Единственный вид сопротивления, незнакомый русским. Глава Русские эротические рассказы

Наверное, ни одному народу за последние века не выпало такого несчастья с правителями, как русскому: всё сплошь маньяки, тираны, воры; в лучшем случае — властолюбивые посредственности. И никаким в мире правителям так не повезло с народом — терпеливым, наивным, запуганным, послушным. Троицкий Субкультура История сопротивления российской молодёжи

- Он у меня могучий, суп - то, - цедила Таня, снимая платье.

- Суб ? - удивился Бакстер, медленно поглаживая член. - Что есть суб ?

- Да не суб, - рассмеялась Таня, вставая перед стариком на колени и беря его сморщенный противный член в руки, - а суп. Сокращение от супруг.

- Йее, - заржал барашком Бакстер, пригибая голову Тини к члену. - Соси, тварь, - заскрежетал он страшным голосом, - отрабатывай триста франков.

" Вот теперь я настоящая международная курва, - думала Таня, надрачивая член старика и старясь брать его в рот не особо глубоко. - Если раньше можно было тешить себя иллюзиями службы родине, то теперь я простая шлюха, снявшая слюнявого богача и отсасывающая у него за валюту ".

- Стой ! - заорал Бакстер, взъярившись. - Раком, сука !

Таня послушна встала в позу, но в номер ворвался Лучников. Пьяный, жалкий, Таня сразу же подумала, что это, видимо, характерная черта всей российской интеллигенции : быть жалкими и беспомощными. " Твою любовницу, - думала она, раскачиваясь под напором оказавшегося неожиданно крепким старика, - имеют у тебя на глазах, а ты трясёшься, почему - то выглядя виноватым ".

- Послушайте, мистер Бакстер, - каким - то скомканным, трепещущим голосом обратился к продолжающему накачивать стонущую от удовольствия Таню старику светоч крымской демократии, снимая и вновь возвращая на нос нелепое пенсне, - наша демократия ожидала от вас совсем иного.

Бакстер, приостановившись, ответил :

- Присоединяйтесь, профессор, иначе нам с вами не найти общий язык.

Таня открыла рот, а Лучников, неверяще глядя на них, начал снимать трикотиновые брюки.

- Триолизм, - снова начал двигаться Бакстер, - в постели ничем, по сути, не отличается от него же в большой политике.

Таня удивилась тому, как быстро её любовник кончил, она только облизала головку его члена, тут же забившегося и оросившего её лицо спермой. А Бакстер, выйдя из вагины, вонзился ей в анус. Она вскрикнула от мгновенной боли.

- Терпи, падаль, - хрипел Бакстер, разрывая зад Тани. - А вы, профессор, смотрите внимательно, я же ведь трахаю не женщину, а вашу убогую Россию.

Он заполнил прямую кишку женщины спермой и устало отвалился, потянувшись за сигарой.