Светкины приключения. История 30. Глава Порно истории Часть 2

Хроники одной королевы случайностей

История 30. Роман при минус восемнадцати

Часть вторая: Тепло

---

В камере — минус восемнадцать по Цельсию или даже ниже, ни градусом выше, иначе штраф от контролирующих органов. Внутри бытовки, расположенной рядом с камерами — плюс восемнадцать или немного выше от старого масляного радиатора, тепловой пушки и наших тел. И Гриша — который умел создавать тепло даже в бытовке.

Наши тайные встречи происходили по вечерам, когда машины со скоропортящимся товаром приходили уже после окончания рабочего дня. Их нельзя оставить до завтра, надо срочно разгружать, особенно когда жара.

Первый секс случился в июле, после огромной машины с мороженым. А за пару дней до этого, позаимствовав инструменты в мастерской из соседнего здания, он отремонтировал диван, который заклинило и он не раскладывался. Я догадывалась, зачем это он сделал. Не для того, чтобы комфортно полежать, а чтоб меня трахнуть. И я видела кривые улыбочки и игривые глаза Жени. Она, несомненно, тоже догадалась: для меня готовили траходром.

Товар задерживался на несколько часов, и к десяти вечера мы с Гришей были одни на всём третьем этаже. Мы зашли в бытовку — там было тепло, старый масляный радиатор работал исправно на пару с тепловой пушкой. Машину разгрузили. Все работники хладокомбината уже ушли. Кроме охраны. А ещё нам оставили пломбир. Нет, это не вкусное мороженое с повышенной жирностью. Так назывался специальный ключ, с помощью которого ставилась пломба на дверь складского здания до утра следующего рабочего дня, когда последняя кладовщица покидала его.

В бытовке мы остались в полумраке, только неяркая лампа под высоким потолком освещала комнату.

— Устала? — спросил он.

— Зверски.

— Может, отдохнём?

Я посмотрела на него. Он стоял в двух шагах, смотрел на меня тем самым взглядом — тёплым, уже без робости. Он знал, что я соглашусь. Долго и красноречиво смотрел на меня, а потом разобрал диван. Более прозрачного намёка и не придумаешь.

Он подошёл и стянул с меня тёплые штаны и трусы. Я не сопротивлялась. Моё тело само тянулось к нему — в этом холодном здании его тепло казалось единственным источником жизни.

Заниматься сексом здесь можно было либо стоя, либо лёжа на боку на диване. И в обоих случаях он владел бы мной сзади. Снимать кучу одежды хлопотно, да мало ли кто вдруг поднимется по лестнице, и придётся в спешке одеваться. Хотя и некому прийти, кроме охраны, которая сидела в компании немецкой овчарки в отдельном здании на проходной в сотне метров.

Недолгая прелюдия из страстных поцелуев — ведь я уже стала возбуждаться от того, как он разбирал диван, готовя место для соития. И даже раньше — когда он до этого смотрел на меня таким откровенным взглядом. Уже тогда я почувствовала предвкушение, что-то потянуло внизу живота. Наконец он потрогал меня там — киска была уже мокрой. Мне не надо было ничего больше объяснять.

Я легла на диван набок, подогнув колени, оттопырила ягодицы, и он пристроился сзади. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, раздвинули меня, и я почувствовала, как головка его члена касается входа — горячая и твёрдая. Он вошёл в меня медленно, давая привыкнуть, и я выдохнула, чувствуя, как он заполняет меня изнутри, как растягивает стенки, как каждый сантиметр его плоти отдаётся во мне дрожью.

Я забыла про холод и работу. Забыла про пельмени, про мороженое, про машины с задержками. Остался только ритм, его дыхание у моего уха, мои стоны, не заглушаемые шумом вентилятора тепловой пушки. Он был нежным, но настойчивым. Его пальцы сжимали мои бёдра, он входил в меня энергичными толчками, и я чувствовала, как внутри нарастает волна — не резкая, а глубокая, тягучая, как патока. Каждое движение отдавалось во мне теплом, разливалась по животу, по груди, по кончикам пальцев. Я чувствовала, как он старается согреть меня, как его тело прижимается к моему, как его руки гладят мою спину, мои бёдра, мой живот.

— Ты такая тёплая внутри, — прошептал он мне на ухо. — Как будто я вхожу в лето.

Я не ответила — я могла только дышать и чувствовать. Волна нарастала, становилась всё более плотной, горячей, и я уже не могла сдерживать стон. Мышцы сжимались вокруг него, и я чувствовала, как он становится твёрже, как его дыхание сбивается.

— Я сейчас, — выдохнул он.

— Я тоже, — прошептала я, чувствуя, как оргазм поднимается откуда-то из глубины, из самого центра.

Мы кончили почти одновременно. Я — сдавленным долгим криком, растворившимся в гуле вентилятора. Гриша — с глухим стоном, уткнувшись лицом в мою шею. Я чувствовала, как его семя разливается внутри меня — горячее, густое, живое. Несколько секунд мы лежали неподвижно, тяжело дыша.

Потом он осторожно вышел из меня, и я почувствовала, как его обильное молодое семя вытекает, стекает по моему бедру — тёплое, влажное. Я лежала на диване, чувствуя, как тепло разливается по телу, как мышцы расслабляются, как внутри ещё пульсирует эхо его движений. Гриша лежал рядом, обнимал меня, гладил по плечу. Я прижималась к нему, впитывая это тепло.

Когда я обернулась, он спросил:

— Ты чего такая задумчивая?

— Ничего. Думаю, сколько я за эту смену поддонов приняла.

— Тридцать? Сорок?

— Пятьдесят.

— Много.

— С тобой веселее.

Он улыбнулся. Я тоже.

Одевшись, мы пили чай молча, и в этом молчании было что-то почти домашнее. То, чего я не позволяла себе чувствовать.

---

Гриша начал оставаться на вечерние приёмки специально. Через неделю мы повторили. Я лежала на животе, а он сверху. Мне так больше нравится — чувствовать его вес на себе, его дыхание на своей шее. В следующий раз, через несколько дней, он имел меня и стоя, и на диване. Парень молодой, и эрекция быстро восстанавливалась даже после тяжёлого длинного дня. Я даже подумала, что не откажу ему, если он войдёт сзади не в ту дырку. Я имею в виду анал. Но он не попросил.

Гриша заботливо приносил с собой еду. Частенько мы не знали, что очередная машина задержится, и он заранее приносил и замораживал в камере домашние бутерброды и какие-то странные десерты, которые сам готовил. Однажды это был шоколадный мусс с перцем чили. Я попробовала и чуть не задохнулась от жгучести. Он смеялся.

— Ты что, решил меня отравить? — спросила я, запивая водой.

— Я хотел, чтобы ты почувствовала контраст, — сказал он. — Сладкое и острое. Холодное и горячее. Это создаёт новые ощущения.

— Ты всегда так экспериментируешь?

— Всегда, — он посмотрел на меня. — И с едой, и с... другим.

Я поняла, что он имел в виду. И мне стало любопытно. Что же он предложит? Я уже догадывалась, что это будет поинтереснее траханья в заднюю дырку.

---

В конце июля случилась та самая история. Мы опять остались вечером ждать фуру с мороженым. А она всё не могла доехать — пробки, жара, водитель заблудился в чужом городе. Мы уже приняли всё, что можно было принять. Разобрали товар по стеллажам. Проверили документы. Сделали всё. И остались в бытовке вдвоём, пили чай и ждали.

— Ну что, — сказал Гриша, глядя на часы, — доедет ещё не скоро.

— Я знаю, — вздохнула я.

— Может, не будем ждать просто так?

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с тем самым выражением — тёплым, но в нём уже не было робости, как в первую неделю. Он знал, что я соглашусь. И он знал, что хочет предложить мне что-то новое.

---

Продолжение следует...

Предыдущая часть:

Полное собрание Светкиных приключений: