Месяц на двоих. Борис прибыл

Утром, когда Павел и Анна вернулись с пробежки по берегу, они остановились, запыхавшиеся, и посмотрели на крышу.

Оля стояла там, спиной к морю. Она танцевала. Утреннее солнце подсвечивало её фигуру в белом купальнике, делая её почти прозрачной на фоне светлеющего неба. Её движения были плавными, отточенными, каждое па — совершенством. Она была сама грация, воплощённая в движении, абсолютный контраст суровой реальности.

— Красиво, — тихо сказала Анна, прижимаясь к Павлу, её голос был полон искреннего восхищения. Павел кивнул, его взгляд был прикован к фигуре на крыше. Даже Валерия, вышедшая на утреннюю йогу в своём привычном чёрном купальнике, на мгновение остановилась, завороженная. Она чувствовала себя неловко, её асаны показались ей самой неуклюжими по сравнению с этой воздушной феерией.

Оля не замечала их. Она танцевала, отдаваясь музыке, звучавшей лишь в её голове. Её танец был чистой импровизацией, воплощением свободы и радости движения. Потом она закружилась на месте, её руки вытянулись вверх, словно ловя солнечные лучи.

Тут из-за мыса показалась шлюпка, ведомая курсантами в синих робах. На корме сидел Борис, крепкий молодой человек, племянник Павла, как мы помним он был курсантом мореходки. Он приехал помочь по хозяйству. Он поднял голову, и его взгляд застыл на фигуре на крыше.

Оля на крыше как раз делала очередное па, грациозно вытянув ногу. Солнечный луч скользнул по её фигуре, заставляя её светиться. Борис смотрел, не отрываясь. Его товарищи в шлюпке, заметив его остекленевший взгляд, обменялись понимающими ухмылками.

— Эй, моряк, — спросил один курсант, подталкивая его локтем. — Как?

Второй курсант, с широкой улыбкой, добавил:

— Держись, Борис. Это новое испытание. Пока ты там парник будешь строить, все пальцы отобьёшь, а тут…

Борис пропустил мимо ушей подначки. Он спрыгнул на берег, где его уже ждал Павел.

— Приплыл, — сказал он, отряхивая штаны, всё ещё чувствуя головокружение от увиденного. — Дядя Павел, здравствуйте.

— Здорово, — кивнул Павел, протягивая руку. — Пошли. Покажу тебе фронт работ.

Борис ещё раз посмотрел на крышу — Оля уже скрылась в палатке — и, тяжело вздохнув, поплёлся за дядей. В его голове запечатлелась та картина: тонкая, грациозная фигура на фоне неба.

Огород тянулся вдоль забора. Павел остановился, похлопал по старому каркасу парника.

— Вот. Нужно укрепить дуги. Ветер был, шатает. И сетку натянуть от птиц. За неделю управишься?

Борис вытер пот со лба. То ли от жары, то ли оттого, что в голове всё ещё стояла та картина, тонкая фигура девушки на крыше.

— Управлюсь, — ответил он, но голос прозвучал глухо.

Из дома слышалось, как Валерия звала детей на пляж. А затем появилась Оля, спускающаяся по лестнице с крыши, перекинув через плечо полотенце. На этот раз она была одета в лёгкое пляжное платье, но под ним угадывался тот самый белый балетный купальник.

— Первое занятие! — звонко объявила она. — На пляже, пока не жарко. Все готовы?

Борис обернулся. Их взгляды встретились — его, полный ошеломлённого восхищения, и её, озорной и открытый. Оля улыбнулась, легко и приветливо, будто они были знакомы много лет. Борис лишь кивнул в ответ, его сердце забилось сильнее.

Павел, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся и покачал головой. Он был физиком-теоретиком, который легко считал показания интереса к этой юной особе с лица Бориса, тут не нужно быть романтиком, всё видно на лице. Теперь он понимал, что жизнь в их доме на Балтике только что приобрела новое, совершенно непредсказуемое измерение. И Валерия, стоявшая неподалёку, тоже это чувствовала, кусая свои щёки изнутри. Этот Балтийский романс только начинался, и его главная героиня, казалось, была готова танцевать под любую музыку, даже если это был лишь шум волн и ветра.