Мои женщины Апрель 1965 Знакомство с Викой. Зрелые женщины рассказы

Мои женщины. Апрель 1965. Знакомство с Викой-Викторией.

Александр Сергеевич Суворов (Александр Суворый)

Мальчикам и девочкам, юношам и девушкам, отцам и матерям о половом воспитании настоящих мужчин.

Иллюстрация из открытых источников: Шедеврум ИИ. «Разговор по душам». Примерно так после уроков сидели мы с Викой-Викторией в помещении 5 «А» класса Суворовской средней школы № 1 в апреле 1965 года. Нам тогда было по 12 лет.

Весь апрель с первого числа по 9 мая 1965 года был настолько спрессован делами и событиями, что подумать о чём-то ином, кроме Дня Победы, было невозможно. Практически ежедневно, невзирая на выходные дни, субботу и воскресенье, я вместе с моими товарищами по 5 «А» классу Суворовской средней школы № 1 участвовал в праздничных подготовительных мероприятиях.

Все уроки, так или иначе, были либо связаны с Победой, либо посвящались ей. В этом месяце мы все показали чудеса самоподготовки и усердия, исправили все наши «двойки» и «тройки», стали «отличным классом» и очень гордились этой коллективной победе. Заводилой такого пионерского почина – «добиться 100-процентной успеваемости» - была наша новая ученица, Вика-Виктория.

Мы и раньше помогали неуспевающим выполнить домашние задания или отстающим от учебного процесса ребятам и девчонкам, только эта помощь сводилась к простому переписыванию домашних заданий и подсказкам. Вика поступила иначе, она начала не давать списывать свои домашние задания, а начала на переменах или после уроков заниматься с ребятами и девчонками, разъяснять по-своему «домашки» и тем самым помогала ребятам самостоятельно всё вовремя делать, отвечать, показывать, выдавать результат.

Первому Вика так помогла Вовке Щукину, который вечно ходил смурной, насупленный, ни во что не встревал, не выделялся и не очень хорошо учился. Вика сидела рядом с «Щукарём», заглядывала ему в тетради, пыталась ему что-то подсказать, но он упрямо отказывался от всякой помощи, потому что «махнул на себя рукой». Тогда Вика взяла над «Щукарём» плотную опеку: она ходила за ним по пятам, говорила с ним, уговаривала, упрашивала, требовала, а затем стала очень ласковой и дружелюбной с Вовкой и он «растаял».

Весь класс с усмешкой, сомнением и некоторой ревностью, особенно Валя Антипова и её окружение, следили за тем, как Вика-Виктория «обхаживает» Щукаря. Когда же Вовка Щукин правильно ответил на вопросы учительницы, решил сам задачку у школьной доски, а потом принёс домашнее сочинение и получил за него оценку 4/4 (за оригинальность сюжета и почти безошибочность), то наши насмешники заткнулись и потянулись к Вике за советом и за помощью. Так помогать отстающим одноклассникам Валя Антипова не догадалась. Счёт между Валей и Викой стал 3:2.

Мы каждый день оставались в школе после уроков и занимались подготовкой к игре «Зарница», учились строиться, выполнять строевые команды, ходить строем и петь отрядную песню. Нам сказали, что мы должны иметь форму с пилотками и эмблемами на рукавах. Пилотки шили наши девочки по специальной выкройке, а эмблему поручили нарисовать мне, а потом и делать их пор количеству всех учеников в классе. Наш отряд имел название «Виктория», что означало имя греческой богини победы.

Валя Антипова категорически возражала против названия отряда «Виктория» и предлагала наше русское «Победа», но наш классный руководитель «Серафима» сказала, что этого делать не надо, потому что «Победа у нас одна и это праздник» и что нам «надо быть скромнее», потому что мы можем не победить в игре «Зарница». Все в классе, кроме Вали Антиповой и её подруги и оруженосца Тони Корнеевой, проголосовали за «Виктория» и это было первым серьёзным и массовым непослушанием в отношении Вали Антиповой. Счет стал 4:2.

Более того, сначала командиром отряда 5 «А» класса избрали-назначили самого сильного, ловкого и спортивного Вовку Муравьёва («Мурочкина»), но потом, из-за успешной активности и правильности поведения Вики-Виктории её опять всем классом (кроме Вали Антиповой и её окружения) дружно избрали-назначили командиром нашего отряда. Её мы слушались беспрекословно, потому что Вика не своевольничала, а говорила только «по делу», строго, но справедливо. Нам же нужна была победа в игре «Зарница» в нашей группе пятиклассников.

В школе была масса мероприятий ко Дню Победы: встречи с родителями-участниками войны, репетиции концерта нашей художественной школьной самодеятельности, конкурс рисунков на тему войны и Победы, тренировки и школьные соревнования по разным программам, конкурс классных стенгазет. Вот на этом конкурсе я и встретился с Викой-Викторией.

На одном из внеклассных уроков наша «Серафима» сказала, что мы должны написать и нарисовать такую стенгазету, чтобы победить всех и завоевать приз. В редколлегию газеты выбрали меня, моего друга и товарища Славку Юницина, Шурика Каргина и Вику-Викторию (это было ещё до её избрания-назначения командиром нашего отряда). Как только все в классе проголосовали за состав редколлегии стенгазеты, вдруг Валя Антипова изъявила желание войти в её состав. Валентину включили без голосования, по общему согласию, так как она была самая успешная по литературе и русскому языку.

«Серафима» сказала нам – редколлегии – чтобы мы сами придумали конструкцию, сюжет и оформление классной стенгазеты, сами придумали состав заметок, материалов, статей и сами всё отредактировали и проверили тексты на ошибки, а её некогда, у неё дома дел много. Мне и Вале Антиповой приходилось делать классные стенгазеты, а вот Шурику Каргину и Вике-Виктории это дело было в новинку, они не знали, что делать и как делать стенгазету.

Сначала мы с Валей помалкивали, молчали, слушали других, а «фонтанировал» идеями мой друг и товарищ Славка Юницин. Он предлагал нарисовать нашу стенгазету в виде большого красочного плаката ко дню Победы и для этого достал из своей папки открытку с улыбающимся солдатом-победителем очень похожим на Василия Тёркина.

- Так места не останется на стенгазете для статей и заметок, - неуверенно сказала Вика-Виктория.

- Вот и хорошо, - воскликнул Шурик Каргин. – Меньше текста, меньше ошибок. Плакат – это хорошо, это Сашка Суворов за один день нарисует. Пусть начинает, а мы – по домам.

- Как «по домам»! – возмутилась Вика-Виктория. – А что мы для стенгазеты будем делать?

- Как что? – сказал Шурик Каргин. – Добавим текст с поздравлением участников войны с Днём Победы.

- А что мы от нашего класса напишем в стенгазете о том, как мы, с какими успехами и оценками встречаем День Победы? - вдруг негромко спросила Валя Антипова.

- А ничего, - нашёлся Шурик и Славка Юницин его поддержал. – Перепишем из классного журнала наши оценки за месяц и всё. Пусть видят все, как мы сначала купались в двойках и тройках, а потом стали отличниками и хорошистами.

- Так не пойдёт, - подал я свой хриплый голос. – Если уж показывать оценки, то итоговые, а выставлять напоказ неуспевающих – это всем обидно будет, в первую очередь их родителям.

- Правильно, - сказала Вика-Виктория и впервые с интересом посмотрела на меня. – И откуда ты такой умный?

- С задней парты, - сказал мой друг Славка Юницин. – С «камчатки». Поэтому нас и не видать.

- Ну, давай, умный, - вдруг как-то грубо сказала Вика-Виктория. – Скажи нам, что надо сделать в стенгазете? Что ты предлагаешь?

- Я предлагаю, - немного в замешательстве и смущении сказал я, - сделать настоящую стенгазету, насыщенную разными материалами. Например, выбрать самое лучшее сочинение на тему «мои родители участники войны» с оценками и приколоть к стенгазете, пусть все читают и гордятся.

- Это ничего, это годится, - сразу же отреагировал Шурик Каргин, который тоже написал сочинение о своих родителях. – Только кто будет выбирать?

- Как «кто»? – резко спросила Валя Антипова, которая написала общепризнанное лучшее сочинение с оценками 5/5. – Мы будем, мы редколлегия, нам поручили, нам и выбирать.

Все в редколлегии стенгазеты согласились с моим предложением и мнением Валентины. Вика-Виктория пыталась что-то сказать, но промолчала. Счёт 4:3…

- Что ещё можешь предложить, Суворов? – командирским голосом спросила Вика.

- Хорошо бы найти фотографии наших родителей военных лет или фронтовые письма, - сказал я. – Найти и поместить на стенгазете. Только кто же отдаст свои военные фотографии и оригиналы писем?

- Тогда что делать? – почти одновременно переспросили меня Шурик Каргин, Валя Антипова и Славка Юницин.

- А вот, что. Сначала текстом сообщить, где, на каком фронте и в каких частях служил герой войны. Потом процитировать его письмо с фронта и украсить это открыткой, близкой по сюжету к письму, а рядом приклеить как бы ответ на письмо солдата, только эти письма напишут наши ребята и девчонки.

- Точно! – закричал Славка Юницин. – Пусть наши тоже почешутся! И здорово будет, как будто мы пишем письмо на фронт.

Валя и Вика сначала смотрели на меня с сомнением, но потом обе, подумав, согласились, это будет правильно и интересно. Валя Антипова тут же взялась поговорить с подругами и ребятами и организовать сбор цитат из писем их родителей, а также редактуру и проверку на ошибки наших «писем на фронт».

- А что должно быть в этих письмах «на фронт»? – спросила Вика. – О чём мы должны писать?

- А это пусть каждый сам решает за себя, - вдруг рассудительно и даже сердито сказал Шурик Каргин. – Пусть проявит себя. Скажем, чтобы писали от души, просто и коротко. Вот мы и увидим, кто на самом деле празднует Победу, а кто притворяется…

- Ещё бы хорошо; чтобы кто-то сочинил своё стихотворение о войне и Победе, - подал я свой голос. – В стенгазете обязательно должно быть стихотворение.

- Да, это было бы хорошо, - задумчиво сказал Славка Юницин, который пытался рифмовать и сочинять, но у него ничего путного не получалось. – Только у нас нет таких сочинителей-поэтов.

- Я попробую, - чуть покраснев, сказала Валя Антипова. – Не ручаюсь, что у меня получится, но я попробую.

Вика-Виктория с немым удивлением посмотрела на Валю и потупилась. Вика, как и Валя Антипова, тоже умела командовать, руководить, требовать, но по поводу душевно-сердечных дел она явно уступала своей сопернице. Счёт их противоборства сравнялся – 4:4.

- Ну, а плакат-то мы рисовать будем? – упрямо спросил Шурик Каргин. – Стенгазета без праздничного плаката «не выстрелит».

- Будем, будем, - хором откликнулись Славка Юницин и Валя Антипова. – Суворов лучше нас знает что нарисовать и как.

- А почему он лучше знает, что и как рисовать в стенгазете? – спросила Вика-Виктория.

- А потому что он в нашем классе лучше всех рисует и лучше всех соображает, - важно и весело сказал мой друг и товарищ Славка Юницин. – Не зря он Суворов.

- Ваша фамилия Суворов? – с удивлением спросила Вика.

- А вы что, до сих пор не знали его фамилию? – спросил удивлённый Славка Юницин.

- Да я и половины ваших фамилий не знаю, - ответила с досадой Вика-Виктория. – Всё ваши клички, прозвища, да и причины знать ваши фамилии не было. Вы и мою-то фамилию не знаете…

Ребята смутились, а Валя вдруг сказала…

- Я знаю. Только не скажу.

- Почему? - удивилась Вика.

- Не хочу, чтобы тебе придумали прозвище, - сказала Валя и улыбнулась. – Так лучше будет для всех: Вика и всё.

- Вика, Виктория, победа, - произнёс Славка Юницин. – Мощное и красивое имя. Пусть так и будет.

Мы ещё некоторое время посидели, поболтали о том о сём, а потом собрались расходиться по домам. Я задержался, чтобы в тишине и покое записать в тетради всё то, что мы придумывали и свои мысли о будущей стенгазете. Ребята ушли, а в двери класса вдруг появилась голова Вики-Виктории…

- Ты чего домой не идёшь? – спросила Вика и вошла в класс. Я тут же разволновался…

- Вот, записываю для памяти, что мы тут придумали, - ответил я Вике хриплым голосом.

- А-а-а, - протянула Вика и как-то рассеянно села за парту рядом со мной. – Я спросить тебя хотела…

- Спроси.

- Ты, правда, Суворов из Суворова?

- Правда.

- А кто твои родители?

- Папа учитель во второй школе, а мама медсестра в больнице.

- Нет, - поправилась Вика. – Кто они такие, что носят фамилию Суворов? Как так случилось, что вы и город имеете одну фамилию?

- Водохранилище Черепетской ГРЭС затопило деревню Суворово, поэтому и город так назвали. А предки моего папы были подданными Екатерины второй и подарены вместе с землями и деревнями графу Суворову за его подвиги. При переписи населения всех жителей нашей родовой деревни Кошелевка записали по принадлежности к владельцу земель, так все стали «суворовы люди», а потом их записали под этой фамилией. Нас таких много.

- Да? Не слыхала, - с растерянным видом сказала Вика. – А почему тебя в классе не любят?

- А с чего это меня надо любить? – удивился я смене интереса Вики. – Я что, девчонка или собака, чтобы меня любить.

- А что, любить можно только собак и девчонок? – сразу же обиделась Вика. – Я в общем спросила…

- Не знаю, - вдруг откровенно и просто ответил я. – Наверно потому, что я не такой как все.

- Как это? Что значит не такой как все?

Хотя меня несколько напрягали любопытные вопросы Вики, но мне вдруг стало интересно. Волнение и жар внутри меня стихли, я успокоился, но напряжение недоверия и опаски остались. Я хотел уже прервать это общение с Викой, но вдруг внезапно ответил ей необычно полно и «по-взрослому»…

- «Не такой как все» - это значит, отличается от большинства ребят в классе, выделяется из них, не похож на всех по поведению, не «вписывается» в их компанию, не откликается на их требования, то есть сам по себе.

- А ты сам по себе? – спросила с интересом Вика и впервые внимательно посмотрела мне в глаза, отчего я несколько смутился. – А в чём проявляется твоя особость?

- Не знаю, - честно ответил я Вике, ощущая, что она всё сильнее и сильнее начинает быть похожа на мою Фею красоты и страсти: внимательную, заботливую, любопытную и настойчивую. – Может быть это видно по поведению, по словам, по тому как я разговариваю, по моей внешности, по моим увлечениям?

- А потом, - сказал я решительно и чуть насмешливо к самому себе, - у меня насморк, я часто на уроках сморкаюсь…

- Почему? – чуть помедлив, спросила Вика.

- У меня хронический тонзиллит, - почти гордо и независимо ответил я и всем своим видом показал, что намерен прекратить наш разговор.

- А что это такое?

- Заболевание, - коротко ответил я и добавил маминым тоном, – последствия ангины перенесённой в детстве. У меня увеличены миндалины, и организм предрасположен к простудам.

- Я тоже часто простужаюсь, - призналась Вика, - но в классе не сморкаюсь. Я перед школой капаю себе в нос капли или мажу ноздри мазью с эвкалиптом, мятой и ментолом. А ещё дома закапываю в нос сок лука, разбавленный соком свёклы, и грею нос варёным яйцом. Это меня папа научил. Ты так делаешь?

- Нет, - чуть помедлив, признался я. – Меня мама чем-то лечит, но всё равно, насморк у меня уже хронический. Мама говорит, что у меня надо удалять миндалины – рассадник микробов.

- Ого! – сказала Вика. – Это, наверное, очень больно?

- Ещё бы, - ответил я бодро Вике. – Только не очень-то хочется всю жизнь ходить и сморкаться.

- Боишься?

- Боюсь.

- А операцию будешь делать?

- Наверно буду. Посмотрим, сумею ли я вылечиться от этого тонзиллита, - уже совсем откровенно и доверчиво ответил я Вике.

Говорить о моём насморке с этой девочкой я не хотел. Тем более, что по какой-то причине сейчас у меня насморка не было и ни разу за всё время общения с нашей классной редколлегией и с Викой у меня не было потребности использовать необъятный мамин марлевый носовой платок. Поэтому я несколько грубо сказал…

- Всё, хватит говорить о моём насморке, давай лучше ты расскажи о себе. Кто ты «новенькая»?

- Обо мне говорить почти нечего, - весело откинувшись на спинку лавки парты, сказала Вика. – Родилась тридцать первого июля, львица по гороскопу. Мама умерла при родах и меня выращивала её старшая сестра, тётя Надя. В первом классе я успела поучиться только первую четверть, а остальные училась в другой школе, там, куда поехал мой папа, он военный.

- Офицер?

- Нет, начальник какой-то, - беспечно, но осторожно сказала Вика. – Я этих школ повидала много и везде меня называли «новенькая».

- Тебе обидно было? Трудно учиться в разных школах?

- Тяжело, - призналась Вика. – Только я привыкла и нашла способ не мучиться, переходя из школы в школу и из класса в класс.

- Какой способ? – спросил я с интересом.

- А я заранее читаю все учебники и сама с собой занимаюсь уроками дома, - ответила Вика. – Я сама все задачки и примеры решаю дома. Сама себе диктую диктанты из книг, как я их запоминаю, а потом проверяю с орфографическим словарём. Это меня папа научил так заниматься.

- Странно, - сказал я. – Я тоже так делаю и ещё в августе читаю все новые учебники от корки до корки. А ещё мы со Славкой решаем задачи и примеры из сборника задач и упражнений по арифметике для 5–6 классов Березанской.

- Я такого сборника не знаю, покажешь? – сказала Вика, и мы опять встретились с неё взглядами. Её взгляд обжёг меня огнем, и мои щёки запылали, я это чувствовал…

- Слушай, - вдруг сказала Вика и потупила взгляд и опустила голову. -  А ты когда родился? В каком месяце?

- 7 января 1953 года, - сказал я чуть-чуть с тайным смыслом, о котором по просьбе моей мамы я никогда никому не говорил.

- Ого! – воскликнула Вика. – Козерог! Дракон…

- Змей, - перебил я Вику. – По восточному гороскопу я Змей Горыныч.

- Ты знаешь гороскоп? – удивилась Вика. – А ты знаешь, кто ты по знаку Зодиака? Вернее, какой ты по гороскопу?

- Знаю, но ты скажи, какой я. Сравним, - тоже с азартом предложил я Вике.

Я всё больше и больше убеждался, что эта новенькая ученица появилась неспроста, потому что она – это моя живая Фея красоты и страсти…

- Ты интересная личность, - сказала с интересом Вика. - Человек, родившийся 7 января 1953 года, по знаку зодиака — Козерог. В восточном гороскопе этот день соответствует году Дракона, потому что год Змеи наступил только 14 февраля 1953 года.

- Да?

- Да и не спорь со мной, я лучше знаю, - заявила Вика и начала быстро говорить, тараторить. – Ты отличаешься рассудительностью и мудростью. Внешне по тебе этого не скажешь, но на само деле это так. Ты отличаешься от других ребят практичностью, экономностью и серьёзным отношением к жизни. Тебе почти совсем не свойственны импульсивные поступки, потому что ты сначала думаешь, как поступить, а потом поступаешь.

- Ты, Саша, - сказала Вика, впервые назвав меня по имени, а не по фамилии, - проявляешь целеустремлённость и упорство во всём, чем занимаешься. Ты трудолюбивый и настойчивый и ты способен достигать поставленных целей, не скоро, но уверенно шагая к своей цели.

- Тебя отличает практичность в жизни и деловитость. Ты хорошо разбираешься в хозяйственных делах и вопросах, стремишься к устойчивости в жизни и к достатку. Не к богатству, а к достатку, потому что для тебя главнее не иметь всё, что хочешь, а иметь то, что необходимо.

- Ты сдержанный в своих эмоциях и стараешься их контролировать, управлять ими, - сказала Вика. – Вот и сейчас ты меня слушаешь, а лицо твоё спокойное, но напряжённое. Ты редко проявляешь свои чувства открыто, и ты умеешь управлять своими эмоциями и чувствами. Вернее, стараешься это делать.

- Таким образом, - подытожила Вика, - ты надёжный и ответственный. То, что ты остался один и пишешь в тетрадку, чтобы не забыть, всё то, что мы тут наговорили по стенгазете, это доказывает. Ты ценишь стабильность, выполняешь взятые на себя обязательства, и поэтому на тебя ребята и девочки класса полагаются, доверяют тебе и нагружают тебя работой и обязательствами. Нет?

Я промолчал…

- Ну, - сказала чуть небрежно Вика, - ты имеешь не только достоинства, но и недостатки. Ты можешь быть хладнокровным, с виду казаться бесчувственным. Ты можешь быть язвительным и остроумным. В тебе есть мстительность, упрямство, а также жадность.

- Да, да, жадность! – воскликнула Вика, увидев, как я взметнулся головой, не соглашаясь с ней. – Только жадность твоя особая. Это не жадность иметь, хапать, хватать, а жадность испытывать, ощущать, чувствовать.

- Ты, Суворов, если влюбишься, - тихо сказала Вика, опустив голову и спрятав от меня свои глаза, - то очень сильно, потом что ты желаешь любить и быть любимым, на другое ты, козерог Суворов, не согласен и будешь в этом упираться своим рогом.

- Ты хотела сказать «рогами», - после секундной паузы пошутил я.

- Нет, - вдруг совершенно серьёзно сказала Вика, и смело взглянула мне в глаза. – Я сказала правильно, потому что ты, Суворов, не обычный козерог, а единорог, вот почему ты не такой, как все.

- А ты кто по гороскопу и Зодиаку? – спросил я, когда у меня прошло замешательство и внезапная сухость во рту.

- А я львица! – весело воскликнула Вика. – А ещё Виктория! А что это значит, я тебе расскажу, если ты захочешь, потом, когда-нибудь.

В этот момент дверь в класс отворилась и сердитая уборщица тётя Надя строго потребовала от нас, чтобы мы «быстро освободили класс и шли домой, потому что уже поздно, все школьники давно по домам, а эти двое воркуют друг с другом и нарушает школьные правила». Мы с викой не испугались, но быстро собрались и помчались по лестнице в школьный гардероб.

Вика сама, без моей помощи, оделась, и мы с ней выскочили из школы на улицу. Апрель уже вовсю пахнул весной и радовал нас тающим снегом и ясной весенней солнечной погодой. Воздух, правда, был ещё холодным, сырым, простудным. Со вторника 15 апреля 1965 года воздух стал прогреваться до максимальных +9°С, в четверг 17 апреля – уже до +11°С, а сегодня в субботу 19 апреля воздух днём был уже +13°С, хотя на ветерке он ощущался ещё холодным, около одного градуса тепла. Всё равно, это уже была весна и мы ей радовались как дети…

Мне домой нужно было идти налево по улице Белинского до нашего проулка и затем спускаться по нашей внутренней улице Белинского до дома 7 «А», а Вике надо было идти по улице Строителей до перекрёстка с улицей Пушкина, повернуть направо и идти до площади Мира (сейчас это пл. Победы), а затем подниматься вверх по улице Ленина (сейчас пр. Мира) почти до самого Дворца культуры и отдыха Черепетской ГРЭС, до городской гостиницы, в которой (я это знал) она жила со своим папой (большим начальником).

Я, не спрашивая разрешения, молча и внутренне волнуясь так, как меня описывала Вика, проводил её до площади Мира и в начале проспекта Ленина она остановилась…

- Ты меня дальше не провожай, - сказала Вика. – Иди домой. Видишь как сыро и холодно. Ещё заболеешь, а тебе болеть сейчас нельзя. На тебе стенгазета и участие в празднике Победы. Спасибо тебе, что проводил и вообще…

- Не за что, Вика, - я тоже впервые назвал её по имени и повторил. – Виктория…

- Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросила Вика. – Что это значит?!

- А это значит, - сказал я весело и хитро улыбнулся, - я тебе расскажу, если ты захочешь, потом, когда-нибудь…

Вика-Виктория тоже засмеялась, легонько хлопнула меня ладонью мне по груди, быстро повернулась и пошла-побежала по тротуару к своему дому. Я ещё немного постоял и подождал, не оглянется ли она, но Вика не оглянулась. Тогда я тоже круто, по военному, развернулся и пошёл назад, домой.

Первая личная встреча и разговор-знакомство с моей Феей красоты и страсти в живом облике и образе Вики-Виктории состоялся. Мне надо было всё хорошенько обдумать. Козерог-Единорог сначала думает, а потом решает…