Светкины приключения. история 25. Из сборника Эротические приключения

ХРОНИКИ ОДНОЙ КОРОЛЕВЫ СЛУЧАЙНОСТЕЙ

НА ДАЧЕ

---

У меня был секс на даче. Сначала за теплицей — на сырой земле, среди сорняков и комаров, под аккомпанемент Леркиного караоке. А потом в доме — на старом диване, который скрипел так, что было слышно на веранде. Но всё по порядку.

---

Лето в тот год выдалось жарким, душным, с грозовыми вечерами и утренней росой, которая не просыхала до полудня. Лерка — та самая, что красит волосы в немыслимые цвета и ходит на свидания исключительно с барабанщиками — затеяла шашлыки на своей даче, доставшейся от бабушки. «Светка, приезжай, будет круто! Я познакомлю тебя с моим двоюродным братаном, он тебе понравится, вот увидишь! » Вообще-то я не люблю, когда меня знакомят. Я люблю, когда всё случается само. Но Лерка умеет уговаривать, и через три дня мы уже катили в электричке с её барабанщиком, мясом, парой мультипаков пива и трёхлитровыми коробками вина.

Раньше здесь жила бабушка Леры. Дом с покосившимся крыльцом и протекающей крышей. Стёкла на веранде заклеены скотчем крест-накрест. Соседский петух орал с пяти утра, а душ работал только на улице — вода в баке нагревалась за день. Лерка называла это «дачным спартанским стилем». Я называла это «я не переживу эту неделю».

Но с дачи был вид на живописные окрестности. С крыльца открывался простор на поле, а за ним — старая церковь. Белокаменная, с облупившимися куполами и строительными лесами вокруг, потому что её как раз реставрировали. Церковь стояла на холме и в лучах заката казалась призрачной, парящей в воздухе. Я засматривалась на неё, когда Лерка копалась в грядках или ругалась с барабанщиком — он люто и бешено отбрыкивался от мытья посуды.

Гости начали съезжаться после обеда. Кто-то привёз ещё мясо, кто-то — ещё бухла, кто-то — гитару. Мангал установили в дальнем конце участка, чтобы дым не лез в окна, собрали туристический павильон со складными креслами и стол в нём. Пахло углями, жареным мясом, кориандром — и летом. Тем самым запахом, который не спутаешь ни с чем, сколько бы лет тебе ни было.

Вечером, когда стемнело, Лерка включила колонку на полную мощь — и понеслось. Сначала «Всё идёт по плану» «Гражданской обороны», потом что-то из «Короля и Шута», потом Лерка заорала: «Врубайте «Ленинград»! «Дачники»— их лучший альбом! » И пока шампуры с мясом стояли в мангале, а вино никогда не заканчивалось, пьяный хор грянул:

«Но будет лето, поедем на дачи,

В руки лопаты — ***чить, ***чить! »

Я смеялась до слёз, сидя на траве, когда кто-то положил руку мне на плечо.

— Ты Света, да? — спросил он. — Лерка про тебя рассказывала.

Его звали Сергей. Он и был тем самым двоюродным братом Лерки. Заказов на работе у него почти не было, поэтому он почти всё лето торчал на даче: помогал с ремонтом (а скорее делал его почти в одиночку), косил траву, чинил крыльцо, привёз новые стёкла на веранду. Высокий, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и с улыбкой, от которой у меня что-то дрогнуло в животе. Руки у него были в мозолях — настоящие рабочие руки, а не те, что только держат смартфон. Взгляд — тёплый, как июльский вечер.

— Надеюсь, хорошее, — ответила я.

— Она сказала, что ты — королева. Не уточнила, чего именно. Но звучит интригующе.

— Я сама ещё не решила. Пока — всего понемножку.

Он засмеялся. У него был хороший смех — открытый, без подвоха. Мы болтали допоздна. О музыке, о том, что он когда-то хотел стать поваром, но стал строителем, о том, что Лерка врёт про свои кулинарные таланты и на самом деле шашлык жарит её барабанщик.

Когда все разошлись — кто-то спать, кто-то просто бродить по участку с бутылкой — Сергей взял меня за руку и сказал:

— Пойдём, я покажу тебе теплицу.

— А что в ней особенного?

— Там помидоры. И земля, пахнущая удобрением, — он улыбнулся. — Не могу удержаться, чтобы не показать тебе свои владения.

— Пойдём помидоры смотреть. В полной темноте. Ладно, идём.

Теплица стояла в конце участка, за кустами малины, и её прозрачные стены слабо поблёскивали в лунном свете. Внутри было душно и влажно, как в парной, хотя на улице уже стало прохладно. Земля под ногами была мягкой, рыхлой, пахла прелой травой, землёй и помидорами. Между грядками едва хватало места для одного человека. И мы стояли там, прижавшись друг к другу, едва помещаясь в проходе.

— Нравится твоя теплица, — прошептала я, упираясь спиной в деревянный каркас.

— А мне нравится, что ты здесь.

Он наклонился и поцеловал меня. Его губы были влажными от ночной росы и пахли костром. Его руки скользнули под мою блузку, нащупали застёжку лифчика, и я почувствовала, как затылок касается влажной фанеры, а из груди вырывается вздох, который я не могла сдержать.

— Света, — шепнул он, обжигая шею горячим дыханием. — Я хочу тебя. Прямо здесь.

— Я тоже.

Но в теплице было тесно. Слишком мало места. Грядки мешали, и каждый раз, когда я пыталась опуститься на колени, я натыкалась на ящики с рассадой.

— Давай выйдем, — предложил он.

— Зачем?

— Сейчас увидишь.

Он взял меня за руку и вывел из теплицы, обогнул её и потянул к задней стенке — туда, где нас никто бы не увидел. За теплицей была полоса земли, заросшая травой и крапивой, спрятанная от глаз. Земля здесь была влажной, но тёплой, прогретой за день. В траве уже вовсю пищали комары, но мне было уже всё равно.

Сергей расстелил на земле куртку, которую снял с себя. Я опустилась на колени, чувствуя, как ткань тут же промокает, и поняла — на даче не бывает сухих мест. Мы оба уже были в земле, волосы липли к лицу, а моя блузка уже валялась на крапиве.

Он не стал ждать. Он опустился рядом, стянул мои шорты вместе с трусами, и я легла на его куртку, чувствуя, как земля под спиной отдаёт влагу. Вокруг гудели комары, где-то в доме приглушённо орала Леркина колонка, а над головой кружились звёзды.

Он вошёл в меня не сразу. Сначала провёл пальцами по внутренней стороне бедра, по ложбинке, по влажным складкам, раздвинул их и медленно, почти невесомо надавил головкой на вход. Я выгнулась, чтобы подхватить его, но он всё медлил, дразня. Я чувствовала запах травы, земли и его пота, смешанный с запахом костра, который уже догорал у мангала.

— Я не могу больше ждать, — прошептала я.

— И не надо.

Он вошёл. Медленно, но напористо, одним движением. Я почувствовала, как он заполняет меня изнутри, растягивая, входя туда, куда я уже хотела его впустить. Несколько секунд мы замерли, привыкая к этой глубине, а потом начали двигаться. Его толчки были глубокими, неторопливыми, и я чувствовала каждый сантиметр, каждое движение. Трава под моими лопатками уже промокла насквозь. Комары жужжали над головой. Где-то рядом, за кустами, фыркал ёжик. Я не могла сдержать стона — и не хотела.

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Сильнее.

Он ускорился, и земля подо мной снова отозвалась влагой. Его пальцы вцепились в мои бёдра, наверное, оставляя следы на коже, а я почувствовала, как оргазм поднимается медленно, но неотвратимо, сжимая внутри всё, что можно сжать. Я кончила с громким стоном, который, наверное, разбудил всех комаров в радиусе ста метров. Он кончил следом — глубоко, громко, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело дыша в спутанные волосы.

Мы лежали на земле, грязные, мокрые, с комариными укусами на руках и ногах, и смотрели на звёзды. Где-то за домом Лерка уже отключила музыку, и наступила та особенная дачная тишина, в которой слышно только, как на соседнем участке скрипит качеля.

— Теперь ты вся в земле, — сказал он, улыбаясь. — И в крапиве.

— Плевать, — ответила я. — Зато я знаю, что такое настоящее удобрение.

Мы рассмеялись. И тут я заметила, что из-за крыши дома, за полем, видна церковь. Белая, с лесами, с золотым куполом, который только начали восстанавливать. Она стояла на холме, освещённая луной, и казалась нереальной — как сон, как призрак.

— Ты часто на неё смотришь? — спросила я.

— Каждый вечер, — ответил он. — Мне кажется, что она меня ждёт. Или напоминает о чём-то важном.

Я запомнила этот образ. Белая церковь на холме. Строительные леса. И луну над куполом.

Он помог мне подняться. Мы отряхнулись как могли, но земля была везде — в волосах, под ногтями, на коже. Комары тоже были везде. Я чесалась, смеялась и чувствовала себя живой — очень живой, до мозга костей, до земли под ногтями.

Мы оделись — насколько это было возможно в темноте и грязи — и пошли в дом. На веранде Лерка с барабанщиком о чём-то шептались, но не обратили на нас внимания. Мы поднялись на второй этаж, в маленькую комнату с низким потолком, где пахло старой мебелью и пылью. Там был диван — продавленный, скрипучий, с облезлой обивкой, но мягкий. И мы снова разделись.

На этот раз — без спешки. Без грядок и комаров. Он уложил меня на диван. Я чувствовала спиной  пружины, а деревянный каркас поскрипывал при каждом движении. Мы двигались медленно, ритмично, в свете луны из окна. Я смотрела на него — на его плечи, на его руки, на тени, которые падали на его лицо. Он смотрел на меня так, как будто я была не просто девушкой с леркиной вечеринки, а кем-то, кого он искал всю жизнь.

Мы лежали, обнявшись, и слушали ночь. Где-то за окном стрекотали сверчки. Пахло скошенной травой, дымом и летом.

— Останешься до утра? — спросил он.

— Останусь, куда я денусь, — сказала я.

Утром я проснулась от того, что солнечный свет падал на моё лицо. Сергей стоял у окна, одетый, и смотрел на сад. Я оделась, и мы спустились на кухню. Лерка уже жарила на огромной сковороде свою фирменную яичницу с зеленью и шампиньонами.

— Ну что, голубки, — сказала она, даже не оборачиваясь. — Как спалось?

— Отлично, — ответила я, наливая себе кофе. — Особенно за теплицей.

Лерка обернулась. Посмотрела на меня. Перевела взгляд на Сергея. Потом снова на меня.

— Вы что, за теплицей?.. Да там же земля сырая, комары, крапива!

— Лерка, жарь яичницу, — сказала я и улыбнулась.

Она покачала головой, но ничего не сказала. За два дня до моего отъезда мы с Сергеем ещё много чего успели. Но это уже совсем другие истории.

А перед отъездом, когда я уже собрала сумку и стояла на крыльце, я снова посмотрела на церковь. Солнце уже поднялось, и строительные леса чётко выделялись на фоне синего неба. Я вдруг подумала: «А что, если я приеду сюда зимой? Или следующей весной? Или когда закончат реставрацию? » Я не знала, приеду ли. Но образ церкви остался со мной — как обещание, как мостик к следующей истории.

Я села в электричку, прижалась лбом к стеклу и улыбнулась. Где-то там, за полем, стояла церковь. И кто-то, возможно, уже начал строить леса к моему следующему приключению.

---

Полное собрание Светкиных приключений: