Не ссы, малая, это всего лишь игра. Семейная инцест игра

В полной мере осознавая, что Инстаграм является кормовыми угодьями литературно - киношного тролля, безжалостно и ежедневно жрущего владелиц бестолковых аккаунтов, включая очень нравящуюся мне Кадаверию, забывшую, видимо, что формат помойки Цукерберга не предусматривает публикации полных треков её музыки и текстов, а потому совершенно логически и на х... й не нужен, я поймал себя на мысли, что мой глумливый троллизм может и огорчить кошёлок, они, возможно, из кожи вон лезут и жопу рвут, как вон глупчиха Тицкая, наворачивая себе подписчиков, понтуясь и гарцуя такой неимоверной чепухой, что я, всё понимая и изредка даже стесняясь, продолжаю и продолжу высмеивать дураков, а любой, кто присутствует в соцсетях, именно дурак. Или дура.

- Сестра мая дура, - хрипло и по - масковски полорото рычал похмельный купец на матушку Бальзаминова, опешившую от такого яростного напора Крючкова.

- Нууу, братец, - перечила сестра, действительно самая настоящая дура.

- Что ну ?! - в полнейшем бешенстве орал Крючков. - Не запрягла ещё.

На этом месте Островский сделал паузу, задумавшись о своём творчестве. Все пьесы представились ему скучными, приторными нравоучительством, годным лишь для погорелых театров России. То ли дело новая литература Европы.

- Литература абсурда, - произнёс вслух Островский, опасливо оглянувшись. Давно надоевшей жены не было в его кабинете, поэтому он, улыбнувшись, решил проверить себя на наличие литературного таланта, зря, что ли, Горький с Чеховым его прямо дразнили на той неделе, попрекая кустарщиной и ремесленичеством.

- В Европе, - веско заявил Бальзаминов, выручая матушку, - на смену невинному развлечению фантов и буримэ пришла новая забава, тоже, так сказать, игра общества, но несколько иная.

- Какая иная ? - тут же заинтересовалась купчиха, простив грубияна брата, бросившегося в соседнюю комнату опохмеляться, так как колотыми орехами тремор не снимешь.

- По нашенски, - улыбнулся Бальзаминов, - она звучит, конечно, страшновато, но европейцам можно.

Он оглянулся и прошептал, округляя бездумные глаза :

- Слово и дело.

- А, мамыньки ! - вскрикнула купчиха. - Всего - то как двести лет у нас в этой формуле нет уже никакого уголовного или государского смысла, но всё равно боязно как - то.

- Ничего не боязно ! - закричали невеста с подругой. - Мы поколение новое, старые страшилки старухам оставьте. Ну, говорите, говорите же, - затормошили они улыбающегося Бальзаминова, - как там и что.

- А очень даже просто, - приосанился жених, подмигивая обеим весёлым девицам обоими глазами сразу. - Вот скажет кто в обществе слово какое, а к нему сразу цепляются, требуя овеществления.

- Примеры, примеры, - аж подпрыгивали от нетерпения сыграть поскорее в новую игру из Европы девицы, - приведите примеры.

- Запросто, - рассмеялся Бальзаминов. - Вот недавно ваш дяденька изволили сказать вашей тётеньке, что не нукай, не запрягла. Так ?

- Так.

- А она должна была по - европейски крикнуть : " Ловлю на слове ! " Всё общество, конечно, сразу само внимание, игра началась.

- И что ? - не понимала купчиха. - В чём игра - то ?

- А в том, - с важностью в голосе отвечал Бальзаминов, - что после ловли на слове поймавший должен овеществить пойманное.

- Что ж мне брата родного запрягать, что ли, как лошадь ?

- Именно.