Вот Он Качает Сильно

Муж у неё был -  эмвэдэшник.

Она про него говорила: вот он качает сильно.

Она приехала  с балтийского Калининграда, и устроилась на работу в пресловутый детский сад.

А я туда пришёл после какой-то встречи, выпивши.

Кажется, после 23 февраля, после занавесочных отношений с Дубовецкой.

Взял ключ у золотого медалиста Шуры и пришёл.

Женщина в белом халате, а на груди округло выпячивается и, когда пригляделся, даже очень, заинтересовала меня.

Она сидела в ночную смену с детишками.

Среди них был её сын.

Я достал свою дипломную работу, и склонился над ней мглистой головой.

Ночная дежурная возникла в дверях.

И о чём-то со мной заговорила.

Сама пришла – понимаете?

Спросила что-то про листы на столе, потом про меня, сказала, кто она – в общем «слово за словом, хреном по столу» как говорят в Шацке.

Мы никуда с ней не ложились.

А всю ночь сидели или стояли в тёмном зале, освещённом с улицы ночным фонарём, при открытой, для контроля за детьми, двери, я погружал свой член в скважины её рук, а своими руками мял её грудные перины.

Мы измождались – я просил, чтоб она сняла трусики, и легла, но она так и не сделала то, о чём я просил.

Выхода я так и не получил.

Как её звали – сейчас забыл – кажется, Галина.

Больше я её никогда не видел.

Наши губы втирались друг в друга, как скоростные шины в вираж.

Чёрные гладкие волосы, чуть раскосые глаза.

Хищность случайной самки.

Её муж – краснопогонный  человек шинельный и заученный – однажды встретился мне на дорожке к воротам; он остановился прикурить (такой приём) и быстро взглянул.

Я понял его взгляд.

Был ли ты здесь ночью, когда моя жена была одна?

Я притворился шлангом, через который проходит, не задерживаясь, любая вода жизни.

С пеналами на плечах курсант второго курса пошёл дальше, соснув табачную пиписку и выпустив из трубок под глазами фигуру дыма, похожую на гомосексуалиста, стоящего на коленях.

Итак, я вспоминаю, что познал ещё одно тело, встретился с женщиной, и мы молниеносно посхватывались, поточили друг о друга — холодное оружее, заостряя секущее полотно еще больше, прогнав через центральный вдавленный канал слюну.