Фемдом: очкарика отымели страпоном aka Фемдом рассказы

Это была моя первая вечеринка в универе, и я чувствовал себя не в своей тарелке. Меня, первокурсника Влада — тощего, стеснительного очкарика, который краснел от любого громкого слова — позвала Лера. Она училась на третьем курсе и была на факультете настоящей звездой: высокая брюнетка с пирсингом в носу и вечно насмешливым взглядом. Я не понимал, чем заслужил приглашение, но отказаться от внимания такой девушки не посмел.

Квартира, где они собрались, была съёмной двушкой в старом фонде, но обставленной со вкусом. Кроме Леры, там были еще трое: рыжая и конопатая Катя с россыпью веснушек на открытых плечах, низенькая бойкая Алина с пикси-стрижкой и молчаливая Света — полная блондинка с огромным бюстом, которая постоянно жевала чипсы.

Поводом был день рождения Кати. Мне сунули в руку стакан с какой-то сладкой гадостью, и вечер покатился под гору. Девушки болтали о своем, не обращая на меня внимания, лишь изредка вставляя колкости.

— Влад, а ты хоть раз в спортзале был? — хмыкнула Алина, окинув взглядом мою щуплую фигуру в нелепой клетчатой рубашке, которую мне подарила мама.

— Да он, наверное, только в библиотеке качается, — подхватила Лера, и все дружно засмеялись. Я залпом допил коктейль, чувствуя, как горят уши.

Алкоголь я пил редко, поэтому меня развезло быстро. Я осмелел и попытался вставить какую-то глупую шутку про философию, но снова стал объектом насмешек.

— Ой, Влад, какой же ты бесхребетный, — протянула Лера, садясь на диван и сбрасывая тапочки. Она вытянула ноги, поставив их прямо на журнальный столик передо мной. — Не понимаю, как таких парней земля носит. Ни харизмы, ни мышц. Что ты вообще можешь дать девушке?

Обида и алкоголь ударили в голову. Я хотел доказать им, что я тоже кое-что понимаю в... желаниях. Что я не просто ботан.

— Много чего, — неожиданно для самого себя брякнул я. — Девушкам, например, часто нравится, когда парень ценит их... красоту. Особенно ноги. Я, например, настоящий фут-фетишист.

В комнате повисла тишина. Я тут же пожалел о сказанном, осознав, что сболтнул лишнее. Девицы переглянулись, и на их лицах расплылись хищные улыбки.

— Фут-фетишист? — переспросила Катя, и в ее голосе звенело предвкушение. — То есть тебя возбуждают женские ступни?

Я молчал, втянув голову в плечи. Лера медленно, театрально пошевелила пальцами ног в тонком капроне прямо у меня перед носом.

— Ну-ка, ну-ка. Девочки, кажется, у нас тут есть свой персональный раб на вечер.

— Ты был прав, Владик, — Алина подошла и по-хозяйски взъерошила мне волосы. — Ты действительно можешь кое-что дать девушке. Но не так, как ты думал, неудачник.

Они окружили меня, как стая волчиц. Сопротивляться было бесполезно, да и я, будучи пьяным и закомплексованным, не мог пошевелиться от стыда и странного, первобытного ужаса вперемешку с возбуждением.

Первой начала Лера. Она снова села на диван, но на этот раз царским жестом указала на пол у своих ног.

— Давай, сними носки. Ртом.

Я стоял столбом, не веря в реальность происходящего.

— Ты что, тупой? — прошипела Катя и больно ущипнула меня за сосок сквозь рубашку. — Тебе дали команду. Тряпка.

Меня толкнули в спину, и я рухнул на колени перед диваном. Дрожащими пальцами я стянул с Леры тонкий носочек. Ее ступня была узкой, с аккуратными пальчиками и светло-розовым педикюром. От кожи пахло чуть терпко — ножки в капроне и тапочках слегка вспотели.

— Языком. Вылижи между пальчиками, — скомандовала она, и в голосе не было ни капли прежней насмешки. Только стальной приказ.

Я высунул язык и коснулся ее большого пальца. Кожа была чуть солоноватой. Я начал вылизывать ложбинки между пальцами, чувствуя, как мой собственный член, вопреки всему, начинает твердеть в штанах. Девушки громко заржали, увидев, как я, словно собачонка, облизываю госпоже ноги.

— Посмотри на него! У него стояк! — взвизгнула Алина.

— Еще бы. Конченый извращенец, — констатировала Лера, надавив мне ступней на лицо, заставляя прижаться щекой к полу. — Хорошенько слюнявь, раб.

Каждой из них я должен был вылизать ноги. Алина скинула кроссовки — ее ступни были меньше, прохладные после улицы. Я обцеловывал каждый пальчик, пока она снисходительно трепала меня по голове. Света просто молча поставила свою тяжелую ногу мне на затылок, когда я стоял на четвереньках, вдавливая лицом в ковер, и держала так, пока я не начал задыхаться. Но кульминация ждала впереди.

— С ногами закончили, — подвела итог Лера. — У хорошей хозяйки всё должно быть чистым. Везде. Катя, ты же именинница. Тебе и решать, куда дальше употребить этого доходягу.

Катя встала передо мной. Ее рыжие волосы в полумраке комнаты казались огненными. Она медленно, издевательски медленно стянула джинсы и кружевные трусики, оставшись в одной короткой майке.

— Я хочу, чтобы мой день рождения запомнился надолго, — произнесла она, глядя мне в глаза. — Ложись на пол, чмошник.

Я послушно лег на спину, словно жук, которого перевернули на лапки. Катя подошла и встала надо мной, широко расставив ноги. Я видел ее рыжий лобок, гладко выбритый, и влажные складки, которые поблескивали в свете торшера. От нее пахло мускусом и желанием.

Она медленно опустилась. Мой рот накрыла горячая, влажная плоть. Я сразу же начал задыхаться, но Катя, не обращая внимания на мое мычание, начала елозить киской по моим губам и носу.

— Вылизывай! Давай, старайся, докажи, что ты хоть на что-то годен! Я должна кончить, понял? Если я не кончу, девочки надают тебе по яйцам.

Я заработал языком как бешеный. Сок именинницы тек мне в рот, а ее клитор набух и пульсировал на моем языке. Она скакала на моем лице, как наездница, вдавливаясь всё сильнее. Я ел её киску жадно, униженно, стараясь доставить удовольствие, забыв о себе. Ее стоны стали громче, и через несколько минут она громко закричала, содрогаясь в оргазме, буквально заливая мне лицо своими соками. Я лежал мокрый, уничтоженный, с привкусом ее плоти на губах.

— Фу, Влад, ты обслюнявил весь пол, — брезгливо сказала Света, когда Катя, довольная и раскрасневшаяся, слезла с моего лица.

— Это еще не всё, — Лера задумчиво смотрела на меня, а потом перевела взгляд на мои вздутые джинсы. — У него всё еще стоит. Это непорядок. Катя, ты кончила, а он — нет. Несправедливо. Как думаешь, может, отблагодарим нашего фетишиста за хорошую работу?

— Ага, — Катя улыбнулась и полезла в шкаф. Через мгновение она достала черный фаллоимитатор на кожаных ремнях. Настоящий, внушительный страпон.

У меня внутри всё оборвалось.

— Нет, девочки, пожалуйста...

— Заткни пасть, — рявкнула Алина, заехав мне ладонью по щеке так, что очки слетели с носа. — Ты сегодня обслуживающий персонал, забыл? Ты лижешь, тебя ебут. Твое мнение никого не волнует.

Меня рывком поставили раком. Кто-то — кажется, Света — грубо стянул с меня штаны и трусы до колен, оголяя бледную задницу. Я чувствовал себя абсолютно голым и беспомощным перед этими жестокими богинями.

Катя приладила страпон. Он был силиконовый, блестящий, и, судя по всему, хорошо смазанный слюной или лубрикантом. Я не видел, но чувствовал, как холодная головка уперлась мне в сжатый от страха сфинктер.

— Расслабься, очкарик, а то будет больнее, — деловито посоветовала Лера, подходя и присаживаясь передо мной на корточки. Она взяла меня за волосы и приподняла голову. — Смотри мне в глаза, пока Катя тебя будет дрючить. Хочу видеть, как ты плачешь.

И она начала. Катя вошла в меня резко, без прелюдий. Я заорал, но Лера тут же зажала мне рот ладонью. Боль была адской, раздирающей. Чувство наполненности bukvoeb. run сменялось жжением, когда страпон начал двигаться внутри, набирая темп. Катя держала меня за бедра и долбила в простату, пока я мычал и захлебывался слезами, глядя в безжалостные глаза Леры.

— Вот так, сучка, принимай подарок именинницы! — комментировала Алина, снимая всё это действо на телефон. — Улыбочку, Владик, ты в прямом эфире для нашей закрытой группы!

— Нравится быть девочкой, мразь? — шипела Лера, наслаждаясь моим унижением. — Ты пришел сюда, думая, что ты мужик? Ты — дырочка для нашего веселья. Понял?

Я пытался кивнуть, но мое лицо было намертво зажато в ее руке. Слезы текли ручьем, смешиваясь с остатками соков Кати на моих щеках. А Катя всё насаживала и насаживала мою задницу на свой черный фаллос, с каждым толчком выбивая из меня остатки мужского достоинства.

— Я сейчас кончу, — прохрипела Катя от натуги. — Приготовься принять, тварь...

Я не понял, что значит «принять», пока она с громким стоном не вытащила из меня страпон. Мой анус пульсировал от боли и пустоты. И в ту же секунду Света, стоявшая рядом, плеснула мне на лицо и голую задницу ледяное шампанское из бутылки.

— Упс, — засмеялась она. — Поздравляю, тряпка.

Я рухнул на пол, мокрый, изнасилованный, опустошенный. Шампанское щипало растянутый анус. Девицы стояли вокруг меня и весело смеялись.

— Ну что, Кать, хороший подарок? — спросила Алина.

— Лучший! — ответила именинница, отстегивая страпон и кидая его рядом с моим лицом. — Эй, раб. Поцелуй своего хозяина. И скажи спасибо за науку.

Я, едва шевелясь, прикоснулся губами к силиконовой головке, которая только что была во мне, и прошептал:

— Спасибо...

Они еще долго сидели за столом, обсуждая меня в третьем лице и допивая коктейли. Мне было позволено лишь лежать на полу у их ног, голым и разбитым, пока вечеринка не кончилась. Когда за ними закрылась дверь, я еще час не мог найти в себе силы подняться. Я нашел очки, раздавленные чьим-то каблуком, и, прихрамывая, побрел в ванную смывать с себя этот позор. В зеркале отразился не студент, а использованная, жалкая вещь. Унижение было абсолютным. Таким был мой первый университетский семестр.