Дубай вас ждет Часть 7

Часть 7

Утро перед аукционом выдалось пасмурным. Над островом нависли тяжелые тучи, принесенные с океана, воздух стал влажным и липким. Таня стояла в шеренге вместе с остальными девушками, двадцать обнаженных тел, двадцать пар глаз, устремленных на дверь процедурной.

Влад и Рита стояли по бокам от двери, как стражи. Сегодня Рита была особенно элегантна, короткое черное платье вместо халата, волосы распущены, на шее тонкая цепочка с кулоном в виде розы. Влад, в парадном френче, начищенных ботинках, с фуражкой в руке.

- Сегодня ваш последний день в школе «Розалия», - сказал он, и голос его звучал почти торжественно.

- Вы прошли долгий путь. Кто-то не дошел, их участь вы знаете. Вы, дошли. Вы, лучшие. Теперь вы, выпускницы.

Он прошелся вдоль шеренги, заглядывая каждой в глаза.

- Сейчас вы получите знак вашего статуса. Маленькую татуировку. Её никто не увидит, кроме вашего будущего хозяина. Это, наша печать. Наше клеймо, но не такое грубое, как вы получили в первый день. Это, знак чести. Рабской чести. Вы, рабыни школы «Розалия». И это звание стоит дорого.

Рита открыла дверь процедурной.

- Заходите по одной, - сказала она

- Татуировка занимает пять минут. Не больно. Почти.

Таня была десятой. Она вошла в небольшую комнату, где пахло антисептиком и озоном. На столе стояла тату-машинка, маленькая, тонкая, с иглой, которая двигалась почти бесшумно. За столом сидела молодая женщина в медицинских перчатках, не Рита, кто-то другой, с короткой стрижкой и серьгой в носу.

- Ложись на кресло, ноги на подставки, - сказала она буднично.

- Раздвинь половые губы. Левая сторона, внутренняя поверхность.

Таня легла. Она уже привыкла к гинекологическому креслу как к мебели, как к стулу или кровати. Раздвинула губы, подставив нежную розовую кожу под иглу.

- Не дергайся, - сказала мастерица. - Сейчас начну.

Таня почувствовала покалывание, сотни крошечных уколов, складывающихся в линии, изгибы, тени. Было больно, но терпимо. Как эпиляция, только дольше. Она смотрела в потолок и считала секунды.

Через пять минут мастерица отложила машинку и протерла татуировку спиртом.

- Готово. Посмотри.

Она поднесла маленькое зеркальце. Таня увидела на внутренней стороне левой половой губы изящное изображение, женская фигурка, стоящая на коленях, спина выгнута в поклоне, голова опущена. Руки сложены за спиной, как их учили на построениях. Вокруг фигурки, круг, сплетенный из колючих роз, с острыми шипами и мелкими листьями. Внизу, две буквы, «ШР», школа «Розалия».

Татуировка была миниатюрной, не больше ногтя, но очень четкой. Таня провела по ней пальцем, кожа чуть припухла, но кровь не шла.

- Заживет через два-три дня, - сказала мастерица. - Не три, не чеши. Смазывай кремом, который дадут на выходе. Следующая.

Таня вышла из процедурной, чувствуя легкое жжение между ног. Яна ждала своей очереди, стоя у стены.

- Как?

- Терпимо, - ответила Таня. - Как укус осы.

Яна кивнула и скрылась за дверью.

Когда все двадцать девушек получили татуировки, Влад снова построил их в шеренгу. Теперь они стояли перед ним, одинаковые, гладкие, с клеймами над лобками и свежими татуировками на половых губах. Двадцать пар грудей с сосками, затвердевшими от прохлады и нервов. Двадцать чистых выбритых лобков. Двадцать пар глаз, уставших, пустых, покорных.

- Девочки, - сказал Влад, и в голосе его впервые за все время Таня услышала что-то похожее на человеческое тепло.

- Я хочу вам кое-что сказать. Не как воспитатель. Как… наставник. Вы были хорошими ученицами. Послушными, терпеливыми, сильными. Я видел, как вы плакали по ночам. Как вы боялись. Как вы ломались, и как снова собирали себя по кусочкам.

Он помолчал.

- То, что вас ждет, это не наказание. Не кара. Это, жизнь. Рабство может быть разным. Вам могут попасться добрые хозяева. А могут, жестокие. Но вы готовы к любому. Вы, цветы, выросшие на камнях. Вас не сломать.

Рита стояла рядом, сложив руки на груди. Губы ее были плотно сжаты, но в глазах Таня заметила блеск, может быть, слезы? Или показалось?

- Я желаю вам одного, - закончил Влад.

- Чтобы вам попались хорошие хозяева. Такие, кто оценит вашу красоту, вашу выучку, вашу готовность служить. Вы этого заслуживаете. Все вы.

Он щелкнул каблуками и отдал честь, не по-военному, а как-то по-своему, приложив два пальца к виску.

- Разойдись. Завтра в восемь утра, построение перед аукционным залом.

Аукционный зал находился в главном здании школы, там, куда их никогда не пускали раньше. Таня представляла себе что-то вроде скотного рынка, грязь, крики, тычки. Но реальность оказалась иной.

Помещение, куда их привели на следующее утро, напоминало театральное фойе. Мягкий ковер на полу, стены обиты темным деревом, приглушенный свет. В воздухе пахло дорогим парфюмом и чем-то сладким, ванилью, может быть, или амброй.

Их выстроили голыми вдоль стены. На шее у каждой висела табличка с номером, их клеймом. Таня, К485. Яна, К487.

- Сейчас вас будут выводить по парам, - объяснила Рита, прохаживаясь перед ними. - На сцене вы сделаете три оборота. Потом встанете на колени, опустите голову. Не разговаривать. Не смотреть в глаза хозяевам, если они не прикажут. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Первая пара, К480 и К483, вышла через пять минут. Таня слышала приглушенный гул голосов из-за двери, потом аплодисменты. Потом тишину. Вернулись девушки, бледные, с дрожащими губами. Их купили. Двоих разные покупатели.

- Прощай, - шепнула К480 Тане, проходя мимо. - Удачи.

Вторая пара. Третья. Четвертая.

Когда объявили пятую пару, К485 и К487, у Тани подкосились ноги. Яна схватила ее за руку, крепко сжала пальцы.

- Вместе, - прошептала Яна.

- Вместе, - ответила Таня.

Они вышли на сцену.

Свет ударил в глаза, яркий, прожекторный, ослепляющий. Таня зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, увидела зал. Небольшой, человек на пятьдесят. Кожаные кресла, столики с шампанским. Мужчины и женщины в дорогой одежде, смокинги, вечерние платья, бриллианты. И взгляды. Голодные, раздевающие взгляды.

Три оборота, медленных, плавных, как учили на тренировках. Таня видела, как мужчина в первом ряду наклонился к соседу и что-то прошептал, не сводя с нее глаз. Женщина в черном платье с глубоким декольте пригубила шампанское и кивнула, словно одобряя.

Потом, на колени. Голову вниз. Ждать.

- К485. Торги открыты. Начальная цена, десять тысяч, - объявил аукционист, грузный мужчина в смокинге с бабочкой.

- Пятнадцать, - сказал кто-то из первого ряда.

- Двадцать.

- Двадцать пять.

- Тридцать.

Таня не поднимала головы. Она слышала, как цифры растут, как голоса становятся быстрее, агрессивнее.

- К487. Партия. Начальная цена, десять тысяч. Лот, две девушки вместе, обученные, проверенные, готовые к немедленному использованию.

Зал загудел. Торги закипели.

- Сорок за обеих, - крикнул мужчина в третьем ряду.

- Пятьдесят.

- Шестьдесят пять.

- Сто пятьдеся тысяч, - сказал низкий, спокойный голос откуда-то из последних рядов.

- За обеих.

Тишина. Аукционист поднял молоток.

- Сто тысяч, раз. Два. Три. Продано. Покупатель, лот номер семнадцать.

Таня подняла голову. Из темноты последнего ряда поднялся мужчина, высокий, худощавый, в белом костюме. Лица она не разглядела, только темные очки и золотые часы на запястье. Он кивнул охраннику, и тот подошел к сцене, застегивая на запястьях Тани и Яны мягкие кожаные браслеты.

- Идемте, - сказал охранник.

- Хозяин ждет.

Их упаковали в клетку.

Не в собачью, в просторную транспортную клетку из полированного дерева и латунных прутьев, устланную шелковыми подушками. Сверху накинули покрывало, и Таня потеряла ориентацию в пространстве. Клетку грузили в машину, потом куда-то еще, потом трясло, качало, гудели двигатели.

- Самолет, - сказала Яна, прижимаясь к Тане в темноте.

- Частный самолет.

Они лежали в клетке, обнаженные. Импланты были отключены, новый хозяин еще не активировал их, но они были готовы.

Через несколько часов самолет пошел на посадку. Клетку выкатили по трапу прямо в раскаленный воздух, пахнущий бензином и морем. Покрывало сдернули.

Таня зажмурилась от яркого солнца. Когда глаза привыкли, она увидела небоскребы. Огромные, стеклянные, уходящие в самое небо, отражающие солнце сотнями окон. Они стояли вдалеке, подернутые дымкой.

- Дубай, - прошептала Яна, и в голосе ее было не ужас, а удивление. - Это Дубай, Таня. Я узнаю эти башни. Мы в ОАЭ.

Таня смотрела на небоскребы и не могла понять, это их новая тюрьма? Или новый рай? Имплант в крестце едва заметно нагрелся, посылая первый слабый сигнал, предупреждение, что хозяин уже рядом.

Клетку поставили на асфальт. Рядом затормозил черный внедорожник с тонированными стеклами. Из него вышел мужчина в белом костюме, тот самый, с аукциона. Он снял темные очки, и Таня увидела его лицо, , светлая кожа, с короткой бородой и холодными серыми глазами.

Он подошел к клетке, взял Таню за подбородок, приподнял её лицо вверх.

- К485, - прочитал на табличке.

- Таня. Красивое имя. Будете жить у меня.

Потом повернулся к Яне.

- К487. Яна. Тоже красивое. Вы мне понравились на аукционе. Такие послушные и красивые. Школа «Розалия» как всегда выпускает качественную продукцию.

Он улыбнулся, холодно, безжалостно.

- Добро пожаловать домой, девочки. Я надеюсь, вы меня не разочаруете.

Он щелкнул пальцами, и прислуга покатила клетку к грузовому пикапу.

Таня взяла Яну за руку. Небоскребы Дубая отражались в их расширенных зрачках.

Новая жизнь начиналась.