Зрелая начальница и молодой стажер (Зрелая заставила отлизать)

Старший администратор колл-центра Алла Борисовна, дама сорока семи лет с формами, которые дорогой брючный костюм обтягивал, как подарочная упаковка — спелый, перезрелый персик, — сидела в своем кабинете и слушала запись разговора. За стеклянной перегородкой гудел опенспейс, но здесь было тихо, только её пальцы с безупречным маникюром постукивали по столу.

В дверь постучали.

— Войдите, — не поднимая головы, бросила она.

В кабинет вошел Максим. Двадцать три года, оператор третьей линии, тощий, нескладный, в мятом пиджаке, который он, видимо, надевал на собеседование и с тех пор не гладил. Он мялся у порога, не зная, куда деть руки. Алла Борисовна жестом указала на стул напротив. Парень сел, положил ладони на колени.

Она выключила запись. Сняла очки, оставив их лежать на столе, и посмотрела на Максима. Взгляд был долгим, оценивающим, каким смотрят не на провинившегося подчиненного, а на товар, чей срок годности еще предстоит проверить.

— Это уже третья жалоба за месяц, Максим, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — Скажи мне, что с тобой происходит? Может, тебе нужно снять напряжение?

Максим открыл рот, чтобы что-то ответить, но Алла Борисовна уже встала. Обошла стол, цокая каблуками, и остановилась рядом с ним, оперевшись бедром о край стола, прямо перед его лицом. Ткань брюк натянулась на широком, крутом бедре.

— Ты постоянно отпрашиваешься, в перерывах сидишь, как в воду опущенный. Я ведь вижу тебя через стекло, Максим. Я всё вижу.

Она положила руку ему на плечо. Потом ладонь скользнула выше, к воротнику рубашки, и пальцы коснулись его шеи. Парень вздрогнул, но не отстранился. Она провела ноготками по его коже, спустилась к груди, почувствовала, как быстро забилось сердце.

— А ведь ты симпатичный мальчик, — проговорила она почти шепотом. — Глаза только усталые. Нервы ни к черту.

Рука её легла ему на бедро. Сначала просто легла, потом начала медленно поглаживать, поднимаясь выше, к ремню. Алла Борисовна наклонилась, и её тяжелая грудь оказалась в нескольких сантиметрах от лица Максима. От неё пахло дорогими духами и теплом разгоряченного тела.

Она расстегнула его ремень. Потом пуговицу на брюках. Потом молнию. Максим сидел, не шевелясь, только ноздри его раздувались. Когда её прохладная ладонь нырнула в трусы, он судорожно вздохнул. Член его был уже каменным, и Алла Борисовна сжала его у основания, оглаживая по всей длине.

— Вот видишь, — улыбнулась она, — а говоришь, устал.

Она опустилась перед ним на колени. Делать это в строгом костюме, с идеальной прической и маникюром, было в её исполнении как-то особенно непристойно. Она вытащила его член наружу, оглядела с видом эксперта, поднесла к губам и провела языком от мошонки до самого кончика. Максим дернулся, застонал. Тогда она взяла головку в рот.

Алла сосала медленно, тягуче, но с каждым движением всё глубже, и вот уже его член почти полностью исчезал в её рту. Она надавила языком на уздечку, выскользнула, обвела губами, снова вобрала. Рукой она массировала его яйца, пальцем надавливая на промежность. Максим закинул голову назад, вцепившись в подлокотники кресла.

— Боже... Алла Борисовна... — прошептал он.

Она чуть улыбнулась, не выпуская член изо рта, и удвоила темп. Движения её стали быстрыми, властными, она буквально насаживалась на его ствол, пока он не начал толкаться бедрами вверх. Тогда она прижала его бедра руками, давая понять, что здесь она решает, и заглотила член до самого основания, зарывшись носом в его волосы.

Максим закричал. Сперма хлынула ей в горло, и Алла Борисовна сглотнула всё до последней капли, продолжая посасывать обмякающий член, пока парень не застонал от передержки. Тогда она отстранилась, облизнула губы, подобрала с пола очки, надела их и деловито произнесла:

— Это только начало разбора твоих ошибок.

Она поднялась, взяла его за подбородок, заставила посмотреть себе в глаза.

— Теперь слушай меня внимательно. Встань.

Максим поднялся на нетвердых ногах. Алла Борисовна неожиданно сильно толкнула его к кожаным креслам для посетителей, он упал. Тогда она скинула пиджак, оставшись в шелковой блузке, сквозь которую проступали кружева лифчика. Сначала она расстегнула молнию на юбке, и та с тихим шорохом упала на пол. Максим увидел, что на ней чулки с широкой кружевной резинкой и совсем маленькие, ничего не скрывавшие трусики. Намокшие. Алла переступила через юбку и подошла к нему вплотную.

— Теперь я хочу, чтобы ты как следует поработал языком, — сказала она, толкая его обратно в кресло. Он не сопротивлялся. Она задрала блузку, стянула лифчик, и её огромные, налитые груди вывалились наружу, тяжело качнувшись. Соски были крупные, тёмно-розовые, уже набухшие. Алла наклонилась, прижав их к его лицу. — Отрабатывай. И чтобы я не слышала от тебя никаких «не могу».

Максим обхватил её грудь ладонями. Она была такой большой, что пальцы едва смыкались. Он жадно вобрал сосок в рот, принялся сосать, и Алла громко, с хрипотцой застонала, прижимая его голову к себе.

— Да, вот так. Старайся, мальчик.

Он лизал и посасывал по очереди оба соска, пока они не стали совсем твердыми. Его ладони сжимали её груди, мяли их, пальцы впивались в нежную кожу. Алла тёрлась влажным лоном о его ногу, оставляя темное пятно на брюках.

— Хорошо, — выдохнула она. — Теперь ниже.

Максим стал целовать её живот, спускаясь всё ниже. Алла отстранилась ровно настолько, чтобы он мог дотянуться до трусиков. Он стащил их, обнажив густой треугольник тёмных волос. Она пахла терпко, по-женски, возбуждающе. Он вдохнул этот запах, как наркотик, и прильнул к её влагалищу ртом. Алла, упираясь руками в его плечи, откинулась назад, прижимаясь к нему сильнее.

Максим старался. Он лизал её складки, выискивая клитор, сосал его, проникал языком внутрь. Алла стонала всё громче, уже не сдерживаясь. Её бедра двигались, она буквально ездила по его лицу, и соки текли по подбородку парня.

— Не останавливайся! — приказала она, когда его язык снова нащупал клитор. Он слушался. Он сосал и лизал, одновременно проталкивая в неё два пальца, и Алла вдруг закричала, забилась в судорогах, схватив его за волосы. Волна оргазма накрыла её, и она кончала долго, с подвыванием, вздрагивая всем телом.

Когда приступ прошел, она отступила на шаг. Ноги её дрожали. Не давая себе передышки, Алла повернулась и оперлась грудью о стол, широко расставив ноги. Её огромная белая задница была обращена к Максиму. Влажная, раскрытая киска блестела в свете ламп.

Максим вскочил, приспустил брюки и, ухватив её за бедра, вогнал член во влагалище одним резким движением. Алла вскрикнула. Её внутренности сжались вокруг него, горячие и тесные. Максим замер на секунду, наслаждаясь ощущением, а затем начал двигаться — сильно, размашисто, как голодный. Стол заскрипел. Бумаги разлетелись. Алла стонала в голос, не заботясь о том, что за стеклянной дверью — подчиненные.

Он трахал её жестко, смачно, на всю длину. Яйца хлестали по набухшему клитору. Алла кричала, подгоняла его, тянула его руки себе на грудь. Максим навалился на неё, сжал соски, и она bukvoeb. run снова забилась в оргазме, на этот раз ещё более сильном.

— В меня! — прохрипела она. — Кончай в меня!

Максим рванулся в последний раз и замер, изливаясь глубоко внутри. Они оба тяжело дышали. Он обмяк на ней, прижимаясь грудью к её спине. Алла поцеловала его в щеку, мокрую от пота.

— Вот теперь, — сказала она, отстраняясь и одергивая блузку, — можешь считать, что испытательный срок ты прошел.

Она нагнулась, подобрала с пола трусики, но надевать не стала, просто скомкала в кулаке. Затем повернулась к нему, уже собираясь что-то сказать, как вдруг её взгляд упал на стеклянную перегородку.

Там, в опенспейсе, у самого стекла, стоял молоденький стажер Валера. Он, судя по всему, принес какие-то документы, да так и застыл с открытым ртом, пялясь на начальницу, стоящую перед подчиненным в одной блузке и чулках, с задранной юбкой и вытекшей по ляжкам спермой.

Алла Борисовна усмехнулась, поманила Валеру пальцем. Тот, спотыкаясь, вошел.

— Видел? — спросила она спокойно.

Стажер часто закивал.

— Ну так догоняй, — Алла кивнула на Максима, который натягивал штаны. — А то у меня сегодня ещё селекторное совещание через час.

Валера, не веря своему счастью, начал расстегивать рубашку. Алла Борисовна взглянула на часы и удовлетворенно кивнула.