Месяц на двоих. Утро третьего дня

Музыка донеслась до Анны сквозь сон — спокойная, с прозрачными аккордами и голосом Павла, певшего новый сонет. Она проснулась не сразу: сначала различила мелодию, потом — трели птиц, и лишь затем вспомнила, где находится.

Анна откинула покрывало и села. За стеклом утро было морское, влажное и светлое. Она подошла к балконной двери, плотнее запахнула ночную сорочку и вышла, осторожно проверяя гладкость пола.

Внизу, между грядками, Павел танцевал с лейкой.

На нём была синяя морская роба — слишком странная для такого занятия. Он делал широкий шаг, поднимал лейку, словно церемониальный сосуд, и отвешивал ей преувеличенные реверансы. Внешние колонки у стены воспроизводили ту же мелодию, которую Анна слышала в комнате.

— Доброе утро, ваше высочество! — крикнул он.

— Вы нарушаете придворный этикет, — ответила Анна. — Где ваша шляпа?.

— Шляпа осталась в доме, ждёт приглашения погулять.

Он повернулся, сделал особенно глубокий поклон и едва не выпустил лейку из рук. Вода плеснула на дорожку и залила ему ноги.

Анна рассмеялась и присела в реверансе в ответ, разведя руками полы сорочки. Павел театрально прикрыл глаза ладонью, чтобы не видет прелестей Анны.

— Слишком ярко, — объявил он. — Утреннее солнце побледнело.

— Не преувеличивай. Я ещё даже не начала тренировку для блеска.

— Тогда я отступлю на безопасное расстояние, чтоб не ослепнуть.

— Правильное решение.

Она шутила легко, Павел остановился вглядываясь в жену на балконе. Лейка опустилась вдоль его ноги, музыка продолжала играть.

Анна вернулась в спальню и закрыла дверь. Перед зеркалом она задержалась. Ночная сорочка мягко спадала с плеч, Аня снимала её через низ и в отражении она увидела не образ из павловского стихотворения, а себя: обнажённую, сонную, живую, готовую двигаться. Она сняла сорочку и положила её на край кровати, не торопясь и не прячась от собственного взгляда полюбовалась собой в зеркале. О, как Павел хочет это всё увидеть и потрогать, увидит всё, в своё время, потрогает, насладится. Анна приготовила с вечера одежду для тренировки.

На дверце шкафа висел синий гимнастический купальник. Анна надела его поверх спортивного белья и тёплых колготок, поправила лямки, взяла кроссовки.

Из-за двери, совсем рядом Павел спросил:

— Аня, можно уже включить музыку для аэробики?

Она открыла дверь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Можно музыку. Но сначала разминка на пляже, собирайся меня сопровождать, мой верный паж, потом вода, потом растяжка и аэробика с тобой.

— Ура, иду собираться, принцесса... Захвачу своего робота, он нам доставит вещи на пляж, всё-таки 21 век на дворе.

— Ты поэт и стихи чудные... Ещё с роботами размираешся. Твой робот, это переделанная тележка из Яндекс-доставки?

Павел кивнул. В его взгляде ещё оставалось утреннее восхищение.

Анна вышла в коридор с полотенцем, ковриком для упражнений из комнаты и спустилась на вниз на веранду.

Музыка стала чуть громче.

Она подняла руки, приветствуя мир. Птички пели утренние гимны.

* * *

Анна вышла с крыльца первой. На ней был синий гимнастический купальник поверх спортивной одежды; в одной руке она несла пакет с купальным костюмом для воды, в другой — свёрнутые коврик и полотенце. Павел задержался у двери лишь затем, чтобы взять свой пакет и проверить управление тележкой со смартфона.

Дорожка к заливу спускалась между соснами. Влажный песок приставал к подошвам кроссовок,   а из-за деревьев  доносился шёпот прибоя.

— Не отставай, — крикнула Анна через плечо.

—Да! сейчас догоню!

Тележка тихо покатилась следом за невестой. В ней лежали полотенца, коврики и планшет Павла. На верхней панели мигнул индикатор камеры.

— Почему она включена? — Анна  остановилась.

Павел остановил тележку следом.

— Камера ведёт непрерывную съёмку разминки для семейного архива новой семьи. Я собирался объяснить это у пляжа.

— А сказать заранее нельзя было, тогда я бы ей улыбалась всю дорогу?

— Можно. Учту.

Подумав минуту Анна высказала свои мысли так:

— Отключи. Вдруг у нас будет... продолжение

* * *

Анна не стала ждать ответа. Сама нажала боковой переключатель приватности тележки и посмотрела на Павла.

— Теперь камера выключена?

— Да. Индикатор погас.

Она прошла к самой кромке залива, где влажный песок темнел от воды, и развернула коврик. Тележка остановилась выше по дорожке, тихо гудя без движения.

Анна встала на коврик.

— Правила простые: сначала разминка, потом вода для бодрости, потом растяжка и только после этого аэробика. Не угадывай мои желания и не считай улыбку приглашением к обнимашкам, хоть это и приятно, но надо с утра выполнить всё, что касается здоровья.

Она подняла руки, потянулась вверх и медленно наклонилась вперёд. Синий гимнастический купальник был обычной спортивной одеждой, удобной для движения. Павел отвернулся к заливу, но вскоре снова посмотрел — не на одежду, а на точность её движений. От этого взгляда ей стало тепло, хотя она постаралась не показать, что заметила. В его внимании не было ни торопливости, ни привычки присваивать увиденное. Павел молча повторял движения.

— Ты считаешь? — спросила Анна, не поднимая головы.

— Нет.

— Шутишь научно или бытовым способом?

— Бытовым. Я сбился на третьем наклоне.

Она выпрямилась и улыбнулась. Павел ответил такой же короткой улыбкой, и между ними на секунду возникло лёгкое, почти ощутимое согласие. Анна тут же указала на край коврика.

— Вот здесь стой. Дальше не подходи, можем зацепить друг друга при махах ногами.

Павел переместился. Он кивнул так серьёзно, будто получил инструкцию по работе с опасным оборудованием, и Анна почувствовала неожиданное удовлетворение: он слушается её.

После разминки Анна взяла пакет с купальником для плавания и скрылась за густыми кустами шиповника у края дорожки. Ветки зашуршали; временами между ними мелькал бирюзовый край ткани. Павел отвернулся к бледной воде, но вскоре услышал её голос:

— Павел, можешь подать полотенце?

Он достал полотенце из тележки и подошёл к кустам, остановившись там, где она велела.

— Положить на ветку?

— Да. И не смотри.

Павел положил полотенце на ближайшую ветку и повернулся к соснам. Но порыв ветра раздвинул ветки, и на короткое мгновение он увидел Анну со спины: она стояла полностью обнажённой, её хорошо было видно ниже талии и как раз натягивала купальник. Взгляд Павла задержался на её открытой ягодице всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы он резко отвернулся.

Анна заметила движение веток и замерла.

— Ты что-то увидел?

— Да. Случайно. Я сразу отвернулся.

— Было приятно?

— Можешь повторить, если хочешь.

Она фыркнула, а потом тихо рассмеялась. В этом смехе не было прежней настороженности, и Павел невольно улыбнулся, хотя она этого не видела.

— Теперь можно будет скоро и больше.

Он обернулся. Анна стояла спиной к нему в купальнике, уже готовая к воде; спортивная одежда лежала сложенной на сухом участке песка. На её влажных плечах блестели мелкие капли, а ветер трогал выбившуюся прядь волос. Павел задержал взгляд лишь на мгновение и снова посмотрел ей в лицо, но Анна всё равно заметила это мгновение. Ей понравилось, что он пытался быть осторожным, и ещё больше — что его осторожность не отменяла интереса.

Она подняла руки, поправила бретель и позвала:

— Иди. Вода прохладная, но я не собираюсь входить одна.

— Температура воды около девятнадцати градусов, — предупредил Павел.

— Значит, у тебя будет научное объяснение, почему я вскрикну. Всё нормально.

— Я забыл дома шорты для плавания, можно мне просто в трусах?

Анна улыбаясь кивнула. Павел сделал шаг ближе, сбросил брюки и футболку и пошёл в воду расставив руки в стороны, будто боясь упасть. Анна дождалась его, и их руки на мгновение почти соприкоснулись. Она не отступила, а только посмотрела на него, проверяя, заметил ли он. Он заметил — и остановился, оставляя решение ей, что дальше. От этого простого ожидания у Анны перехватило дыхание сильнее, чем от прохладного ветра.

Анна протянула руку.

— Теперь можно больше.

Павел взял её за руку. Пальцы сомкнулись осторожно, но уверенно, и прохладная вода сразу перестала казаться главным событием этого утра. Анна шагнула вперёд, потянув его за собой, а он рассмеялся, когда очередная волна окатила их щиколотки.

— Не наблюдай за мной, принимай участие, проявляй инициативу — сказала она.

— Я участвую.

— Тогда держись.

Она сжала его руку чуть крепче. Павел ответил тем же, и Анна улыбнулась потому, что ей было хорошо.