.

Дверь на запор, одежду на пол.

Анну на стул; на, соси мой колышек.

Она закрывает глаза, я закидываю голову.

Ещё, ещё…

Я ей пачкаю между огромных грудей.

Шёпот, ропот, робкое дыханье,

Девушка ничья.

Серебро и колыханье

Сильного ручья.

Фет -помещик- тоже так делал.

На годовщину Великой Октябрьской социалистической революции вновь собралась вся группа.

Я опустошаю рюмку, обвожу взглядом присутствующих – Анечки нет.

Я иду за ней.

Только в этот раз привёл – напоил ромом Абу Симбел (страшная вещь), взял ключи от детсада, предложил Шурику отработать сторожем эту ночь за него, и повёз Анечку.

Мы легли с ней на подростковую раскладушку в углублении входа в столовую – прямо под раздаточным щитом.

Анечка смежала веки.

Я снял с неё всё.

Она вздыхала.

Ром действовал.

Груди – каждая с мою грудь, отверстие, волос.

Мы стали биться друг о дружку тупой молодой кожей.

Потом я орудие поднёс ко рту.

Всё сделал – маньяк.

Спустил на живот.

Утром мы долго шли просыпающейся ноябрьской округой – хмельные и лёгкие (освобождённые друг другом), мир как будто собирался заново, переговаривались о разном.

Вот ещё: я её встречаю между деревенскими домами.

Чёрный осенний вечер.

«Колхоз» 3 курса.

Я прижал её к забору, и она нагнулась к пряжке моего ремня.

Потом выпрямилась – грустная, усталая.

И ещё: однажды после лабы СВЧ мы шли по вечернему пустому коридору, и я Аню придвинул в стенную нишу.

Положил руку на схождение сись и начал подсовывать пальцы под бюстгальтер (как в 6 классе подсунул их в Артеке на сиденьи под бедро Ливадовой) – лез я вниз, чтоб обхватить грудь с соска – сделать я этого не смог – очень объёмная была.

Внизу у меня всё торчало в сторону.

Либенфельс:

«В нашем искании Бога мы запутываемся в новых путях, забывая истину древних, что цель и начало исканий Бога – человеческое тело.

Начало духовной зрелости – познание человека.

Познание Бога – конец духовной зрелости.

Таким образом, мы ищем Бога, следуя учениям древних, на антропологическом пути.

Антропология – греч. аnthrороs – человек и logos – учение, слово. Взгляд на человека, как на произведение природы, познание которого даёт ключ к её тайнам, т. к. в органическом единстве телесных отправлений человека участвуют все её продуктивные силы».

Мы вовлечены в антропологию е*итской силой.

Обращение к читателю.

Уважаемый Буквоед!

На этих страницах действует  сила, которая заставляет слипаться с женским полом начиная с младенческих лет.

Что это за сила?

В одних случаях она принуждает повторять одно и то же с целью выявления реальности – и как следствие изменения её.

Резко – вязко ощущая мир, человек погружён в похоть, идя от одной женщины к другой.

Страсть иметь женское тело, а потом чувствовать наслаждение вместе с разрушением – последнее не является ли смыслом эпохи ( Кали-юги по Ведам), когда главная вещь шивалингам и йони?

Но автор говорит: да, но это искание Бога-- через человеческое тело.

Автор добавляет: победа над похотью – нахождение Бога.

Аня была особый экземпляр человеческой женской природы: лицо как у обезьяны – устройство рта такое же, глаза – пуговки, кукольность в чертах, дополнительно завораживало, что она носила интеллигентски очки, какие-то прядки волос – всё у неё по-животному и отсюда по-женски ещё больше.

Видя эту недоразвитость до германской точёной белой женщины – у меня всегда член вставал.

Я почему-то боялся небесных фей, хотелось больше земных (земляных: созданных из слюны и праха).

Плечи у неё были детские изящные – а дальше шло страшное; плавность отходящих громадных сись и под ними – ужатие талии, которое можно обхватить кружком рук.

Вот ещё особенность: большой палец левой руки – как затычка, с полоской ногтя, а палец правой – нормальный как у всех гламурных дев – с кинжальным ногтем.

Пробка и кинжал на руках –  бить и затыкать.

Она, как и я, после института распределилась в  Бичмайдан.

Смотрю, стоит в отделе в болоньевом плаще.

Теперь я вижу что её влекло – антропология.

Мы жили на равнине, теперь приехали в горы.

(У меня ещё одна такая девушка была – эта уехала за антропогенезисом аж в Армению. Служить в военную часть. Она была там счастлива).

В пятницу Анна Белосельская прибыла, а в субботу мы с ней отправились на гору Свежую, местную достопримечательность, гулять по зелёным холмам.

На нас удивлённо смотрели два пастуха – аборигена, выгуливающие немногочисленных овец.

Они смотрели – горцы на Анечку, на её сумасшедшую женскую притягательность.

И на меня смотрели – что я буду с этой притягательностью делать.

Погуляв, мы купили в единственном магазинчике на склоне горы водки.

И по-студенчески, вновь в общежитии, нас поселили рядом с висячим мостом через горную речушку – мы выпили.

А потом легли.

Груди её опять были.

Под ними ноги.

Груди, разведённые в стороны, и ноги – такая четверотельность.

Я лёг на Анечку и сделал – чеговоришь.

Она сосала своим обезьяньим ртом мой член, жмурилась.

Потом я снова ездил в её влагалище, как мне казалось, большим колуном.

Не был я мамонтом, такая Аня здоровая девка была.

Я чувствовал: ей нужен был какой-нибудь кит с двухметровым костостоем, недаром к ней в Эрзории ходил в общагу мастер спорта по лыжам.

К слову: я во время бега на лыжах, всегда чуял промежность – как она работает, укрепляется.

Потом прочёл в учебнике по даосской йоге – это лобково-копчиковая мышца – главная штука при езде по стальным рельсам в постели.

После меня Белосельская познакомилась здесь с горноморами.

К ней на 7-й этаж стали ходить, а иногда и лазить по балконной стене высокие, породистые.

– Молодые ребята у нас, – как сказал собутыльник Насби, – интересуются женщинами, охотой и машинами.

На входной двери в Анину 12 метровую комнату появилась маленькая, вырезанная ножом, надпись «бл*дь».

Мне рассказывали, какой лёт за водной гладью Оки, открывается на родине Ани Белосельской – сколько тихости и усердия в этом пространстве дальних лугов под небом.

Ещё бы – такие формы.

Я туго ходил в Аньке.

Она как будто чего-то ждала.

У меня было чувство, что я пью своим пространством её пространство – и не могу выпить.

Я задумался: как нам сравняться, как мне стать больше?