Рассказ 30. Первый снег. 18 плюс (Порно рассказы)

Она ждала первого снега три года. Каждый декабрь она выходила на улицу и поднимала лицо к небу. Она верила, что снег смывает всё старое. В прошлом году снег не выпал. Она чуть не сдалась. Но она решила ждать ещё один год. Потому что если перестать верить — всё кончено.

Каждый декабрь она выходила на улицу, поднимала лицо к небу и ждала. Ждала, когда первые белые хлопья коснутся её щёк, ресниц, губ. Она верила, что первый снег приносит обновление. Что он смывает всё старое, тяжёлое, ненужное. Что с ним можно начать всё заново.

Она ждала уже три года. Каждый раз снег опаздывал. Или она.

В прошлом году она стояла на той же улице, смотрела на серое небо и думала: если снег не выпадет, я сдамся. Я перестану ждать. Я перестану верить.

Снег не выпал.

Но она не сдалась. Она просто решила ждать ещё один год. Потому что если перестать верить — всё кончено.

На её левом запястье был тонкий серебряный браслет с маленьким кулоном — снежинкой. Она носила его три года, с того самого декабря, когда впервые решила ждать. Снежинка напоминала ей: обещание есть обещание.

Он встретил её на заснеженной улице. Он шёл домой после работы, усталый, замёрзший, и вдруг увидел её. Она стояла посреди улицы, запрокинув голову, с закрытыми глазами, и снег падал на её лицо. Белые хлопья таяли на её губах, на ресницах, на волосах.

Он остановился. Смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Она была похожа на видение, на сон, на что-то из другого мира.

Она открыла глаза. Увидела его. Улыбнулась.

— Первый снег, — сказала она. Голос был тихим, но в нём слышалась радостная дрожь.

— Да, — ответил он.

— Я ждала его три года.

— Я тоже.

Она смотрела на него. Снег падал между ними, белыми хлопьями, как тысячи маленьких обещаний.

— Ты тоже ждал?

— Я не знал. Но теперь я понимаю, что ждал именно этого.

Она взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но он чувствовал их тепло.

— Тогда пошли встречать его вместе.

Эта встреча должна была быть просто мгновением.

Она стала их первым снегом.

Они стояли на пустой улице. Снег падал, укрывая город белым покрывалом. Фонари светили жёлтым светом, и снежинки танцевали в нём, как маленькие звёзды.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Аня.

— Денис.

Она улыбнулась. У неё была улыбка, которая появлялась не сразу, а как будто пробивалась сквозь лёд. Он заметил, что у неё глаза цвета зимнего неба — серые, с синими искрами.

— Ты любишь снег? — спросила она.

— Я не думал об этом.

— А сейчас?

Он посмотрел на неё. На снег, который падал на её волосы, на ресницы. На браслет с снежинкой на её руке.

— Сейчас — да. Теперь я люблю снег.

Она рассмеялась. Тихо, как колокольчик.

— Почему?

— Потому что он привёл меня к тебе.

Она замерла. Снег падал на её лицо, таял на губах.

— Ты не можешь знать, что снег привёл тебя ко мне.

— Могу. Потому что я не стоял бы здесь, если бы не пошёл этой улицей. Если бы не увидел тебя. Если бы ты не открыла глаза.

Она смотрела на него. В её глазах блестели снежинки.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

Он протянул руку. Пальцы переплелись. Её рука была ледяной. Он взял её за руку.

— Ты замёрзла, — сказал он.

— Я не чувствую холода.

— Почему?

Она улыбнулась.

— Потому что я ждала этого три года.

Они пошли по заснеженной улице. Снег скрипел под ногами. Где-то вдалеке слышался шум машин, но здесь, среди белых хлопьев, было тихо и спокойно.

— Почему ты ждала первого снега? — спросил он.

— Потому что снег — это обновление. Он укрывает всё, что было раньше. Даёт возможность начать заново.

— А что ты хочешь начать?

Она помолчала. Снег падал на её плечи, на волосы, оседая на ресницах.

— Всё. Я хочу начать всё сначала. Жизнь, работу, чувства. Я хочу забыть всё, что было до, и начать с чистого листа.

— И ты думаешь, снег поможет?

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Я думаю, что иногда человеку нужен знак. Что-то, что скажет: пора. А снег — это мой знак. — Она помолчала. — В прошлом году я стояла здесь и ждала. Снег не выпал. Я чуть не сдалась. Но потом я решила: если снег не пришёл — значит, я ещё не готова. И я ждала ещё год.

Он смотрел на неё. Снег падал на её волосы, и она казалась ему принцессой из старой сказки.

— А если я скажу, что ты — мой знак?

Она замерла.

— Что?

— Ты — мой знак. Что пора. Что нужно не бояться. Что можно начать всё сначала.

Она смотрела на него. В её глазах блестели слёзы.

— Ты не можешь быть знаком для незнакомца.

— Могу. Потому что я здесь. Потому что я смотрю на тебя. Потому что я не хочу уходить.

Она подошла ближе. Снег падал между ними.

— Тогда не уходи, — сказала она.

Он взял её за руку. Она сжала его пальцы.

— Я никуда не уйду.

Они сели на скамейку, укрытую снегом. Он смахнул белые хлопья, освобождая место. Она села рядом, и снег заскрипел под ней.

— Ты веришь в судьбу? — спросила она.

— Я не знаю. Но я верю в мгновения.

— Какие?

— Когда всё становится понятно. Когда ты смотришь на человека и понимаешь — это оно. Это то, что ты искал.

Она смотрела на него. Снег падал на её ресницы, и она моргнула, смахивая его.

— И ты понимаешь это сейчас?

— Да.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Она взяла его за руку. Его пальцы сжали её пальцы.

— Что мы будем делать теперь? — спросила она.

— Наверное, ждать, когда снег закончится.

— А если он не закончится?

Он посмотрел на неё.

— Тогда мы будем стоять здесь вечно.

Она наклонилась. Поцеловала его в щёку. Снег падал на их лица, на их руки, на их губы.

— Тогда пусть он идёт вечно, — сказала она.

Они пошли к нему домой. Снег всё падал, укрывая город белым одеялом. Они молчали, но тишина была правильной.

Квартира была маленькой, уютной. Пахло деревом и книгами. На стенах — чёрно-белые фотографии снежных пейзажей.

— Ты любишь фотографировать снег? — спросила она.

— Да. В нём есть что-то чистое, настоящее.

Она смотрела на фотографии. На заснеженные поля, леса, реки. Остановилась у одной — там был снимок заснеженной улицы, той самой, где они встретились.

— Это здесь, — сказала она.

— Да. Я сфотографировал это место год назад. Я не знал, зачем. Просто чувствовал, что это важно.

Она повернулась к нему.

— Ты ждал меня?

— Я не знал. Но теперь я понимаю, что ждал.

Она подошла ближе. Коснулась его лица.

— Ты не можешь ждать человека, которого не знаешь.

— Могу. Я ждал тебя всю жизнь.

Она замерла. Смотрела на него. В её глазах блестели слёзы.

— Ты видишь меня, — сказала она.

— Да.

— Как?

— Просто вижу.

Она наклонилась. Поцеловала его. Медленно, глубоко. Его губы пахли снегом и зимой. Она чувствовала вкус его языка — свежий, с ноткой холода и тепла. Она не хотела отрываться.

Она стояла у окна. Снег падал за стеклом, белый и бесконечный. Он подошёл сзади. Коснулся её плеча.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Это не от холода.

— А от чего?

Она повернулась к нему.

— От того, что я хочу тебя.

Он провёл пальцами по её лицу — по скулам, по губам, по шее. Поцеловал её в шею, в ключицу, в плечо. Она выгнулась навстречу. Она протянула руку, чтобы поймать снежинку, но она растаяла на её ладони. Она замерла. Он улыбнулся.

— Не волнуйся. Это просто снег.

— Я боюсь не снега. Я боюсь, что мы тоже растаем.

Он снял с неё свитер. Пальцами провёл по её плечам, по груди, по животу, по бёдрам. Кожа была ледяной, но под ней он чувствовал тепло.

— Ты замёрзла, — сказал он.

— Согрей меня.

Он притянул её к себе. Обнял. Чувствовал, как её сердце бьётся о его грудь. Она прижалась губами к его груди. Его кожа была прохладной от снега, с привкусом зимы и его одеколона. Она вдыхала этот запах, запоминая его.

Она лежала на его кровати. Белые простыни, свет из окна падал на её тело, делая его похожим на мрамор. Снег падал за стеклом, а внутри комнаты было тепло и темно.

Он целовал её. Всю. Каждую клетку. Она сжимала его плечи. Дышала часто, рвано.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Я хочу тебя.

Он опускался ниже. Его язык скользил по её коже, оставляя влажные дорожки. Она выгнулась. Застонала. Он нашёл её влажную, горячую. Пальцы скользнули внутрь. Его язык присоединился — круговые движения, ритм.

— Не останавливайся, — прошептала она.

Он не остановился. Чувствовал, как её тело отзывается на каждое движение. Как она приближается к пику. Она была так близко. Но волна не пришла.

— Я была близко, — выдохнула она.

— Я знаю, — сказал он. — Я хочу дать тебе это.

— Тогда дай.

Он чувствовал, как внутри неё нарастает волна. Как её тело становится горячим, как пульс бьётся у неё на шее.

— Я с тобой, — сказал он.

Она закричала. Тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в подушку. Ритмичные волны сокращений прошли по всему телу. Мышцы бёдер дрожали. Она чувствовала, как пульсирует внутри него, как его руки сжимают её, не давая упасть. Когда волна накрыла её с головой — жаркая, глубокая — тело содрогнулось в конвульсиях страсти. Она почувствовала, как напряжение уходит, оставляя её лёгкой и свободной.

Он поднялся. Она лежала перед ним, обнажённая, с влажными бёдрами, с затуманенным взглядом.

— Теперь я хочу тебя, — сказала она и потянула его к себе.

Он лёг на неё. Она чувствовала его тяжесть, его жар, его дыхание у своего уха.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты был моим.

Он медленно вошёл в неё. Она почувствовала, как он заполняет её — до конца, медленно, с каждым движением глубже. Она сжала его плечи. Ногти впились в кожу.

— Двигайся, — прошептала она.

Он ускорился. Ритмично, глубоко. Она чувствовала его внутри, чувствовала, как его грудь касается её груди, как его губы ищут её губы. Она обхватила его ногами. Притянула ближе.

— Ещё, — сказала она.

Он двигался быстрее. Она чувствовала, как внутри снова нарастает волна. Как он заполняет её, как их тела становятся одним целым. Его пальцы скользнули вниз. Начал делать круговые движения.

— Я хочу почувствовать тебя, — сказал он.

Она закрыла глаза. Чувствовала его пальцы, его ритм, его дыхание.

— Я сейчас, — выдохнула она.

— Я с тобой.

Она закричала — громче, чем в первый раз, не сдерживаясь. Ритмичные волны сокращений прошли по всему телу. Мышцы бёдер дрожали. Она чувствовала, как пульсирует внутри него, как его руки сжимают её, не давая упасть. Когда волна накрыла её с головой — жаркая, глубокая — тело содрогнулось в конвульсиях страсти. Она почувствовала, как напряжение уходит, оставляя её лёгкой и свободной.

Она лежала на его груди. Слышала, как бьётся его сердце — ровно, сильно.

— Я никогда не думала, что первый снег приведёт меня к тебе, — сказала она.

— Я тоже.

— Что мы будем делать теперь?

Он улыбнулся. Провёл пальцами по её спине.

— Ждать второго снега. Третьего. Каждого.

Она подняла голову.

— Ты останешься?

— Я останусь. Навсегда.

Она поцеловала его в грудь.

— Тогда я тоже останусь.

Она проснулась от света. Солнце пробивалось сквозь шторы. Снег перестал идти. Город лежал белый, чистый, новый.

Он сидел на краю кровати и смотрел на неё.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро.

— Снег закончился.

— Я знаю.

— Ты опоздала. Новая жизнь уже началась.

Она улыбнулась.

— Я не опоздала. Я как раз вовремя.

Он взял её за руку. Их пальцы переплелись.

— И что ты будешь делать теперь?

Она посмотрела на него.

— Останусь. С тобой. В этом снеге.

Он наклонился. Поцеловал её.

— Тогда я тоже останусь.

Каждую зиму они выходили на улицу, когда выпадал первый снег.

Она поднимала лицо к небу. Он стоял рядом. Смотрел на неё.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Каждый момент.

— Ты стояла посреди улицы, и снег падал на твои глаза.

— А ты остановился и смотрел на меня.

— Я не мог уйти.

— Я тоже не могла уйти.

Она взяла его за руку.

— Спасибо, что встретил меня в тот день.

Он улыбнулся.

— Спасибо, что ждала.

Они стояли на заснеженной улице. Снег падал на их лица. Белый, чистый, новый.

Она сняла с запястья браслет с снежинкой. Положила ему в ладонь.

— Возьми. Это тебе.

— Что он означает?

— Он означает, что я дождалась. И теперь я хочу, чтобы ты был моим знаком.

Он надел браслет себе на запястье. Металл был тёплым от её руки.

— Я не сниму его никогда.

— Я знаю.

Они стояли на заснеженной улице. Снег падал на их лица.

Их первый снег.

Их вечный снег.

Она стояла на заснеженной улице, глядя на падающие хлопья. Он стоял за её спиной. Она не знала, сколько ещё зим они проведут вместе. Но она знала, что браслет с снежинкой, который она носила три года, больше не был напоминанием о том, что она ждала. Он стал напоминанием о том, что она дождалась.