Девочка на один вечер aka Девочки секс рассказы

Часть 1

Мне восемнадцать, я сижу в полумраке гостиничного номера, и пальцы дрожат так, что я едва могу застегнуть тонкую пряжку на поясе чулок. Мысли взрываются цветными пятнами, и в этом хаосе я отчётливо вижу лишь начало пути - ту первую искру, раздувшуюся в пожар. Я вспоминаю, как всё начиналось.

Я очень юн, и меня зовут Влад. Ростом я едва достиг ста семидесяти сантиметров, а моё тело - худенькое, почти девчачье. Впервые я поймал себя на том, что взгляд не слушается меня. На уроках физкультуры, в раздевалке, я ловил себя на том, что мой взгляд соскальзывает ниже пояса одноклассников. Не на лица, не на мышцы - на то, что скрыто под тканью спортивных шорт. Я тут же отводил взгляд, будто обжёгся, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а в груди разливается липкое, жгучее смущение.

Девушки - да, они мне нравились. Мне нравились их улыбки, мягкие волосы, пахнущие яблочным шампунем, тонкие, почти хрупкие запястья. Я мог бесконечно разглядывать эти детали, впитывать их. Но стоило мне приблизиться, протянуть руку, сказать слово - и я немел, превращаясь в собственное бледное отражение. Вся моя неловкость, вся робость вставала между нами стеной, и я оставался по ту сторону, немой зритель, не умеющий войти в чужой мир.

И только лёжа ночью в темноте, глядя в потолок, я позволял себе мысль, которую днём отгонял, как назойливую муху: меня тянет не туда. Тянет к другому полу, к другому теплу, к другим прикосновениям. Только признаться в этом себе было страшнее, чем рухнуть в чёрную дыру и исчезнуть бесследно.

Интернет распахнул передо мной дверь, за которой таился мир, о котором я не смел даже шептать в тишине собственной комнаты. Гей- порно. Я впивался глазами в экран, затаив дыхание, и моя ладонь, словно живущая отдельной жизнью, сама скользила вниз, к набухающей тяжести в паху. Но очень скоро я понял: грубая откровенность чужих тел оставляет меня холодным. Мне нужны были иные образы - хрупкие, почти девичьи, с острыми ключицами и узкими бёдрами, но обязательно укутанные в кружево.

И однажды я нашёл их. Видео, где парни облачались в женское бельё: чулки, переливающиеся шёлком, бюстгальтеры, нежно облегающие грудную клетку, тонкие пояса с пряжками, подвязки, стягивающие стройные ноги. Я перестал быть зрителем - я провалился внутрь. Мои пальцы ощутили, как резинка чулок врезается в нежную кожу бёдер, оставляя алые бороздки; как шёлк скользит по ногам, холодит и тут же согревается от моего жара; как кружево бюстгальтера касается сосков, заставляя их набухать. В этот миг я понял: я хочу быть ими. Хочу быть той, кто носит это кружево с гордостью и сладостью, кто стирает грань между парнем и девочкой - послушной, желанной, доступной. Я прошептал в темноту: "Да. Это я. Я хочу быть ею".

И с этого момента экран перестал существовать. Я закрыл глаза, и картинка сменилась другой - моей собственной, живой, пульсирующей. Я лежал на спине, раскинув руки, разметавшись на простыне. Надо мной нависал он - сильный парень с широкими плечами, заслоняющими свет, с мощными руками, которые сжимали мои бёдра, разводя их в стороны, поднимая выше, открывая меня полностью. Я чувствовал его вес, его дыхание у своей шеи, его запах - его мужской запах. И когда он вошёл в меня - медленно, но уверенно, до самого основания, - я выгнулся дугой, ловя ртом воздух, и стон вырвался из груди, низкий, срывающийся, почти молящий. Мои руки заметались, не зная, за что ухватиться: они скользнули по его прессу - твёрдому, рельефному. Я гладил его бока, его грудь, царапал плечи, тянул его на себя, чтобы чувствовать его дыхание на своих губах. А он входил снова и снова - глубже, тяжелее, быстрее, - и я тонул в этом ритме, растворялся, становился только ощущением: тяжесть сверху, пульсация внутри, его пресс под моими дрожащими ладонями, и мой собственный стон, который уже не принадлежал мне, а стал частью нас обоих. В этой фантазии не было стыда. Была только чистая правда моего тела - жадного, открытого, наконец-то осмелившегося быть собой.

После этого какое-то время я прожил в мире, сотканном из фантазий. Мои дни и ночи были наполнены прикосновениями к собственному телу - я мастурбировал снова и снова, но этого было мало. Я исследовал себя, играл со своей попкой, привыкая к ощущению наполненности: сначала тонкие ручки, карандаши скользили внутрь, оставляя после себя холодок и лёгкое жжение; потом их сменили огурцы - прохладные, упругие, с шершавой кожицей, которая царапала нежные стенки; затем морковки - твёрже, длиннее, с заострённым кончиком, который входил глубже, заставляя меня выгибаться и кусать губы. Я полностью сбрил все волосы на теле - каждую жёсткую щетинку на ногах, под мышками, в паху. Я стоял перед зеркалом, проводя ладонью по гладкой, как шёлк, коже, и чувствовал себя девочкой - чистой, невесомой, готовой к тому, чтобы её касались. В восемнадцать желание стало невыносимым, оно пульсировало в каждой клетке, требуя выхода. Мне нужен был мужчина. Настоящий. Я должен был узнать, что это такое - когда живой горячий член входит в тебя, раздвигает, заполняет тебя, превращает в нечто большее...

Я открыл мессенджер и нашёл чат для знакомств геев. Пальцы дрожали, когда я набирал: "18 лет, стройный юноша, хочу почувствовать себя девочкой". Ответы посыпались градом - десятки мужчин. Кто-то требовал адрес и время, предлагая меня выебать в машине и залить лицо спермой - это неплохо, но не для первого раза. Другой хотел меня обоссать. Третий просто скинул фото члена и голосовое сообщение: мол, приезжай, возьмёшь на клык - и разойдёмся без лишних слов и т. д. Всех их я отсеивал, пока не наткнулся на Александра. Ему было двадцать восемь. В переписке он оказался терпеливым и внимательным: расспрашивал, как я пришёл к этому, что именно меня заводит, чего я жду от нашей встречи. Его вопросы проникали глубже, чем мои собственные признания, и я таял, отвечая. Когда он предложил обменяться фото, я замер. Он прислал своё первым: красивый мужчина, сто пять килограммов мышц, 190 см, накачанный торс, сильные руки, которые, как я представил, могли бы с лёгкостью удержать меня в любом положении. Фото члена он не скинул, лишь написал: "19 см".

Я взял смартфон, лёг на кровать, на белую простыню перед большим зеркалом. Я был абсолютно голым. Моя кожа, гладкая и бледная, сияла в мягком свете. Я развёл ноги в стороны, согнул их в коленях и слегка приподнял, открывая себя полностью - так, чтобы на фото было видно всё: мои худые бёдра, узкую талию, промежность, которая уже пульсировала от возбуждения. Я нажал на спуск, и в кадр попал не просто юнец, а само ожидание - дрожащее, влажное, жаждущее. Отправил. Через минуту пришёл ответ: "Ты прекрасен. Я хочу тебя". Мы договорились о встрече на нейтральной территории - в номере гостиницы. Он скинул адрес и велел прийти за два часа, чтобы успеть подготовиться. Я прочитал это сообщение раз десять, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. Теперь оставалось только ждать.

Время пришло. Я оделся. Собрал в рюкзак свою "униформу". Мама сидела в комнате и смотрела телевизор.

- Куда это ты на ночь глядя? - спросила она без тревоги, скорее из вежливости.

Я сунул ноги в кроссовки и бросил через плечо:

- К знакомому, - ответил я ровно. - Мы учимся вместе. Я на пару часов, не больше.

- Хорошо, сынок. Будь осторожен.

"Сынок". Это слово ударило меня в спину.

- Мам, - сказал я, не оборачиваясь.

И замолчал. Хотел сказать: "Если я вернусь не таким - ты примешь?" Но вместо этого лишь выдохнул и вышел.

Она не знала, что её сын уходит не к другу. Она не знала, что уходил "Сынок", а вернётся "дочка"...

Я сидел в вагоне метро и смотрел на девушек. Они были красивые: свежие, с румянцем на щеках. Их всех любили. Каждую из них мужчины когда-то прижимали к себе. Я пытался представить, что они чувствуют, когда становятся на колени или прогибаются в спине.

Вот девушка напротив. Она улыбается, с кем-то разговаривает по телефону. Её лицо сияет. А я думаю: возможно, ещё час назад её лицо было залито спермой, а дырка горела и пульсировала. Что они чувствуют, когда видят член? Для них это так естественно - отдаваться мужчинам. Совсем скоро я узнаю, что это такое...

Я сижу в полумраке гостиничного номера, и пальцы дрожат так, что я едва могу застегнуть тонкую пряжку на поясе чулок. Запах чистого тела смешивается с ароматом лавандового геля, который я втирал в кожу после душа, тщательно готовя себя. Моя попка, вымытая до скрипа, уже чувствовала пустоту, которую должен был заполнить он. В номере - большая кровать с белоснежной простынёй, и я знаю, что именно на ней через каких-то десять минут свершится то, что изменит меня навсегда. Я стану настоящей девочкой - в том смысле, который я вкладывал в это слово все эти годы, когда моя плоть принимала карандаши и огурцы, но никогда - живое тепло мужского члена.

Справа от кровати - огромное зеркало в деревянной раме. Я подхожу к нему на ватных ногах, и в отражении я вижу того, кого уже не могу назвать просто парнем. Чёрные чулки, ажурные, с резинками, которые впиваются в бёдра, оставляя лёгкие розовые следы; трусики из тонкого кружева, почти невесомые, и бюстгальтер, который приподнимает мою грудь, делая её почти девичьей. Мои волосы - средние, русые, слегка влажные после душа. Я поворачиваюсь спиной к зеркалу, провожу ладонью по ягодицам - упругим, но одновременно мягким, тёплым, живым. Кто же я? Юноша или девочка? Или то и другое сразу?

Часть 2

Дверь открывается, и я слышу его шаги - тяжёлые, уверенные. Ну вот и всё. Сейчас узнаем, кто я. Он смотрит на меня с порога, и в его взгляде - голод и одобрение.

- Ну, покажи мне, какая у меня сегодня девочка, - говорит он хрипло, и его голос проходит током по позвоночнику.

Я вздрагиваю, но послушно, словно натренированный, делаю шаг вперёд. Я прохожу перед ним, чувствуя, как его взгляд раздевает меня - снимает кружево, трогает кожу, гладит там, где даже я боялся дотрагиваться. В полумраке номера его глаза горят, и я таю от этого.

Он подходит сзади, и его большие ладони обхватывают мою талию, притягивая меня к себе. Я чувствую жар его тела через одежду, его дыхание на шее.

- Раздевай меня, - приказывает он, и голос его становится ниже, почти рычащим.

Мои руки дрожат так, что пуговицы на его белой рубашке не поддаются. Я расстёгиваю их одну за другой, и, когда ткань расходится, я провожу ладонями по его горячей груди. Боже, я сейчас упаду. Кожа под моими пальцами - гладкая, но каждая мышца перекатывается под ней, как живой металл. Я чувствую каждый бугорок пресса, его твёрдые соски, которые напрягаются от моих прикосновений. Я провожу пальцами по его плечам, по ключицам - он пахнет терпким одеколоном и мужской силой, и этот запах ударяет мне в голову.

Он наклоняется и целует меня - впервые мужчина касается моих губ. Его поцелуй глубокий, властный, он берёт меня, не спрашивая, и я отвечаю, как умею, как мечтал все эти годы. Мои руки скользят по его спине, по лопаткам, и я чувствую, как он сжимает мои ягодицы, проводит по чулкам, по кружеву, и от его прикосновений по моей коже бегут мурашки. Это первый раз, когда мужчина трогает меня по-настоящему.

Он целует моё ушко. Медленно спускается ниже, по шее, оставляя влажную дорожку. Шепчет у самого уха: "Ты пахнешь молоком... такая невинная". Он всё гладит меня по руке - легко, успокаивающе, но в этом жесте столько нежности, что я окончательно теряю себя. И я понимаю: всё, что было до этого мига, - лишь ожидание. Настоящая жизнь начинается сейчас, в его руках, в его дыхании, в этом первом, взятом без спросу поцелуе, которому я отдаюсь без остатка.

Он сажает меня на край кровати и недвусмысленно показывает взглядом вниз. Я знаю, что нужно делать. Мои пальцы, всё ещё дрожащие, тянутся к его джинсам, расстёгивают пуговицу, ослабляют ремень. Я смотрю на его трусы: сквозь ткань угадывается выпирающий, налившийся первой кровью член. Он берёт меня за голову, мягко наклоняет её к своему паху - и я вдыхаю его запах, касаюсь губами, легонько кусаю ткань, будто пробуя на вкус. Это ли то, чего я хотела? Да. Наверное, даже больше. Я спускаю трусы, освобождая его член. Робко, боязливо я высовываю язык и осторожно провожу им по нежной крайней плоти, слизывая крошечную капельку предэякулята. Я беру член в ладонь, оголяя влажную, розовую, уже пульсирующую головку, и в этот миг слышу его шёпот: "Ты же хочешь... Ну давай, открой ротик".

Я послушно облизываю головку - медленно, как самое вкусное мороженое в моей жизни, наслаждаясь каждым миллиметром. А затем, зажмурившись от собственной смелости, полностью погружаю её в свой рот, плотно обхватывая губами и обволакивая языком. Член будто наливается изнутри, становится плотнее и тяжелее. Я ощущаю, как он распирает мои губы, заполняет рот, упирается в нёбо. Язык чувствует, как по всей длине натягиваются вены, становятся более рельефными. Каждое моё движение - то, как я втягиваю его глубже, как сжимаю губы вокруг ствола, - заставляет его ещё сильнее твердеть. Он уже не гнётся, он стоит упруго, почти не оставляя места для моего языка.

С каждым моим вдохом через нос я замечаю, что член всё глубже проникает в рот, и теперь, чтобы взять его полностью, приходится шире раскрывать челюсть - он стал толще и длиннее, чем был минуту назад. Я сглатываю, и мышцы горла сжимаются вокруг головки - она уже не просто касается нёба, она давит на корень языка, заставляя меня ощущать каждую её выпуклость.

Говорят, первый член всегда самый сладкий... И это правда. У меня нет слов, чтобы передать этот вкус - он пьянит, кружит голову. Моя рука сжимает ствол чуть ниже губ. Я начинаю двигаться: вверх-вниз, создавая ритм. Я опускаюсь вниз, расслабляя горло, и снова поднимаюсь, но теперь, достигнув головки, я не отпускаю её. Я замираю на мгновение и просто сосу - медленно, ритмично.

Иногда я отрываюсь от головки, выпуская её из губ с едва слышным чмокающим звуком, чтобы снова взять её в рот - но теперь уже не просто взять, а засосать её внутрь, как леденец.

Я продолжаю сосать - медленно, вязко, с полным ртом его вкуса. Я чувствую, как он дрожит, как его пальцы сжимаются в моих волосах. И вдруг он прерывает тишину:

- Тебе нравится?

Я отрываюсь от головки с влажным, тягучим звуком, поднимаю на него глаза, облизываю губы, пробуя его остатки на языке.

- Ты очень вкусный, - шепчу я. - Самый сладкий. Самый тёплый. Я бы облизывала тебя вечно.

Его рука ложится на мой подбородок, большая, тёплая, пальцы чуть сжимаются, приподнимая моё лицо. Он смотрит на меня сверху. Второй рукой он гладит мои волосы - легко, почти ласково, а потом мягко отстраняет мою голову от своего ствола, уводя меня чуть в сторону.

- Теперь сюда, - говорит он тихо.

Я вижу его яйца - большие, тяжёлые, покрытые нежной кожей, с едва заметными складочками. От них исходит его запах - густой, мужской, пьянящий. Я наклоняюсь и провожу языком по ним, сначала робко, потом смелее. Я лижу их, обволакивая слюной, чувствуя, как они напрягаются от моего прикосновения. Тёплые, гладкие. Я целую их, вбирая губами, и слышу, как он выдыхает сквозь зубы.

Но он не даёт мне задержаться. Его руки ловко переворачивают меня, укладывая на кровать. Я чувствую, как он медленно стягивает с меня трусики - кружево скользит по бёдрам, по ягодицам, и я остаюсь обнажённой, горячей, дрожащей. Его губы касаются моей попки - поцелуй сначала невесомый, потом более влажный, он целует каждую ягодицу, словно пробует меня на вкус. И вдруг звонкий, но несильный шлепок. Я вздрагиваю и издаю чуть слышный вскрик, в котором смешиваются испуг и сладкое предвкушение.

- Тихо, тихо, - шепчет он, и его ладонь гладит то место, где только что хлопнула.

Он ставит меня на колени, приподнимая мои бёдра. Мои руки упираются в простыню, лицо повёрнуто к стене. Я не могу двинуться - тело застыло в ожидании. Я поворачиваю голову направо и вижу в большом зеркале его отражение: как он берёт презерватив, разрывает упаковку зубами, как его пальцы ловко раскатывают тонкую резину по стволу. Затем - тюбик смазки, несколько прозрачных капель на его член, и я заворожённо слежу, как он растирает их, делая его скользким и блестящим.

Остановись, мгновение. Я не могу передать словами, что чувствую. Высокий крепкий мужчина с таким же крепким, влажно поблёскивающим членом стоит в двух метрах от меня. Я голый, застывший в позе раком, перед ним. Ещё три часа назад я был дома, пил чай, листал ленту - а теперь я уже целовался с мужчиной, брал его член в рот, а дальше... меня трахнут. Да, меня трахнут. И я этого хотел - честно, по-настоящему, всем телом.

Он подходит ближе. Его палец, смазанный и прохладный, касается моего самого сокровенного места - моей дырочки, такого маленького, такого напряжённого. Он смазывает меня, круговыми движениями, проникая внутрь лишь на самую малость, и я сжимаюсь от этой ласки.

- Ты готова? - спрашивает он.

Я не отвечаю словами, только выдыхаю, всем телом подаваясь назад - навстречу.

И вот он приставляет головку к моему входу. Я чувствую этот нажим. По моему животу пробегает сладкая дрожь, дыхание перехватывает. Я знаю: сейчас свершится. Меня сделают девочкой. По- настоящему, до конца.

Он начинает медленно давить. Головка, скользкая от смазки, упирается в тугое кольцо мышц, и я чувствую, как оно поддаётся, раскрывается, принимая большой толстый хуй. Мгновение - и она проскальзывает внутрь, полностью внутри. Я ощущаю, как она раздвигает меня изнутри, заполняет собой то пространство, которое до этого знало только пальцы и игрушки, но никогда - живую, горячую плоть.

И он продолжает давить - всё глубже, глубже, ствол следует за головкой, проталкиваясь вперёд с мягким, неумолимым усилием. Моё тело раскрывается ему навстречу, и я слышу собственный стон - негромкий, протяжный, потому что не могу сдержаться. Это не боль, это нечто большее.

Когда он входит до упора, до самого основания, я ощущаю у себя у входа его тёплые яйца, они касаются моей попки. Я чувствую, как весь его член внутри меня - твёрдый, пульсирующий. И это не больно! Это наполнение, это единство, это именно то, чего я ждала всю свою недолгую жизнь.

Он начинает двигаться - медленно, выходя и снова входя, и каждый его толчок отдаётся во мне волной наслаждения. Я уже не боюсь, я хочу этого, я подмахиваю ему навстречу, ловя ритм, ловя его дыхание, ловя себя - новую, настоящую, девочку, которую наконец-то имеют по-настоящему.

Он крепко берёт меня за бёдра, пальцы впиваются в кожу, и продолжает двигаться - плавно, размеренно, будто смакуя каждое мгновение. Я слышу его голос, он говорит о том, какая я узенькая, какая тёплая. Он наклоняется, и я чувствую его губы на своей спине - поцелуй, нежный и влажный, скользит вдоль позвоночника. И его шёпот у самого уха: "Ты моя девочка".

Часть 3 (последняя)

Член медленно входит и выходит, и я ощущаю каждый миллиметр, каждую вену, каждое движение. Я постанываю - уже не сдерживаясь, не стесняясь, потому что эти звуки рождаются сами, вырываются из груди вместе с дыханием.

Я смотрю в зеркало: его тело движется за мной, его член скользит в моей попке, и это зрелище - самое прекрасное, что я видела. Я постанываю громче, потому что уже не в силах молчать.

А потом всё ломается. Ритм сбивается, становится глубже, жёстче. Он хватает меня за бёдра с такой силой, что пальцы впиваются в кожу, оставляя следы. Он больше не ласкает - он берёт. Меня сильно, по- звериному ебёт самец. Всё быстрее, быстрее, и я уже не различаю отдельных толчков. Я кричу. Больно. Больно. Я пытаюсь его остановить, отстраниться, вырваться, но он не отпускает, только сжимает хватку. Он наваливается на меня сверху, прижимает к постели, шепчет успокаивающие слова - что мне понравится, что я самая лучшая, самая красивая, самая нежная. Но я ничего не слышу, кроме собственного крика. Я ничего не вижу. В голове одна- единственная мысль, пульсирующая в такт его толчкам: как же мне больно. А он продолжает - жёстко, неумолимо, словно отбойный молоток, вколачивая в меня свой член снова и снова.

Я теряю счёт времени. Минуты, часы - неважно. Есть только его член внутри меня. Вдруг - резко, рывком - он выходит. Холодный воздух касается моего раскрытого пульсирующего входа. Облегчение.

Он переворачивает меня. Сильно, уверенно, как куклу. Я оказываюсь на спине, и его лицо нависает надо мной. Он поднимает мои ноги, сгибает их в коленях, прижимает к моей груди, открывая меня полностью. И я чувствую, как его язык касается моего самого чувствительного места - он начинает вылизывать мою дырочку, медленно, нежно, будто заглаживая только что причинённую боль. И боль уходит, сменяясь наслаждением. Его руки тем временем сдвигают мой бюстгальтер и начинает щипать мои соски, покручивать, ласкать. Хорошо. Так хорошо.

Проходит минут пять - или больше, я не знаю. Он снова входит в меня, но уже по-другому: лицом к лицу, глядя мне в глаза. Целует - жадно, глубоко, нежно. Лижет мою шею, мои уши, мои скулы. Целует кончик моего носа. Он шепчет, как он меня любит, какая я желанная, какая родная.

Он закидывает мои ноги себе на плечи. Я смотрю на его тело. На его широкие плечи, на его грудь, на его пресс, который напрягается и расслабляется с каждым его движением. Мои пальцы скользят по его животу, чувствуя твёрдость кубиков, их жар. Я глажу его бёдра - сильные, упругие, чувствуя, как они работают, вколачивая в меня член.

Он наклоняется ниже и спрашивает:

- Нравится?.. Нравится, когда тебя ебёт настоящий мужчина?

Он не ждёт ответа. Лёгкая пощёчина, от которой моя голова чуть поворачивается в сторону, а кожа на скуле начинает гореть огнём. Этот жест не унижение, а утверждение. Он словно говорит: "Ты моя. Я здесь хозяин. И ты это принимаешь".

- Да, ты создана для хуя, - это не пошлость, а констатация факта.

Я смотрю в его глаза. Мои губы приоткрыты, и я выдыхаю одно-единственное слово - тихо, но твёрдо:

- Да.

И в то же мгновение внутри меня всё рушится. Потому что я не знаю, нравится ли мне это на самом деле. Всё сломалось - мои ожидания, мои представления о том, что должно быть. Я не понимаю своих чувств: они спутались в узел, в котором смешались боль, наслаждение, страх и странное тепло. Я говорю "да", но сама себе не верю. Или верю? Я не знаю.

Он довольно улыбается и продолжает двигаться - сильнее, глубже, не давая мне опомниться, не давая перевести дыхание. Ещё пощёчина - и ещё, и ещё, каждая оставляет на моей коже пульсирующий след. А затем я чувствую, как его слюна, тёплая и липкая, падает мне на щёку. Плевок. Грязно. Унизительно. Он начинает трахать меня сильнее, ещё сильнее, и боль уже не та - она становится фоном, на котором проступает что-то другое.

Он довольно улыбается. И продолжает двигаться - сильнее, глубже, не давая мне опомниться. А я тянусь к нему, впиваясь пальцами в его плечи, и шепчу ему в самое ухо:

- Ещё... пожалуйста... не останавливайся...

Я хочу, чтобы он остановился. И я хочу, чтобы он не останавливался никогда.

Я поворачиваю голову и вижу нас в зеркале. Картина, от которой захватывает дух: он - огромный, мощный, весь в поту, нависает надо мной, а я под ним - маленькая, хрупкая, бледная, с приоткрытым ртом. Контраст невероятный. На его фоне я просто малышка, кукла, которую он взял и сделал своей. Его член входит в меня, и я вижу, как он исчезает в моём теле, как мои ноги, задранные кверху, вздрагивают от каждого толчка. Это зрелище - самое эротичное, самое унизительное и самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Я тянусь к нему, обхватываю его шею, притягиваю к себе и целую. Но он резко отстраняет меня, швыряет обратно на постель. Пощёчина прилетает мгновенно, и я слышу его голос, жёсткий, не терпящий возражений:

- Я не разрешал.

И снова толчки - уже не просто глубокие, а злые, вбивающие, будто он хочет пронзить меня насквозь. Его рука давит на мой живот, прижимает меня к матрасу так сильно, что я почти не могу дышать. Темп нарастает: быстрее, быстрее, быстрее. Я кричу - громко, с надрывом.

А потом ритм начинает затухать. Остаются толчки - уже медленные, но всё такие же сильные, глубокие, от которых моя голова с каждым разом бьётся о спинку кровати, и я чувствую, как в глазах темнеет на мгновение. Он сжимается всем телом, и внутри меня, даже сквозь тонкий барьер презерватива, я ощущаю его пульсацию. Его толчки становятся чаще, глубже, и наконец он замирает, прижимаясь ко мне всем своим весом, тяжёлый и мокрый от пота.

Он кончил. Я своим телом, своей болью и своей покорностью довела самца до предела. Это сделала я. Капли его пота падают мне на грудь, на лицо, смешиваясь со слезами, которых я даже не заметила. Он наклоняется и целует меня - нежно, почти благодарно, будто извиняясь за только что пережитое безумие. Шепчет, что я молодец, что я справилась, гладит меня по волосам. И в этом прикосновении, таком контрастном с только что пережитой грубостью, я снова чувствую себя человеком.

Он медленно, почти нехотя выходит из меня, и я чувствую холодное облегчение. Я смотрю заворожённо, как он вынимает член, как презерватив, наполненный белой густой спермой, свисает с него. Он стягивает презерватив, завязывает узелок - и кидает мне прямо на грудь. Тёплый от его тела, тяжеловатый, он касается моей кожи.

- Это твоя награда. Заслужила, - говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

А затем он выпрямляется и уходит в душ. Я лежу, глядя в белый потолок, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегаются от меня. Странная лёгкость разливается по телу - невесомость, будто меня отпустили, будто я парю над кроватью. Мне кажется, что я даже на мгновение заснула - или провалилась в забытьё, где нет ни боли, ни мыслей.

Он выходит из душа - молча, деловито. Натягивает джинсы, застёгивает молнию, накидывает рубашку. Быстро, привычно, будто ничего не произошло. Будто я - всего лишь страница, которую он перелистнул и закрыл. Я смотрю на него, пытаясь найти слова, но они застревают где-то в горле. Он бросает на меня последний взгляд, слегка насмешливый, и уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком.

Я одна. В комнате, которая пахнет потом, смазкой и им - его запахом. Я даже сказать ничего не успела - только лежу, глядя в потолок, чувствуя, как моя пятая точка пульсирует, как ноги всё ещё дрожат, как кружится голова. Вот что значит быть женщиной, думаю я. Меня трахнули, меня поимели, меня сделали своей - и я даже не кончила. Но мне это и не надо. Мне ничего не надо, кроме этого ощущения полной, абсолютной пустоты.

И вдруг - слёзы. Тёплые, солёные, и я не могу их остановить. Я плачу от обиды - на него, на себя, на это странное чувство, которое не даёт мне покоя. Потому что я не знаю, хочу ли я, чтобы он вернулся. И потому что знаю - он не вернётся. А я останусь здесь, в этой комнате, с этой пустотой и этим странным, почти болезненным счастьем, которое разрывает меня изнутри.

На груди всё ещё лежит влажный презерватив. Я медленно поднимаю руку, беру его, подношу к глазам. Смотрю на жидкость внутри - она переливается, стекает по стенкам, и я вижу в ней отражение своей новой сути. Это моя награда. Не слова, не нежность - а его семя, завязанное в тонком латексе.

Я развязываю узелок пальцами, которые всё ещё дрожат. Подношу к губам. И начинаю выливать содержимое в свой рот.

Сперма - уже не тёплая, чуть солоноватая, с едва уловимым привкусом металла и сладости - стекает по языку, обволакивает нёбо, заполняет каждый уголок моего рта. Я закрываю глаза, чувствуя, как она растекается, как прилипает к губам, к зубам. Вкусно. Липко. Я глотаю. Я сделала это. Я взяла его награду и приняла её внутрь себя.

Я сворачиваюсь калачиком на простыне, прижимаю пустой презерватив к груди и улыбаюсь в темноту. Мне хорошо. Впервые в жизни - абсолютно, бесконечно хорошо. Потому что теперь я знаю своё место. И это место - быть той, кого берут, кого трахают и оставляют одну. Быть той, кто не кончает, но чувствует себя живой. Быть девочкой, которая наконец-то стала женщиной.

Я засыпаю с этим чувством, и во сне я вижу его лицо, его руки, его член - и презерватив, который он положил мне на грудь. Мы ещё встретимся. Я знаю. Но даже если нет - этот вечер уже навсегда останется во мне. Вкусный. Липкий. Мой.

страницы [1] [2] [3]