Похожая на Комод из Красного Дерева или Эротические приключения красной шапочки смотреть онлайн

Ранняя весна.

Пригревает солнышко.

С крыш капает.

Снег – грязными кристаллами.

Я выхожу из дверей школы – приходил за деньгами – я работаю сторожем за 70 рублей в месяц.

У ограды, на дерево залез котёнок, мяукает, как заведенный.

Девушка, похожая на комод из красного дерева, причитает:

– Ой, как же тебя достать? Ой, какой ты хорошенький.

Котёнок смотрит на неё во все глаза – боится – и мяукает ещё больше.

Во мне начинают пробуждаться чувства.

Я еду за 4 копейки на общественной колымаге по улице имени Сигурда Звонкого, стою у заднего окна – наблюдаю за разворачивающейся дорогой.

Проезжаем магазин.

Из него выходит плакальщица по котам – роскошная вообще-то девушка.

Я вырываюсь на остановке - к ней.

– Ну, так что? Спасли в прошлый раз котёночка?

Незнакомка поднимает на меня свои антрацитовые очи.  

– Залезли бы, и сами сняли.

– У меня нет когтей, как у орла, чтобы по деревьям лазить, – показываю свои бл*дские пианистические руки.

Смеривает взглядом с головы до ног, ничего не говорит, уходит.

Я ускоряю шаг, иду рядом.

– Меня зовут Витольд.

– Наталья.

– Через месяц я защищаю диплом, по ночам охраняю школу.

Молчание.

– Наталья, как вы отнесётесь к тому – если я вам предложу заняться сэксом.

– Сначала я должна познакомить вас со своей мамой, - косится в мою сторону, опасаясь нахала.

Вскоре я знакомлюсь с седовласой интеллигентной женщиной, и прямо в дверях говорю:

– Я влюблён в вашу дочь, и у нас будет ребёнок.

Женщина мило улыбается:

– Прямо-так сразу и ребёнок? Проходите пить чай.

Накрывает стол белой скатертью, ставит чашки.

Мы остаёмся с Наташей одни.

Мама уходит, чтоб нам не мешать.

– А вы смело мне задали вопрос о сэксе.

– Мастер по зачехлению девушек. Ну, так когда займёмся?

– Сначала мы должны поближе познакомиться. Я вам сыграю увертюру Губайдуллиной – вот на этом пианино (кивает на чёрный инструмент в углу), а вы сводите меня на фильм режиссёра Тарковского. Потом мы долго будем обо всём говорить, и вы меня поцелуете.

– Как вы всё распланировали.

– Я об этом прочитала в книге «Руководство по знакомству».

– Вы такая хозяйственная.

– А вы такой анархический.

Хер – хотелось мне добавить.

Стали мы встречаться.

Церемонно пить  дома чай, она – играть на фортепьяно.

Плечи поднимает, качает корпусом, кисти опускает, замирает.

Музыка для старух с веерами.

Смотрел я на всё это, и хотелось мне зализать контакты и вмотать их друг в друга!

Хотелось мне врубить передачу, и газануть так, чтоб стрелка на спидометре залипла!

Пришли на «Зеркало» Тарковского, и я почуял дисцилированный наплыв ощущений, заброшенность, и затягивание.

Защитил я диплом, и за хорошее поведение пригласила она меня в «Нулёвку» – нулёвого.

Особенно топорщащаяся грудь у неё была в тот вечер.

Глаза и брови, как черты и резы.

Заказала смаху 400 г коньяка + закуска – ведь, пришли, заняли столик, надо заказывать.

Выпили. В графине осталось.

Оркестр заиграл, певица, держа микрофон у рта, как змею за головку, запела:

– Вижу я рассвет в твоих глазах,

Слышу пенье птиц в твоих словах…

Ничего, ничего.

Приглашаю Наталью Гольдберг на танец.

Кладу руку на оклад её задницы, тугая гора её груди упирается мне в грудь.

Плывём.

В глазах рунический свет.

Бандитизм нашего предприятия был в том, что я через три дня уезжал работать по распределению в Бичмайдан – за 2 тыщи км к горцам.

Напоследок надо было что-то с Натальей Гольдберг сделать.

Мне 22 года, пиписка до колен.

Хотелось отбундолить Наталью ею, как футболист ворота.

Страдал я от фаллоса.

Всё думал – ну, куда его деть, всё для него.

(Денешь, денешь).

Только сейчас, по прошествии 28 Гималаев времени понял: мужчина падает от вина и женщин.

И становится мужчинка.

Одну букву хавает.

Кали-юга  иногда крепко за нас берётся: с одного фронта – девы, с другого – вино, по центру – музон.

Смысл жизни – в падении замедлиться.

Такое ощущение было – если заглянуть в подошвы.

Кончился танец.

Сели.

Выпили.

Не такие уж мы были пьяницы.

В рюмочки я наливал.

В графине оставалось.

Everybody everywhere все *бутся каждый день, как поёт Нодди Холдер с группой «Слэйд».

Решили – хватит.

В гардеробе подаю пальто и, стоя сзади, накладываю ручищи на сисищи – в зеркале у нас в глазах готический свет.

Гольдберг выворачивается.

Отцведав кухни «Нулёвки», я, набирающий единиц желания, повёл девушку домой.

А куда вести?

Остановились у тёмной стены дома под нависающей сиренью.

Наталья раздвинула ноги.

И такие стихи:

Где-то здесь у забора

Я самечечку *б.

Напирал, аж до звона!

Ведь вмандение пробк.

(от команды «вмандить пробку»

… Забрызганный жемчугом спермы подол платья.

Бандитизм.