Анжела. 1

Мне кажется, что я вижу сон, как будто я притаилась в кустах райского сада и подслушиваю разговор двух владык над миром. От волнения сердце неистово колотится в груди. Я вижу небо, но не мирное и голубое, а расколотое надвое. С одной стороны — слепящий, чистый янтарный свет, от которого пахнет озоном и ладаном. С другой — густая, как смола, багровая тьма, дышащая жаром преисподней и дорогим парфюмом. Они стоят на хрустальном мосту среди облаков и спорят о человеческих душах. Архангел Рафаил и сам Дьявол. Рафаил ослепляет неземной красотой: на нём сияющие изумрудные одежды, а за спиной трепещут огромные белоснежные крылья, излучающие умиротворение. Дьявол же выглядит чертовски соблазнительно: безупречный черный смокинг, глаза цвета расплавленного золота и порочная, гипнотическая улыбка. Они спорят, чья армия сильнее, чей путь истинный и чьи воины преданнее.

— Мои воины идут на смерть с молитвой и светом в сердце, их чистота сокрушает любой твой легион! — грохочет Рафаил, и голос его отзывается звоном серебряных колоколов.

— Брось, Раф, — нагло усмехается Сатана, покручивая в пальцах бокал с вином, похожим на кровь. — Твои праведники скучны, мои демоны бьются с яростью страсти, с огнем вожделения и эгоизма. Они берут то, что хотят, и плюют на твои запреты.

Они долго меряются силой, пока Дьявол вдруг не замирает. Его золотой взгляд прошивает облака и устремляется прямо на меня. Я чувствую себя совершенно голой, хотя на мне надето шелковое платье, плотно облегающее мои пышные, гитарные бедра и едва удерживающее тяжелую грудь шестого размера.

— Смотри, — шепчет Лучезарный, указывая на меня длинным пальцем. — Вот великолепный сосуд, земная женщина по имени Анжела, в ней поровну и ангельского света, и первородного греха. Давай проверим твоих святош и моих бестий в деле.

Рафаил расправляет крылья, его лик становится суровым:

— Ты хочешь пари?

— О да, — оскаливается Дьявол. — Мы посылаем к ней по одному воину. Твой светлый рыцарь и мой темный искуситель, кто первый забирает душу Анжелы и склоняет её на свою сторону — тот и побеждает в нашем вечном споре.

Архангел медленно кивает, соглашаясь на эту опасную игру и я — её главный приз.

Рафаил снисходительно улыбается, его праведное спокойствие никуда не исчезает. Он делает легкий, нарочито небрежный жест рукой в сторону белоснежной колоннады, где у фонтана стоит чистая, сияющая душа.

— Да вон хотя бы тот, — произносит архангел, и его голос звучит как шелест листвы. — Но чтобы дать тебе фору, Лучезарный, мы усложним задачу. Мы поместим этого юного, неопытного ангела в тело земного пятидесятидвухлетнего мужчины. Пусть его земная оболочка будет уставшей, с сединой на висках и грузом прожитых лет. Посмотрим, сумеет ли чистый свет его души пробиться сквозь такую броню и коснуться Анжелы, а ты выбирай, кого хочешь.

Дьявол заливисто, хищно хохочет.

— О, Раф, ты сам отдаешь мне победу! — Сатана довольно потирает руки, и на его ухоженных пальцах сверкают черные бриллианты.

Он оборачивается к багровой бездне и щелкает пальцами. Из пламени и дыма выступает ОН, самый лучший, порочно красивый архидемон преисподней. От одного его вида у меня перехватывает дыхание, а по пышным бедрам пробегает волна жара. Этот демон — абсолютное совершенство греха. Высокий, с атлетическим телосложением, смуглой кожей и точеными, словно высеченными из мрамора скулами. Его иссиня-черные волосы небрежно растрепаны, а в бездонных темных глазах пляшут искры адского огня. За его спиной медленно раскрываются огромные, кожаные крылья летучей мыши, обдавая пространство запахом кожи, мускуса и дикой страсти. Он смотрит на меня сквозь облака, и на его чувственных губах играет дерзкая, обещающая все наслаждения мира ухмылка.

— Мой лучший боец, — с гордостью объявляет Дьявол, хлопая архидемона по крепкому плечу, — красавец, перед которым не устояла еще ни одна смертная. Он пойдет к нашей Анжеле в своем истинном, великолепном блеске.

Две полные противоположности замирают на краю хрустального моста, готовые ринуться вниз, к моей постели. Неопытный ангел в теле зрелого мужчины и безупречный, обжигающий своей красотой демон. На хрустальном мосту, прямо перед краем бездны, разделяющей небо и землю, Валентин-Асмодей и Эразм встают плечом к плечу. Воздух между ними вибрирует: от одного пахнет дорогим табаком и обжигающим виски, от другого — прохладой, озоном и едва уловимым ароматом старых книг. Валентин небрежно поправляет воротник своего безупречного пиджака, бросает быстрый взгляд вниз, где в туманной дымке угадываются очертания бара, и хмыкает. Он поворачивается к Эразму, меряя его насмешливым взглядом от седых висков до простых туфель.

— Ты серьезно пойдешь туда в этом теле, старик? — Валентин цинично ухмыляется, обнажая ровные белые зубы. — Посмотри на меня, я — Асмодей. Я знаю каждый сантиметр её мыслей и уже не раз прикасался к этим роскошным бедрам. Я знаю, от чего её грудь вздымается чаще всего, она любит скорость, блеск, дорогие рестораны и горячий, безудержный секс. У тебя против меня ноль шансов, твой удел — сидеть в углу и пить свой дешевый коньяк, пока я забираю её душу.

Эразм слушает его спокойно, его пятидесятидвухлетняя земная оболочка кажется уставшей, но, когда он поднимает глаза, в их глубине вспыхивает чистый, неземной свет юного ангела. Он смотрит на демона без злобы, скорее с тихой, глубокой жалостью.

— Ты видишь только оболочку, Асмодей, — тихо, но твердо отвечает Эразм. Его голос звучит мягко, однако в нем чувствуется скрытая сила. — Ты думаешь, что если облёк её тело в шелк, то владеешь ею. Анжела — это не просто идеальные изгибы, которыми ты привык восхищаться. Её душа изголодалась по-настоящему, ей надоели фальшь, красивые обертки и пустые слова, которыми ты кормишь, твой огонь только сжигает.

Валентин делает шаг вперед, его глаза на секунду вспыхивают багровым адским пламенем, а голос падает до опасного шёпота:

— Да она со скуки умрёт через пять минут разговора с тобой! Ей нужен драйв, страсть, грех, со мной она забудет обо всем на свете. Я предложу ей весь мир, и она сама отдаст мне свою душу, лишь бы ночь никогда не заканчивалась.

Эразм делает глубокий вдох, расправляет свои невидимые для смертных, но ослепительные для демона крылья и делает шаг к самому краю моста.

— Земное время безжалостно к плоти, демон, но вечность принадлежит свету, — спокойно произносит он, глядя на Валентина сверху вниз. — Ты берешь её штурмом и силой, а я просто открою ей своё сердце. Посмотрим, что выберет Анжела, когда устанет от твоих фальшивых фейерверков.

Дьявол и Рафаил одновременно делают знак рукой, время разговоров вышло. Валентин-Асмодей со смехом первым срывается вниз, превращаясь в стремительную темную молнию, готовую разжечь пожар в баре. Эразм провожает его взглядом и медленно, с достоинством шагает в пустоту, устремляясь вслед за ним — навстречу своей главной битве.

Так вот почему мой недавний бойфренд Валентин так настойчиво звал меня в бар! Прямо сейчас, на моих глазах, прекрасный и порочный архидемон делает шаг вперед и принимает облик Валентина. Так он — Асмодей, демон вожделения?! Его бешеная энергетика, эти прикосновения, от которых мое тело буквально плавится, и этот дурацкий спор, который он затеял со мной накануне. «Посмотрим, детка, сможет ли тебя соблазнить мужчина в возрасте», — со смешком бросил он мне. Это был не просто каприз уверенного в себе парня, это часть великой игры. Асмодей-Валентин расправляет плечи, и его идеальный, сводящий с ума силуэт окутывает едва заметное темное марево. Он смотрит на меня изголодавшимся взглядом, поигрывая мускулами. Он абсолютно уверен, что перед его красотой, опытом и нашими недавними горячими ночами я не устою. Я для него привычный, почти завоёванный трофей. Свет сгущается и на хрустальном мосту появляется Эразм. Я вглядываюсь в его черты сквозь пелену видения. На нем серебристый костюм, на висках — благородная седина, на лице — морщины, след тяжелой земной жизни и пережитых разочарований. В его фигуре нет безупречной атлетичности Валентина, но из глаз льется такой невероятный свет, что у меня перехватывает дыхание. Это взгляд юного ангела, запертого в уставшем теле зрелого мужчины. В нём нет похоти — только бесконечная нежность, глубина и какая-то первозданная чистота, которая целится прямо в душу, минуя всю мою кричащую сексуальность. Они оба возвращаются туда, в бар, где я сижу за столиком и жду, чем закончится этот вечер.

Я резко открываю глаза и моргаю, вокруг — полумрак, гул голосов, звон бокалов и ритмичный неоновый свет. Никаких ангелов, демонов и хрустальных мостов. Просто яркий, безумный сон, который мгновенно тает и начисто стирается из моей памяти, оставляя лишь лёгкое, мимолетное чувство дежавю. Я сижу за столиком в баре, рядом со мной Валентин — мой привлекательный бойфренд. На нем безупречный пиджак, он вальяжно откидывается на спинку дивана и с сытой ухмылкой смотрит на меня. Моя пухлая грудь, обтянутая шёлковым платьем, вздымается от легкого возмущения — мы уже полчаса спорим.

— Валь, ты сошел с ума, — смеюсь я, поправляя вырез и переводя взгляд через весь зал.

Там, у барной стойки, в одиночестве сидит мужчина, ему на вид чуть больше пятидесяти, седина на висках, серебристо-серый костюм, внимательный взгляд.

— С чего ты взял, что он вообще на меня смотрит? Он просто пьёт свой коньяк!

— Детка, я мужчина и я вижу этот взгляд, — Валентин наклоняется ко мне, обдавая запахом дорогого парфюма и табака. В его глазах пляшут азартные искры. — Он пожирает тебя глазами с того самого момента, как мы вошли. Твои бёдра в этом платье доведут до инфаркта любого пенсионера. Он хочет тебя, Анжела, готов поспорить, этот старик спит и видит, как бы тебя соблазнить.

— Да ладно тебе, он выглядит приличным, интеллигентным мужчиной, а не каким-то озабоченным бабником, — я качаю головой, хотя женское самолюбие, конечно, приятно уязвлено. — Он, небось, о внуках думает или о годовом отчете, а не о моих бёдрах.

— Спорим? — Валентин резко встает и протягивает мне руку, на его губах играет самоуверенная улыбка. — Прямо сейчас мы подходим к нему, я заведу разговор, а ты посмотришь, как быстро этот «интеллигент» поплывёт и попытается подкатить к тебе. Проиграешь — с тебя исполнение любого моего самого грязного желания этой ночью. Идёт?

— Идёт, ты проиграешь, Валь, — я азартно улыбаюсь, вкладываю свою ладонь в его руку и поднимаюсь из-за столика.