Жена и сантехник: измена на глазах у мужа (Эротические рассказы измена)

Всё началось с протечки. Самой банальной, какой-то даже издевательски бытовой. На кухне, прямо под мойкой, засорилась и потекла труба, и сколько я ни пытался подкрутить разболтавшуюся гайку, вода лишь начинала капать чаще. Мои инженерные потуги вызывали у Инги, моей жены, только снисходительную улыбку.

— Павлик, перестань, — сказала она наконец, стоя в дверях кухни и наблюдая за моими мучениями. — Ты же ничего не умеешь руками делать. Ни в доме, ни в постели. Я вызову профессионала.

Последние слова она произнесла с какой-то особенной, скользкой интонацией. Инга вообще любила подчёркивать мою мужскую несостоятельность. Ей было тридцать три, она была эффектной блондинкой с пышной, но подтянутой фигурой — результат бесконечных фитнесов и салонов. Я же, сутулый очкарик с вечно влажными ладонями и преждевременной эякуляцией, уже давно смирился с ролью её комнатной собачки.

На следующее утро в дверь позвонили. Я открыл.

На пороге стоял мужчина. Это был не сантехник в моём понимании — не спившийся дядька с ящиком инструментов, а настоящий самец. Высокий, широкоплечий, с бицепсами, которые туго обтягивали рукава простой серой футболки. Русые волосы собраны в небрежный хвост, на волевом лице — лёгкая щетина. От него пахло чем-то неуловимо мужским, звериным. Звали его, как он коротко бросил, Богдан.

Инга, едва увидев его, словно подобралась. Она вышла в коридор, поправляя короткий шёлковый халатик, который ничего не скрывал, а только подчёркивал крутые изгибы её бёдер и высокую грудь без лифчика.

— Проходите, Богдан, — проворковала она, и я заметил, как хищно блеснули её глаза. — Вот тут, на кухне, просто катастрофа.

Я поплёлся за ними, чувствуя себя третьим лишним. Богдан опустился на корточки перед мойкой, и его мощная спина натянула ткань футболки так, что, казалось, она треснет по швам. Инга стояла рядом, нарочито близко, и, наклонившись, «изучала» проблему. При этом ворот её халатика предательски распахнулся, открывая глубокую ложбинку груди. Богдан покосился, и на его губах заиграла понимающая улыбка.

— Дело не в гайке, — прогудел он, поднимаясь. — Трубу менять надо. Но это недолго.

— Может, кофе? — предложила Инга, касаясь пальцами его предплечья.

— Можно, — он посмотрел на неё в упор, без тени смущения.

Пока я варил кофе, между ними уже возникла та самая искра, которая не нуждалась в словах. Богдан сидел за нашим кухонным столом, широко расставив ноги в рабочих ботинках, а Инга расположилась напротив, то и дело поправляя волосы и смеясь его грубоватым шуткам. Меня они не замечали. Я был просто функцией, подающим кофе автоматом.

— А у вас уютно, — сказал Богдан, обводя взглядом кухню. — Только скучно, наверное. Муж-то, я смотрю, не особо работящий.

— Ой, и не говорите, Богдан, — подхватила Инга с насмешливым вздохом. — Ни гвоздя вбить, ни женщину удовлетворить. Одна морока. Знаете, иногда так хочется настоящего, грубого... ремонта. Чтобы искры из глаз.

Я стоял, замерев с кофейником в руке. Кровь бросилась мне в лицо, а в паху, наоборот, против воли начало наливаться тяжестью.

— Ремонт — дело хорошее, — хмыкнул Богдан, отпивая кофе. — Я люблю работать руками. И с инструментом у меня порядок.

Он посмотрел на Ингу, и в его взгляде читалось уже не желание починить трубу, а нечто совсем иное. Инга, не отводя глаз, медленно облизала верхнюю губу. Затем она повернулась ко мне.

— Павлик, иди пока в комнату. Посмотри телевизор. Мы тут с Богданом... поработаем.

Это было сказано таким тоном, что возражать не приходилось. Я вышел, но в комнату не пошёл. Вместо этого я замер в коридоре, там, где в кухонную дверь оставалась небольшая щель. Сердце колотилось где-то в горле.

Богдан не терял времени. Он поднялся, подошёл к Инге сзади и просто положил свои огромные, натруженные ладони ей на плечи. Она замерла, а потом откинула голову назад, упершись затылком в его мощную грудь. Он склонился и поцеловал её в шею. Грубо, жадно, засасывая кожу. Инга тихо застонала, её рука метнулась назад и нашарила его пах. Сквозь плотную ткань рабочих штанов проступил бугор, размеры которого повергли меня в ужас и трепет.

— Вот это... инструмент, — выдохнула она.

Вместо ответа Богдан резко развернул её и усадил на край кухонного стола, прямо между чашек. Он сдёрнул с неё шёлковый халатик, и тот невесомой лужицей упал к её ногам. Инга осталась в одних крошечных белых трусиках, которые уже насквозь промокли в самом интимном месте. Богдан не стал их снимать — он просто отодвинул полоску ткани в сторону и погрузил свои толстые пальцы в её влагалище. Инга ахнула, схватилась за его плечи и задвигала бёдрами, нанизываясь на его руку.

— Смотри, как течёт, — хрипло сказал он. — Давно мужика не видела?

— Настоящего — никогда, — простонала она, и в этот момент её взгляд метнулся к щели в двери. Она знала, что я смотрю. Знала и продолжала играть свою роль. — Павлик — он не в счёт. Это не мужик, это так... комнатное растение.

Эти слова полоснули меня наотмашь, но в то же время мой член уже стоял колом, упираясь в ширинку. Я расстегнул штаны и начал мастурбировать, не в силах оторваться от зрелища.

Тем временем Богдан расстегнул ремень. Его штаны упали вниз, и я увидел то, что Инга назвала «инструментом». Это был не член, а какое-то орудие для вспашки. Длинный, толстый, с бугристыми венами, он стоял почти горизонтально, с тёмно-красной, как перезрелая слива, головкой, с которой уже свисала вязкая капля смазки.

Инга сама подалась к нему, взяла в рот. Она застонала от наслаждения, словно ей дали попробовать изысканнейшее лакомство. Она облизывала его, постанывая, заглатывала глубоко, до самых корней, давясь и пуская слюни, которые стекали по стволу на его тяжёлые яйца. Богдан стоял, уперев руки в бока, и смотрел на неё сверху вниз с выражением сытого превосходства.

— Хватит, — скомандовал он наконец. — Поворачивайся.

Он спустил её со стола, развернул спиной и с силой надавил на поясницу. Инга послушно прогнулась, уперлась локтями в стол и выпятила свой полный, округлый зад. Богдан сдёрнул с неё уже бесполезные трусики, оставив их висеть на одной лодыжке, и развёл её ягодицы. Её влагалище розовело, раскрытое и готовое. Он приставил свой агрегат ко входу и одним мощным, резким движением вошёл на всю длину.

Инга вскрикнула. Это был не крик боли, это был крик торжества. Её тело качнулось вперёд, груди заколыхались, и она упёрлась ладонями в стену над столом, чтобы удержать равновесие. Богдан взял её за бёдра и начал работать. Мощно, методично, безжалостно. Звук влажных, шлепающих ударов bukvoeb. run наполнил кухню, смешиваясь со звоном посуды в шкафу. Каждый его толчок был похож на удар тараном. Инга стонала в голос, кричала, выкрикивала матерные слова, которых я никогда от неё не слышал.

Я, стоя в коридоре, яростно дрочил. Мне хотелось войти, смотреть вблизи, видеть каждую деталь этого животного акта.

И я вошёл. Тихо, бочком, как побитая собака, я просочился на кухню и встал у холодильника. Они заметили меня, но не остановились. Наоборот, присутствие мужа явно завело обоих ещё больше.

— Смотри, Павлик, — простонала Инга, повернув ко мне пылающее лицо, — смотри, как настоящий самец чинит твою жену! Чувствуешь разницу? Его хуй знаешь, где сейчас? У меня в животе! А твой червячок дальше входа никогда и не забирался!

Богдан лишь хмыкнул и ускорил темп. Теперь он вколачивал в неё свой член с какой-то звериной яростью. Затем он наклонился, схватил её за волосы, намотал их на кулак и потянул назад, заставляя её выгнуться ещё сильнее. От этих движений его член погружался под каким-то новым, ещё более глубоким углом.

— Хочу тебе на лицо кончить, — прорычал он. — Вставай на колени.

Он вышел из неё, и она тут же сползла на пол, открыв рот и высунув язык, совершенно не заботясь о том, что её муж стоит в метре и всё это видит. Богдан сделал несколько резких движений рукой, и из его члена вырвалась густая, белая струя. Первая порция ударила ей в лоб, вторая — прямо на язык, третья — на подбородок, откуда тягучими каплями закапала на её голую грудь. Инга ловила её ртом, облизывалась и смотрела на своего «мастера» снизу вверх с искренним, почти религиозным обожанием.

Потом она повернулась ко мне. Её лицо, перепачканное чужой спермой, сияло.

— Ну что стоишь? — хрипло спросила она. — Видишь, тут небольшая протечка. Иди и прибери за мастером. Вылижи меня.

И я пошёл. Ноги сами несли меня к ней. Я опустился на колени рядом с этим огромным, потным мужиком, и прильнул губами к лицу моей жены, слизывая солёную, терпкую слизь с её щёк, губ, подбородка.

— Хороший муж, — одобрительно пробасил Богдан, натягивая штаны. — Понимающий. Знаешь, Инга, я ведь не только трубы меняю. У меня широкий профиль. Могу заглянуть в конце недели, тут стояк, я смотрю, совсем слабый. Весь дом надо перебирать.

— Обязательно, — промурлыкала Инга, пока я вылизывал остатки с её ключиц. — Приходи в субботу. И знаешь что... захвати разводной ключ побольше. И можешь взять напарника, фронт работы тут большой. Мужу одному, — она кивком указала на меня, — всё равно не справиться.

Я вздрогнул, представив, что ждёт меня в субботу, и сильнее вжался языком в её горячую, пахнущую чужим мужиком кожу. Мне было страшно. И мне это безумно нравилось.