Личная зверюшка

В комнате царил полумрак. Единственным источником света был монитор, отбрасывающий холодное белое свечение на его сосредоточенное лицо. Он сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку, и бесцельно скроллил ленту, даже не вчитываясь в мелькающие строки. Его мысли были далеко.

Она стояла в дверях. Он не слышал, как она подошла. Она просто появилась, словно материализовалась из темноты коридора, и теперь её силуэт был единственным, что имело значение. Она была в одном лишь тонком, полупрозрачном чёрном неглиже, которое ничего не скрывало, а лишь подчёркивало каждый изгиб. Её тело, туго обтянутое крупной рыболовной сетью, казалось запретным плодом. На шее, плотно обхватывая горло, поблёскивал металлом широкий ошейник с кольцом. А сзади, изгибаясь, свисал длинный пушистый хвост, закреплённый на анальной пробке, которую она уже вставила сама, готовясь к его приходу. Хвост слегка подрагивал при каждом её движении. Её глаза, полные голода, жадно впились в него.

Она не произнесла ни слова. Просто смотрела, как он, наконец, оторвался от монитора и повернулся. Он замер. Его взгляд медленно, очень медленно скользнул по ней — от блестящего ошейника, по туго обтянутой сеткой груди с уже твёрдыми, напряжёнными сосками, по животу, к бёдрам и ниже, туда, где начинался хвост. Она увидела, как расширились его зрачки. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Она сделала шаг к нему. Её босые ноги бесшумно ступали по прохладному полу. Подойдя вплотную, она встала рядом с его креслом, так близко, что он чувствовал жар её тела. Он не встал. Он просто развернулся к ней и, глядя снизу вверх, положил руки на её бёдра. Его пальцы сжали ягодицы, грубо, по-хозяйски, прощупывая сетку. Её дыхание участилось, соски, и без того твёрдые, казалось, стали ещё чувствительнее, превратившись в две тугие, ноющие точки. Она тихо застонала, подаваясь бёдрами навстречу его рукам.

Он, не говоря ни слова, открыл ящик стола и достал пару металлических наручников, обшитых чёрной кожей. Она увидела их и покорно протянула руки. Холодный металл сомкнулся на запястьях. Затем он прицепил короткий кожаный поводок к кольцу на её ошейнике. Лёгкое натяжение — и она почувствовала себя полностью в его власти.

— На колени, моя грязная зверюшка, — приказал он низким, рокочущим голосом. — Покажи, как сильно ты этого хотела.

Она послушно опустилась. Он расстегнул джинсы, освобождая уже твёрдый, пульсирующий член. Он потянул за поводок, направляя её голову. Её скованные руки легли на его бёдра. Она открыла рот и приняла его. Её голова начала двигаться вперёд-назад, насасывая с неистовой жадностью. Её язык работал, облизывая всю длину, а скованные запястья давили на его низ живота. С её губ срывались влажные, хлюпающие звуки, а он, наматывая поводок на кулак, контролировал темп, иногда резко притягивая её голову к себе, заставляя принять его до самого горла.

— Вот так… — прошептал он, глядя, как она давится им. — Ты моя личная зверюшка. Ты будешь сосать, когда я захочу.

Через несколько минут он рывком поднял её, потянув за поводок, и повёл к дивану. Там он нагнул её, заставляя встать коленями на мягкий ворс, а туловищем лечь на сиденье. Её руки в наручниках оказались вытянуты вперёд, грудь в сетке прижата к обивке, а спина прогнута. Он взял хвост у основания и медленно приподнял его.

— Потекла уже? — проговорил он, проводя пальцами по её промежности. Она была невероятно мокрой. — Ты уже готова, моя личная киска.

Он вошёл в неё сзади. Резко, глубоко, до самого основания. Она вскрикнула, но тут же подалась назад, насаживаясь ещё глубже. Он начал двигаться, жёстко, властно, вбиваясь в неё с такой силой, что диван заскрипел. Поводок он натянул, заставляя её голову приподняться. Хвост мерно покачивался в такт его движениям. Он наклонился к её уху и прорычал:

— Ты моя киска. Твой хвост, твои дырочки — всё моё. Я буду трахать тебя, когда захочу и где захочу. Ты поняла?

— Да-а-а! — простонала она. — Я твоя киска… Трахай меня…

Он продолжал вдалбливаться в неё, пока её тело не начало сотрясаться в оргазме. Она выкрикнула его имя, сжимаясь вокруг него. Это добило его, и он кончил следом, с высшим наслаждением.

Тяжело дыша, он отстегнул поводок, затем наручники

и они, довольные и счастливые, молча пошли в душ...