Заочницы

Тоненький чулочек изящно поблескивал в вечернем полумраке ресторана, подчеркивая плавные изгибы стройной девичьей ножки.

Сидевшая за несколько столиков от меня молодая дама непринужденно разговаривала с двумя подругами, покачивая черной туфелькой в такт словам.

Иногда она заразительно смеялась, обнажая ровные белые зубы и изгибая стройный стан, иногда откровенно грустила, смотря куда-то мимо своих собеседниц задумчивым взглядом больших темных глаз с длинными ресницами.

Это была действительно редкая красотка, но прежде чем описывать эту очаровательную нимфу, я расскажу предысторию, как я здесь очутился.

В тот вечер я намеренно заглянул сюда лишь с одним желанием: напиться и забыться. Я был зол и раздражен, перед этим довольно сильно поругавшись с моей супругой.

А дело было вот как. Я приехал на дачу, где она проводила летние месяцы с моей маленькой дочкой, после торговли на художественном вернисаже, где я промышлял оптовой продажей лаковых шкатулок. Торги были не особо удачные, поэтому я, рассчитавшись с работниками и выдав зарплату художницам, а также отложив небольшую сумму на ремонт автомобиля, привез ей сумму денег, которая ее совсем не устроила, и она, когда я ей отдал купюры, дотошно пересчитала их и произнесла с удивлением:

— И это всё?

Я пытался ей объяснить, куда дел оставшуюся сумму, да где там, она распалялась всё больше и больше, прошла по моим профессиональным данным, обсудила мое ведение дел, сравнила с более успешными коллегами, ну а потом, скомкав эти дензнаки, выкинула их в окно мне под ноги.

Я же пытался образумить ее и, добавив несколько купюр из денег, которые вложил на ремонт авто, хотел отдать ей назад. Но она не брала их и даже разговаривать со мной отказалась, заперевшись  в большой комнате старого деревенского дома.

И теперь я уже вспылил, тщетно пытаясь достучаться до нее, прыгнув за руль, быстро погнал в сторону города с намерением спустить все деньги назло ей, что она не приняла от меня. И вот, поставив автомобиль на стоянку, я доехал до центра на такси и зашел в один из неплохих и известных в городе ресторанов, расположенных на центральной улице, недалеко от старинного монастыря на высоком холме.

Большой зал этого заведения был заполнен наполовину, время было еще не позднее, поэтому мне быстро нашелся свободный столик. Я заказал графинчик водочки и салат «Клязьма» и принялся быстро выпивать стопку за стопкой, пытаясь снять накопившееся напряжение и забыть как страшный сон скандал с супругой из-за денег, на которые я теперь, собственно, и пировал. Водка оказала свое обычное действие, графинчик опустел, салат «Клязьма» был съеден с большим аппетитом, в голове приятно зашумело, все вокруг стало казаться дружелюбным и праздничным, я улыбался окружающим гостям ресторана, они улыбались мне.

Но все это было каким-то фоном, хоть и приятным, а мне захотелось конкретики, и я стал с интересом глазеть по сторонам. Рядом со мной сидела какая-то веселая компания, видно было, что коллеги по работе отмечают что-то, с другой стороны — две мрачных пары, которые почти не общались между собой, но смачно и со вкусом ели приносимые им официантом закуски и запивали все это сухим вином, которое громоздилось у них несколькими бутылками на столе.

Далее было несколько пустых столиков, на некоторые уже ставили закуски, но вот подогретый запотевшим графинчиком взор остановился на столике чуть левее накрываемых, я даже привстал, чтобы рассмотреть получше, и, пересев на другой стул, чтобы изменить угол обзора, стал наблюдать.  В том месте ресторана, закрытым от меня компанией коллег, сидело три девушки, но я сразу остановил взгляд на одной из них, она сразу привлекла меня своими красивыми, гармоничными формами без всякого изъяна и необычной манерой держаться.

Я наблюдал за ней уже довольно много времени, любуясь ее очертаниями и приходя к мысли, что не хочу, чтобы она уходила отсюда, но она не замечала меня, моих пылких и пламенных взоров. Подруги были увлечены беседой, смакуя шампанское и никого не замечая вокруг, но вот одна из них, озабоченно взглянув на часы, распрощалась с подругами и удалилась, девушки остались вдвоем, беседа у них уже не клеилась, они заказали еще по бокалу шампанского и стали поглядывать по сторонам.

Вот тут-то мы и столкнулись с ней взглядами, она смутилась от моих пожирающих ее очей и, опустив глаза, слегка улыбнувшись, повернулась к собеседнице. Я уже не смотрел так откровенно, боясь спугнуть ее, но краем глаза замечал, как она несколько раз поднимала на меня свой взор и, улыбаясь, что-то говорила своей подруге, я понимал, что они говорят обо мне, и, заказав юноше-официанту шампанского, попросил отнести бутыль подругам. Они заулыбались и жестами пригласили меня к себе, я подошел, присел на место ушедшей подруги и завязал разговор.

Девушки были уже навеселе и были рады знакомству со мной. Они были хороши и чем-то даже походили друг на друга, девушку, которой я любовался, звали Олеся, она была высокая стройная брюнетка с выразительным взглядом больших карих глаз, одета она была в строгий серый костюм, заканчивающийся довольно короткой юбкой и оставляющей для взора посторонних плавные очертания стройных девичьих ног с призывно манящим соблазнительным блеском прозрачного нейлона.

Вторую девушку звали Светланой, она была блондинкой с серо-голубыми глазами, тоже стройна и грациозна, как ее собеседница, только юбка на ней была не так вызывающе коротка, как у Олеси, и взгляд не таким обжигающе пронзительным, она сидела полубоком ко мне и, закинув ногу на ногу, плавно гладила себя изящной, ухоженной ручкой по округлой коленке, выглядывающей из-под столика, за которым мы сидели.

- Мужчина, вы хотите нас напоить?

- А потом что-то сделать с двумя невинными, беззащитными девушками? Мы ведь такие слабые и доверчивые, нас обидеть легко очень.

Смеясь ослепительными улыбками и откровенно кокетничая, говорили они мне.

- Да нет, конечно, просто давно таких красоток не видел здесь, захожу иногда выпить сюда, бывают симпатичные иногда девчата, даже знакомился как-то, но чтобы такие, как вы, от которых ослепнуть можно, если долго смотреть, конечно, нет.

Девушкам понравились мои слова, и они переглянулись, вызывающе похлопали накрашенными ресничками и засмеялись. Выждав, когда они закончили веселиться и сделали по глотку пузырящегося шампанского, я продолжил.

- Ну, меня здесь знают, хотите, позову официанта, и он скажет, что я порядочный человек и от меня никогда никаких проблем, и что обмануть или обидеть таких красоток я не могу.

Ни с того ни с сего соврал я, разгоряченный графинчиком веселящего напитка, который приятно развязал мне язык, здесь до этого я и был-то, может, пару раз, не по карману мне были такие заведения, да и не особо я любил эту праздную жизнь.

- Я за вами немного поухаживаю, угощу еще шампанским, а потом провожу до дома.

- Все вы, мужчины, так говорите.

Капризно надув пухленькие губки, сказала Светлана.

- Сначала до дома, потом на чашечку кофе напроситесь, а потом и соблазните невинную девушку, она вам поверит, а в итоге одна обманутая и останется.

И они засмеялись, весело поглядывая на меня.

- А вдруг девушка сама этого захочет, только боится, может быть, признаться в этом, сказал я, глядя Олесе в прямо в глаза.

Она, потупив взор, улыбнулась и, придвинувшись ко мне, обдав тонким флером изысканного парфюма, сказала. Я всегда признаюсь, если человек мне симпатичен, а если и не скажу, то дам понять ему это. И она, медленно положив ногу на ногу, поправила чуть сползший чулочек плавным движением тонких пальчиков и повернулась к Светлане. Они переглянулись и засмеялись.

Олеся у нас обольстительница, коварная и красивая, смотри не обожгись, сказала, улыбаясь, Светлана, то ли шутя, то ли всерьез.

Ну не опаснее тебя, смотри, какая праведница. И они засмеялись весело и задорно, глядя на меня.

Шампанское развязало нам язык, я заказал еще бутылку, пытаясь произвести на них впечатление и показывая им, что я финансово состоятелен, мы вели беседу, шутили, я осыпал девушек комплиментами, они нравились мне уже обе, каждая по-своему была хороша и красива. Знойная брюнетка Олеся и милая блондинка Светлана, они обе запали мне в душу, и по их взглядам я тоже понимал, что заинтересовал их.

Так мы просидели довольно долго, я покупал и покупал шампанское у услужливого официанта, бюджет мой трещал уже по швам, растратив купюры, которые моя несдержанная супруга швырнула в меня, я залез в совершенно непредназначенные для для этих трат деньги, которые были отложены на ремонт моего автомобиля. Я покупал девушкам фрукты, поил дорогим шампанским с немалой наценкой ресторана, танцевал с ними обеими по очереди и даже ревновал, когда кто-то приглашал Светлану, когда я держал за тонкую и изящную талию темненькую Олесю, нюхая ее волосы, пропитанные сладко-манящим запахом ее парфюма. Потом, танцуя со Светланой и прижимая ее к себе, я чувствовал ее напрягшиеся соски, которые твердо упирались мне чуть пониже груди, запах у нее был немного другой, ну тоже приятно будоражил меня и настраивал на романтический лад. Я ее специально прижимал ближе к себе, чтобы ощущать своим телом ее колышащуюся грудь под ее легкой одеждой.

Из разговоров с ними я понял, что они студентки-заочницы нашего политехнического института, приехали сюда откуда-то из Подмосковья, где они жили и работали на текстильном производстве, сегодня с утра они сдали экзамены за очередной курс и решили это отметить в своей девичьей компании, посетив этот ресторан. Они ровесницы, им где-то около тридцати лет, хотя выглядят они моложе, ухоженные, стильно и женственно одетые молодые дамы. Обе были замужем в молодости, но несколько лет назад развелись, у Светланы есть маленькая дочка, которая осталась с бабушкой, Олеся детей не завела, строя свою карьеру. Живут они здесь в институтском общежитии, хотя хотели снять квартиру.

Шампанское после водки приятно пьянило и будоражило меня, девушки тоже были не совсем трезвы, громко смеялись, строили мне глазки и выглядели несерьезными кокетками, мне, конечно, поначалу понравилась темненькая Олеся, я как бы невзначай рассматривал ее стройные ножки в тонком темном нейлоне и даже, когда сидел около нее, дотрагивался легко и непринужденно до них, как бы случайно водя руками при разговоре. Она не отталкивала меня, не отодвигалась, а лишь веселилась, видя мои неуклюжие попытки прикоснуться к ее идеальным и стройным ногам. Она знала себе цену и была красива и стройна и вниманием мужчин точно не обделена. И тут в ресторане на нас пялились откровенно из-за двух столиков несколько мужиков и парней, явно завидуя мне, что я один сижу с такими красотками. Я уже подумывал, что дело могло кончиться не совсем хорошо для меня, меня могут лишить моих красоток, хотя я спустил на них почти всё, что у меня было, и ремонт моего не нового уже автомобиля придется отложить до лучших времен. И я решил действовать, предложив им прогуляться по монастырскому валу и полюбоваться на ночной город, прихватив с собой недопитую бутылку шампанского и фрукты со стола. Они вдруг с радостью согласились, им уже надоел этот душный ресторан и сальные пожирающие взгляды пьяных мужиков, которые внаглую рассматривали их и громко смеялись за своими столиками, видимо обсуждая все их прелести. Я расплатился окончательно за стол и, отозвав официанта — молодого парня, вкратце обрисовал ему ситуацию и попросил отвлечь этот ржущий сброд, сунув ему купюру. А через некоторое время он с еще одним своим коллегой, подойдя к ним, перекрыли им обзор, отвлекая, и мы в это время быстро встали с моими дамами и ретировались из залав сторону танцующих, а сами прошли на кухню по совету официанта, который предупредил поваров, и они нам открыли дверь через подсобное помещение, откуда мы благополучно и ретировались в стороне от главного входа и, обогнув главное здание, оказались на улице. Потом мы гуляли по вечернему городу, пили шампанское, ели фрукты и, даже совсем опьянев, целовались по очереди. После этого я вообще не понимал, кто мне нравится больше. Они были обе хороши, но я был один, а их двое. Допив шампанское, мы танцевали без музыки на высоком валу, потом ехали куда-то на такси. Светлана села зачем-то вперед, светя своими округлыми коленями перед пожилым водителем, а мы сели с Олесей сзади, и она сразу заснула, уткнувшись головой мне в плечо, и я уже, не стесняясь, гладил ее по ее стройным ножкам в нейлоне, приятно возбуждаясь от столь восхитительных и волнительных прикосновений. Она сопела мне в плечо, а я, совершенно осмелев, поднимался все выше к ее лону и, раздвинув ей расслабленные ножки в чулочках с широкими резинками, которые были натянуты почти что до ее кружевных трусиков, проник туда, где у нее было влажно и горячо. Она вздыхала, но не просыпалась, а лишь дышала глубже и тихонько постанывала. А может, и не спала она вовсе, а только делала вид, что слаба и беспомощна, отдавшись моим сильным и проворным рукам, которые ласкали ее пробуждающуюся под моими прикосновениями плоть. Приехав к их институтскому общежитию, Олеся вдруг не захотела выходить и прижалась ко мне, разомлевшая от моих ласк. Да я и сам не хотел ее отпускать и желал продолжения. Но Света, выйдя из машины, пыталась вытащить ее, но Олеся вцепилась в меня. Они даже повздорили. Светлана ни в какую не хотела оставлять нетрезвую подругу со мной, а пожилой таксист предложил освободить нам машину, и, чтобы разрядить обстановку, я предложил девушкам поехать ко мне в мастерскую в старый дом, обещая подарить им какие-нибудь сувениры или шкатулки, а по дороге купить еще шампанского и фруктов в ночном магазине. Света вдруг с радостью согласилась и, сев уже к нам на заднее сидение, мы отправились в путь. С ней мы и ходили в ночной маркет, купив все необходимое, я спустил все свои деньги, последнее отдав за дорогу. То, что было потом, я уже смутно помню. Одну бутылку мы выпили, как только расположились за столом в моем доме, а дальше память моя, утомленная большим количеством спиртного, влитого в мой утомленный его неумеренным потреблением организм, начала давать сбои. Какие-то обрывки ярких и удивительных образов и прикосновений моих красивых собутыльниц, как череда меняющихся кадров эротического фильма, стали мелькать у меня перед глазами. Вот мы стоим с бокалами около стола, смеемся, я дышу запахом брюнетки Олеси и, не в силах сдержаться, целую ее в губы, а правой рукой лезу ей под юбку и прикасаюсь к ее лону, влажному и зовущему. Света внимательно смотрит на нас и выходит на кухню. Мы остаемся одни, потом я ее толкаю на диван и расстёгиваю джинсы, она хватает жадно его руками и начинает массировать, он напрягается, и в это время откуда-то сбоку появляется Света и ловко натягивает на него ароматную резинку, а Олеся ложится на спину и раздвигает свои удивительно красивые ноги в тёмном прозрачном нейлоне. Я восхищён этим волшебным и сказочным видом и, сгорая от желания и абсолютно ничего не соображая, нависаю над ней. Она берёт рукой моего напрягшегося и огромного друга и, отодвинув тонкую полоску своих кружевных трусиков, вводит его в себя. Я чувствую её горячую и влажную плоть и начинаю ритмично заполнять её всю без остатка, пригвоздив её к скрепящему под нашими движениями старому диванчику. Я терзал её довольно долго, выпитое шампанское не давало мне быстро закончить эти чудесные проникновения в горячую и страстную красотку подо мной. Она выла, стонала, что-то шептала страстно и дрожала всем телом. А потом вдруг вжалась, вцепилась в меня своими ногтями до крови, глубоко задышала и задергалась крупной дрожью, заохала. Что-то по-бабски глупое появилось на её красивом ухоженном лице, она широко открыла глаза, наполненные слезами, быстро заморгала своими накрашенными ресницами, сморщилась, крепко зажмурилась и, оттолкнув меня, повернулась на правый бок. Я оторвался от неё, поцеловал нежно в голову и обернулся, увидев её подругу, которая никуда не уходила, а, сев в кресло рядом с нами, пристально наблюдала за тем, что я делал с Олесей, теребя себя пальчиком под юбкой.  Я встал, застегнувшись, Света тоже поднялась нехотя из кресла и, подойдя к подруге, стала аккуратно раздевать ее. Она сняла туфельки, потом медленно стащила чулочки, расстегнула юбочку и сняла блузу и ласково накрыла ее одеялом. Потом мы выпили еще шампанского, и после этого я помню, что мы что-то шепотом говорили, она теребила мои джинсы, пытаясь достать моего спрятанного друга, я мял ее упругую грудь, и мы, раздевшись и смеясь, улеглись со спящей уже Олесей.

Проснулся я уже когда рассвело, с дикой головной болью, еще не протрезвев после вчерашнего безумного дня, рассвет серым квадратом небольшого окошка заглядывал в мою небольшую комнату. Я лежал поперек дивана, но не один, я поднял голову и увидел рядом с собой двух своих вчерашних подруг, темненькая Олеся, свернувшись клубочком, почему-то лежала с другого краю, я же лежал, обнявшись с обнаженной Светланой, которая, положив голову мне на плечо, дышала мне в ухо перегаром шампанского вперемешку с ароматом ее соблазнительного парфюма и разметав свои светлые волосы по моей подушке. Я поднял голову и посмотрел, что творится в моей комнате, было уже довольно светло, и яркое весеннее утро вступало в свои права, одежда девушек была небрежно развешана на стульях, которые стояли рядом с диваном, сверху на ней висели дамские предметы интимного гардероба, очевидно, трусики Светланы и ее колготки, туфельки стояли парами аккуратно около дивана, на полу около них лежал один темный чулочек Олеси, второго не было видно нигде. На столе стояла целая неоткрытая бутылка шампанского, которую мы уже, видимо, не смогли осилить, доверху насыщенные этим пузырящимся и пьянящим напитком. Рядом стояла початая и отпитая чуть больше, наполовину, тут же лежали вперемешку в большом блюде бананы, апельсины и яблоки и отдельно порезанные дольки ананаса, которым мы, очевидно, и завершили вчерашний необычный и разгульный вечер. Я мучительно пытаюсь вспомнить, что же произошло вчера перед отходом ко сну, напрягая все свои извилины, наглухо пропитанные веселящим шампанским, почему мы лежим обнаженные вместе со Светланой, если вчера мне больше нравилась Олеся, и я даже вроде любил ее, память какими-то отрывками возвращалась ко мне, заставляя краснеть от стыда. А теперь она лежит одна в уголке и скромно сопит, свернувшись клубочком и закутавшись вся в одеяло. Я же ее ласкал в такси, потом она, доверчиво прижавшись ко мне, не хотела выходить, и мы приехали сюда. Потом мы пили шампанское, и после этого память стала отказывать мне, помню только, что мы с Олесей целовались и я трогал ее там, а потом, ничего не соображая, овладел ей, толкнув на диван, а Света сидела на кресле, наблюдая за всем действием, трогая себя там. А после того, что я сделал с Олесей, Света ее раздела, и она заснула, а мы пили шампанское, а потом легли вместе спать.

В голове всё перемешалось, и я мучительно размышлял, находясь в абсолютно дурацком положении, во рту было сухо, сильно хотелось пить, голова также раскалывалась и гудела, не давая правильно распределить и упорядочить мысли, которые приходили одна за другой и требовали суровой правды от меня: с кем из двух девушек я вчера сделал это? Ну конечно, с Олесей, которая мне понравилась больше, но почему же Света закинула свою красивую и гладкую ножку на меня и сопит мне в ухо, так приятно будоража мое сознание. Какая же у нее бархатная, ароматная и светлая кожа, большая грудь, которой она уперлась в мое плечо, и я ощущал, как она колышется при ее дыхании. Мой друг тоже это почувствовал и, проснувшись вместе со мной, игриво зашевелился, чувствуя такую красоту рядом. Без шампанского точно не разобраться, и я аккуратно, чтобы не потревожить красотку рядом, выскользнул из-под одеяла, сходил умылся, почистил зубы и уже посвежевший подошел к столу и допил в несколько глотков прямо из горлышка содержимое бутылки. Пузырики быстро всосались в кровь, и мне моментально сразу стало хорошо, и я прилег уже к зашевелившимся и тянущимся подругам. Они одновременно открыли глаза и захлопали глупо и непонимающе ресницами, тушь у Олеси вся размазалась по лицу, лицо опухло, волосы растрепались, и она уже нисколько не напоминала вчерашнюю красотку. Светлана выглядела лучше, она хоть умылась перед сном и выглядела хоть и блеклой копией себя вчерашней, но по сравнению с подругой была еще довольно свежа.

И тут меня осенило, видимо, шампанское так благотворно подействовало на меня, что я вспомнил, что когда Олеся забылась в своем крепком сне под воздействием шампанского, мы со Светланой легли рядом, и я, почувствовав ее крепкие груди и нежную кожу, возжелал ее, а она и не была против, и мы, боясь разбудить ее подругу, полночи ласкали и ублажали друг друга, пока я наконец не закончил. Эх, какой я молодец-удалец, начал с одной красоткой, а закончил с другой, мысленно хвалил я себя. Какая удивительная и плодотворная ночь. Голова перестала болеть, легкий хмель приятно шевелил мои мысли, в теле появилась какая-то легкость, и я открыл последнюю бутылку, налил подругам по бокальчику. Они с жадностью выпили их и попросили добавки, я им налил еще и дал закусить остатками порезанного ананаса. После этого они ожили, стали улыбаться и, стесняясь меня, попросили выйти, чтобы одеться и привести себя в порядок. Я вышел, пока они умывались, красились и одевались. Денег у меня больше не было, а душа требовала продолжения, поэтому я вспомнил про заначку на черный день в виде зеленой банкноты и решил гулять так гулять, раз мне достались такие красотки. Спущенных на них денег мне было совсем не жалко, и я мысленно улыбался, вспоминая недавнюю ночь и их сладкие стоны.

Минут через сорок они вышли из комнаты такие же, какими я их увидел вчера, глаза у них блестели, и я, разменяв доллары, угощал их кофе, а потом опять шампанским, мы забрели в парк и весело катались на детских каруселях. Люди вокруг смотрели на нас, как мы веселимся и задорно хохочем, и тоже улыбались нам. Я был абсолютно счастлив и целовал моих новых подруг по очереди в их сладкие уста. Расставаться мне с ними абсолютно не хотелось, но они заторопились домой, экзамены у них были сданы, и им надо было уезжать в свое Подмосковье. Я, шикуя, проводил их на такси до институтского общежития, где мы еще долго не могли расстаться, смеясь и шутя, довольные друг другом и проведенным временем вместе. А потом обшарпанная дверь общаги захлопнулась за моими сладкими красотками, и я побрел в свою обычную жизнь, вспоминая это пикантное приключение, а не сон ли это был, не привиделись ли они мне? Не явились ли они мне в сладком сновидении и одарили меня в нем своей любовью, дав мне насладиться их красотой и молодостью.

Но придя домой, я начал прибираться и, заправляя диван, нашел под подушкой черные кружевные трусики и один соблазнительный темный тонкий чулочек с широкой кружевной резинкой, а на столе — вырванный лист из ученической тетрадки, где помадой было жирно написано два номера подмосковных телефонов. Нет, не сон, усмехнулся я и мечтательно закрыл глаза, вспоминая события вчерашней ночи.