Соседка Глава четвертая (Зрелая соседка)

Левашеву позвонила Наталья Сергеевна.

Это было необычно, поскольку бывшая сокурсница сделала блестящую служебную карьеру, которая вознесла ее на «заоблачный» Олимп чиновничьей иерархии.

После непродолжительного разговора, Аркадий Ильич положил телефон и, откинувшись в кресле, предался воспоминаниям.

В дни студенчества Наталья Ордовская напоминала шаровую молнию.

До того девушка была  переполнена жизненной энергией.

Активно участвовала в общественной жизни факультета, являлась членом молодежного правительства, выступала в КВН, успевая при этом хорошо учиться и «крутить» романы с однокурсниками.

Облаченная в белую кофточку и бежевого цвета юбку, она появлялась в самых неожиданных местах и также неожиданно исчезала.

Худенькую, подвижную «активистку» трудно было назвать красавицей, но и дурнушкой она не была.

Простенькое, чуть вытянутое личико с большими выразительными глазами и тонкими губами, с которых всегда было готово сорваться какое либо язвительно-ироничное замечание.

Почти «нулевой» размер груди и природная сухощавость, скрадывались живостью характера и острым умом.

Подобную «скупость» по внешним данным, Матушка Природа сполна компенсировала редчайшим качеством для девушки.

Мадмуазель Ордовская была чертовски  умна.

В этом Левашев имел возможность не раз убедиться, слушая точные и едкие замечания «пигалицы»в отношение  окружающих.

Эта «особенность», в сочетании с остроумием, делали ее настолько интересной, что она умудрялась постоянно находиться в центре внимания и пользовалась успехом у мужской половины.

Левашев познакомился с ней на одной из студенческих вечеринок.

«Креветка» и «вобла сушеная», вот такой неутешительный вердикт вынес он от первого впечатления.

По его мнению, изящная талия и крутой изгиб бедер - легко «побивают» любые «заумные» беседы и «изыски» девичьего ума.

Мыслить и делать заключения - дело мужчин, а женщины и девушки должны украшать своим видом серые будни этого мира и вдохновлять сильную половину на свершения и творческий полет мысли.

Так считал молодой Аркаша Левашев, беспечно «срывая цветы удовольствия» от мимолетных романов с первыми красотками ВУЗа.

Мадмуазель Ордовская не входила в их число и была благополучно проигнорирована «архитектурным Казановой».

Тем не менее, на одном из семинаров, оказавшись за одним столом с Натальей, он почувствовал, как, вроде бы случайно к нему прижалось теплое  девичье бедро.

«Это что еще такое? », недоумевал Аркадий, глянув на соседку.

И встретил такой откровенный взгляд светло карих глаз, что даже опешил.

- Хотел бы заняться любовью с Эльвирой? - шепотом поинтересовалась Наталья, имея в виду педагога, Эльвиру Салаховну, статную ухоженную даму с высокой грудью, которая у доски «распиналась» о правилах перспективы и соразмерности частей объектов.

По правде сказать, у Левашева мелькали в голове мысли подобного рода.

Он уже не раз подумывал о том, как было бы славно, к примеру, засунуть свой детородный орган между двумя  атласными полушариями «милфы» и подвигать им всласть, наслаждаясь пикантной интимной лаской.

Смущало другое.

Наталья, одним  вопросом, словно бы проникла в его голову, в одно мгновение преодолев то расстояние и границы, которые отделяют юношей и девушек друг от друга.

К тому же, бедро принялось тереться, что привело к эрекции.

Никогда еще, ни одна девушка не позволяла себе вот так, в публичном месте, напоминать о мире интима и удовольствия.

«Вот чертовка! », беззлобно ругнулся Аркадий, чувствуя непреодолимое желание опустить ладонь и потискать пальцами это «греховное» бедро, а то и добраться до низа живота.

Возможно он так бы и сделал, но семинар закончился, а с ним и эта, внезапно возникшая перспектива «учебного» флирта.

Левашев и опомниться не успел, как отправился провожать Наталью после занятий.

Они шли по осенней аллеи, весело болтая, пока не оказались в укромном местечке, где парень привлек спутницу к себе и поцеловал.

Оказывается, эта «вобла сушеная» неплохо владеет искусством лобызания   и Аркадий почувствовал знакомую волну похоти, которая поднималась словно цунами, угрожая затопить сознание.

Это было стыдно и чертовски приятно.

Однако, едва он попытался запустить ладонь под юбку, как Наталья, смеясь выскользнула из его объятий и принялась кружиться в танце.

Эта картинка танцующей кокетки среди желтых листьев осени, врезалась в его сознание на долгие годы.

Позднее, размышляя над случившимся, Левашев недоумевал: как случается так, что какое то, вроде рядовое событие, запоминается вдруг как нечто значимое и важное?

Когда дошли до общаги, где проживала «мадмуазель Ордовская», Аркадий уже был полностью очарован своей спутницей.

Наталья казалась ему очень привлекательной и интересной особой

, а ее улыбка трогала в его душе какие то особенные звенящие струны, от которых хотелось тискать в объятиях эту «заводную чертовку».

Поэтому, не было ничего удивительного в том, что он напросился на чай и вскоре входил в небольшую комнату, где, помимо двух кроватей, имелся стол и два стула, на одном из которых, в футболке и бриджах сидела соседка Натальи, рыжеволосая Сонечка.

При появлении Аркадия, девушка оживилась.

Захлопнув учебник, она убрала его на полку, освобождая место для предстоящего чаепития.

Левашева поразила простота и естественность, с которой обитательницы девичьей «кельи» встретили его появление.

Никакого смущения или неловкости.

Весело болтая о каких то пустяках, девушки выставили на стол вазочку с конфетами и печеньем, а также чашки для чая.

«Эх, надо бы что покрепче», размышлял Аркадий, оглядывая стены украшенные постерами фотографий моря и гор.

Его не покидало ощущение, что он вернулся домой.

«Домочадцы» несколько возбуждены, после долгой разлуки, но в целом царит настолько дружелюбная и теплая атмосфера, что впору расслабиться и чувствовать себя «как дома».

Что Левашев и сделал.

Усевшись на край кровати, весело «травил» анекдоты и рассказывал забавные случаи из своей школьной жизни, успевая подмечать разницу между «сожительницами».

В отличии от сухощавой и подвижной Натальи, Сонечка была девушкой, что называется с «формами».

Налитая грудь и полные бедра, буквально  просились, чтобы потискать их ладонями.

Пока пили чай, на улице пошел дождь.

Да такой сильный, что по стеклу стекали  струи, напоминавшие по форме некий печальный перфоманс.

Погасив свет, Наталья включила настольную лампу и комната сразу погрузилась в мягкий полумрак, который обволакивал своей теплотой и «домашностью».

Аркадию ужасно не хотелось покидать этот Эдем.

- Девчонки, можно у вас переночевать? - невинно поинтересовался он, словно речь шла о чем то вполне обыденном.

- А губа не треснет? - иронично осведомилась Наталья.

- Нет, в самом деле, - вступилась за гостя Сонечка. - Посмотри, что твориться на улице. Хочешь, чтобы он промок и получил воспаление?

Левашев с благодарностью глянул на «союзницу».

- Я - домашний, - с улыбкой  заявил парень. - Обещаю вести себя культурно и не приставать.

Насчет последнего он явно лукавил, уже прикидывая, что на одной кровати гораздо удобнее лежать с худенькой Натальей, которая займется не так много места, как ее «фигуристая» соседка.

Когда, погасив свет, улеглись спать, Аркадий «по свойски» обнял свою миниатюрную партнершу.

Странное дело, темнота и шум дождя за окном послужили неким усилителем влечения.

Ни слова не говоря, парень принялся целовать обнаженную шею и плечики девушки, а затем добрался и до губ.

Краем глаза он отмечал «рельефные» формы соседки Сонечки, которая лежала на соседней кровати, повернувшись к ним спиной.

«Не спит», пришел к заключению Левашев.

Мысль о том, что посторонний человек лежит рядом и прислушивается к тому, что происходит за спиной добавила пикантности к происходящему.

Он уже стянул трусики с партнерши и раздвинул ножки, принялся пристраивать своего «дружка» к узкой упругой «киске».

Странное дело.

Все происходящее казалось ему естественным.

И эта комната и ее обитательницы, шум дождя за окном и проникновение в узкую упругую щелку, - слились в некий жизненный поток, который нес его в неведомое и он не считал возможным противиться этому «следованию».