Месяц на двоих. Что-то большее отложили на потом

Пока они добирались до коттеджа, мелкий дождь успел начаться и почти закончиться. Павел поставил велосипед у стены, забрал у Анны шлем и помог ей дойти до кухни. Она села на край стула, вытянув правую ногу, а он достал аптечку из нижнего шкафа.

В кухне пахло антисептиком, йодом и остывшими овощами. За окном щебетали птицы.

— Сначала рука, — сказал Павел. — Потом нога. Если будет щипать, скажи.

— Я математик, а не герой боевика. Сообщу.

Он промыл ссадину на её левой руке, работая быстро и осторожно. Потом коснулся пальцев, проверяя, не остался ли песок.

— Вот так. Ничего серьёзного.

— Ты говоришь это так, будто проводишь экспертизу реактора.

— У реактора меньше возможностей пожаловаться.

Анна усмехнулась. Павел перешёл к ноге, придерживая её лодыжку через ткань. Движения оставались точными, но плечи были напряжены.

— Ты всегда так заботишься?

— Когда человек падает в овраг — да.

— А если он просто сидит рядом и мешает тебе резать овощи?

— Тогда назначаю ему работу. Например, держать салфетки.

Она подала ему упаковку, но не сразу отпустила. Потом свободной рукой провела по его светло-русым волосам, заметив у затылка редеющую прядь.

— Котик, — ласково сказала Анна. — Ты весь такой серьёзный.

Павел замер. Ватный тампон остановился над её коленом.

— Не называй меня так сейчас.

Улыбка Анны исчезла не от обиды, а от внимания.

— Почему? У тебя редеют волосы на затылке.

— Волосы начали редеть ещё в Африке. Не знаю, из-за шлема или из-за стресса. Однажды мы с Сергеем вышли из лагеря и почти сразу услышали львов.

— «Почти сразу» — это насколько?

— Достаточно, чтобы Сергей перестал шутить.

Павел убрал использованный тампон. Голос его стал сухим.

— Они были в кустах. Мы не видели всех — только движение и глаза. Сергей отогнал их выстрелами в воздух, а потом проверил, цел ли я. Я проверил, цел ли он.

— Это прогулка на природу?

— Нет. Прогулка была бы ошибкой в тех местах, у нас был приказ...

Анна накрыла его руку своей.

— Ты можешь остановиться.

— Могу. Но тогда ты снова решишь, что я прячу главное за медицинскими объяснениями.

— Я решу только то, что ты сам скажешь. понимаю, почему в этом доме нет котов.

— И собак, они нам с Сергеем напоминают гиен.

За окном  зашумел ветер. Павел посмотрел на закрытую аптечку, затем на её ладонь поверх своей.

— Мы с Сергеем там всё время вытаскивали друг друга, — сказал он. — И здесь, если потребуется, будем готовы.

— Здесь не Африка, Павел.

— Я знаю. Здесь по другому, по человечески.

Он поднял глаза. Анна не убрала руку, прижалась к нему всем телом, это явно понравилось обоим, они стали быстро и нежно целовать друг друга.

Павел прервался:

— Я думаю, что-то большее между нами будет после того как все ссадины заживут, милая Анечка.

— Согласна,   без возражений, Пашечка.

* * *

После обработки ссадин они ещё немного посидели на кухне. Затем Анна поднялась, осторожно проверила ногу и объявила, что способна дойти до огорода без торжественной процессии за овощами для щей. Павел убрал аптечку, надел лёгкую куртку и предложил приготовить обед из того, что найдётся под рукой.

Огород начинался за домом, у низкой деревянной ограды. После ночного дождя земля потемнела и блестела, между грядками стояли мелкие лужицы; пахло укропом, мокрыми листьями, смолой и влажным железом сетки. В парнике дрожали капли, на бечёвках держались помидорные стебли, а в дальнем углу, под защитным козырьком, поблёскивал телескоп. Всё здесь было устроено просто и аккуратно: вода собиралась в неглубокий резервуар, сорняки отправлялись в компост, а узкие дорожки позволяли проходить, не задевая посадки.

— Нам нужны зелень и помидоры, капуста — сказал Павел. — Я быстро.

— «Быстро» у физика — понятие относительное.

— Тогда считай это своим экспериментом.

Анна поднялась в свою спальню переодеться. Она сняла синюю гимнастическую форму, тёплые носки и спортивное бельё, оставив их на дверце шкафа, вне зоны внешней камеры. Затем выбрала чистое бельё и снова утренний лёгкий клетчатый сарафан. Проверив настройки планшета и убедившись, что внешнее наблюдение отключено, Анна вышла на балкон. Она подумала: если подует ветер, при таком угле Павел наверняка заметит розовые трусики под юбкой. Мысль была шалой и почему-то приятной; Анна улыбнулась и чуть сильнее придержала край сарафана.

Павел уже наклонялся над грядкой. Увидев её, он выпрямился, вытер ладони о брюки и поклонился с такой серьёзностью, будто перед ним стояла принцесса XVIII века.

— Ваше высочество, огород докладывает: укроп найден.

Анна присела, взявшись пальцами за края сарафана.

— Доклад принят. Но помидоры выглядят подозрительно зелёными.

Павел включил через смартфон внешние колонки. Зазвучала лёгкая мелодия, и он, оставив корзину на дорожке, сделал несколько нарочито изысканных па. Анна рассмеялась и закружилась на балконе, придерживая подол сарафана. На повороте ветер поднял подол чуть выше, чем она рассчитывала, и розовая ткань мелькнула внизу. Павел на секунду сбился с шага, слишком поздно отвёл взгляд и, кажется, тоже понял, что она это заметила. Анну обдало жаром, но она не остановилась: теперь в её движении появилась нарочитая плавность, а улыбка стала шире.

— Осторожнее! — быстро сказал Павел.

— Я не падаю дважды за один день.

— Судьба не обязана соблюдать расписание.

Он шагнул ближе к дому, поднял корзину и снова поклонился. Анна ответила, но на повороте зацепила сарафаном за кованную вязь решётки ограждения балкона

— Анна, не двигайся. Я поднимусь.

— Не надо. Я сама.

Она удерживалась одной рукой, а другой сжимала край сарафана, который мог порваться. Подумала- пусть придёт и вблизи заглянет ей под подол. Внизу живота Анны потеплело.