Месяц на двоих. Борис понял

Борис, крепкий и чуть угловатый, оставшись наедине со Светой в кабинете Павла, почувствовал, как нервы натянулись. Сначала он хлопнул ладонью по столу — не громко, но достаточно, чтобы дать понять: разговор будет "по делу". Потом чуть наклонился к ноутбуку, его русые волосы упали на лоб.

— Слушай, Свет… про Олю, — он помедлил и понизил голос. — Она как будто… не такая.

Света, сосредоточенная и безэмоциональная, лишь кивнула. Она не торопилась. Сначала факты, потом выводы — как у неё в коде: лишнее не нужно. Её тонкие пальцы уже скользили по тачпаду.

— Ты спрашивал себя, что именно не так? — уточнила она, её взгляд был прикован к экрану.

Борис оглянулся на закрытую дверь Павла, словно ожидая его возвращения, и тихо добавил:

— Она улыбается… и держится так, будто всем нужна. Слишком уж она… доступная, что ли? И ещё… ночью она будто знала, где кто стоит. Я видел, как она смотрит. Не просто так.

Света взяла управление. Провела пальцем по экрану — открывая поисковик. В комнате щёлкнули сенсорные кнопки, на проекции вспыхнула лента результатов. От легкой смоляной горечи в воздухе у Бориса стало першить в горле.

— Олю вы видели уже много раз, — сказала она, её голос был ровным, почти механическим. — Значит, следы тоже должны тянуться. В современном мире без цифрового следа никуда.

Борис придвинул стул ближе, его мышцы напряглись. На подоконнике лежала сосновая смола — липкая, пахучая, как свежая стружка, соблазняя прикоснуться. Но Борис не отводил взгляда от экрана.

— Я не хочу гадать, — сказал он, его голос был глухим. — Я… может, правда, наивный. Мой отец всегда говорит, что я слишком доверчивый.

— Наивный — не то слово, — отозвалась Света, её глаза прищурились. — Ты просто быстро доверяешь. Как многие творческие люди, наверное.

Она ввела имя Оли, добавила фильтры по городу, указывая прибалтийский регион, и занятиям — "хореограф", "танцы". Профиль всплыл довольно быстро: аккуратные фото танца, подписи на двух языках, ссылки на выступления, а также на лагерь, где она преподавала детям. Всё выглядело безупречно, идеально.

— Вот, — Света развернула экран к Борису. — Только…

Борис наклонился и прочитал заголовок, который выделила Света. Испанское имя, звучащее необычно. Формулировка вроде "заключённый". Старое, но действующее дело.

— Это шутка? — выдохнул он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Её отец?

Света быстро пролистнула дальше. Нашла совпадения по фотографиям: старые снимки, где Оля совсем ещё девочка, рядом с мужчиной, чьи черты лица удивительно походили на того, чье имя они только что прочитали. И по мелким деталям на кадрах: линия на воротнике старой рубашки, тот же поворот головы, что у отца, или руки — будто она унаследовала его жесты. Сходство было слишком очевидным.

— Похоже, профиль ведут через связь с человеком, — сказала она осторожно. — Или совпадение слишком плотное. Здесь даже есть упоминание о его экстрадиции из одной из стран Балтии несколько лет назад, по обвинению в… — она замолчала, её палец застыл.

Борис схватился за край стола. Суставы побелели. Дыхание перехватило. Он вспомнил, как Оля ловко маневрировала на крыше, где устроила себе палатку, как будто она дома в любых условиях.

— Значит, она не хореограф? — вопрос сорвался раньше, чем он успел себя остановить. Голос дрожал.

Света подняла ладонь, будто остановила волну.

— Давай проверим. Пока — "может". Не "значит". И это не доказывает, что она преступница в нашем смысле. Но связь есть. У её отца — очень конкретная связь. Его обвиняли в контрабанде антиквариата.

— А какая? — Борис резко выпрямился, его глаза горели. — Контрабанда? Деньги? Кто это делает? Или это… шпионаж? Мой отец… он, кажется,, я думаю, он не работник порта, а как в кино, подприкрытием, но служит и сейчас в ФСБ. Он рассказывал про такие схемы.

Света сделала короткий, ровный вдох. За окном репетиция стала слышнее — как будто кто-то прибавил темп, дети Валерии пытались не отставать от Оли. Из кухни донёсся звонкий смех Анны, которая, вероятно, помогала Нине Петровне, их с Валерией маме, с ужином.

— Вот что, Борис, — сказала она. — Павел с тобой не только "чай пить" позвал. Он позвал тебя как члена семьи, но и, возможно, как того, кто может быть полезен. Если мы сейчас устроим спор или начнём нападать на Олю… это может мешать. И не только нам, но и семье. Валерия, как психолог, сразу почувствует напряжение.

— Но я не нападаю! — Борис почти вскочил, его голос был слишком громким для напряженной тишины.

Света удержала его взглядом и произнесла тихо, но твёрдо:

— Ты можешь думать, что ты тихий и культурный. А для взрослых ты будешь выглядеть как проблема, которую надо закрыть. Особенно для Павла, который так бережёт свой тут мир с Анной. Или для Валерии, которая приехала сюда отдохнуть от собственных проблем, а не втягиваться в чужие интриги.

Борис сел обратно. Плечи опустились, но упрямство осталось — в глазах, в том, как он продолжал держать подбородок, словно готовясь к бою.

— Так что тогда делать?

Света открыла второй экран: поиск по фамилии отца Оли и отметка совпадений по датам публикаций и географии. Под заголовком всплыла строка, мигая красным:

— “Контакт через посредника. Морской путь. Балтийское побережье.”

— Посредника… — Борис повторил и замолчал. В голове промелькнули истории отца о сложных международных схемах. Почему Оля живет на крыше? Зачем ее наняла Анна, такая наивная в своей влюбленности?

В этот момент за дверью щёлкнул замок. Ручка повернулась — но никто не вошёл. В комнате стало неожиданно тихо, так, будто дом прислушался, задержав дыхание. Только приглушённый ритм танца доносился извне.

Света быстро убрала результаты в архив, оставив на экране только безобидную страницу с детскими танцевальными конкурсами.

— Скажешь, что заметил? — спросила она, её взгляд был пронзительным. Борис смотрел на неё, как на инструктора, который только что показал ему новый, опасный мир. Между ними возникло странное, почти электрическое притяжение — общей тайны, общей опасности. В этой тишине и сосредоточенности прорастала связь, возможно, более глубокая, чем он мог себе представить.

Света уже стояла — готовая отвечать спокойно, без лишних догадок. Она чувствовала, что Павел, с его острым умом физика, что-то заподозрил, или, по крайней мере, интуитивно почувствовал, что атмосфера в его кабинете стала слишком густой.

— Скажу, что нашли странную связку, — произнесла она. — И лучше спросить Павла, прежде чем мы сделаем выводы. Он здесь хозяин. И это его дом, его семья. Мы не можем рисковать их спокойствием, не заручившись его поддержкой. И, возможно, нам понадобится совет твоего отца, Борис.