Первый опыт с женщиной за 40. Из книги Гей рассказы первый раз

Странная штука — желание. Мы привыкли думать, что оно подчиняется каким-то правилам: общим интересам, искре, возрасту в конце концов. Но иногда оно врывается туда, где его совсем не ждёшь, ломая все твои представления о том, какой должна быть женщина, с которой хочется проснуться. Я убедился в этом на собственном опыте, когда мне было двадцать три.

Меня зовут Кирилл. Два года назад, сразу после университета, я устроился в небольшую архитектурную мастерскую, а по вечерам, чтобы привести себя в форму после бесконечных часов за чертежами, начал ходить в тренажёрный зал недалеко от офиса. Никаких серьёзных целей я перед собой не ставил — просто снять напряжение и не заплывать жиром. Именно там я впервые увидел Марину.

Она вела групповые занятия по стретчингу в соседнем зале. Высокая, с короткой стрижкой пепельного оттенка и цепким, оценивающим взглядом серых глаз. Ей было сорок три, но я узнал об этом гораздо позже. Сначала я просто иногда задерживался после своей тренировки, наблюдая через стеклянную перегородку, как она двигается — с какой-то невозможной, плавной грацией, абсолютно контролируя каждую мышцу своего подтянутого тела. Никогда не думал, что можно так залипнуть на женщину, которая вдвое старше меня по опыту, если не по цифрам в паспорте. Но я залипал.

Познакомились мы случайно — она сама подошла ко мне у стойки с водой, спросила, почему я всегда кривлю спину в становой тяге, и через пять минут разговора предложила позаниматься со мной индивидуально. Я согласился сразу, даже не спросив о цене.

Первые пару месяцев всё было в рамках тренажёрки. Она поправляла мне технику, беспощадно гоняла по залу, иногда касалась поясницы или лопаток, чтобы выставить правильное положение. Я ловил себя на том, что эти прикосновения жду больше, чем саму тренировку. А потом она как-то буднично сказала, что у неё сегодня день рождения, и пригласила меня выпить кофе после занятия. Кофе плавно перетёк в бутылку вина у неё дома, а вино — в разговор, который закончился далеко за полночь. Она жила одна. Её развод остался в прошлом, как и взрослый сын, уехавший учиться в Питер. И в этом разговоре, в полумраке её гостиной, я вдруг увидел не просто тренера, не просто красивую возрастную женщину, а кого-то безумно одинокого и одновременно сильного.

Неделю после этого мы оба делали вид, что ничего не происходит. Я приходил на тренировки, она снова была строгой и сосредоточенной, но теперь между нами висело то самое напряжение, которое не спутаешь ни с чем. И однажды в пятницу вечером, когда зал почти опустел, а я задержался отрабатывать пресс, она подошла, села рядом на мат и, не говоря ни слова, положила ладонь мне на грудь. Просто почувствовать сердцебиение. Оно колотилось как сумасшедшее.

В тот вечер я впервые остался у неё.

Всё было совсем не так, как с моими ровесницами. Марина ничего не делала по сценарию, не ждала, что я поведу, не изображала смущение, которого не испытывала. Она вела меня сама, но делала это так тонко, что я осознавал это только постфактум. Мы лежали в её широкой постели, и свет от уличного фонаря падал на стену жёлтыми полосами. Я страшно нервничал, пальцы дрожали, когда я расстёгивал пуговицы её рубашки. Она заметила это, перехватила мою руку и просто поцеловала — глубоко, неторопливо, давая мне время почувствовать вкус, привыкнуть. В её поцелуе не было юношеской жадности, скорее — приглашение. Мои ладони гладили её плечи, ключицы, я стянул с неё рубашку и увидел её грудь, всё ещё красивую, с тёмными сосками, которые она позволила мне целовать, направляя мою голову, запуская пальцы в мои волосы. Она не стонала, а скорее глубоко, протяжно дышала — и этот звук возбуждал меня сильнее любых слов.

Постепенно роли поменялись. Я осмелел, начал исследовать её тело уже сам — губами прошёлся по животу, почувствовал под языком тонкую полоску кожи над резинкой её домашних брюк. Она приподняла бёдра, позволяя стянуть с неё всё, и я впервые увидел её полностью обнажённой. В полутьме её тело казалось вылепленным из мрамора: поджарое, но сохранившее мягкость в нужных местах. Она развела колени, и я, уже не думая о том, как всё должно быть, просто прижался ртом к ней. Здесь пахло морем — немного соли, немного мускуса, и этот запах сводил меня с ума. Я лизал её клитор, пробовал, слушал, как меняется её дыхание, когда я попадаю в ритм. Через какое-то время она сама потянула меня выше, обхватила ладонями моё лицо, заставляя посмотреть ей в глаза, и произнесла — почти шёпотом: «Не спеши. Я хочу, чтобы ты почувствовал каждую секунду».

Она села сверху. Медленно, мучительно медленно, принимая меня всего, привыкая ко мне, подстраивая меня под себя. Я держался за её бёдра и смотрел, как она движется, как напрягается её пресс, как подрагивают мышцы на внутренней стороне бёдер. Её движения становились всё шире, амплитуднее, и она начала откидывать голову назад, вжимаясь ладонями в мою грудь. Я никогда не думал, что можно получать столько удовольствия, почти ничего не делая самому, — просто быть внутри, чувствовать её жар, её власть надо мной в этот момент. Через некоторое время sexrasskaz. com она наклонилась, прижалась губами к моему уху и начала шептать: короткие, пошлые, грязные слова, от которых мои пальцы сами стиснули её ягодицы до белых следов. Она говорила, как ей нравится чувствовать меня, как давно она этого хотела, как ей нравится мой молодой, горячий член внутри неё.

Потом она остановилась, слезла с меня и встала на четвереньки, прогнув поясницу так, что я на несколько секунд просто замер, разглядывая её сзади — длинную спину, округлые ягодицы, влажные складки между бёдер, которые она сама развела пальцами, приглашая меня обратно. Я вошёл в неё сзади, и на этот раз уже сам задавал темп — быстрый, резкий, почти животный. Звук наших тел, шлепки кожи о кожу, её вскрики, которые она уже не пыталась сдерживать, — всё смешалось в один поток. В какой-то момент я потянулся вперёд, обхватил её грудь, сжал соски, одновременно продолжая вбиваться в неё. Она выгнулась навстречу и начала шептать: «Ещё, ещё, да... » — и этот голос, низкий, женственный, был последней каплей. Меня накрыло так, что перед глазами поплыли круги, я кончал в неё, вжимаясь лицом в её плечо, не в силах разжать пальцы. Через несколько секунд и она судорожно сжалась вокруг меня, её тело крупно вздрагивало, она застонала — низко, утробно, — и обмякла, позволяя мне поймать её.

Мы лежали потом на сбитых простынях, и я смотрел, как капля пота скатывается по её виску, а она, не открывая глаз, улыбалась уголками губ. Никаких неловких пауз, никакого смущения утром — только чашка кофе, которую она сварила мне на рассвете, и понимание, что между нами случилось нечто, что уже не влезает в рамки ни тренера и клиента, ни друзей.

С Мариной мы встречались почти год. Она научила меня не просто заниматься сексом, а чувствовать женщину — по-настоящему, всем собой. За это я ей благодарен до сих пор.