Елена Владимировна. Гл4

Утренний свет пробивается сквозь плотные шторы гостиной, окрашивая комнату в мягкие, пастельные тона. Непогода за окном наконец утихла, оставив после себя лишь капли на стеклах и свежий, омытый дождем воздух. Я просыпаюсь на огромной кровати в его спальне на втором этаже. Серж ушел тихо, на рассвете — я лишь смутно помню его мягкий, прощальный поцелуй в макушку и теплое одеяло, которым он заботливо укутал мои плечи. На прикроватной тумбочке лежит короткая записка, написанная размашистым почерком: «Уехал в клинику. На кухне всё готово к завтраку. Ничего не бойся, ты в безопасности. Вечером буду. » Я улыбаюсь, прижимая листок к груди, но за этой улыбкой прячется гнетущая тревога: ищет ли меня Вадим?

Чтобы отвлечься от мыслей о муже, я решаю заняться делом. Накидываю своё короткое домашнее платье из сумки и спускаюсь вниз. В доме идеальный порядок, но мне хочется почувствовать себя полезной, отблагодарить его. Я завариваю крепкий кофе, аромат которого мгновенно заполняет кухню, и решаю немного осмотреться. Вчера в темноте и безумной страсти я почти ничего не разглядела. С чашкой в руке я медленно бреду по коридору первого этажа и натыкаюсь на приоткрытую массивную дверь - кабинет. Здесь пахнет лекарствами и книжной пылью. Вдоль стен тянутся стеллажи с медицинскими справочниками на английском и русском, а в центре стоит строгий дубовый стол. Я подхожу ближе, рассматривая его рабочее пространство, и мой взгляд спотыкается о небольшую серебряную рамку, стоящую чуть в стороне от ноутбука. С глянцевой бумаги на меня смотрит молодая, невероятно эффектная брюнетка. У неё яркие, смеющиеся глаза, безупречно очерченные скулы и копна темных шелковистых волос. На фото она держит в руках какой-то медицинский диплом, а рядом, обнимая её за талию и счастливо улыбаясь, стоит Серж. В его взгляде на снимке столько гордости, что у меня перехватывает дыхание. Я медленно опускаю чашку на стол, и та жалобно звякает о дерево. Пальцы начинают дрожать, в голове мгновенно вспыхивает, закрадываясь ядовитой змеёй, обжигающая ревность. Вчера на полу у камина, поддавшись его огненному напору и красивым словам о пяти годах одиночества, я на секунду поверила, что я для него — центр вселенной, а не сбежавшая, сломленная женщина без гроша в кармане, чья жизнь превратилась в развалины. Эта брюнетка на фото, она из его мира. Из его настоящей, успешной жизни взрослого мужчины-врача. Она молода, красива и, очевидно, разделяет его успехи. «Кто она? — бьется в моих висках паническая мысль. — Коллега, невеста, жена, о которой он просто промолчал вчера в темноте? »

Я беру рамку в руки, всматриваясь в сияющее лицо Сержа. Моя былая уверенность, едва зародившаяся этой ночью, рушится как карточный домик. Я чувствую себя глупой учительницей, которая попалась на удочку красивой ночной сказки. В ушах до сих пор эхом звучит его баритон: «Ты моя, Лен... » Внезапно в тишине дома, заставляя меня вздрогнуть и чуть не выпустить рамку из рук, раздается громкий, настойчивый звонок в дежурный домофон у входной двери. Звонок умолкает так же внезапно, как и начался, но не успеваю я облегчённо выдохнуть, как в прихожей раздаётся отчётливый, резкий скрежет ключа в замочной скважине. Дверь распахивается, впуская в дом порцию прохладного утреннего воздуха и стук высоких каблуков по паркету. Я замираю на пороге кабинета, сжимая в ладонях серебряную рамку. В прихожую уверенным шагом заходит та самая брюнетка со снимка. На ней элегантное кашемировое пальто цвета кэмел, идеальная укладка, а в руках — брендовый пакет из супермаркета и собственный связка ключей. Она на ходу сбрасывает туфли, кидает взгляд в сторону вешалки и застывает, заметив чужие вещи и мои три картонные коробки, сиротливо жмущиеся у стены. Её взгляд медленно поднимается и натыкается на меня. Несколько секунд мы молча разглядываем друг друга. Пространство, между нами, буквально трещит от электрического напряжения. Я — в цветастом домашнем платьице, с растрёпанными волосами и она — холёная, уверенная в себе, пахнущая дорогими французскими духами хозяйка положения. Брюнетка удивленно приподнимает идеально очерченную бровь. Ревность внутри меня сменяется защитной злостью. Я мысленно готовлюсь к худшему: к истерике, крикам и обвинениям.

— Оу, — наконец нарушает тишину гостья, —значит, Сергей Васильевич не шутил, когда просил срочно привезти ключи от моей дачи.

Её голос оказывается неожиданно спокойным и лишённым всякой агрессии. Она ставит пакет на банкетку и складывает руки на груди. Я растерянно моргаю, ощущая, как заготовленные для обороны фразы застревают в горле.

— Вы привезли ключи? — глупо переспрашиваю я, опуская рамку.

Брюнетка делает пару шагов вперед, внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем её глаза расширяются от внезапного озарения. Она переводит взгляд на фотографию в моих руках, затем снова на меня. На её губах появляется понимающая и немного лукавая улыбка.

— Боже мой, ты — Елена? Та самая учительница английского? — она качает головой, искренне смеясь. — Ну надо же! Пять лет этот сумасшедший доктор бредил жемчужной блондинкой с кафедры лингвистики, а я думала, что он просто сочинил себе идеальный миф!

Я окончательно запутываюсь, чувство ревности начинает стремительно таять, уступая место полнейшему недоумению.

— Простите, а вы... кто? — мой голос звучит тихо.

-  Алина, — она делает шаг навстречу и дружелюбно протягивает мне руку. — Родная сестра этого маньяка. Мы вместе учились мединституте, только на фото — мой диплом хирурга, а Сержик решил примазаться к чужой славе, чтобы сфоткаться. Хотя он и супер-кардиолог, но хирургов у нас в семье только двое, папа и я.

Я смотрю на её раскрытую ладонь, и внутри будто открывается клапан, выпускающий всё то ядовитое напряжение, что скопилось за утро. На фотографии была его сестра. Я протягиваю руку в ответ, и Алина крепко, по-товарищески сжимает мои пальцы. Её взгляд становится серьёзным, она оценивающе осматривает мой наряд и коробки в коридоре.

— Так, Елена, раз братец занят до вечера, а в коридоре пахнет драмой, давай начистоту, — Алина кивает в сторону кухни. — Я привезла нормальной еды, кофе, чай и, судя по всему, очень вовремя. Рассказывай, от кого ты бежишь, и почему мой брат готов ради тебя объявить войну всему миру?

Мы переходим на просторную кухню, где Алина уверенными, хозяйскими движениями начинает разбирать привезённые продукты. Я сажусь на тот же барный стул, где ещё вчера вечером Серж наливал мне вино, и обхватываю пальцами горячую чашку с заваренным кофе. Густой аромат арабики немного успокаивает, но сердце всё равно колотится в бешеном ритме. Я делаю глубокий вдох и выкладываю ей всё. Про Вадима, про его безграничную власть, про его контроль, измены и ту самую страшную угрозу: запереть меня в психушке, а Сергею пустить пулю в голову, если он узнает, что я пошла на принцип. Алина слушает меня молча. Она перестает разбирать пакеты, облокачивается на кухонный стол и внимательно смотрит на меня. В её ясных глазах, так похожих на глаза брата, вместо страха загорается холодная, чисто хирургическая злость.

— Понятно, — цедит она, — очередной зажравшийся царёк со стальными нервами и пустой головой. Знаешь, Елена, у меня в операционной бывали мужики и покрупнее твоего Вадима, и все они сделаны из одного и того же мяса и костей. Связи в оборонке — это серьёзно, но и Серж у нас далеко не мальчик на побегушках.

Она делает глоток из своей чашки и вдруг улыбается, явно пытаясь разрядить обстановку.

— И знаешь, что самое забавное? Твоё появление — это лучшее, что могло случиться с моим братом. Он сейчас как раз на пороге расставания со своей доставучей блондиночкой-медсестрой из его отделения. Карина её зовут, красивая, но пустая как барабан, и невероятно приставучая. Она буквально мёртвой хваткой в него вцепилась, пыталась женить на себе последние полгода, а Сержуля всё тянул резину, ходил хмурый и никак не мог решиться указать ей на дверь. Сейчас я понимаю почему, он подсознательно ждал тебя. Так что Карине теперь точно ловить нечего, Серж выставит её из своей городской квартиры быстрее, чем закончится смена.

Алина резко отставляет чашку и переходит на деловой, собранный тон. Как старшая сестра она мгновенно берёт инициативу в свои руки.

— А теперь давай про твою проблему и план действий. Раз этот Вадим угрожает психушкой и расправой, действовать нужно на опережение. Первое и самое главное — твой телефон, он выключен и это хорошо. Прямо сейчас достанем сим-карту, разрежем её ножницами, а сам аппарат Серж вечером увезёт и выбросит в любую урну по дороге из клиники. По геолокации телефона Вадим не должен тебя найти. Второе – машина, хэтчбек у ворот слишком приметный. У нас есть старый гараж на другом конце города, оформленный на нашего деда. Мы перегоним её туда сегодня же под покровом сумерек, чтобы она не мозолила глаза. Третье — юридическая броня, у меня есть близкий друг, очень зубастый адвокат по бракоразводным процессам, который специализируется как раз на делах против «неприкасаемых» чиновников и бизнесменов. Мы тайно передадим ему все данные. Если твой Вадим завязан на оборонных госконтрактах, поверь, у него столько грязного белья и чёрной бухгалтерии, что один правильный запрос в прокуратуру заставит его быстро забыть про тебя и спасать собственную шкуру.

Алина подходит ко мне, кладёт свою тёплую руку мне на плечо и крепко сжимает его.

— Ты останешься здесь, в этом доме. Ключи только у меня и у Сержа, место уединённое, посторонних тут не бывает, как запасной вариант мой дачный кооператив. Серж вернётся вечером, мы сядем все вместе и заставим твоего олигарха знатно пожалеть о том, что он тебя обидел. Ты больше не одна, Елена.

В этот момент на кухонном столе внезапно оживает и начинает громко вибрировать мобильник Алины. Она берет телефон, бросает быстрый взгляд на экран и закатывает глаза. На дисплее высвечивается имя «Карина. »

— Легка на помине, — шёпотом произносит Алина, включая громкую связь, чтобы я тоже слышала. — Да, Карин, привет. Что случилось?

Из динамика тут же раздается взвинченный, звенящий от обиды и слез женский голос. Медсестра Карина даже не пытается сдерживать эмоции, слова сыплются из неё сплошным потоком:

— Алина! Ты представляешь! — почти кричит она. — Сергей Васильевич приехал в клинику взвинченный. Я зашла к нему в кабинет, хотела спросить про планы на выходные, а он посмотрел, как на чужую! Потом говорит сквозь зубы: «Карина, поезжай на мою городскую квартиру, я предупредил консьержа, забери свои вещи, ключи оставь на столе». Алина, почему, что произошло?! Он что, нашёл кого-то?!

Алина хранит профессиональное, ледяное спокойствие, хотя в её глазах прыгают торжествующие чёртики. Она смотрит на меня и заговорщически подмигивает.

— Карин, успокойся, — ровным тоном отвечает Алина. — Ты же знаешь Сергея Васильевича. Он ведущий специалист в кардиологии, у него график расписан на месяцы вперед, к нему на консультации чиновники и начальство в очереди стоят! Он просто выгорел, устал от твоих постоянных намёков на свадьбу. Если он принял решение — ты его не переубедишь. Поезжай и забери вещи, не теряй гордость.

Алина сбрасывает вызов и победно швыряет телефон на столешницу.

— Проблема с Кариной решилась быстрее, чем я думала. Серж сжёг мосты, пять лет он был словно замороженный, а стоило ему встретить тебя на трассе — и парня будто подменили. Избавился от балласта за пять минут.

Я слушаю её, и внутри меня сладостное чувство победы смешивается с легким головокружением. Пять лет ожидания, Серж действительно вырос в невероятного мужчину. Алина задумчиво обводит взглядом просторную кухню, плавно переходящую в величественный холл.

— Видишь этот дом? Этот старинный особняк Серж купил полуразрушенным - голые стены, крыша текла. Он сам, своими руками и на свои гонорары восстановил его, вернул ему былую роскошь. Он безумно любит это место, потому что оно скрыто от посторонних глаз. И поверь мне, Елена, у Сержа сейчас такие связи среди его пациентов — от генералов до министров, которым он буквально жизни спасал, — что твой муж Вадим со своим металлургическим заводом покажется мелкой сошкой, если попытается сунуться на территорию Сержа. Мой брат зубами за тебя вцепится.

Она подходит к окну, выходящему на подъездную аллею, чтобы проверить, как там наши машины, и вдруг резко замирает. Её спина напрягается.

— Чёрт... Лена, иди сюда. Только тихо, — глухо зовёт она меня.

Я подхожу к окну, прячась за тяжелой портьерой, и мое сердце падает куда-то в пятки. У кованых ворот особняка, прямо за моим привязанным на трос хэтчбеком, бесшумно замер массивный, абсолютно черный тонированный внедорожник. Из него не торопясь выходят двое крепких мужчин в одинаковых куртках. Они начинают внимательно осматривать мою заглохшую машину, а один из них уже достает телефон, сверяясь с экраном. Они всё-таки выследили меня. Вероятно, старый хэтчбек засекли по дорожным камерам до того, как он заглох, или Вадим задействовал свои ресурсы, чтобы пробить номера по горячим следам. Алина реагирует мгновенно, ни тени паники на её лице — только холодная хирургическая выдержка. Она жёстко перехватывает мою руку, заставляя поставить чашку на стол, и смотрит мне прямо в глаза.