Меня Потащило к Ней (Как меня ебали)

В универмаге вижу стремительно входящую самочку – тонкая талия, джинсы; рука кокетливо поднята к плечу, будто говоря, да, ладно вам, будто в ней батистовый платочек – взмахнуть, чтоб  начинали.

Она вошла, и всё остальное перестало существовать.

Меня потащило к ней.  

Встаю сзади – наклонилась над витриной, нюхает духи.

Очень бездарно я проговорил свой алфавит, бездарно проявил свой интеллектуалитин – их надо попробывать! – сказал я.

Бровью не повела на качество чехла, тут же ответила: на зуб?

И улыбнулась именно той улыбкой, которой потом всегда улыбалась.

И направляется в другой отдел, я за ней, как привязанный.

Вдруг я понимаю, что меня подменили.

Я стал зомби.

Взглянул мельком в попавшееся зеркало – взгляд сомнамбулический.

А зомби жаждет одного: пих-пих, мня-мня, бай-бай.

Она это тоже поняла: что-то не так – парень следует по пятам.

Переход, когда мы стали свободно общаться, не могу восстановить в памяти.

Девушка шла на автобусную остановку, чтоб поехать домой – в военный городок.

Я ей предложил пройтись до следующей, потом до следующей.

Только что прошёл июльский дождь, в воздухе стоял запах пыли, в которую ударили капли, такой сладко-сумрачный запах.

Проезжающий мимо самосвал поднял из лужи груду брызг, сверкнувших на солнце.

Попутчица взвизгнула.

Для чего девчонки визжат? – красными чернилами пишу.

Чтоб пронзать нас.

Ну – всё.

Присели на лавочку.

Зачем-то открываю «дипломат» и показываю диплом об окончании Радиотехнического института, при мне документы, я в поиске работы после приезда из Бичмайдана.

Читает мою фамилию, имя, отчество.

У меня очень знаменитая фамилия, у меня очень элегантные русские имя и отчество.

Фактически я продолжаю работать – чехлом – застёгивать молнии.

Подействовало.

Девушка даёт номер домашнего телефона.

И в этот же вечер, сам попавший в чехол, поехал на свидание.

Появилась из-за угла дома в тех же джинсах, которые прессованно колыхались по низу туфель на платформе.

Грудь при ходьбе взлетает.

Потом напишу в стихотворении «Джинсы», посвящённом ей:

И глаз глотает,

Как грудь взлетает.

Когда совсем стемнело, мы не сговариваясь, зашли в подъезд ближайшего дома.

Я дотронулся до её фирменных брюк – и мне показалось, что они сделаны из картона – до того твёрдый материал.

Зиппер сразу разошёлся, когда я потянул за петельку вниз.

Трусиков не было.

Ксения для приличия забила бёдрами – не надо.

Но я-то понимал, что она хочет.

Да  меня и не остановить.

В гибнущем сознании – твёрдые направляющие.

Беру за корень шишлик (он стал железным), пальцами раздвигаю половые губы – и им вхожу, как по маслу.

Мысль искала и – нашла.

И:

Не могу я кончить,

Хоть и езжу с метр.

Золотой кулончик,

Как секундомер.

Замешал я язык.

Опять.

Но это было не с безиати, удуми или иссури (читай Либенфельса, кто это такие),   с кем срастался в древности человек – а с человеческой девушкой Ксенией Солончаковой.

Зомби сделал пих-пих.

Теперь бы ему мня-мня, и бай-бай.

Вернулся домой я под утро.

Как дурак, шёл через весь город.

Ни денег не было, ни сил.

Одно только сияние в голове.

Мня-мня, и бай-бай я получил в другой раз.

Как-то приезжали в её трёхкомнатную квартиру, родители находились в отлучке, со мной Гостинец Игорь и Южин.

Пьянка была и танцы под руб «Вход через выход» всё той же британской группы.

Подруга Ксении, Зина, девочка старенько – красивенькая  подарила мне розовое фото солиста Планта – жилетка распахнута, обнаженная грудь, голова вдохновенно закинута к микрофону.

Ещё одна подруга для моих друзей согласилась на коитус с Гостинцем в ванной комнате.

Ночью я познавал Ксению.

Она корябала мне ногтями спину.

Уснули, обнявшись.

Познавал я её и перед зеркалом.

Устраивались голые перед трюмо.

Молоденькую женщину я сажал спиной к себе на колени и раскрывал, как книгу.

Клал закладку.

Груди у Ксении чуть свисали.

На верхней губе пушок.

Когда я ложился на спину, она выбирала меня ртом до дна.

Я себя чувствовал наполненным драгоценными камнями.

Талия тоненькая у Ксении.

Пальцы сходились вкруг на ней.

Плечи развёрнутые, глаза с поволокой.

Тихо – музыкально Ксения просила меня: ну, Виталург.

Такой голос, я даже не знаю, из чего он сделан.

Как у неё мгновенно леденели губы, стоило только привлечь её к себе, положить руку на грудной холмик – кровь сразу же отливала и шла к клитору, который у неё в возбуждённом состоянии свисал из мохнушки, как палец – мокрый и красный.

Нежная девушка – сказал про неё Калистрат, сошедший от тогдашней нашей  общей молодой жизни с ума, и изнасиловавший свою бабушку.

Помню Ксению.

А себя не помнил – совсем не жалел сперму, да и слюну тоже.

Но, как известно, чтобы стать бессмертным, надо беречь их.

За окским пляжем, когда ещё был понтонный мост, уводил я Ксению к дубу, что рос за берёзками.

Туда же водил Евгению Лайтно. Дубил я их там. По чертежу:

День-------------------------------------------------Ночь

выкручиваюсь

на твоих

турниковых запястьях

Лезвионная нежность

пронизывает нас

основание точь-в-точь

наждак подтачивает

вселенная вперекрёст страсть

наизнанку выворачивает