Федя и яндере-дьяволица

Жил был на свете человек, звали его Федя. Он был обычным на первый взгляд мальчиком - настолько обычным, что мог легко слиться с толпой, раствориться в шуме школьного коридора, стать просто ещё одним силуэтом среди десятков таких же. Школьник, семнадцать лет. Ни высокий и ни низкий - просто "в самый раз", как говорила ему бабушка, будто это и есть высшая похвала. Ни урод и не красавчик: черты лица будто собранные из самых нейтральных деталей - нос чуть вздёрнутый, но не вызывающе, глаза серые, такие, что в пасмурный день почти сливаются с небом, улыбка не броская, но в ней мелькало что-то, отчего люди всё-таки иногда задерживали на нём взгляд, а потом тут же забывали.

Но вот была у него одна особенность - он слышал голоса. Не те, что шепчут советы или подбадривают, а странные, колкие, будто нарочно выбирающие самый неподходящий момент. Они не были внутри головы - скорее, висели в воздухе, как помехи на старом радио, прорываясь сквозь обычный шум: гул автобусов, скрип стульев, чьи-то смешки в коридоре. Иногда голос звучал как насмешливый шёпот, иногда - как резкий окрик, который заставлял вздрагивать и оглядываться, хотя рядом никого не было. И хуже всего было то, что эти голоса комментировали всё: как он застёгивает куртку, как смотрит в окно, как пытается не замечать, что его снова не позвали играть в футбол после уроков.

- Эй, ты!  - крикнул он в пустоту, резко обернувшись у шкафчика, когда автор опчть прокомментировал его действия. Пальцы до побелевших костяшек вцепились в металлическую дверцу. В коридоре по-прежнему сновали ребята, звенели ключи, кто-то хохотал, но никто не смотрел на него. Никто не слышал.

Федя стиснул зубы.

- Хватит комментировать мои действия!  - рявкнул он, и на секунду в коридоре будто стало тише. Кто-то из старшеклассников покосился на него, приподняв бровь, но тут же отвернулся - мало ли, может, парень с кем-то по телефону ругается. Федя втянул воздух, стараясь унять дрожь в голосе, и прошептал уже тише, почти себе под нос:

- Просто… дай мне спокойно прожить этот день.

Федя замер посреди коридора, будто кто-то резко выкрутил громкость у мира. Голоса, которые ещё минуту назад сыпали колкостями, вдруг стихли - и в этой тишине прозвучало что-то совсем другое. Не насмешка, не комментарий. А будто… взгляд. Как будто кто-то большой и невидимый наконец-то посмотрел прямо на него.

И тогда Федя поднял голову - не на одноклассников, не на шкафчики, а куда-то выше, туда, где воздух дрожал чуть сильнее, будто от чужого дыхания.

- Слушай, давай поговорим один на один,  - выкрикнул он, и голос его прозвучал неожиданно твёрдо, даже для него самого.  - Хватит там за спиной шептать. Вылезай. Поговорим.

Тишина повисла, густая, как перед грозой. Потом где-то сбоку щёлкнуло - будто перелистнули страницу. И в воздухе, прямо над Фединой тетрадью, будто проступили слова, невидимые, но ощутимые, как мурашки по коже:

"Я тут. Я автор. И да, я всё это придумал".

Федя фыркнул, но в этом фырканье было больше облегчения, чем злости. Хоть кто-то наконец перестал прятаться.

- Ну вот и отлично. Наконец то, нормальный диалог  - буркнул он, прижимая тетрадь к груди, будто она могла его защитить.  - Тогда объясни, зачем ты мне эти голоса навесил? Я и так каждый день как по минному полю хожу, а тут ещё и комментаторы сверху.

Слова снова проявились, будто кто-то выводил их невидимым маркером прямо в воздухе:

" Страдания -  двигатель сюжета. Без них скучно. Читатели любят, когда герою тяжело. Тогда они сидят и думают: "Хоть у кого-то хуже, чем у меня"".

- Ага, понятно,  - Федя закатил глаза.  - То есть я тут страдаю, чтобы кому-то там вечером было не так грустно в метро ехать?

"Ну… примерно так. Прости. Это ремесло такое... Жёсткое".

Федя помолчал, потом пнул носком ботинка пустую банку из-под газировки. Так стоп. А что банка делает в школе? Кажется я это не пролумал... Тогда что ему пинать?

Федя нагло перебил рассказика:

- Слушай, а ты ведь можешь всё поменять, да?   Можешь взять и сделать так, чтобы у меня всё было хорошо. Чтобы голоса исчезли, чтобы меня позвали в команду по баскетболу, чтобы мама не смотрела на меня так, будто я опять что-то не то сделал… Ты же автор. Ты всё можешь.

В воздухе повисла долгая пауза. Потом слова появились снова - на этот раз медленнее, будто их выводили с усилием:

"Эх, глупый Федя. Если я устрою тебе лучшую жизнь, то меня не будут читать. Все ждут, что ты сломаешься. Или хотя бы будешь страдать красиво. А счастливый герой - это… ну, как лимонад без газа. Вроде сладко, а пить неинтересно".

Федя резко вскинул голову.

- А мне плевать, что там кому интересно!  - крикнул он, и по коридору прокатилось эхо, хотя кричать было не на кого.  - Я не хочу быть "красиво страдальцем"! Я хочу просто нормально жить! Ну хоть чуть-чуть нормально!

Автор молчал. И в этом молчании чувствовалось какое-то неловкое, почти человеческое замешательство. Будто там, за невидимой границей, кто-то почесал затылок и пробормотал себе под нос:

"Чёрт… Я... Не могу"

И снова слова, но теперь они были не надменными, а какими-то усталыми:

"Знаешь, я тут сижу, думаю… Всё пытаюсь придумать что-то такое, чтоб по попсовее, чтоб РАЗ - и слезу вышибало. Страдания, крутые повороты, чтобы все ахали. А ты стоишь тут, обычный парень, и просто хочешь, чтобы день прошёл спокойно."

Федя нервно усмехнулся, но в груди что-то потихоньку отпускало.

Автор сидел где-то там, за невидимой гранью, и чесал затылок. Перед ним, будто на полупрозрачном экране, мелькали варианты сюжетов - как вкладки в браузере, которые он открывал и тут же закрывал.

"Так… что сейчас любят? Драмы про травмы - слишком тяжело. Философские притчи - слишком скучно. Фэнтези с драконами - уже заезжено. А вот комедия… да, комедия! Лёгкая, яркая, чтоб читатель хихикал в метро и ставил сердечко. А если ещё и с перчинкой…"

Он щёлкал пальцами, и в воздухе возникали наброски:

- Федя спасает котёнка.

- Федя случайно становится звездой школьного TikTok.

- Федя… попадает в любовный треугольник.

Последнее слово вспыхнуло особенно ярко. Автор довольно хмыкнул.

"Вот оно. Любовь. Это всегда работает. Но не просто любовь, а чтоб с огоньком. Пусть будет девушка… нет, не просто девушка. Девушка; демон. С архетипом яндере: милая снаружи, внутри - буря, ревность, одержимость, "ты только мой", нож в сумочке и всё такое. Читатели обожают этот типаж: страшно, но притягательно. И динамика отличная: она за ним бегает, он убегает, куча неловких ситуаций, куча поводов для шуток. Это будет хит!"

Он уже видел обложку: Федя с выпученными глазами, а за ним - эта самая девушка с ангельской улыбкой и демоническим взглядом.

И тут в тишине раздался голос Феди - не крик, а усталое, почти обиженное:

- Эй. Ты это серьёзно?

Автор вздрогнул, будто его поймали за подглядыванием.

"Ну… да. Это же стопроцентный хит. Все будут читать. Все будут обсуждать. Это то, что людям нужно."

Федя упёр руки в бока и закатил глаза так сильно, что, казалось, мог увидеть собственный мозг.

- Людям нужно, чтобы меня преследовала одержимая демоница?!  - прошипел он.  - Ты издеваешься? Я просто хотел, чтобы мне кто-нибудь сказал мне добрые слова. Или чтобы мы с друзьями просто посидели и поели эти булочки. А ты мне предлагаешь бегать по школе от девушки с ножом?!

" Ну, не с ножом.  Ну, может, с магическим артефактом. Или просто с очень тяжёлой книгой по демонологии. Это же комедия! Будет смешно!"

- Смешно?!  - Федя чуть не захлебнулся возмущением.  - Смешно, когда ты не знаешь, куда деть глаза, потому что она стоит у твоего шкафчика с ножём и шепчет: "Ты мой навек"? Да это не комедия, это хоррор!

Автор помолчал, потом вздохнул, признавая поражение.

" Ладно, ладно… Ты прав. Немного перебор. Но мне надо что-то яркое. Что-то, что зацепит."

- А если… - Федя на секунду задумался, будто сам боялся предложить.  - А если сделать так, что эта девушка вообще не будет меня преследовать? Ну, то есть она появится, все будут ждать, что сейчас начнётся эта твоя "яндере-драма", а она просто подойдёт и скажет: "Слушай, ты вчера тетрадь уронил. Вот, держи". И всё. И никакой одержимости. Просто… нормальная девчонка, которая заметила, что мне было неловко, и решила помочь.

Автор замер. В его голове этот сюжет крутился, как пластинка, которую поставили не той стороной.

"Обычная доброта вместо одержимости? Без криков, без погонь, без драмы? Это… слишком просто. Слишком тихо. Кто это будет читать?"

Автор там, за гранью страницы, откинулся на спинку невидимого стула, скрестил ноги и уставился в пустоту, будто в ней был написан идеальный сюжет.

" Ну вот что ты такой неблагодарный. Я тут, можно сказать, из кожи вон лезу, стараюсь, а ты нос воротишь. А мне, между прочим, тоже кушать надо. Я не из воздуха питаюсь, знаешь ли. И рынок нынче такой, что если не дашь читателю чего-то… э-э… с перчинкой, так тебя и не заметят. Я тут, извиняюсь за свой французский, на одних порнушках и выживаю. Ну, не буквально, конечно, но жанр такой… ходовой."

Он снова щёлкнул пальцами, и перед ним в воздухе вспыхнули обложки: кричащие цвета, герои с гипертрофированными эмоциями, демоницы с хищными улыбками.

" Ладно, ладно, не смотри на меня так. Но смотри правде в глаза: если я напишу про булочки с корицей, это прочитают три человека - моя мама, бабушка и тот парень из параллельного класса, который помогает мне с математикой на переменах. А если за тобой будет гоняться безумная девушка с ножом - это будет хит! Это будут обсуждать! Это будут цитировать!"

- Да не хочу я быть хитом!  Сколько раз повторять! - рявкнул Федя, и его голос эхом прокатился по бесконечным школьным коридорам, которые вдруг стали какими-то подозрительно длинными, будто школа сама решила подыграть автору и растянулась до бесконечности.  - Я хочу просто нормально дойти до столовой и не оглядываться каждые пять секунд!

Но автор уже вошёл в раж. Он махнул рукой, и в конце коридора, там, где раньше была табличка "Столовая", теперь появилась фигура: девушка в идеально отутюженной школьной форме, с аккуратной причёской и такой улыбкой, от которой даже у автора по спине пробежал холодок. В руке у неё был не нож, а тяжёлая книга по демонологии - но держала она её так, будто это был самый опасный клинок на свете.

- Эй, Феденька!  - пропела она сладким, звенящим голосом, от которого у Феди волосы на затылке встали дыбом.  - А куда же ты? Мы же ещё не поговорили про нашу вечную любовь!

Федя попятился, споткнулся о собственную тень и едва не рухнул.

- Автор!  - заорал он, глядя куда-то вверх, будто там висела камера наблюдения.  - Ты серьёзно?! Ты сейчас это делаешь?!

" Ну а что?  Это же архетип! Яндере! Все любят! Это как… как экшен-сцена в фильме, без неё скучно!"

- Скучно?!  - Федя уже бежал по коридору, а девушка с книгой легко, почти танцуя, скользила следом, не теряя своей ангельской улыбки.  - Да я сейчас от страха в лепёшку разобьюсь!

Коридоры тянулись и тянулись, одинаковые двери мелькали перед глазами, как кадры в сломанном кино. Федя петлял, нырял в проходы, пытался спрятаться за шкафчиками, но каждый раз, когда он думал, что оторвался, впереди снова появлялась эта улыбка и тихий, ласковый голос:

- Феденька, ну не убегай… Мы же созданы друг для друга…

- Автор, я тебя умоляю!  - задыхаясь, кричал Федя, влетая в очередной пустой класс и захлопывая за собой дверь.  - Сделай что-нибудь! Хоть дверь запри! Хоть кота посреди коридора поставь! Хоть… хоть чтобы она вдруг вспомнила, что у неё контрольная по математике!

У автора разыгралась мигрень

"Ладно, ладно, я понял, ты считаешь это дешёвкой. Но ты не понимаешь рынка! Люди хотят эмоций. Хотят, чтобы сердце колотилось. Хотят… ну, скажем так, сцен с пометкой 18+. И пока они это хотят, я должен это давать. Иначе кто меня будет читать? А если не будут читать - кто будет лайкать? А если не будут лайкать - кто будет донатить? А если не будет донатов… я уже говорил, что хочу кушать?

Федя стоял посреди коридора, прижавшись спиной к шкафчику, и смотрел на приближающуюся девушку-демоницу так, будто пытался взглядом заставить её исчезнуть. Она шла, покачивая тяжёлой книгой по демонологии, и улыбалась той самой улыбкой, от которой в хоррорах у героев отнимаются ноги.

- Да это же просто тупо!  - не выдержал Федя, всплеснув руками.  - Ну вот смотри: она за мной бегает, я от неё убегаю, потом она меня ловит, потом опять отпускает, потом снова ловит… Это же не сюжет, это карусель! И самое обидное, что я даже не могу нормально возмутиться, потому что у меня тут по твоим правилам должна быть сцена "на грани", а я просто хочу сказать: "Отстань, мне в столовую надо!"

"Ну зато динамично"!

- Динамично?!  - Федя фыркнул.  - Это не динамика, это паника.

Девушка-демоница остановилась в двух шагах от Феди, наклонила голову, как любопытная птица, и пропела:

- Феденька, ну не будь букой… Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга…

Федя закатил глаза.

- Созданы друг для друга?! Да мы даже не знакомы! Я даже не знаю, как её зовут на самом деле!

Автор тяжело вздохнул.

- Слушай, я понимаю, что это выглядит… нарочито. Но жанр такой. Люди любят попс. Пока люди любят попс, пока они его читают - я живу и ем. Если я буду писать не попс, меня все забудут, никто не будет ставить лайки, никто не будет комментировать, и я останусь без хлеба. Буквально.

Федя посмотрел на него долгим, усталым взглядом. Потом медленно отлепился от шкафчика, расправил плечи и вдруг криво, но очень по-человечески усмехнулся.

- Ладно, ладно… так уж и быть,  - пробормотал он, глядя куда-то в пустоту, туда, где сидел автор.  - Ты там… выживай. Ради искусства. Или ради донатов. Не знаю. Но я ставлю условие: никаких долгих описаний. Пусть это будет максимально тупо.

Автор там, за гранью страницы, пустил слезу

"Спасибо, Федь. Прости, что заставил тебя через это пройти. Это и правда грязная работа - быть героем, когда сюжет хочет только штампов и криков. Но ты держался. Даже когда всё было максимально тупо. Знаешь, всё таки я немного изменю сюжет.."

И он щёлкнул пальцами.

Девушка-демоница вдруг резко подалась вперёд, сделала три быстрых шага, взмахнула книгой по демонологии, будто это веер, и пропела:

- О, Феденька, ты моё пламя, ты мой вихрь, ты мой… бутерброд с колбасой!

Федя замер, потом медленно моргнул, будто пытался перезагрузить зрение.

- Бутерброд с колбасой?  - прошептал он.  - Это теперь так признаются в страсти?

Она наклонилась ещё ближе, так что между ними осталось сантиметров десять, и шёпотом, от которого у Феди по спине пробежал холодок (но уже не от страха, а от осознания масштаба абсурда), произнесла:

- Ты мой единственный. Мой навек. Мой…

Федя закатил глаза, но в этом жесте уже не было паники - только усталое смирение.

- Слушай, давай без этого всего, ладно?  - он мягко, но твёрдо отодвинул книгу, которая снова угрожающе качнулась в его сторону.  - До ручки не дойдёт. Давай мы не будем тут устраивать ни драму, ни… эти твои "страстные взгляды". Просто скажи, где столовая.

Демоница на секунду застыла, будто её скрипт завис. Потом её лицо разгладилось, улыбка стала не хищной, а почти нормальной, и она просто пожала плечами:

- В конце коридора. И там сегодня котлеты.

Федя выдохнул:

- Котлеты - это уже серьёзно.

Автор снова тихо вздохнул, и в воздухе, будто невидимыми чернилами, проявились его слова:

"Прости, Федь. Я пытался сделать хит. Пытался дать людям то, что они, как мне казалось, хотят. Но спасибо, что не дал мне скатиться в откровенную дичь. Даже в порнушке должна быть хоть капля здравого смысла. Чем же я занимался всю свою жизнь... Это не творчество..."

Федя посмотрел куда-то вверх, туда, где, по его ощущениям, сидел автор, и криво усмехнулся:

- Да ладно. Зато теперь я точно знаю: если кто-то будет это читать… ну, знаешь, из ЭТИХ, которые ищут в каждой сцене намёк на драму и страсть, они будут в ярости. Потому что тут нет ни драмы, ни страсти. Тут есть только девушка, которая слишком сильно старается, и парень, который просто хочет поесть. И, знаешь, может, это даже круче. Может, именно это и нужно - чтобы кто-то прочитал и подумал: "Фу, как тупо". Но не потому, что это реально тупо, а потому, что он не получил желаемого - порнушку.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, уже не оглядываясь.

- Ладно, автор. Ты там выживай, пиши свои "хиты". Не переживай из за творчества - в перерывах между дедлайнами и попсой можешь писать что то своё - от сердца, от души. Пока! О, и вам, читатели, тоже!